Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

ПЕРВАЯ ПОЛОСА
Сайт древних рукописей DrevLit.Ru - сайт для любителей старины, для тех кто любит историю и хочет разобраться в ее тайнах и хитросплетениях. Мы не ставим своей целью создать полновесную библиотеку древних знаний, но будем стараться публиковать материалы, которые самостоятельно сможем найти в сети Интернет и полученные от наших читателей. Команда разработчиков и администраторов сайта будет благодарна за помощь в расширении библиотеки и рассчитывает на ваше участие своими знаниями и материалами.
Сайт находится в состоянии наполнения, поэтому будем крайне признательны за замечания по его улучшению и обнаруженные неточности.
 
  ПОСЛЕДНИЕ ПОСТУПЛЕНИЯ - ДРЕВНЯЯ ЛИТЕРАТУРА
» ЖАН БАПТИСТ ТАВЕРНЬЕ - ШЕСТЬ ПУТЕШЕСТВИЙ В ТУРЦИЮ, ПЕРСИЮ И ИНДИЮ В ТЕЧЕНИЕ СОРОКА ЛЕТ, С ОСОБЫМИ ЗАМЕТКАМИ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ РЕЛИГИИ, УПРАВЛЕНИИ, ОБЫЧАЯХ, ТОРГОВЛЕ КАЖДОЙ ИЗ ЭТИХ СТРАН ВМЕСТЕ С МЕРАМИ, ВЕСАМИ И СТОИМОСТЬЮ ОБРАЩАЮЩИХСЯ ДЕНЕГ
Вот что они практикуют при свадьбах. Когда желающий жениться увидел понравившуюся ему девушку, он посылает кого-нибудь из своих близких родных для согласования вопроса о том, что он дает ее отцу и матери, или, если она не имеет таковых, тому родственнику, который заменяет ей отца или опекуна. Обычно то, что он дает, заключается в лошадях, коровах или других животных. Если обе заинтересованные стороны живут в одном селении, то после того, как соглашение достигнуто, родители и жених вместе с правителем местечка идут в жилище девушки и отводят ее в дом того, кто должен стать ее мужем. Там уже приготовлен пир; после обильного угощения и танцев муж и жена отправляются спать без выполнения каких-либо других церемоний. Если обе стороны происходят из различных селений, то правитель селения, где живет юноша, провожает его вместе с его родственниками в селение девушки, которую они берут для того, чтобы отвести ее в дом мужа, где все происходит так, как я уже говорил.
Если в течение нескольких лет у мужа и жены нет детей, ему разрешается взять еще несколько жен, одну после другой, пока у него не появится потомство. Если замужняя женщина имеет любовную историю и муж, вернувшись домой, застает ее лежащей со своим любовником, он выходит, ничего не говоря, и никогда не упоминает об этом. Жена поступает точно так же, когда застает врасплох своего мужа с другой женщиной, которую он любит. Чем больше мужчин ухаживает за женщиной, тем больше ее уважают и в ссорах между собой они упрекают друг друга в том, что будь они менее некрасивыми и не имей они некоторых недостатков, у них было бы воздыхателей больше, чем у них в настоящее время имеется. Эти народы, как и в Грузии, обладают здоровой кровью, в особенности женщины, которые чрезвычайно красивы, очень хорошо сложены и имеют свежий вид до 45 или 50 лет. Они все настолько трудолюбивы, что сами добывают железную руду, которую затем расплавляют и из которой изготовляют различную домашнюю утварь. Они делают много вышивок золотом и серебром, для украшения лошадиных седел, колчанов, луков, стрел, своих легких башмаков и полотна, из которого они делают платки.
Если муж и жена, часто ссорясь, не могут ужиться вместе и муж идет первым с жалобой к местному правителю, то этот последний посылает за женой, продает ее и дает мужу новую жену. То же случается и с мужем, если жена приходит жаловаться первой. Если имеют место частые ссоры мужчины или женщины со своими соседями и если соседи идут с жалобой, то правитель забирает то лицо, на которое поступила жалоба, и продает его иностранным купцам, приезжающим для покупки рабов: это делается с целью увода этих лиц из страны, так как эти народы желают вести спокойную жизнь.
Полный текст

