Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 

» ИВАН ТИМОФЕЕВ - ВРЕМЕННИК
Так как жить жизнь — не без жены и не без детей, — он выбрал "свенечницу" (соучастницу) высоты своего царства, — не из (других) стран, не потребовал, чтобы она была равна ему по благородству, но нашел ее из народа своей земли, избрал дочь из рода боярского, (наделенную) больше других душевными добродетелями и телесною красотою — Анастасию, всю как бы ризами украшенную, — народу русской земли царицу...
Полный текст
» ГЕОРГ ТЕКТАНДЕР - ПУТЕШЕСТВИЕ В ПЕРСИЮ ЧЕРЕЗ МОСКОВИЮ
Что касается, далее, устройства поверхности и качества почвы сей страны, Московии, то большая часть ее представляет дикую пустыню, покрытую кустарником и топкими болотами с гатями. Она до того строго охраняется, что проникнуть в нее или убежать из нее тайно, без Великокняжеского пропуска или паспорта, невозможно. Зимою там страшно холодно, и выпадает глубокий снег. Плодов всякого рода и винограда там очень мало, кроме яблок в городе Москве, разведенных там одним немцем, но и те довольно редки. Хлеба — ячменя, овса и пшеницы, у них иногда бывает в изобилии; если же он как-нибудь не родится, то для Московов (Moscis) наступает такой голод, какой случился при нас, что многие тысячи людей в городе и окрестностях Москвы умерли от голода. Почти невероятно, но нам доподлинно известно, что печения (Kuchen), называемые у них пирогами, приготовляемые приблизительно так же как у нас пфанкухены (Pfannkuchen) и которые обыкновенно начиняются разного рода мясом, неоднократно продавались в городе у булочников с человеческим мясом; что они похищали трупы, рубили их на куски и пожирали. Когда это обнаружилось, то многие из них подверглись судебному наказанию за это. Другие ели, хотя этому почти нельзя верить, но это действительно было так, с большего голода, нечистых животных — собак и кошек. В деревнях также никто не был в безопасности; мы сами, по дороге, видели много прекрасных сел, совершенно обезлюденных, а кто не умер голодной смертью, те были убиваемы разбойниками. Об этом можно было бы написать еще очень много. Вообще же эта страна велика и пространна; она тянется вместе с землями Татар, Черемисов и Ногайцев, которых московиты отчасти подчинили себе, почти на 550 немецких миль в длину, до Каспийского или Гирканского моря, а в ширину до гор Гордийских, но мало возделывается, и городов в ней немного; большей частью все это — пустыня, так что на расстоянии 20 или 30, а у Ногайцев даже и 300 миль, не встретишь ни одного города или села, кроме трех пограничных укреплений, воздвигнутых московитами в ногайской земле при реке Волге для отражения Татар, о чем будет сказано ниже. Относительно вероисповедания и богослужения московитов, я скажу, что, насколько мне удалось узнать о сем, они считают себя и тех, кто придерживается с ними одной веры, самыми настоящими и лучшими христианами; нас же они не признают вовсе за христиан, а называют прямо погаными (paganos) т. е. язычниками. А между тем, они такие сластолюбцы, безбожники, обманщики и лжецы, что нельзя и описать, в чем мы достаточно убедились, прожив среди них полгода. На мой взгляд, едва ли найдется где, в свете, другая страна, где бы господствовал такой разврат и бесстыдство. Насколько я мог заметить, они ни во что не ставят десять заповедей и слегка наказывают нарушающих их. Убийца, или другой какой преступник, наказывается за свое злодеяние заключением в тюрьму на два, или на три года. Отбыв это наказание, он становится еще худшим, нежели был раньше. Большая часть народа находится в полной крепостной зависимости, и если кто-либо из них поднимет руку на своего господина или вообще как-нибудь провинится перед ним, то тот имеет право убить его или поступить с ним по же татю. Они называют себя Павлинами (Pauliner) и исповедуют греческую веру в извращенном виде (Graecam fidem corruptam). Они строят свои храмы и церкви (Templa und Kirchen) преимущественно в вышину, как я раньше уже указывал, и почти, на турецкий лад (auf die