Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ЗАПИСКА О ПОЕЗДКАХ АЛЕКСАНДРА БЕКОВИЧА КНЯЗЯ ЧЕРКАСКОГО, К ВОСТОЧНОМУ БЕРЕГУ КАСПИЙСКОГО МОРЯ, И О СУХОПУТНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ ЕГО В ХИВУ
Петр Великий не терпел отлагательства: тут же состоялся новый указ «Господам Сенату» об отправлении Князя Черкаского, а сему последнему даны были собственною Его Величества рукою писанные пункты. Сии документы столь занимательны, что нельзя не вписать их здесь от слова до слова.
a) Именные указ об отправлении Князя Черкаского.
«Господа Сенат! Понеже Капитана Князя Черкаского отправили Мы паки туда, откуда он приехал, и что ему там велено делать, о том дали ему пункты, и чего он против всех пунктов будет от вас требовать, также и сверх того, и в том чините ему отправление без задержания» У подлинного письма приписано Его Императорского Величества собственною рукою тако:
«Петр. Из Либоу 14 дня Февраля 1716 года».
b). Князю Черкаскому данные пункты, от Его Царского Величества, и по оным как поступать будучи в Хиве:
«1. Надлежит над гаваном, где бывало устье Амму-Дарьи реки, построить крепость человек на тысячу, о чем просил и посол Хивинский.
2. Вхать к Хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки и осмотреть прилежно течение оной реки, також и плотины, ежели возможно оную воду паки обратить в старый пас; к тому ж прочие устья запереть, которые идут в Аральское море, и сколько к той работе потребно людей.
3. Осмотреть место близь плотины, или где удобно, на настоящей Аму-Дарье реке для строенияж крепости тайным образом; а буде возможно будет, то и тут другой город сделать.
4. Хана Хивинского склонять к верности и подданству, обещая наследственное владение оному: для чего представлять ему гвардию к его службе, и чтоб он за то радел в наших интересах.
5. Буде он то охотно приймет, а станет желать той гвардии, и без нее ничего не станет делать, опасаясь своих людей, то оному ее дать сколько пристойно, но чтоб были на его плате; а буде станет говорить, что перво нечем держать, то на год и на своем жалованье оставить, а впредь чтоб он платил.
6. Ежели сим, или иным образом склонится Хивинский Хан, то просить его, дабы послал своих людей, при которых и наших два бы человека было, водою по Сыр-Дарье реке в верх до Иркеты городка для осмотрения золота.
7. Также просить у него судов, и на них отпустить купчину по Амму-Дарье реке в Индию, наказав, чтоб изъехав ее, пока суда могут итти, и оттоль бы ехать в Индию, примечая реки и озера, и описывая водяные и сухой путь, а особливо водяной к Индии тою или другими реками, и возвратиться из Индии тем же путем; или ежели услышит в Индии еще лучший путь к Каспийскому морю, то оным возвратиться и описать.
8. Будучи у Хивинского Хана проведать и о Бухарском, не можноль его хотя не в подданство, ежели того нельзя сделать, но в дружбу привести таким же манером: ибо и там також Ханы бедствуют от подданных.
9. Для всего сего надлежит дать регулярных 4000 человек, судов сколько потребно, грамоты к обоим Ханам, также купчин к Ханам же и к Моголу.
10. Из морских Офицеров Поручика Кожина и Навигаторов человек пять или более послать, которых употребить в обе посылки, первая под образом купчины, другая в Иркеты.
11. Инженеров из учеников Куломовых дать двух челов.
12. Нарядить козаков Яицких полторы тысячи, Гребенских пять сот, да сто человек драгун и доброго командира, которым итти под образом провожания каравана из Астрахани и для строения города; и когда оные приидут к плотине, тут велеть им стать, и по той реке, где плотина, прислать к морю для провожания его, сколько человек пристойно. Вышеписанному командиру накрепко смотреть, чтоб с обывателями земли ласково и без тягости обходился, и для делания там города отпустить с помянутыми конными несколько лопаток и кирок.