Метки к статье: 17 век Закавказье

» ДЖОРДЖИО ИНТЕРИАНО - БЫТ И СТРАНА ЗИХОВ, ИМЕНУЕМЫХ ЧЕРКЕСАМИ
Зихи — называемые так на языках: простонародном (Volgare — т. е. итальянском), греческом и латинском, татарами же и турками именуемые черкесы, сами себя называют — «адига». Они живут [на пространстве] от реки Таны до Азии по всему тому морскому побережью, которое лежит по направлению к Босфору Киммерийскому, ныне называемому Восперо, проливом Святого Иоанна и проливом Забакского моря, иначе — моря Таны, в древности [называвшегося] Меотийским болотом, и далее за проливом по берегу моря вплоть до мыса Бусси и реки Фазиса и здесь граничит с Абхазией, то есть частью Колхиды. А все их побережье, включая сюда вышеназванное болото и [пространство] вне его — составляет около пятисот миль. Через всю же их землю на восток можно проехать самое большее за восемь дней. Живут они деревнями и во всей стране нет [ни одного] города или укрепленного стенами места, а их самое большое и лучшее поселение — это небольшая долина в глубине страны, называемая Кромук, имеющая лучшее местоположение и более других населенная. Со стороны суши граничат они со скифами, то есть татарами. Язык их трудный — отличающийся от языка соседних народов и сильно гортанный. Они исповедуют христианскую религию и имеют священников по греческому обряду. Крещение же принимают лишь по достижении восьмилетнего возраста, и крестят у них по нескольку человек зараз простым окроплением святой водой, причем священник произносит краткое благословение. Знатные не входят в храм до шестидесятилетнего возраста, ибо, живя, как и все они, грабежом, считают это недопустимым, дабы не осквернять церкви, по прошествии же этого срока, или около того времени, они оставляют грабеж и тогда начинают посещать богослужение, которое в молодости слушают не иначе, как у дверей церкви и не слезая с коня. Женщины у них разрешаются от бремени на соломе, желая, чтобы она служила первым ложем новорожденному, и затем несут его к реке и там купают, не обращая внимания на мороз и холод, весьма обычные в тех краях. Новорожденному дают имя того, кто первым из посторонних войдет в дом после родов, и если это — грек, латинянин или вообще носит иностранное имя, то всегда прибавляют к этому имени [окончание] «ук»;. например — Петро — Петрук, Пауло—Паулук и т. д. Они не имеют письменности и не пользуются никаким алфавитом — ни собственным, ни иностранным. Священники у них служат по-своему, [употребляя] греческие слова и начертания, не понимая их смысла. Когда же случается им писать кому-нибудь, хотя это бывает очень редко, то большею частью пользуются услугами евреев и еврейскими письменами, но чаще передают друг другу вести на словах, через посланцев. Есть среди них знатные и вассалы и сервы, или рабы. Знатные пользуются среди прочих большим почетом и значительную часть времени проводят на коне. Они не терпят, чтобы их подданные держали лошадей, и если случится вассалу вырастить как-нибудь жеребенка, то как только он станет большим, его отнимает дворянин и дает ему взамен быков, присовокупляя такие слова: «Вот это, а не конь, больше подходит для тебя». Между знатными есть много таких, которые имеют вассалов, и все живут без какой-либо зависимости друг от друга и не желают признавать над собою никакого владыки, кроме господа бога, и нет у них ни судей, ни каких-либо писаных законов. Сила или смекалка, либо третейский суд разрешает спорь; между ними. У знатных нередко бывает, что родичи убивают один другого вместе с большею частью братьев. И лишь только один из братьев умрет, другой на следующую же ночь берет жену покойного, свою невестку, ибо позволяется у них иметь даже несколько жен, которые все считаются законными. Лишь только сыну знатного исполнится два или три года, его отдают на попечение одному из слуг, и тот ежедневно его возит с собою на коне с маленьким луком в руках, и как завидит курицу или [другую] птицу, а не то свинью или другое животное, то учит его стрелять, а затем, когда он станет побольше, он и сам охотится за этою живностью в своих же собственных владениях, и подданный не смеет чинить ему никаких препятствий. Сделавшись же взрослыми мужчинами, они проводят свою жизнь в постоянной охоте на диких зверей, но более всего охотятся за домашними [животными] и даже за людьми....
