— Господа! смотрите, вон несколько молодцов джигитов у опушки, заговорил Р..., обращаясь к своей свите: — не угодно ли кому поохотиться заарканить красного зверька?
Страмилов, только что подъехавший к свите, услышал слова военачальника, пришпорил коня и выскочил вперед. С неприятельской стороны раздалось несколько выстрелов. Две пули впились в ногу поручика. Жгучая боль заставила его сжать бока лошади. Закусив удила, лихой конь рванулся вперед и, как стрела, понесся прямо в толпу джигитов.
Все дело произошло гораздо скорее, нежели я о нем говорю. Черкесы окружили поручика, в руках его сверкнула шашка, и началась ужасная сеча. С каждым взмахом силача новый труп валился к его ногам; все его раны были смертельны: он рубил от шеи до пояса. Недешево обошлись ему эти подвиги. Разъяренные враги сомкнулись вкруг героя: вонзили кинжал в ногу, изрубили левую руку, отрубили кисть правой, при чем шашка Страмилова далеко отскочила с омертвевшими на ней пальцами; наконец, последняя и ужаснейшая рана была сделана в лицо. Кто-то из хищников полоснул его так, что нос, губы, вся кожа нижней части лица повисли на его груди. Не в состоянии будучи защищаться, истекая кровью, поручик судорожно обхватил левою рукою ствол дерева и все еще продолжал не поддаваться.
— Господа, что ж вы стали! закричал генерал к оцепеневшей свите. — Ведь его рубят... марш-марш на помощь!
Черкесы силились оттащить поручика от дерева. В это мгновение, толпа казаков взвилась на горцев. Они бросили умиравшего офицера.
К месту боя подскакал Р* с свитою. Казаки спешились и в грустном безмолвии окружили героя. Тут же стоял брат Дмитрия — Александр Страмилов, служивший рядовым в казачьем войске (За какой-то проступок юности, Александр Страмилов был выслан из корпуса в солдаты, вновь напроказил и угодил на Кавказ, поступил в казаки и совершил поход в одном отряде с братом).
— Господин Страмилов, положите брата на бурку, сказал генерал.
Разостлали бурку; но раненый не дал себя вести. Он сделал два шага и упал на землю.
— Не желаете ли что сказать перед смертью: я даю вам слово все сделать для вас, мой храбрый Страмилов, продолжал генерал, склонясь к лицу умирающего.
Брат наложил на лицо отвисшую кожу. Умирающий со стоном повернул голову, мутным взглядом указал на брата, в отчаянии упавшего подле него на колени, вслед затем посмотрел на генерала. В этом взгляде, Р* прочел мольбу о том, чтобы простили его брата, чтобы произвели его в офицеры.
С этою немою просьбою, несчастный испустил дух.
Товарищи оплакали славную смерть храброго. Р* тут же дал 500 руб. на постройку памятника. На надгробном камне высекли надпись: «На сем месте изрублен храбрый артиллерии офицер Дмитрий Страмилов. Господи, прийми дух раба твоего!»
Полный текст

Метки к статье: 19 век Польша Кавказ Российская империя

Поход султана Османа II с целью завоевания Польши (1621г.) и отражение поляками турецкого нашествия представляли для современников исторический факт первостепенной важности. Не только поляки, непосредственно заинтересованные в исходе борьбы, но и все христианские народы Европы взирали с напряженным вниманием на события кампании, решавшейся на полях хотинских. В начале XVII столетия Турция пользовалась еще престижем непобедимой державы, превосходившей все известные государства Европы, Азии и Африки численностью и организациею своих боевых средств. Военное могущество Турции, окончательно организованное Магометом II в XV столетии, и достигшее высшей степени развития при султанах: Селиме I грозном (1512-1520) и Солимане II великолепном (1620-1666), не встречало до того времени соперника, который был бы в состоянии померяться силами с Оттоманскою империею. Последняя, преследуя завоевательную политику, лежавшую в основе учения Корана, подчиняла власти своих султанов в течение двух столетий многочисленные народы и области в трех частях света. Хотинский поход положил предел этому поступательному движению турок и потому встречен был всем европейским христианским миром как решительная победа, одержанная над грозным, до того времени непобедимым врагом; хотя, в сущности, победа эта и не была решительною, во сам, факт удачной защиты представлял знаменательное событие, указывавшее на ослабление военного могущества Турции, которое медленно и постепенно должно было падать в течение двух последующих столетий, отодвигая эту грозную некогда для соседей державу на второй план в политическом складе Европы.
Полный текст

