Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Кист.

Чечен.

1

за

зах

2

зи

шей

3

ко

кгхо

4

тье

пей

5

пгие

пги

6

галг

тэлэг

7

уор

вург

8

пар

парр

9

исс

исс

10

ид

идде

палец

кэлк

пеллигеш

рука

килгиш

квик

девушка

игвит

тукэ

мальчик

кэнэк

кенед

бог

диэлэр

теэлэр

хлеб

пэлаш

бабик

огонь

зе

зе

земля

метге

гумм

звезда

керцанес

седе (зеде)

глаз

- пафле

воровать

- тевретттло

ухо

- бэтао

голова

- бругг

лошадь

- кэпе

ружье

- вуп

корова

- пчакокаф

верблюд

- пчакоэнтше

коза

- ткемеше

овца

- фогаббе

огонь

- негуне

вода

- шегс

женщина

- уппе

ребенок

- элевсэ

деньги

- пашэ

хлеб

- нэкумэ

плащ

- шувгэ

кожа

- шуфэ

Черкесы, или кабардинцы, рассматриваемые в целом, хорошо сложены и сильны, энергичны, неутомимы, активны, горды, хорошо обращаются с оружием как верхом, так и пешими. Они бреют голову и бороду, отпускают длинные усы и тщательно ухаживают за ними. Кроме коббы, или верхней одежды, они носят под ней и короткую, а зимой и короткий камзол, который редко опускается до середины бедер. Это и верхнее платье они скрепляют полосками ткани шириной в палец, вместо пояса, так что они всегда выглядят изящно. Их широкие штаны и чулки обычно изготавливаются из бурой или белой ткани; последние опускаются только до лодыжек, перехватываются под ступнями кожаными полосками и завязываются под коленями кусочком ткани. Они носят сандалии из красной кожи, которые необходимо хорошо намылить перед тем, как надеть, поскольку надетые они приобретают форму ступни.

Черкесы сами себя разделяют на князей (беи), дворянство (уздени) и вассалов (кулы). Они различаются также и по одежде, поскольку только князь может носить кольчугу.

Во время еды не произносится ни слова; сидящего за столиком князя обслуживает его дворянин, который в свою очередь обслуживается своим вассалом, а последний — своим рабом. Такое устройство, однако, никому из них не препятствует в увеличении его состояния в рабах и скоте, насколько позволяют обстоятельства.

Хотя каждый дворянин зависит в хозяйственном отношении от своего наследственного князя, все же князь не может распоряжаться его имуществом, вассалами или рабами. Дворянин не осмеливается трогать или присваивать себе какие-либо права над рабами, стадами скота или лошадьми вассала. Князь и дворянин могут требовать только десятую часть дохода у своих собственных вассалов, и ни один вассал не может быть не допущен к свободе вследствие роста его благосостояния; с ним обращаются лучше, его не продают и не убивают. Раб определенно зависит от милости хозяина, однако не было еще примера, чтобы с ним жестоко обращались, если он не совершил какого-либо преступления. [196]

Князья очень почитаются их подданными; его личность, можно сказать, священна, и никто не осмеливается оскорбить его. Если князь в гневе убивает вассала или даже дворянина, то он обязан только уплатить цену крови, которую потребует семья убитого, но поднять руку на самого князя или настаивать на отмщении — это было бы неслыханным делом. Даже если князь захвачен вместе с другими людьми в грабительском походе, его жизнь находится вне опасности; к нему относятся с уважением, и он должен только уплатить значительный выкуп, чтобы искупить неудачное предприятие.

Если княжеский вассал богат скотом, чтобы дать свободу 5-20 рабам и сделать их своими вассалами, он затем стремится стать дворянином, хотя в этом случае он получает только некоторые личные привилегии. Он наслаждается правом сопровождать повсюду своего князя или ходить к нему в гости так часто, как то позволит князь, или сидеть в его присутствии, но он должен делать ежегодно богатые подарки, составляющие примерно пятую часть его доходов.