13. Поручику Кожину приказать, чтоб он там разведал о пряных зельях и о других товарах, и как для сего дела, так и для отпуска товаров, придать ему Кожину двух человек добрых людей из купечества, и чтоб оные были не стары. По сим пунктам Господам Сенату с лучшею ревностию сие дело как наискорее отправить, понеже зело нужно».
Полный текст
» Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком Д. Благово.
При моем рождении старшей моей сестре Екатерине было около пяти лет, и батюшке угодно было, чтоб она была моею крестною матерью.
Осенью 1770 года было сильное оспенное поветрие; оспы тогда не умели еще прививать и ждали, чтобы пришла натуральная. Потому в то время много мерло детей, и вообще в мое время было больше рябых, чем теперь. Бабушки в живых уже не было, и Лиза, которая была у нее, находилась уже дома; ей было лет пять, а мне всего полтора года. Батюшка старшую Елизавету в особенности любил; говорят, она была красоты неописанной. Обе мы заболели оспой в один день, и хотя у сестры болезнь была не так сильна, как у меня, но она не вынесла и скончалась. Батюшка был, говорят, неутешен и сильно плакал. Пришел в нашу детскую, стоит и смотрит на сестру; в то время приходит гробовщик снимать мерку для гробика. Батюшке было очень горько, что он лишился любимой дочери. Видя, что и я еле жива, говорит гробовщику: «Что тут еще ходить, сними мерку и с этой: пожалуй, и до утра не доживет». Итак, с обеих нас сняли мерки и приготовили гробики. Сестру схоронили тогда же, а я оправилась, живу с тех пор еще девяносто лет, и хотя все лицо мое было покрыто как корой, а остались на лице только две маленькие язвинки на лбу.
Чумы я совсем не помню: мне было тогда около четырех лет, и где в то время жили батюшка с матушкой, я совсем не знаю; думаю, что в Боброве, где чумы не было. Помнить себя стала я с тех пор, когда Пугачев навел страх на всю Россию. Как сквозь сон помнятся мне рассказы об этом злодее: в детской сидят наши мамушки и толкуют о нем; придешь в девичью — речь о Пугачеве; приведут нас к матушке в гостиную — опять разговор про его злодейства, так что и ночью-то, бывало, от страха и ужаса не спится: так вот и кажется, что сейчас скрипнет дверь, он войдет в детскую и нас всех передушит. Это было ужасное время!
Полный текст
» Путешествие Г. Шелехова с 1783 по 1790 год из Охотска по Восточному Океану к Американским берегам, и возвращение его в Россию, с обстоятельным уведомлением об открытии новообретенных им островов Кыктака и Афагнака
7 Августа вторично посланы от меня были в четырех байдарах работные люди, сколько для осмотрения звериных мест, а не меньше и для примечания самого острова, коим приказано как возможно далее около оного проехать. 9 Августа, расстоянием от гавани верстах в 40 усмотрели они множество диких, собравшихся на отделенном и с моря не приступном утесистом преобширном камне, которой имеет вышины с одной стороны пять, а с другой более семи сажен. Посланные от меня уговаривали сих диких, чтоб они приняли нас дружески; но они не внимая тому, с угрожением приказывали, чтоб мы отдалились от берегов их, ежели желаем остаться живыми, и не отваживались бы впредь ни когда мимо их разъежать. Я уведомлен будучи о сем, тотчас с бывшими со мною работниками отправился туда, и начал было уговаривать оных, чтоб они оставили таковое упорство, и склонились бы к дружественному обхождению, обнадеживая их, что мы с нашей стороны не для каковых либо ссор и обид к ним пришли, но чтоб дружеским с ними обхождением приобресть их благосклонность, и в доказательство того обещал я по возможности своей одарить их из вещей, весьма ими любимых. Их тут было превеликое множества, и по крайней мере до 4000 человек. Они не смотря на таковые убеждения, начали стрелять из своих луков; почему и принужден я был от них удалиться, крайне беспокоясь о неизвестности, чем кончится таковое затруднение. Однако приметя из упорного их наступления на нас и видя притом желания оных, чтобы я удалился от берегов их, или все будем перебиты, я старался все принять предосторожности от нечаянного на нас нападения. 