Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПРОКОПИЙ КЕСАРИЙСКИЙ

ВОЙНА С ПЕРСАМИ

КНИГА I

XIII. Немного времени спустя василевс Юстин, провозгласивший (1 августа 527 г.) своего племянника Юстиниана соправителем, умер, и с этого времени царская власть перешла в руки одного Юстиниана. (2) Этот Юстиниан приказал Велисарию построить крепость в местечке Миндуе, которое находится у самой персидской границы, по левую сторону, если идти в Нисибис. [38] (3) Велисарий с величайшей поспешностью выполнял указание василевса, и стены укрепления, благодаря большому числу рабочих, поднялись уже высоко. (4) Персы запротестовали, не позволяя далее что-либо строить и грозя, что немедленно воспрепятствуют этому не только словом, но и делом. (5) Получив это известие и зная, что Велисарий не в состоянии с имевшимся там войском отразить персов, василевс приказал направиться туда другому войску, а также и Куце и Вузе 106, которые тогда командовали войсками, находившимися в Ливане. Они были братьями, родом из Фракии, оба молодые и без оглядки бросавшиеся в рукопашный бой с врагом. (6) Итак, собранные с обеих сторон войска двинулись к месту строительства: персы, чтобы всеми силами помешать работам, римляне — чтобы защитить строителей. (7) Произошло жестокое сражение; римляне оказались побеждены и подверглись страшному избиению, а некоторых враги взяли живыми в плен. (8) В числе их был Куца. Всех их персы увели в свои пределы и постоянно держали в пещере в оковах, а строившуюся крепость, так как никто больше ее не защищал, они срыли до основания 107.

(9) После этого василевс Юстиниан, назначив Велисария стратигом Востока 108, приказал ему выступить против персов. Собрав значительное войско, Велисарий пришел в Дару. (10) Прибыл от василевса и Гермоген 109, чтобы вместе с ним руководить военными действиями. Он имел звание магистра. Раньше он был советником Виталиана, когда тот выстуиил против василевса Анастасия. (11) Василевс послал Руфина в качестве посла, которому велел, пока он не даст ему знать, оставаться в Иераполе у Евфрата. Ибо уже и с той, и с другой стороны распространялись частые слухи о мире. (12) Вдруг кто-то сообщил Велисарию и Гермогену, что персы собираются вторгнуться в римскую землю с намерением захватить город Дару. (Июль 530 г.)   (13) Услышав об этом, они приготовились к сражению следующим образом. Недалеко от ворот, обращенных к городу Нисибису, на расстоянии полета брошенного камня они вырыли многоколонный ров. Вырыт он был не во прямой линии, но следующим образом, (14) В середине был выкопан недлинный прямой ров, с каждой его стороны вод прямим углом были выведены траншеи, а от их краев вновь по горизонтали [39] прорыли длинные; рвы 110. (15) Немного времени спустя пришли персы большим войском и стали лагерем в местечке Аммодии, расположенном к двадцати стадиях от города Дары. (16) Среди их военачальников были Питиакс и одноглазый Варесман. Над всеми ними один был поставлен в качестве главнокомандующего, перс родом, по своему положению мирран (так персы называют эту должность) 111, по имени Пероз. (17) Он, тотчас послав к Велисарию, велел приготовить ему баню, поскольку завтра ему угодно в ней помыться. (18) Поэтому римляне начали с большим рвением готовиться к бою, уверенные, что на следующий день предстоит сражение.

(19) С восходом солнца, видя наступающих на них врагов, они построились следующим образом. Край прямого левого рва, который подходил к поперечной траншее, вплоть до находившегося здесь холма занял Вуза с многочисленной конницей и герул Фара 112 с тремястами своими соплеменниками. (20) Направо от них, снаружи рва, в углу, образованном поперечной траншеей и прямо идущим рвом, стояли Суника и Эгаж 113, массагеты родом 114, с шестьюстами всадниками с тем, чтобы они в случае, если отряды Вузы и Фары обратятся в бегство, двинулись наискось и, оказавшись в тылу у неприятеля, быстро смогли помочь находившимся там римлгянам. На другом крыле всадники были выстроены подобным же образом. (21) Край прямого рва занимали многочисленные всадники, которыми командовали Иоанн, сын Никиты, Кирилл и Маркелл 115; с ними были Герман и Дорофей; в углу, который был в; правой стороне, были поставлены те шестьсот всадников, которыми командовали массагеты Симма и Аскан, для того чтобы, как сказано выше, в случае бегства отряда Иоанна, они, двинувшись отсюда, зашли бы в тыл персам. (22) Вдоль всего рва стояли-отряды всадников и пешее войско. Позади них, в самой середине, находились воины Велисария и Гермогена. (23) В таком порядке стояло римское войско, состоявшее из двадцати пяти тысяч воинов, войско же персов состояло-из сорока тысяч всадников и пехотинцев. Все они выстроились но порядку, в одну линию, устроив свою фалангу по фронту возможно глубже. (24) Долгое время ни те, ни другие не начинали сражения, но персы с удивлением смотрели на искусное расположение войск римлян, и, казалось, недоумевали, что им делать в таком положении. [40]

(25) Когда день уже стал клониться к вечеру, один отряд персидских всадников, который находился у них на правом фланге, отделившись от остального войска, двинулся против Вузы и Фары. Те несколько подались назад. (26) Но персы не стали их преследовать, а остались на месте, боясь, я думаю, окружения с,о стороны врагов. Тогда отступившие римляне внезапно бросились на них. (27) Персы, не выдержав их натиска, погнали коней, устремившись назад к своей фаланге. Войско Вузы и Фары вернулось на прежнее место. (28) В этой схватке пало семь персов, тела которых остались в руках римлян. В дальнейшем и те, и другие стояли спокойно в своих рядах. (29) Тут один молодой перс, подъехав очень близко к римскому войску, обратился ко всем с вызовом, крича, не хочет ли кто вступить с ним в единоборство. (30) Никто не отважился на такую опасность, кроме Андрея, одного из домашних Вузы: вовсе не воин и никогда не упражнявшийся в военном деле, он был учителем гимнастики и стоял во главе одной палестры 116 в Византии. (31) Он и за войском последовал потому, что ухаживал за Вузой, когда тот мылся в бане; родом он был из Византия. Он один, причем без приказания Вузы или кого-либо другого, по собственному побуждению осмелился вступить в единоборство с этим человеком. Опередив варвара, еще раздумывавшего, как ему напасть на противника, Андрей поразил его копьем в правую сторону груди. (32) Не выдержав удара этого исключительно сильного человека, перс свалился с коня на землю. И, когда он навзничь лежал на земле, Андрей коротким ножом заколол его, как жертвенное животное. Необыкновенный крик поднялся со стен города и из римского войска. (33) Крайне огорченные случившимся, персы послали другого всадника на такой же бой; то был муж храбрый и отличавшийся крупным, телосложением, уже не юноша, с сединой в волосах. (34) Подъехав к неприятельскому войску и размахивая плетью, которой он обычно подгонял коня, он вызвал на бой любого из римлян. (35) Так как никто против него не выступал, Андрей опять, никем не замеченный, вышел на середину, хотя Гермоген запретил ему это делать. (36) Оба они, охваченные сильным воодушевлением, с копьями, устремились друг на друга; копья их, ударившись о броню, отскочили назад, а кони, столкнувшись друг с другом головами, упали и сбросили с себя [41] всадников. (37) Оба эти человека, упав близко друг от друга, с, большой поспешностью старались подняться, но персу мешала сама громада его тела, и он не мог легко это сделать; Андрей же, опередив его (занятия в палестре обеспечили ему такое преимущество) и толкнув коленом уже поднимающегося противника, вновь опрокинул его на землю и убил. (38) Со стены и из римского войска поднялся крик пуще прежнего; тогда персы, распустив фалангу, удалились в Аммодий, а римляне с победными песнями вошли в крепость. (39) Уже наступали сумерки; так оба вражеских войска провели эту ночь.

XIV. На следующий день к персам присоединилось еще десять тысяч воинов, вызванных ими из Нисибиса, Велисарий же и Гермоген написали миррану следующее:

«Что первым благом является мир, в этом согласны все люди, даже те, которые недалеки умом. (2) Поэтому тот, кто нарушает его, является главным виновником несчастья не только для соседей, но и для своих соотечественников. И поистине тот — самый лучший полководец, кто сумел войну сменить миром. (3) Ты же в то время, как между римлянами и персами царило полное согласие, решил двинуться на нас войной безо всякой причины, несмотря на то, что оба государя стремятся к миру, и у нас уже находятся поблизости послы, которые в скором времени разрешат в совместной беседе все несогласия, разве что неотвратимая беда, которую принесет твое нападение, не отнимет у нас эту надежду. (4) Уведи же, как можно скорее, войско в пределы персов и не будь препятствием к наступлению величайших благ, чтобы не оказаться возможным виновником грядущих бед для персов». (5) Мирран, ознакомившись с доставленным к нему посланием, ответил следующее: «Возможно, я исполнил бы просьбу, убежденный посланием, если бы оно исходило не от римлян, которые легко дают обещания, а когда дело доходит до исполнения, для них это оказывается исключительно трудным и безнадежным, даже если они подтвердили договор любыми клятвами. (6) Поэтому мы, отказавшись далее терпеть ваши обманы, были вынуждены с оружием в руках двинуться против вас, а вам, милейшие римляне, не о чем больше думать, как о том, что вам надлежит воевать с персами. Ибо нам предстоит здесь либо умереть, либо состариться, пока мы на деле не добьемся от вас справедливости». (7) Таков был ответ миррана [42]. И вновь Велисарий и его соратники написали следующее: «Не следует, славнейший мирран, поддаваться высокомерному хвастовству и укорять своих соседей в том, что к ним не относится. (8) Мы сказали—и это сама истина,— что Руфин прибыл в качестве посла, что он находится недалеко,— и об этом ты сам скоро узнаешь. Если вы так стремитесь к войне, то мы выступим против вас с помощью Бога: мы уверены, что Он поможет нам в опасности, снисходя к миролюбию римлян и гневаясь на хвастовство персов, которые решили идти войной на нас, предлагавших вам мир. (10) Мы выступим против вас, прикрепив перед битвой к навершиям наших знамен то, что мы взаимно друг другу написали». Так гласило письмо. (11) Мирран опять на это ответил: «И мы вступаем в бой не без помощи наших богов, с ними мы пойдем на вас, и я надеюсь, что завтра они введут нас в Дару. (12) Поэтому пусть в городе будут для меня готовы баня и обед». Когда Велисарий и его соратники прочитали это письмо, они стали готовиться к бою. (13) На следующий день, собрав с восходом солнца всех персов, мирран сказал следующее: «Мне хорошо известно, что не из-за слов военачальников, а от природной храбрости и желания заслужить взаимное уважение персы привыкли проявлять смелость в опасных обстоятельствах. (14) Видя же, что вы недоумеваете, почему римляне, которые раньше обычно выходили на бой в беспорядке шумною толпою, ныне, выступив в таком порядке, который совершенно им не свойственен, выдержали натиск персов, я считаю нужным обратиться к вам со словами внушения, чтобы не случилось с вами беды из-за того, что у вас неверное представление о деле. (15) Да не подумайте, что они вдруг стали более храбрыми и опытными! Наоборот, они теперь еще более трусливы, чем прежде. Они до того боятся персов, что не отважились построить свои фаланги при отсутствии рва. (16) И даже тогда они не начали битву, а когда мы не вступили с ними в сражение, они с великой радостью отступили к своим стенам, считая что дела их оказались лучше, чем они могли ожидать. (17) Потому только они не пришли в замешательство, что не подверглись опасности сражения. Но как только мы вступим с ними в рукопашный бой, то ужас и неопытность, охватив их души, непременно доведут их до обычного для них беспорядка. (18) Таковы наши враги; вы [43] же, персы, подумайте о том, какое суждение вынесет о вас царь царей; (19) ибо если вы теперь не проявите достойного персов мужества, то знайте, что вас ожидает бесславное наказание». (20) Обратившись к войску с. таким увещанием, мирран повел его против врагов. Со своей стороны, Велисарий и Гермоген, собрав перед городскими стенами римских воинов, обратились к ним с такими словами: (21) «Что персы отнюдь не непобедимы, что она не бессмертны, в этом вы уже убедились на основании только что случившегося сражения. Никто не станет возражать, что вы, превосходя их храбростью и телесной силой, уступаете им только в том, что не так, как они, послушны своим военачальникам. (22) Но исправиться в этом никому из вас не составит труда. Никакими стараниями невозможно отвратить препятствия судьбы, но рассудок легко может стать врачевателем зла, причина которого — сам человек. (23) Итак, если вы пожелаете слушать и исполнять приказания, то вы скоро одержите победу в войне. Враг идет на нас, полагаясь, не на. что иное, как на наш беспорядок; (24) но, обманувшись в своем ожидании, он теперь так же, как и в предыдущем сражении, отступит. И самой многочисленностью, которой вас пугает враг, вы должны, пренебречь; (25) ибо вся их пехота — не что иное, как толпа несчастных крестьян, которые идут за войском только для того, чтобы подкапывать стены, снимать доспехи с убитых и прислуживать воинам в других случаях 117. (26) Поэтому у них нет никакого оружия, которым они могли бы причинить вред неприятелю; а свои, огромные щиты они выставляют только для того, чтобы самим обороняться от неприятельских стрел и копий. (27) Итак, проявив мужество в этом сражении, вы не только, победите персов, во накажете их за дерзость, чтобы они уже никогда больше не пошли войной на римскую землю». (28) Такое увещание сделали Велисарий и Гермоген. Когда же они увидели, что персы, не останавливаясь, идут на них, спешно выстроили воинов в прежнем порядке. (29) Варвары, подойдя к ним, построились во фронт. Однако мирран поставил против врагов не всех персов, а лишь половину, приказав остальным держаться сзади. (30) Они должны были сменять сражавшихся и со свежими силами нападать на врагов с тем, чтобы все время они сражались поочередно. (31) Только отряду так называемых бессмертных он велел [44] оставаться в бездействии, пока он не подаст им знак.0 (32) Сам он стал в середине фронта, Питиакса поставил во главе правого крыла, Варесмана — левого. Так были построены оба войска. В это время Фара, явившись к Велисарию и Гермогену, сказал им следующее: (33) «Я думаю, что оставаясь здесь со своими герулами, я не смогу причинить врагам большого вреда. Если же мы спрячемся у этого склона, а затем, когда персы вступят в сражение, поднявшись из-за холма, внезапно окажемся у них в тылу и начнем поражать их сзади, то, естественно, мы нанесем им большой урон». Так сказал Фара, и поскольку это пришлось по душе Велисарию и его соратникам, он так и стал действовать.

