Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» КРАТКАЯ ПОВЕСТЬ О ЗЛОПОЛУЧИИ И СЧАСТИИ ДИМИТРИЯ, НЫНЕШНЕГО КНЯЗЯ МОСКОВСКОГО
У Василия, Князя Московского (Разумеется, у Ивана Грозного, а не у Василия, но для сочинителя этой повести, Поляка, или Немца, все равно, что Иван, что Василий, все равно и одно.), было три сына: Федор, Димитрий и Иван. В то время как Стефан, Король Польский, вел войну с Москвою, и дела Москвитян находились уже в расстроенном положении, Князь Василий, отец, спросил у меньшего сына совета, заключить ли мир c Поляками, или продолжать дальше войну? сын советовал мириться, чтобы ни самому отцу, ни Царству его, не дойти до крайности, так как не было никакой возможности противиться Полякам. Отец, прогневавшись, разбранил сына за этот совет и, еще недовольный тем, ударил его по голове тростью. Истекая кровью, сын упал мертвый к ногам отца. Осталось двое сыновей: Федор и Димитрий, и по кончине Василия Федор, как старший, получил Царство, а Димитрию, в то время еще отроку возрастом, дал отец Княжество и город Углич (Uglik), где в то время было очень много ученых людей, и между ними особенно один Доктор, Августин (Doctor quidam Augustinus), постригшийся потом в монахи Греческой Виры (monachus Grecae fidei). Больше всех преданный Димитрию, он чрезвычайно заботился об его здоровье, опасаясь неверности слуг, то же, впрочем, приверженных к молодому Князю. А Великий Князь Федор вполне посвятил себя набожности и богоугодной жизни: все строил да посещал монастыри, больницы, церкви; все вел беседы с монахами о своем душевном спасении. Управление же всем Царством и всеми владениями поручил Великому Конюшему (Agazonum Magistro), главному сановнику в Московии, Борису Годунову (Boris Hodun): пусть его правит всем, как ему угодно.  Увидав себя поставленным в такое положение, Борис стал помышлять, как бы коварством да происками извести Князя (е medio sublate) и самому сделаться Государем всей Московии; только сначала было погубить другого, младшего по рождению, брата Димитрия. 
Полный текст
» УКАЗ ЦАРЯ БОРИСА ГОДУНОВА О МЕРАХ ПРОТИВ ГОЛОДА 3-ГО НОЯБРЯ 1601 г.
И мы, великий государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии самодержец и наш сын великий государь царевич князь Федор Борисович всеа Русии, с Божиею помощию и Пречистые Богородицы нашие  —  крестьянские надежи милостию и заступлением управляя и содержая государственные свои земли, вам всем людем к тишине и покою, и льготе и оберегая в своих государствах благоплеменный крестьянский народ во всем и в том есмя по нашему царскому милосердому обычаю, жалея о вас, о всем православном крестьянстве и сыскивая вам всем, всего народа людем полезная, чтоб милостию Божиею и содержанием нашего государского управления было в наших во всех землях хлебное изобилование, житие немятежное и неповредимый покой у всех ровно, велели есмя в нашем царствующем граде Москве и в наших московских и во всех городех нашего царского держанья, хлебных скупщиков, и тех всех людей, которые цену в хлебе вздорожили, и на хлеб деньги задатчили, и хлеб закупали, и затворили, и затаили, сыскивати. И вперед того смотрети-ж и беречи, и проведывати накрепко и о скупщиках, и о закупном хлебе по всем городом нашего государства учинити укрепление и береженье великое, чтоб от тех скупщиков и ни от каких людей однолично нигде хлеб не дорожал и от тое дорогови нужи и скудости и оскорбления никаким людем не было.
И за таким нашим царским великим утвержением, и за крепко учиненною заповедью велели есмя учинити у Соли хлебную цену одну: купити и продавати ржи четь по полтине, овса четь в полполтины, ячмени четь в четыре гривны: а купити есмя велели всяким людем понемногу про себя, а не в скуп, чети по две, и по три, и по четыре человеку.
