Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

АРМАН ЖАН ДЮ ПЛЕССИ,
КАРДИНАЛ ГЕРЦОГ ДЕ РИШЕЛЬЁ

МЕМУАРЫ

Armand Jean du Plessis Cardinal Duc de Richelieu

MEMOIRES

Tome I

ПРЕДИСЛОВИЕ

Арман Жан дю Плесси де Ришельё, младший сын Франсуа дю Плесси де Ришельё и Сюзанны де Ла Порт, родился 9 сентября 1585 г.

Его отец принадлежал к одной из знатных дворянских семей Пуату. С 1573 г. он служил при дворе Генриха Анжуйского (будущего Генриха III), который был в то время королем Польши.

Франсуа дю Плесси первым сообщает Генриху известие о смерти его старшего брата, короля Франции Карла IX. Следующим королем становится Генрих III.

В 1586 г. Генрих III назначает Франсуа на должность Главного прево 1 (Здесь и далее примечания, отмеченные цифрами, см. в конце книги. – Примеч. ред.) Франции. Спустя несколько лет Париж восстает против короля; восстание поднято сторонниками Католической Лиги, чей глава, Генрих де Гиз 2, стремится занять французский трон. 12 мая 1588 г. в Париже появляются баррикады – впервые в истории Франции. Франсуа дю Плесси помогает королю покинуть столицу.

Вскоре герцог де Гиз был убит по приказу короля; Генриху III приписывают фразу, сказанную после этого: «Я снова стал королем Франции, убив короля Парижа».

Однако царствование Генриха продлилось после этих событий всего один год. Франсуа дю Плесси не хватило лишь нескольких секунд, чтобы предупредить удар кинжала, нанесенный королю Жаком Клеманом 3, одним из фанатичных приверженцев Лиги. Династия Валуа 4 прекращает свое существование.

Королем Франции становится Генрих Наваррский. В отличие от многих дворян-католиков, не желавших подчиниться «еретику» [6] Генриху IV (которого, несмотря на его формальный переход в католичество, продолжали считать гугенотом – вероятно, не без оснований), Главный прево остается на службе законной королевской власти – вплоть до своей смерти в 1590 г.

Мать Армана в отличие от своего мужа по происхождению не принадлежала к французской аристократии. Сюзанна была дочерью адвоката Парижского парламента Франсуа де Ла Порта, которому дворянство было пожаловано за заслуги в его деятельности юриста.

Существуют различные мнения относительно места рождения Армана де Ришельё; в качестве такового называют Париж или родовой замок в Пуату. Запись о рождении не была найдена ни в одном из приходов Парижа; в Пуату, в приходе, к которому относился замок Ришельё, из церковных регистров исчезли все записи с 1580-го по 1600 г.

Обнаружено было лишь свидетельство о крещении в регистрах прихода Святого Евстахия в Париже:

«1586, пятый день мая.

Был крещен Арман Жан, сын мессира Франсуа дю Плесси, сеньора де Ришельё... члена Государственного совета, прево Королевского дома и Главного прево Франции, и дамы Сюзанны де Ла Порт, его супруги... Младенец был рожден девятого дня сентября 1585 года. Крестные мессир Арман де Гонто-Бирон... маршал Франции, и мессир Жан д'Омон, маршал Франции...» (Lettres, instructions diplomatiques et papiers d'Etat Recueillis et publies par M. Avenel. T. VIII, p. 5.) 5

Одним из аргументов в пользу того, что Арман был рожден в Париже, является свидетельство самого Ришельё. Достаточно убедительную аргументацию приводит Габриэль Аното, доказывающий, что в сентябре 1585 г. семья Ришельё проживала в Париже. То, что крещение состоялось лишь спустя восемь месяцев, объясняется, вероятнее всего, слабым здоровьем ребенка, вызывавшим серьезные опасения.

После смерти Франсуа дю Плесси его вдова и пятеро детей покинули Париж и поселились в родовом поместье в Пуату. Они испытывали значительные финансовые затруднения; Сюзанна была вынуждена даже заложить цепь ордена Святого Духа, принадлежавшего покойному мужу. [7]

Через несколько лет Арман возвращается в Париж, где его зачисляют в Наваррский коллеж – учебное заведение, в котором в свое время обучались Генрих III и Генрих IV. Хотя, безусловно, последние события гражданских и религиозных войн не могли не сказаться и на коллеже, который был закрыт в ходе беспорядков, учиненных Лигой, и возобновил свою работу лишь в 1594 г., и на жизни самой столицы. Как пишет Аното, «первые впечатления Армана дю Плесси, прибывшего в Париж, не отличались от тех, что в детстве были получены в провинции: везде картины разрушений, нищеты, скорби – последствия разлада в государстве и общественных беспорядков» 6.

Курс обучения включал в себя три этапа: грамматика, искусства, философия. Дворяне, как правило, ограничивались лишь первыми двумя. Арман тем не менее проходит и курс философии; однако вопрос о научной карьере для младшего сына провинциальной дворянской семьи даже не ставился. После окончания коллежа Арман по решению семьи поступает в военную Академию.

Но внезапно обстоятельства меняются. Как уже упоминалось, состояние, полученное Сюзанной после смерти мужа, было весьма небольшим; значительную его долю составляли доходы от люсонского диоцеза 7. Бенефиций был пожалован Франсуа дю Плесси Генрихом III; долгое время роль епископа в нем исполняли доверенные лица, назначавшиеся по воле семьи Ришельё и никогда не проживавшие в Люсоне.

Духовенство диоцеза было недовольно и требовало назначения не номинального, а «настоящего» епископа. Госпожа де Ришельё отвечала, что таковым вскоре станет ее сын Альфонс, на что уже получено официальное одобрение Его Величества Генриха IV. Однако вскоре выяснилось, что согласия короля недостаточно, потому как не получено согласие самого Альфонса, который наотрез отказался быть епископом, в один прекрасный день принял монашеский постриг и удалился в монастырь Гранд-Шартрез. Бенефиций мог быть потерян, что оставило бы семью Ришельё без средств к существованию. На материальную поддержку со стороны короля рассчитывать не приходилось: Генрих высоко ценил заслуги покойного прево, но не славился щедростью.

Сюзанна срочно вызвала из Парижа младшего сына; ее последняя надежда была на его согласие принять духовный сан – и Арман это согласие дает. Ему семнадцать лет. Он покидает Академию и приступает к занятиям теологией. [8]

Следующие четыре года – бесконечное чтение, участие в теологических диспутах, занятия по индивидуальной программе – с перерывом на короткий сон – и получение диплома. В конце 1606 г. аббат де Ришельё назван епископом Люсона – за несколько лет до достижения положенного возраста. Ждали, что скажет Рим. Генрих IV лично ходатайствовал перед Папой, прося разрешения на посвящение в сан епископа.

Арман едет в Рим сам, не дожидаясь, пока французский посол сообщит о результатах переговоров. Впоследствии сочинили множество небылиц, призванных объяснить досрочное рукоположение, – вплоть до того, что Ришельё якобы представил подложный документ, где была изменена дата рождения. Подобные версии не имеют ни малейших оснований – не было никаких подложных документов; к тому же вряд ли кому-то могла вообще прийти идея обманывать Рим таким образом. Папа скорее всего давно был ознакомлен со всеми биографическими данными кандидата – учитывая, что переговоры о назначении Ришельё велись задолго до его прибытия в Рим. Были всего лишь проповеди, все те же богословские и литературные дискуссии и личные беседы с Павлом V, который счел Армана талантливым теологом. 17 апреля 1607 г. Ришельё был посвящен в сан епископа кардиналом Живри. Вскоре он возвращается в Париж, где уже в октябре защищает диссертацию. Досрочное завершение обучения было случаем весьма редким.

