|
|  |
|
|
» КАЗИМИР ВАЛИШЕВСКИЙ - СЫН ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКОЙ ПАВЕЛ I
|
|
|
 Павлу не было еще пятнадцати лет, как Екатерина стала думать об его женитьбе. И когда четыре года спустя она перебрала, подыскивая для него невесту, весь сонм немецких принцесс, достигших брачного возраста, то она остановила свой выбор на партии, бывшей, в ее глазах, самой выгодной для ее сына, но безусловно не вполне отвечавшей ее личным интересам. Мать избранной принцессы, великая ландграфиня Гессенская, была очень достойная женщина; у нее бывали в Дармштадте Виланд, Гете и Гердер, дочь ее считалась особой воспитанной и незаурядной. Но «если она (молодая принцесса) не сделает революции, то никто ее не сделает», сказал про нее князь Вальдек, узнав об ее отъезде в Россию. А сама Екатерина, получив сведения о будущей невестке от своего свата, барона Ассебурга, написала: «Я уверена, что эта – самая честолюбивая (из всех сестер)». Однако она не колеблясь предложила ее Павлу в жены. Екатерина, впрочем, ошиблась на ее счет, так как была слишком склонна судить о других женщинах по собственной мерке. У принцессы Вильгельмины Гессен-Дармштадтской, превратившейся в России в великую княгиню Наталию Алексеевну, все честолюбие свелось к желанию развлекаться по-царски. Начался ли ее известный петербургский роман еще в Дармштадте? Об этом ходили слухи, и говорили даже, будто сама Екатерина знала об этом. Но в действительности Наталия Алексеевна встретила героя своего романа, красавца Андрея Разумовского, лишь на борту корабля, привезшего ее в Россию. Да и не могла Екатерина предвидеть, что Павел, вначале сильно увлеченный чувственностью, но затем быстро утомившийся, будет спокойно предоставлять молодой жене долгие свидания с профессиональным пожирателем женских сердец, которого он называл своим самым «дорогим другом». Екатерина, не щадя Павла, предупреждала его не раз об измене жены.<...> Судьба обрекла Павла на вечные драмы, и первый опыт его брачной жизни вышел тоже глубоко драматичным. Но мать его была тут ни причем. Барон Ассебург, сам более или менее искренно обманувшийся в будущей супруге Павла, ввел и Екатерину в заблуждение. Наталия Алексеевна, вследствие несчастного случая, вызвавшего у нее искривление таза, была неспособна производить на свет детей, и в апреле 1776 года, после трех лет супружества, скончалась от родов. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
» ЗАМЕЧАНИЯ МАЙОРА БЛАНКЕННАГЕЛЯ ВПОСЛЕДСТВИИ ПОЕЗДКИ ЕГО ИЗ ОРЕНБУРГА В ХИВУ В 1793—94 ГОДАХ
|
|
|
 1793 года 5 октября, приехал я в Хиву, пробыв в дороге, из Оренбурга чрез Киргизские степи, 35 дней. Квартиру отвели мне неподалеку от города, в доме обведенном высокою стеною; у ворот приставили караул, с повелением не выпущать ни меня, ни людей моих; особливо же смотреть, дабы никто из находящихся там в неволе российских подданных не приходил ко мне.
На другой день поутру призвали меня, для осмотрения глаз Фазиль-бия; я не мало смутился, нашед его вовсе слепым; один глаз совершенно вытек, а другой наполнен застарелою темною водою, так что зрение оному едва ли доставить можно и чрез самую счастливую операцию.
Когда слепой бий у меня спросил — какого я мнения о глазах его, я сказал ему не обинуясь всю правду, которая однакож сильно ему не полюбилась; но как, между прочим, услышал он от меня, что зараждающиеся только темныеводы можно иногда лекарствами развести, то и потребовал он повелительно, чтобы я употребил сии лекарства.