Полный текст
» ПЬЕР ДЕЛАВИЛЬ ДЕ ДОМБАЛЬ - КРАТКОЕ РАССУЖДЕНИЕ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО В МОСКОВИИ СО ВРЕМЕНИ ЦАРСТВОВАНИЯ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА, ИМПЕРАТОРА, ДО ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА ШУЙСКОГО
Иван Васильевич царствовал сорок лет (Иван IV Грозный (1530-1584) — великий князь с 1533 г., первый русский царь (с 1547 г.), так что срок его правления указан автором приблизительно.) и в своё правление увеличил государство завоеваниями Казанского и Астраханского царства и некоторых мест в Ливонии (В результате Ливонской войны Россия не только ничего не приобрела, но утратила все завоевания в Ливонии, а также часть собственных владений (Ивангород, Ям, Копорье, Корела с уездом)). Но в отношении подданных он правил как тиран, убил собственного сына Ивана Ивановича (Lekneet Ivanowits) (Иван Иванович (1554-1581) - царевич, старший сын Ивана Грозного (не считая умершего в 1553 г. младенца Дмитрия). Погиб от руки отца во время ссоры.) и желал продолжить злодейства, но был тайно отравлен своим врачом Жаном Нилосом (Jean Nilos) (По-видимому, речь идет о докторе Иоганне Эйлофе, который подчинялся главе Аптекарского приказа Богдану Бельскому. Некоторые современники (Исаак Масса, гетман Жолкевский, Иван Тимофеев) придерживались сходной версии об отравлении Ивана Грозного) по приказанию двух царских советников - Богдана Бельского и Бориса Годунова (Бельский Богдан Яковлевич (?-7.3.1611) - государственный деятель. Племянник Малюты Скуратова-Бельского. Выдвинулся в период опричнины. В 1575-1576 гг. - главная фигура при Государевом дворе. После смерти Ивана Грозного - член регентского совета, выступал претендентом на престол. В 1602 г. подвергся опале и ссылке. Активно поддерживал Лжедмитрия I, который пожаловал ему боярское достоинство. С 1606 г. - воевода в Казани, где и погиб.
Борис Годунов (ок. 1552-13.4.1605) - русский царь (с 17 февраля 1598). Его возвышение в период опричнины связано с женитьбой на дочери Малюты Скуратова (ок. 1570 г.) и браком царевича Фёдора с сестрой Годунова (ок. 1575 г.). С воцарением Фёдора Борис Годунов стал одним из главных членов правительства, а с 1587 г., после ожесточённой дворцовой борьбы, - единоличным правителем государства.).
Полный текст
» РАСПОРЯЖЕНИЯ, КАСАВШИЕСЯ ПРИЕЗДА Т. СМИТА В МОСКВУ
Лета 7112 августа в 7 день по Государеву Цареву и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии указу память Костянтину Ртищеву, ехати ему от Москвы до Вологды и до Устюга Великого и до Колмогор и до Архангельского города в стречю аглинского посла, и где Костянтин аглинского посла встретит, и Костянтину пришед к послу молыти речь, обослався толмачом или приставом, которой с послом.
По повелению Великого Государя Царя и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии самодержца и многих государств Государя и обладателя и его Царьского величества сына, Великого Государя Царевича Князя Федора Борисовича всеа Русии, их Царьского величества приказные люди велели мне тебя аглинского Якуба Короля посла встретити и в приставех у тебя быти и корм давать.
Да будет аглинского посла заедет на Двине у Архангилского города или на Колмогорах, а он еще к Вологде не отпущен, и Костянтину взяти у приканных людей, у Тимофея у Лазарева да у подьячего у Рохманина Воронова, под посла под дворян и под их люди и под рухлядь суды, как мочно поднятца, и гребцов, да ехати к Вологде и корм послу з дворяны и с людми давати по росписи, покупая по цене, а питья вина, и меду, и пива, что давати послу в поденной корм, взяти ему в дорогу, сметив по росписи, в колко день мочно поспеть до Вологды; да и в запас послу что давати по его запросу, медов взяти, сколко пригож; а про людей меду и пива взяти ему до Устюга, а на Устюге взяти про людей меду и пива, сметив до Вологды, да итти с аглинским послом в судех к Вологде; а на Двину в Архангилской город о посолском отпуске и о питье к Тимофею Лазареву да к Рохманину Воронову о всем от Государя писано. А будет Костянтин встретит аглинского посла в котором месте в дороге, и Костянтину, обослався с послом и пришед к нему, молыти речь по сему ж Государеву наказу и итти с аглинским послом к Вологде и корм послу з дворяны и с людми давати по росписи, какова ему дана за приписыо диака Афонасья Власьева. А как с аглинским послом к Вологде подъедет, и Костянтину, не доезжая до Вологды за стан, обослатися со князем Михайлом Вадбалским, чтоб князь Михайло велел под посла и под дворян и под него Костянтина изготовити лошади