tuerckische Art) с пятью или тремя круглым башнями, (Thuermen) с большими, тройными (dreyfache) крестами на них, намекая сим на Пресв. Троицу. Проходя мимо какой-либо церкви, они крестятся или ударяют себя по голове, наклоняя ее. Колокола у них в большому употреблении, но они звонят в них совсем иначе, нежели это делается у нас, а именно, ударяя языком колокола то в один бок его, то в другой. В церквах у них нет ни лавок, ни стульев, а только наверху, кругом всей церкви, снаружи, идет крытый ход; сама же церковь снабжена многими маленькими и узенькими оконцами (Fensterlein). Народ стоит перед дверями церкви, или заглядывает извне в эти оконца, крестится и, таким образом, они молятся. Люди побогаче покупают для церкви собственные изображения, украшают ее этими расписанными дощечками, прилепляют к ним свечи и, зажигая сии последние, нередко зажигают и всю свою усадьбу (Haus und Hof). Каждый домохозяин — будь он беден или богат — имеет также у себя в доме своего особого святого, нарисованного на доске и висящего сзади стола, либо св. Николая, либо Василия, либо четырех Архангелов, либо еще кого-нибудь, так как они поклоняются бесчисленному количеству святых. Когда эти изображения освящены, то они почитаются как бы живыми существами. Таким образом, каждый может купить себе своего особого бога; на рынке их продают в большом количестве. У них существует обычай, войдя в комнату, прежде чем поздороваться, трижды перекреститься, наклоняя при этом голову и произнося следующие слова: Господи, помилуй меня грешного (Hospodi promilui mne grechni). В этом заключается вся их молитва и вообще, они плохо умеют молиться. Если из упомянутых изображений, какое либо упадет со стены, то никто не смеет поднять его, но священник должен поднять и снова освятить его. Это нам показалось весьма странным, равным образом и то, что мы неоднократно испытали, именно, что нам не позволяли трогать этих икон, когда видели, что мы хотим сделать это, говоря, что это — большой грех. Они также не признают христианином того, у кого нет на шее серебряного, золотого, или, если человек беден, медного креста, на котором вырезано несколько слов на московском наречии.
Полный текст
» ЛЕТОПИСНЫЙ СБОРНИК, ИМЕНУЕМЫЙ ТВЕРСКОЮ ЛЕТОПИСЬЮ
В год 6823 (1315). Пришел князь великий Михаиле из Орды, а с ним много татар. И пошел к Торжку с татарами и с князьями суздальскими. И бились с новгородцами у Торжка месяца февраля в пятый день. И победил великий князь Михаиле, и убили новгородцев более тысячи, и сожгли пригород. А некоторые новгородцы, выйдя из города, побежали в Новгород. И велел великий князь Михаиле ловить их. И взяли Афанасия Даниловича, и князя Федора Ржевского, и бояр их, и тех, кто был нужен князю. Некоторых, разоружив, посадили. Кремль же их князь велел разнести.
В год 6824 (1316), марта в девятнадцатый день, загорелся кремль в Твери, и множеством людей был погашен. В тот же месяц, двадцать восьмого числа, преподобный епископ Андрей Тверской, оставив свою епископию, ушел в монастырь. В тот же год великий князь Михайло, взяв многих воинов, пошел к Новгороду. Недобрые же проводники завели в лихие места, и вернулся князь великий, и много вреда было войску его. В тот же год приехат владыка Давид в Тверь просить новгородцев на выкуп. И договорились с великим князем Михаилом Ярославичем о пяти тысячах рублей. В ту же зиму причислен был Варсонофий к епископии Тверской.
Полный текст
» ИОГАНН ТАУБЕ И ЭЛЕРТ КРУЗЕ - ЦАРЬ ИВАН ГРОЗНЫЙ
На третий день после этого приказал он обезглавить Александра Горбатого, чья дочь была замужем за князем Мстиславским, вместе с его пятнадцатилетним сыном, повесить князя Петра Горенского, князей Никиту и Василия Оболенских, незаменимого воеводу, который столько времени так верно служил великому князю в борьбе с татарами, Андрея Resensaw [Рязанцева] и князя Ивана Schmeraw [Шевырева] велел он посадить на кол. На следующий день приказал он, великий князь, выписать в Москву всех военных людей областей Суздаля, Вязьмы и Можайска.