(34) До середины дня ни те, ни другие не начинали боя. Но как только наступил полдень, персы начали сражение, отложив столкновение до этого срока по той причине, что сами они привыкли есть на исходе дня, а римляне до полудня; поэтому они решили, что условия окажутся неравны, если они нападут на голодных. (35) Сначала и те, и другие пускали друг в друга стрелы, которые своим множеством, можно сказать, совсем затемняли свет; и с той, и с другой стороны многие пали, но со стороны врагов стрел неслось гораздо больше. (36) Сменяя друг друга, они постоянно сражались свежими силами, не позволяя противникам заметить того, что происходит. Однако и при этом римляне не оказались в худшем положении: ветер, поднявшийся с их стороны, дул прямо на варваров, сильно ослабляя действие их стрел. (37) Когда, наконец, у тех и у других истощились все стрелы, они начали действовать копьями и все чаще и чаще вступали в рукопашный бой. Особенно тяжелое положение создалось у римлян на левом фланге. (38) Дело в том, что кадисины 118, которые сражались здесь под началом Питиакса, внезапно явившись на помощь в большом количестве, обратили в бегство своих противников и, сильно наседая на бегущих, многих убили. (39) Увидев это, люди Суники и Эгана стремительным броским ринулись на врагов. А до того триста герулов во главе с Фарой, спустившись с холма и оказавшись в тылу врагов, проявили чудеса храбрости в борьбе с персами, особенно с кадисинами (40) Те, увидев, что с фланга против них движется еще отряд Суники, обратились в бегство. (41) Неприятель был разгромлен совершенно, так как [45] римляне, соединив вместе все находившиеся здесь войска, учинили страшное избиение варваров. (42) На правом крыле в этом бою у них погибло не менее трех тысяч, а остальные, с трудом добежав до своей фаланги, спаслись. (43) Римляне, со своей стороны, дальше их не преследовали, и те, и другие снова выстроились друг против друга. Так происходило сражение. (44) Между тем Мирран незаметно перевел на левый, фланг большое число воинов, в том числе всех так называемых бессмертных. Заметив это, Велисарий и Гермоген велели Сунике и Эгану с их шестьюстами воинами двинуться на угол правого фланга, где находились войска Симмы и Аскана, а позади них они поставили многих из личного войска Велисария. (45) Персы, которые стояли на левом фланге во главе с Варесманом, вместе с бессмертными стремительно бросились на стоявших против них римлян; те, не выдержав их натиска, обратились в бегство. (46) Тогда римляне, находившиеся в углу фланга, вместе с теми, которые стояли позади них, спешно двинулись против преследовавших. (47) Нападая на врагов сбоку, они разрезали их отряд надвое: большинство персов оказалось у них с правой стороны, некоторые остались с левой. В числе этих немногих случайно оказался и тот, который нес знамя Варесмана; напав на него, Суника поразил его копьем. (48) Те персы, которые первыми преследовали римлян, заметив уже, в какую беду они попали, повернули назад и, прекратив преследование, пошли на нападавших на них римлян, но тут они попали под перекрестные удары врагов. (49) Ибо убегавшие римляне, сообразив, что происходит, повернулись против них. Остальные персы и отряд бессмертных, видя склоненное и почти лежащее на земле знамя, во главе с самим Варесманом бросились на находившихся там римлян. (50) Римляне встретили их удар. Первым Суника убил Варесмана и сбросил era с коня на землю. Тогда варваров охватил великий страх, и они, не помышляя больше о защите, в полном беспорядке обратились в бегство. (51) Римляне, окружив их, убили около пяти тысяч человек. Таким образом, оба войска полностью покинули свои места: войско персов для отступления, войско римлян для преследования. (52) Во время сражения пехотинцы из персидского войска побросали свои длинные щиты и пребывали в полном беспорядке, враги же нещадно избивали их. Однако римляне [46] недолго продолжали преследование. (53) Велисарий и Гермоген ни в коем случае не позволяли им заходить очень далеко, опасаясь, как бы враги по какой-то случайности не повернули назад и не обратили бы в бегство их самих, ведущих преследование безо всякой осторожности. Они считали, что для них достаточно удержать победу. (54) Ибо в этот день римлянам удалось победить персов в сражении, чего уже давно не случалось. Таким образом, разошлись оба войска. (55) Персы больше не хотели вступать с римлянами в открытое сражение. Тем не менее и те, и другие совершали внезапные набеги, причем римляне не оказывались слабее. Так обстояли дела в Месопотамии.

XV. Между тем Кавад отправил другое войско в подвластную римлянам Армению. Оно состояло из персоармян и сунитов 119, соседей аланов. С ними было три тысячи гуннов, так называемых савиров, воинственнейшего племени. (2) Командующим всеми ими был поставлен Мермерой 120, перс родом. Когда они оказались в трех днях пути от Феодосиополя, они стали лагерем в области персоармян, готовясь к вторжению. (3) В то время стратигом Армении был Дорофей, муж разумный и испытанный во многих войнах. Сита же имел должность стратига в Византии и был поставлен во главе всего войска Армении 121. (4) Оба они, узнав, что в Персоармении собирается войско, тотчас послали двоих своих телохранителей с тем, чтобы они, разведав все о неприятельских силах, уведомили бы их. (5) Эти двое, проникнув в лагерь варваров и тщательно все высмотрев, отправились назад. (6) По дороге в одном из тамошних местечек они неожиданно встретились с враждебными гуннами. Один из римлян, по имени Дагарис, был ими схвачен и связан, другому удалось бежать и обо всем рассказать стратигам. (7) Те, вооружив все войско, внезапно напали на лагерь врага. (8) Варвары, пораженные неожиданностью, уже не думали о сопротивлении, но бежали, кто куда мог. Римляне, многих убив и разграбив лагерь, тотчас же вернулись назад.

(9) Немного спустя Мермерой, собрав все свое войско, вторгся в пределы римлян и настиг врагов возле города Саталы 122. Став здесь лагерем в местечке Октава, отстоявшем от города на расстоянии пятидесяти шести стадий, они отдыхали. (10) Сита, взяв с собой тысячу воинов, [47] скрылся за одним из холмов, которые в большом количестве окружают город Саталу, расположенный на равнине. (11) Дорофею со всем остальным войском он велел оставаться в стенах города, так как, по их мнению, они не могли на ровном месте выдержать нападение врагов, которых было не менее тридцати тысяч, в то время; как силы римлян с трудом доходили до половины этого числа. (12) На следующий день варвары, подойдя очень близко к укреплениям, решили осадить город со всех сторон. Внезапно увидев, что люди Ситы спускаются с холма и идут на них, и совершенно не имея возможности составить представление об их числе, поскольку было лето и поднималась густая пыль, они подумали, что их гораздо больше, тотчас отказались от окружения города и поспешили собраться на небольшом пространстве сомкнутым строем. (13) Опередив их и разделившись на два отряда, римляне напали на них во время отступления от укреплений; когда это увидело все войско римлян, оно, осмелев, ринулось из укрепления и устремилось на врагов. (14) Оказавшись между римскими войсками, персы обратились в бегство. Однако, как было сказано, превосходя численностью своих врагов, они сопротивлялись римлянам; завязалась жестокая битва и дело дошло до рукопашной. (15) Сражающиеся, так как все они были всадниками, быстро то наступали, то отступали. Тогда Флорентий, фракиец, возглавлявший конный отряд, устремился в середину врагов, схватил знамя военачальника, пригнул его как можно ниже к земле и стал отъезжать назад. (16) Но его настигли и тут же изрубили на куски, и все же [именно} он оказался главным виновником победы римлян. Варвары, не видя больше знамени, пришли в полный беспорядок и, пав духом, отступили. Оказавшись в своем лагере, они пребывали в бездействии, понеся в сражении большие потери. (17) На следующий день все они отправились домой, и их никто не преследовал: римскому войску казалось, что дело большое и славное — заставить варваров, столь многочисленных, претерпеть в своей земле то, о чем было сказано несколько раньше, а затем их, вторгшихся в чужую землю, заставить уйти, не только ничего не совершив, но и потерпев такое поражение от более слабого противника 123. (18) Тогда римляне овладели двумя персидскими местностями в Персоармении: укреплением Вол и так называемым Фарангием 124 [48], откуда персы, добывая золото, отправляют его своему царю. (19) Незадолго до этого им удалось покорить народ цанов 125, которые издревле жили в пределах римского государства как независимое племя. Как это произошло, я сейчас расскажу. (20) Если идти из Армении в Персоармению, то направо находятся горы Тавра, тянущиеся до Ивирии и земель расположенных там народов, как я рассказывал несколько раньше. Налево же на большом протяжении тянется дорога, идущая все время под уклон, а над ней высятся горы с крутыми обрывами, окутанные вечными тучами и снегами. (21) Вытекая отсюда, река Фасис 126 бурно несется затем в землю Колхиды. Здесь искони жили варвары, племя цанов, которое в прежнее время называлось санами. Они никому не были подвластны и занимались грабежом живших по соседству римлян; жизнь они вели самую суровую и питались только тем, что награбят, ибо их земля ничего не давала для их пропитания. (22) Поэтому василевс римлян ежегодно посылал им определенное количество золота с тем, чтобы они больше не грабили тамошние места. (23) При этом они давали свои старинные клятвы, однако потом, презрев то, чем они клялись, совершали неожиданные набеги, причиняя огромные опустошения не только армянам, но и соседним с ними римлянам, вплоть до моря; затем после кратковременного набега они быстро возвращались домой. (24) Конечно, когда им приходилось встречаться с римским войском, они терпели поражение в битве, но вследствие неприступности их местности окончательно покорить их было невозможно. Еще до этой войны Сита победил их в сражении; ласковыми словами и кротким обращением ему удалось полностью привлечь их на свою сторону 127. (25) Переменив образ жизни на более культурный, они стали записываться в римские отряды и в дальнейшем ходили с римским войском на врагов. Переменили они и свою веру на более благочестивую, став христианами. Так обстояли дела с цанами.

(26) Если перейти границы их области, то открывается глубокая долина, окаймленная крутыми утесами и простирающаяся до Кавказских гор. Тут разбросаны очень многолюдные селения и в изобилии растут виноград и Другие пледы. (27) Эта долина на протяжении приблизительно трех дней пути находится под властью римлян, а затем начинаются пределы Персоармении, где расположены [49] золотые рудники. Управлять ими Кавад поручил одному из местных жителей по имени Симеон. (28) Когда этот Симеон увидел, что война между римлянами и персами находится в полном разгаре, он решил лишить Кавада дохода от получаемого отсюда золота. (29) Поэтому он, перейдя на сторону римлян, передал им и Фарангий, но решил не отдавать получаемое из рудника золото ни тем, ни другим. (30) Римляне от него ничего не требовали, считая, что для них выгодно уже то, что враги потеряли свои доходы отсюда, персы же не могли против воли римлян чинить насилие тамошним жителям, тем более, что мешали им в этом труднопроходимые места.

(31) Примерно тогда же в Нарсес и Аратий, которые в начале этой войны имели в Персоармении рукопашное сражение с Велисарием, как я рассказал об этом раньше, вместе со своей матерью добровольно перешли к римлянам. Они были приняты царским казначеем Нарсесом (ибо и он тоже был родом из Персоармении) 128 и осыпаны великими богатствами. (32) Когда их младший брат Исаак узнал об этом, он, вступив в тайные переговоры с римлянами, сдал им укрепление Вол, расположенное недалеко от окрестностей Феодосиополя 129. (33) Он предложил им спрятать где-нибудь поблизости воинов, а ночью принял их в укрепление, тайком открыв маленькие ворота. Таким образом и он ушел в Византий.

XVI. Так обстояли тогда дела у римлян. Персы же, хотя Велисарий победили их в битве под Дарой, не хотели удаляться отсюда, пока Руфин, явившись к Каваду, не сказал ему следующего: «Послал меня к тебе, о царь, брат твой принести тебе его справедливые жалобы на то, что персы, не имея никакой законной причины, вошли в его земли с оружием в руках. (2) А ведь царю, столь великому и мудрому, более подобает превращать войну в мир, чем при полном мире и благополучии причинять и самому себе и своим соседям ненужное беспокойство. (3) Исполненный этих надежд, я и прибыл сюда, чтобы в дальнейшем оба государства пользовались благами мира». Так сказал Руфин. (4) Кавад в ответ заявил:

«О сын Сильвана! Не пытайся обращать вину на нас, ибо ты больше, чем кто-либо другой, знаешь, что вы, римляне, являетесь главными виновниками всего этого замешательства. Для блага как персов, так и римлян мы заняли Каспийские ворота, силой изгнав оттуда варваров после [50] того, как римский автократор Анастасий, как ты сам знаешь, не захотел, хотя и мог, купить за деньги это место с тем, чтобы не было необходимости держать там войско и тратить на это большие деньги для вашей и нашей пользы. (5) С того времени мы, поставив там многочисленное войско, которое мы и поныне содержим, доставили вам возможность жить в этой стране, не подвергаясь опустошительным набегам со стороны тамошних варваров, и владеть своими землями с полным спокойствием. (6) Но вам как будто этого мало, вы построили большой город Дару как крепость против персов, хотя в договоре, который был заключен Анатолием с персами, это было определенно запрещено 130. В результате этого персам по необходимости приходится нести бремя бедствий, страдая от войны и тратясь на содержание двух войск: одного, чтобы массагеты не могли безбоязненно грабить и опустошать земли наши и ваши; другого, чтобы не допускать ваших вторжений. (7) Когда мы недавно упрекали вас в этом и требовали от вас одного из двух: либо посылать войска к Каспийским воротам от обоих наших государств, либо разрушить город Дару,— вы не вняли сказанному, но решили более враждебным поступком усилить свои козни против Персии, если только мы верно помним относительно строительства в Миндуе. И теперь римлянам предоставляется выбор; хотят ли они мира или предпочитают войну в зависимости от того, согласятся они на наши справедливые требования или не примут их. (8) Персы не сложат оружия до тех пор, пока римляне не будут вместе с нами по всей справедливости добросовестно охранять Каспийские ворота или разрушат город Дару». (9) Сказав так, Кавад отпустил посла, дав понять, что он не прочь получить от римлян деньги и таким образом устранить все поводы к войне. (10) Обо всем этом Руфин по возвращении в Византии доложил василевсу. Немного времени спустя прибыл туда и Гермоген. Прошла зима, а с нею закончился 131 четвертый год единодержавного правления василевса Юстиниана.

XVII. С наступлением весны войско персов под предводительством Азарета вторглось в земли римлян. Их было пятнадцать тысяч и все они были конные. К ним присоединился Аламундар, сын Сакики 132, имея с собой большую толпу сарацин. (2) На этот раз вторжение у персов произошло не так, как обычно: они вторглись [51] не как прежде, в Месопотамию, а в область, которая в древности называлась Коммагена, а теперь зовется Евфратисией, откуда персы никогда раньше, насколько мы знаем, не предпринимали походов против римлян. (3) Почему эта область была названа Месопотамией и почему персы воздержались от вторжения в нее на этот раз, я сейчас расскажу.

(4) Есть в Армении гора, не слишком крутая, находящаяся от Феодосиополя на расстоянии сорока двух стадий к северу от этого города. Отсюда вытекают два источника, которые тут же образуют две реки; из них правая называется Евфратом, левая носит имя Тигр. (5) Вторая из них, Тигр, не делая никаких изгибов и принимая только немного небольших притоков, течет прямо к городу Амиде. (6) Продолжая свое течение к северу от этого города, она вступает в землю ассирийцев. Евфрат же сначала протекает небольшое пространство, а затем тут же исчезает из виду, однако он не уходит под землю, а с ним происходит нечто удивительное. (7) Над водой образуется очень толстый слой ила и грязи стадий на пятьдесят в длину и двадцать — в ширину. На этом иле в большом, количестве растет тростник. (8) Образовавшаяся корка из грязи и ила настолько тверда, что попадающим сюда она кажется настоящим материком. Поэтому по ней могут без всякой опаски двигаться и пешие, и конные. (9) Даже повозки проезжают по ней ежедневно в большом количестве, и при этом совершенно не появляется никакой зыби и никак не обнаруживается, что под ней вода. (10) Местные жители ежегодно сжигают тростник, чтобы он не мешал их движению по дорогам, и если при этом поднимается сильный ветер, случается так, что огонь доходит до самого корня тростника, и тогда в некоторых местах показывается вода. (11) Но вскоре поверхность воды вновь затягивается грязью и илом'и месту придается прежний вид. Оттуда река течет дальше в область, называемую Келесиной, где находился храм Артемиды Таврической. Говорят, что Ифигения, дочь Агамемнона, убегая отсюда с Орестом и Пиладом, унесла с собой кумир Артемиды 133. (12) Есть и другой храм, существующий и в мое время в городе Комане, а не в области тавров. Как это произошло, я сейчас объясню.

(13) В то время как Орест уходил с сестрой из области тавров, случилось так, что он заболел. Когда он обратился [52] к оракулу относительно своей болезни, то, говорят, он получил от него ответ, что освободится от беды не раньше, чем построит храм, [посвященный] Артемиде, в таком месте, которое похоже на местность тавров, острижет здесь свои волосы и по их имени назовет этот город. (14) Поэтому Орест, обходя тамошние места, оказался в Понте и увидел там отвесную гору, нависшую над дорогой, а внизу у подножия горы протекающую реку Ирис. (15) Подумав, что прорицание указывало ему на это место, Орест выстроил здесь прекрасный город и храм Артемиды; он остриг свои волосы, назвал по их имени город, который и в мое время называется Комана 134. (16) Хотя Орест все это сделал, болезнь ничуть не уменьшалась, но, напротив, еще более усилилась. Решив, что он, сделав это, не точно последовал оракулу, Орест вновь стал все обходить и осматривать и нашел в Каппадокии место, очень похожее на страну тавров. (17) Я сам, не раз бывая там, крайне удивлялся их сходству, и мне казалось, что я в земле тавров. В самом деле, эта гора совершенно похожа на ту гору, поскольку и здесь Тавр, а река Cap по виду похожа на тамошний Евфрат. (18) И Орест построил здесь замечательный город и выстроил два храма, [посвятив] один Артемиде, а другой своей сестре Ифигении. Христиане сделали их своими святилищами, ничего не изменив в их постройке 135. (19) Этот город и ныне называется «Золотая Комана» от слова «волосы», так как Орест, говорят, и здесь остриг их и так избавился от своей болезни. (20) Некоторые говорят, что Орест избавился здесь ни от какой иной болезни, как от безумия, которым он был охвачен после того, как убил свою мать. Я же возвращаюсь к прежнему повествованию.

