Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ИСТИННОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ ИЛИ ЖИЗНЬ ГАВРИИЛА ДОБРЫНИНА, ИМ САМИМ НАПИСАННАЯ. 1752-1827 г.
В 1780-м году, в маие месяце, государыня императрица Екатерина ІІ-я и, под именем графа Фалкенштейна, император немецкий —  или римский —  Иосиф ІІ-й посетили Могилев.
Мне надлежало бы начать сие место подробным описанием приуготовлений, к принятию венценосных  посетителей. Но, как нет сомнения, что место сие написано будет историческим пером века Великие Екатерины, то рассудил я коснуться их столько, сколько придут они мне в мысль, по моей исторической материи.
Император прибыл за день прежде императрицы. Известно уже, что он имел обыкновение все свои путешествия продолжать инкогнито. В Могилеве уже это знали, и всякой заботился узнавать время приезда императора и его особу; однако-ж никто не мог приметить ни время его приезда, ни места его проезда, или входа в город; и каждой, видя между народом офицера в зеленом гарнизонном мундире, без компаниона и слуги, росту среднего, лица немецкого, больше темно-красноватаго, нежели белого, причосаного в одну пуклю с косою, никто не мог догадываться, чтоб это был император. Почему и никто не был любопытен его рассматривать. Нечаянной случай открыл его публике. Он взошел на башню магистратскую, которая выше всех в городе строений, и, скоро с нее сошедши, шел к замку, где квартира нашего губернатора. Многие из нас, бывших тогда в наместническом правлении при должностях, в первую половину дня, смотрели в окна со второго этажа на народ, ходящий во множестве по площади, на пирамиды, фестоны, или приборы из ельника, и на прозрачный симболические картины и проч., и завидя губернатора Пассека, выходящего из замка с несколькими чиновниками, ожидали его в присутствие; но мы, против чаяния, увидели, что он вдруг сделал, на своем пути, скорое и необыкновенное движение в сторону; и вдруг, идущему против его офицеру, поклонился очень низко. (Пассек знал лично императора). Офицер сделал знак рукою, приподнял свою шляпу, и, приостановясь с губернатором на одну секунду, пошел в свой путь. Сие явление открыло всем императора, а губернатор, пришедши в правление сказал, что он «сделал ошибку, происшедшую от нечаянности. Не надобно было кланяться императору, поелику не угодно его величеству, чтобы кто его узнавал, а надлежало-бы, вместо сего, пойти на квартиру, и то одному».
Полный текст

Метки к статье: 18 век Российская империя

» ВЫПИСКА ИЗ ЖИЗНИ КНЯЗЯ ШАХОВСКОГО

Я в полном удовольствии поехал домой придумывать разные способы к успешному отправлению новой своей должности, и через несколько дней сочинил правила для полицейского порядка. Мне вздумалось, не подавая Кабинетным Министрам доклада моего, прежде показать его Герцогу Бирону, моему высокому покровителю, и получить его одобрение. В один день приехавши к нему перед вечером, я узнал от камердинера, что у него сидят Генерал-Фелдмаршал Граф Миних и Президент Коммерц-Коллегии Барон Менгден. И так не рассудивши за благо явиться к ним с полицейским своим учреждением, я поехал домой; ибо тогда уже было поздно. Долго не мог я заснуть, занимаясь в мыслях своим планом, и тем, как бы на другой день поранее представить доклад свой Герцогу. Это было, помнится мне, в Декабре месяце 1740 года.
Еще до рассвету разбудил меня полицейский Офицер, приехавший объявить мне, что во дворце собирается множество людей, что полки гвардии туда же идут, что Принцесса Анна приняла государственное правление, и что Герцог Бирон и Министр Граф Бестужев взяты Фелдмаршалом Минихом под стражу. Будучи в крайнем смятении, тотчас поскакал я во дворец, продрался сквозь шумную толпу народа, взбежал вверх по лестницам в палаты, и увидев гвардейских офицеров и солдат, беспечно ходящих в разные стороны, не знал, к кому пристать и куда идти далее. В дворцовой зале нашел я множество разных чиновников, по большей части статских, теснящихся в дверях к придворной церкви, которая также была наполнена людьми и освещена великолепно. Тут один знакомой гвардейской офицер в радостном восторге ухватив меня за руку, начал поздравлять с новою Правительницею, а приметив, что я ничего еще не знаю, рассказал мне о случившемся, и советовал протесниться в церковь. Сие подробное уведомление поразила меня. Отменные ко мне милости Герцога Бирона - сказал я сам себе - сделают то же, что знакомство с Волынским, и дай Боже, чтоб еще худшим не окончилось! Мои знакомые являлись в разных личинах; одни, имея в руках бумагу, кричали: истинные дети отечества! извольте подписываться в верности нашей всемилостивейшей Правительнице, и ступайте в церковь целовать Крест и Евангелие; другие, спрашивая между собою как и что писать, вырывали из рук чернильницу и перья, и подписывались; третьи теснились в церковь присягать и кланяться находившейся там Правительнице. Таким образом удостоившись и я подписаться, и продравшись в  церковь, стал позади господ, окружающих Принцессу. Я думал, что по моему званию должно мне быть подле Правительницы и ожидать ее повелений; но увы! скоро почувствовал, сколь неприятно было мое положение. Некоторые из господ, удостоившихся оказать услуги свои Принцессе, посматривали на меня с крайним презрением; другие, усмехаясь язвительно, спрашивали меня, каков я в своем здоровье, и все ли со мною благополучно; а площадные наши звонари, подле меня стоявшие, громко рассказывали, как я пользовался милостями Бирона, и как был его любимцем. Почти целой день ходил я во дворце между людьми, и не получая никаких по должности моей приказаний ни от Правительницы, ни от Министров, с прискорбною душею поехал домой. На другой или на третий день определен в Генерал-Полициймейстеры Тайный Советник и Сенатор Федор Васильевичь Наумов. Обо мне не сказано ни слова. Но как я сам себя отрешить от Полиции не осмелился, то и остался его товарищем, ожидая что будет далее.
Полный текст