Если богатый вассал пожелает стать дворянином, то он должен заняться следующими делами. Когда родится сын у князя или у кого-либо из княжеского рода, он должен убедить мать подарками и мольбами разрешить ему забрать ребенка. Если мать соглашается, вассал с семью другими дворянами приходит ночью к дому князя, забирает ребенка и воспитывает его в своем доме. Свидетели следят по очереди за его воспитанием, начиная с того момента, когда печать поставлена и привязана к ребенку. И когда требуется составить список изменений (у растущего ребенка), собираются все семь свидетелей, чтобы тщательно зафиксировать все изменения, которые затем записываются муллой, чтобы все подозрения в отношении подмены ребенка могли быть отвергнуты. Если один из свидетелей умрет, это ввергает приемного отца в великое беспокойство и расходы, чтобы найти другого; и он должен преодолеть много трудностей, прежде чем добьется осуществления своего желания.

После того как молодой человек обучен тому, что черкесский князь должен знать, он наставляется в религии, чтении и письме; он изучает все секреты верховой езды, стрельбы и грабежа, и, когда ему исполняется 16 лет, его приемный отец должен одеть его во все новое соответственно его рангу, снабдить новой кольчугой, саблей, кинжалом, ружьем, луком и стрелами, лошадью и рабом. После того как это дело завершено, отец молодого князя и весь княжеский род, а также и все их друзья и дворяне приглашаются на праздник, во время которого молодой человек представляется отцу впервые со дня своего рождения. Здесь семь свидетелей дают клятву в его происхождении, которое все племя признает, и отец обнимает его как сына. Затем юный князь прощается с приемным отцом, которому все княжеское племя в знак благодарности присваивает звание дворянина. Однако ни один дворянин никогда не может быть возведен в ранг князя, единственно потому, что князь рожден среди них; поскольку все князья в настоящее время принадлежат к одной и той же фамилии, чье происхождение и древность рода, на которые они претендуют, уходят в легендарные времена, постольку было бы так же трудно достичь кому-либо ранга князя, как и принять чужеземца в свою семью, что не допускается черкесской гордостью. [197]

Дворянин, даже среди узденей, уважается более или менее в зависимости от древности его рода. Они столь ревностны и заботливы в отношении этой прерогативы, что в браках всегда аккуратно прослеживают генеалогию своих предков. Дочь из древнего рода редко отдается сыну новоиспеченного узденя.

Ввиду того, что память князей слишком ошибается во взгляде на их происхождение, я привел в порядок их родословную, о которой они действительно знают; она показывает действительную численность фамилии каждого из князей, кои с некоторого времени разделились на две ветви: Хадогшуко и Джамбулат.

Это разделение не уничтожило их политического порядка, поскольку один из старших этих фамилий всегда избирается пожизненным главой всей нации. Однако эту сепарацию можно рассматривать как первый шаг к их нынешней слабости и как причину утраты их величия, которое они поддерживали неопределенное время, и это должно стать также источником всеобщей покорности, от которой они сейчас уже совсем недалеко.

Объединенными силами они часто оказывали эффективную помощь Иберии, Грузии, Армении, персам и туркам; их внушительная сила заставляла трепетать весь Кавказ. Однако после разделения нации между двумя этими фамилиями партийный дух настолько вырос, что привел к внутренним волнениям, и хотя князья не проявляли открытой враждебности друг против друга, все же их ревность и зависть вовлекли в раздоры дворян и заразили народ. Каждый князь искал сторонников своей фамилии и, чтобы увеличить их число, стал более снисходителен к дворянству, которое возгордилось от такого необычного обращения и настолько стало неосмотрительно в своих требованиях, что князья оказались втянутыми в раздоры с дворянами.