(21) От области таврских армян и Келесины река Евфрат поворачивает вправо и течет на большом пространстве земли; в нее вливается много других рек, в частности, река Арсин, которая несется многоводным потоком из так называемой Персоармении. Став, таким образом, большой рекой, Евфрат, течет дальше в страну, прежде носившую название Левкосирии, теперь же называемую Малой Арменией 136, столицей которой является замечательный город Мелитина 137. (22) Отсюда он течет мимо Самосаты и по всем тамошним местам вплоть до Ассирии, где обе реки, сливаясь друг с другом, принимают одно название—Тигр, (23) Область, которая от Самосаты лежит [53] по внешнюю сторону Евфрата, в древности называлась Коммагеной, теперь же она носит название реки 138. Та же, которая лежит по внутреннюю сторону Евфрата и находится между ним и Тигром, называется, что вполне естественно, Месопотамией (Междуречьем). Однако часть этой страны называется не только этим именем, но имеет и другие названия. (24) Так, область, простирающаяся до города Амиды, некоторыми называется Арменией, Эдесса же с прилегающими к ней местностями называется Осроеной, по имени Осрова, некогда бывшего царем в этих местах, когда жители этой страны были еще в союзе с персами 139. (25) После того, как персы отняли у римлян город Нисибис 140 и некоторые другие местности Месопотамии, всякий раз, когда они собирались идти походом на римлян, они оставляли без внимания область, находящуюся по внешней стороне реки Евфрат, так как она по большей части безводна и безлюдна. Здесь же они собирались без особого труда, так как хотя земля эта была их собственной, она была очень близко расположена к хорошо населенным местам, и отсюда всегда делали вторжения.

(26) Когда мирран, побежденный в сражении и потерявший большую часть войска, с остальной вернулся в пределы Персии, он понес от царя Кавада жестокое наказание. (27) Царь отнял у него украшение из золота и жемчуга, которое он обычно носил на голове. У персов это знак высочайшего достоинства после царского. (28) У них запрещено носить золотые перстни, пояса, пряжки или что-либо подобное, если это не пожаловано царем 141. (29) Затем Кавад стал думать, каким образом ему самому идти войной на римлян. После того, как мирран оказался разбит так, как мной рассказано, он [Кавад] уже ни на кого не мог полагаться. (30) Когда он пребывал в такой нерешительности, к нему явился царь сарацин Аламундар и сказал ему: «Не во всем, о владыка, следует полагаться на счастье и думать, что все войны должны иметь удачный для тебя исход. Так не бывает в жизни, и судьбам человеческим это не свойственно. И такие помыслы вредны для тех, кто их придерживается. (31) Ибо если люди надеются, что все у них будет удачно и в этом когда-либо обманутся, то когда так случится, напрасные надежды, обуревающие их, вызывают у них тем большие мученая. (32) Поэтому люди, не [54] имея возможности всегда полагаться на счастье, даже если они могут гордиться тем, что во всем превосходят своих противников, не бросаются без оглядки навстречу опасностям войны, но стараются обойти врагов обманом и всякими хитростями. (33) У кого перед лицом опасность сражения, тому нельзя без сомнений полагаться на победу. Поэтому, о царь царей, не впадай в такую печаль оттого, что мирран потерпел неудачу, и не стремись вновь испытывать судьбу. (34) В Месопотамии и в так называемой Осроене, поскольку они ближе всего расположены к твоим пределам, самые укрепленные города и такое там множество воинов, какого до сих пор никогда не бывало; так что если мы двинемся на них отсюда, то нам предстоит опасная борьба. Напротив, в области, расположенной за рекой Евфрат, и в смежной с ней Сирии нет ни укрепленного города, ни значительной военной силы. (35) Об этом я часто слышал от сарацин, которых посылал в эти места для разведки. (36) Говорят, что есть там город Антиохия 142, по богатству, обширности и многолюдству первый из всех городов, имеющихся у римлян на востоке. И нет в нем ни охраны, ни войска. (37) Население его не заботится ни о чем другом, кроме как о празднествах, роскоши и спорах друг с другом в театрах. (38) Так что если мы нападем на них внезапно, то вполне вероятно, что неожиданной атакой возьмем этот город и, не встретив никакого неприятельского войска, возвратимся в пределы Персии, в то время как римское войско в Месопотамии даже не будет знать о случившемся, (39) О недостатке воды или чего-либо другого из провианта не беспокойся, ибо я сам поведу войско, как я сочту лучше всего». (40) Услышав это, Кавад не мог ни противоречить ему, ни не доверять. Ибо Аламундар был человеком самым прозорливым и чрезвычайно опытным в военном деле, очень преданным персам и исключительно энергичным. В течение пятидесяти лет он истощал силы римлян. (41) От границ Египта до Месопотамии он разорял все местности, угонял и увозил все подряд, жег попадающиеся ему строения, обращал в рабство многие десятки тысяч людей; большинство из них тотчас же убивал, других продавал за большие деньги. (42) Никто не выступал против него, так как он никогда не совершал набега необдуманно и всегда нападал так неожиданно и в такой благоприятный для себя момент, что обычно со всей добычей [55] находился уже далеко, когда военачальники и солдаты римлян только начинали узнавать о случившемся и собираться в поход против него. (43) Если же и случалось римлянам его нагнать, то этот варвар нападал сам на своих преследователей, еще не приготовившихся к сражению и не построенных в боевой порядок, обращал их в бегство и истреблял без особого труда, а однажды захватил в плен всех преследовавших его солдат вместе с их военачальниками. (44) Это случилось с Тимостратом, братом Руфина, и Иоанном, сыном Луки 143, которых он затем отпустил, получив за них отнюдь не малое богатство. (45) Одним словом, этот человек был самым страшным и серьезным врагом, какого когда-либо имели римляне. Причина же заключалась в том, что Аламундар, имея царский титул, один правил всеми сарацинами, находящимися в персидских пределах, и мог со всем своим войском делать набеги на любую часть Римской державы, какую хотел. (46) Между тем ни один из военачальников римских войск, которых называют дуксами, ни один из тех предводителей союзных римлянам сарацин, которые именуются филархами, не были настолько сильны, чтобы противостоять войску Аламундара, поскольку ни в одной области не было войска, достаточного для сопротивления врагам. (47) Поэтому василевс Юстиниан поставил во главе возможно большего числа племен Арефу, сына Габалы, который правил тогда аравийскими сарацинами, дав ему титул царя, чего раньше у римлян никогда не было 144. (48) Однако и при этом Аламундар причинял вреда римлянам ничуть не меньше, если не больше, так как Арефа при каждом нападении и стычке либо терпел явную неудачу, либо действовал предательски, как скорее всего следует допустить. Однако точно о нем мы ничего не знаем. Таким образом и случилось, что Аламундар, не встречая ни от кого сопротивления, длительное время опустошал все восточные области, ибо жизнь его была очень долгой.

XVIII. Каваду понравилось предложение Аламундара и, собрав пятнадцатитысячное войско, он поставил во главе него Азарета, родом перса, очень опытного в военном деле, и велел Аламундару показывать ему дорогу. (2) И вот персы, перейдя Евфрат в Ассирии и пройдя безлюдными местами, внезапно вторглись в область Коммагены. (3) Это было первое вторжение персов в землю [56] римлян с этой стороны, насколько мне удалось узнать из рассказов или каким-либо иным способом. Неожиданностью своего появления они поразили всех римлян. (4) Когда об этом узнал Велисарий, некоторое время он не знал, что ему делать, но затем решил как можно быстрее идти туда на помощь. Оставив в каждом городе достаточный для его охраны гарнизон с тем, чтобы Кавад, явившись сюда с другим войском, не нашел бы в Месопотамии ни одного совершенно не защищенного местечка, сам он с остальным войском пошел навстречу неприятелям, и, перейдя реку Евфрат, с большой поспешностью продвигался дальше. (5) Римское войско насчитывало приблизительно двадцать тысяч пеших и конных, из них не менее двух тысяч составляли исавры. (6) Командовали всадниками все те военачальники, которые до этого выдержали битву при Даре с персами и мирраном, пешее войско возглавлял один из копьеносцев василевса Юстиниана по имени Петр. (7) Во главе исавров стояли Лонгин 145 и Стефанакий. Сюда же прибыл и Арефа с войском сарацин. (8) Когда они прибыли к городу Халкиде, они, разбив лагерь, здесь остановились, так как им стало известно, что неприятель находится в местечке Гаввулон, отстоящем от Халкиды на сто десять стадий. (9) Узнав об этом, Аламундар и Азарет, напуганные опасностью, больше уже не двигались вперед, но решили тотчас же удалиться домой. Они двинулись назад, имея Евфрат по левую руку, а римское войско следовало за ними по пятам. (10) Там, где варвары проводили предшествующую ночь, там на следующую ночь останавливались римляне. (11) Велисарий сознательно не позволял войску нигде делать более длинные переходы, поскольку он не хотел вступать с врагами в открытый бой; ему казалось вполне достаточным, что персы и Аламундар, вторгшись в римские земли, теперь так отсюда отступают и возвращаются домой без намека на успех. (12) За все это и военачальники, и солдаты тайком поносили его, однако никто не осмеливался порицать его в лицо.

(13) Наконец персы переночевали на берегу Евфрата в том месте, которое находится против города Каллиника, расположенного на противоположном берегу реки. Отсюда они собирались двинуться по безлюдной земле и таким образом покинуть пределы римлян. (14) Они уже больше ве думали идти, как раньше, вдоль берега реки. Римляне, [57] переночевав в городе Суроне и двинувшись оттуда, застали врагов уже готовящимися к уходу. (15) На следующий день (19 апреля 531 г.н.э.) приходилось празднование Пасхи; этот праздник христиане чтут выше всякого другого. Обычно они проводят в воздержании от еды и питья не только весь предшествующий этому празднику день, но и до глубокой ночи соблюдают пост. (16) Велисарий, видя, что все стремятся напасть на врага и желая удержать их от этого намерения (в этом был с ним; согласен и Гермоген, недавно прибывший от василевса, в качестве посла), собрав всех, кто там был, сказал следующее: (17) «Куда вы стремитесь, римляне, ради чего хотите вы подвергнуться совершенно ненужной опасности? Обычно люди только ту победу считают подлинной, когда они не испытывают никакого вреда от неприятеля. В данном случае победу даровали нам судьба и страх, наведенный нами на неприятельское войско. (18) А разве не лучше пользоваться настоящим счастьем, чем искать его, когда оно миновало? Воодушевленные огромными надеждами, персы предприняли поход против римлян, теперь они бегут, обманутые во всех своих ожиданиях. (19) Если мы заставим их против их воли отказаться от своего решения отступать и вынудим вступить с нами в бой, то, одержав победу над ними, мы не получим никакой выгоды: к чему обращать в бегство бегущего? (20) Если же потерпим неудачу, тогда уже точно мы лишимся настоящей победы, которую не враги похитят у нас, а мы сами отдадим. Тем самым мы в дальнейшем предоставим им свободу вступать на землю нашего василевса, оставшуюся без всякой защиты. (21) Нельзя забывать и того, что Бог помогает людям в тех опасностях, которым им по необходимости приходится подвергаться, а не в тех, на которые они пошли добровольно. (22) Кроме того, помните, что тем, кому некуда отступать, против воли приходится становиться храбрецами. У нас же, напротив, серьезные препятствия к битве. (23) Многие из наших воинов идут пешими, мы все истощены постом, не говоря уже о том, что часть войска еще не подошла». Так сказал Велисарий.

(24) Но воины оскорбляли его уже не про себя и не тайком, но с шумом подступая к нему, называли его в лицо трусом и губителем их решительности, даже некоторые из военачальников разделяли с солдатами это [58] заблуждение, желая подобным образом показать свою отвагу. (25) Пораженный их бесстыдной дерзостью, Велисарий, изменив свои речи, стал делать вид, что он сам побуждает идти против врагов, и начал устанавливать войско в боевой порядок; он говорил, что не знал раньше об их стремлении вступить в бой с врагом, теперь же у него самого больше смелости, и он идет на неприятеля 6 большой надеждой на счастливый исход. (26) Он выстроил фалангу в одну линию и расположил ее следующим образом: на левом крыле к реке он поставил всю пехоту, на правом, где местность была покатой, он поставил Арефу и всех его сарацин. Сам же он с конницей стал в центре. Так были выстроены римляне. (27) Когда Азарет увидал, что римляне строятся в боевой порядок, он обратился к своему войску с таким увещанием: «Никто не станет сомневаться, что вы, как истинные персы, предпочтете доблесть самой жизни, если вам придется выбирать одно из двух. (28) Но я должен сказать, что сейчас такой выбор, если бы вы даже хотели его сделать, не зависит от вас. У кого есть возможность, избегнув опасности, жить, хотя бы и в бесславии, тот, пожалуй, поступит не совсем безрассудно, если предпочтет удовольствие славе. Но тот, для кого смерть — необходимость (либо пасть со славою в бою с врагами, либо подвергнуться позорному наказанию со стороны своего владыки), тот будет крайне безумен, если вместо позора не изберет славную участь. (29) В таком положении мы находимся сейчас. Поэтому мы все должны идти на битву, думая не только о своих врагах, но и о своем государе».

