Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ГУРЬЯНОВ И. - РУССКИЙ В ЦАРЬГРАДЕ
Ворота старого сераля в Стамбуле, конец XIX в.Сераль. Под сим названием не должны мы полагать, как многие думают, Жилище жен и наложниц Султана; отнюдь нет: это дворец Падишаха или Великого Султана, но не огромные чертоги, а собрание жилых строений, бань, мечетей, киосков, садов и даже кипарисных рощей. – Расположенный на юго-восточной стороне, он имеет прекраснейшее местоположение: из оного открывается вид на Никийский залив, на Азию, и особенно на Скутари; к северо-востоку на прелестные окрестности канала, проведенного из Черного моря и на предместья Топ-хану, Перу и Галату, расположенных на горах как на искусственных насыпях; таким образом составляя как бы отдельный городок, он окружен стеною, защищаемою башнями и примыкающею к городской стене, обращенной к гавани. – Здесь-то собственно заключалась древняя Византия. – Высокие стены Сераля уставлены пушками, из коих стреляют во время выезда Султана для прогулки и при торжественных случаях; но ежели дан будет один только выстрел, то это знак, что свершилась казнь над одним из государственных преступников. – Кровли Сераля сделаны из свинца, а верхние украшения, как-то яблоки, полумесяцы и пр. вызолочены. Ворот всех девять, но главные, носящие, подобно Османовым, название Порты, превосходнее прочих; пред ними с одной стороны прежде бывший Софийский Собор, а с другой прекраснейший водомёт. – Вороты сии ведут к первому неправильному и худо вымощенному двору, на котором с левой стороны находится монетный двор, а с правой конюшни, большая больница и другие разные строения, занимаемые Придворным штатом; здесь же находится и Придворная мечеть. – Величина двора сего около 1000 шагов; далее другие вороты и также охраняемые Капиджиамионые ведут на другой двор, которые менее и красивее первого. Строения разнообразны и некоторые украшены колоннами; в средине двора  прекрасный ключ, осенённый шелковичными деревьями и кипарисами; важнейшее из зданий сего второго двора есть Диван.
За сим двором находится третий двор, заключающий собственно так называемый Сераль; сюда позволяется входишь одним только Туркам, и то только тем, кои принадлежат ко Двору или именно к оному требуются. Посланники проходят из Дивана в приёмную залу Султана чрез крытый ход, по чему как жилище Султана, так и его гарем и другие части сего внутреннего двора никому неизвестны; – наружный же вид представляет множество больших неправильных строений, покрытых свинцом; сады и рощи составляют приятную противуположность с полуготическими восточными строениями дворца сего.
Полный текст

Метки к статье: 19 век Турция

» ИОАНН ЛУКЬЯНОВ - ХОЖЕНИЕ В СВЯТУЮ ЗЕМЛЮ

Собор Святой Софии, СтамбулОписание Царяграда, како онъ стоить, и на коем мѣстѣ, и какимъ подобиемъ, и каковы къ нему проходы моремъ и землею, и каковъ онъ самъ есть. Дивный и преславный Царьградъ стоитъ межъ двухъ морь, на разливинахъ у Чернаго моря и по конецъ Бѣлаго. А градъ трехъстѣнной: первая стѣна протенулась по Бѣлому морю, а другая стѣна — по заливѣ, а третия — от степи. А около Царяграда 21 верста. А вратъ въ немъ 20, стрѣлъницъ 365, башенъ 12. 1 ворота от церкви Бакчи — Жидовския, противъполаты; 2 — Рыбныя, 3 — Мучныя,  4 — Дровяныя, 5 — Мучныя, 6 — Чубалыя, 7 — Оякъ, 8 — Фенаръ, 9 — Лахерна, 10 — Голать, 11 — Ависорантъ — тѣ ворота на одной сторонѣ от лимана Чернаго моря; 12 от Едриаполя — Игрекопе; 13 — Адрийския, 14 — Романавския, 15 — Пушечныя, 16 — Сеневрейския, 17 — Салахайския; 18 от Бѣлаго моря — Кумпопейския, 19 — Когарьгалиймойдиския, 20 — Архикопе, от церкви Бакчи христианския двои ворота на Бѣлое море.

