Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПАТРИК ГОРДОН

ДНЕВНИК

DIARY

ПИСЬМА ПАТРИКА ГОРДОНА 1686-1688

Нижеследующие письма хранятся в собрании рукописей Британской Библиотеки и опубликованы С. Коноваловым: Sixteen Further Letters of General Patrick Gordon // Oxford Slavonic Papers. 1967. Vol. XIII. P. 72-95. Перевод выполнен по этому изданию. Оригиналы написаны на английском языке, за исключением одного латинского текста (№ 8). Адресаты — друзья Гордона, часто упоминаемые в «Дневнике» шотландский сановник Чарлз, граф Мидлтон, и английский коммерсант Сэмюэл Меверелл — видный член Московской (Российской) Компании. – Д. Ф.

№ 1

Графу Мидлтону

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Прибыв сюда в последний день августа, главный министр государства 871 весьма желал знать, скоро ли Его Священное Величество 872 отправит сюда посла или посланника. В этом я не дал заверений, и он просил меня написать к Вашей Светлости по почте и осведомиться — когда же, и пришлете ли вы кого-либо вообще? Как я слышу, [русские] желают столь скорого приезда оного по такой причине: заключив вечный мир с Польшей и наступательный и оборонительный союз против турок и татар 873, они обязаны по договору известить об этом всех Христианских государей и державы. Итак, они ответят на любезность Его Священного Величества 874 вкупе с этим, что, я полагаю, не будет там 875 неугодно. Я намекнул им на некоторые вещи, на кои там взирают с беспокойством, и не сомневаюсь, что кое-что можно /148 об./ возместить и исправить, да к тому же сделать благо ради чести и преимущества английской нации, если действовать умело. Написав об этом пространно 4 и 12 августа из Риги 876, ныне только попрошу Вашу Светлость, дабы я мог получить по первой почте [218] строку с вестью, чего им здесь ожидать. Сие также возвестит об усердии,

Достопочтенный, Вашей Светлости преданного и покорного слуги — П. Гордон

Москва, 17 сентября 1686

BL. Add. MSS 41842. f. 148 r.-v.

№ 2

Графу Мидлтону

Мы ведем большие приготовления к сильному вторжению против крымских татар будущей весною. У нас должно быть 40 000 русской пехоты, помимо донских и запорожских казаков, и почти втрое больше конницы. Казачий гетман должен привести по меньшей мере 20 000 пехоты и 40 000 конницы; калмыки и черкесы, говорят, приведут около 10 000, а лесные донцы и запорожцы обещали иметь наготове 15 000. Большие магазины провизии и боевых припасов создаются повсюду и будут отправлены в пограничные гарнизоны зимним путем. Однако наше поспешение во многом зависит от судьбы Буды и успеха Христианского оружия в сей кампании.

Грамота короля к царям в мою пользу была доставлена голландским резидентом в прошлый вторник 877. Я надеюсь на благой ответ и на отъезд отсюда уже в ноябре или раньше, а с целью путешествия туда я направлю курс прямо на Ригу. До того времени надеюсь услышать от Вашей Светлости, и, боюсь, меня не отпустят отсюда прежде, чем придет ответ на то, что я написал сейчас.

В этом году мы ведем оборону — только наши запорожские и донские казаки временами прокрадываются в Эвксинское море и Palus Meotis 878 и причиняют урон, как могут.

[Москва, ок. 17 сентября 1686]

BL. Add. MSS 41842, f. 156. [219]

№ 3

Графу Мидлтону

Достопочтенному графу Мидлтону в Уайтхолле.

Москва, 3 декабря 1686

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Меня можно было бы справедливо винить за долгое молчание, если бы я мог надежно передать письмо. Ведь не получая ответа на королевскую грамоту, написанную в мою пользу, я подал прошение об отъезде, что было истолковано как столь тяжкий проступок (хотя прежде ничего такого), что надо мною все сгущается большая туча; и хотя я применил все возможные и обычные способы, однако ничто не может доставить мне освобождение. Письмо Вашей Светлости от 25 октября весьма своевременно пришло с последней почтой, и я представил оное в Посольский приказ для перевода; его отослали к Их Царским Величествам, кои отправились за город для посещения святых мест; сегодня я поеду следом, дабы ходатайствовать об ответе. Причина того, что я не писал с 17 сентября — в таком случае я не мог полагаться на письмо без конверта, а из нашего морского порта 879 до недавних пор не являлся никто, кому я мог бы доверять.