(30) После таких слов увещания Азарет выстроил свою фалангу против неприятеля: персы занимали правый фланг, сарацины — левый. Тотчас и та, и другая сторона вступила в ожесточенный бой. Битва была жаркая. (31) И с той, и с другой стороны летели частые стрелы, и в тех, и других рядах оказалось много убитых. Некоторые воины, выступив в пространство между двумя войсками, совершали подвиги, достойные их доблести. Персов от стрел погибало больше. (32) Правда, их стрелы летели гораздо чаще, поскольку персы почти все являются стрелками и научены быстрее пускать стрелы, чем остальные народы. (33) Но поскольку луки у них мягкие и тетивы не туго натянуты, то их стрелы, попадая в броню, шлем или щит римского воина, ломаются [59] и не могут причинить вреда тому, в кого они попадают. (34) Римляне всегда пускают стрелы медленнее, но поскольку луки их чрезвычайно крепкие и туго натянуты, и к тому же сами стрелки — люди более сильные, их, стрелы значительно чаще наносят вред тем, в кого они попадают, чем это бывает у персов, так как никакие доспехи не могут выдержать силы и стремительности их ударят. (35) Миновала большая часть дня, а исход сражения был еще неясен. Тогда самые лучшие из персидского войска, сговорившись между собой, бросились на правое крыло римлян, где стояли Арефа и сарацины. (36) Те, нарушив фалангу, оказались отрезанными от римского войска, и можно предположить, что они предали римлян персам. Не оказав сопротивления нападающим, все они тотчас обратились в бегство. (37) Персы, прорвав таким образом ряды противников, тут же напали с тыла на римскую конницу. Усталые от дорогой трудов битвы, истощенные постом, теснимые врагами с обеих сторон, римские всадники более уже не могли сопротивляться, многие из них стремглав бросились бежать к находившимся поблизости речным островам. Однако некоторые, оставшись на поле, битвы, совершили в борьбе с врагами удивительные и достойные великой славы подвиги. (38) В числе их был Аскан: он убил многих видных персов, но, изрубленный на куски, пал в конце концов, оставив у врагов великую по себе славу. Вместе с ним пали еще восемьсот человек, отличившиеся в этом бою, а также почти все исавры со своими предводителями, не отважившиеся даже поднять оружие против врагов. (39) Ибо они были совершенно неопытны в военном деле, потому что совсем недавно отнятые от земледельческих работ, они впервые подверглись опасностям войны, прежде им совершенно неизвестным. (40) А ведь именно они не столь давно больше всех, по своему невежеству в военном деле, стремились к битве и поносили тогда Велисария за трусость. Впрочем, не все они являлись исаврами, но большую их часть составляли ликаоны146. (41) Велисарий с немногими остался на своем месте и пока видел, что отряд Аскана оказывает; персам сопротивление, сам с имеющимися силами отражал врагов. (42) Когда же одни из них пали, а другие обратились в бегство, кто куда мог, тогда в он, отступая; со своим отрядом, соединился с фалангой пехотинцев, которые еще сражались под началом Петра, хотя их [60] осталось уже немного, поскольку большинство из них бежало. (43) Тут он соскочил с коня и приказал сделать то же самое всему отряду и пешими вместе с остальными отражать нападавших на них врагов. (44) Те персы, которые преследовали бегущих, после непродолжительного преследования быстро вернулись назад и вместе с другими устремились на пехоту и Велисария. Те же повернулись спиной к реке, чтобы враги не могли их окружить, и, насколько было возможно при подобных обстоятельствах, отражали нападающих. (45) Вновь начался жаркий бой, хотя силы сражавшихся были неравны. Ибо пехотинцы, притом в весьма незначительном количестве, сражались со всей персидской конницей. И все же враги не могли ни обратить их в бегство, ни пересилить как-то иначе. (46) Плотно сомкнув свои ряды на малом пространстве, воины все время тесно держались один рядом с другим и, крепко оградив себя щитами, с большим искусством поражали персов, чем те поражали их. (47) Варвары, многократно отброшенные, вновь на них нападали, надеясь смешать и привести в расстройство их ряды, но снова отступали, не добившись никакого успеха. (48) Ибо кони у персов, не вынося шума ударов по щитам, поднимались на дыбы, и вместе со своими всадниками приходили в смятение. Так обе стороны провели весь этот день, пока не наступил поздний вечер. (49) С наступлением ночи персы удалились в свой лагерь, а Велисарий, достав перевозочное судно, с немногими из своих людей переправился на остров, куда вплавь добрались и другие римляне. (50) На следующий день римляне, получив много перевозочных судов из города Каллиника, добрались туда, а персы вернулись домой, ограбив трупы убитых, в числе которых они нашли своих не меньше, чем римлян 147.

(51) Когда Азарет прибыл со своим войском в Персию, хотя он и одержал победу в сражении, он не получил от Кавада никакой благодарности по следующей причине. (52) У персов есть обычай: когда они собираются идти на какого-либо врага, царь сидит на престоле, а около него ставится много корзин, тут же стоит и полководец, которому предназначено командовать войском в этом походе на врагов. Все это войско по одному человеку проходит перед царем и каждый [из воинов] бросает по одной стреле в эти плетеные корзины; затем они хранятся, запечатанные царской печатью; когда же войско возвращается [61] в Персию, то каждый солдат берет из этих корзин по одной стреле. (53) Сосчитав число не взятых мужами стрел, те, на которых возложена эта обязанность, докладывают царю о числе невернувшихся солдат, и таким образом становится известным число погибших в этом походе. Этот закон установлен у персов издревле. (54) Когда Азарет предстал перед лицом царя, то Кавад спросил его, не явился ли он, приобретя для него какой-либо римский город. Ибо он был послан в поход против римлян вместе с Аламундаром для того, чтобы подчинить себе Антиохию. Азарет заявил, что он не взял никакого города, но что он победил в битве римлян и Велисария.(55) Тогда Кавад приказал, чтобы прошло перед ним бывшее с Азаретом войско и чтобы каждый воин вынимал по обычаю стрелу из корзин. (56) Так как в корзинах осталось множество стрел, то царь счел эту победу позором для Азарета и впоследствии держал его в числе наименее достойных. Вот каков был для Азарета результат этой его победы.

XIX. В это время у василевса Юстиниана возник замысел привлечь на свою сторону эфиопов и омиритов 148, чтобы причинить неприятности персам. В какой части земли живут эти народы и в чем, как надеялся василевс, они будут полезны римлянам, я сейчас расскажу. (2) Пределы Палестины простираются на восток до так называемого Эритрейского (Красного) моря 149. (3) Это море, начинаясь от пределов индов, оканчивается в этих местах римской державы. На берегу моря, там, где оно, оканчиваясь, как мною сказано, образует очень узкий пролив, находится город по имени Эла. Тому, кто плывет в море отсюда, с правой стороны видны горы Египта, обращенные к югу, а слева, далеко на север, простирается безлюдная страна. Плывущему так эти земли видны с обеих сторон вплоть до острова, называемого Иотавой и отстоящего от города Элы не менее чем на тысячу стадий. (4) Здесь издревле жили независимые ни от кого евреи, которые в правление василевса Юстиниана стали подданными римлян. (5) Затем открывается широкое море. Плывущие уже не видят земли справа и всегда с наступлением ночи причаливают к левому берегу. (6) Ибо в темноте плавать по этому морю невозможно, из-за мелей, которых в нем множество. (7) Гаваней же здесь много, созданных, однако, не рукой человеческой, [62] а самой природой, поэтому плывущим нетрудно, приставать к берегу, где придется.

Сразу же за пределами Палестины этот берег занимают сарацины, (8) которые издревле живут в этой стране финиковых пальм. (9) Эта область простирается далеко внутрь земли, где ничего другого, кроме финиковых пальм и не растет. (10) Эту страну фиников подарил василевсу Юстиниану властитель тамошних сарацин Авохарав 150, и василевс поставил его филархом над всеми сарацинами, живущими в Палестине. (11) Все это время он охранял эту область неприкосновенной от неприятельских нашествий, так как управляемые им варвары, а равным образом и враги, считали Авохарава страшным и чрезвычайно энергичным человеком. (12) Василевс владеет этой страной только на словах, вступить же в обладание этой страной ему нет никакой возможности. (13) Между землями римлян и этой страной на расстоянии десяти дней. пути тянется совершенно безлюдное пространство, и сама эта страна не представляет собой ничего ценного. Авохарав предложил ее василевсу в качестве дара только на словах, и василевс, зная все это, благосклонно ее принял. Но довольно об этой стране фиников. (14) Отличные от этих сарацин, другие сарацины занимают берег моря; называются они маддинами и находятся в подчинении у омиритов. (15) Далее за их страной по берегу моря живут эти омириты. Выше их, как говорят, обитает много других племен, вплоть до сарацин-людоедов, а за ними находятся племена индов. (16) Но об этом пусть каждый говорит, как ему хочется. (17) Приблизительно против омиритов, на противоположном от них материке, живут эфиопы, которые называются аксумитами, потому что царский дворец у них расположен в городе Аксуме. (18) Лежащее между ними море при более или менее благоприятном ветре можно переплыть за пять суток. (19) Ибо здесь обычно плавают и ночью, так как тут нигде нет мелей; некоторые это море называют Эритрейским (Красным). Часть его, отсюда до берега и города Элы, называется Аравийским заливом. (20) И земля отсюда до границ города Газы в древности называлась Аравией, поскольку царь арабов имел в прежние времена свою столицу в городе Петры 151. (31) Гавань омиритов, откуда обычно отправляются в плавание к эфиопам, называется Вулвкас. (22) Переплыв, это море, моряку обычно пристают [63] в гавани адутатов. Город Адулис отстоит от этой гавани на расстоянии двадцати стадий (настолько удален он от моря, что не является приморским), а от города Аксума он находится на расстоянии двенадцати дней пути.

(23) Суда, которые употребляются у индов и в этом море, выстроены не так, как все остальные корабли, они не просмолены и не обмазаны чем-либо другим, и доски их не сколочены проходящими насквозь железными, гвоздями, соединяющими их между собой, но связаны веревочными петлями. (24) Причина заключается не в том, что, как многие думают, тут есть какие-то скалы, которые притягивают к себе железо (доказательством; служит то, что с римскими кораблями, плавающими из Элы в это море, хотя они скреплены большим количеством железа, никогда не случалось ничего подобного), но в том, что ни железа, ни чего-либо другого, пригодного для этой цели, у индов и эфиопов нет 152. (25) И купить [нужного] у римлян они не могут, так как законом такая продажа решительно запрещена 153. (26) Смерть является наказанием тому, кто в этом уличен. Вот что можно сказать, о так называемом Эритрейском (Красном) море и о землях, расположенных по обеим его сторонам.

(27) От города Аксума до египетских пределов римской державы, где находится город, носящий название Элефантина, тридцать дней пути для быстрого пешехода. (28) Там живет много племен, в том числе влемии и новаты, народы, очень многолюдные. Влемии живут в центре этой страны, новаты по берегам Нила 154. Раньше крайние пределы Римской державы были не здесь, но отстояли еще дней на семь пути. (29) Когда же римский автократор Диоклетиан прибыл сюда, он заметил, что доход с этих местностей совсем ничтожен из-за того, что земли здесь лишь очень узкая полоса, а все остальное пространство этой страны занимают очень высокие, поднимающиеся вблизи от Нила скалы; солдат же здесь издавна стояло множество и расходы на их содержание сильно обременяли казну; к тому же и новаты, жившие прежде около города Оазиса 155, вечно грабили и опустошали тамошние места. Поэтому автократор убедил этих варваров подняться со своих мест и поселиться по реке Нишу, согласившись одарить их большими городами и обширными землями, гораздо лучшими, чем те, на которых [64] они жили раньше. (30) Таким образом, думал он, они не будут причинять неприятности местностям возле Оазиса и, владея данной им землей как собственной, как того следует ожидать, будут отражать влемиев и других варваров. (31) Поскольку предложение это новатам понравилось, они тотчас же переселились туда, куда им указал Диоклетиан, и заняли города и всю землю по обоим берегам реки, начиная от города Элефантины 156. (32) Тогда же этот автократор распорядился ежегодно давать им и влемиям определенное количество золота с условием, чтобы они никогда больше не грабили римских земель. (33) Хотя они получают эти деньги и поныне, тем не менее они совершают набеги на тамошние места. Ибо нет никакого иного средства заставить любых варваров хранить верность римлянам, кроме страха перед военной силой. (34) Тот же автократор, найдя на реке Ниле недалеко от города Элефантины некий остров, построил на нем очень сильную крепость и учредил здесь храмы и жертвенники, общие для римлян и этих варваров, и поселил в этом укреплении священнослужителей от тех и других, полагая, что дружба их станет прочнее благодаря совместному выполнению священных для них обрядов. (35) Поэтому и место это он назвал Филами 157. Оба эти племени, влемии и новаты, признают всех чтимых эллинами богов, а также поклоняются Исиде и Осирису, и в той же мере Приапу. (36) У влемиев есть обычай приносить в жертву солнцу и людей. Этими храмами в филах варвары владели и до моего времени, но василевс Юстиниан решил их уничтожить. (37) Тогда Нарсес, родом из Персоармении, о котором я раньше говорил, что он добровольно перешел на сторону римлян, являясь командующим войсками в этой стране, храмы уничтожил, как ему было приказано василевсом, священнослужителей взял под стражу, а статуи отправил в Византии. Я же возвращаюсь к прежнему повествованию.

XX. Примерно в то же время, когда началась эта война, царь эфиопов Еллисфей 158, христианин и очень преданный своей вере, узнав, что живущие на противоположном материке омириты (многие из них иудеи, а многие придерживаются древней веры, которую теперь называют эллинской) обращаются с тамошними христианами с непомерной злобой, собрав флот и войско, пошел на них войной и, победив их в битве, убил царя и многих омиритов [65]. Посадив тут же другого царя, христианина, родом омирита, по имени Есимифей 159, и повелев ему ежегодно платить эфиопам определенную дань, вернулся домой. (2) Но многие из рабов эфиопского войска и те, которые были привержены к злу, никак не хотели следовать за царем, но отстав от него, остались здесь, очаровавшись страной: ибо она исключительно плодородна. (3) Немного времени спустя эта толпа людей, соединившись с некоторыми другими, восстала против царя Есимифея, заключила его в одну из имеющихся там крепостей, а над омиритами поставила другого царя, по имени Авраам. (4) Этот Авраам 160, правда, был христианином, но сам он являлся рабом одного римлянина, занимавшегося морским промыслом в эфиопском городе Адулисе. (5) Узнав об этом. Еллисфей решил отомстить Аврааму и его сообщникам за обиду, причиненную ими Есимифею; он собрал войско в три тысячи человек, и, поставив над ним одного из своих родственников, послал против мятежников. (6) Но это войско не захотело возвращаться домой, решив остаться здесь, в этой прекрасной стране. Тайно от своего военачальника они вошли в переговоры с Авраамом и, выстроившись для битвы с противниками, они, как только началось сражение, убив своего вождя, объединились с войском врагов и остались там. (7) Охваченный сильным гневом, Еллисфей послал против них еще одно войско, которое вступило в сражение с войском Авраама, понесло в битве решительное поражение и спешно возвратилось домой. Почувствовав страх, царь эфиопов больше уже не ходил войной на Авраама. (8) Когда же Еллисфей умер, то Авраам согласился платить дань тому, кто занял престол эфиопов после него, и этим укрепил свою власть. Но это все случилось позднее.

(9) Тогда же, когда над эфиопами царствовал еще Еллисфей, а над омиритами Есимифей, василевс Юстиниан отправил к ним послом Юлиана 161 и просил их обоих как единоверцев помочь римлянам против воевавших с ними персов; он предложил, чтобы эфиопы покупали шелк, доставляемый из Индии, и продавали бы его римлянам; таким образом, они получали бы большие деньги, а римлянам дали бы только ту выгоду, что им не пришлось бы передавать врагам [персам] собственные свои богатства. Это тот самый шелк, из которого обыкновенно выделывают одежды, в древности эллины называли их мидийскими [66], теперь же называют сирийскими. От омиритов же Юстиниан требовал, чтобы они поставили филархом бежавшего из их страны Кайса 162 и сами омириты и сарацины-маддины с большим войском вторглись бы в земли персов. (10) Этот Кайс был из рода филархов и исключительно талантлив в военном деле; убив одного из родственников Есимифея, он бежал в страну совершенно пустынную. (11) Еллисфей и Есимифей, оба обещали исполнить просьбу василевса и с этим отослали посла обратно, но ни тот, ни другой не сделали того, на что согласились. (12) Эфиопам покупать шелк у индов было невозможно, так как персидские купцы, населяя соседнюю с индами страну, всегда оказываются у тех самых пристаней, куда индийские корабли причаливают прежде всего, и обычно покупают у них все грузы; а омиритам показалось трудным совершить многодневный путь по пустынной стране и затем напасть на людей, намного более воинственных, чем они сами. (13) И впоследствии, когда Авраам уже прочно укрепил свою власть, он много раз обещал василевсу Юстиниану напасть на персидскую землю; но один только раз начав поход, он тотчас же вернулся назад. Так обстояли у римлян дела с эфиопами и омиритами.