Не видя ни малейшей надежды к излечению, отказался я от того; однакож все мои отговорки ни к ч ему не послужили; день ото дня приступали ко мне с усильнейшими того требованиями, — надобно было покориться; я стал давать слепому бию лекарства.
От того времени, около двух недель было все спокойно, но вдруг все лица ко мне переменились. По прошествии нескольких дней, двое русских невольников, нашед случай добраться до меня, объявили мне, что жизнь моя в крайней опасности; что тамошние расславили, что я не лекарь, а присланный для разведывания их земли; что все оказывают неудовольствие, для чего к ним допускают Русских: что посему собирался многократно совет и к оному приглашались все градоначальники.
Два дня спустя, извещен я от тех же невольников, что в совете предложено меня, без всяких околичностей, отправить на тот свет; что, однако же, противоречат сему первосвященник — Кази, и начальники городов Угренца и Ганги; что, по многих словопрениях, наконец положено меня немедленно отправить обратно в Россию и на пути коварно лишить жизни.
На другой день проведал я, от приходивших ко мне Хивинцев, что приказано делать нужно к моему отъезду приготовление. В сем положении призвал я к себе одного из доверенных слепаго бия и велел сказать ему и всем чиновникам, что о всех злых их умыслах в рассуждении меня я знаю, но не понимаю, как они осмелились покуситься на столь безрассудное предприятие, и ведали бы они, что самая малейшая неприятность, какая окажется мне у них, и в обратном пути моем, жесточайше от пославшия меня могущественнейшия Императрицы накажется.
Чрез два дня не получил я ни малейшего известия, а на третий известили меня, что караульным у ворот дан приказ пропускать всех в квартиру мою без задержания; и как в тот же день привели ко мне некоторых приведенных мною из Оренбурга лошадей, то и приказал я все приготовить к отъезду.
Полный текст
|
|
|
|
|
|
|
» ОТ КАЗАЛИНСКА ДО ХАЛЬ-АТА
|
|
|
 Желая облегчить офицеров в приобретении подъемных средств, командующий войсками разрешил выдавать офицерам верблюдов по казенной цене из числа собранных для отряда, т. е. по 10 рублей в месяц, по одному на штаб-офицера, а на обер-офицеров по пол-верблюда. Некоторые не пользовались этим правом и либо покупали верблюдов, или же нанимали по вольной цене, платя за каждого верблюда только 22-25 рублей. К этому средству прибегали впрочем те, которым недоставало узаконенного числа верблюдов. На первый взгляд это кажется невыгодным, но в сущности это было выгоднее, так как туземцы неохотно давали хороших верблюдов по казенной цене.<…> Наше походное интендантство запаслось на поход кое-какими консервами. Взяты были щи Данилевского, суп или щи князя Долгорукова и картофельная крупа профессора Киттары. Консервы эти раздавались в войсковые части в тяжелые для отрядов минуты и, само собою, принесли свою пользу. Мы с удовольствием ели эти консервы, а в особенности картофельную крупу профессора Киттары, которую употребляли как приправу для супа, и наконец варили ее и придавали ей вид тертого картофеля. Нужен был некоторый навык в обращении с консервами: излишнее количество щей придавало супу неприятный вкус и запах столярного клея, а у людей с слабыми желудками вызывало в таком случае тошноту. Но положенные в должном количестве щи эти елись с большим апетитом. Если не ошибаюсь, то щи князя Долгорукова заключают в себе слишком много соленых частей, вследствие чего у людей возбуждалась жажда, а при недостатке воды люди мучились и даже падали в обморок. 10-го мая, например, я видел, как нижние чины 4-го линейного батальона, после подобного обеда не напоенные чаем, то и дело падали в обморок от жажды. Несколько глотков воды приводило их скоро в чувство, но все-таки они чувствовали слабость в течение нескольких часов после обеда. В подобных случаях лучшим средством для утоления жажды служил холодный чай с небольшим количеством красного вина или кислоты. Многие офицеры запасались и другими консервами, между которыми особенно были полезны и приятны: эссенция кофе, клюквенный экстракт, лимонное масло, сгущенное молоко и страсбургские пироги. Рыбные консервы, сардинки и омары непрактичны в подобных случаях, и редко у кого являлось желание поесть сардинок, которые приятны в более холодную погоду. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
» ТРИДЦАТЬ ДУЭЛЕЙ ПУШКИНА
|
|
|
 Александр Сергеевич Пушкин известен не только своим литературным наследием, но и бурным характером, который неоднократно приводил его к участию в дуэльных конфликтах. За свою жизнь Пушкин вызвал на дуэль множество людей, однако лишь одна из них стала роковой. Рассмотрим основные эпизоды этой драматической стороны жизни поэта. - 1. 1816 год. Пушкин вызвал на дуэль Павла Ганнибала, родного дядю. Причина: Павел отбил у молодого 17-летнего Пушкина даму на балу.