Один из старших князей, Кессай, покровитель и глава их порядка, уважаемый человек, справедливый и честный, восстал со всей своей энергией против разнузданного духа дворянства и сумел восстановить союз между князьями. Он убедил их не раздражать Россию, сила которой намного больше их силы, и убедил в том, что пока дела не зашли еще слишком далеко, привилегии каждой фамилии останутся наиболее целыми под покровительством России. Он показал им пример в этом деле, передавшись с некоторыми своими людьми под скипетр России в 1774 году, когда русские поселения на Кавказе только появились и были едва заселены новыми жителями. Но несколько упрямых князей и все дворянство воспротивились этому. Они утверждали, что они, как свободный народ, не нуждаются в покровительстве России и что они должны даже противиться, по долгу веры, которая выразительно предостерегает их от подчинения христианам. Этот фанатизм охватил, наконец, всю нацию, и те князья, которые уже готовы были вступить в дружбу с русскими, были вынуждены поплыть по течению, восстать и принять участие в нападениях на русские владения. [198]

После трех лет войны генерал Фабрициан счастливо положил в 1779 году конец волнениям. Все предписания князя Кессая были доведены до конца, к великому сожалению всего народа; он признал свои заблуждения, и теперь так же страстно просил его заключить мир с Россией, как прежде подстрекал его к войне. Кессаю были гарантированы самые лучшие условия; он восстановил мир, вернул уважение расе князей и умер в 1780 году, всеми оплакиваемый.

Мисост, его преемник, был одним из наиболее страстных вождей восстания. Когда мир был восстановлен, он поклялся не вступать ни в деревни, ни в города, ни в крепости русских, но оставаться спокойным и верным, и он сдержал свое слово. Этот князь жил в дальнем уголке Сенд-Темур-Кабака на границе Большой Кабарды и как добрый кочевник занимался только своими стадами, ничуть не помышляя об оскорблении русских. Ничто не волновало его, и если бы его соседи были бы такого же строя мыслей, то все жили бы довольные и счастливые. Но лживые обвинители с обеих сторон неверными и извращенными речами сделали Мисоста подозрительным в глазах русских начальников, так же как их в его мнении. Обе лживые стороны заботились только о своих интересах и, хотя и боялись взаимного предательства, убеждали сами себя в своих неприятельских взглядах. Следствием всего этого было то, что в 1786 году, когда шейх Мансур воспламенил Кавказ, Мисост действительно поднял восстание. Но Россия обошлась с ним великодушно; он вернулся к своему прежнему спокойствию и лояльности и остался добрым номадом.

* * *

Утверждают, что раньше кабардинцы были христианами; сейчас они обращаются в магометанство, но суеверия, заблуждения, невежество и старые обычаи составляют основу их веры, соответственно степени надежды на личность, которой они желают довериться в своих затруднениях в каких-нибудь частных делах.

Не так давно они имели жестокий обычай человеческих жертвоприношений, и, говорят, что они до сих пор предаются этому варварству, хотя и в полной секретности. Говорят, они убивают рабов на могилах своих родителей, братьев или друзей в качестве искупительной жертвы, чтобы обеспечить мир душам умерших. Черкесы, мои друзья, уверяли меня, что они осуществляют такие жертвоприношения, для того чтобы оказать пользу душам усопших. Эта варварская практика еще не прекратилась в Азии. Сам Керим-хан, вице-король Персии, который умер в 1779 году, не нашел другого более подходящего способа для умиротворения души своего брата Искандера, убитого в бою, как отыскать его убийцу и обезглавить его на могиле горячо любимого брата (здесь Рейнеггс, по-видимому, умышленно путает кровную месть с человеческими жертвоприношениями. — В. А).

Образ жизни кабардинцев очень умеренный. Они гостеприимны, неутомимы в делах для себя или для друзей. Количество стад скота вынуждает их летом менять ежедневно места для пастьбы, поскольку они всегда могут найти свежее пастбище. Зимой они возвращаются [199] в свои деревни. Корова не дает ни капли молока, если рядом с нею нет ее теленка, и в связи с этим его привязывают к одной из ее передних ног на то время, пока идет дойка.

Кабардинцы торгуют лошадьми, овцами, крупным рогатым скотом, медом, воском и рабами обоих полов.