Когда они прибыли, сел он рядом со своим советом, Алексеем Басмановым, князем Афанасием Вяземским и Петром Soytt, и приказал каждому отдельному отряду воинов, число которых было 6.000, явиться к нему и спрашивал у каждого его род и происхождение. Четверо из каждой области должны были в присутствии самых знатных людей показать после особого допроса происхождение рода этих людей, рода их жен, и указать также, с какими боярами или князьями они вели дружбу. После того, как он осведомился об этом, взял он к себе тех, против кого у него не было подозрения и кто не был дружен со знатными родами. Они были названы отдельными, от всего его народа, по-ихнему опричниной; и если опричник происходил из простого или крестьянского рода и не имел ни пяди земли, то великих князь давал ему тотчас же сто, двести или 50, 60 и больше гаков земли. Каждый из них должен был давать особую клятву, составленную следующим образом: “Я клянусь быть верным государю и великому князю и его государству, молодым князьям и великой княгине, и не молчать о всем дурном, что я знаю, слыхал или услышу, что замышляется тем или другим против царя или великого князя, его государства, молодых князей и царицы. Я клянусь также не есть и не пить вместе с земщиной и не иметь с ними ничего общего. На этом целую я крест” . И все совершается согласно тому, что полагается в таком случае. Другие из тех же областей, представители знатных родов, были изгнаны безжалостным образом из старинных унаследованных от отцов имений, и так, что они не могли взять с собой даже движимое имущество и вообще ничего из своих имений. Эти бояре были переведены на новые места, где им были указаны поместья; им не разрешалось возвращаться домой, жены и дети были также изгнаны, и они должны были идти пешком и упрашивать, пока им не разрешали явиться к их мужьям. Такие тиранства совершал он в начале с соблюдением некоторых приличий, все-таки терпимо. Но чем дальше, тем хуже. Спустя короткое время взял он себе княжества Ростов, Вологду и Белоозеро, с которыми поступил он точно таким же образом. Следующей зимой взял он области: Кострому, Ярославль, Переяславль, Галич, Холмогоры, Кашин (Кассина), Плес и Буй (Бой), в которых жило больше 12.000 бояр, из коих взял он в свою опричнину не свыше 570. Остальные должны были тронуться в путь зимой среди глубокого снега, так что многие из их благородных жен родили в пути на снеге; если кто-либо из горожан в городах или крестьян в селах давал приют больным или роженицам, хотя бы на один час, то его казнили без всякой пощады. Мертвый не должен был погребаться на его земли, но сделаться добычей птиц, собак и диких зверей. И многие из тех, которые могли прежде выступить в поход с 200—300 лошадьми, обладали состоянием во много тысяч гульденов, должны были нищими бродить по стране и питаться подаянием, а те, кто были их слугами и не имели ни одного гульдена, были посажены в их города и имения, и одному нищему или косолапому мужику было столько дано, сколько десять таких имело прежде.
Полный текст

Метки к статье: 16 век Московия Иван Грозный

» БЕРНГАРД ТАННЕР - ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В МОСКОВИЮ
На эту процессию, выступившую в открытое поле с подворья, которое, как я сказал, находилось в полутора мили, народ, благодаря необычайной пышности этого посольства, сошелся глазеть в таком множестве, что едва можно было проехать. Между тем пришло известие, что спешить нам нечего, а надо ехать самым медленным шагом, чтобы не предупредить выезда из города тех, которые по приказу царя готовились идти нам навстречу. Мы медленно подвигались вперед, пока не пришло известие, что все готово и что послов ожидают.
Когда они прибыли, сел он рядом со своим советом, Алексеем Басмановым, князем Афанасием Вяземским и Петром Soytt, и приказал каждому отдельному отряду воинов, число которых было 6.000, явиться к нему и спрашивал у каждого его род и происхождение. Четверо из каждой области должны были в присутствии самых знатных людей показать после особого допроса происхождение рода этих людей, рода их жен, и указать также, с какими боярами или князьями они вели дружбу. После того, как он осведомился об этом, взял он к себе тех, против кого у него не было подозрения и кто не был дружен со знатными родами. Они были названы отдельными, от всего его народа, по-ихнему опричниной; и если опричник происходил из простого или крестьянского рода и не имел ни пяди земли, то великих князь давал ему тотчас же сто, двести или 50, 60 и больше гаков земли. Каждый из них должен был давать особую клятву, составленную следующим образом: “Я клянусь быть верным государю и великому князю и его государству, молодым князьям и великой княгине, и не молчать о всем дурном, что я знаю, слыхал или услышу, что замышляется тем или другим против царя или великого князя, его государства, молодых князей и царицы. Я клянусь также не есть и не пить вместе с земщиной и не иметь с ними ничего общего. На этом целую я крест” . И все совершается согласно тому, что полагается в таком случае. Другие из тех же областей, представители знатных родов, были изгнаны безжалостным образом из