Он имеет все шансы сделать карьеру при дворе. Генрих IV с удовольствием слушает его проповеди и называет «мой епископ». Ему предсказывают успех. Он опять не стал ждать – ни осуществления предсказаний, ни выздоровления от жестокой лихорадки, ни хотя бы благоприятной погоды. Его преосвященство не нашел ничего лучшего, как занять у знакомых карету и четверку лошадей, нанести несколько прощальных визитов и в середине декабря, выбрав самое неподходящее время для такого рода путешествия, прибыть в «грязное епископство» – свое епископство Люсон 8. Те, кто рассчитывал понаблюдать за тем, как будет смотреться молодой епископ в атмосфере придворных интриг и погоне за королевскими милостями, подобную тягу к перемене мест нашли, вероятно, весьма странной. [9]

Обращаясь к представителям капитула Люсона, он призывает их забыть давние обиды, призывает к согласию, напоминая об общем долге епископа и клира перед своей паствой.

Люсонский диоцез – один из самых бедных во Франции. По удачному замечанию Аното, «Ришельё восстанавливал свою область так же, как впоследствии будет восстанавливать все королевство» 9. В резиденции епископа нечем топить; одна из первых проблем – где раздобыть мебель и посуду. Полуразрушенный храм больше похож на памятник религиозным войнам, в ходе которых пострадал, чем на кафедральный собор, каковым является на самом деле. Жители провинции выращивают зерно чуть ли не на болотах и не знают, как с этого богатства еще и платить налоги.

Арман начинает реставрацию собора и пытается хоть как-то обустроить свою резиденцию. Еще в большей степени его волнуют проблемы его паствы – и министр финансов Сюлли с удивлением читает послания епископа, который настоятельно просит снизить налоги, взимаемые с жителей Люсона.

Ришельё добивается соблюдения в диоцезе предписаний Тридентского Собора 10; отстраняет не соответствующих сану священников и дает понять некоторым влиятельным персонам, что их рекомендации – недостаточное основание для рукоположения случайных лиц, не имеющих ни малейшего призвания к служению Церкви. Ко времени его пребывания в Люсоне относится и написание ряда интересных теологических работ. Некоторые из них адресованы простому народу, которому до сих пор были доступны лишь комментарий к Символу Веры, «Отче наш...» и молитва Богородице. Арман пишет «Наставления христианину», где в доступной для необразованного читателя форме излагает основные аспекты христианского учения. Среди других работ – «Основы католической веры», «Трактат о совершенствовании христианина», «Об обращении еретиков», «Синодальные ордонансы».

В Люсоне состоялось и знакомство Ришельё с отцом Жозефом дю Трамбле, монахом-францисканцем, по происхождению принадлежавшим к одной из знатных дворянских семей. Впоследствии отец Жозеф будет играть во внутренней, а особенно – во внешней политике Франции роль, которую сложно переоценить; пока же речь идет всего лишь о совместной работе над реформой монастыря Фонтевро. [10]

В 1614 г. Ришельё, будучи выбран депутатом от духовенства, участвует в работе Генеральных Штатов, созванных в Париже. Это было время регентства Марии Медичи. Королева-мать фактически правила вместе со своим фаворитом Кончини и его супругой Элеонорой Галигай. Король Людовик XIII не принимал никакого участия в делах государства.

Деятельность Ришельё и его выступления в ходе работы Генеральных Штатов не остались незамеченными, однако некоторое время после их закрытия о епископе Люсонском, казалось, не вспоминали при дворе. Самого Ришельё Штаты разочаровали, послужив лишь доказательством их бесполезности: наказы сословий не только не были учтены, но даже не изучены; не предпринималось никаких действий для улучшения положения в государстве, решения социальных и экономических вопросов. Регентша и двор после закрытия Штатов занимались главным образом подготовкой брачных союзов: французскую принцессу Елизавету выдавали замуж за испанского наследника, а в жены Людовику XIII прочили испанскую инфанту Анну.

Вскоре Мария Медичи назначила Ришельё духовником Анны Австрийской. Еще через год, в ноябре 1616 г., состоялось его назначение на пост военного министра и министра иностранных дел.

Вряд ли можно говорить о каких-либо существенных достижениях Ришельё в области дипломатии и внешней политики за время его первого министерства; его деятельность военного министра была более эффективна. Это могло бы показаться странным, зная его дальнейшие успехи в сфере внешней политики. Однако, учитывая обстоятельства того времени, скорее такое положение вещей можно признать закономерностью. Представления Ришельё о международных отношениях сильно отличались от тех принципов, которыми руководствовалось правительство Марии Медичи; прежде всего это касалось отношений с Испанией. Безусловно, епископ Люсонский не мог идти на прямой конфликт с королевой-матерью и кабинетом; к тому же это не дало бы никаких результатов, кроме смещения самого Ришельё. Оставаясь внешне лояльным, Арман в то же время не видел способов, которые могли бы улучшить существующее положение дел.

Происпанская позиция и пренебрежение независимостью и интересами Франции во внешней политике были не единственным [11] недостатком правительства Марии Медичи. Финансы государства находились в плачевном состоянии; постоянно существовала опасность очередных мятежей и гражданской войны. Казной государства фактически владел Кончини; он также позволял себе занимать на Совете место отсутствующего короля и вел себя так, словно являлся истинным главой государства.

Недовольство растет. Фаворита, чьи амбиции противоречат здравому смыслу, не желают больше терпеть; Людовик не намерен более быть ширмой для своей матери, правящей от его имени. 24 апреля 1617 г. Кончини убит, и в Лувре раздается крик «Да здравствует король!». Епископ Люсонский получает приказ передать все дела своему преемнику – король не желает оставлять министра, назначенного регентшей.

На следующий день Арман видит безумную толпу, которая тащит выкопанное из могилы тело Кончини через весь город, чтобы повесить на установленной когда-то самим же фаворитом виселице, а затем разорвать на части. В Лувре делят должности. У дверей королевы-матери стоит охрана, назначенная королем. Элеонору арестовывают и обвиняют в колдовстве. Епископ Люсонский, виновный лишь в том, что был министром во время регентства, не знает, к чему готовиться.

Через несколько дней Мария Медичи сослана в Блуа Ришельё следует за ней, а в Лувре место Кончини занимает фаворит короля Альбер де Люинь, чьи произвол и злоупотребления ни в чем не уступают порокам его предшественника. Впоследствии целый раздел своего «Политического завещания» Ришельё посвятит предупреждению о тех бедствиях, которые приносят государству временщики и фавориты. За время правления Людовика их будет немало: де Люинь, мадемуазель де Отфор, Луиза де Лафайет, Анри де Сен-Мар; интриги каждого из них вредили государству и стоили немалых нервов и здоровья самому Ришельё.

Вскоре Арман уезжает в Люсон, который ему запрещается покидать без особого разрешения короля. Но и эта мера была сочтена слишком мягкой: в апреле 1618 г. его ссылают в Авиньон. Когда Павел V выражает французскому послу в Риме свое неодобрение по поводу удаления епископа из Люсона, ответом Папе становится перечисление каких-то немыслимых обвинений в адрес Ришельё. [12]

Арман уже не надеется оправдаться. Он тяжело болен. Епископ пишет завещание, где просит похоронить его в Люсоне – в том самом кафедральном соборе. Он завещает основанной им в диоцезе семинарии свою библиотеку, небольшую сумму денег и просит прощения за то, что не может дать большего: больше у него ничего нет.

Но неожиданно следует приказ короля немедленно явиться в Ангулем к королеве-матери. Это известие возвращает Ришельё к жизни. Он сразу же выезжает из Авиньона, несмотря на снег и холод: ему не привыкать к таким дорогам, епископ Люсонский не избалован комфортом.