XXI. Как только произошло сражение у Евфрата, к Каваду в качестве посла прибыл Гермоген, но не достиг никакого результата в деле заключения мира, из-за чего собственно он и прибыл, так как он застал Кавада еще раздраженным против римлян. Поэтому он удалился без всякого успеха. (2) Велисарий же был вызван василевсом в Византий 163: с него было снято командование восточными войсками с тем, чтобы он выступил с войском против вандалов. (3) Для охраны восточных пределов по воле василевса отправился туда Сита. (4) Вновь большое войско персов под командованием ханаранга, Аспеведа и Мермероя вторглось в Месопотамию. (5) Поскольку никто не отважился вступить с ними в битву, они, разбив лагерь, приступили к осаде Мартпрополя 164, охрана которого была возложена на Вузу и Весу. (6) Этот город лежит в области, называемой Софанена, на расстоянии двухсот сорока стадий от города Амиды, к северу от него, на самой реке Нимфий, отделяющей пределы римлян от персидских. (7) Итак, персы приступили к штурму стен; осажденные вначале храбро отражали их, однако, [67] казалось, что долго они не выдержат. (8) Стены по большей части были удобны для приступа, да и осадой этот город персам было очень легко взять, так как продовольствия было у осажденных недостаточно, и более того, не было у них ни машин, ни чего-либо другого, чем бы они могли защищаться. (9) Сита с римским войском дошел до местечка Аттахи, отстоявшего от Мартирополя на расстоянии ста стадий, дальше идти он не решился и, разбив лагерь, остался здесь. (10) К ним прибыл и Гермоген, вновь отправленный из Византия послом. В это время произошло следующее событие. (11) У римлян и у персов издавна существует правило содержать за счет казны лазутчиков, которые обычно тайком идут к неприятелям, чтобы тщательно все высмотреть, а затем по возвращении доложить об этом властям. (12) Многие из них, как и следует ожидать, из чувства расположения к соплеменникам изо всех сил стараются быть им полезными; другие же открывают все тайны неприятелю. (13) Вот и тогда один из таких лазутчиков, посланный персами к римлянам, явился к василевсу Юстиниану и рассказал ему многое из того, что делается у варваров, в том числе и то, что племя массагетов, замышляя зло против римлян, собирается в скором времени вступить в пределы персов, а затем оно хочет соединиться с войском персов с намерением двинуться оттуда на землю римлян. (14) Услышав об этом и зная на деле преданность к нему этого человека, василевс щедро одарил его деньгами и убедил пойти в войско персов, которое осаждало Мартирополь, и объявить находящимся там варварам, что эти массагеты, купленные за деньги василевсом римлян, собираются в ближайшее время двинуться на них. (15) Так тот и сделал и, придя в лагерь варваров, объявил ханарангу и другим вождям, что войско враждебных им гуннов в скором времени прибудет к римлянам. (16) Услышав это, персы устрашились и не знали, что им делать в подобных обстоятельствах. (17) В это время случилось так, что Кавад тяжело заболел. Призвав к себе одного из персов из числа самых близких к нему людей, по имени Мевод, он начал беседовать с ним относительно Хосрова и царской власти, говоря, что опасается, как бы персы не поспешили отменить что-либо из того, что им решено. (18) Мевод предложил ему оставить выражение своей воли письменно и уверил его, что [68] персы никогда не осмелятся им пренебречь. (19) Тогда Кавад открыто объявил о своем желании, чтобы царем. персов был поставлен Хосров. Это письмо написал собственноручно сам Мевод, и Кавад тотчас покинул этот мир 165. (8 сент. 531 г.)

(20) После того, как были совершены все полагающиеся по обычаю погребальные обряды, Каос, опираясь на существующий у персов закон, пытался занять царский престол, но Мевод помешал ему в этом, говоря, что никто не должен вступать на престол самовольно, но только по избранию знатных персов. (21) Каос предоставил решение этого дела лицам, облеченным должностью, предполагая, что с этой стороны ему не будет никаких препятствий. (22) Когда все знатные персы собрались для решения этого вопроса, Мевод прочитал письмо, где Кавад выражал свою волю относительно Хосрова; тогда все присутствующие, вспомнив о высоких достоинствах Кавада, тотчас объявили царем персов Хосрова.

(23) Таким образом Хосров пришел к власти. Что же. касается Мартирополя, то Сита и Гермоген, беспокоясь за город, но не имея никакой возможности отразить грозившую ему опасность, послали к врагам несколько человек. Они, явившись перед лицом военачальников, сказали следующее: (24) «Сами того не ведая, вы являетесь нарушителями (а этого бы вам не следовало) и воли персидского царя, и благ мира, и пользы обоих наших государств. Ибо в данный момент здесь присутствуют послы, направленные василевсом к персидскому царю для того, чтобы устранить все возникшие разногласия и заключить с ним мир. Поэтому как можно скорее поднимайтесь и уходите с земли римлян, предоставьте послам действовать так, как будет выгодно обеим сторонам. (25) А в том, что действительно совершится и в ближайшее время, мы готовы дать вам в качестве заложников людей самых именитых». Так сказали послы римлян. (26) Случилось так, что в это же время прибыл к персам посланец из царского дворца с известием, что Кавад умер и что Хосров, сын Кавада, поставлен царем над персами и что дела в стране пришли в смутное состояние. (27) Поэтому военачальники охотно выслушали речи римлян, ибо они боялись и нападения гуннов. Римляне тотчас дали им в качестве заложников Мартина 166 и одного из телохранителей Ситы, по имени Сенекий. Персы же, сняв осаду, [69] немедленно удалились 167. (28) Вскоре гунны вторглись в пределы римлян, но персидского войска они уже там не нашли, и после кратковременного набега все они вернулись домой.

XXII. Тотчас же, прибыли сюда Руфин, Александр 168 и Фома, чтобы вместе с Гермогеном принять участие в посольстве; они направились к персидскому царю на берег Тигра. (2) Увидев их, Хосров отпустил заложников. Стараясь [70] заслужить милость Хосрова, послы наговорили ему много льстивых слов, менее всего подобающих римским послам. (3) Смягченный всем этим, Хосров согласился за сто десять кентинариев заключить с римлянами «вечный мир» с условием, что командующий войсками в Месопотамии впредь не будет находиться в Даре, но останется навсегда в Константине, как это было прежде; он сказал, что укрепления в Лазике он не возвратит, хотя сам он счел должным требовать возвращения себе Фарангия и крепости Вол. (4) Кентинарий имеет вес сто либр, поэтому он так и называется: словом «кентон» римляне обозначают «сто». (5) Он требовал, чтобы эти деньги были даны ему за то, чтобы он не принуждал римлян срыть город Дару и не заставлял их принимать вместе с персами участие в охране Каспийских ворот. (6) Послы сказали, что на все остальное они согласны, но уступить ему крепости они не могут, пока не испросят на это соизволения василевса. (7) Поэтому было решено послать в Византии по поводу этих вопросов руфина, а остальным послам остаться тут до его возвращения. Руфину было назначено семьдесят дней для поездки туда и обратно. (8) Когда Руфин сообщил василевсу, как смотрит на заключение мира Хосров, тот приказал ему заключить мир на этих самых условиях.

(9) В это время до персидских пределов дошел ложный слух, что василевс Юстиниан, разгневавшись, велел казнить Руфина. Возмущенный этим известием и охваченный сильным гневом, Хосров со всем войском двинулся против римлян. Руфин между тем, возвращаясь, встретился с ним недалеко от города Нисибиса. (10) Поэтому они остановились в этом городе и, поскольку Дело шло к заключению мира, послы туда же доставили ц золото. (11) Но василевс Юстиниан уже раскаялся, что согласился уступить крепости в Лазике. Поэтому он отправил послам письма, решительно запрещающие в каком бы то ни было случае уступать персам эти укрепления. (12) По этой причине Хосров более не счел нужным заключать. договора. У Руфина же тогда возникла мысль, что oн доставил деньги в Персию более поспешно, чем этого требовали благоразумие и безопасность. (13) Поэтому он повергся на землю перед Хосровом и, лежа ниц, умоляя его позволить им взять деньги с собою и не идти сейчас войной на римлян, а отложить ее до другого времени. [71] (14) Хосров велел ему встать и обещал, что он исполнит все о чем его просит Руфин. Итак послы с деньгами вернулись в Дару, а персидское войско отправилось обратно.

(15) Тогда у товарищей Руфина по посольству возникло против него сильное подозрение, и они оклеветали его перед василевсом на том основании, что Хосров, послушавшись Руфина, согласился на все, о чем он его просил. (16) Но василевс не стал из-за этого относиться к нему с меньшим расположением. Спустя некоторое время он опять отправил того самого Руфина вместе с Гермогеном послом к Хосрову. И тотчас обе стороны согласились заключить между собой договор на следующих условиях: и те, и другие отдают те местности, которые за время этой войны они отняли друг у друга; военная власть в Даре упраздняется, ивирам предоставляется на их усмотрение — или оставаться в Византии, или вернуться к себе на родину. Из них оказалось много таких, которые остались здесь, и таких, которые вернулись в родные края. (17) Таким образом был заключен тая называемый вечный мир 169, Шел уже шестой год правления Юстиниана. (532 г.) (18) Римляне возвратили персам Фарангий и крепость Вол и заплатили деньги, а персы вернули римлянам укрепления в Лазике. Они отдали римлянам и Дагариса 170, получив взамен него одного человека не из простых. (19) Этот Дагарис впоследствии не раз изгонял гуннов, вторгавшихся в. пределы римлян, побеждая их в сражении. Ибо был он исключительно талантливым воином. Так, как мной рассказано, и та, и другая сторона утвердила мирный договор.

XXIII. Вскоре и тому, и другому государю пришлось пережить заговор со стороны своих подданных. Как это произошло, я сейчас расскажу. Хосров, сын Канада, был характера неспокойного и удивительный любитель всяких новшеств. (2) Поэтому и сам он всегда пребывал в тревоге и беспокойстве и был причиной того же и для всех остальных 171. (3) Недовольные его правлением, самые деятельные из персов стали совещаться, чтобы избрать себе другого царя из дома Кавада. (4) им очень хотелось иметь во главе государства Зама, но этому препятствовал закон, как мной сказано раньше, из-за порчи его глаза. Поэтому, поразмыслив, они сочли за лучшее избрать царем его сына Кавада, тезку своего деда, а Заму, который будет опекуном своего сына, предоставить право распоряжаться [72] по своему усмотрению делами персов. (5) Собравшись у Зама, они сообщили ему свой план и, усиленно настаивая, побуждали его к действию. Поскольку Зам оказался доволен их решением, они стали выжидать удобного момента для нападения на Хосрова. Однако их план получил огласку и дошел до царя, что помешало его выполнению. (6) Хосров предал смерти как самого Зама, так и [других] своих братьев и всех братьев Зама 172 с их мужским потомством, а также тех из знатных персов, которые в злом умысле против него либо стояли во главе этого заговора, либо как-нибудь иначе принимали в нем участие. В их числе был Аспевед, брат матери Хосрова 173.

(7) Однако Кавада, сына Зама, он убить никак не мог: тот еще воспитывался под надзором ханаранга Адергудунвада. Хосров приказал ханарангу самому умертвить мальчика, которого он воспитывал. У него не было оснований не доверять этому человеку, и, кроме того, он не мог принудить его сделать это. (8) Когда ханаранг выслушал поручение Хосрова, он очень огорчился и, сожалея о несчастной судьбе Кавада, сообщил своей жене и няньке Кавада, какое приказание он получил от царя. Вся в слезах, обнимая колени мужа, жена ханаранга умоляла его никоим образом не убивать Кавада. (9) Посоветовавшись между собой, они решили воспитывать мальчика дальше, скрыв его в совершенно безопасном месте, а Хосрову спешно дать знать, что Кавада больше нет в живых. (10) Они послали известие царю, а Кавада так тщательно скрыли, что об этом никто не знал ничего, кроме Варрама, их сына, и одного из слуг, который казался им наиболее преданным. (11) Когда с течением. времени Кавад повзрослел, ханаранг, опасаясь, как бы дело не обнаружилось, дал Каваду денег и велел ему, удалившись, искать спасения, где только ему как беглецу будет возможно. Тогда еще и Хосров, и все остальные пребывали в неведении относительно того, что было сделано ханарангом 174.

(12) Спустя некоторое время Хосров с большим войском вторгся в область Колхиды, о чем я расскажу позднее 175. (13) Следовал за ним и сын этого ханаранга Варрам, имея в числе прочих служителей и того, которому, как и ему, было известно все, касающееся участи Кавада. Тогда Варрам рассказал царю все о Каваде и представил ему слугу, который полностью подтвердил его слова [73] (14) Узнав об этом, Хосров вскипел страшным гневом, крайне негодуя, что претерпел такую обиду от своего раба. Не имея возможности заполучить этого, человека в свои руки, он придумал следующее. (15) Собираясь возвращаться из Колхиды домой, он написал ханарангу, что намерен со всем войском вторгнуться в землю римлян, однако, не в одном месте, а разделив персидское войско на две части с тем, чтобы вторжение в земли врагов было совершено и по эту, и по ту сторону Евфрата. (16) Одну часть войска он по обычаю поведет сам; командование же другой частью — честь, в этом случае равная царской,— он не поручит никому из своих рабов, кроме ханаранга, в силу его доблести. (17) Пусть же тот явится к нему как можно скорее во время его [Хосрова] обратного пути, чтобы, побеседовав с ним обо всем, мог сделать распоряжения, полезные для будущего похода; а своей свите пусть велит следовать позади, не торопясь. (18) Когда ханаранг увидел послание Хосрова, он очень обрадовался оказываемой ему царем чести и, далекий от мысли о грозящих ему бедах, тотчас же принялся выполнять данное ему поручение. (19) Будучи человеком очень старым, он оказался не в состоянии вынести трудности этого пути: выпустив, из рук поводья своего коня, он упал и переломил ногу в бедре; поэтому ему поневоле пришлось остановиться здесь и лечиться, оставаясь неподвижным, и в таком виде предстать перед царем, прибывшим в это местечко. (20) Хосров сказал, что при таком состоянии ноги ему нельзя идти вместе с ним в поход, но надо отправиться в одну из тамошних крепостей, чтобы получить там уход врачей. (21) Так Хосров послал на смерть этого человека. Следом за ним шли люди, которые должны были в этой крепости убить его, человека, бывшего и считавшегося среди персов непобедимым полководцем, который, совершив походы на двенадцать варварских племен, всех их подчинил царю Каваду. (22) Когда Адергудунвад был лишен жизни, его сын Варрам получил звание ханаранга. (23) Некоторое время спустя сам ли Кавад, сын Зама, или кто-то другой, присвоивший себе имя Кавада, прибыл в Византии, лицом он был очень похож на царя Кавада. (24) Хотя василевс Юстиниан не был уверен, что это внук царя Кавада, он принял его весьма благосклонно и держал в большом почете. Такова была участь персов, восставших против Хосрова. [74]

(25) Впоследствии Хосров предал смерти и Мевода по следующей причине. Занятый важными делами, он приказал присутствовавшему здесь Завергану позвать к нему Мевода. Заверган 176, находившийся тогда с Меводом в ссоре, придя к нему, застал его производившим учение подчиненных ему воинов; он сказал ему, что царь как можно скорее требует его к себе. (26) Мевод ответил, что он немедленно придет, как только кончит срочные дела. Заверган же, под влиянием вражды к Меводу, сказал Хосрову, будто Мевод не хочет идти к нему, говоря, будто бы он сейчас занят. (27) Охваченный гневом, Хосров послал к Меводу одного из своей свиты с приказанием следовать к треножнику. А что это значит, я сейчас объясню. (28) Перед царским дворцом издревле находится железный треножник. И когда кто-либо из персов узнает, что царь гневается на него, тому не полагается ни укрываться в храме, ни идти в какое-либо другое место, но он садится у этого треножника и ожидает воли царя, причем никто его здесь не стережет. (29) Мевод в самом жалком виде сидел здесь много дней, пока кто-то по приказанию Хосрова не убил его. Таким был для него результат оказанной им Хосрову услуги 177.

XXIV. Примерно в то же время 178 в Византии разразился вдруг 179 в народе мятеж, который сверх всякого ожидания оказался весьма значительным и вылился в большое зло для народа и сената 180 следующим образом. (2) В каждом городе димы 181 издревле делились на венетов и прасинов, но лишь с недавнего времени они тратят деньги и не считают недостойным для себя быть подвергнутыми суровым телесным наказаниям и самой позорной смерти из-за этих названий и из-за мест, которые они занимают во время зрелищ. (3) Они сражаются со своими соперниками, не ведая, из-за чего подвергают себя подобной опасности, и вполне отдавая себе отчет в том, что даже если они и одержат победу в побоище со своими противниками, им не останется ничего другого, кроме как быть заключенными в тюрьму и, претерпев там жестокие мучения, погибнуть. (4) Эта вражда к ближним родилась безо всякой причины и останется вечно неутоленной, не отступая ни перед родством по браку, ни перед кровным родством, ни перед узами дружбы даже и тогда, когда родные братья или как-то иначе связанные между собой люди оказываются приверженцами [76] различных цветов 182. (5) В сравнении с победой над соперниками для них ничто ни божьи, ни человеческие дела. И если кто-либо совершает нечестивое пред Богом дело, если законы и государство претерпевают насилие от своих или от врагов, и даже если они сами терпят недостаток в самом необходимом, и если отечество оскорблено в самом существенном, это их нисколько не беспокоит, лишь бы их партии было хорошо. Партией они называют своих сообщников. (6) И даже женщины принимают участие в этой скверне, не только следуя за своими мужьями, но, случается, и выступая против них, хотя женщины вообще не посещают зрелищ и ничто иное не побуждает их к этому. Поэтому я не могу назвать это иначе, как только душевной болезнью. Вот что происходит в городах и у каждого демоса.