Итог: Дуэль отменена. Ганнибал написал: "Хоть ты, Саша, среди бала. Вызвал Павла Ганнибала, Но, ей Богу, Ганнибал Не подгадит ссорой бал!"
- 1817 год. Пушкин вызвал на дуэль Петра Каверина, своего друга. Причина: сочиненные Кавериным шутливые стихи.
Итог: Дуэль отменена.
- 1819 год. Пушкин вызвал на дуэль поэта Кондратия Рылеева. Причина: Рылеев пересказал на светском салоне шутку Толстого про Пушкина. Будто бы его высекли в тайной канцелярии.
Итог: Дуэль не состоялась.
- 1819 год. Пушкин вызвал на дуэль графа Фёдора Толстого. Причина: Шутка что Пушкина высекли в тайной канцелярии. Дуэлянты обменялись едкими эпиграммами, но у барьера так и не встретились.
Итог: Дуэль не состоялась.
- 1819 год. Пушкина вызвал на дуэль его друг Вильгельм Кюхельбекер. Причина: шутливые стихи про Кюхельбекера, а именно, пассаж "кюхельбекерно и тошно".
Итог: Вильгельм в Пушкина выстрелил, а Пушкин в Вильгельма нет.
- 1819 год. Пушкин вызвал на дуэль Модеста Корфа, служащего из министерства юстиции. Причина: слуга Пушкина приставал пьяным к слуге Корфа, и тот его избил.
Итог: Дуэль отменена.
- 1819 год. Пушкин вызвал на дуэль майора Денисевича. Причина: Пушкин вызывающе вел себя в театре, крича на артистов, и Денисевич сделал ему замечание.
Итог: Дуэль отменена.
Полный текст
|
|
|
|
|
|
|
» КАЗИМИР ВАЛИШЕВСКИЙ - ВОКРУГ ТРОНА
|
|
|
 Одаренный изумительной быстротой в работе и замечательной находчивостью, Безбородко нуждался и в той, и другой для поддержки своей карьеры, потому что постоянно вел сразу жизнь человека занятого, с одной стороны, а с другой – жизнь развратника, преданного всем удовольствиям – игре и женщинам. И про него, как про многих других, говорили, что он пользовался мимолетным вниманием Екатерины. Но, некрасивый, неизящный, неостроумный, он не обладал ни одним качеством, обыкновенно решавшими выбор императрицы. Он предавался частым и грубым любовным наслаждениям. Роман его жизни – это его гарем, всегда полный и часто возобновлявшийся. В 1787 г. Гарновский заносит в журнал, который ведет для Попова, доверенного Потемкина: «В силу полученного ею фирмана, премьерша сераля Рейс-Эффенди (Безбородко), Мария Алексеевна Грекова, соблаговолила отправиться на сих днях в Москву в сопровождении Кизляр-Аги (черного евнуха), г. Рубана, и многочисленной свиты, разместившейся в двух четырехместных каретах и нескольких „русских“ повозках». Два месяца спустя он опять пишет: «Четыре дня тому назад сюда вернулся из Италии певец Капасчини и привез с собой для Безбородко двух молоденьких итальянок. Обе подверглись испытанию, но не знаю, будут ли обе приняты в сераль». Екатерина терпит все это. Она собственноручно подписывает указ о награждении орденом св. Владимира г. Рубана. Она улыбается, когда однажды, поссорившись с Безбородко, Остерман при всем совете упрекает его за эту постоянную оргию с красавицами, содержание которых обходится очень дорого. Безбородко пожимал только плечами и, намекая на всем известное супружеское несчастье министра, отвечал, что действительно любит девок, так как от них легче отделаться, чем от законной жены, даже тогда, когда последняя была раньше известной ...... Он имел возможность часто менять своих итальянок. И Екатерина иногда сама помогала ему. Она выслала из Петербурга певицу