19 Числа Августа в самую полночь, во время производимой работными людьми на карауле перемены, сии Дикие в превеликой толпе, сошед с камня, на нас напали с такою жестокостию, что можно было помыслить, что совершенно достигнут они своего намерения, что и действительно бы им учинить, то было не трудно, ежели бы мы меньше были осторожны, и больше боязливы. Очевидная смерть подала нам бодрость; и мы со оною защищаясь нашими ружьями, насилу могли обратить их в бегство; сражение продолжалось с четверть часа. С восхождением солнца не увидели уже мы никого из них близь себя, да и убитых ни одного человека, ибо они таковых уносили с собою. Мы же напротив того были столько щастливы, что ни кто из наших ни убит, ни же ранен был, что одному я особому Божию промыслу приписываю.
Полный текст
» ШТЕЙН В. И. - САМОЗВАННЫЙ ИМПЕРАТОР МАДАГАСКАРА
Среди многочисленных авантюристов XVIII века особенную известность приобрел Мориц Беньовский, без права на то по-видимому, именовавший себя сначала бароном, а позднее графом.
Легенду о своих необычайных подвигах и колонизаторско-военных похождениях Беньовский сумел пустить еще при своей жизни, напечатав двухтомные мемуары, которые появились в свет под редакцией Гиацинта де-Магеллана, известного по астрономической переписке с европейскими учеными конца XVIII в. В этом случае преследовалась двоякая цель: владея французским языком далеко не в совершенстве, что подтверждается сохранившимися в архивах донесениями его из Мадагаскара французскому правительству, Беньовский, чтобы выправить свою рукопись должен был обратиться к чужой помощи. Содействие Магеллана пришлось авантюристу тем более, кстати, что французский астроном имел некоторую известность в ученом мире, так что мемуары, выходя под его редакцией, им как бы рекомендовались и могли чрез это рассчитывать на более широкий сбыт. Расчет Беньовского оправдался, и его записки, появившиеся первоначально на английском языке, были вскоре переведены на французский и немецкий и долгое время принимались на веру, по той причине, что Япония, Формоза, Курильские и Алеутские острова являлись для европейцев почти совершенной terra incognita.
Полный текст
» ИСТОРИЧЕСКАЯ ТАБЕЛЬ О РОССИЙСКИХ МОРСКИХ КОМПАНИЯХ, ОТПРАВЛЯВШИХСЯ ДЛЯ ЗВЕРИНОГО ПРОМЫСЛА ПО СЕВЕРОВОСТОЧНОМУ МОРЮ И СОВЕРШИВШИХ ВАЖНЫЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ (СОСТАВЛЕНА ПОСЛЕ 1790 Г.)
Поелику ж сотовариществовавшие вышепомянутому г-ну Берингу в 1-й експедиции мореходцы вывезли с собой множество драгоценных мехов, то вскоре после того многие частные люди, поощряемые надеждой на получение прибыли, начали предпринимать путешествия на собственном своем иждивении из Камчатки к Берингову или так называемому Командорскому острову. По прошествии же некоторого времени найден неподалеку от Берингова Медный остров. Сии два Алеутские острова недолго удовлетворяли корысти промышленников, ибо звери на оных скоро перевелись. После сего начали промышлять об открытии новых земель и островов. Некоторые из вышедших в таком намерении в море судов занесены были бурею в северо-восточную сторону и нашли Алеутския дальния острова. Первое путешествие коим островам предприято было в 1743-м году. Все открытия после Берингова путешествия до сего времени были плоды предприятий одних только частных людей; и сии люди по большей части купцы. Они вступали между собой в небольшие общества и снаряжали суда на общем иждивении. Суда же употребляемые для таковых путешествий бывали по большей части двухмачтовые и строят их либо в Камчатке на реке сего имени, либо в Охоцке. Карабельных служителей на самых больших бывает по 70, а на малых по 40 и все оные принимаются либо за наем, либо из половины промысла. Издержки на постройку и весь снаряд сих судов бывают нарочито велики, потому что ни в Камчатке кроме лесу никаких потребных вещей нет, а все доставляется из России, Иркутцка и Якутска. При таковых обстоятельствах снаряжение судна становится от 15 до 50-ти тысяч рублей и более.