Причиной столь внезапной перемены событий стал мятеж, поднятый Марией Медичи. Единственным человеком, способным образумить королеву и предотвратить гражданскую войну, казался Ришельё – и он успешно справляется с этой миссией. Мир между матерью и сыном – а значит, и мир в королевстве – восстановлен.

Опала снята, но положение Армана остается весьма неопределенным. Лишь после смерти де Люиня, который всеми силами препятствовал появлению Ришельё при дворе, епископ Люсонский был возведен в сан кардинала.

Между тем как внутренняя, так и внешняя политика Франции оставляли желать лучшего. Годы регентства, произвол временщиков, бездарные действия министров, беспорядок в делах и раздоры внутри Франции ослабили государство. Королевский Совет в его нынешнем составе бессилен. Королю был нужен человек, способный как-то найти выход из сложившейся ситуации. Единственно приемлемой кандидатурой кажется Ришельё, которого король не любил, долгое время не желал даже видеть. Назначению Армана, помимо королевы-матери, активно содействовал и отец Жозеф, пользовавшийся уважением короля. 13 августа 1624 г. Арман де Ришельё становится первым министром Людовика XIII. Отношения между ним и королем всегда будут весьма непростыми.

В «Политическом завещании» Ришельё напишет впоследствии, характеризуя политическую обстановку во Франции, сложившуюся за время регентства и первых лет правления Людовика XIII: «Когда Ваше Величество соблаговолили призвать меня в свой Совет и доверили участие в управлении делами, могу удостоверить, что гугеноты разделяли с Вами власть в государстве, дворяне вели себя так, [13] словно не были Вашими подданными, а губернаторы чувствовали себя суверенами своих земель... Еще могу добавить, что союзы с иностранными государствами были в запущенном состоянии, а собственная корысть предпочиталась личной пользе» 11.

Одним из первых значительных успехов Ришельё во внешней политике можно назвать решение проблемы Вальтелины, бывшей причиной конфликта между империей Габсбургов и республикой гризонов (другое название – Граубюнден). Франция имела давние союзнические отношения с гризонами; однако со смертью Генриха IV союзники были оставлены без помощи.

Ришельё отправляет посольство с целью возобновления союза с Граубюнденом; в ноябре 1624 г. был заключен договор. Вместе с тем в Вальтелине, не без участия французских дипломатов, было поднято антигабсбургское восстание. Через несколько месяцев объединенные армии Франции и гризонов освобождают Вальтелину.

Проблема осложнялась наличием значительной части католического населения на этой территории, что давало Габсбургам основания требовать поддержки Рима. Ришельё, в свою очередь, стремился убедить Святой Престол в недопустимости смешения религиозных и государственных интересов и отсутствии у кого-либо права использовать религию для достижения политических целей (это положение становится одним из основных как в политической программе кардинала, так и в его теоретической концепции). С одной стороны, позиции Ришельё угрожала вероятность осложнения отношений с Римом; в то же время эта позиция была достаточно сильна с этической точки зрения: в отличие от Габсбургов Франция не претендовала на Вальтелину, добиваясь лишь ее освобождения от испанского господства и восстановления суверенитета Граубюндена.

Ришельё удается все же – в значительной степени благодаря посредничеству отца Жозефа, лучшего дипломата Европы, – склонить на свою сторону Папу Урбана VIII; при этом Франция обязуется выступить гарантом обеспечения интересов католиков Вальтелины и соблюдения их прав протестантским Граубюнденом.

В 1626 г. Испания была вынуждена согласиться на условия, выдвигаемые Ришельё; стороны подписали договор, согласно которому испанские войска должны были покинуть Вальтелину, а Мадрид отказывался от дальнейших претензий на эту территорию. [14]

Большинство историков высоко оценивают результаты, достигнутые Ришельё при решении этой проблемы. М. Кармона отмечает, что, хотя «австрийский дом не был откровенно унижен исходом этого дела, но престиж Франции значительно возрос... Во внутренних отношениях благополучное завершение вальтелинского кризиса способствовало укреплению королевской власти» 12.

Однако Ришельё еще опасался вступать в открытый конфликт с Испанией, зная, что французское государство не обладает достаточными ресурсами, зато имеет множество внутренних проблем, требующих решения. Внутренняя нестабильность была не меньшим препятствием к утверждению независимости и авторитета Франции в международных отношениях, чем империя Габсбургов.

То, что Ришельё не соглашается на заключение военного союза с Англией, направленного против Испании, приводит к ухудшению отношений с Англией. Одновременно в самой Франции готовится заговор против королевской власти, ставящий своей целью возведение на престол младшего брата Людовика XIII Гастона. В число заговорщиков, помимо самого принца, входили Конде, маршал д'Орнано, вдова де Люиня герцогиня де Шеврез и Анна Австрийская. После устранения Людовика планировался брак между Анной и Гастоном.

Ришельё заговорщики рассматривали как главную помеху: по приказу кардинала, что-то подозревавшего, было возбуждено следствие. Считая, что убийство Ришельё может обезопасить их и воспрепятствовать преждевременному раскрытию их намерений, участники заговора принимают решение ликвидировать министра. Кардинала спасает случайность: один из предполагаемых исполнителей, де Шале, проговаривается своему родственнику, намереваясь привлечь его к участию в заговоре; последний отказывается и ставит в известность Ришельё.

Кардинал сообщает о заговоре Людовику XIII и вместе с тем просит об отставке, объясняя это слабым здоровьем. В ответ Людовик присылает собственноручно написанное письмо, где заверяет Ришельё в полном доверии к нему и невозможности обойтись без его помощи. И что особенно важно: король обещает Арману свою защиту, заканчивая письмо уверениями в том, что кардиналу не следует более опасаться клеветы и злого умысла врагов. «Уверяю Вас, что не изменю своего мнения и, кто бы ни выступил против Вас, Вы можете рассчитывать на меня». Нельзя сказать, что [15] Людовик ни разу не отступил от этого обещания. В реальности королевские гарантии выглядели менее надежно, чем на бумаге. У кардинала же после того, как заговор был раскрыт, впервые появляется личная охрана.

В 1627 г. английский флот захватывает остров Ре, где англичанам пытается противостоять лишь форт Сен-Мартен, находящийся в осаде. Возглавлявший английскую армию герцог Бэкингем стремится заручиться поддержкой муниципалитета и жителей Ла-Рошели, бывшей центром политической оппозиции герцога де Роана. Анри де Роан планировал создание во Франции автономной «республики гугенотов», чьим главой он, безусловно, собирался стать. Как и в большинстве случаев, использование религиозных идей стало достаточно эффективным средством развязывания гражданской войны – к тому же эти идеи подкреплялись обещаниями политических и материальных выгод. Деятельность де Роана была довольно успешной, и к началу второй четверти XVII в. часть протестантского населения страны, принадлежащего к его партии, образовывала так называемое «государство в государстве». Крупным центром оппозиции была Ла-Рошель.

В Лондоне, где основной целью было не допустить превращения Франции в сильную морскую державу, надеялись воспользоваться сложившейся нестабильной ситуацией. Муниципалитет Ла-Рошели, в свою очередь, требовал значительных привилегий для города от французского правительства, хотя ни одно из этих требований не имело оснований. Наибольшие опасения вызвало намерение Ришельё установить контроль со стороны государства за доходами Ла-Рошели от морской торговли, до этого принадлежавшими только самому городу и не облагавшимися пошлинами.

Таким образом, основных причин конфликта было две: первая – политическая – касалась руководства оппозиции, не желавшего признавать единую государственную власть и претендовавшего на роль самостоятельного правительства; вторая – экономическая, связанная с нежеланием буржуазии перечислять часть прибыли в казну государства. Можно говорить о мятеже или гражданской войне, но не о войне религиозной: речь шла исключительно о возвращении земель, контролируемых де Роаном и его сторонниками, под суверенитет короля и о подавлении внутренней политической оппозиции. Состояла ли эта оппозиция из гугенотов или [16] католиков, существенного значения не имело. При этом часть «протестантских» городов отказала де Роану в поддержке.