Вообще у них в обычае гостеприимно и с величайшим радушием принимать всякого. Хозяина и гостя они называют «конак», что значит по-латински hospite. По уходе гостя хозяин провожает конака-чужестранца до другого гостеприимного крова, охраняет его и, если потребуется, то отдает за него жизнь как самый преданный [друг]. И хотя, как было сказано, грабеж в здешней стране — такое обычное явление, что на этом деле, казалось бы, заработать им и не грех, однако конакам своим они обычно остаются верны и дома и вне дома [и относятся к ним] с величайшим радушием. У них позволяется лапать девушек, их дочерей [по всему телу] от головы и до ног, особенно в присутствии родителей, хотя полового акта никогда не допускают. А когда чужеземец-конак расположился отдохнуть или же уснет и пробудится [ото сна], эти девушки самым любезным образом ищут у него блох и прочую нечисть, которая составляет присущее тамошнему краю и весьма частое явление. Эти девушки входят в реку [купаясь] нагими на глазах у всех, и тогда можно заметить, что очень многие прекрасно сложены и белы [телом]. Пища их состоит главным образом из той рыбы, которую они называют теперь anticei так же, как в древности [она называлась] у Страбона, в действительности же это — осетры, больших и меньших размеров. А пьют они воду из своих источников, очень полезную для пищеварения. Употребляют в пищу еще и мясо животных домашних и диких; кукурузы и виноградного вина у них нет; много проса и других зерновых продуктов, из которых они делают хлеб и различные кушанья, а также напиток, называемый буза. Они употребляют также вино из меда пчел. Их жилища все делаются из соломы, камыша и дерева, и весьма считалось бы зазорным для сеньора или знатного человека, если б он выстроил замок или жилище с крепкими [каменными] стенами, ибо говорят, что благодаря этому человек обнаруживает свою низость и трусость, неспособность уберечь себя и защищаться, и вследствие этого все живут в вышеописанных лачугах и в деревушках, и нет ни одной, даже самой маленькой, крепости во всей той стране, и хотя встречаются какие-то башни и древние крепостные стены, но их используют для себя крестьяне, так как благородные сочли бы это для себя позором. Они сами каждодневно делают для себя стрелы, даже [находясь] на лошади, и делают превосходно, [так что] немногие стрелы можно найти, которые бы пролетали большее расстояние, чем ихние, с остриями или наконечниками, закаленными наилучшим образом. Знатные женщины у них не занимаются никакой работой, за исключением вышивания и украшения кожаных изделий; они расшивают узорами кожаные кисеты для огнива (о которых говорилось выше) и очень красивые кожаные же кушаки.
Похороны у них совершаются очень странно. Когда умирают знатные люди, они устраивают в поле высокое деревянное ложе, на которое кладут мертвеца в сидячем положении, предварительно вынув у трупа внутренности и здесь в продолжение восьми дней его посещают родные, друзья и подданные, которые приносят различные дары, вроде серебряных чаш, луков, стрел и других предметов. По обе стороны ложа становятся двое из [числа] наиболее близких родственников, пожилого возраста, каждый опираясь на посох, а над ложем по левую сторону стоит девушка со стрелою в руке, на стреле у нее развевается шелковый платок, которым она отгоняет мух от покойника даже в холодное время, длящееся большую часть года в этих краях. А лицом к мертвецу сидит на особом возвышении первая из жен и не отрываясь глядит на мертвого мужа, но не плачет, потому что плакать считается постыдным, и так проводят они большую часть дня, вплоть до восьмого, после чего погребение совершается таким образом: берут очень большое дерево и от самой толстой его части отрубают в длину, сколько следует, затем раскалывают надвое, очищают и вынимают из сердцевины столько, чтобы поместилось тело вместе с частью принесенных даров, о которых говорилось выше. Затем, положив умершего в это углубление, складывают обе половины дерева и несут к месту, предназначенному для погребения, где собирается большая толпа народа. Ему делают так называемую могилу, т. е. земляную насыпь, и чем важнее был [умерший] и чем более имелось у него подданных и друзей, тем выше и больше насыпается этот холм; между тем самый близкий из родичей собирает принесенные дары, и все время раздает присутствующим, и чем более он любил и чествовал покойного, тем менее этих даров хоронилось с ним. Существует также обычай на похоронах великих лиц устраивать некое варварское жертвоприношение, которое представляет собой весьма замечательное зрелище. Берут девушку лет двенадцати или четырнадцати и сажают на шкуре только что заколотого вола, расстеленную на земле, и в присутствии всех стоящих вокруг мужчин и женщин, самый сильный или отважный юноша под своей буркой пытается лишить девственности эту девушку; и весьма редко, чтобы она, сопротивляясь, не вырывалась от него три или четыре раза, и даже еще более, прежде чем быть побежденной. Когда же она, утомленная и обессиленная бесчисленными уговорами и обещаниями, что будет считаться женою, и другими в том же роде, наконец, сдается, храбрец ломает дверь и входит в дом. И потом, как победитель, показывает тут же окружающим ее одежды с пятнами крови, а присутствующие женщины, словно от стыда, отворачивают лицо, притворяясь, что не хотят смотреть, не будучи, однако, в состоянии удержатся от смеха.
Полный текст