Последнее время здешние дела дозревают до некоего переворота: наш главный государственный министр отправляется на поле брани как генералиссимус, а в его отсутствие вряд ли будет принято определенное решение в каком-либо важном деле, так что я теперь жалею, что убедил Вас быть столь настойчивым. Со следующей почтой уведомлю, буду ли я способен служить Его Священному Величеству в этом качестве; если упущу оное, то буду сожалеть вечно. Между тем не могу выразить, как я признателен за великое доверие и честь, что Его Величеству угодно возложить на меня, а также за великую доброту и милость, оказанные мне Вашей Светлостью; сие обязывает меня навеки пребывать преданнейшим слугою Вашей Светлости — П. Гордон.

BL. Add. MSS 41842, f. 150. [220]

№ 4

Графу Мидлтону

Достопочтенному графу Мидлтону, Уайтхолл.

Москва, 7 января 1687.

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Мое последнее письмо было [от] 30-го прошлого месяца по указу и распоряжению 880; к оному имею добавить немного — только то, что посредством великого принуждения и угроз меня склонили к обещанию служить в эту кампанию здесь. В самом деле, по вручении королевской грамоты в мою пользу, да и несколько недель спустя, все внушали мне надежды на свободу. Однако наш гл[авный] 881 государственный министр, отряженный на поле брани [как] генералиссимус, никоим образом не желает расстаться со [мною], так что все мои усилия не могли взять верх. По получении письма Вашей Светлости от 25 октября меня сн[ова] обнадежили и держали в неведении несколько нед[ель], но наконец все надежды улетучились, и [был] указ написать вышепомянутое к Вашей Светлости.

Дьяку Посольского приказа велено ехать посланником к Его Священному Величеству и в Голландию — он будет у вас с первым кораблем 882. Он не везет ничего, кроме приветствий, так что кто-либо от Его Величества вполне может прибыть вовремя и позднее. Между тем я подготовлю дела.

Мы ведем большие приготовления к походу в Крым и воображаем, будто можем порвать с татарами, но не с турками. Сего быть не может, ибо турки не покинут своих вассалов, да и /152 об./ мы не сумеем осуществить ничего важного без очищения Днепра и Дона, что блокированы турецкими гарнизонами. Все это вызвано подозрениями и страхом быть брошенным союзниками. Мы очень хорошо снабжены деньгами, людьми, провизией и всем военным снаряжением; купцы и горожане доставляют десятину со своих владений, а по всем землям тех, кто не идет на службу, взимается с каждого крестьянского [...] восемь шиллингов стерл. — и многое из этого уже собрано. У нас будут три большие армии; мне иметь команду над несколькими выборными [пехо]тными региментами в армии генералиссимуса. Если мы станем действовать усердно, сей поход будет весьма знаменит. Однако я уверен, что наш генералиссимус — главный и почти единственный подвижник сей войны, [221] который крайне честолюбив, — приведет нас [на] бой. Наш сбор на границах назначен 1 марта, но, полагаю, это будет несколько недель [сп]устя. Я не премину известить Вашу Светлость о нашем продвижении. Если мы сможем добыть что-нибудь тем путем 883 из Константинополя, здесь это будет чрезвычайно хорошо и с большим доверием воспринято.

Теперь мне не остается ничего более, как признать превосходную милость Его Величества, а также великую доброту Вашей Светлости,

Благороднейший Лорд, к Вашей Светлости покорнейшему и преданному слуге — П. Гордон.

BL. Add. MSS 41842. f. 152 r.-v.

№ 5

Графу Мидлтону

Москва, 25 января 1687

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Надеюсь, мое последнее [письмо] от 7-го благополучно пришло в руки Вашей Светлости. Я намеревался по этому случаю дать обширное изложение общественных дел, а также и моих частных, но учитывая основательность и осведомленность подателя сего, Джозефа Вулфа, который посетит Вашу Светлость и известит обо всем, что касается коммерции в России, я счел излишним распространяться. Ваша Светлость изволит лишь уведомиться о нижеследующем, что я покорно предлагаю на усмотрение.