В сентябре 1627 г. ларошельцы выступают против армии короля. На следующий же день в расположение частей прибывает Людовик XIII; начинается осада города. Тем временем продолжается и осада форта Сен-Мартен английскими войсками.

В форт удается доставить продовольствие; вскоре кардинал направляет туда и военное подкрепление. В ноябре армия Бэкингема, после нескольких неудачных попыток штурма, покидает Ре. Сен-Мартен, выдержавший три месяца блокады, становится одним из козырей Ришельё: гарнизон форта принимает участие в осаде Ла-Рошели со стороны моря.

Но город достаточно хорошо укреплен; попытки штурма ни к чему не приводят. Взятие города осуществимо лишь при полной блокаде. Однако только силами артиллерии закрыть порт невозможно.

Тогда Ришельё предлагает метод, который на первый взгляд казался почти безумной идеей. Аналогичный способ, впрочем, был использован почти за две тысячи лет до осады Ла-Рошели: в IV в. до н. э. Александр Македонский при осаде Тира произвел постройку дамбы от материка к острову шириной более 700 м. Именно этот опыт решился повторить и Ришельё.

Благодаря настойчивости кардинала и гению инженера Метезо, чей проект был выбран первым министром из нескольких представленных, к марту 1628 г. дамба была возведена и фарватер перекрыт. На орудиях королевской армии по приказу Ришельё была выгравирована надпись: «Ultima ratio regis» 13.

Английский флот, вышедший в мае 1628 г. к Ла-Рошели, безуспешно пытался уничтожить дамбу, поняв же безнадежность этого мероприятия, вернулся к берегам Англии.

Через несколько месяцев Лондон планировал вновь направить корабли к Ла-Рошели. В августе 1628 г. происходит очередное неожиданное событие – убийство фаворита Карла I. Лорда Бэкингема любили в Англии не больше, чем Кончини или де Люиня во Франции, – и пуританин Фелтон, решивший оборвать жизнь грешника, исходил из соображений, состоявших в равной мере из религиозного фанатизма и личной обиды за отказ в повышении по службе. Командование флотом переходит к лорду Линдсею. Однако [17] и очередная экспедиция принесла Англии успеха не больше, чем предыдущая. Лондон оставляет дальнейшие попытки прорваться к Ла-Рошели. Запертым в городе мятежникам больше не на что рассчитывать.

К концу октября в Ла-Рошели съели последних крыс вместе с сорняками и конскими уздечками – и к кардиналу прибыли делегаты, направленные муниципалитетом города. Ришельё категоричен: полная капитуляция на условиях короля. Сам же Людовик соглашается на условия первого министра: полное прощение мятежников, предоставление права свободы вероисповедания, продовольствие населению Ла-Рошели. Кардинал, пожалуй, был единственным в Совете, кто требовал полного помилования, – тем не менее король принимает его сторону. Впоследствии герцог де Роан перейдет на королевскую службу.

Взятие Ла-Рошели сыграло важную роль при подавлении политической оппозиции; однако партия де Роана (чьи войска окончательно разбиты в 1629. г.) была не единственным противником королевской власти.

Действия Ришельё при решении конфликта с мятежными гугенотами также вызвали очередные обвинения кардинала в пренебрежении интересами католической Церкви и неоправданном попустительстве еретикам. Идея религиозной свободы, которую отстаивал Ришельё, нашла поддержку далеко не у всех католиков. Первого министра награждают прозвищем «кардинал гугенотов», дополняя его другим: «кардинал от государства». Бесспорно, Ришельё никогда не делал различия между гражданами по религиозному признаку; но это вовсе не дает основания называть кардинала плохим католиком. Впоследствии положения, сходные с теми, что выдвигал Ришельё, будут официально приняты католической Церковью.

Можно отметить, что к 1630 г. была решена одна из основных внутренних проблем Франции. Выдвигая идею единства по национальному и гражданскому признаку, Ришельё фактически добивается прекращения религиозных конфликтов, что влечет за собой дальнейшую невозможность использования конфессиональных различий аристократами, стремящимися к независимости от королевской власти. Очередные религиозно-политические конфликты во Франции возникнут уже после смерти Ришельё. [18]

Основным противником создания централизованного государства, бывшего целью Ришельё, выступала французская аристократия. Помимо безусловного подчинения королевской власти, кардинал добивался также отмены тех привилегий дворянства, которые наносили ущерб другим сословиям и интересам государства. Главным образом реформы Ришельё вызывали недовольство высшей знати; однако некоторые из них вызвали протесты и со стороны представителей основной массы дворянства. Прежде всего это касается эдикта 1626 г. о запрещении дуэлей.

Такие поединки неоднократно осуждались Церковью – в частности, Тридентским Собором; во Франции еще в XVI в. против них принимались законодательные акты, однако все это не возымело почти никакого действия. Дворяне продолжали убивать и калечить друг друга с завидной регулярностью. И если кардинал считал, что это – убийство, то знать считала убийство своей привилегией и делом чести. С точки зрения Ришельё, такая честь не многого стоила. Не имея уже надежды на христианские чувства или хотя бы здравый смысл любителей поединков, кардинал объявляет дуэли тяжким преступлением, влекущим за собой весьма суровые санкции. Одним из возможных наказаний было лишение дуэлянтов дворянства, и эта мера подействовала чуть ли не в большей степени, чем смертная казнь.

В целом Ришельё стремился избегать смертных казней; но одно из громких дел о дуэлях все же завершилось вынесением смертного приговора и его исполнением. Обвиняемым был граф де Бутевиль, уже имевший на своем счету победы более чем в двадцати дуэлях. Эдикт 1626 г., судя по всему, лишал его любимого времяпровождения; в мае 1627-го де Бутевиль в знак протеста против эдикта устраивает «показательную» дуэль на королевской площади. В результате один из шести участников тяжело ранен, другой убит. Де Бутевиль пытался бежать из столицы, однако был арестован.

Королю и первому министру направлялись бесчисленные прошения о помиловании, но на этот раз все они были отклонены. 22 июня 1627 г. состоялась казнь де Бутевиля и его двоюродного брата, также участвовавшего в дуэли. «Смерть Бутевиля настолько потрясла общественное мнение, что Ришельё использовал всю мощь пропагандистской машины, чтобы оправдать ее» 14, – пишет Р. Кнехт. Особенности общественного мнения – или как минимум той части [19] общества, что была настроена против первого министра, – весьма любопытны, учитывая, что речь шла о назначении наказания человеку, виновному по меньшей мере в десятке убийств, последнее из которых было совершено исключительно в демонстративных целях. Количество жертв де Бутевиля потрясения не вызывало – в отличие от применения законной меры наказания, установленной королевским эдиктом.

Все же кардиналу не удалось добиться окончательного искоренения дуэлей, хотя и можно говорить об уменьшении их количества.

Другой известный эдикт, также изданный в 1626 г., имел своей целью лишение мятежной аристократии одного из важнейших преимуществ: возможности использовать городские укрепления и замки для противостояния королевской армии в случае вооруженных восстаний. Согласно эдикту, разрушению подлежали укрепления в городах и замках, кроме пограничных или имеющих стратегическое либо иное важное значение.

Представители высшей аристократии стремились к сохранению своей политической независимости, объявляя себя равными королю – в духе феодальных традиций. Понимание кардиналом сущности государства полностью отличалось от того, как представляли его себе гранды. Аристократы не желали отказываться от обладания суверенитетом на своих территориях, права высшей юстиции, назначения должностных лиц, издания законов от своего имени (которые издавались в той же форме, что и королевские ордонансы и эдикты). Деятельность Ришельё была направлена на упразднение этих привилегий. Интересно, что против одной из них, а именно: назначения духовных лиц, он выступал еще в Люсоне, отказываясь утверждать неподходящие кандидатуры священников, которые предлагали представители знати.