Метки к статье: 16 век Закавказье

» ЖИТИЕ ЦАРЯ ЦАРЕЙ ДАВИДА
Ибо доселе при сборе винограда проходили турки через Сом-хити со всякою фалангою своей, становились в Гачианах, на берегу Мтквари, от Тфилиси до Бардави, и на берегах Иори, и на всех этих прекрасных местах зимних, на которых зимою, как в пору весеннюю, косят сено и имеют дрова и воду в достатке, и есть там множество зверя разного и всякого удовольствия. В этих местах становились они шатрами, коням, мулам, овцам и верблюдам их не было числа, и имели житие блаженное — охотились, отдыхали и радовались. И не было у них недостатка. В своих городах торговали, полных пленных и добычей, а наши берега опустошали. С весны начинали идти вверх по горам Армении и Арарата. Также и на лето имели ослабление и отдохновение, сено и поля прекрасные, источники и места цветущие. И так велика была сила их и множество, что сказал бы: вся-де туретчина всей земли там. И никто не упомнит когда-либо их изгнания или вреда, даже от самого султана.
Когда взяли Самшвилде и Дзерна, хроникон был триста тридцатый. В тот год пришла сила султанская и всякая туретчина, человек около ста тысяч, нечувствительно и ловко. Царь же стоял в Начармагеви с храмовыми. Узнав под вечер об их прибытии в Триалети, ночь целую шел в Маслани с полутора тысячью людей, ибо столько встретились ему. К утру пришли турки и случилась битва жестокая в тот день. И с помощью Божией одолели лагерь их. И на склоне дня склонились они к бегству, до того устрашенные и торопливые, что даже на шатров своих сосуды не посмотрели совсем, но торопливость ног своих почтили более имения своего. И так рассеялись по своим странам. Но таковому удивительному бегству их сам царь и войска его настолько не верили, что никто не преследовал совсем, ибо назавтра думали воевать. И забрал Гиорги Чкондидец и Рустави в бытность царя в Мухрани. Хроникон был триста тридцать пятый. Посему-то великая обида приключилась туркам и робость к стоянию в зимних местах. Ибо поразведает царь, которых хочет извести, и нечувствительно нападет и побьет. И так не однажды или дважды, или три, но многажды, как ныне о сем скажем.
Ибо в Тао стали великие турки шатрами, поскольку жесткости зимы и крепостям гор доверились. Царь же искусствовал так: ибо войскам картлийским объявил готовность, а сам перешел в Кутаиси, каковые сотворил бессомнительными. И в месяце феврале известил грузин и месхов, дабы в Кларджети встретили его в условленном месте, а сам с внутренним войском через Хупати прошел берег Чорохи. И сошлись вместе и нечувствительно напали на них, небоязненно с благонадежностью сидящих до Басиани и горы Карнифорской. Ибо хроникон был триста тридцать шестой. Избили множество их бесчисленное и взяли женщин с детьми их, коней, овец, верблюдов и все имение их, которым исполнилось все царство его всяким добром.
И в том же году дочь свою Ката отправил в Грецию в невесты к греческому царю. Ибо прежде этого первородная дочь его Тамара была отправлена им в царицы Ширвана, дабы, как два светила — одна на востоке, другая же на западе, озаряли твердь небесную, от отца принимая солнечное осияние.
И на другой год захватил сыновей Григола, Асама и Шота, и забрал крепость Гиши. И послал сына своего Деметрэ в Ширван с войском сильным в поход. Он же сотворил битвы удивительные, которыми удивил зрителей и слушателей. Захватил крепость Каладзори и победоносным пришел к отцу своему, полный добычи и пленников бесчисленных.
Полный текст