Метки к статье: 18 век Российская империя

» О ВТОРОМ ПОСЕЩЕНИИ ИМПЕРАТОРОМ ПЕТРОМ ВЕЛИКИМ СОЛОВЕЦКОГО МОНАСТЫРЯ

1702 Года Августа 10 дня Великий Государь Царь Петр Алексеевичь, всея России Самодержец, с Сыном Своим, Государем Царевичем и Великим Князем Алексеем Петровичем и с своим Царским сигклитом изволил прибыть под Соловецкий остров на тринадцати кораблях, которые стали на  якорях с пушечною пальбою близь Заицкого острова. По Высочайшему Его императорского Величества изволению, объявленному прежде того Архимандриту присланным в монастырь из Анзерского острова чрез Ребольду ближним Стольником Князем Юрьем Феодоровичем Шаховским, Архимандрит с братиею, не ездя в судах ко флоту, в монастыре ожидали встречать Его Величество, Который с ближними своими немногими особами с корабля в боте приехал к монастырю за полтора часа до вечера. Вышед на берег, против монастыря помолился, и принявши у Архимандрита благословение, пожаловал его к своей руке, и сам у него целовал. Потом Келарь с первейшею немногою братиею подошел с подносом, состоявшим в образе, хлебе и рыбе, за что Великий Государь снисходительно благодарил. А прочая братия, отступя мало от Святых ворот, по чину стояли. Его Величество сперва обошел с правой стороны кругом ограды монастырской, а потом вшел святыми воротами в монастырь без благовесту и звону, и изволил прямо идти в Соборную церковь, а из оной, по молитве, в Чудотворную, в коей приложился к рогам Преподобных. Потом изволил быть в ризнице, в оружейной казне и  в трапезе, обещаясь Архимандриту в оной на другой день, по отслушании у Преподобных литургии, кушать своею Царскою персоною со всеми своими начальными Особами. За тем удостоил Высочайшим своим посещением Архимандрита в келье, и у него того вечера откушал с ближними из свиты своей десяти персонами. По откушании, Великий Государь изволил в 6 часу ночи отъехать для успокоения на корабль; а ближние его Бояра ночевали в гостиной келье.
Августа 11-го дня Его Величество с Царевичем и Великим Князем, по приезде с корабля, и со всем своим сигклитом, изволил войти в монастырь без встречи и звону, и слушал литургию, которую отправлял Иеромонах со Иеродиаконом; пели же придворные певчие походно; а по литургии молебен, за коим благоволил Государь денежный вклад пожаловать. По окончании молебна, ради Государя Царевича изволил ходить вторично в ризную, оружейную и в прочие службы. А в наступившее обыденное время настоятель и вся братия встретили пришедшего в трапезу Великого своего Государя, где Его Величество с Царевичем и ближними начальными Особами благоволил кушать монастырскую ищу и питие, коими потчивали его Архимандрит, Келарь,  Казначей и от братии первый Иеромомах. После стола Его Величество благоволил ходить по монастырю и по тюрмам, и посетить вторично Архимандрита в келье, а от него, при наступлении ночи, с Царевичем на корабль уехал.
Августа 12 дня Его Величество изволил с корабля в малом судне на берег приехать без Царевича, и в гостиной укрепившись монастырским легким кушаньем, ездил с ближними своими на лошадях верхами на место Вараку, где делался кирпичь; оттуда возвратился в гостиную же из коей уже поздно отбыл ночевать на корабль, с объявлением Архимандриту такового Высочайшего Своего изволения, дабы он в случае пребывания Его Величества в монастыре и на празднике Успения Пресвятые Богородицы приготовил и накормил в тот день говядиною всех его военнослужащих на кораблях.
Полный текст