Через несколько лет после вступления в должность первого министра кардиналу удалось завоевать почти всеобщую ненависть высшей аристократии, что не могло не создавать определенной угрозы его положению. К тому же ухудшаются его отношения с королевой-матерью. Мария Медичи считала, что хотя бы в благодарность за ее поддержку министр должен действовать в ее интересах, что означало постоянные уступки и французским грандам, и Мадриду, а в ряде вопросов и ультрамонтанам 15. Однако кардинал [20] признавал лишь интересы Франции и ясно дал понять, что никто и ничто, кроме них, не может на него повлиять. Какое-то время еще сохранялась видимость взаимного согласия; но уже в 1629 г. королева-мать открыто объявила войну Ришельё.

В 1630 г. тяжело заболевает Людовик XIII. Ожидая смертельного исхода, Гастон Орлеанский уже готовится занять трон: у короля все еще нет наследника. Анна Австрийская подтверждает свое согласие на брак с Гастоном, что также должно было способствовать укреплению его позиций после смерти короля.

Мария Медичи и Анна прилагают максимум усилий, чтобы добиться от Людовика отставки Ришельё: оставшись на своем посту после смерти короля, Арман представлял бы серьезную угрозу их планам. Но Людовик отказывается – более того, в качестве последней воли оставляет распоряжение Гастону не отстранять Ришельё от занимаемой должности.

Капитан мушкетеров де Тревиль получает приказ королевы-матери арестовать Ришельё сразу после смерти короля и застрелить в случае сопротивления. Оговорка о сопротивлении ничего не значит; сюжет напоминает устранение Кончини. Фактически де Тревилю дается распоряжение убить кардинала. Гастон, безусловно, также не собирается выполнять волю Людовика Ришельё об этих приготовлениях ничего не знает.

Но, неожиданно для всех, король выздоравливает. Противники Ришельё продолжают добиваться отстранения министра. В то время как обе королевы стремятся любым способом скомпрометировать кардинала в глазах короля, Ришельё по-прежнему сохраняет исключительную лояльность по отношению к ним. Вскоре конфликт достигает критической точки.

10 ноября 1630 г. Людовик приезжает к Марии Медичи в Люксембургский дворец. Ришельё, прибывшего следом, охрана отказывается впустить. Тогда кардинал берет на себя риск появиться без спроса. Как комендант дворца он хорошо знаком с его планировкой. Он проходит через часовню и проникает в покои королевы-матери, воспользовавшись потайной дверью. Эффект, произведенный его неожиданным появлением, приводит к невероятному результату, которого король не мог добиться всю свою жизнь: на несколько мгновений Мария теряет дар речи. Опомнившись, она устраивает безобразную сцену и, не стесняясь в выражениях, [21] перемежая плохой французский с итальянскими ругательствами, обвиняет Ришельё во всех смертных грехах.

Под конец бурной речи королева-мать заявляет, что ноги ее не будет в Совете, пока там находится кардинал, и требует от короля выбрать между матерью и слугой. Ришельё пребывает в глубоком шоке от происходящего, особенно от формы, в которой Ее Величество соблаговолила выразить свои мысли и эмоции. Людовик безуспешно пытается успокоить мать; наконец приказывает кардиналу удалиться, а вскоре и сам уезжает в Версаль.

Мария Медичи празднует победу; двор спешит заверить ее в своей преданности. Падение министра очевидно; считают, что своим появлением в Люксембургском дворце он сам окончательно себя погубил. Его противники ждут многочисленных милостей от королевы-матери, а она уже планирует новый состав Совета.

Ришельё ждет ареста и уже склоняется к мысли покинуть столицу. Его отговаривает кардинал Ла Валетт. «Кто выходит из игры, тот ее проигрывает»; в разгар дискуссии прибывает гонец от короля с повелением кардиналу немедленно ехать в Версаль.

Арман подчиняется – в полной уверенности, что для него все кончено. Однако король встречает его с заверениями в своем полном расположении; одновременно Людовик отдает распоряжение об аресте сторонников Марии Медичи. «Я. больше обязан государству, чем матери», – скажет король.

Мария какое-то время еще пытается взять реванш; вскоре король отсылает ее в Компьень. В 1631 г. она бежит из Франции, в которую никогда уже не сможет вернуться. Мария Медичи умрет в Кёльне в 1642 г. Людовик отнесется к ее смерти равнодушно. Кардинал отслужит заупокойную мессу, прикажет оплатить все ее долги и получит взамен попугая, оставленного ему в наследство королевой-матерью.

С отъездом Марии Медичи из Франции заговоры не прекратились. Однако уже можно говорить как об укреплении положения Ришельё, так и об усилении королевской власти. Бесспорная поддержка королем политики Ришельё, ссылка и бегство королевы-матери, арест членов оппозиции и казнь некоторых из них – все это свидетельствовало о – быть может, и неполном, но все же – поражении аристократии. Еще более очевидным это становится в 1632 г., после того, как был подавлен мятеж, организованный Гастоном Орлеанским и герцогом де Монморанси. [22]

Наряду с мятежами и заговорами не прекращается и «война перьев». Ришельё придавал большое значение общественному мнению и, соответственно, разъяснению и пропаганде политики правительства. В 1631 г. начинает выходить «Газет» – первое официальное еженедельное издание. До этого правительственную прессу представлял «Меркюр франсе», имевший небольшой тираж и выходивший раз в год. «Меркюр франсе» был основан при Генрихе IV и представлял собой сборник придворных новостей. Журнал мало подходил не только для идеологических, но даже и просто информационных целей. «Газет» же вполне справлялась с этими функциями. Иногда Ришельё сам предоставлял материалы для очередного номера.

В свою очередь, активно действовали и идеологи оппозиции. Матьё де Морг, один из наиболее известных памфлетистов на службе врагов Ришельё, описывал личность министра и его политику в самых черных красках. Де Морга возмущала борьба кардинала против гегемонии Габсбургов и союзы с протестантскими государствами, его независимость и нежелание поддаваться давлению со стороны грандов, его Академия.

Те же темы развивают и другие оппозиционно настроенные писатели: сопротивление Испании и Габсбургам – это действия против самой веры, запрет дискриминации протестантов – это тоже действие против веры, соблюдение интересов государства вместо интересов «святош» и Габсбургов – тоже преступление против истинной веры.

Правительственные памфлеты посвящены, соответственно, суверенитету государства, национальному единству, осуждению религиозных войн и конфликтов, разоблачению истинных мотивов действий оппозиции, прикрывающей заботой о Церкви и обществе собственные корыстные интересы, а также разъяснению того, что христианство – религия любви, а не насилия, и не следует объявлять войну туркам за то, что они исповедуют ислам, а тем более не следует призывать к новой Варфоломеевской ночи.

Эти увлекательные дискуссии длились в течение всего времени министерства Ришельё. Апологеты кардинала, безусловно, наделяли его почти неземными добродетелями и представляли его деятельность как состоящую исключительно из блистательных успехов; его противники не отставали и приписывали Ришельё нечеловеческие [23] пороки и злодеяния, характеризуя при этом его политику как одно большое фиаско. Отбросив все эти метафоры и мистификации, можно все же признать скорее правоту защитников кардинала, действительно действовавшего в интересах Франции и вполне соответствовавшего как своей государственной должности, так и духовному сану. Что тем не менее не превращало его в сверхъестественное существо и не гарантировало успеха во всем, включая невозможное.