Метки к статье: 11 век Закавказье

» НИКИТА ЯКОВЛЕВИЧ БИЧУРИН - НЕИЗВЕСТНЫЙ КИТАЙ. ЗАПИСКИ ПЕРВОГО РУССКОГО КИТАЕВЕДА
Брак государев хотя совершается с большою пышностью и отличными преимуществами, но в основных обрядах нимало не отступает от общенародных обычаев, исключая сватовства, которое здесь не допускается, потому что государь сам назначает себе невесту из дочерей вельмож; но при его женитьбе пред бракосочетанием совершается обряд возведения невесты в достоинство императрицы. Сим образом брак государя разделяется на три статьи: сговор, возведение невесты в достоинство императрицы и бракосочетание.
Сговор. Пред женитьбою государя избирают счастливый день для препровождения к тестю сговорных даров и свадебных подарков. Сговорные дары, определенные законом, состоят из следующих вещей: 10 оседланных лошадей, 10 лат со шлемами, 100 кусков атласа, 200 концов китайки.
Свадебные подарки: 200 лан золота, 10 000 лан серебра; 1 золотая домба, 2 серебряные домбы, 2 серебряных таза, 20 оседланных лошадей, 20 лошадей без седел, 20 верблюдов.
Подарки лично для государыни:100 лан золота, 5000 лан серебра, 1 золотая домба, 1 серебряная домба, 1 серебряный таз, 6 оседланных лошадей, 1 латы, 1 лук, 1 стрела, 2 платья: зимнее и летнее; 2 меха собольих.
Свадебные подарки для ее братьев и ее спутниц неодинаковы. Все сии дары заготовляет Дворцовое правление.
Для относа даров избирают двух посланников: старшего и младшего. Первый бывает президент Обрядовой палаты, а второй – из главноуправляющих в Дворцовом правлении. По наступлении времени ставят в тронной Тхай-хо-дянь стол для бунчука; сговорные дары полагают в портшезы особенного вида: латы и ткани раскладывают на красном крыльце по правую и по левую сторону входа в тронную; лошадей ставят внизу по сторонам красного крыльца. Из свадебных подарков вещи раскладываются на красном крыльце, а лошадей и верблюдов ставят у красного крыльца. Министр, назначенный для бунчука, чиновник, назначенный читать указ, церемониймейстер и глашатай – все в церемониальном одеянии ожидают церемонии. Посланники всходят на красный помост с восточной стороны и совершают три коленопреклонения с девятью земными поклонами. Поднявшись восточным сходом на красное крыльцо, они становятся на колени лицом к северу, выслушивают указ и принимают бунчук по церемониалу. Служители Экипажной конторы берут портшезы с дарами; телохранители ведут лошадей, кортеж с царскими регалиями идет впереди. Процессия выходит средним проходом ворот. Посланники садятся на верховых лошадей и отправляются в дом государыни. Не доезжая до ворот, они сходят с лошадей. Государыня в церемониальном одеянии ожидает их внутри вторых (т. е. церемониальных) ворот по правую сторону дороги и во время прохождения их становится на колени. Посланники входят средним проходом ворот, всходят наверх средним крыльцом и вступают в зал. Старший посланник полагает бунчук на стол и с товарищем своим становится по восточную сторону стола, лицом на запад. Вслед за сим вносят портшезы с дарами и остановляются за вторыми воротами. Чиновники принимают подарочные вещи и вносят в зал. Телохранители вводят лошадей во двор. Сговорные дары раскладывают в зале на столы, поставленные на восточной и западной стороне; лошадей становят по сторонам крыльца. Отец государыни входит на крыльцо по западную сторону и за средней дверью в зал по самой средине становится на колени лицом к северу. Старший посланник, несколько выступив, объявляет ему указ государя и опять отходит на свое место. Отец государыни с коленопреклонением принимает указ, потом делает три коленопреклонения с девятью земными поклонами. После сего старший посланник, приняв со стола бунчук, возвращается со своим товарищем донести государю об исполнении возложенного на них поручения.
В этот день у государыни делается пир. Посланные государем царевны и вельможеские супруги угощают государыню во внутреннем зале; а придворные и другие чины от 1 до 4-го класса угощают отца ее во внешнем зале. Сговорные дары раскладывают в зале, свадебные подарки на крыльце, а лошадей и верблюдов ставят у крыльца.
Поезд за невестою и возведение ее в достоинство императрицы. В день женитьбы церемония брачного соединения совершается чрез грамоту. При сем обстоятельстве старшим посланником назначается министр, а младшим – президент Палаты обрядов. В тронной Тхай-хо-дянь предварительно поставляют стол для бунчука и стол для грамоты с печатью. Пред тронною расставляют кортеж с царскими регалиями и музыку. Церемониальный экипаж государыни располагается за воротами Тхай-хо-мынь и By – мынь. Когда президент и вице-президент Палаты обрядов доложат государю об изготовлении всего, то он в торжественном одеянии входит в тронную Тхай-хо-дянь. По совершении обычного поклонения посланниками чиновник Церемониальной Конторы объявляет им указ, а министр вручает бунчук. Грамоту и царскую печать, также надпись для грамоты и печати кладут в портшезы. Все это совершается по церемониалу. После сего государь возвращается во дворец, а портшезы выносят за ворота Тхай-хо-мынь средним проходом. Посланник с бунчуком идет впереди, за ним несут портшезы с грамотою и печатью, далее следует экипаж и одеяние для государыни. Десять из первых придворных чиновников и десять телохранителей заключают шествие. Между тем десять дам от 1-го до 4-го класса, назначенные для принятия государыни, заблаговременно приходят к тронной Цзяо-тхай-дянь – все в церемониальном одеянии. Четыре классные дамы для предшествия, семь классных дам для сопровождения, четыре статс-дамы, две придворные дамы для управления церемонией и две для чтения, все в церемониальном одеянии, заблаговременно приезжают в дом государыни. При них евнухи для переговоров. Посреди зала ставят стол для бунчука и другой – для курений. На восточной стороне ставят стол для грамоты, на западной другой – для печати. Государыне назначается место для поклонения. Все это делается по церемониалу. Статс-дамы должны стоять по правую и левую сторону государыни, одни лицом на восток, другие – на запад. Придворная дама, назначенная для чтения, должна стать по южную сторону восточного стола, лицом на запад. Евнух, стоящий у крыльца зала, соответствует ей. По прибытии посланников отец государыни со своими родственниками с коленопреклонением встречает их по церемониалу. Посланники всходят на крыльцо по среднему сходу и становятся по восточную сторону зала лицом на запад. Портшезы с грамотою и печатью на время поставляют по сторонам зала. Чиновник Дворцового правления передает одеяние государыни евнуху, а евнух отдает статс-даме для представления государыне. Брачные носилки поставляют посреди крыльца, церемониальный кортеж расставляют по обеим сторонам от крыльца до ворот; передовая музыка по обеим сторонам дороги за большими воротами. Отец государыни всходит по западному сходу к средней двери зала и на самой средине становится на колени. По выслушании указа он совершает поклонение по церемониалу. Старший посланник отдает бунчук евнуху, а младший посланник отдает евнуху же грамоту и печать, что все уносят внутрь.
Государыня надевает на себя церемониальное одеяние, и дама, управляющая церемонией, выводит ее из внутренних комнат и становит по правую сторону дороги. Мать государыни и прочие дамы при проходе государыни мимо их становятся на колени, а потом следуют за нею.
Евнухи, приняв бунчук, грамоту и печать, полагают на стол и отходят. Государыня, следуя за дамою, остановляется на месте поклонения и преклоняет колени. Дама, назначенная читать, по порядку читает надписи грамоты и печати. Государыня, приняв грамоту и печать, делает три коленопреклонения и три наклонения головою, по церемониалу возведения в достоинство императрицы. По окончании сего евнух выносит бунчук и передает посланнику. Государыня и мать ее провожают по церемониалу. Статс-дама берет грамоту и печать и отдает евнуху, который порознь кладет оные в портшезы.
Поезд невесты к жениху и бракосочетание. Как скоро чиновник Астрономического института донесет о наступлении счастливого часа садиться в носилки, то служители внутренней экипажной (евнухи) подают брачные носилки к крыльцу внутреннего зала и поставляют на самой средине, передом на юг. Предшествующие дамы ведут государыню, а сопутствующие поддерживают ее. Мать государыни с прочими дамами провожает ее до носилок. Государыня садится в носилки, а мать с прочими дамами возвращается. Посланник с бунчуком наперед отправляется, отец государыни с коленопреклонением провожает его. Музыканты идут впереди, но не играют; за музыкою следует церемониальный кортеж, за кортежем – портшезы с грамотою и печатью, а за сими – государыня в брачных носилках. При выезде из больших ворот предшествующие и сопровождающие классные дамы садятся на верховых лошадей, а евнухи идут пешие, поддерживая носилки с обеих сторон. Процессию сопровождают высшие придворные чиновники и телохранители, все конные. Въезжают в ворота Дай-цин-мынь средним проходом. У моста Цзинь-шуй-цяо посланники сходят с лошадей и с бунчуком вступают во дворец.
Полный текст