Давиа, получавшую от Безбородко 8 000 рублей в месяц и обманывавшую его направо и налево. Впрочем, Италия не пользовалась его исключительным предпочтением. Он осыпал золотом знаменитую русскую актрису Сандунову, которую сменила танцовщица Каратыгина, имевшая от него дочь. Он выдал эту дочь за статского советника, дав ей в приданное дом в Петербурге и имение, приносившее 80 000 рублей дохода. Каратыгина долгое время играла роль хозяйки на даче, близ столицы, куда приглашались все друзья министра с их возлюбленными на великолепные празднества, во время которых, по специальному разрешению императрицы, в честь веселой компания стреляли из пушек. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
» В. П. ВОЩИНИН - ОЧЕРКИ НОВОГО ТУРКЕСТАНА: СВЕТ И ТЕНИ РУССКОЙ КОЛЛОНИЗАЦИИ
|
|
|
 Но, говорят, нет такого положения, из которого нельзя было бы выйти. Нашла себе посильный выход и туркестанская власть: для устройства каждого русского поселка заключалось особое, каждый раз, соглашение с кочевниками об уступке ими потребного пространства земли -- обыкновенно за денежное вознаграждение... Или, выражаясь другими словами, -- государственные, т. е. казенные, земли приобретались той же казною у лиц, не имевших права их отчуждать, и поступали в качестве вновь государственных русским переселенцам. Полное, казалось бы, отсутствие логики, но действительно выход единственный, и в конце концов приводивший к желательной цели. Нужно при этом заметить, что в то именно время многие относились к переселенческому движенью по меньшей мере скептически, а потому не в моде были и вопросы колонизации: по крайней мере на воспособление русским пионерам в Туркестане ассигновывались буквально гроши из остатков по интендантской (sic!) смете... Еще прошло несколько лет, умеренный приток переселенцев все продолжался, земли для них кое-как находились, и 25 русских поселков за первые четверть века владения нами Туркестаном все же на почве последнего выросли [1300 семей]. Вдруг, в начале девяностых годов, после неурожая в Центральной России, на киргизские земли хлынула сразу огромная, сравнительно, волна переселенцев -- почти столько же, сколько пришло их за все прежнее время. Такой наплыв русского люда, повлекший за собою образование в одном лишь 1891 году 17 новых поселков, ошеломил и видавшую виды местную администрацию, живо подсчитавшую, что если и впредь переселенцы будут идти сюда в прежнем количестве, то и за землю для них придется платить непомерные цены, так как аппетиты киргиз разгорались, -- и вообще не обобраться хлопот. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
» ДВА ИМАНА ИЛИ ИСТРЕБЛЕНИЕ ДОМА АВАРСКОГО
|
|
|
 С обеих враждующих сторон, подвиги и предприимчивости ознаменовали каждый день. К числу их принадлежит славная смерть полковника Волженского, шестидесятилетнего почтенного старца, русского витязя на Кавказе. С горстию храбрых казаков Гребенского полка, он ворвался в Шавдонскую деревню Ичкиринского племени; вытесненный оттуда, он был опрокинут на пространное поле и там окружен толпами горцев, предводительствуемых самим начальником кавалерии Газы-Муллы — Костековским, ханом Актоллоивом, бывшим поручиком храброго 43-го егерского полка. Во время общего волнения умов посреди Кавказцев, произведенная учением