Литературная жизнь Франции не ограничивалась творчеством памфлетистов и идеологическими баталиями. За время своего правления Ришельё немало сделал для развития французской культуры, науки и искусства. Кардиналу обязана своим возрождением и дальнейшим существованием Сорбонна (он называл ее – «ma Sorbonne»); в 1635 г. он основал Французскую академию; покровительствовал многим художникам и поэтам – среди них Малерб, Корнель, Филипп де Шампень, один из лучших французских портретистов XVII в., и многие другие. Известны и несколько пьес самого Ришельё, написанные, как правило, в соавторстве (главным образом с Демаре). Среди них – «Мирам», «Европа», «Смирнский слепой».

После смерти Ришельё Людовик сразу же отменит одно из его нововведений – выплату пенсий писателям и поэтам, пояснив это весьма убедительно: «Нас это больше не касается». Один из поэтов 16 напишет эпитафию, повествующую о том, что мир с уходом Ришельё потерял много, но автор этих строк – еще больше, так как вместе с великим кардиналом похоронена и его (поэта) пенсия.

Немаловажным направлением политики Ришельё было развитие флота, торговли и внешнеэкономических связей.

Военный флот ко второй четверти XVII в. находился в плачевном состоянии: французское правительство располагало десятью галерами в Средиземном море; в портах Атлантического океана и Ла-Манша не было ни одного военного корабля. К 1635 г. деятельность первого министра дала неплохие результаты: Франция уже имела три эскадры на Атлантике и одну – на Средиземном море.

Развивалась и морская торговля. Здесь Ришельё стремился наладить прямые внешнеэкономические связи, что позволило бы обойтись без посредничества иностранных купцов и увеличить доходы от торговли. Помимо политических договоров с различными [24] государствами активно велись и переговоры с целью заключения торговых соглашений.

Ришельё вообще считал дипломатические отношения важнейшим элементом государственного правления; за время его министерства было заключено 74 международных договора, среди них – один с Россией.

В Москву было отправлено посольство в конце двадцатых годов; обсуждались два вопроса: присоединение России к антигабсбургской коалиции и предоставление французским купцам права на сухопутный транзит в Персию. По политическим вопросам сторонам удалось прийти к соглашению; торговые проблемы решались не столь удачно. Французским купцам было предоставлено право торговать в Москве, Новгороде и Архангельске; договориться же о транзите в Персию не удалось.

В сфере финансов и налогообложения Ришельё не удалось добиться значительных успехов. За время регентства финансовое положение Франции, оставлявшее желать лучшего и до этого, существенно ухудшилось. Ришельё выступал за снижение налогов, однако его позиция не нашла поддержки; а после вступления Франции в Тридцатилетнюю войну первый министр и сам был вынужден увеличивать размер налогов в связи с возросшими из-за войны расходами государства. Осуществление некоторых его финансовых проектов могло бы, вероятно, дать неплохой результат, однако война сделала их реализацию невозможной.

Испанские и австрийские Габсбурги претендовали на мировое господство. Став первым министром, Ришельё весьма недвусмысленно дал понять, что отныне Франция становится не жертвой испанской гегемонии, а независимым государством с самостоятельной политикой. Испания решительно не желала мириться с такой позицией.

Ришельё старался избежать непосредственного участия Франции в войне до тех пор, пока это только было возможно, – хотя, вероятно, это промедление повлекло за собой ряд крупных потерь после начала военных действий. Кардинал желал мира – как политик, понимающий неподготовленность страны к войне и ее пагубные последствия, и как священник, – но именно он принимает решение об объявлении войны.

В сентябре 1634 г. шведско-германские войска терпят сокрушительное поражение при Нердлингене. Вскоре после этого [25] несколько участников антигабсбургского союза – в первую очередь Саксония и Бранденбург – подписывают соглашения с Империей. Швеция же была вынуждена вывести часть войск из Германии, так как необходимы были силы для охраны границы с Польшей, поскольку существовала вероятность нападения с этой стороны.

Март 1635 г.: испанские войска входят в Трир. Французский гарнизон уничтожен; правитель Трирской области, находящийся под покровительством Франции, взят под арест как пленник.

Апрель 1635 г.: Ришельё направляет Хуану Австрийскому официальный протест, требуя покинуть Трир и освободить курфюрста. Протест отклонен. Именно эти события и становятся последним аргументом в пользу необходимости открытого противостояния Испании.

Май 1635 г.: Европа получает возможность увидеть забытый церемониал, не использовавшийся уже пару веков, и узнать, что объявление войны и объявление войны Арманом де Ришельё – не одно и то же.

Из Парижа выезжают герольды в средневековом одеянии с гербами Франции и Наварры. Один из них вручает акт об объявлении войны Филиппу IV в Мадриде.

Другой герольд, Жан де Грасьоле, ранним утром 19 мая 1635 г. прибывает в Брюссель, где находится Хуан Австрийский. Герольда отказываются принять. Де Грасьоле безупречно исполняет свою миссию до конца. Одна бумага остается на площади перед домом губернатора. Другая – приколота к пограничному столбу. Франция вступает в войну.

На следующий день французская армия одерживает победу при Авене. Вскоре войска объединяются с голландской армией. Цель наступления – Брюссель.

Армия терпит неудачу по вине французского командования. Наступление приостановлено ради осады Лувена. Ришельё требует возобновить наступление, но время потеряно. Испанские войска, воспользовавшись бездействием противника, входят на территорию Голландии. Принц Оранский, командующий голландской армией, бросает все силы на защиту Соединенных Провинций; к нему присоединяются и французы. Утрехт и Амстердам удается защитить, но армия полностью теряет боеспособность – не только из-за потерь, но также из-за отсутствия продовольствия и, как [26] следствие этого, – дезертирства. Голландия помогает оставшимся солдатам вернуться морем во Францию.

«Достойно презрения государство, спокойно взирающее на то, как гибнут в нищете его войска», – скажет Ришельё Людовику.

1635 г. удачи не принес. Надежно защищена лишь Вальтелина, где войсками командует герцог де Роан. Испанской и австрийской армиям не удается одержать верх ни силой, ни подкупом. В ответ на предложение перейти на сторону противника бывший глава мятежников Анри де Роан отдает приказ повесить, несмотря на дворянский титул, посланника испанцев – французского дворянина, принесшего это предложение. Метод казни послужил наглядной иллюстрацией тому, что изменники титулов не имеют.

В 1636 г. испанцы доходят до Корби – последней крепости на пути к Парижу. Осада Корби продлилась лишь девять дней. 15 августа 1636 г. крепость взята. Париж к обороне не готов. В городе начинается паника; многие бегут из столицы на юг.

Тогда же Гастон и граф Суассон планируют убийство Ришельё в королевской ставке в Амьене. Кардинала спасла нерешительность принца, струсившего в последний момент и не подавшего сигнала убийцам.

Вскоре королевской армии удалось отвоевать Корби; Париж не подвергся нападению.

Но возникает и другая проблема: вооруженные восстания внутри самой Франции, что было на руку противнику. Мятежи значительно ослабляли силы государства и армии, вынужденной вести боевые действия с внешним и внутренним врагом одновременно.

Наиболее крупными были восстания на юго-западе Франции в 1636–1637 гг. (так называемых кроканов) и в 1639 г. в Нормандии. Во всех случаях причиной стало увеличение размера налога. Значительную роль в организации мятежей сыграло французское дворянство, также недовольное ограничением своих налоговых привилегий. Кроканов поддерживала и часть духовенства.

Восстания были подавлены, однако нанесли Франции значительный урон.

В 1636 г., после смерти в Вене императора Фердинанда II, были предприняты попытки созыва мирного конгресса. Новый император, Фердинанд III, отличался большей веротерпимостью, чем его отец, и, возможно, большей независимостью от Мадрида. Но [27] планы Ришельё были сорваны Римом, где идею о переговорах с «еретиками» встретили резко отрицательно. К еретикам, очевидно, Урбан VIII косвенным образом относил и Ришельё, действовавшего заодно с протестантами против Габсбургов.