Метки к статье: 19 век Китай

» ИОВЛЬ В. - ПЕКИН ЗИМОЮ
Китайская жизнь, выставляя на вид свои симпатичные стороны, в то же время выставляет на показ и свою гнусность. Вот, на видном месте, выделяясь от толпы, стоить плотного сложения, полный, пожилой уже китаец и рядом с ним - нарядно разодетый мальчик, по наружному виду лет восьми.
На мальчике одет шелковый китайский кафтанчик и шелковая поверх безрукавка; подпоясан он красным шелковым кушаком, на голове меховая шапка, в руках меховая муфточка.
Личико мальчика подрумянено, глаза как-то особенно блестят, он старается быть веселым, улыбается. Пожилой китаец осматривает проходящую мимо толпу тоже каким-то особенным заговаривающим взглядом, как бы предлагая что-то. На некоторых молодых и богато одетых китайцев он как-то особенно останавливает свой взгляд, на других же он только скользит, пропуская мимо. Мальчик, как бы отвечая своему спутнику, тоже в известные моменты играет глазами, как бы говоря что-то. Этот китаец - хозяин мальчика.
Он вывел его на ярмарку, надеясь найти богатого покупателя. Этот китаец - представитель очень распространенного в Пекине ремесла - торговли мальчиками. Восток вообще, а Китай в частности не видит позорного в пользовании мальчиками, но удовольствие это в Пекине стоит дорого и обставлено особыми обычаями и традициями. Получить чистенького, воспитанного и обученного мальчика стоить в Пекине больших денег. В Пекине есть особые рестораны, посещаемые богатой золотой молодежью и богатыми китайцами, которым предлагаются мальчики, но близкое знакомство совершается не сразу. Обычно приглашенные мальчики принимают участие в обеде, поют перед гостями песни, развлекают гостей острой беседой, зная массу острых словечек, поговорок, прибауток и обладают природной находчивостью, а также и специальной к собеседованию подготовкой. Обед с мальчиками обходится на каждого участника рублей в 50 - 60. После первого ознакомления за общим обедом в ресторане должно последовать интимное угощение мальчика обедом для более близкого с ним знакомства, а затем должны быть сделаны мальчику ценные подарки. Только после этого обязательного подготовительного периода знакомства, желающий иметь мальчика может рассчитывать на взаимность с его стороны. Мальчиками промышляют особые специалисты по этой части, и мальчик в Пекине ценится втрое - вчетверо дороже девочки. Мальчики берутся на содержание; богатые люди покупают мальчика у его хозяина и платят часто громадные деньги.
Насколько высока стоимость мальчика, можно видеть из следующего факта. Один богатый китаец в Пекине откупил для себя мальчика, как говорят, за 40 т. лан (лан = 1 р. 40 к.), уплаченных хозяину, и дал обязательство купить мальчику дом и женить его по достижению известного возраста. Китайское общество, представляет много своеобразных черт, общих Востоку вообще, пользуется мальчиками, видя в них особый спорт, особое удовлетворение своего тщеславия, особую моду. Раннее пресыщение, легко получаемым развратом, столь доступным в Китае, еще более поддерживает этот гнусный промысел...
Ярмарка в Люличане в текущем году дала много интересного и поучительного для европейской наблюдательности.
Начать с того, что вся прилегающая к Люличану местность стала неузнаваемой. Исчезли зловонные и грязные углы и целые улочки, заменившись ново-проложенными и замощенными, чистыми пространствами. Замощение улиц и очистка их идет поразительно быстро и захватывает все новые и новые участки. Видимо, что благоустройство Пекина строго обдумано и проводится по твердо-составленному плану.
С главных улиц почти исчезли назойливые ужасные китайские нищие в их отвратительных лохмотьях, с воспаленными глазами, изъязвленные, покрытые коростой.
Еще два года тому назад, идти в Люличан по китайским улицам было пыткой.
Грязь и зловоние - повсюду. Ужасные нищие бежали за европейцем, окружая его толпой. Одни бежали сзади, другие - по бокам, третьи забегали вперед, падали на колени, бились головой о землю, протягивали свои изъязвленные руки, хватались за платье, дышали в лицо отвратительным зловонным дыханием и кричали жалобным голосом: “лао-е, мейо-ши-ма фань" - “господин, нечего есть".
Каждая группа нищих имела свой определенный участок пути и, дойдя до своей границы, сдавала европейца поджидавшей новой группе таких же отвратительных, ужасных нищих. И горе было тому европейцу, который, не выдержав характера, давал нищим серебряную монету. Назойливости тогда не было конца, и нередко нищие доходили до такого возбуждения в своих требованиях, что европейцу приходилось уже отбиваться от них палкой, если таковая была в руках, или спасаться в ближайшую лавку, или прямо-таки бежать...
Полный текст