старинных унаследованных от отцов имений, и так, что они не могли взять с собой даже движимое имущество и вообще ничего из своих имений. Эти бояре были переведены на новые места, где им были указаны поместья; им не разрешалось возвращаться домой, жены и дети были также изгнаны, и они должны были идти пешком и упрашивать, пока им не разрешали явиться к их мужьям. Такие тиранства совершал он в начале с соблюдением некоторых приличий, все-таки терпимо. Но чем дальше, тем хуже. Спустя короткое время взял он себе княжества Ростов, Вологду и Белоозеро, с которыми поступил он точно таким же образом. Следующей зимой взял он области: Кострому, Ярославль, Переяславль, Галич, Холмогоры, Кашин (Кассина), Плес и Буй (Бой), в которых жило больше 12.000 бояр, из коих взял он в свою опричнину не свыше 570. Остальные должны были тронуться в путь зимой среди глубокого снега, так что многие из их благородных жен родили в пути на снеге; если кто-либо из горожан в городах или крестьян в селах давал приют больным или роженицам, хотя бы на один час, то его казнили без всякой пощады. Мертвый не должен был погребаться на его земли, но сделаться добычей птиц, собак и диких зверей. И многие из тех, которые могли прежде выступить в поход с 200—300 лошадьми, обладали состоянием во много тысяч гульденов, должны были нищими бродить по стране и питаться подаянием, а те, кто были их слугами и не имели ни одного гульдена, были посажены в их города и имения, и одному нищему или косолапому мужику было столько дано, сколько десять таких имело прежде. Полный текст
» ЯН СТРЮЙС - ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РОССИИ
В брачных обрядах Москвитянин не менее оригинален, как и в остальном. Никогда не увидит он той, на которой [42] должен жениться. Когда молодой человек задумает жениться, он обращается к матери или ближайшей родственнице, которой поверяет свое намерение. Сия последняя сообщает об этом другим родственникам, которые все вместе обсуждают это. Если они находят партию приличною в семействе, с которым желают породниться, то отправляются к родственникам девицы, с которыми, только без ведома молодого, и заключают условие. Когда договор заключен, то многие молодые люди употребляют все, что могут, лишь бы увидеть суженую. Но что бы ни делал, не только не увидит, но скрывают (невесту) даже от родителей жениха, разве если дочь так красива, что нечего бояться, так как в этом случае ее, из особенной милости, показывают матери (жениха). Кто же при таких условиях знает, что она именно та, которую (жених) должен взять за себя? Но если у нее есть какой-нибудь недостаток тела или лица, то ее увидишь только в день свадьбы. Отсюда-то и происходят споры и разводы, столь частые у Москвитян, а нередко даже нечто худшее. При мне в Москве произошла история, которая достаточно показывает, что эти браки чрез свах не слишком удобны. Один молодой человек в Москве, ненавидя этот обычай, поклялся, что не желает жениться так, как обыкновенно. Он выразил желание видеть свою будущую жену до свадьбы, а так как ни один из его родственников не мог оказать ему этой милости, то он упросил своего друга найти ему невесту и ему же поручил устроить так, чтобы он видел ее до свадьбы. У этого друга был родственник, одна из дочерей которого лишилась глаза. Он предложил свой (план), который с радостью был принят отцом и дочерью, потому что молодой человек был богат, красив и принадлежал к очень знатной фамилии. Когда дело до половины устроилось, и оставалось только доставить им возможность увидеться, он сообщил своему другу, что нашел для него самую красивую во всей Москве девицу, к тому же очень богатую и с добрым сердцем; что, кроме удовольствия он будет несомненно счастлив с нею так, как ни с кем. Молодой человек в восторге бросается ему на шею, предлагает свой кошелек и с увлечением спрашивает, может ли видеть ее. Конечно, отвечает друг, твоя милая желает того же и говорит, что прежде чем полюбить тебя, ей нужно видеться. Но если ты веришь мне, то, чтоб избегнуть злословия, ты не станешь говорить с нею и не увидишься с глазу на глаз. Я знаю закоулок, не далеко от дому её отца: тут она приидет с ним в известный условный час и остановится против окна, из которого ты и увидишь ее также удобно, как если бы она [43] стояла против тебя. Влюбленный соглашается на все, чего от него желают. Условливаются на счет времени и места. Девица, наряженная в прекрасное платье, проходит и останавливается, поворотившись прекрасным здоровым глазом в его сторону. Молодой человек, увидев ее, пришел в восторг. Кроме упомянутого недостатка, скрытого при этой встрече, она была лицом и ростом совершенной красавицей. С этой минуты тот торопился браком, и никогда жених не ожидал свадьбы с большим нетерпением. Настал, наконец, этот счастливейший день. Молодая играла так хорошо свою роль, что жених заметил, что у нее только один глаз лишь после того как священник совершил обряд. Таким образом союз был нерасторжим, что однако ж обошлось не без того, чтобы молодой не бранил мнимого друга, который, получив от этого союза свою выгоду, имел еще подлость смеяться над этим в обществе.