Метки к статье: 18 век Петр I

» ОПИСАНИЕ ПОХОДА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА ПЕТРА ВЕЛИКОГО К ЛЕЖАЩИМ ПРИ КАСПИЙСКОМ МОРЕ ПЕРСИДСКИМ ПРОВИНЦИЯМ

Июля 18-го дня отправился весь флот из Астрахани, и тогож дня не далее могли дойти как до Иванчука, рыбного лакола Сергиево-Троицкого монастыря, лежащего в 30ти верстах от Астрахани, где большие суда стали на якоре, и малые пристали к берегу. Июля 19-го дня, по утру, в начале 8-го часа, по данному сигналу, наши пошли далее и около полудня прошли последний учуг, а оттуда, к вечеру, к Ярковскому устью. Сию ночь стояли еще на реке. На 3-й день, то есть 21-го июля, пошли в море и стали на якорях у острова Четыре бугра называемого. На сем месте, 22-го числа, у генерала-адмирала на гупере, в присутствии государя императора, был совет, на котором определено следующее:

1) если погодою суда разнесет, то собираться им к устью реки Терека. 2) Государю императору положено командовать на корабельном своем боте авангардиею. Всем малым весельным судам, особливо Москворецкому стругу и островским лодкам, следовать за его величеством вдоль подле берегов. 3) Всем ластовым судам под командою капитана фон-Вердена идти прямо к острову Чеченю и там ожидать указа. 4) Гуперу и двум шнавам, на коих были граф Толстой и князь Кантемир, ехать подле берегов так близко как глубина дозволит. Тогоже дня, в 3-м часу по полудни, пошел весь флот, при тихом северном ветре, далее в море. Корабельный бот, на котором государь присутствовать изволил, и следующие за оным островские лодки видны были в малом отдалении, к вечеру в исходе 9-го числа настал юго-западный ветер и следовательно противный, с переменным порывом; для того приказал генерал-адмирал дать сигнал к бросанию якорей; чрез час стал ветер пакта благополучный, — новый дан сигнал к продолжению пути, но островские лодки, оного не слышав, стояли до следующего утра на якорях. Во время ночи гупер и шнавы отдалились несколько от берега. Как скоро день настал 22-го числа, то старались опять к оному приблизился, но уже был полдень, когда императорский бот стал у них в виду. Он стоял на якоре под мысом 12 колков. Пополудни около 4-х часов подошли они к боту весьма близко, а следующего утра 23-го дня повелел государь на своем боте якорь поднять, и направил путь свой прямо к устью реки Терека, куда его величество того же дня и прибыл, но генералу-адмиралу и двум шнавам надлежало прежде буктироваться вокруг мыса 12ти колков и для того они так скоро за государевым ботом следовать не могли. Сверх того императорской бот шел скорее нежели их суда. По сим причинам были они принуждены переночевать у острова Чеченя за пять миль от устья реки Терека.
Полный текст