А именъ Царюграду седмъ: 1. Византия; 2. Царьградъ; 3. Богомъ царствующи градъ; 4. Константинополь; 5. Новый Римъ; 6. Седмихолмия; турецкое прозвание — 7. Станбулъ.

Великий и преславный Царьградъ стоитъ над моремъ на седми холмах зѣло красовито. И зѣло завидѣнъ градъ, по правдѣ написан — всей вселѣннѣй зѣница ока! А когда съ моря посмотришъ, такъ весь бутто на длани. Царьградъ от моря некрѣпко дѣланъ, и стѣны невысоки; а от Едринской степи зѣло крѣпко дѣланъ: въ три стѣны, стѣна стѣны выше; и ровъ кругъ его копанъ да каменемъ стланъ. А башни, или стрѣлницы, въ Царѣградѣ зѣло часты: башня от башни 30 саженъ, 20 саженъ. А ворота узки, уже нашихъ, для тово что у нихъ мало тѣлежнаго проѣзду бываетъ. А въ воротѣхъ у нихъ пушекъ нѣтъ; а всякой снарядъ у нихъ на корабляхъ, и опаска всякая воинская вся на мори. А по земли у него нѣтъ опасения, потому у него ни на городѣ, ни въ городовыхъ воротѣхъ нѣтъ пушек. А во всѣхъ городовыхъ воротѣхъ караулъ крѣпокъ, все полковники сидятъ. А по улицамъ ходятъ янычары: кто задерется или пьянаго увидятъ — то всѣхъ имаютъ да на караулъ сводятъ. Въ Царѣградѣ по вся ночи турчаня ходятъ и ѣздятъ съ янычеры и съ полковники по всѣмъ улицамъ съ фонарями, и ѣздятъ-смотрятъ худыхъ людей, то и знакъ будетъ: срѣтится съ фонаремъ — то доброй человѣкъ, а безъ фонаря — то худой человѣкъ, потому поимавъ да и отведутъ на караулъ.

Въ Царѣградѣ царской дворъ въ Византии стоитъ внутрь града; а Византия подобенъ нашему Кремлю, толко башни наши лучши. Строенья полаты царския зѣло узорично; дворъ царской весь въ садахъ, да кипарисовыя древа растутъ зѣло узорично. Царской двор стоитъ на мысу моря зѣло предивно и узорично. А по другую сторону Царяграда за моремъ Халкидонъ-градъ. Тамъ много царевыхъ сараевъ, сиречь дворцы царския, тутъ цари тѣшатся, и зѣло жило. А по другую сторону Царяграда, за лиманомъ, градъ Колаты; великъ же градъ, кругъ его будетъ верстъ десять. Царьградъ весь, и Халкидонъ, и Колаты огибою, какъ ево весь объѣжжать, поменъши Москвы, да гуще жильемъ. Москва рѣдка, а се слободы протянулись, да пустыхъ мѣстъ много: Донская, Новодевичь, Преображенескъ 6; а Царьградъ весь в кучи; до и мочно быть болши, для тово что старинное царство, а Москва еще въновѣ.
Полный текст

