Мобильная версия сайта |  RSS |  ENG
ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
 
   

 


» СМОЛЕНСКИЙ С. - КАНЛЫ ИЛИ КРОВНАЯ МЕСТЬ - ДРЕВНИЙ ОБЫЧАЙ ГОРНЫХ ПЛЕМЁН КАВКАЗА
Просмотров: 239

Убыхи, 1890-еПочти у всех горных племен Кавказа, до окончательного покорения края, существовал древний, народный обычай канлы. «Кровомщение есть злая необходимость каждого полудикого народа», говорит барон Сталь, «не имеющего кроме этого никакой принудительной силы для обуздания сильного, который, не боясь никого, готов обижать и притеснять слабого. У черкесов, как и во всяком горском обществе, где своеволие лица не имеет никаких пределов, где столько средств безнаказанно совершать преступления, канлы есть единственная узда, хотя в некоторой степени обуздывающая дикие страсти удальца, готового на всё». У абазин, также с давних пор, существовал во всей силе обычай расправляться оружием вместо суда, не стесняясь в том никакими строго карательными мерами со стороны общества. Поводами к началу канлы служили обыкновенно: убийства, грабежи, воровство людей и продажа их в плен. За убитого или проданного в неволю обязаны были мстить его родственники и даже вся фамилия, к которой он принадлежал. Нередко и самые малозначительные обстоятельства были причиной возникновения подобной вражды. Обида, нанесенная отцу и деду, передаваясь потомству, никогда не забывалась, и месть, как родовое наследство, завещалась нисходящей линии, которая кровью врага старалась смыть пятно позора, нанесенного её предку. Вражда, разрастаясь с течением времени, принимала более ожесточенный характер и доходила иногда до обширных размеров. Не только отдельные семейства, но бывали примеры, что целые аулы переселялись в другие общества, находя вследствие канлы невозможным долее жить в таком близком соседстве с противною стороною. Нередко одно селение находилась с другим в подобных враждебных отношениях, наследованных от дедов, причем ненависть к противникам всасывалась вместе с молоком матери. И этот варварский обычай, освященный народными преданиями веков, свято исполнялся горцами.

Часто случалось, что вражда на время утихала и, как огонь, не находящий достаточно пищи, тлела понемногу, останавливаясь на более или менее значительные периоды времени, то вспыхивала опять с большей силой и энергически поддерживалась обеими сторонами. Обиженная сторона, ища случая убить кого-либо из лиц, заранее для того назначенных, старалась также обворовывать своих противников, и наносить им как можно больше вреда. Лица, преследуемые кровомщением, не смели открыто являться на народные собрания, или в те места, где могли встретиться со своими врагами; при отправлении в путь, они иначе не выезжали из дому, как только через такие места, где не надеялись встретиться с неприятелем, или ездили в сопровождении значительного конвоя, с которым рассчитывали отразить всякое нечаянное нападение, а иногда и под покровительством влиятельного лица в крае, причем враги их, из опасения новой канлы, не покушались делать нападения.

В самом незавидном положении находился горец, преследуемый кровомщением, когда неумолимый противник мог подстеречь его на каждой тропинке, окружающей его двор. Ему невозможно было спокойно спать у своего родного очага, где он тоже не безопасен; с оружием он не должен был расставаться ни на минуту, ни днем, ни ночью, когда воображению его рисовался по скалам рыскающий враг, прокрадывающийся к его сакле. Только покровительство сильного лица, в доме которого он на некоторое время мог скрыться, делало преследуемого безопасным. Полная тревог жизнь и привычка к кровавым эпизодам приучала горца к подобной обстановке.

Преследователь бывал действительно неутомим до тех пор, пока не достигал цели своих желаний, в чем он клялся на могилах предков. В противном случае, страдала слава джигита и терялась репутация удальца в глазах не только родного аула, но даже целого общества, если он не успевал смыть кровью врага позора со своей семьи, и не отомстить противнику. Женщины называли его трусом, что отнимает доброе имя у горца, а родственники делали ему упреки. Это-то и заставляло его скитаться целый недели по лесам для преследования стоящего на очереди канлы, и сторожить на тропинках, где мог врасплох проходить, или проезжать его заклятый враг. Нужно знать характер горца, чтобы иметь хотя приблизительное понятие о том, с каким почти нечеловеческим терпением преследовал он неприятеля, подвергаясь сам лишениям и опасностям. Но зато при удобной минуте, выжидаемой месяцами и нередко годами, с каким неистовством бросался он на противника и убивал его. Предсмертные агонии жертвы доставляли победителю-убийце наслаждения, вознаграждавшие его за все труды и опасности. Но триумф его бывал непродолжителен и опьянение дикой радости скоро проходило, сменяясь сознанием своей собственной небезопасности, так как теперь наступала его очередь подвергнуться такой же участи от родичей только что убитого им, потому что канлы переходила на их сторону. И отомщенный становился предметом преследований, и он, и его родственники должны были укрываться от кровомстителей, иногда целые столетия продолжались между двумя родами подобные убийства.

Встречаясь неожиданно в чужом доме, кровомстители не показывали один другому притворного внимания или вежливостей, но делали вид, будто не замечают противника, и старались держаться один от другого подальше. В подобном случае никакая ссора не позволительна, потому что за обиженного гостя хозяин обязан отомстить обидчику.

«При совершении канлы», говорит барон Сталь, «нет ничего рыцарского и откровенного. Кровомститель убивает из засады, сожигает хлеб и сено враждебного ему семейства, поджигает ночью сакли, крадет детей. Все это делает он скрытно, воровски, сам избегая опасности. Предприимчивый кровомститель, в непродолжительное время, столько наделает вреда, что обидевшее семейство бывает принуждено просить чрез посредников мира и уплатить обиженному установленную обычаем плату за кровь».

Плата эта определена адатом, почти у всех горцев по сословиям; чем значительнее лицо, тем она выше; она иногда бывала до того велика, что одно лицо не в состоянии было заплатить её; в таком случае окладывался целый род виновного и единовременно или по частям выплачивал цену крови. Чаще всего случалось, что при договорах ответчик отдавал половину условленного платежа, и брал от обиженного семейства дитя, к себе на воспитание. Этим приобреталось родство, считавшееся кровным, и уничтожалась всякая вражда.
Полный текст

Метки к статье: 19 век Кавказ Российская империя


Если Вы заметили в тексте опечатку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter


 
Другие новости по теме:

  • ЭЙНХАРД - ЖИЗНЬ КАРЛА ВЕЛИКОГО
  • КАБУС-НАМЕ
  • РАФАЭЛЬ БАРБЕРИНИ - ПУТЕШЕСТВИЕ В МОСКОВИЮ РАФАЭЛЯ БАРБЕРИНИ В 1565 ГОДУ
  • Д. Г. МЕССЕРШМИДТ - ДНЕВНИК ПУТЕШЕСТВИЯ ИЗ ТОБОЛЬСКА
  • ФРАНЦ НИЕНШТЕДТ - ЛИВОНСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

  •  



    Главная страница | Обратная связь | ⏳Вперед в прошлое⏳
    COPYRIGHT © 2008-2024  All Rights Reserved.