Метки к статье: 17 век Польша Османская империя

Корсаков сообщил в лагерь, что, удачно захватив коней, деньги и языков, [двигался] к Боровску, но, когда пас коней, в лесу на него напали московиты, а у него было лишь полсотни коней. Защищался [он] долго, а потом, когда убили коня, побежал в лес. Москва разгромила наших, отбив языков, полон и добычу. Но всем удалось уйти, кроме двух донцов, которые попали в неприятельские руки. В тот же день пан гетман провел совещание (consilium), на котором приняли решение, что так как они оказались на распутье, а языки сообщили, что московиты, то есть Лыков, хотят дать нам бой, [следует] два дня оставаться под Юрьевом, чтобы получить больше информации от языков, [а также] чтобы и москва о нас узнала. А также ради пана старосты шремского, к которому снова вернулись от нас приехавшие было из Вязьмы [люди] из его полка, взяв с собой нескольких [человек] из казацких хоругвей. О своем приезде пан Александр Прусиновский, воеводич бельский и пан староста шремский, сразу же даст знать через моего казацкого ротмистра Левощинского, из-за чего ждать до 24 июня. Там же обсуждали, куда двигаться: либо прямо на Можайск, либо к Калуге. Пан гетман хотел к Калуге — для того, чтобы над рекой Окой подкормить войско и чтобы какими-нибудь интригами что-то сделать с Пожарским, которого [он] различными способами надеялся склонить на сторону королевича; замысел же состоял в том, чтобы до этого соединиться с войсками пана старосты шремского и пана Казановского. Но вопреки этим резонам двинулись к Можайску. Начинать надо было со столицы, caput rerum petere, а не с Калуги — там нам потом перекрыли бы дорогу от Вязьмы, а силы бы со временем ушли. Лучше тогда [идти] к Можайску, где можно разместить сторожевые охранения (czaty) на Лыковщине и Боровщине. На этой резолюции и остановились.
Полный текст

Метки к статье: 17 век Московия Польша

Наши военные, еще с 1861 года, отдалились от поляков и не бывали в их семействах, а потому и не могли знать положительно о приготовлениях к открытому восстанию; хотя все понимали, все чувствовали, что вокруг их готовится что-то недоброе. Поляки в своих действиях и поступках в отношении к русским стали чрезвычайно дерзки, нахальны. Русскому в Польше была жизнь не в жизнь: худо и дома, еще хуже вне его. Дома — русский каждую минуту мог ожидать, что или выбьют стекла его квартиры или устроят кошачью музыку. (Эта музыка состояла в том, что соберутся под окнами квартиры и начнут кричать, как кому вздумается: кто по-собачьи лает; кто мычит, как корова; кто мяукает по-кошачьи и т. д. И это делала толпа иной раз в две или три тысячи человек и более). Вне квартиры русский подвергался неприятности быть избитым или оплеванным. Не буду приводить всему этому примеры: они известны из газет 1861 и 1862 годов. Начальство не приступало к решительным мерам, полагая, что поляки опомнятся, придут в себя, и действовало мерами кротости. Приведу в доказательство следующее наставление военным начальникам покойного наместника князя Горчакова: держать себя с приличною гордостью, не давая вида, что подобное положение дел унижает их значение. Это наставление было объявлено по случаю жалоб на то, что жители-поляки, при встрече на улице с военными, не взирая на звание, проходя мимо, или обгоняя их, нарочно задевали и толкали их, либо  харкали и плевали. Все это я упоминаю, чтобы показать, как обходились русские с поляками до мятежа и как поступали поляки с русскими. Всякая мера правительства, клонившаяся к восстановлению спокойствия, тишины и порядка, нарушаемых поляками, выставлялась ими в виде насилия; всякое бесчинство, публичное оскорбление, наносимое русским, оправдывались, по иезуитски, патриотизмом. Словом сказать, смотря по обстоятельствам — из мухи делали слона и из слона — муху.
Полный текст