Когда сей посланник 884 (имеющий качество чрезвычайного) прибудет туда, необходимо премного настаивать на привилегиях 885 — основе и скреплении дружества между Его Священным Величеством и царями. Я знаю, что [русские] будут по-прежнему давать добрые обещания, но сие не годится, ибо они заключили и подтвердили вечный мир с поляками и шведами, что было условием пожалования оных [привилегий], поставленным графу Карлайлу 886 и другим; хотя это не оговорено подробно, но следует понимать именно так, дальнейшей отсрочки быть не должно. Касательно войн, что нам ныне предстоят с татарами и турками, — оные не стоит принимать во внимание, ибо сие длилось и, похоже, будет [222] длиться вечно; еще гораздо меньше может быть сказано о наших раздорах с китайцами. И хотя мне говорят, что привилегии, consideratis considerandis 887, едва ли стоят домогательств, я все же не держусь мнения, что столь справедливые и почетные притязания должно оставить, пока не даровано что-либо равноценное. Подобает также заявить посланнику о противодействии, что здесь выказывают к пожеланиям Его Величества даже в самых справедливых и малейших вопросах, как в деле Сэм. Меверелла и других купцов, а также и в моем. Поскольку здешние посланники имеют весьма узко очерченные полномочия, и им едва позволено доносить о том, чего нет в их инструкциях, я считаю не слишком уместным приступать с ним к каким-либо частностям, как то ввоз табака. Ведь это заранее произведет большой шум, и дело /154 об./ должно быть сперва подготовлено здесь, прежде чем упоминать о чем-либо подобном.

Наш главный государственный министр весьма искренне желает доброго согласия с Его Величеством. Хотя ныне не думают и не говорят ни о чем, кроме больших приготовлений к походу и делах военных, все же, будучи на марше постоянно близок к генералиссимусу, я надеюсь иметь возможность подготовить дела и (пусть и с большими расходами для себя) должен буду сообразоваться с его расположением духа, дабы добиться того, что может принести добрые плоды и быть в интересах Его Священного Величества.

Когда произойдет что-либо важное, я не премину дать Вашей Светлости отчет как о каждом шаге нашего продвижения, так и о том, что я делаю к услугам Его Величества. Примерно через две недели мы начинаем поход и должны собраться в начале марта у Ахтырки — верст за 8[00] или 900 отсюда — куда вся наша артиллерия, боевые припасы и провизия уже отправлены по зимнему пути. Настанет конец апреля, прежде чем мы выступим оттуда — из-за нехватки фуража.

Не имею теперь ничего более, но покорно молю Вашу Светлость представить Его Священному Величеству мое рвение к его службе, что, надеюсь, посредством благосклонного обращения Вашей Светлости может быть принято во внимание. Итак, покорно прощаясь, пребываю, Благороднейший Лорд, Вашей Светлости покорнейшим и преданным слугою — П. Гордон.

BL. Аdd. MSS 41842, f. 154 r.-v. [223]

№ 6

Графу Мидлтону

Достопочтенный,
Третьего числа сего месяца я написал к Вашей Светлости 888 о нашем продвижении и возвращении из этого похода. С тех пор мы все еще следуем медленным маршем, хотя никакой враг нас не тревожит. Недавно у нас случилась великая перемена: гетман казаков 889 (человек с большой властью и влиянием), весьма противившийся миру с поляками и сему походу, всеми мерами препятствовал и замедлял наше продвижение. Об этом, однако, есть лишь сильные подозрения, ибо на него жаловались иные из его приближенных, но по указу из Москвы он тайно взят под стражу 23 числа.

Вчера некто по имени Иван Степанович Мазепа, бывший генерал-адъютантом, избран гетманом на его место. Этот человек сильнее привержен Христианскому делу и, надеемся, будет более деятелен и усерден в пресечении татарских набегов на Польшу и Венгрию, с каковой целью уже решено отправить кое-какие силы за Борисфен, дабы стеречь верхние переправы. Через неделю или две эта армия будет распущена, так что в сентябре я надеюсь быть в Москве, где буду готов способствовать, сколь возможно, почету и интересам Его Священного Величества и постараюсь по-прежнему пребывать, Достопочтенный, Вашей Светлости преданнейшим слугою — П. Гордон.

Лагерь у р. Коломак 26 июля 1687.