» ПОЛЬ НАДАР - ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ СТАМБУЛА В ТРАБЗОН 1890 Г.
Адъютант генерал-губернатора туркестанского края барона А.Б. Вревского князь Александр Александрович Гагарин (справа) беседует с Полем Надаром.24 августа 1890 года французский фотограф Поль Надар, прибыл на "Восточном экспрессе" в Стамбул, откуда совершил путешествие по Закавказью и Средней Азии. Путь его пролегал из Стамбула в Трабзон и Батум морем. Далее в Тифлис и Баку посуху. В Баку он пересел на пароход до туркменского Узун-Ада (бывший порт, построенный на восточном берегу Каспийского моря в бухте Узун-Ада Михайловского залива в Красноводском уезде Закаспийской области Российской империи. До 1899 года порт служил начальным пунктом Закаспийской железной дороги). Откуда по Закаспийской железной дороге (военная железная дорога, построенная в 1880—1891 годах российскими железнодорожными батальонами в Закаспийской области России), проехав через Асхабад, Мерв, Чаржуй, Бухару и Самарканд посетил работавшую тогда в Ташкенте Туркестанскую выставку. По пути Поль Нодар фотографировал местные достопримечательности, флору и фауну, памятники, древние крепости, жителей простых и именитых. Часть фотографий, снятых на 3,5-дюймовую черно-белую пленку, мы публикуем в данном репортаже. Для улучшения восприятия мы улучшили качество фотографий с помощью искусственного интеллекта и придали им цветность.
» ТЫРКОВА А. - С БЕРЕГОВ БОСФОРА
Вид на собор Святая София с залива Золотой Рог, Турция 1897 г.Вид на собор Святая София с залива Золотой Рог, Турция 1897 г.(видео)
Далеко в море, омываемый с одной стороны серебряной волной Марморы, а с другой тихой заводью глубокого Золотого Рога, сливающегося с Босфором, выдался просторный Стамбульский мыс. Смотришь на этот город с его большими европейскими каменными зданиями, выстроенными по всему склону, спускающемуся к Золотому Рогу, с его маленькими, серыми, турецкими домиками, с грузными куполами больших мечетей, над которыми легко и весело взлетают иглы мечетей, и не знаешь, как назвать этот угол земли, где столько веков идет сложная и изменчивая жизнь огромного и властного города. Византия? Константинополь? Стамбул? Разные названия, разные этапы существования человеческого на этих манящих, прекрасных берегах. За VII веков до Рождества Христова какой-то легендарный грек, Бизас, уже устроил здесь греческую колонию. Вероятнее всего, что и он был не первым, а завоевал чужое владенье. 1000 лет спустя, воин и государственный муж, Константин Великий, римский полководец, подозрительно сторонившийся Рима, выстроил на Босфоре город, вложив в его создание всю быстроту энергии, окрепшей в военных подвигах. Придворные дивились, зачем так широко раздвигает он стены, которые должны защитить новую столицу. Но не прошло и нескольких столетий, как и эти стены стали тесны для Константинополя. Уже к концу XI века в нем насчитывалось около миллиона жителей, с которых государство собирало 5000 миллионов франков налогов.
Промелькнула еще тысяча лет, и турецкий султан победоносно в езжал на коне в Святую Софию. Новые хозяева даже не дали настоящего имени столице, за обладание которой боролись с таким страстным упорством. Они только исказили греческое выражение: в город, is ten polin, превратив его в Истамбол.
А далекие варяжские и славянские варвары, искавшие в Византии торговых выгод, разбойничьей добычи, духовных ценностей, ослепленные пышной резиденцией владык мира, космократов, как называли себя византийские императоры, окрестили босфорскую красавицу Царьградом.
Полный текст

Метки к статье: 20 век Турция

» ГРИГОРОВИЧ В. И. - ОЧЕРК ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ ТУРЦИИ
"Очерк путешествия по Европейской Турции", - сочинение покойного заслуженного профессора Новороссийского университета Виктора Ивановича Григоровича, — в первый раз был напечатан отдельной книгой в Казани, в 1848 г., в небольшом числе экземпляров, и в настоящее время составляет библиографическую редкость. Специалисты по науке славянских древностей и истории славянских литератур, знакомые с этим очерком, давно сделали справедливую ему оценку. Мы не беремся в этом кратком предисловии проследить, насколько эта книга, исполненная богатых научных сведений и наблюдений знаменитого труженика в деле разработки первых памятников церковно-славянской письменности, не утратила и ныне своего значения и интереса для науки славянских литератур и древностей.
Скажем только, что в настоящее время, когда идет святая брань, поднятая православною Русью и ее доблестным Царем-Освободителем за человеческие права и нравственно-религиозное существование наших единоплеменников, стонущих под гнетом невежественных и грубых Османов, предлагаемый очерк, сделавшись общедоступным, через напечатание его вторым изданием, может наилучшим образом ознакомить наших читателей с географией Балканского полуострова, с бытом Болгар, их материальным и нравственным состоянием, в порабощении у Турок, и их безотрадным положением между, с одной стороны, их неограниченными, но невежественными повелителями-турками, врагами их веры по принципу, и с другой стороны — будто бы просвещенными, но лукавыми их единоверцами — Греками и Куцовлахами.
Полный текст