добрые, взяв в Прилутцком монастыре сколко пригож, на чем послу и дворяном ехати от судна на двор. А седла б князь Михайло на лошади положил свои и держал лошади наготове. Да как посол к Вологде приедет и учнет ис судна выходить на берег, и у них бы в то время на Вологде у судов и на посаде в рядех, и на площади и по улицам тем местом, которым ехати послу, и до двора было людно и урядно по посолскому обычею, а рухлядь посолскую и дворянскую и людцкую велети перевести ис судов на подводах. И будет посол учнет говорити, чтоб ему на Вологде передневати и пособратца, и Костянтину дати то послу на волю. Да как посол изготовитца, и Костянтину взяв на Вологде у князя Михайла Вадбалского под посла и под дворян и под люди и под рухлядь их и под себя и под толмача подводы, как мочно поднятца, и ехати с аглинским послом и з дворяны к Москве, а к князю Михайлу Вадбалскому о подводах от Государя писано; и береженье к послу в дороге и на станех держати великое, чтоб ему ни от кого обиды и бесчестья не было, и иноземцы б и руские никакие люди к послу и к дворяном и к посолским и к дворянским людем не приходили, и ни о чем с ними не разговаривали, и корм послу з дворяны и с людми давати по росписи, покупая по тамошней цене, а денги за корм велети кормовщиком платити; а питья, вина и меду и пива, что давати послу в поденной корм, взяти ему на Вологде в дорогу до Ерославля, сметив по росписи, в колко ден мочно поспети. А из Ярославля взяти ему про посла и про люди питья до Ростова, сметя, в колко ден мочно поспеть. А в Ростове взяти питья у приказных людей, сметив до Москвы. Да и для запросов в дорогу питья в тех городех имати, что будет пригож. А к приказным людем в те городы о том от Государя писано. А корм послу з дворяны и с людми давати по росписи, емлючи у всяких людей, а за корм денги велети платити по цене, как где что купят, а за корм денги учнугь платити в городех приказные люди. А где что аглинскому послу корму даст и что за тот корм кормовщики дадут денег, и Костянтину то писати в книги ж и привести к Москве, и отдати в Посолском Приказе диаку Офонасыо Власьеву; а будет у них тех денег, что с ним послано на корм, не станет, и Костянтину аглинскому послу корм имати у всяких людей без денег, да то записывати в книги.
Полный текст
» МИХАИЛ ШИЛЕ - ИЗВЕСТИЕ О КОНЧИНЕ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ И ЦАРЯ МОСКОВСКОГО ФЕОДОРА ИВАНОВИЧА
Покойный Великий Князь и Царь Московский, наикротчайшей и блаженнейшей о Христе памяти, Феодор Иванович, скончался и позван был всемогущим Богом из этой юдоли плача в ночи 15 Генваря, 98 года, а по Греческому счислению, употребительному у них по всей Русской (Reussischen) земле и в Москве, в 7006 году oт coтворения мира. Находясь еще в смертельной болезни, Его Державность вспомнил, что он оставляет пo ceбе Царство и скипетр без наследственного Государя и поколения, а потому передал и приказал правление всею страною своей любезной супруге, Ирине (Gerina), и Духовному Патриарху, заведующему вероисповеданием. 18 Генваря тело (todter Leichnam) Великого Князя наикротчайшей памяти предано было земле в Кремле (Schloss), в церкви Святого Архангела Михаила, где похоронены частью и другие давно умершие Великие Князья Mocковские. Тотчас же по всей земле все пределы (Grаnizen) были заняты и охраняемы войском, чтобы никому не было ни входа, ни выхода. Княжества, власти и города повсеместно присягнули и по своему обычаю целовали крест Великой Княгине Ирине, а это имеет такое же значение, как если бы поднять три пальца вверх и произнести клятвенное oобещание.
Но Великая Княгиня, по совершении вышесказанного дела (т. е., похорон), оказалась в решительном горе о покойном своем Государе: совсем отреклась от высокой мирской почести и всякого величия, поручила приказанное ей пpaвление Царством Князьям и Боярам, добровольно рассталась и простилась с своим обычным Княжеским жилищем и покоями и поступила в монашество в девичий монастырь (Teutsche monstra), находящийся в полумиле расстояния от Кремля, однако ж в стенах города. Toлько что проведав о воле у намерении Великой Княгини, еще до отправления ее в монастырь, весь Московский народ пошел в Кремль: с великим сетованием, плачем и рыданием он сказал Княгине: “Ах, Милостивейшая Княгиня! Ты покидаешь нас и расстаешься с нами: кто ж будет нашею защитою и помощью? Ты наша отрада, надежда и прибежище; тебе приказал и вверил правление бывший наш Великий Князь, покойный Государь”. — “У вас есть Князья и Бояре, отвечала им Великая Княгиня; пусть они и начальствуют и правят вами”.