» ПУБЛИКАЦИИ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЫ ВЕДОМОСТИ ЗА 1703-1717 ГГ.
В-первых, наипаче всего должни дети отца и матерь в великой чести содержать. И когда от родителей что им приказано бывает, всегда шляпу в руках держать, а пред ними не вздевать, и возле их не садитися, и прежде оных не заседать {Усаживаться, садиться.}, при них во окно всем телом не выглядывать, но все потаенным образом с великим почтением не с ними в ряд, но немного уступя позади оных в стороне стоять, подобно яко паж некоторый или слуга. В доме ничего своим именем не повелевать, но именем отца или матери, от челядинцев просительным образом требовать, разве что у кого особливые слуги, которые самому ему подвержены бывают, для того, что обычайио служители и челядинцы не двум господам и госпожам, но токмо одному господину охотно служат. А окроме того, часто происходят ссоры и великие между ими бывают от того мятежи в доме: так что сами не опознают, что кому делать надлежит.
Дети не имеют без именного приказу родительского никого бранить или поносительными словами порекать. А ежели то надобно, и оное они должны учинить вежливо и учтиво.
У родителей речей перебивать не надлежит, и ниже прекословить, и других их сверстников в речи не впадать, но ожидать, пока они выговорят. Часто одного дела не повторять, на стол, на скамью или на что иное не опираться и не быть подобным деревенскому мужику, который на солнце валяется, но стоять должни прямо.
Без спросу не говорить, а когда и говорить им случится, то должни они благоприятно, а не криком и ниже с сердца или с задору говорить, не яко бы сумасброды. Но все, что им говорить, имеет быть правда истинная, не прибавляя и не убавляя ничего. Нужду свою благообразно в приятных и учтивых словах предлагать, подобно якобы им с каким иностранным высоким лицом говорить случилось, дабы они в том тако и обыкли.
Неприлично им руками или ногами по столу везде колобродить, но смирно ести. А вилками и ножиком по торелкам, по скатерти или по блюду не чертить, не колоть и не стучать, но должни тихо и смирно, прямо, а не избоченясь сидеть.
Полный текст

Метки к статье: 18 век Российская империя

» АНДРЕЙ НАРТОВ - ДОСТОПАМЯТНЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И РЕЧИ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Ивана Михайловича Головина Государь весьма любил и жаловал и послал его в Венецию, чтоб он там научился кораблестроению и узнал конструкцию галер, равно и италиянскому языку. Головин жил там четыре года. По возвращении оттуда, Монарх желая знать, чему он выучился, взял его с собою в Адмиралтейство, повел на корабельное строение и в мастерские, и показывая распрашивал обо всем; но ответы показали, что Головин ничего не знает. Наконец Петр Великий спросил его, выучился ли хотя по италиянски? — Головин признался, что очень мало и сего. — «Ну так чтож ты делал?» спросил его Государь. — Всемилостивейший Государь! отвечал ему Головин: я курил табак, пил вино, веселился и учился играть на басу, и редко выходил с двора. Как вспылчив Государь ни был, однако чистосердечным и откровенным признанием так был доволен, что леность его ознаменовал только титлом: князь баса. — И велел нарисовать его на картине с курительною трубкою, сидящего за столом,  веселящегося и окруженного подле музыкальными инструментами, а математические и прочие инструменты брошенными вдали, в знак того, что науки ему не понравились, и что выучился он только играть на басу. Сию картину видел я сам у Государя, и которою Его Величество любовался. При всем том Головин находился в службе при Адмиралтействе в чине генерал-маиора. — Петр Великий любил его за прямодушие, за верность и за природные таланты. В беседах, где бывал Государь, бывал и Головин, то между ближними своими называл его в шутках ученым человеком и знатоком корабельного искусства или басом.
Полный текст
» ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ СТЕЛЛЕР - ОПИСАНИЕ ЗЕМЛИ КАМЧАТКИ
Георг СтеллерЕсли кто-нибудь из ительменов задумает жениться, то он не иначе может добыть себе жену, как отслужив известный срок ее отцу. Выбрав себе девушку, он отправляется в ее жилище, не произносит по поводу своего намерения ни одного слова, но делает вид, как будто уже давным-давно знаком с семьей. Он начинает принимать самое деятельное участие во всех работах по дому и старается, выказывая особую силу, исполняя самую тяжелую работу и угождая своим будущим тестю и теще, а также невесте, снискать всеобщее благоволение. Хотя с самых же первых дней как родители невесты, так и сама невеста понимают, на кого именно имеет виды гость, тем более, что он постоянно старается быть около понравившейся ему девушки и особенно угодить ей и ночью укладывается спать по возможности ближе к ней, все же никто не спрашивает его о цели его стараний, и после года, двух, даже трех лет службы не только будущие тесть и теща, но и невеста не изменяют своего безразличного к нему отношения. Если же ему не удается снискать их благоволение, то вся его работа оказывается тщетною и сделанною впустую, и ему приходится безо всякого вознаграждения и благодарности убираться восвояси. Жених только в том случае просит у отца руки его дочери, если последняя дает ему доказательства своего благоволения, и тогда он объясняет цель своих стараний. Бывает и так, что сами родители заявляют ему: «Ну вот, ты очень ловкий и прилежный человек. Поэтому продолжай действовать в том же духе и постарайся сам поскорее захватить свою невесту врасплох и овладеть ею». Отец невесты обычно никогда не отказывает жениху в руке своей дочери, но ограничивается только словом «гватей» («хватай») и больше ни во что уже не вмешивается.