Полный текст
» 1645 г. Отписка торгового человека в Якутскую приказную избу о восстании казаков Якутского острога
153-го году июля в 3 день у казенных анбаров соболиных стояли служивые люди на карауле Алешка Коркин, Данилко Скребычкин, Фетька Чюкичев, Лазарко Аргунов. Тово ж числа с утра велено выдать к потписке соболи государевы и тово ж числа извещали торговые люди стольнику и воеводе Петру Петровичю Головину: у казенного де анбара лестницы нет, отнесена де под башню в ворота, а на карауле де стоит у казенных анбаров служивый человек Алешка Коркин один, и ево де посылали по лестницу и он де не идет. И тово ж числа распрашивал стольник и воевода Петр Петрович Головин того де служивого человека Алешку Коркина, а для чево он, Алешка, по лестницу не пошел под башню и Олешка Коркин сказал: для того де яз, Алешка, по лесницу не пошел один: десять на карауле, а товарищи де мои служивые люди Данилко Скребычкин, Фетька Чюкичев, Лазарко Аргунов на карауле в тоя поры не были, розошлись по домам. Июля ж в 4 день стольник и воевода Петр Петрович Головин тех служивых людей караульщиков 3-х человек Данилка Скребычкина, Фетьку Чюкичева, Лазарка Аргунова велел добыть их деньщиком Ивашку Дубову, да Офоньке Медветчику, хотел им дать поученье, бить батоги, потому что приказано им, велено у казенных анбаров стоять им безпрестанно двум человеком, а другим двум человеком велено быть под приказом в потклети безпрестанно для береженья и для сполошного времяни и для пожару. Тово ж числа деньщики, пришед, сказали: служивые де люди караульщики Данилко Скребычкин, Фетька Чюкичев, Лазарко Аргунов не слушают и в приказ не идут и после тово, помешкав, те служивые люди караульщики Данилко Скребычкин, Фетька Чюкичев, Лазарко Аргунов в приказ пришли и стольник и воевода Петр Петрович Головин велел тех караульщиков Данилка Скребычкина с товарищи деньщиком бить батоги и ис сеней служивые люди почали говорить тем караульщикам, велели выбежать из приказу вон и те служивые люди, караульщики, [240] Данилко Скребычкин, Фетька Чюкичев из приказу вон выбежали и стольник и воевода Петр Петрович Головин вышел в сени почал говорить служивым людям: для чево приходят шумом и служивых людей от наказанья отымают: и из служивых людей выступался пятидесятник Мартынко Васильев, почал говорить: не бей де нас, не дадим де бить никово. И стольник и воевода Петр Петрович Головин хотел ево, Мартынка зашибить рукою и Мартынко ухватил стольника и воеводу Петра Петровича Головина за груди и отпехнул от себя прочь и тут же стоя закричал служивой человек тобольской Алешка Коркин – не бей де нас, не бей, не дадимся де бить и стольник и воевода Петр Петрович Головин велел взять ево, Алешку Коркина, служивым людям и служивые люди за нево, Алешку, не приметца нихто. И стольник и воевода Петр Петрович Головин принялся за нево, Алешку, и сам Олешка Коркин принял стольника и воеводу Петра Петровича Головина за груди и поволок из сеней на крыльцо и приволок к порогу к сенному, а кличет к себе служивых людей, а служивые люди стоят на крыльце многие и тюремщики и стоя крычат великим шумом.