А народ объявил опять ей: “Князья и Бояре нам не начальники; ты — наша Милостивейшая Княгиня; тебя мы хотим, да твоего брата, Бориса Федоровича (Boris Fedrowiz) и никого другого”. Затем Борис Федорович сказал народу, чтобы они оставались спокойными: во все продолжение печального времени (траура), которое у них продолжается 40 дней, он берет на себя управление Царством, а Князья и Бояре будут его помощники.
Полный текст
» МИХАИЛ ШИЛЕ - ДОНЕСЕНИЕ О ПОЕЗДКЕ В МОСКВУ ПРИДВОРНОГО РИМСКОГО ИМПЕРАТОРА, МИХАИЛА ШИЛЕ
7-го Октября опять приходил ко мне переводчик Рейхардт Бекман, спрашивал меня от имени Верховного Государственного Канцлера, Василья Яковлевича Щелкалова (Bassilio Jacoblowiz Solokalof), нет ли со мной чего-нибудь от Вашего Императорского Величества для подарка Великому Князю, но я отвечал на это переводчику, что, по случаю великой опасности от Поляков, в теперешнее время мне ничего не было дано; есть только у меня двое своих боевых часов; если они понравятся Г. Великому Канцлеру и не очень плохи для подарка, я с охотою отдам их. Переводчик дал знать мне, что об этом сообщит он Великому Канцлеру.
15-го того же месяца Г-н Великий Канцлер потребовал от меня через переводчика посмотреть двои мои часы.
16. Переводчик явился опять с уведомлением, что они понравились Великому Канцлеру; только он, Канцлер, хотел назначить к ним еще другие вещи, которые и должно мне поднести Великому Князю от имени Вашего Императорского Величества; потом Его Державность сам лично возьмет письма Вашего Императорского Величества и дозволит мне представиться ему, (Autienz geben), в Качестве большого Посла. Г. Великий Канцлер приказал втайне переводчику привести ко мне трех человек в Немецком платье, а потом хотел отрядить еще троих, которые должны будут нести подарки, так как при мне было только трое служителей. Но он велел мне сказать это по чрезвычайной доверенности, а то никто не знает об этом, кроме его, да переводчика и меня; такое распоряжение сделано для большего и лучшего значения Думных Бояр и целого народа, а более всего для Великокняжеского почета.
Полный текст
» ДЕ ТУ - СКАЗАНИЯ
Достопамятное событие потрясло в 1605 году Московское государство и на несколько лет оставило обильную пищу внутренним неустройствам, которые в последствии колебали державу, объемлющую северные страны Европы и Азии. Много разных бедствий испытала она пред началом всеобщего волнения: никогда в северной Европе не было стол лютого глада, столь губительной язвы, как за два года до войны, воспламененной в Pocсии Димитрием; тогда находили матерей, готовых сожрать своих малюток, и с трудом удерживали их от такого злодейства. Мясом сыновей, убитых голодом, питались родители везде, безнаказанно, после того, как они переели всех кошек, крыс и других нечистых животных. Голод разорвал все узы любви, погасил все чувства природы и благопристойности. За меру пшеницы, стоившую не более 12 су, платили 19 талеров. Но уже не хлеб, мясо человеческое лежало на рынках; туда свозили трупы кто только мог: родные продавали родных, отцы и матери сыновей и дочерей, мужья своих жен.