Метки к статье: 19 век Российская империя Польша

...Еще присутствовал я зимою, в день Богоявления, при особенном обряде: я хочу сказать, при водосвятии на реке Неве, покрытой в это время толстым слоем льда. Церемония эта привлекает бездну народа, ибо после водосвятия крестят в реке новорожденных и не посредством обливания, а чрез погружение нагих младенцев в прорубь на льду. Случилось в тот день, что поп (le pope), совершавший крещение, старик с белою бородой и трясущимися руками, уронил одного из этих бедных малюток в воду, и ребенок утонул. Встревоженные богомольцы приступили с вопросом: что значит такое предзнаменование?
- “А это значит”, отвечал с важностью поп, “это значит... вот что: ...подайте мне другого”.
Более всего удивила меня радость родителей бедной жертвы. Потерять жизнь при самом крещении, говорили они с восторгом, значит прямо войти в рай.
...Прогуливаясь близ Екатерингофа вместе с Зиновьевым, мы встретили очень молоденькую, еще неразвившуюся девушку, поразительно-хорошенькую, но дико-застенчивую; при нашем приближении она бросилась бежать; а мы, по ее следам, вошли в избушку, куда она скрылась и где мы нашли ее отца со всею семьей. Девочка спряталась в углу и глядела на нас с тоскливым выражением испуга, как горлица, попадающая на зуб волку.
Зиновьев вступил в разговор с отцом ее. Сколько я понял, речь шла о девочке, потому что она, по знаку своего отца, послушно подошла вперед. Через четверть часа мы вышли из хижины, подарив несколько рублей детям. Тут Зиновьев мне сказал, что он предложил хозяину купить у него дочь себе в служанки, на что тот согласился.
- Сколько же он хочет за это сокровище?
- “Цену непомерную: сто рублей... Вы видите, что тут ничего не поделаешь”.
- Как ничего не поделаешь? Да это просто даром!
- “Так, значит, вы не прочь дать сто рублей за девочку?”
- Еще бы. Только согласится-ли она следовать за мной и принадлежать мне?
- “Она обязана будет к этому, как только поступит в ваше владение, - и если рассудок не вразумит ее, то вы в полном праве пустить в ход палку”.
- Следовательно, не смотря на ее нежелание, я могу заставить ее быть при себе, сколько мне угодно?
- “Без всякого сомнения. - по крайней мере, покуда она не возвратит назад ста рублей”.
- Если я ее возьму, какое жалованье должен ей давать?
- “Ни полушки: только кормить ее да отпускать, по субботам, в баню, а по воскресеньям - в церковь”.
- При окончательном выезде моем из Петербурга, дозволено-ли мне будет увезти ее с собой?
- “Да, только нужно получить на это разрешение, со взносом денежного обеспечения (sous une garantie pecuniaire), ибо эта девушка, прежде чем она раба ваша - есть царская”.
- Вот и все, о чем я хотел знать. Теперь угодно вам будет взять на себя труд договориться о сделке с ее отцом.
- “Хоть сейчас, коли хотите, - и вздумай вы на брать себе целый гарем, так стоит лишь молвить одно слово; в красивых девушках недостатка здесь нет”.
...На другой день утром мы с Зиновьевым опять направились туда; я отдал своему спутнику сто рублей, и мы вошли в избу. Предложение, которое от моего имени заявил хозяину Зиновьев, привело доброго человека в немой восторг и удивление. Он стал на колена и сотворил молитву святому Николаю, потом дал благословение дочке и сказал ей несколько слов на ухо; девочка, посмотрев на меня с улыбкой, проговорила: “Охотно”...
Зиновьев выложил сто рублей на стол; отец взял их и передал дочери, которая тотчас вручила деньги своей матери. Покупной договор (le contract de vente) был подписан всеми присутствовавшими; мои слуга и кучер, вместо рукоприкладства, поставили на акте кресты, после чего я посадил в карету свою покупку, одетую в грубое сукно, без чулок и рубашки.
...Я одел ее в платье французского покроя. Однажды я повел ее, наряженную таким образом, в публичную баню, где 50 или 60 человек обоего пола, голых как ладонь, мылись себе, не обращая ни на кого внимания и полагая, вероятно, что и на них никто не смотрит. Происходило-ли это от недостатка стыдливости, или от избытка первобытной невинности нравов - представляю угадать читателю.
...Кажется, эта девушка (Заира) сильно привязалась ко мне и вот отчего: во-первых, потому, что я всегда обедывал с нею за одним столом, что очень ее трогало; во-вторых, за то, что я иногда ее водил к ее родителям,- льгота, которою рабы редко пользуются от своих господ; а наконец, если уже все высказать, так и за то, что я, от времени до времени, поколачивал ее палкой - действие, общераспространенное в России, но, большею частью, применяемое без толку. Этот обычай, не всегда удовлетворительный (defectueux) в своем практическом приложении, в принципе превосходен, как местная насущная необходимость. От русских ничего не добьешься путем убеждений, коих и понимать они, кажется, неспособны; словами из них не сделаешь ровно ничего, а колотушками (les horions) - все что угодно. Побитый раб всегда так рассуждает: “барин мой мог бы прогнать меня долой, да не сделал этого; следовательно, он хочет держать меня при себе, потому что любит; и так, мое дело любить его и служить ему усердно”.
Полный текст

Метки к статье: 18 век Российская империя Польша

Документъ этотъ воочію свидетельствуетъ о сильномъ возбужденіи христіанъ противъ евреевъ за многія ихъ неправды въ томъ роде и направленіи, какъ это изложено нами выше; ибо только это возбужденіе могло вызвать у христіанъ города Войня попытку изыскать случай, чтобы, вопреки самой очевидной несправедливости и бездоказательности, обвинить евреевъ этого города въ страшномъ преступленіи—въ ритуальномъ убійстве, последствія признанія котораго могли быть для евреевъ страшны. Въ виду исключительной важности этого документа, приводимъ его здесь въ русскомъ переводе съ польскаго языка. Онъ гласитъ такъ:
Полный текст

Метки к статье: 17 век Польша Евреи

Метки к статье: 17 век Орда Польша

«В это время Русские, Прусаки и Померане, жившие еще в язычестве, заключили союз против Польского Герцога Болеслава, вторгнулись в его землю, и овладев городами и монастырями, разорили их, убили и увели в плен народу без числа, и пробравшись до Кракова, взяли этот город. Здесь Померане, из особенной ненависти к Полякам, вырыли гробы Королей и Герцогов, и, разбросав на все стороны кости их, совершив всякого рода насилия и неистовства, увели с собою людей и скот. Между тем Герцог Болеслав, подкрепленный друзьями своими, сразился прежде всего с Русскими и нанес им такое поражение, что они принуждены были просить мира и выдать за Болеслава дочь Короля своего, чрез что между ими водворилось на некоторое время согласие

Полный текст

Метки к статье: 12 век Польша Российская империя