Газы-Муллы, Актоллоив покинул русские знамена и присоединился к мюридам. Волженский, окруженный горцами, брал с боя каждую пядь земли, по которой отступал; посреди неустрашимых казаков своих, он хладнокровно распоряжался одним линейным казачим орудием, бывшим у него, и не обращал внимания на две ружейные раны, которые только-что получил: одна пуля пробила ему насквозь спину и грудь, другая ударила на вылет в обе щеки, эти раны не были даже перевязаны. Между тем ряды казаков ежеминутно редели; у орудия оставалось только две лошади; но горсть храбрых не унывала. Вдруг одна из этих двух лошадей падает убитая; неприятель, увидев это, испускает дикие, радостные крики и бросается на казаков в штыки; эти твердо его встречают. Волженский не потерялся: он своеручно изрубает трех горцев, подбежавших к нему один за другим; три мюрида нападают на него, одним ударом шашки раскраивают правое плечо старика — и рука отваливается, шашка выпадает. Полковник делает шаг к орудию, левою рукою перекидывает чрез единорог висящую руку свою и обнимает орудие. В эту минуту его изрубают до смерти: на нем насчитали сорок четыре раны. Сподвижники его все погибли; сеча была ужасная: с обеих сторон утрата людей значительная, но ни раненого, ни пленного не было ни единого, как у Русских, так и у горцев, трупы наших оставались несколько дней добычею волков и орлов. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
» ЮНОСТИ ЧЕСТНОЕ ЗЕРЦАЛО, ИЛИ ПОКАЗАНИЕ К ЖИТЕЙСКОМУ ОБХОЖДЕНИЮ
|
|
|
 Первый русский учебник этикета "Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов" был подготовлен по указанию царя Петра I, дабы рассказать о манерах настоящего русского дворянина. 54. Непристойно на свадьбе в сапогах и острогах (сапоги с острыми носами) быть, и так танцевать, для того что тем одежду дерут у женского полу и великий звон причиняют острогами, к тому ж муж не так поспешен в сапогах, нежели без сапог. 55. Также, когда в беседе или в компании случится в кругу стоять, или сидя при столе, или между собою разговаривая, или с кем танцуя, не надлежит никому неприличным образом в круг плевать, но на сторону, а если в каморе, где много людей, то прими харкотины в платок, а также невежливым образом в каморе или в церкви не мечи на пол, чтоб другим от того не загадить, или отойди для того к стороне (или за окошко выброси), дабы никто не видал, и подотри ногами так чисто, как можно. 56. Никто честновоспитанный возгрей (соплей) в нос не втягает, подобно как бы часы кто заводил, а потом гнусным образом оные вниз не глотает, но учтиво, как вышеупомянуто, пристойным способом испражняет и вывергает. 57. Рыгать, кашлять и подобные такие грубые действия в лицо другого не чини, или чтоб другой дыхание и мокроту желудка, которая восстает, мог и чувствовать, но всегда либо рукой закрой, или отворотя рот на сторону, или скатертью, или полотенцем прикрой. Чтоб никого не коснуться и тем сгадить. 58. И сие есть немалая гнусность, когда кто часто сморкает, как бы в трубу трубит, или громко чихает, будто кричит, и тем в прибытии других людей или в церкви детей малых пугает и устрашает. 59. Еще же зело непристойно, когда кто платком или перстом в носу чистит, как бы мазь какую мазал, а особенно при других честных людях. Полный текст |
|
|
|
|
|
|
|
|