Они выращивают овес, просо, ячмень, немного пшеницы и кукурузу. В их домах всегда есть мед, доброе пиво, молоко и сыр. Они заворачивают в ткань новые сыры, раскатывают их в плоские круглые лепешки и вешают их над дымом, тем самым предохраняя летом от мух и клещей, причем вкус сыра не теряется.

Я не знаю причины всеобщего заблуждения в отношении красоты черкешенок. Короткие ноги, маленькие ступни и ярко-рыжие волосы составляют красоту черкешенки! Но что это по сравнению с живостью молодой неприкрашенной грузинки! Нежные формы и привлекательные голубые глаза персиянок захватывают более, чем круглое лицо и приземистая фигура капризной черкешенки! И кто бы ни увидел лезгинку, бывает поражен, увидав в ней прекрасную женскую статую греческого скульптора! Вместе с тем миловидные черкесские красотки совершенно соблазнительны; они игривы, шаловливы, резвы, остроумны и весьма говорливы. В молодые годы они управляют своими мужьями с подобающей гордостью, а в преклонном возрасте становятся невыносимо бранчливыми и целые дни проводят на лежанке, покрытой ковром, единственном удобстве в жалкой лачуге, возведенной из кустарника или плетня, обмазанного глиной или навозом.

Кажется, прежние жители, до того как впали в нынешнее варварство, имели некоторый опыт в искусстве, но, возможно, они так и не развили его, хотя старые знания не могли быть столь ограниченными, как это видно по сохранившимся изваяниям. Около речки Ятако стоит колоссальная мужская фигура, наполовину погруженная в землю. Человек на лошади с поднятыми руками не сможет дотянуться до его плеч. Голова покрыта шлемом, в правой руке зажат рог изобилия, в левой цепь, к которой привязана большая змея, обвившая его бедра. На груди, животе, поясе и на правом бедре изображены различные животные Зодиака в высоком рельефе, и скрытые органы помечены крестом, похожим на генуэзский. На реке Уарп находятся большие статуи такого же типа, но они очень сильно погружены в песок.

* * *

Страна, известная под названием «Великая Кабарда», ограничивается на востоке Баксанскими горами и рекой того же названия; на севере — правым берегом Малки; на западе-северо-западе — рекой Кубань; на юге она оканчивается у подножий Кавказа, где живут некоторые татарские племена, подчиненные кабардинцам и платящие им ежегодную дань, например племя балкар на реке Пшуган, состоящее из 1000 семей. На востоке живет племя биссинги, насчитывающее 300 фамилий; на западе, на реке Шерик (Черек. — В. А.) находятся 114 хижин племени [200] шакман, и еще далее на запад — 400 жилищ чегемов на реке Гшегс. Оруспи, бедное племя в 160 душ, живет также в Баксанских горах. Высшее руководство над этими племенами, как и в Большой Кабарде, разделено и называется по именам кабардинских княжеских семей.

Фамилия Хадогшуко владеет областью вдоль реки Баксан до реки Чегрев; Джамбулатова фамилия распространяет свою власть отсюда до реки Сенд и до Эльбруса.

Малая Кабарда, или Ахло-Кабак, граничит на востоке с Баксанскими горами и правым берегом Терека, на запад достигает левого берега Кумбелея. Здесь живут настоящие черкесы; хотя они и исключены из кабардинской линии, все же они признаются князьями области. Но ни Большая, ни Малая Кабарда не обладают более их древним величием; обе близки сейчас к упадку.

Малка, которая берет начало на юго-западной части Эльбруса, принимает в себя все вышеупомянутые речки и после бега на протяжении 65 верст сливается с Тереком около Беш-Тамака, прекрасной области, богатой пастбищами. Все другие реки и ручьи к западу от Малки текут также в этом направлении. Наиболее значительная из них Кубань. Может быть, это она называлась древними авторами Мермодас или Мармодиллис? Несомненно, это Антикитес Страбона, хотя она носит это имя только до того места, где разделяется и образует остров, известный Страбону, и который называется Кизил-Таш.