Метки к статье: 19 век Болгария Турция

» СЕЛИМ III ЖИГАНДАРИ

Ни один Султан не казался таким пылким, таким беспокойным, таким воинственным, как Селим III, когда вступил на престол Турецкий. Тогда было ему 28 лет, ибо он родился 24 Декабря 1761 года. Не льзя статься, чтобы в таких молодых летах погас в нем огненной характер; надобно думать, что пылкость сия была не иное что, как хитрое притворство; ибо вельможи и народ в Константинополе тогда ревностно желали продолжения войны. Внезапную кончину Абдул-Гамида приписывали его миролюбию.
Вельможи скрытно, а народ явно радовались, дождавшись наконец такого бодрого Монарха, которого все поступки обнаруживали склонность продолжать войну. Когда ему донесли о состоянии Империи и об опасностях ей угрожающих, тем более что Франция и Испания легко могли тогда взять сторону России и Австрия, Селим выслушав со вниманием сказал: нет нужды; я хочу воевать! Сии слова произнесены грозно, как и все повеления. В первую ночь своего царствования Селим утвердился на престоле, и приобрел себе любовь народную. Загорелся дом подле арсенала. Селим, по обыкновению прежних Султанов, захотел ехать к пожару, и приказаниями своими содействовать прекращению пламени. Ему представляли, что ни один Султан не показывается народу до тех пор, пока не совершится обряд препоясания. Селим отвечал грозным взглядом, и приказал в тужь минуту подавать лошадей. Собравшийся народ, которому для ободрения брошены были деньги, провожал обратно Селима с радостными восклицаниями до ворот сераля. Никто не отважился предпринять что-либо против нового Султана за нарушение прежнего обычая; другому это не прошло бы даром. Обряд препоясания до того времени обыкновенно совершался при громе музыки и веселых плясках. Селим вместо плясок приказал быть военному игрищу, приличному тогдашним обстоятельствам.
Чем менее Селиму благоприятствовало счастие, тем он был тверже, непоколебимее. Когда в 1791 году Императрица-Мать или Султанша Валида, впрочем весьма уважаемая Селимом, вопреки просьбам его не вмешиваться в дела государственные, неотступно просила заключить мир с Россиею, Султан так разгневался, что велел запереть миролюбивую мать свою в старом серале, где обыкновенно живут супруги прежних Султанов. Не смотря на то, еще в том же году заключен мир с Екатериною II, скоро после примирения Порты с Австриею. В Августе месяце подписаны предварительные статьи в С. Петербурге; 29 Декабря заключен окончательный договор в Яссах.
Полный текст