(7) В это время городские власти Византия 183 приговорили кого-то из мятежников к смерти. Объединившись и договорившись друг с другом, члены обеих партий захватили тех, кого вели (на казнь) и тут же, ворвавшись в тюрьму 184, освободили всех заключенных там за мятеж или иное преступление. (8) Лица же, находившиеся на службе у городских властей, были убиты безо всякой причины. Благонамеренные граждане бежали на противолежащий материк. Город был подожжен, словно он находился в руках неприятелей. (9) Храм Софии 185, бани Зевксипп 186 и царский дворец от пропилеи 187 до дома Ареса погибли в пламени, тогда же погибли оба больших портика 188, простиравшиеся до площади, носящей имя Константина 189, [а также] многие дома богатых людей и большие богатства. (10) Василеве с супругой и некоторые из сенаторов, запершись во дворце, пребывали в бездействии 190. Димы подавали друг другу знак словом «побеждай» (Ника) 191, и от этого мятеж до сих пор известен под названием «Ника».

(11) В то время эпархом двора был Иоанн Каппадокийский 192, Трибониан же, родом из Памфилии, был советником василевса 193. Римляне называют такого человека квестором. (12) Первый из них, Иоанн, не отличался ни ученостью, ни образованием. Он ничему не научился, посещая грамматиста, разве что писать письма, да и это делал из рук вон плохо. Но из всех известных мне людей он был самым одаренным от природы. (13) Его отличала необычайная способность постигнуть необходимое и умение [77] найти выход из самых затруднительных обстоятельств. Самый скверный из всех людей, он использовал свои способности исключительно на дурное. До него не доходило слово Божье, и не было у него человеческого стыда. Ради наживы он погубил жизни многих людей и разрушил целые города. (14) Награбив за короткое время большие деньги, он предался не знающему границ пьянству. Грабя до полудня имущество подданных, остальное время он пил и предавался разврату. (15) Он никогда не мог обуздать себя, ел до пресыщения и рвоты и всегда был готов воровать деньги, но еще более же был способен расточать их и тратить. Таков был Иоанн. (16) Трибониан был талантлив от природы и достиг высокой степени учености, не уступая в этом никому из современников, но он был безумно корыстолюбив и ради выгоды всегда был готов торговать правосудием; с давних пор он ежедневно одни законы уничтожал, а другие coздавал, продавая их просителям в зависимости от нужды.

(17) Пока в народе шли раздоры из-за названий цветов, никто не говорил о том, что эти люди наносят вред государству. Когда же [димы], придя к согласию, как мной уже было сказано, подняли мятеж, по всему городу начали раздаваться оскорбительные речи в их адрес, и их стали искать с тем, чтобы убить. Поэтому василевс, желая угодить народу, тотчас отстранил их от должности. (18) Эпархом двора он назначил патрикия Фоку, человека благоразумного и чрезвычайно радеющего о соблюдении закона 194; Василиду же, прославившемуся среди патрикиев справедливостью и во всех отношениях достойному 195, он приказал занять должность квестора. (19) Однако мятеж разгорался с прежней силой. На пятый день мятежа 196 поздним вечером василевс Юстиниан приказал Ипатию 197 и Помпею 198, племянникам ранее правившего Анастасия, как можно быстрее отправиться домой; то ли он подозревал их в посягательстве на свою жизнь, то ли сама судьба вела их к этому. (20) Те же, испугавшись, как бы народ не принудил их принять царскую власть, как то и случилось, сказали, что поступят неблагоразумно, если оставят василевса в минуту опасности. (21) Услышав это, василевс Юстиниан тем больше стал их подозревать и еще настойчивее приказал им удалиться 199. Таким образом оба они были отведены домой и, пока не прошла ночь, пребывали там в бездействии. [78]

(22) На следующий день с восходом солнца в народе распростанилось известие, что оба они удалены из дворца. Весь народ поспешил к ним, провозглашая Ипатия василевсом, и повел его на площадь с тем, чтобы он принял царскую власть. (23) Жена же Ипатия, Мария, женщина разумная и известная своей рассудительностью, удерживала мужа и не пускала его, громко стеная и взывая ко всем близким, что димы ведут его на смерть 200. (24) Когда же, однако, толпа превозмогла ее, она против воли отпустила мужа, и народ, приведя его против его собственного желания на форум Константина, призывал принять царскую власть. Поскольку же у них не было ни диадемы, ни чего-либо другого, чем полагается увенчивать василевса, ему возложили на голову золотую цепь и провозгласили василевсом римлян. (25) Когда в скором времени собрались и сенаторы 201, которые отсутствовали тогда во дворце, много было высказано мнений, что следует идти на штурм дворца. (26) Сенатор же Ориген сказал следующее: «Римляне, настоящее положение дел не может разрешиться иначе, как войною. Война и царская власть, по всеобщему разумению, являются самыми важными из человеческих дел. (27) Великие же дела разрешаются не в короткий срок, но лишь по здравому размышлению и в результате долгих физических усилий, требующих от человека немало времени. (28) Если мы пойдем сейчас на противника, то все у нас повиснет на волоске, мы все подвергнем риску и за все то, что произойдет, мы будем либо благодарить судьбу, либо сетовать на нее. (29) Ведь дела, которые совершаются в спешке, во многом зависят от могущества судьбы. Если же мы будем устраивать наши дела не торопясь, то даже и не желая того, мы сможем захватить Юстиниана во дворце, а он будет рад, если кто-нибудь позволит ему бежать. (30) Презираемая власть обычно рушится, поскольку силы покидают ее с каждым днем. У нас есть и другие дворцы, Плакиллианы 202 и Еленианы 203, откуда этому василевсу [Ипатию], можно будет вести войну и устраивать другие дела наилучшим образом» 204. (31) Так сказал Ориген. Прочие же, как в обычае у толпы, стояли за немедленные действия,. полагая, что быстрота поступков сулит выгоду. Не менее других того же мнения придерживался и Ипатий (видно, суждено было, чтобы с ним случилось несчастье), приказавший двинуться дорогой на ипподром 205. Некоторые [79] говорят, что он с умыслом пошел туда, храня верность василевсу.

(32) Василевс Юстиниан и бывшие с ним приближенные совещались между тем, как лучше поступить, остаться ли здесь или обратиться в бегство на кораблях. Немало было сказано речей в пользу и того, и другого мнения. (33) И вот василиса Феодора сказала следующее: «Теперь, я думаю, не время рассуждать,пристойно ли женщине проявить смелость перед мужчинами и выступить перед оробевшими с юношеской отвагой. (34) Тем, у кого дела находятся в величайшей опасности, не остается ничего другого, как только устроить их лучшим образом. (35) По-моему, бегство, даже если когда-либо и приносило спасение, и, возможно, принесет его сейчас, недостойно. Тому, кто появился на свет, нельзя не умереть, по тому, кто однажды царствовал, быть беглецом невыносимо. (36) Да не лишиться мне этой порфиры, да не дожить до того дня, когда встречные не назовут меня госпожой! Если ты желаешь спасти себя бегством, василевс, это не трудно. (37) У нас много денег, и море рядом, и суда есть. Но смотри, чтобы тебе, спасшемуся, не пришлось предпочесть смерть спасению. Мне же нравится древнее изречение, что царская власть — прекрасный саван» 206. (38) Так сказала василиса Феодора. Слова ее воодушевили всех, и вновь обретя утраченное мужество, они начали обсуждать, как им следует защищаться, если кто-либо пошел бы на них войной. (39) Солдаты, как те, на которых была возложена охрана дворца, так и все остальные, не проявляли преданности василевсу, но и не хотели явно принимать участия в деле, ожидая, каков будет исход событий 207. (40) Все свои надежды василевс возлагал на Велисария и Мунда 208. Один из них, Велисарий, только что вернулся с войны с персами и привел с собой, помимо достойной свиты, состоящей из сильных людей, множество испытанных в битвах и опасностях войны копьеносцев и щитоносцев. (41) Мунд же, назначенный стратигом Иллирии, по. воле случая вызванный в Византии по какому-то делу, оказался здесь,, предводительствуя варварами герулами.

(42) Когда Ипатий прибыл на ипподром, он тотчас поднялся на то место, где подобает находиться василевсу 209, и сел на трон, с которого василевс обыкновенно смотрит конские ристания и гимнастические упражнения. [80] (43) Мунд выступил из дворца через ворота в том месте, которое называется Кохлией (Улиткой) из-за формы своего сильно закругленного выхода 210. (44) Велисарий же вначале прямо направился к Ипатию и трону василевса. Когда же он оказался возле ближайшего строения, где помещается дворцовая стража, он стал кричать солдатам, приказывая им как можно скорее открыть ворота, чтобы он мог двинуться против тирана. (45) Поскольку же у этих солдат было условлено не помогать ни. тем, ни другим, пока не станет ясным, на чьей стороне победа, они заперлись там, делая вид, что ничего не слышат 211. (46) Возвратившись к василевсу, Велисарий стал уверять его, что дело их погибло. (47) Так как даже , солдаты, которые несут охрану дворца, думают о перевороте. Василеве приказал ему идти к Халке 212 и тамошним пропилеям. (48) С трудом, не без больших опасностей и усилий пробираясь через развалины и полуобгоревшие строения, он добрался до ипподрома. (49) Когда он оказался возле портика венетов, расположенного по правую руку от трона василевса, он сначала вознамерился напасть на самого Ипатия, но поскольку там имеется небольшая дверь, которая была заперта и охранялась изнутри воинами Ипатия, он устрашился того, как бы народ не набросился на него, когда он окажется в трудном положении в этом узком месте, и не уничтожил бы его и всех его людей, а затем без каких-либо препятствий не двинулся бы против василевса. (50) Подумав, он решил, что ему следует обрушиться на народ, который стоял на ипподроме — бесчисленное скопление людей, столпившихся в полном беспорядке. Обнажив меч и приказав сделать то же самое другим, он с криком устремился на них 213. (51) Народ, стоявший нестройной толпой, увидев одетых в латы воинов, прославленных храбростью и опытностью в боях, без всякой пощады поражавших мечами, обратился в бегство. (52) Как обычно бывает в подобных случаях, поднялся большой крик. Поблизости находился Мунд, человек смелый и энергичный, сам жаждавший принять участие в деле, но не знавший, что именно ему надлежит сейчас делать. Догадавшись, наконец, (по крику), что Велисарий уже действует, он тотчас устремился на ипподром через вход, который называется Некра (Мертвый) 214. (53) Ипатиевы мятежники гибли, нещадно поражаемые с обеих сторон. Когда исход [81] дела стал ясен и перебито было уже множество народа, двоюродные братья Юстиниана, Вораид 215 и Юст 216, поскольку никто уже не отважился поднять на них руку, стащили Ипатия с трона, и отведя его вместе с Помпеем, передали василевсу. (54) В этот день погибло более тридцати тысяч людей 217. Василевс приказал содержать их [Ипатия и Помпея] под надежной охраной. (55) Тогда Помпей стал рыдать и говорить жалобные речи, был он человеком совершенно неискушенным в делах и бедах такого рода. Ипатий же его много упрекал, говоря, что не следует плакать тому, кто погибает невинно: (56) ибо народ силой заставил их против их собственного желания принять власть, и они затем пошли на ипподром, не имея злого умысла против василевса. На следующий день солдаты убили и того, и другого, а тела их бросили в море. (57) Василеве конфисковал в пользу казны их имущество, а также имущество всех других членов сената, которые приняли их сторону. (58) Впоследствии, однако, он вернул всем им, в том числе и детям Ипатия 218 и Помпея, все их прежние достоинства и отдал то имущество, которое :не успел раздать своим приближенным 219. Таков был исход мятежа в Византии.

XXV. Трибониан и Иоанн, отрешенные таким образом от должностей, впоследствии оба были возвращены па прежние посты. (2) Трибониан прожил еще много лет, занимал свою должность и умер от болезни 220, не испытав более ни от кого никакой неприятности. Был он обходительным и во всех прочих отношениях приятным, а благодаря своей высокой образованности он очень умело скрывал болезненную страсть к корыстолюбию. (3) Напротив, Иоанн (был он груб и несносен, раздавая удары всем, кто попадался ему на пути, и без всякого основания грабя сплошь все их имущество), на десятом году исполнения своей должности 221 претерпел достойное и справедливое возмездие за беззаконие, совершаемое им в течение своей жизни, следующим образом. (4) Василиса. Феодора ненавидела его больше всех. Он же, оскорбив женщину своими поступками, не старался лестью или услужливостью смягчить ее, но открыто строил против нее козни и клеветал на нее василевсу, не стыдясь ее высокого сана и не щадя той великой любви, которую питал к ней василевс. (5) Заметив его поступки, она задумала погубить этого человека, но не находила для этого подходящих [82] средств, поскольку василевс высоко его ценил. (6) Иоанн же, узнав о том, каковы были мысли василисы на его счет, впал в большой страх. (7) Когда он, собираясь ложиться спать, входил в свою спальню, он каждую ночь опасался, что встретит тут какого-нибудь варвара, посланного убить его, выглядывал из своего покоя, осматривал входы, проводя бессонную ночь, хотя он имел при себе тысячи копьеносцев и щитоносцев, чего, по крайней мере раньше, не бывало ни у одного из эпархов двора. (8) С наступлением дня, забыв все страхи и перед Богом, и перед людьми, он вновь становился гибелью для римлян, как в государственных делах, так и в частной жизни. Он часто общался с колдунами, внимая нечестивым их пророчествам, предсказывавшим ему верховную власть, явно витал в эмпиреях и возносился до небес в надеждах на царский престол. (9) Но вся его порочность, весь гнусный образ жизни ничуть не менялись и не прекращались. (10) У него не было никакого почтения к Богу, и если он когда-нибудь шел в храм молиться или на всенощное бдение, он поступал не так, как принято у христиан, но, надев на себя одеяние, подобающее скорее жрецу древней веры, которую теперь принято называть эллинской, в течение всей этой ночи долбил вытверженные им какие-то нечестивые слова с тем, чтобы мысли василевса еще более стали подвластны ему, а сам он не подвергся никаким бедам со стороны каких бы то ни было людей.

(11) В это время Велисарий, подчинив василевсу Италию, вместе со своей женой Антониной вернулся в Византии с тем, чтобы выступить против персов 222. (12) Все другие почитали его и считали достойным всякого прославления, как это и следовало ожидать; один только Иоанн относился к нему враждебно и усиленно строил против него козни не почему-либо другому, а только потому, что сам он у всех вызывал ненависть к себе, Велисарий же пользовался всеобщей любовью. Так как на него была вся надежда римлян, он вновь пошел войной на персов, оставив жену в Византии. (13) Антонина, жена Велисария (была она самой способной из всех людей находить выходы из безвыходного положения) 223, задумав угодить василисе, придумала следующую хитрость. У Иоанна была дочь Евфимия, весьма известная своим благоразумием, но крайне молодая и поэтому, легко [83] поддававшаяся на обман. Отец ее очень любил, так как ее одной он был отцом. (14) В продолжение многих дней прибирая ее к рукам, Антонина сумела притвориться самой близкой ее подругой, дойдя до того, что сделала ее поверенной своих тайн. (15) Как-то раз, оставшись с ней вдвоем в комнате, Антонина притворилась, что сетует на свою судьбу, говоря, что Велисарий расширил римскую державу гораздо более прежнего, привел в Византий двух пленных царей 224 с такими великими богатствами, а со стороны Юстиниана получил одну только неблагодарность; и в прочих отношениях государственное управление несправедливо, обманно заявляла она. (16) Евфимия была чрезвычайно рада слышать подобные речи, ибо из-за страха перед василисой она и сама испытывала ненависть к существующей власти. «Но в этом, дорогая моя,— сказала она Антонине,— виноваты вы сами, имея возможность, вы не хотите пользоваться своей силой и влиянием». (17) Антонина возразила: «Мы не можем, дочь моя, попытаться произвести переворот в армии, если нам в этом деле не окажет содействия кто-нибудь из тех, кто находится здесь. Если бы твой отец захотел, мы очень легко могли бы приступить к делу и совершить то, что угодно Богу». (18) Услышав это, Евфимия охотно пообещала, что все будет исполнено и, удалившись с места беседы, тотчас же рассказала об этом деле отцу. (19) Обрадованный этим сообщением (ибо он предполагал, что это путь к тому, что ему было предсказано, и к царскому трону), он тотчас же безо всякого промедления дал свое согласие и велел дочери устроить так, чтобы на следующий день он мог лично переговорить с Антониной и дать ей клятвенное обещание. (20) Выведав мысли Иоанна и желая как можно дальше увести этого человека от понимания истинного смысла интриги, она сказала, что встречаться с ним теперь она считает опасным, поскольку это может вызвать подозрение и помешать их предприятию, но что в скором времени она собирается отправиться на Восток к Велисарию. (21) И вот, когда оно уедет из Византия и будет в пригородном имении (которое называется Руфинианами 225 и было в то время собственностью Велисария), пусть туда к ней прибудет Иоанн как бы для того, чтобы выразить свое почтение ей и проводить ее, там они смогут переговорить обо всем и дать друг другу взаимные клятвы 226. Так сказала она. Иоанн [84] подумал, что ее слова правильны, и день свидания был определен. (22) Услышав обо всем этом от Антонины, василиса одобрила задуманный план и, поощряя ее, тем самым еще более возбудила ее рвение.