BL. Add. MSS 41842 f. 157. [224]

№ 7

Сэмюэлу Мевереллу

М-ру Сэмюэлу Мевереллу, Купцу в Лондоне

Москва, 16 сентября 1687

Достойный друг,
По получении Вашего от 21 января я писал к Вам дважды — 6 мая и 3 июля — о чем нет вести, хотя надеюсь на благополучную доставку 890. Ныне имею сообщить, что я прибыл сюда 6 числа; 9-го был у рук Их Величеств, когда со многими милостивыми словами меня произвели в генералы и объявили, что я не должен помышлять об отъезде из сей страны, пока длится эта война, что тревожит меня чрезвычайно. Однако уповаю, что, поскольку цари включены в лигу с другими Христианскими государями, война не продлится долго. Если Его Священное Величество решит отправить сюда какого-либо посланника, я окажу оному всевозможную помощь, хотя у меня меньше надежд достичь успеха, чем прежде, поскольку ввоз табака (коему я содействовал) не подвигается. Между тем сожалею, что в своих обстоятельствах Вы в убытке. Здесь все устроилось по-прежнему и, похоже, пребудет так, доколе Богу угодно.

Я недавно получил письмо от моего дяди, в коем он просит денег, дабы выкупить заложенный участок моей земли. Посему прошу Вас иметь наготове к будущему сентябрю триста фунтов стерлингов. Не знаю, обратится ли за оными граф Эбердин, или мой дядя Джеймс Гордон оф Уэстертун и мой кузен Джон Гордон оф Нет[ер]мюр, но любому из них Вы можете дать ответ.

Просьба известить меня, как быть с издержками], что я понес по делу о посланнике. Надеюсь, поскольку то было дело Его Величества, Его Священное Величество не допустит моего убытка. Я желаю знать, что мне надлежит с этим делать. Я намекнул об этом графу Мидлтону; если сие не удастся, то по Вашему совету напишу более настойчиво, ибо здесь я имел расходы на оный счет. Мне нечего добавить — только прошу Вас позаботиться о вложенном. Итак, принося самые добрые пожелания Вашему очагу, остаюсь Вашим любящим братом и слугою — П. Гордон.

BL. Add. MSS 41842, f. 159. [225]

№ 8

Графу Мидлтону

Благороднейшему и Превосходнейшему Лорду Графу Мидлтону, Лондон.

Благороднейший Лорд,
Вернувшись из Крымского похода, я счел уместным уведомить Вашу Светлость о продвижении и итоге сего похода.

В начале июня месяца со всеми войсками прибыли к реке Самаре, где, потратив два дня на наведение мостов и перейдя реку, войска выступили пятью отдельными дивизиями на подобающем расстоянии, надежно прикрытые орудиями и повозками как на марше, так и в стане. Спустя пять дней достигли реки Конска Вода, где к нам примкнули несколько тысяч калмыков и донских казаков, кои по пути сокрушили несколько татарских отрядов, захватив много пленных и перебив еще больше. Удивительно, с каким воодушевлением и жаждой битвы все шествовали, только зной и нездоровая пыль в иссохших полях причиняли нам великие тяготы. Здесь мы увидали, что вся равнина за рекою в дыму и пламени, и тотчас выслали разведчиков, кои донесли, что трава везде выжжена, но кое-что сохраняется в низинах и на берегу Борисфена. Тем не менее по выжженным и зловонным полям мы через 5 дней дошли до реки Кара-Азрак, где от разведчиков и запорожских казаков узнали, что вся растительность здесь и за Борисфеном до самого Крыма сожжена, да и в болотистых местах на берегу Борисфена травы немного, чего едва ли довольно и для нескольких тысяч конницы на краткий срок. Посему мы все немало опечалились, видя невозможность двигаться дальше и не имея надежды сойтись с противником, ибо об оном ничего не было слышно. На другой день на военном совете было решено отправить ниже [по реке] войско в 40 тысяч, большей частью пехоту, дабы покорить турецкие крепости, что заграждают Борисфен, и совершить диверсию против татар, а с остальными войсками вернуться в места, где можно добыть корм для лошадей. Назавтра мы выступили обратно и по прошествии пяти дней [достигли] Конской Воды, где вечером разбили лагерь в ожидании, что хан даст нам возможность сразиться — но тщетно, ибо он ушел со своими татарами далеко, к берегу Меотиды 891. Итак, мы неспешно пошли назад к реке Самаре, откуда послали 20 тысяч казаков за Борисфен, чтобы следить за действиями татар и стеречь, [226] дабы те не вторглись в Польшу /162 об./ или Венгрию, и для того крепко заградить все переправы.