» МАЙНОТЫ
В Английском Журнале, the monthly repertory of english litterature etc. находится следующее любопытное известие о Майнотах, народе новой Греции:
Майноты населяют ту часть Мореи, которая образует мыс Мотапан, и называют себя потомками древних Спартанцев. Юноши их, достойные отрасли великих предков, один перед другим стараются отличиться проворным воровством: с отменным искусством похищают они у соседей своих плоды, хлеб и прочие жизненные припасы, и хвалятся сею промышленностию, как некоторым достоинством.
Телесное наказание здесь не в обычае; похитителя принуждают заплатить седмеричную цену кражи, но смертию никогда не наказывают. "Все сокровища света, говорят Майноты, не стоют жизни одного человека." Действительно и краденое никогда не бывает великой цены - обыкновенно плоды или растения. Здесь самое сильнейшее средство, удержать от воровства, состоит в том, что Священник лишает вора Святого Причастия.
Майнот никогда не употребляет при воровствах своих обмана или насилия - это обесчестило бы его на всю жизнь. Малейший обман лишает здесь навсегда доброго имени. Привыкнув с молодых лет к воздержанию и бескорыстию, молодой Майнот не имеет никакого понятия о приобретении денег; только в уважении своих сограждан и добродетели, единственных сокровищах свободных людей, поставляет он все свое достоинство.
Полный текст
» АНТУАН ФРАНСУА АНДРЕОССИ - ПУТЕШЕСТВИЕ. О КОНСТАНТИНОПОЛЕ, НАСТОЯЩЕМ СОСТОЯНИИ ОТТОМАНСКОГО ГОСУДАРСТВА И НЫНЕ ЦАРСТВУЮЩЕМ СУЛТАНЕ
В Турции всякой чиновник правительства есть безмолвный раб власти верховной; на нем лежит все бремя деспотизма, и его в первого раза можно узнать по той беспокойной заботливости, которая обнаруживается в его движениях. Стoит только посмотреть внимательно на человека сего звания, и вы в нем не ошибетесь: голова его неподвижна; опытный глаз его беспрестанно действует и все замечает; на лице его невидно совершенно никакого выражения внутреннего чувства; он говорит, но всегда тихо и в полголоса. Мучительный страх заставляет его всякую минуту быть на страже; смотря на его поступки, можно подумать, что око и ухо Государя следуют за ним повсюду. Класс граждан независимых оказывает сим людям совершенное презрение; особливо женский пол поступает с ними без всякой пощады. Мало таких земель, где бы женщины даже перед самим Государем говорили так свободно, как в Константинополе. Сею вольностию, кажется, пользуются они в замену того удаления от общества и пренебрежения, которые достаются им в удел общий. Не смотря однакож, что в Турции женщины обязаны проводить жизнь свою во внутренности Гарема (Всем известное слово, которым означается жилище жен Турецких; собственно же слово сие значит священное место, куда никто не может иметь доступа. Соч.), и что по видимому не пользуются никаким уважением, они умеют в заключении сем столь же хорошо, как и во всяком другом месте, употреблять в свою пользу ту власть, которая дана их полу от Природы. В Турции, как и везде, где только честолюбие находит пути к сердцу женщин, влияние сих последних на дела общественные бывает часто полезным для Монарха и его подданных, и на оборот причиняет иногда страшные бедствия государству.
Турецкие жены суть большею частию покупные невольницы. Если многоженство вредит народонаселению, что еще не совсем доказано; то по крайней мере оно способствует сохранению здоровья и красоты телесной, которые в противном случае от браков, основанных на корысти или договорах, приметно повреждаются. Впрочем многоженство бывает иногда причиною значительных беспокойств, особенно внутри сераля. Жены Султанские называются Кадины (Кадина есть то же что госпожа или замужняя женщина (dame). В серали этим именем называют жен Султана в отличие от его наложниц. Кадины суть действительные супруги его, ибо рожденные от них дети предназначаются быть наследниками престола. Но для возведения их в сие достоинство вероятно не бывает ни законного акта, ни празднества. Впрочем они, подобно супругам других отличных чиновников, суть не что иное, как прекрасные невольницы, купленные за деньги, или полученные в подарок. Во время моровой язвы в Константинополе, с 1812 по 1814 год, Рейс-Ефенди (Министр иностранных дел) лишился одной из своих жен, к которой был весьма привязан. Я посылал по сему случаю изъявить ему мое соболезнование. Да, сказал он, я весьма жалею об ее смерти; она стоила мне пять тысяч пиастров. Они предназначаются для размножения царского рода; но не будучи соединены с властелином своим никакими торжественными узами брака, они не могут именоваться Султаншами. Почетное титло сие делается обыкновенно принадлежностию той из них, которой сын вступает на Престол; в таком случае называют ее уже Валида-Султан, т. е. матерью Султана, и переводят из старого сераля во Дворец Императорский. Тогда, находясь близко своего сына, часто она имеет на него и на все правительство опасное влияние. Султан, оставивший по себе малолетных детей от многих жен, открывает обширное поле для крамол и распрей, которые не редко бывают причиною великих неустройств в Империи. Посему нет страны, где бы малолетство и регентство были столь страшны, как в Константинополе.
Полный текст


Главная страница | Обратная связь | ⏳Вперед в прошлое⏳
COPYRIGHT © 2008-2024  All Rights Reserved.