(23) Когда назначенный день наступил, Антонина, поклонившись василисе, выехала из города и остановилась в Руфинианах, чтобы на следующий день начать свое путешествие на Восток. Сюда же к ночи прибыл и Иоанн с намерением осуществить то, о чем было договорено. (24) Между тем василиса донесла своему мужу о действиях Иоанна, направленных на незаконный захват власти. Она послала в Руфинианы евнуха Нарсеса 227 и начальника дворцовой стражи Маркелла 228 с большим количеством солдат для того, чтобы они расследовали это дело, и, если они обнаружат, что Иоанн пытается произвести государственный переворот, убить его и вернуться назад.(25) Итак, они отправились по назначению. Уверяют, будто бы василевс, догадавшись, что происходит, послал к Иоанну одного из близких ему людей, запрещая в каком бы то ни было случае тайно встречаться с Антониной. (26) Но так как Иоанну было судьбой предназначено погибнуть, он не обратил внимания на предостережение василевса и ночью встретился с Антониной поблизости от ограды, по другую сторону которой та поместила людей Нарсеса и Маркелла, чтобы они могли услышать, что будет говориться. (27) Когда Иоанн безо всякой осторожности дал согласие совершить покушение на василевса и подтвердил свое обещание самыми страшными клятвами, внезапно перед ним предстали Нарсес и Маркелл. (28) Поскольку, как это обычно бывает, поднялся шум, телохранители Иоанна, стоявшие поблизости, тотчас оказались около него. (29) Один из них поразил мечом Маркелла, не зная, кто он таков, и таким образом Иоанн получил возможность бежать с ними и быстро прибыл в город. (30) И если бы он решился тут же прийти к василевсу, думается мне, он не потерпел бы от него ничего плохого. Но он стал искать убежища в храме и тем самым предоставил василисе возможность воспользоваться, как ей было угодно, коварным замыслом против него.

(31) Став из эпарха частным человеком, (май 541 г.) по выходе оттуда он был переправлен в другой [храм], который находится в предместье города Кизика, жители Кизика называют это предместье Артакой. Здесь он против [85] воли был пострижен в священнослужительский сан, но не в сан епископа, а; того, кого принято называть пресвитером. (32) hо он меньше всего хотел священнослужительствовать, боясь, как бы это не помешало ему вновь достигнуть власти: он никак не хотел отказываться от своих надежд. Имущество его было сразу же описано в казну. (33) Однако василевс оставил ему значительную часть его состояния. Он и теперь щадил его. (34) И так Иоанну представилась возможность, не думая ни о каких опасностях и обладая большим состоянием, частью спрятанным, частью оставленным ему по воле василевса, роскошествовать, как он пожелает, и по здравому разумению считать свое теперешнее положение счастливым. (35) Поэтому все римляне, естественно, испытывали негодование по отношению к этому человеку, поскольку, будучи самым скверным из всех демонов, он незаслуженно вел теперь жизнь более счастливую, нежели прежде. (36) Но Бог, я думаю, не вынес того, что так, закончилось возмездие Иоанну, и приготовил ему большее наказание. Случилось это следующим образом. (37) Был в Кизике епископ по имени Евсевий, не менее Иоанна неприятный для всех, кто имел с ним дело. Жители Кизика жаловались на него василевсу, прося произвести над ним суд. (38) Поскольку они ничего не достигли, так как он значительно превосходил их своим могуществом, некие юноши, сговорившись, убили его на площади Кизика. (39) Случилось так, что Иоанн находился с Евсевием в самых враждебных отношениях, и от этого подозрение в злоумышлении пало на него. (40) Было послано несколько сенаторов для расследования этого преступления. Они сначала заключили Иоанна в тюрьму, затем этого человека, бывшего столь могущественным эпархом, причисленного к патрикиям и возведенного на консульское кресло, выше чего нет почести в римском государстве, выставили голым, как разбойника или вора, и, нанося множество ударов по спине, принуждали его рассказывать о своей прошлой жизни. (41) Виновность Иоанна в убийстве Евсевия не была полностью доказана, но суд Божий, казалось, воздал ему кару за его злодеяния всему миру. (42) Затем, отобрав у него все деньги, нагим посадили его на корабль, бросив на него один только плащ и то очень грубый, ценой в несколько оболов. Везде, где приставал корабль, сопровождавшие заставляли его просить [86] у встречных хлеба или оболов. (43) Так, прося милостыню в продолжение всего переезда, он был доставлен в город Ангиной 229 в Египте. Уже три года, как он содержится там в заключении 230. (44) И хотя он дошел до такого бедственного положения, он все еще не оставил своих надежд на царский престол и сумел донести да нескольких александрийцев, будто они являются должниками казначейства. Так десять лет спустя Иоанн Кападокийский понес наказание за то, что он совершил за время своей государственной службы.

XXVI. Василеве вновь назначил Велисария главнокомандующим войсками Востока, а затем, послав его в Ливию, овладел этой страной, как об этом будет сказано в последующих книгах. (2) Когда известие об этом дошло до Хосрова и персов, они сильно горевали и уже сожалели о том, что заключили мир с римлянами, так как понимали, что силы римлян благодаря этому заметно возросли. (3) Отправив в Византии посольство, Хосров передал, что он вместе с василевсом Юстинианом испытывает радость и в шутку, конечно, потребовал часть добычи из Ливии, говоря, что тот никогда не смог бы одолеть в этой войне вандалов, если бы персы не заключили с ним мира. (4) Тогда Юстиниан, одарив Хосрова большими богатствами, в скором времени отослал его послов.

(5) В городе Даре произошло тогда 231 следующее событие. Был там некто Иоанн, приписанный к пехоте. Сговорившись с солдатами, но не со всеми, а только с немногими, он учинил тиранию и завладел городом. (6) Засев во дворце, как в крепости, он с каждым днем укреплял захваченную власть. (7) И если бы не случилось так, что персы в это время были с римлянами в мире, то для римлян это обернулось бы великими бедами. Но заключенный, как мной было сказано, договор помешал этому. (8) На четвертый день тирании, солдаты, сговорившись, по совету городского священника Маманта и одного из именитых граждан города Анастасия 232, в самый полдень вошли во дворец, спрятав каждый под одеждой кинжал. (9) Прежде всего, найдя у двери во внутренние покои немногих телохранителей, они тотчас их убили. Затем, ворвавшись в помещение самозванца, схватили его. Некоторые же говорят, что первыми это сделали не солдаты, но пока они, остерегаясь опасности, еще медлили во внутреннем дворе, один колбасник, бывший вместе с ними, [87] ворвался туда с ножом и, внезапно напав на Иоанна, ударил его. (10) Но поскольку рана оказалась не смертельной, Иоанн в большом смятении выбежал оттуда и неожиданно наткнулся на этих солдат. (11) Итак, схватив этого человека, они, бросив огонь, сожгли дворец, чтобы не оставить никакой надежды у тех, кто задумывает государственный переворот, его же, отведя в тюрьму, заковали в оковы. (12) Но один из них, опасаясь, как бы другие солдаты, узнав, что тиран жив, вновь не произвели в городе волнения, убил Иоанна и таким образом прекратил мятеж. Так завершились события, связанные с этой тиранией.

Комментарии

106 По мнению Б. Рубина, Куца и Вуза были сыновьями Виталиана. См.: Rabin В. Das Zeitalter... S. 485. Anm, 747. Ср. PLRE. II. Р. 1171. Однако прямых, данных по этому поводу нет. Более того, кажется маловероятным, чтобы Прокоиию, который хорошо знал этот крут людей и который неоднократно упоминал о племяннике Виталиана Иоанне, не был известен подобный факт, имей он места.

107 Об устройстве крепости Миндуй (Биддон) и битве при ней сообщает Псевдо-Захария. См.: Zach. IX. 5. Описывая битву при Миндуе, Прокопий вместе с тем опускает удачные военные действия Ситы на севере, в Армении. Вообще полной картины военных действий в Месопотамии в 528—539 гг. историк не дает, сосредоточиваясь главным образом на действиях Велисария. См.: Rabin В. Prokopios von Kaisareia. Stuttgart, 1954. Kol 93—94.

108 Велисарий получил пост стратилата Востока в 529 г.

109 Этническая принадлежность Гермогена не вполне ясна. Иоанн Малала называет его скифом, на основании чего можно делать самые разные предположения о его действительном происхождении. Одни исследователи считают его гунном {Diehl.Ch. Justinien et la civilisation byzantine au VP siccle. P. 1901. P. 108; Bury J. Op. .cit. P. 87. N. 1; Guilland R. Recherehes sur les institutions byzantines. Berlin; Amsterdam, 1967. Т. 2. Р. 141), другие— готом (южнорусским или фракийским — см. Rabin В. Das Zeitalter... S. 280), третьи — человеком, в чьих жилах смешалась готская и римская кровь (Stein E. Op. cit. Р. 287). Некогда Гермоген был советником Виталиана, затем, удостоившись звания магистра оффиций, принял участие в совместной с Велисарием руководстве византийским войском во время войны с Ираном. Не раз Гермоген отправлялся к иранскому шаху для ведения переговоров. См.: Маlal. P. 445, 452, 471. За свои успехи по службе Гермоген был удостоен звания консула и патрикия. См.: Guilland R. Op. cit. P. 141.

111 Поскольку Прокопий считает, что мирран — это должность, мы передаем это слово с маленькой буквы. Однако скорее всего это было, родовое имя одного из семи ведущих родов Ирана,, к которым должности переходили по наследству. Ошибка Прокопия по всей видимости, восходит к персидским источникам поскольку она встречается впоследствии и у Динавари. См.: Christensen А. L'Iran... Р. Ж—105; 274, 520.

112 Фара принимал затем участие в войне с вандалами. Cм.: В. V. I; 11. 11; II. 4.28 f; 6,15 f. 30 f; 7.6 f.

113 О Сунике и Эгане см. также ниже: I. 14. 39.

114 Т. е. гунны. Прокопий называет гуннов массагетами, по всей видимости, на том основании, что гунны занимали области, населявшиеся в более отдаленные времена массагетами. Ср.: В. G. IV. 4.8, где Есторик именует расположившихся у Меотиды гуннов киммерийцами,

115 Об Иоанне, сыне Никиты, см. также: В. Р. II. 19. 36; 24. 15. О Кирилле и Маркелле см.: В. V. I. 11. 16; II. 3.4. etc.

116 Палестра — место для спортивной: борьбы и упражнений часто обозначение спортивного сооружения.

117 Слова Прокопия перекликаются се следующим известием Иоанна Марцеллина: «Пехотинцы... несут службу обозных. Вся их масса следует за конницей, как бы обреченная на вечное рабство, не будучи никогда вознаграждаемыми жалованьем, ни какими-либо подачками. См.: Amm. Marc., XXIII 6.83. Вероятно, эти свидетельства, не являются преувеличением, так как до реформы Хосрова I войско Сасанидов состояло из ополчения, главной силой которого была конница из свободных. Зависимое население составляло вспомогательные силы. Ненадежность этого войска, по всей видимости, и послужила причиной реформы, в результате которой было создано регулярное ядро войска. См.: Дьяконов М. М. Указ. соч. С., 312.

118 Кадисины — племя, жившее у южной части Каспийского моря. По свидетельству Агафия именно через их землю прошел Сасан, имя которого дало название всей династии Саеанидов. См.: Agath. II.. 27.

119 Суниты — одно из кавказских племен. Возможно, получило свое название от влиятельного армянского рода Сюни.

120 Мермерой (Мир-Мирое) — полководец и один из наиболее доверенных лиц при дворе Хосрова, Агафий называем eго человеком величайщего ума, виднейшим среди персов, опытнейшим в военном деле, мужественнейшим духом. См.: Agath II.22.

120 Дорофей был дуксом Армении, а Сита — магистром милитум per Аrmeniam et Fontem Polemoniacum. См.: Адонц Н. Указ., соч. С. 135.

122 Сатала расположена в 100 км к югу от Трапезунда. Направление похода Хосрова явно свидетельствует о том, что персы намеревались, пробиться к Черному морю

123 См. выше § 4—8.

124 Фарангий — по-персидски значит рудник. Армянское название его Сперс. Расположен Фарангий у реки Boa, т. е. в верховьях Чороха. О многочисленных рудниках в бассейне этой реки упоминает еще Страбон (XI. 14.474). См. Адонц Н. Указ. соч. С. 25—26.

125 Цаны, или халды, жили в нагорной области, образуемой Пархарским хребтом, между Чорохом и берегом Черного моря до Трапезунда. См.: Адонц Н. Указ. соч. С. 26.

126 Прокопий путает здесь реку Фасис (Риони) с рекой Воа-Акампсий, которая действительно берет начало в горах Тавра. Историк исправил свою ошибку в последней книге «Войн» (См.: B.G. IV. 2. 6—8, 27—32), где им сделаны и другие корректировки, в частности, относительно локализации храма Ифигении из Тавриды (См.: В. G. 1V.5.23—24 и ниже коммент. 133).

127 О покорении панов и той важности, которая придавалась этому факту Константинополем, свидетельствует новелла I Юстиниана от 1 января 535 г. Ср.: Agath. V. 2.

128 Нарсес — евнух, препозит священной спальни с 537 г.; талантливый дипломат и полководец. В 530 г., т. е. в то время, о котором идет здесь речь, он занимал пост примикерия священной спальни. О переходе на сторону Византии его соплеменников Нарсеса и Аратия, см. выше: В. Р. 1.12. 22.

129 Крепость Вол Адонц отождествляет с крепостью Буа-Кала в Каргабазарских горах. См.: Адонц Н. Указ. соч. С. 25.

130 Об этом договоре см. выше: I. 2. 15 и коммент. 20.

131 Здесь впервые встречается формула Фукидида (ср. ниже 1.17.1). Исследователи видят в этом факте то, что истинная заинтересованность Прокопия в событиях на восточной границе начинается лишь с 530 г. См.: Rubin В. Prokopios... Kol. 96.

132Аламундар — Аль-Мундир III — царь арабов-лахмидов (505— 554), находившихся в зависимости от Ирана. Один из наиболее грозных противников Византии. См. ниже: 1.17, 40—48 PLRE.II. Р. 40-43.

133 Как явствует из этого пассажа, Прокопий не связывает миф об Ифигении с Крымом. Причиной тому послужило то, что, как сам историк указывает в «Войне с готами» (IV. 5.23—24), он опирался на местные предания армян, согласно которым действие мифа происходило в их области.

134 от греческого kwma, что значит «волосы».

135 Языческие храмы не раз использовались для культовых целей. Вместе с тем немало известно и случаев, когда языческие храмы пустели и превращались в руины. На их останках благочестивые византийцы высекали кресты, уничтожавшие, как им верилось, силу демонов. См. нашу главу «Быт и нравы» // Культура Византии. М. 1984. С. 633.