На сем обратном пути произошло примечательное событие — разоблачена измена гетмана запорожских казаков, который, будучи враждебен и злонамерен к миру и союзу с христианами, умышленно делал многое, дабы этот поход оказался бесплодным. Излагать все это здесь слишком долго, причем были также многие жалобы и великие тяготы казаков. Посему он схвачен и низложен, а вместо него избран другой, более благосклонный ко Христианским державам.

Итак, хотя наш замысел ниспровергнуть Крым не преуспел, однако сей поход немало способствовал отвлечению врагов Христианского имени от Христианских держав, и что бы ни было в этом году, или будет, счастливо свершено императором, королем Польским и венецианцами, посредством оного отвлечения татар (без коих турка — словно птица без крыльев) и немалых турецких войск, кои было необходимо держать на Эвксинском Понте из опасения запорожских и донских казаков, в большой мере справедливо следует приписать оружию Царского Величества.

Особливо же наша благодарность подобает Всемогущему Создателю, чья щедрая десница, путем отвлечения татарских сил войсками Царского Величества, даровала счастливые успехи императорским войскам и не меньшие — усилиям венецианских воинов в Морее, как и их походам. Воистину, сей враг всего Христианства — Крымский хан — столь устрашен, что, хотя при наступлении на [Крым] войск Царского Величества оные не имели перевеса, ни один из тех не дерзнул предстать нашим взорам из Перекопа, даже если наши передовые разъезжали в 20 или 15 английских милях от Перекопа. Утрачена их былая отвага и забыты внезапные вторжения, коим они прежде подвергали великороссов Царского Величества, а также города и села малороссов на Украине, причем был великий урон и тяготы для невинных христиан, угоняемых в неволю и лишаемых жизни ко всеобщей скорби православных христиан.

Не могу умолчать, что, когда мы с несколькими сотнями тысяч людей /163/ четыре месяца пребывали в обширных и пустынных полях, не только не было никакого недостатка, но изобилие у каждого всех съестных припасов. Сие, как и другие достойные деяния, по заслугам должно приписать благоразумной заботе и большой предусмотрительности главнокомандующего неисчислимых войск Царского Величества, храброго генералиссимуса и высокородного господина князя Василия Васильевича Голицына, а также во [227] многом — стойкости в усердных ратных трудах и походах, невыразимому воодушевлению и мужественному духу. Возвратившись сюда, все милостиво встречены и пожалованы золотыми монетами, согласно званию, и сверх того месячным окладом.

Наконец, милости Вашей Светлости себя вверяет, Благороднейший Лорд, Вашей Светлости искренний друг и слуга — П. Гордон.

Москва, 16 сентября 1687

BL. Add. MSS 41842, f. 162-163 893.

№ 9

Графу Мидлтону

Достопочтенному Графу Мидлтону в Уайтхолле

Москва, 26 сентября 1687

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Мое последнее [письмо] было от 3 июля, где дан отчет о нашей кампании и причинах, почему мы, согласно замыслу, не вступили в Крым или Перекоп. Вскоре затем была раскрыта измена гетмана казаков — человека весьма влиятельного. Не сумев воспрепятствовать миру с Польшей и союзу с Христианскими государями, он стал вести переписку с татарами и делал все возможное, дабы сей поход потерпел неудачу, причем на него было много жалоб и великих обид казаков. Посему 23 июля он был схвачен, низложен, затем сослан с семьей в Сибирь, а ныне на его место поставлен другой, более расположенный к интересам христиан. С конфискацией имущества гетмана в казну Их Величеств поступила значительная сумма денег.

Все наши войска распущены, и все приняты Их Величествами в Москве весьма милостиво, пожалованы золотыми медалями и сверх того месячным окладом. Когда я целовал руки Их Величеств, меня со многими милостивыми словами произвели в генералы и объявили, что я не должен помышлять об отъезде из страны, пока длится эта война, и по зимнему пути мне снова выступать в сторону [228] Крыма. Какие меры и методы будут нами приняты и использованы, — пока не решено, однако с такими силами мы вновь выступать не будем, да и нет в том нужды. Надеюсь, мы займемся очищением Борисфена и Танаиса 894 от турецких гарнизонов и тогда сможем сильнее утеснять татар. Что до моего увольнения из сей службы, ныне мои надежды лишь на то, что, поскольку цари едины в лиге с другими Христианскими государями и державами, всеобщий мир будет заключен вскоре, и тогда я смогу иметь счастье освободиться от сей службы.