Полный текст
» ГЕОРГ ТЕКТАНДЕР - ПУТЕШЕСТВИЕ В ПЕРСИЮ ЧЕРЕЗ МОСКОВИЮ
Что касается, далее, устройства поверхности и качества почвы сей страны, Московии, то большая часть ее представляет дикую пустыню, покрытую кустарником и топкими болотами с гатями. Она до того строго охраняется, что проникнуть в нее или убежать из нее тайно, без Великокняжеского пропуска или паспорта, невозможно. Зимою там страшно холодно, и выпадает глубокий снег. Плодов всякого рода и винограда там очень мало, кроме яблок в городе Москве, разведенных там одним немцем, но и те довольно редки. Хлеба — ячменя, овса и пшеницы, у них иногда бывает в изобилии; если же он как-нибудь не родится, то для Московов (Moscis) наступает такой голод, какой случился при нас, что многие тысячи людей в городе и окрестностях Москвы умерли от голода. Почти невероятно, но нам доподлинно известно, что печения (Kuchen), называемые у них пирогами, приготовляемые приблизительно так же как у нас пфанкухены (Pfannkuchen) и которые обыкновенно начиняются разного рода мясом, неоднократно продавались в городе у булочников с человеческим мясом; что они похищали трупы, рубили их на куски и пожирали. Когда это обнаружилось, то многие из них подверглись судебному наказанию за это. Другие ели, хотя этому почти нельзя верить, но это действительно было так, с большего голода, нечистых животных — собак и кошек. В деревнях также никто не был в безопасности; мы сами, по дороге, видели много прекрасных сел, совершенно обезлюденных, а кто не умер голодной смертью, те были убиваемы разбойниками. Об этом можно было бы написать еще очень много. Вообще же эта страна велика и пространна; она тянется вместе с землями Татар, Черемисов и Ногайцев, которых московиты отчасти подчинили себе, почти на 550 немецких миль в длину, до Каспийского или Гирканского моря, а в ширину до гор Гордийских, но мало возделывается, и городов в ней немного; большей частью все это — пустыня, так что на расстоянии 20 или 30, а у Ногайцев даже и 300 миль, не встретишь ни одного города или села, кроме трех пограничных укреплений, воздвигнутых московитами в ногайской земле при реке Волге для отражения Татар, о чем будет сказано ниже. Относительно вероисповедания и богослужения московитов, я скажу, что, насколько мне удалось узнать о сем, они считают себя и тех, кто придерживается с ними одной веры, самыми настоящими и лучшими христианами; нас же они не признают вовсе за христиан, а называют прямо погаными (paganos) т. е. язычниками. А между тем, они такие сластолюбцы, безбожники, обманщики и лжецы, что нельзя и описать, в чем мы достаточно убедились, прожив среди них полгода. На мой взгляд, едва ли найдется где, в свете, другая страна, где бы господствовал такой разврат и бесстыдство. Насколько я мог заметить, они ни во что не ставят десять заповедей и слегка наказывают нарушающих их. Убийца, или другой какой преступник, наказывается за свое злодеяние заключением в тюрьму на два, или на три года. Отбыв это наказание, он становится еще худшим, нежели был раньше. Большая часть народа находится в полной крепостной зависимости, и если кто-либо из них поднимет руку на своего господина или вообще как-нибудь провинится перед ним, то тот имеет право убить его или поступить с ним по же татю. Они называют себя Павлинами (Pauliner) и исповедуют греческую веру в извращенном виде (Graecam fidem corruptam). Они строят свои храмы и церкви (Templa und Kirchen) преимущественно в вышину, как я раньше уже указывал, и почти, на турецкий лад (auf die tuerckische Art) с пятью или тремя круглым башнями, (Thuermen) с большими, тройными (dreyfache) крестами на них, намекая сим на Пресв. Троицу. Проходя мимо какой-либо церкви, они крестятся или ударяют себя по голове, наклоняя ее. Колокола у них в большому употреблении, но они звонят в них совсем иначе, нежели это делается у нас, а именно, ударяя языком колокола то в один бок его, то в другой. В церквах у них нет ни лавок, ни стульев, а только наверху, кругом всей церкви, снаружи, идет крытый ход; сама же церковь снабжена многими маленькими и узенькими оконцами (Fensterlein). Народ стоит перед дверями церкви, или заглядывает извне в эти оконца, крестится и, таким образом, они молятся. Люди побогаче покупают для церкви собственные изображения, украшают ее этими расписанными дощечками, прилепляют к ним свечи и, зажигая сии последние, нередко зажигают и всю свою усадьбу (Haus und Hof). Каждый домохозяин — будь он беден или богат — имеет также у себя в доме своего особого святого, нарисованного на доске и висящего сзади стола, либо св. Николая, либо Василия, либо четырех Архангелов, либо еще кого-нибудь, так как они поклоняются бесчисленному количеству святых. Когда эти изображения освящены, то они почитаются как бы живыми существами. Таким образом, каждый может купить себе своего особого бога; на рынке их продают в большом количестве. У них существует обычай, войдя в комнату, прежде чем поздороваться, трижды перекреститься, наклоняя при этом голову и произнося следующие слова: Господи, помилуй меня грешного (Hospodi promilui mne grechni). В этом заключается вся их молитва и вообще, они плохо умеют молиться. Если из упомянутых изображений, какое либо упадет со стены, то никто не смеет поднять его, но священник должен поднять и снова освятить его. Это нам показалось весьма странным, равным образом и то, что мы неоднократно испытали, именно, что нам не позволяли трогать этих икон, когда видели, что мы хотим сделать это, говоря, что это — большой грех. Они также не признают христианином того, у кого нет на шее серебряного, золотого, или, если человек беден, медного креста, на котором вырезано несколько слов на московском наречии.
Полный текст


Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2021  All Rights Reserved.