Метки к статье: 18 век Российская империя

» ФИЛИПП ЛЮДОВИК ДЕ СЕГЮР - ВОСПОМИНАНИЯ
Если у князя рождается сын, он отдает его узденю или черкесскому дворянину, который воспитывает этого ребенка на свои средства, обучает военному делу и дерзкому воровству, чем и закладывается с течением времени основа его судьбы и славы. В свою очередь обученный военному делу молодой человек, став взрослым мужчиной, отдаст своему бывшему воспитателю в качестве награды за заботу большую часть своей добычи, оставляя себе не больше десятой ее части.
Юные создания обоих полов могут свободно общаться во время их праздников и танцевать вместе.
Когда молодой человек женится, он выплачивает некий подарок, называемый «калым», и дарит своему тесло или панцирь, или кольчугу, или ружье.
Новобрачный не может видеть свою супругу, лицо которой скрыто под таинственной вуалью, и он навлек бы на себя позор во мнении народа, если бы его увидели наедине с нею.
У этого народа, как и в Спарте, разрешено любое воровство, если только вор не оставляет никаких следов. Один юный черкес предпочел умереть, лишь бы не позволить, чтобы его уличили в преступлении.
Этот воинственный народ мало восторгается величием городов, которые они рассматривают как тюрьмы: «Я не поменяю свою бедную хижину на самый богатый дворец, — сказал один кабардинский князь. — В этом дворце стены разукрашены, но сердца спрятаны. Его великие ограды содержат, как в тюрьме, мысли и чувства. Что касается меня, то я предпочитаю дух свободы, и я ни за что не поменял бы мою хижину на все величие и могущество ваших государств».
Будучи магометанами, эти люди все еще сохраняют обычай почитания некоей местности, называемой Татартуп, где видны развалины древней христианской церкви; эти развалины являются священным убежищем, и, несмотря на их обычное легкомыслие, они не осмеливаются почти никогда нарушать клятвы, данные именем Татартупа.
Пища этих горцев состоит обычно из нескольких кусков вареной баранины и вареной на воде крупы. Генерал Павел Потемкин утверждает, что он иногда вставал между двумя кабардинскими князьями, ссорившимися из-за куска вареной баранины так же серьезно, как Агамемнон и Ахилл, которых так поэтично облагородил гений Гомера.
Обычный напиток кабардинцев — это разновидность пива, изготовленного из проса; богатые пьют некрепленый медовый напиток.
На праздниках их молодежь танцует под звуки тамбурина и флейт с тремя отверстиями. Мужчины появляются на праздниках одетые по-военному, а женщины — одетые в самые красивые платья. Перед началом торжества молодые кабардинцы показывают свое военное искусство. Самый ловкий может себе в награду пригласить на танец любую девушку; неудачники лишены такой возможности.
Юные девушки учатся шить и вышивать, чтобы впоследствии украшать одежду или оружие своих мужей. Выйдя замуж, кабардинка сохраняет свою девичью прическу и не получает от родителей разрешения носить женскую прическу до тех пор, пока не родит мальчика.
Женщины воинственны не менее, чем их мужья, и воспламеняют, возжигают и поддерживают их отвагу. Генерал Апраксин видел их после одного поражения ругающими побежденных воинов, упрекающих их за утрату сразу всей их храбрости и права на любовь со стороны их семей.
Когда умирает муж, жена расцарапывает себе до крови лицо и грудь. По этим ранам можно судить о глубине ее обиды. Овдовевший мужчина должен бить себя по голове плетью; этот обычай сейчас уходит из их жизни.
Такие же обычаи существуют у чеченцев, аварцев, каракалпаков, андийцев, алагинов, гребенчуковцев, ингушей, осетин, зигоров и у большинства других народов Кавказа.
Полный текст


Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2022  All Rights Reserved.