Метки к статье: 20 век Китай

» ХАКОБО ФИТЦ ДЖЕЙМС СТЮАРТ, ГЕРЦОГ ДЕ ЛИРИА-И-ХЕРИКА - ДОНЕСЕНИЕ О МОСКОВИИ В 1731 Г.
Правящая ныне царица Анна Иоанновна родилась 8 марта 1693 г. 1 и была второй дочерью царя Ивана (старшего брата великого Петра I) и Прасковьи Салтыковой, русской дамы . В 1710 г. она вышла замуж за Вильгельма, герцога Курляндского, который умер в январе следующего года, оставив ей почетный вдовий удел в Курляндии, где она решила провести свою жизнь, хотя и бывала время от времени в Петербурге и Москве, чтобы увидеться с царем и царицей и принять участие в венчании царицы Екатерины с царем Петром I.
Никогда Анна не представляла себе, что ей придется однажды стать самодержавной повелительницей всей России. Но Бог возвел ее на трон в то время, когда она меньше всего думала об этом, на благо русских, которые никогда не смели бы надеяться на блаженство, подобное тому, которым они довольствуются под властью несравненной правительницы.
Царица Анна очень высока ростом и темноволоса, ее глаза красивы, руки восхитительны, а осанка величественна. Она очень полна, но в то же время подвижна. Вовсе нельзя сказать, чтобы она была красива, но она приятна во всем, очень щедра ко всем и милосердна к бедным, щедро награждает тех, кто этого заслуживает, и сурово наказывает тех, кто совершил какое-либо преступление. Она очень страшится пороков, в особенности содомии, ее размышления и идеи очень возвышенны, и она ничем так не занята, как тем, чтобы следовать тем же правилам, что и ее дядя Петр I. Одним словом, это совершенная государыня. Но при том она женщина, и несколько мстительная.
Как я уже говорил, она жила в уединении в Курляндии, когда 30 января 1730 г. ее племянник Петр II умер от оспы. Знать собралась сразу же, чтобы бросить взгляд на то, кто будет управлять Россией. Претендентом был юный герцог Гольштейнский, сын одной из дочерей Петра I, но те вовсе не захотели его, и не столько потому, что ему было лишь два года, а и потому, что он был иностранцем. Следующей, согласно праву крови, была принцесса Елизавета, дочь царя [Петра] I, но дурное поведение этой принцессы и влияние семьи Долгоруких лишили ее короны. За ними следовала герцогиня Мекленбургская, старшая дочь царя Ивана; но, учитывая то, что она была замужем за иностранцем, с общего согласия стали подумывать о ее младшей сестре — вдовой герцогине Курляндской. Этот выбор тотчас был объявлен, что было встречено общими аплодисментами; назначили депутацию, чтобы ехать в Митаву и объявить новой царице о ее возведении на престол. Депутатами были князь Василий Долгорукий от Верховного тайного совета, князь Михаил Голицын от Сената и генерал Леонтьев от всех выборных вместе.
Полный текст

Метки к статье: 18 век Российская империя

» ЛЕОНТИЙ ТРАВИН - ЗАПИСКИ
Леонтий Автономович Травин (1732—1818) — автор самых ранних по времени написания крестьянских записок. Родившись крепостным, он сумел из «самого подлого сословия» выслужиться и к 54 годам получить права личного дворянина.
...Не успел я, так сказать, расцвести своим благополучием, а не только чтоб вкусить плодов своих, то вскоре зависть, ранив глаза свои, не оставила наводить препятствий, ибо в 1754 году господин мой, граф Сергей Павлович, из чужих краев прибыл в Москву. Государыня императрица Елизавета Петровна, желая его женить на сестре господина Ивана Ивановича Шувалова, возвратила ему из описи дом и вотчины в полное владение. Те же, которые ненавидели управителя Залевского, недоброжелательны были и ко мне, по причине моей к нему услужности и что он меня отменно против прочих почитал и награждал, усмотря удобный для них случай при начале вступления графского во владение, выдумали оклеветать его управителя, якобы в неправосудии, во взятках, в обогащении и в прочем, что только могли выдумать. В сей партии не последний был дядя мой родной Афанасий Степанович Травин, который был в рассуждении его старшинства, а моего в выгодах преимущества, неприятен, а потому и проискивал средства, чем бы меня озлобить; выдумал он оклеветать графу, будто я к нему недоброжелателен, и, не желая быть за ним, желая за другого господина (чего по совести в мысли моей не было), но он, согласясь с прочими на то склонными, поехал в Москву для жалоб, по принесении которых прислали из Москвы повеление, чтобы меня туда выслать, почему я в августе того же 1754 года туда из Пскова отправился на ямских, с прапорщиком Иваном Львовым Большим, и чрез пять суток приехал, где прожил три недели, но, по оклеветанию их, Божьим защищением, скорбного ничего не видел, хотя и старались, пристав к дяде моему и другие коварные люди, оскорбление нанести; однако ж, слава Богу, благополучно отпущен 22 сентября того же 1754 года в дом свой; только вышеупомянутый управитель от должности его отрешен, а на место его никто не определен. Итак, открылась воля, по которой дядя мой и староста Ермолай десятский самовластно предприняли управлять вотчиною, причем важный их предмет был мстить всем своим соперникам, в числе коих я с братьями моими были первые. Случился тогда рекрутский набор, то дядя мой, ожесточась, вознамерился из нас которого-либо из братьев отдать в рекруты, позабыв ближнее родство и не сжалившись на наше сиротство. Видя мы с братом Алексеем намерение его непреложное, принуждены тайно уехать в Петербург для жалобы графу и просьбы о защищении, и только доехали до Пскова, там уведомились, что дворецкий Петр Добрин проехал в вотчину для разбирательства и прекращений неустройства, почему возвратились и мы.
Добрин прожил в вотчине не торопясь, и дела происходили неуспешно; но как бы то ни было, а я по услужности своей отменно у него был в милости. Дядя мой, заприметив то, более терзался и от злобы настоял навести мне притеснение в том, что поелику за неспокойство его велено Добрину, взяв с собою, привезти в Петербург, то чтоб и меня туда ж взять, хотя обо мне ни от кого никакого повеления не было. Однако ж ему хотелось меня потревожить, а ежели я взят не буду, то и он не поедет, на что Добрин, не хотя сурово с ним поступить, употребил притворство: лаская его, обнадежил меня взять, меня ж уверил, что он, конечно, из Пскова меня отпустит; итак, ехал я обще со всеми ими до Пскова, в том числе и Залевской по оклеветанию их был в огорчении взят и везен под караулом, а пожитки его опечатаны; выехали изо Пскова поутру на рассвете, и я провожал их в поле не более двух верст, отпущен обратно, чего дядя мой не знал, а отъехав верст с 28, на станции осмотрелся, посерчав, выговорил перед дворецким грубо, для чего я отпущен...
Полный текст

