Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» МАЙНОТЫ
В Английском Журнале, the monthly repertory of english litterature etc. находится следующее любопытное известие о Майнотах, народе новой Греции:
Майноты населяют ту часть Мореи, которая образует мыс Мотапан, и называют себя потомками древних Спартанцев. Юноши их, достойные отрасли великих предков, один перед другим стараются отличиться проворным воровством: с отменным искусством похищают они у соседей своих плоды, хлеб и прочие жизненные припасы, и хвалятся сею промышленностию, как некоторым достоинством.
Телесное наказание здесь не в обычае; похитителя принуждают заплатить седмеричную цену кражи, но смертию никогда не наказывают. "Все сокровища света, говорят Майноты, не стоют жизни одного человека." Действительно и краденое никогда не бывает великой цены - обыкновенно плоды или растения. Здесь самое сильнейшее средство, удержать от воровства, состоит в том, что Священник лишает вора Святого Причастия.
Майнот никогда не употребляет при воровствах своих обмана или насилия - это обесчестило бы его на всю жизнь. Малейший обман лишает здесь навсегда доброго имени. Привыкнув с молодых лет к воздержанию и бескорыстию, молодой Майнот не имеет никакого понятия о приобретении денег; только в уважении своих сограждан и добродетели, единственных сокровищах свободных людей, поставляет он все свое достоинство.
Полный текст
» АНТУАН ФРАНСУА АНДРЕОССИ - ПУТЕШЕСТВИЕ. О КОНСТАНТИНОПОЛЕ, НАСТОЯЩЕМ СОСТОЯНИИ ОТТОМАНСКОГО ГОСУДАРСТВА И НЫНЕ ЦАРСТВУЮЩЕМ СУЛТАНЕ
В Турции всякой чиновник правительства есть безмолвный раб власти верховной; на нем лежит все бремя деспотизма, и его в первого раза можно узнать по той беспокойной заботливости, которая обнаруживается в его движениях. Стoит только посмотреть внимательно на человека сего звания, и вы в нем не ошибетесь: голова его неподвижна; опытный глаз его беспрестанно действует и все замечает; на лице его невидно совершенно никакого выражения внутреннего чувства; он говорит, но всегда тихо и в полголоса. Мучительный страх заставляет его всякую минуту быть на страже; смотря на его поступки, можно подумать, что око и ухо Государя следуют за ним повсюду. Класс граждан независимых оказывает сим людям совершенное презрение; особливо женский пол поступает с ними без всякой пощады. Мало таких земель, где бы женщины даже перед самим Государем говорили так свободно, как в Константинополе. Сею вольностию, кажется, пользуются они в замену того удаления от общества и пренебрежения, которые достаются им в удел общий. Не смотря однакож, что в Турции женщины обязаны проводить жизнь свою во внутренности Гарема (Всем известное слово, которым означается жилище жен Турецких; собственно же слово сие значит священное место, куда никто не может иметь доступа. Соч.), и что по видимому не пользуются никаким уважением, они умеют в заключении сем столь же хорошо, как и во всяком другом месте, употреблять в свою пользу ту власть, которая дана их полу от Природы. В Турции, как и везде, где только честолюбие находит пути к сердцу женщин, влияние сих последних на дела общественные бывает часто полезным для Монарха и его подданных, и на оборот причиняет иногда страшные бедствия государству.
Турецкие жены суть большею частию покупные невольницы. Если многоженство вредит народонаселению, что еще не совсем доказано; то по крайней мере оно способствует сохранению здоровья и красоты телесной, которые в противном случае от браков, основанных на корысти или договорах, приметно повреждаются. Впрочем многоженство бывает иногда причиною значительных беспокойств, особенно внутри сераля. Жены Султанские называются Кадины (Кадина есть то же что госпожа или замужняя женщина (dame). В серали этим именем называют жен Султана в отличие от его наложниц. Кадины суть действительные супруги его, ибо рожденные от них дети предназначаются быть наследниками престола. Но для возведения их в сие достоинство вероятно не бывает ни законного акта, ни празднества. Впрочем они, подобно супругам других отличных чиновников, суть не что иное, как прекрасные невольницы, купленные за деньги, или полученные в подарок. Во время моровой язвы в Константинополе, с 1812 по 1814 год, Рейс-Ефенди (Министр иностранных дел) лишился одной из своих жен, к которой был весьма привязан. Я посылал по сему случаю изъявить ему мое соболезнование. Да, сказал он, я весьма жалею об ее смерти; она стоила мне пять тысяч пиастров. Они предназначаются для размножения царского рода; но не будучи соединены с властелином своим никакими торжественными узами брака, они не могут именоваться Султаншами. Почетное титло сие делается обыкновенно принадлежностию той из них, которой сын вступает на Престол; в таком случае называют ее уже Валида-Султан, т. е. матерью Султана, и переводят из старого сераля во Дворец Императорский. Тогда, находясь близко своего сына, часто она имеет на него и на все правительство опасное влияние. Султан, оставивший по себе малолетных детей от многих жен, открывает обширное поле для крамол и распрей, которые не редко бывают причиною великих неустройств в Империи. Посему нет страны, где бы малолетство и регентство были столь страшны, как в Константинополе.
Полный текст
» АЛФЕРОВ Н. А. - ДВА ПИСЬМА РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА

Не имея денег и не заставши в Корфу Министра Италинского, я не нашел иного средства избавиться от голода и потери понапрасну времени, как ехать в Мальту. Я утешал себя наперед лестною надеждою на благосклонность ко мне и на глубокое просвещение в Науках Министра Италинского, предполагая, что естьли он не пожелает снабдить меня на счет моих покровителей небольшою суммою денег, дабы я мог отправиться для продолжения моих упражнений к знаменитым остаткам древнего Агригента, то по крайней мере, по любви своей к Наукам, и особенно для ободрения и покровительства тех, которые в них упражняются, не откажет дать мне у себя кусок хлеба, позволит мне воспользоваться обширною Мальтийскою библиотекою и обращением со сведущими людьми, пока не переменятся политические обстоятельства; или наконец доставит мне случай возвратиться в мое Отечество, естьли уже ничто не будет благоприятствовать моему предприятию. - Но тщетны были все мои ожидания! Получив от него нерешительный ответ, принужден я был относиться к его Секретарю, который несколько времени обольщал меня одними лестными обещаниями: сначала обнадежил отправлением в Сицилию, и наконец вдруг, без всякого приготовления, ночью, прислал мне от имени Министра приказ немедленно возвратиться с отправляющимся тогда судном в Корфу, лишив меня таким образом последнего с ним свидания и без всякой о мне рекомендации, кроме словесного поручения Капитану судна: попросить Министра при Ионической Республике, Графа Мочениго, отправить меня в Россию.
Обремененный грустию и отчаянием, возвратился я назад в Корфу, и желая узнать решение моей участи, явился к Графу Мочениго: натурально, что такое странное мое возвращение не могло подать ему выгодных о мне мыслей; со всем тем, он тронулся моею участию и обещал мне покровительствовать, хотя неоднократно изъявлял свое удивление, свидетельствуясь обширным письмом Министра, в котором не было сказано обо мне ни слова. Секретарь его, гордый Италианец, старался потом всеми образами уверить меня, что Министр на покровительство путешественников, в подобных моим обстоятельствах, никакого предписания от Двора не имеет; что отправить меня в Россию на казенный счет, или с казенным каким-нибудь препоручением, не можно; словом, не трудно было приметить, что этот случай, не смотря на доброе сердце Графа, по застенчивости моей, не мог быть благоприятнее Мальтийского.
Полный текст

» Е. И. ЧИРИКОВ - ПУТЕВОЙ ЖУРНАЛ
Путевые заметки генерала Чирикова во время переездов его по Турецко-Персидской границе в 1849-1852 г.г. 
Чума 1831 года. Доктор Антонетти, бывший уже в Багдаде в ту эпоху, сообщил нам об этой чуме следующие сведения: Прежде всего появилась болезнь в курдском квартале. Два английские медика, бывшие в то время в Багдаде, отправились туда и в нескольких домах насчитали до пятисот больных. На замечание Антонетти, что это должно быть чума, эти медики говорили: «нет; больные все страдают горлом; чума же не трогает горла; это просто воспаление — жаба». Антонетти сказал на другой день генерал-губернатору Давуду-паше, что это без сомнения чума. Паша отвечал то же, что чума не трогает горла; что притом, еслиб это была чума, то аисты не прилетели бы, а они здесь! И чекалки не выли бы, а они воют! По выходе от паши, доктор встретить мирахора (главного конюшего) паши. «Что-то будет?» воскликнул он, увидев доктора. «Не знаю,» отвечал тот, «но советовал бы вам убираться с войском куда нибудь подальше отсюда»...
Полный текст
» АБУ АЛ-АЛА ИБН ХАССУЛ - КНИГА О ПРЕВОСХОДСТВЕ ТЮРКОВ НАД ДРУГИМИ ВОИНАМИ И О ДОСТОИНСТВАХ ВЫСОКОГО СУЛТАНСКОГО ПРИСУТСТВИЯ
Салам и Тур выступили против Ираджа, одолели его и убили. Но тут появился Мануджахр и потребовал мести за его кровь. Он отомстил своему врагу, отвоевал земли, составлявшие его наследство, стал распоряжаться и править ими. И возникла вражда между потомками Тура и-Ираджа, которая продолжается и в наши дни и в которой брала верх то одна, то другая партия, припоминая забытые обиды. Особенно (обострилась-вражда) со времени похода Фарасийаба-царя на эти земли, которые он опустошил, потряс, обобрал и разорил. Царствовал он над ними двадцать лет, пока Кей-Хосров и Рустам не сломили его твердыни и не положили конец: его царствованию. С тех пор вражда между двумя этими расами не затихает. Победы в битвах одерживали как одни, так и другие, но войны продолжались. Об этом рассказано в книгах на арабском языке и персидском, стихами и прозой
Полный текст

Метки к статье: 10 век Турция Кавказ Иран



Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2020  All Rights Reserved.