Страна, которая лежит между левым берегом Кубани, Черным морем и главным Кавказским хребтом, называется Кубан. Весьма вероятно, что это название произошло от народа куман, который прежде жил здесь и воспоминание о котором сохраняется в названии «Порта Кумана»...

Свирепое племя карагай, состоящее из 130 фамилий, находится по соседству с килич и кеш, племенами на Малой Кубани, насчитывающими 300 фамилий. Племя тударук живет в 400 хижинах вокруг Большого Инджика; племя пиперт в 200 семей обитает вокруг истоков Муруга; племя бешилпай, или бесилней, насчитывающее 600 фамилий, живет около истоков Уарпа.

Река Сенд, или Балк, течет на западе от Эльбруса. На ее левом берегу живет татарское племя сенд-темур-кабак, которое принадлежит Аслан-бей-мурзе. Далее на север находится орда Бейг-оглы Мухамеда, который несколько лет назад сбросил с себя иго кабардинцев и бежал сюда.

Большое татарское племя в 5 тыс. фамилий, называемое по имени их владетельных наследных князей Мухаммед-Керая и Кессая Газпулад-оглы, живет между Малой Кубанью и истоками Лабы.

Другое племя, алти-кесек в 200хижин живет дальше на север, оно известно своими многочисленными стадами овец. К северо-западу от них живут абассеки (2 тыс. фамилий); далее эсеки и шаусаки. Все они говорят на особом языке, непонятном татарам и русским. [201]

На правом берегу Лабы живут племена тамур, шеграй и барракай, насчитывающие вместе 700 фамилий; на левом берегу — племя бзиан в 2 тыс. фамилий. Все они ненавидят магометанство и враждуют с его сторонниками. Они едят свинину и гоняют большие их стада к народам, которым ненавистно это животное. Они ведут большую выгодную торговлю свиными шкурами и щетиной.

Мурза Догшу эль-Мурза с 600 фамилиями живет к северу и вдоль берегов Лабы до ее слияния с Кубанью. Богатый Науруз-оглы Мурза со своей 1000 семейств живет далее на запад, гранича с гемриками, имеющими такую же силу и живущими на правом берегу Чеконче. Другой берег и последние западные вершины заняты племенами биссатуг, хеттекой и шенне, которые вместе насчитывают 2 тыс. фамилий. Вся более возвышенная область Кубани от истоков Лабы и Чеконче до моря находится во владении огромного племени, насчитывающего около 10 тыс. фамилий и известного под названием «шапсик». К западу от Чеконче, на речке Гурза, позже названной Бур, живут два бедных племени неттухаш и кессек, насчитывающие 200 хижин.

...Остров Кизил-Таш, образуемый двумя рукавами Кубани, называется сейчас Тамань; Страбон называл его Сиракене. Судя по расположению, эта страна должна быть той, которая называлась древними авторами Ахайя Древняя, однако мы не находим здесь следов греков.

Вся территория от Погрипа до Безонты называется до сих пор «Землей Черкесов» (Черкес Топраги). Ее пересекают реки Сазук и Оаннис; эти две речки и река Накети принадлежат племени шапсик, которое осуществляет всю торговлю на Кубани с армянскими и грузинскими торговцами. Торгуют самшитом, шкурами, сыром, скотом, щетиной и рабами, которых вывозят в Смирну и Константинополь.

...В Малой Кабарде я путешествовал впервые в 1781 году... затем в 1784 году...

В 1776 году на племя баракай обрушилась половина скалы, состоящая из твердой массы. Странная субстанция была обнаружена в оставшейся стоять части, которая не была похожа ни на какой камень. Низвержение этой массы привело к разрушению домов и смерти многих людей...

(пер. В. Аталикова)
Текст воспроизведен по изданию: Кавказ: европейские дневники XIII-XVIII веков. Нальчик. Издательство М. и В. Котляровых. 2010

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2023  All Rights Reserved.