Полный текст
» Челобитная сына боярского Петра Бекетова о поверстании его казачьим головой в Енисейском остроге за походы в «новые земли» и построение Якутского острога
Служу я, холоп твой, тебе, праведному государю, в Сибири всякие твои, государевы, службы зимние и летние, конные и струговые, и нартные 17 лет, и своим службишком и раденьем многую тебе, праведному государю, прибыль учинил.
В прошлом, государь, во 136-м году посылан был я, холоп твой, а со мною служивые немногие люди, по Верхней Тунгуске реке на Рыбную и Чадобчю к тунгусом, что те тунгусы тебе, праведному государю, были непослушны, твоего, государева, есаку не давали и служилых и промышленых людей побивали...
Да я ж, холоп твой, в прошлом во 137-м году послан на твою, государеву, службу для твоего, государева, есачного збору на годовую, под Братцкой порог. И я, холоп твой, на твоей, государевой, годовой службе тебе, государю, служил, ходил ис Братцкого порогу по Тунгуске вверх и по Оке реке, и по Ангаре реке, и до усть Уды реки, и твой, государев, есак з братцких княжцей и улусных людей взял вновь, и братцких людей под твою, государеву, высокую руку подвел. И по се число те братцкие люди твой, государев, есак дают в Енисейской острог. А преж, государь, меня в тех местех никакой руской человек не бывал.
Да в прошлом же, государь, во 139-м году посылан я, холоп твой, на твою, государеву, службу из Енисейского острогу с служивыми людьми на великую реку Лену. И ис под Ленского волока ходил я вверх по великой [реке Лене и дошел] до брацкие же землицы до иных... ны людей. И те брацкие люди, не похотя тебе, праведному государю, ясаку платить, собрався, меня осадили. И с служивыми людьми в своей Братцкой землице настепу... сидел я в осаде... Да под теми ж, государь, братцкими людьми жили тунгусы Наляские землицы и есак давали братцким людем. И я, холоп твой, тех тунгусов Наляские землицы под твою, государеву, высокую руку привел, и твой, государев, есак с тунгусов взял вновь, и по ся место тое Наляские землицы тунгусы тебе, праведному государю, ясак платят.
Полный текст
» Челобитная тобольского казака Ивана Реброва о поверстании его в атаманы за походы по pp. Яне, Индигирке и Оленеку
Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии, пожалуй меня, заочного холопа своего, за мои смертные службы и раденье, и за раны, и за кровь, и что я, холоп твой, служил тебе, государю, не щадя головы своей без твоего, государева, без хлебного и без денежного жалованья, и за острожную зимовейную поставку, вели, государь, мне, холопу твоему, быть на великой реке Лене в Ленском остроге в казачьих атаманех. А мне, государь, твоя, государева, служба за обычей, рад тебе, государю, служить до смерти живота своего. И вели, государь, мне, холопу своему, быть на Кулыме реке у твоего, государева, дела у ясачного збору приказным человечишком и для росправы всяких людей 3 годы, а я, холоп, в те годы на той реке учиню тебе, государю, в твоем, государеве, ясачном зборе при прежнем вновь прибыль.
Царь, государь, смилуйся, пожалуй.

На л. 95 об. помета: Дать грамота, велеть ему на Лене быть в Якуцком остроге в пятидесятниках на умершаго место, которой ныне зарезан в Туринском, и в ево окладе. И отпустить ево в то зимовье бес перемены на 4 года, где бьет челом.
Полный текст


Главная страница | Обратная связь | ⏳Вперед в прошлое⏳
COPYRIGHT © 2008-2024  All Rights Reserved.