Метки к статье: 18 век Российская империя

» А. ИСКАНДЕР - НЕБЕСНЫЙ ПОХОД
В это время происходит нечто таинственное. Сперва мы видим, что Чечелев со своими партизанами постреливает по наступающим на кишлак большевикам, и очень даже удачно, так как есть фигуры, лежащие плашмя и не двигающиеся среди врага. Но вот Чечелев, находящийся как раз напротив нас, бежит назад к лошадям со своими воинами и усиленно машет своей папахой в том же направлении. Не иначе как нам сигнализирует, чтобы мы, в свою очередь, тоже бежали обратно. Вижу, как они, не садясь на лошадей, бросаются в воду. Бр-р! Даже за них стало холодно (от этого купания Чечелев простудился очень сильно и позже заболел, чем нам доставил немало хлопот, т. к. его пришлось тащить).
Меня это так заинтриговало, что решил зайти за камни и посмотреть, что там такое творится. Делаю три шага вперед. Но в это время слышу, Грамолин тихо вскрикивает, а пульки с той стороны реки просвистали над нами. Он встает, опираясь на винтовку, и идет, прихрамывая, ко мне: “Я ранен в ногу!” Я улыбнулся, Грамолину ужасно не везло. Это пятый раз, что он ранен за горный поход, а я его и до этого в шутку уже называл “пулесобирателем”. Он мрачно продолжает: “Знаешь, бери-ка мою винтовку, с которой я никогда не расстаюсь. Она хоть по крайней мере пристрелена, я из нее призы брал, а дай мне твое полено, оно мне подойдет, т. к. буду на него опираться, как на палку!” Радостно, с благоговением беру призовую винтовку у Грамолина и, не посмотрев с радости, сколькими патронами она заряжена (Грамолин стрелял перед этим), собираюсь идти к камням... Это, конечно, долго рассказывать — но, произошло все мгновенно... и вдруг уж можно сказать совсем неожиданно и для меня, и для засевших правее меня за камнями кадет... из-за глыбы камней выходит в затылок друг другу с десяток, а то и больше красных воинов... в малиновых шароварах, с красными звездами на папахах. В левых руках держат они винтовки, а в правых, поднятых кверху, — гранаты... Увидав нас, они завопили “Ура!”...
Еще до этого стрельба с этой стороны по нас прекратилась по неизвестной нам причине. Теперь было ясно почему! У меня мелькнула мысль: “Их много, они искалечат нас, заберут и замучат”. От страха, вернее, даже ужаса я озверел... Я было при виде большевиков присел за камень, но тут я вскочил, расставил ноги и, как на охоте по зверю, вскинул винтовку и в десяти шагах выпалил прямо в грудь первому из наступающих... Эффект превзошел все мои ожидания... Красные стали валиться как пешки. Три уже лежали не шевелясь, а четвертый на карачках уползал за удирающими остальными. Еще раз выстрелил. Остался неподвижен и раненый. Вскидываю винтовку и стреляю по остальным. Чик!.. а выстрела нет. Открываю затвор — пусто... Патронов нет... Быстро вкладываю обойму, выскакиваю за камни, одушевленный таким удачным оборотом дела, и вижу человек больше тридцати, в малиновых же шароварах, удирающих во все лопатки. Ну и дал же я им жару.
Но в это время вокруг меня снова зажужжал рой пуль с другой стороны, и мне пришлось бросить охоту и скрыться за камнями. Решил быстро отходить к окопам. Моя миссия была закончена более чем удачно. Забрал кадетиков, которые как загипнотизированные распластались среди камней. Перебежками от камня к дереву двинулись. Посылаю одного кадетика вперед с донесением устным о происшедшем.
Только спрятался я за дерево, к этому же дереву бросается кадет, вскрикивает. Пуля пробила мякоть ляжки, очень близко от низа моего живота... Кисмет! Веду, то есть тащу его, а сам думаю, какое счастье, что в винтовке Грамолина оказалось все же два патрона!.. А если бы их не оказалось?! Даже неприятно об этом думать! Долго потом меня во сне мучил кошмар, если ложился поевши. Вскакиваю во сне, вскидываю винтовку — чик! — а она не стреляет. Хоть кому угодно простительно проснуться в холодном поту...
Полный текст

Метки к статье: 20 век Центральная Азия Российская империя


Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.