Не знаю, что посоветовать касательно Ваших дел с этим двором. Дело со ввозом табака, как я узнал, не подвигается. На прочие вещи есть только общие ответы. Да и я, не имея поручения, могу упоминать о чем-либо лишь между прочим.

Мы по-прежнему держим силы за Борисфеном для охраны переправ, дабы крымские татары не вторглись в Польшу. Наше правительство пребывает, как прежде, а наш фаворит 895 столь же, если не более, велик, чем /160 об./ когда-либо, хотя в его отсутствие многое сделано, дабы его свергнуть. Хотя я лишен надежд выбраться отсюда так скоро, как хотел и ожидал, однако там, где могу быть полезен Его Священному Величеству и делам [его], по уведомлении, согласно своему долгу, я приложу величайшие усилия. Прошу также Вашу Светлость повелевать тем, кто всегда желает почитаться Вашей Светлости самым признательным и всецело преданным слугою — П. Гордон.

BL. Add. MSS 41842. f. 160 r.-v.

№ 10

Сэмюэлу Мевереллу

М-ру Сэмюэлу Мевереллу, Купцу в Лондоне.

Москва, 22 октября 1687.

Достойный друг,
Мое последнее [письмо] было от 16 сентября с вложением ко графу Мидлтону и еще одним к моему дяде. Повод для сего — [229] уведомить Вас, что мои сыновья, не дожидаясь предназначенного срока их пребывания во Фландрии, уехали оттуда как можно раньше в Шотландию, а второй добрался сюда и ныне стоит на границе; я вынужден послать за ним из опасения, что он может прибегнуть к какому-либо отчаянному средству, если я не позволю ему явиться в эту страну. Вложение для моего кузена и поверенного в Шотландии — для того, чтобы уладить кое-какие дела, упущенные мною в прошлый раз.

Не знаю, может ли сие способствовать вниманию Его Величества к моим здешним расходам, если поместить там 896 в газете, как 14-го сего месяца, в день рождения Его Священного Величества, я праздновал оный и угощал всех здешних подданных Его Священного Величества? Об этом Вы можете спросить совета у м-ра Кука; если он одобрит, то добейтесь вставки такого сообщения, чего бы это ни стоило. Прошу Вас передать вложение на адрес моего кузена м-ра Томаса в Эдинбург.

Как мы слышим, английский корабль пока еще отсутствует в Архангельске — молю Бога о безопасности оного. Не имея ничего более, остаюсь Вашим любящим братом и слугою — П. Гордон.

P. S. Что до всего, о чем написано в прошлый раз, я держусь того же мнения.

BL. Add. MSS 41842, f. 164.

№ 11

Графу Мидлтону

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

В моем последнем [письме] от 16 сентября я дал Вашей Светлости краткий и верный отчет о продвижении и успехе нашей кампании. Этим летом мы не пойдем в поле со столь многочисленной армией, как прошлым, однако нам должно иметь значительные силы на границах для обороны страны и переправ на р. Борисфен. Нам предстоит также построить город большой окружности — около 1200 Ruthen 897 — там, где р. Самара впадает в Борисфен. Наши запорожские и донские казаки с калмыками должны делать набеги на [230] вражеские пределы, граничащие с Эвксинским морем. Мы живем в надежде, что если Богу будет угодно ниспослать Христианскому оружию успех этим летом, то турки будут принуждены заключить мир. Никто не желает этого более меня, ибо тогда я надеюсь добиться отставки из сей службы. В этом году я пребываю при дворе, наши выборные полки не идут в поле, и я не упущу ничего, что могу сделать здесь в интересах Его Священного Величества. Итак, покорно прощаюсь и остаюсь, Благороднейший Лорд, Вашей Светлости покорнейшим и преданным слугою — П. Гордон.

Москва, 28 февраля 1688.

BL. Add. MSS 41842. f. 165.

№ 12

Графу Мидлтону

Да будет сие угодно Вашей Светлости.