Полный текст

Метки к статье: 17 век Московия

» СТАТЕЙНЫЙ СПИСОК РОССИЙСКОГО ПОСОЛЬСТВА В ДАНИЮ В 1562—1563 Г.
Лета 7072 году, приехав к Москве, сказали великому государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии послы князь Онтон Ромодановской с товарищи: В корабли сели и на море пошли, сентября в 15 день: князь Онтон сел в корабль Любские земли, да с ним царевы и великого князя дети боярские, Григорий Темирев да Семен Сульменев, да толмач Иван Фангелев. А Иван Михайлов сел в корабль в копнагавской, да с ним брат его Третьяк: a Петр Совин сел в корабль датцкого короля у болшова посла у Эллерта, а с ним людей его девять челов(ек), а на другой корабль датцкого короля посадили Петровых людей одиннадцать человек. Со князем Онтоном Ромодановским людей его пятьдесят человек, а с Ываном Михайловым людей его пятьдесят же человек, да толмача нанял в Ругодиве, а с Петром Совиным людей его двадцать человек, с Третьяком Висковатовым двенатцать человек, з Григорьем Темиревым шесть человек, с Семеном Сульменевым шесть человек.
Полный текст
» МАРТЫН СТАДНИЦКИЙ - ИСТОРИЯ ДИМИТРИЯ, ЦАРЯ МОСКОВСКОГО И МАРИИ МНИШКОВНЫ, ДОЧЕРИ ВОЕВОДЫ САНДОМИРСКОГО, ЦАРИЦЫ МОСКОВСКОЙ
Причины погибели Димитрия были следующие:
Он выбрал себе в жены не московитку, а польку. Польские нравы и обычаи, предпочитал московским; чрезмерно расточал московскую казну, раздавая ее чаще всего полякам; жене и польскому королю подарил предметы великой драгоценности, которые услал за границу; раздавал поместья и должности полякам; запросто беседовал с ними, дозволял им свободно и фамильярно беседовать с собою. Все это удивляло и оскорбляло московитов...
Кроме того, Димитрий ел телятину; не каждую неделю ходил в баню; не бил перед образами обычных московских поклонов и водил с собой в церковь собак...
...Мятеж больше всего поддерживал подозрение, что этот Димитрий — ложный, вымышленный. Московитам сильно надоело распутство поляков, которые стали обращаться с ними как со своими подданными, нападали на них, ссорились с ними, оскорбляли, били, напившись допьяна, насиловали замужних женщин и девушек.
Зачинщиком этого бунта, мятежа и неповиновения Димитрию был Василий Шуйский, тот самый, которого Димитрий по просьбе поляков помиловал в последнюю минуту, когда он уже стоял... под топором палача. Он и в самом начале не хотел признать Димитрия истинным наследником престола. Вот этот-то Василий Шуйский задумал погубить Димитрия, чтобы самому овладеть царством, не воображая, что и ему предстоит быть постыдно свергнутым с престола, попасть в неволю к полякам и умереть в польской темнице...
...27 мая (1606 года)... вдруг ударили... в колокола. Отовсюду стекается несметное количество вооруженных людей во дворец, которым они без труда овладевают. Алебардщики рассеяны. Затем сам Шуйский врывается с вооружейными людьми во дворец. Димитрий, испуганный набатом, криками, смятением и звоном оружия, окруженный со всех сторон, в отчаянии ищет какого-нибудь убежища, чтобы спасти жизнь, но нельзя ему нигде укрыться; неприятель не дает ему времени, гоняясь за ним из покоя в покой. Тогда он прыгает в окно и, падая вниз, причиняет себе поранение. Враги убивают его и на веревке, затянутой вокруг шеи, по грязи тянут на рынок на глазах черни. Тут они его постыдно обнажили, плевали на него, отрезали нос и уши, испачкали труп в зловонных клоаках, привязали к хвосту лошади и всячески издевались над ним. Наконец оставив его в течение двух дней на рынке... Они обливали его голову помоями и вонючей жидкостью, а на третий день, привязав к шесту, сожгли.
Полный текст

Метки к статье: 17 век Московия Лжедмитрий



Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2022  All Rights Reserved.