В конце 1637 г. были обнаружены тайные сношения Анны Австрийской с Мадридом и Брюсселем. После проведения тщательного расследования Ришельё сообщает королеве, что ее антигосударственная деятельность раскрыта. По настоянию кардинала Анна сама признается Людовику в государственной измене. Король, узнав о предательстве жены, готов принять самые суровые меры, но кардинал спасает Анну от развода и заточения в монастырь, объясняя Людовику, что расторжение брака вызовет скандал в Европе и вряд ли будет утверждено Папой. Очередное обострение отношений с Римом не пошло бы Франции на пользу. Память о заступничестве Ришельё не помешает королеве интриговать против первого министра в дальнейшем.

Тот же 1637 г. был отмечен очередными заговорами против первого министра. Заговорщикам почти что удалось убедить Людовика избавиться от Ришельё, но в конце концов король уверился в несостоятельности их обвинений в адрес кардинала. Как пишет Ф. Эрланжер, «ни один человек в истории не вел свое дело в окружении стольких опасностей. Противостоя первой державе мира, Ришельё должен был остерегаться королевской семьи, фаворитов, духовников из дворца Рамбуйе, заговорщиков из Седана, Брюсселя и Лондона» 17.

В следующем году происходит важное событие, не имеющее отношения к войне: 5 сентября 1638 г. родился будущий Людовик XIV. Судьба династии уже не вызывает столь серьезных опасений, как раньше.

Через несколько дней радость, вызванная рождением дофина, была омрачена известием о разгроме французской армии при Фонтараби. Командующий армией принц Конде бежал с поля боя.

Война затянулась на гораздо больший срок, чем того ожидал первый министр, да и многие другие, включая испанцев. Францию преследуют военные неудачи. «С 1635 года шла война, потому что кардинал Ришельё хотел ее; и похоже на то, что он ее желал для того, чтобы сделаться необходимым», – в присущей ему ядовитой манере заявит Вольтер. Кардинал дал ответ столетием раньше: «Боль Фонтараби убивает меня». [28]

Дальнейший ход войны во многом зависел от судьбы Брейзаха – сражение за него назовут одним из центральных событий Тридцатилетней войны. Осада длилась более полугода; к началу декабря 1638 г, «крепость Брейзах на Верхнем Рейне», имевшая огромное стратегическое значение, еще не взята.

В декабре 1638 г. в загородном замке Рюэль, недалеко от Парижа, умер отец Жозеф, бывший лучшим другом и помощником кардинала на протяжении более двух десятков лет; «eminence grise» (серый кардинал (фр.)), так и не сменивший облачение капуцина на кардинальскую мантию; блестящий дипломат и проповедник. Последнее, что беспокоило его, – взятие Брейзаха, от которого зависело дальнейшее развитие событий. Ришельё скажет ему. «Отец Жозеф! Брейзах наш!» Обман кардинала позволит капуцину умереть со спокойной душой. Известие о взятии Брейзаха придет в Париж через несколько дней после его смерти, 24 декабря. Совпало так, что крепость была взята 18 декабря 1638 г., когда никто еще во Франции, включая и Ришельё, об этом не знал. И хотя до установления мира в Европе было еще далеко, ситуация все же меняется в пользу Франции.

В 1642 г. был раскрыт последний за правление Людовика XIII крупный заговор против существующей власти. Одним из организаторов был фаворит короля Анри де Сен-Map. Главный шталмейстер, получивший в 20 лет должность, не соответствовавшую ни его возрасту, ни заслугам – все его заслуги сводились к известного рода отношениям с королем, – Сен-Map решил, что вполне заработал за свои старания и место первого министра. Рождается очередной заговор, в котором помимо самого Сен-Мара и еще нескольких дворян примут участие брат короля Гастон и королева Анна Австрийская.

Был составлен проект тайного договора с Испанией; впоследствии договор о военной помощи Мадрида руководителям заговора был подписан испанским королем. Гастон, судя по всему, рассчитывал не только расправиться с министром, но и занять трон: в документе было указано, что как глава нового правительства он обязуется разорвать отношения с союзными государствами. В целом речь шла о поддержке вторжения испанской армии во Францию. Вместе с этим заговорщики пытаются получить согласие [29] короля, ничего не знающего об их тайных сношениях с Мадридом, на физическое устранение Ришельё. И Людовик XIII, названный Справедливым, когда его двадцатилетний любовник намекнет: а не убить ли нам первого министра, вяло ответит «Он священник и кардинал, я буду отлучен от Церкви». Единственная веская причина отказаться и истинно королевская награда за восемнадцать лет, отданных государству.

Заговор был раскрыт; заговорщиков выдала Анна Австрийская, испугавшаяся очередного разоблачения. Испания вновь терпит поражение на «невидимом фронте»; вслед за этим французская эскадра разбивает испанский флот на Средиземном море.

Ришельё не дожил до окончания Тридцатилетней войны – но победой в этой войне Франция во многом обязана ему, и «как в Вестфальском (1648), так и в Пиренейском (1659) мирных договорах, установивших новую систему международных отношений, есть немалый его вклад» 18. В основном благодаря его политике была предотвращена угроза испано-австрийской гегемонии в Европе.

Арман де Ришельё умер 4 декабря 1642 г. В течение последующих трехсот с лишним лет кардиналу будут предъявлять на редкость противоречивые обвинения. Монтескьё, Вольтер, якобинцы, многие историки объявят его деспотом и тираном. Аристократия назовет виновником революции, случившейся через полтора века после его смерти. Виктор Гюго создаст образ закулисного злодея, Дюма-отец и Георг Борн сочинят невероятную историю любви министра к супруге короля. Негативной оценки не получит разве что основание кардиналом французской академии – хотя при жизни министра Матьё де Морг и называл ее «птичником Сапфо».

Излишне пояснять, что литературный образ Ришельё – как и иных действующих лиц той эпохи – не имеет ничего общего с реальным прототипом. Вряд ли Дюма, всерьез считавший, что Мари де Комбале и герцогиня д'Эгийон – две разные женщины, или де Виньи, чей Людовик XIII почему-то падает в обморок при виде государственных бумаг, мирно лежащих на столе 19, имели хотя бы смутное представление о личности первого министра и реальных исторических событиях. Но вместе с тем оценка, данная литераторами кардиналу, является показателем отношения к его политическим идеям определенных социальных кругов. Прежде всего это отрицание авторитарного государства французской аристократией – в этом [30] отношении весьма показательно мнение де Виньи. С его точки зрения, причиной всех несчастий Франции является то, что Ришельё отстранил от власти знать, лишил ее феодальных привилегий, в результате чего произошло возвышение третьего сословия, приведшее впоследствии к буржуазной революции. На самом деле причины, повлекшие за собой революцию, следует искать скорее в правлении не Людовика XIII, а его потомков. Уже принципы правления Людовика XIV полностью противоречат политической программе Ришельё: возникает произвол королевской власти, рост злоупотреблений со стороны представителей аристократии, обострение социальных конфликтов, ограничение религиозной свободы.

Оценки историков также во многом зависят от их политической позиции. Однако всеми исследователями признаются основные результаты политики Ришельё (при разном к ним отношении). Такими результатами является создание централизованного национального государства, приоритет государственного интереса над сословным и корпоративным, разделение светской и религиозной сфер, подчинение всех без исключения сословий и социальных групп единой власти и закону, возникновение сильного административного аппарата, подчинение провинций центру. Политика Ришельё способствовала развитию дипломатических отношений и международной торговли. Главным внешнеполитическим достижением можно признать поражение Габсбургов.

В то же время кардиналу не удалось добиться той гармонии в общественных отношениях, к установлению которой он стремился; социальной нестабильности также способствовала война и жесткая налоговая политика государства. Не получили решения и финансовые вопросы.