Мое последнее письмо было от 28 февраля, в коем я дал отчет о наших решениях по военным действиям в этом году и, невзирая на настойчивые мемориалы польского резидента и мнения и советы кое-кого из здешних, мы пока не решили идти дальше. Со своей стороны, я скорее был бы в деле, чем сидел праздно. Воистину, в будущем году мы намерены вывести в поле великие и многочисленные войска и, говорят, наш великий фаворит снова возглавит оные.

Сейчас не имею ничего более, как рекомендовать подателя сего, моего сына, милости и покровительству Вашей Светлости. Прибегну лишь к немногим словам в его пользу. Не сомневаюсь, что доброта Вашей Светлости возместит и извинит то, чего ему недостает. Он в некоторой степени владеет латинским, французским, немецким и польским языками и по этой причине может быть полезен для иных занятий, как и для военных. Я смиренно молю Вашу Светлость о милости при его представлении Его Священному Величеству для какой-либо должности или службы, на которую Ваша Светлость сочтет его способным. Что до меня, я ничего более не желаю в этом мире, как иметь возможность служить Его Священному [231] Величеству, на что я надеюсь вскоре, и тогда постараюсь изъявить, в какой мере я, Благороднейший Лорд, Вашей Светлости покорнейший признательный слуга — П. Гордон.

Москва, 10 мая 1688.

BL. Add. MSS 41842 f. 167.

№ 13

Сэмюэлу Мевереллу (?) 898

Москва, 3 июля 1688

Мы объявляем здесь, что по первому санному пути выступаем отсюда, дабы пораньше быть в поле с многочисленными войсками — в краткий срок откроется, действительно ли замысел таков. Тем временем поляки несут большие потери от набегов татар и выступлений из Каменца. Все это они вменяют в вину нам, тогда как по преимуществу должно винить их собственную скрытность, неосмотрительность и беспорядок.

Мы вновь овладели Даурией на реке Амур и заключили мир с китайцами 899. Грузинский князь, обитающий в Тифлисе, объявил себя римским католиком, а его брат, именуемый князем Имеретинским, который прожил здесь некоторое время, ныне по приглашению своих подданных возвращается, как полагают, с тем же намерением.

BL. Add. MSS 41842. f. 169.


Комментарии

871. Князь В. В. Голицын.

872. Король Великобритании Джеймс II (VII).

873. Русско-польский «Вечный мир» был подписан в Москве 21 апреля 1686 г.

874. Т.е. назначат русского посла в Лондон.

875. В Британии.

876. Эти письма не обнаружены.

877. По «Дневнику» — 14 сентября (см. л. 144 об.).

878. Черное и Азовское моря.

879. Архангельск.

880. См. «Дневник», л. 151 об. Это письмо не обнаружено.

881. Оригинал порван. Здесь и далее текст восстановлен по смыслу.

882. В. Т. Посников был послан в Великобританию, Голландию, Пруссию, Тоскану и Францию. Он выехал из Москвы 3 марта и находился в Англии с 12 сентября по 13 декабря 1687 г. Его верительная грамота, датированная 16 февраля, сохранилась в том же собрании, что и письма Гордона (BL. Add. MSS 41842, f. 173-174).

883. По-видимому, через Британию.

884. В. Т. Посников.

885. Британское правительство настойчиво, но тщетно добивалось восстановления торговых льгот, отобранных у английских купцов по указу царя Алексея Михайловича в 1649 г., после казни короля Чарлза I.

886. Чарлз Хауэрд, граф Карлайл (1629-1703). По русским источникам Говарт Карлиль. Британский посол в России в 1663-1664 гг.

887. С учетом всех соображений (лат.).

888. Это письмо не обнаружено.

889. И. С. Самойлович.

890. Эти письма не обнаружены.

891. Palus Maeotis — Азовское море.

892. Черное море.

893. Подлинник на латинском языке.

894. Древнее название реки Дон.

895. Князь В. В. Голицын.

896. В Лондоне.

897. Сажен (нем.).

898. 3 июля 1688 г. Гордон упоминает в «Дневнике» (л. 207) о письме к С. Мевереллу — возможно, это его фрагмент, переданный графу Мидлтону.

899. Первый русско-китайский мирный договор был заключен в Нерчинске год спустя, 27 августа 1689 г., после долгих переговоров.

(пер. Д. Г. Федосова)
Текст воспроизведен по изданию: Патрик Гордон. Дневник 1684-1689. М. Наука. 2009

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2022  All Rights Reserved.