«Мемуары» Ришельё впервые были изданы в 1823 г. Некоторое время их подлинность не вызывала сомнения; дискуссии по этому поводу начались несколько позже, после того, как были опубликованы результаты исследований Авенеля. Он полагал, что «Мемуары» представляют собой собрание различных документов эпохи, которое было составлено при жизни Ришельё и под его руководством

В XX в. было осуществлено новое издание «Мемуаров»; в период между 1907-м и 1931 гг. вышли десять томов, последний из которых содержал описание событий 1629 г. Также появились [31] новые исследования вопроса их подлинности, выводы которых далеко не всегда совпадали.

Анри Пуанкаре в своей речи на заседании Общества истории Франции 20, говоря о необходимости нового издания «Мемуаров», отметил, что данный труд не является мемуарами в современном понимании этого слова: работа представляет собой собрание важных документов различного происхождения; не обязательно, что материалы были отредактированы самим Ришельё или даже его секретарями.

Напротив, Робер Лаволле полагал, что, хотя в рукописях «Мемуаров» фактически не содержится собственных пометок Ришельё, окончательная редакция осуществлялась самим кардиналом, который не мог, по мнению исследователя, не интересоваться тем, какую окончательную форму будет иметь труд, посвященный его политике.

Совершенно иной была точка зрения Луи Баттифоля, полагавшего, что Ришельё не имеет никакого отношения к составлению «Мемуаров» 21.

Вскоре в статье П. Бертрана «Подлинные и фальшивые мемуары кардинала де Ришельё» 22 был сделан вывод, являвшийся компромиссным по отношению к двум противоположным точкам зрения различных исследователей, одни из которых считали, что «Мемуары» были составлены после смерти кардинала, другие же настаивали, что редакция была полностью осуществлена при жизни Ришельё и – в значительной части – им самим. Бертран полагал, что при жизни кардинала был отредактирован текст, содержащий описание событий 1624–1630 гг.

Не останавливаясь на подробном описании дальнейших дискуссий, представляется необходимым добавить еще два мнения.

В предисловии к шестому тому «Мемуаров» Габриэль Аното высказал мнение о том, что споры о подлинности «Мемуаров» возникли из-за неверного понимания значения этого слова для той эпохи, когда возник труд, о котором идет речь. Современное значение слова «мемуары» возникло лишь в XVIII в.; в XVII же под ним понимали сборники документов, имевших отношение к деятельности какого-либо лица. Ришельё собирал документы с целью составить некий труд, посвященный истории его времени, но не намеревался дать ему название «Мемуары». Этот титул появился лишь в [32] XIX в. по инициативе издателя. На наш взгляд, теория Аното является наиболее убедительной.

Три года спустя, в 1928 г., появилась статья М. Делоша «Подлинные мемуары кардинала де Ришельё» 23. Он считал, что Ришельё осуществил редакцию частей, относящихся к 1600–1610 и 1620–1623 гг., и что подлинными «Мемуарами» можно считать тексты, датируемые периодом до 1623 г.

В целом на основании вышеизложенных концепций, несмотря на их видимую противоречивость, можно сделать некоторые выводы. Прежде всего следует учесть высказанное Аното замечание о значении термина «мемуары» и о том, что это название было дано вышеуказанной работе лишь ее издателем в XIX в.

Ришельё, возможно, и не писал всего текста «Мемуаров», а отобрал для него материалы, над которыми трудились его секретари. Однако текст содержит документы, составленные им лично, в частности, его речь на заседании Генеральных Штатов 1614 г. Об этом можно судить уже хотя бы по тому, что Ришельё вскоре после закрытия Штатов отдал в одно из парижских издательств текст этого выступления, снабженный его собственными примечаниями.

Сложнее обстоит дело с вопросом редактирования, который нельзя признать окончательно решенным. Вероятно, часть документов была собрана и объединена уже после его смерти. Однако так и не установлено окончательно, кем и когда были составлены и отредактированы различные части «Мемуаров».

Бесспорно, данный труд является ценнейшим документом эпохи, отражающим различные события и содержащим важные исторические материалы.

Екатерина Городилина


Комментарии

1. Должность Главного прево была сродни современной должности министра юстиции. Также в его ведении находились полицейские службы и вопросы обеспечения личной безопасности короля.

2. Генрих Лотарингский, герцог де Гиз (1550–1588) – был главой Католической Лиги, основанной в 1576 г. Лига представляла собой политическое объединение, одной из основных задач которого была антипротестантская деятельность, выражавшаяся зачастую в экстремальных формах. Политическая популярность де Гиза вкупе с отсутствием у Генриха III прямых наследников делала главу Лиги возможным претендентом на трон в случае смерти короля (убийство Генриха III также связывают с деятельностью Католической Лиги). Убит в 1588 г. по приказу Генриха III.

3. Жак Клеман (1567–1589) – доминиканский монах, убивший Генриха III. Очевидно, организаторами убийства были руководители Лиги; Клеману отводилась роль исполнителя.

4. Короли династии Валуа правили во Франции в период с 1328-го по 1589 г. С 1594 г. (год прихода к власти Генриха Наваррского) во Франции начинается период правления Бурбонов.

5. Lettres, instructions diplomatiques et papiers d'Etat Recueillis et publies par M. Avenel. T. VIII, p. 5.

6. Hanotaux G. et La Force, duc de. Histoire du cardinal de Richelieu. T. I, p. 69.

7. Диоцез представляет собой часть Католической Церкви, образованную по территориальному принципу и находящуюся под управлением одного епископа. (В восточных Церквах аналогом диоцеза является епархия.)

8. В апреле 1609 г. Ришельё в одном из писем к знакомым отмечал, что Люсонское епископство можно назвать самым глухим и грязным во всей Франции.

9. G. Hanotaux. Histoire du cardinal de Richelieu. – T. 1. Paris, 1932. P. 108.

10. XIX Вселенский Собор был открыт 13 декабря 1545 г. в Триденте. Работа Собора длилась с перерывами 18 лет и завершилась в 1563 г.

11. Richelieu Armand de. Testament politique. – Amsterdam, 1700. Part. I, p. 7.

12. Carmona M. Richelieu. – Paris, 1983. P. 431.

13. Последний довод короля (лат.).

14. Кнехт Р. Ришельё. – Ростов-на-Дону, 1997, с. 96–97.

15. Ультрамонтаны – направление внутри католической Церкви. Название образовано от латинских слов ultra (за, по ту сторону) и montes (горы). Имеется в виду местонахождение Рима – «за горами», т. е. за Альпами. В период, о котором идет речь, сторонники данного течения отстаивали приоритет духовной власти над светской во всех вопросах, включая сугубо политические, не связанные с религией аспекты; также выступали за ограничение самостоятельности национальных Церквей и против отнесения к сфере исключительного ведения последних слишком широкого круга вопросов.

16. Исаак де Бенсерад.

17. Erlanger Ph. Richelieu. – Paris, 1996.

18. Черкасов П.П. Кардинал Ришельё. – М., 1990, с. 376.

19. Такую сцену де Виньи изображает в романе «Сен-Мар».

20. A. Poincare. Rapports et notices sur l'edition des Memoires du cardinal de Richelieu. T. 1, Paris, 1905. Pp. 3–9.

21. L. Batiffol. Les faux Memoires du cardinal de Richelieu. «Revue de deux Mondes». Paris, 1921. Pp. 869–894.

22. P. Bertrand. Les vraies et les faux Memoires du cardinal de Richelieu. Revue historique. T. 141, Paris, 1923.

23. M. Deloche. Les vraies Memoires du cardinal de Richelieu. Revue des questions historiques. T. 109, 1928, № 3–4.

Текст воспроизведен по изданию: Арман Жан дю Плесси, кардинал дю Ришелье. Мемуары. М. Транзиткнига. 2006

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.