136 Малая Армения — часть Армении по западному берегу Евфрата — занимала восточную часть Каппадокии. В самостоятельную провинцию была выделена в конце III в. Диоклетианом. При Феодосии I была разделена на Армению I и Армению II. При Юстиниане (вместе с западной частью Большой Армении) подверглась новому административному делению. См.: Адонц Н. Указ. соч. С. 66—90; 172—173.

137 Мелитина (Мелитена) первоначально служила стоянкой для римских войск. Представляла собой небольшое укрепление на ровном месте в виде четырехугольника. Стала городом во времена императора Траяна. Постепенно город разросся за пределами укреплений. Юстиниан все это пространство обнес стеной. См.: Адонц Я. Указ. соч. С. 147.

138 Т. е. Евфратисия.

139 Речь идет о парфянах. Осров— глава Эдесского царства, которое существовало примерно со 131 г. до н. э. по 217/219 гг. н. э.

140 Нисибис и другие города Месопотамии отошли к Ирану по договору 363 г. См. выше коммент. 40.

141 В Византии пояса, пряжки, перстни нередко служили знаками отличия

142 Антиохия — главный город Сирии и всего Востока. Основана Селевком I Никатором в 330 г. до н. э.

143 Тимострат — дукс Осроены 503—504 гг., дукс Месопотамии в 527 г. На этом посту его сменил Велисарий. Иоанн — сын Луки — был дуксом и комитом rei militaris. Оба они были взяты в плен Аламундаром в 523 г. См.: PLRE. II. Р. 611, 1119-1120.

144 Арефа, сын Гавалы — Харит ибн Габала. Наиболее яркий представитель арабов-гассанидов, царство которых, образованное в 530 г., находилось в зависимости от Византии. Как и многим другим главам находившихся в зависимости от империи государственных образований Арефе жаловались византийские титулы и звания. Он, в частности, получил титул иллюстрия и патрикия. См.: Kawar J, The Patriciate of Arethas // BZ. 1952. Bd. 52. P 336— 337, 340—341.

145 Этот Лонгин со своими исаврами принимал затем участие в войне с готами. См.: В. G. 11.10., 19—20.

146 Т. е. жители Ликаонии, области Малой Азии. 147 Несколько иначе рисует это сражение хронист Иоанн Малала, согласно которому последними на поле боя оставались Суника и Симма, в то время как Велисарий покинул его до окончания сражения. См.: Malal. P, 462—465. В основу рассказа хрониста был по всей видимости, положен доклад императору магистра оффиций Гермогена, о котором Иоанн сам упоминает. См.: Malal. Р. 465.

148 Т. е. химьяритов, государство которых возникло в южной Аравии в конце II в. до н. э. Начиная с IV в. н. э. вся южная Аравия (Йемен) оказалась под властью химьяритов. В начале VI в. территория химьяритов была захвачена эфиопами, в 70-х годах — Ираном.

149 Имеется в виду провинция Палестина Третья, находившаяся на территории Синайского полуострова. .

150 Авохарав (Абу-Кариб) — филарх Палестины Третьей между 528 и 529 гг.

151 Страна от Элы до Газы в древности составляла домусульманское арабское государство — царство набатеев. Во времена императора Траяна (106 г.) оно было завоевано римлянами и превращено в римскую провинцию Аравия.

152 В данном случае Прокопий скорее всего имеет в виду не отсутствие железа как полезного ископаемого, а отсутствие обработанного железа.

153 Прокопий, видимо, имеет в виду закон императора Маркиана (450—457), запрещавший продажу варварам панцирей, щитов, стрел, мечей, всякого иного оружия и железа вообще. См.: С. J.IV.41.2.

154 В I в. до н. э. влеммии (блемии) жили к востоку от Нила между вторым и четвертым его порогом; новаты (нубийцы) располагались к западу от Нила, по левому его берегу.

155 Оазис — современный Оазис Хорга, расположенный в 200км к западу от Луксора.

156 При Диоклетиане границы Римской империи были отодвинуты к Элефантин.

157 Филы — маленький остров у южной части первого порога Нила; главное место поклонения богине Исиде. Прокопий производит название Фил греческого слова jilia что значит; дружба, и утверждает, что это имя дал островку Диоклетиан. Он повторяет здесь какое-то неизвестное предание. Однако остров и до Диоклетиана носил название Филы, которое, возможно, обязано своим происхождением слову aiplu — врата, так как это место, замыкало Египет (ср.: Фермопилы). Впрочем, вполне возможно, что слово Филы произошло от египетского «пилак», что значит граница, предел, ибо здесь находилась граница между Нубией и Египтом.

158 Еллисфей — Эла Ашбеха (Калеб) — царь эфиопов, который насаждал христианство. События, о которых идет речь в этой главе, относятся к кушито-химьяритским войнам, главным образом ко второй из них, имевшей место в 525—526 гг. Подробнее см..: Пигулевcкая Н. В. Византия на путях в Индию. М. Л., 1951. С, 278—309.

159 Есимифей (Сумайва Ашва) был сторонником Эфиопии и поддерживал ее политику.

160 Авраам (Абраха) боролся за независимость химьяритов между 530 и 533 гг.

161 Юлиан был братом Сума, командующего войсками в Палестине Второй. Его посольство имело место между 525 и 531 гг., скорее всего в 526—527 гг, и преследовало главным образом коммерческие цели, ибо Византия, в которую шелк доставлялся через Иран, намеревалась получать его через эфиопов. См.: Stein E. Ор. cit. Р. 298; Пигулевская Н. В. Византия... С. 324, 310; Rubiп В. Das Zeitalter...S.315 und Anm. 987.

162 Кайс ибн Салама ибн Харит ибн Амр — филарх арабских племен Кинда и Маад. Государство киндитов образовалось в середине V в. в. центральных областях Аравии. Цари, из рода Кинда, возглавлявшие это государство, находились в родстве с родом царей Химьяра и пользовались их покровительством. См.: Пигулевская Н. В. Арабы у границ Византии и; Ирана в IV—VI вв. М.; Л., 1964. С. 145—151.

163 Смещение Велисария было, по-видимому, вызвано поражением при Каллпнике, о чем умалчивает Прокопий, но что явствует из- других источников. См., например: Malal. P. 466. Его назначение главнокомандующим на войну с вандалами произошло позднее, в 533 г. Правда, уже зимой 531—532 гг. он был восстановлен на посту магистра .militum per Orienteai. См.: Stein. E. Ор. cit. P. 312.

164 Прокопий опускает здесь поход .персов против византийской провинции Осроены {Malal. Р. 465—466), а также дипломатические миссии Руфина и Стратигия, сына Апиона (Ibid. P. 467), и сразу переходит к осаде Мартирополя.

165 Кавад умер от паралича правой стороны, проболев, по свидетельству хрониста Иоанна Малалы, всего пять дней. Скончался он в возрасте 82 лет и трех месяцев, процарствовав 43 года и два месяца. См. Malal. Р. 471.

166 Мартин — один из военачальников эпохи Юстиниана, принимал участие в войне с вандалами и готами. После отзыва Велисария в Константинополь в 542 г. (см. ниже: В.Р. II. 24. 13; Н.а. IV. 13), Мартин получил должность магистра militum per Orientem.

167 События, имевшие место у Мартирополя, Прокопий описывает на основе устной традиции, во всяком случае не как очевидец, ибо как секретарь Велисария он находился тогда о ним в Константинополе. В то время как Иоанн Малала воспринимает действия у Мартирополя как несомненный успех Ситы и Гермогена, победивших пepcoв в сражении благодаря примененной ими военной хитрости, Прокопий объясняет снятие персами осады города политическими переменами в Ктесифоне и дипломатическими успехами Юстиниана, которому удалось, ввести в заблуждение гуннов. В данном случае, видимо, сказалась тенденция историка умалить значение Ситы, сменившего Велисария в качестве командующего войсками на Востоке.

168 Александр — комит, не раз отправлявшийся с посольскими миссиями. См.: В. G. I.3.13,14,16 etc.

169 h aperantoV kaloumenh eirhnh — древняя формула публичного права, римлян. См.: например: Dion. Hal. VI. 95.

170 О Дагарисе см. выше: I.15.6.

171 Характеристика Хосрова у Прокопия близка к образу Юстиниана в «Тайной истории» и находится в резком контрасте с восточной традицией, прославляющей Хосрова как мудрого и справедливого шаха. Хосров в самом деле умело управлял государством, реорганизовал армию, упорядочил сбор налогов, развернул обширное строительство. См.: Christensen A. L'Iran... Р. 369—440.

172 Зам и Хосров были у Кавада от разных жен. См. выше: I.11.4-5.

173 Событие относится к 533 г., но в интересах композиции Прокопий поместил, его до описания восстания Ника (гл. 24), разразившегося в Константинополе в 532 г. Сведения о событиях в Иране содержатся и в «Хронографии» Иоанна Малалы, который объясняет причину заговора против Хосрова его «разрешением верить манихеям, как им угодно» (Malal. Р. 472). Иными словами он видит суть конфликта в религиозном мотиве.

174 Новелла о судьбе внука шаха Кавада является, по всей видимости, данью устной персидской традиции, при изложении которой Прокопия воспользовался как литературным образцом рассказом, Геродота о внуке Астиага — Кире. См.: Геродот. I. 11.2. Вместе с тем историческая подоплека события имелась и в данном случае. См.: Christensen A. L'Iran... P. 382.

175 См. ниже В. Р. II. 17. 1 и след.

176 О Завергане см. также II. 8.30 сл: 26. 16—19. Этот вельможа, видимо, пользовался большим влиянием у Хосрова, ибо к нему обратилась однажды с посланием императрица Феодора, прося его внушить шаху Ирана хранить мир с Византией. См.: Н. а. II.32, 33.

177 Мевод (Мабод) сам в свою очередь оклеветал Сиявуша, послужив причиной его гибели. См. выше: I. 11. 31.

178 13 января 532 г.

179 ek tou aprosdokitou. Из этих слов, казалось бы, можно заключить, что восстание, по мнению Прокопия, возникло неожиданно, случайно. Однако явный параллелизм 23-й и 24-й глав I книги «Войны с персами», а также сходство характеристик данных историком шаху Хосрову (в «Войнах») и императору Юстиниану (в «Тайной истории» и — в завуалированной форме — в «Войнах», о чем см. ниже кн. II, гл. 5), позволяют, на наш взгляд, сделать вывод, что в глазах Прокопия, восстание в Константинополе, равно как и заговор в Ктесифоне, было вызвано страстью Юстиниана к нововведениям и его стремлением все привести в расстройство и беспорядок.

180 Употребляя древнюю римскую формулу senatus populusque, Прокопий подчеркивает общность судеб сената и народа и как бы противопоставляет их императору.

181 Oi dhmoi, По мнению А. Камерона, слово ol Sfju.oi является синонимом к слову oi dhmoi возникнув как результат развития, опрощения языка, одновременно с появлением аналогичных форм oi ocloi и ta plhJh. (Cameron Al. Circus Factions: Blues and Greens at Rome and Byzantium. Oxford, 1976. P. 29, 33). To, что Прокопий в данном случае имеет в виду самые широкие слои населения, сомнений .не вызывает. Нo поскольку Прокопий писал не на койне (хотя следы современного ему живого разговорного языка в его сочинениях имеются), думается, что историк употребил форму oi dhmoi не как простонародный вариант слова o dhmoV, а как особый термин, свидетельствующий о разделении народа на две большие группы. Иными словами, используя этот термин, историк имел в виду партии ипподрома: партии венетов (голубых) и прасинов (зеленых). Для обозначения их наряду со словом oi dhmoi существовал термин ta merh о чем несколько ниже (24.5) свидетельствует и Прокопий. Относительно партий ипподрома, этой новой, и, по существу, основной формы социальных связей в городах ранней Византии см.: Чекалова А. А. Константинополь... С. 69—78.

182 Это утверждение Прокопия перекликается со свидетельством Марцеллина Комита, по словам которого в, ходе мятежа 501 г. прасины, «обнажив мечи, обагрили себя кровью многих горожан, не пощадив своих друзей и близких» (Marcel. Com. Р. 95).

183 Речь идет о префекте города — Евдемоне (Malal. P. 473).

184 По всей видимости, имеется в виду тюрьма префектуры претория префекта города, первого здания, которое было подожжено восставшими (Malal. Р. 474). В Константинополе VI в. тюрьмы были в квартале Стратигий, Халке и других местах. Но, вероятно, тюрьма претория являлась, так сказать, главной; в одном источнике, правда, более позднего времени, слово «преторий» служит для обозначения тюрьмы (см. Janin R. Constantinople byzantine. P. 1964. Р. 165). Кроме того, Прокопий отделяет нападение на тюрьму от пожара в Халке (о ней см. ниже: коммент. 187), а тюрьма Стратигия в событиях января 532 г. вообще не упоминается. Так что, скорее всего, Прокопий в данном случае имеет в виду именно тюрьму претория префекта города. Историк, как уже отмечалось, обычно избегает употребления слов латинского происхождения, даже если речь шла об официальной терминологии. По всей видимости и при описании данного эпизода он предпочел ограничиться греческим словом desmwthrion (предполагая, что всем ясно, о какой тюрьме идет речь), опустив явно латинское слово «преторий».

185 Храм св. Софии — деревянная базилика, находившаяся на том же месте и имевшая то же название, что и построенный Юстинианом после этого пожара один из величайших шедевров мировой архитектуры,— знаменитый собор св. Софии.

186 Бани Зевксипп — бани, построенные императором Севером. Этимологию этого названия византийские авторы объясняют по-разному. По сведениям Гисихия. Милетского, название бань Зевксипп возникло по той причине, что они были расположены. возле храма конного Зевса. (По всей видимости, речь идет о храме со статуей конного Зевса.) Иоанн Малала несколько иначе объясняет происхождение названия. Некогда на агоре древнего Византия, пишет хронист, находился памятник солнцу, на котором было написано: «Богу Зевксиппу». Так, поясняет Иоанн Малала, называли солнце фракийцы. Построенные на агоре бани Севера (сам памятник Север снес и заменил его статуей Аполлона, возведенной на акрополе — Janin R. Ор. cit. P. 16), поэтому и стали называться Зевксипп (Malal Р. 291—292; Chron. Pasch. Р. 529; Janin R. Ор. cit. P. 222—224).; Иоанн Малала сохранил еще одно интересное свидетельство. Хотя, говорит он, Север, построив эти бани, приказал называть их банями Севера, жители города называли их Зевксиппом (не бани Зевксиппа, а просто Зевксипп). Это место «Хронографии» Иоанна Малалы поясняет высказывания других авторов, в которых после слова «бани» стоит не родительный падеж, а именительный — Зевксипп (бани Севера, но бани Зевксипп — В.Р. I. 24, 9; Cedr. P. 646— 647; бани Севера по имени Зевксипп). Иоанн Лид, желавший, по-видимому, блеснуть знанием старины, относит понятие Зевксипп лишь к агоре древнего Византия, отмечая при этом, что она получила свое название от царя Зевксиппа, при котором будто бы мегарейцы переселились в Византии. Сами бани Иоанн Лид старательно именует так, как хотел этого построивший их страдавший подагрой император Север (Joan Lyd. III. 70). Бани являлись своего рода музеем редких произведений искусства. Здесь среди других многочисленных статуи находилась скульптура, изображавшая Гомера, настолько удачная, что тот казался византийцам живым (Cedr. Р. 646-647).

187 Имеется в виду вход в Большой импера горский дворец здание, крыша которого была покрыта позолоченной медью, откуда и произошло его название — Халка, а также прилегавшие к нему строения ( calkeuV— медный).

188 Megalai stoai — имеются в виду портики, окаймлявшие центральную улицу Константинополя — Месу. В ранневизантийских городах главная улица обыкновенно была вымощена мрамором и украшена с обеих сторон колоннадами. В портиках колоннадной улицы Месы, в той ее части, которая была расположена между Августеоном и форумом Константина (см.: коммент. 189), находились лавки наиболее зажиточной и, влиятельнойчасти торгово-ремесленного населения города — ростовщиков и менял — аргиропратов (о них см. нашу статью в ВВ. 1973. Т. 34. С. 15-21).

189 Форум Константина — вторая по важности после Августеона площадь города, На площади был сенат, несколько церквей, в центре ее находилась порфировая колонна, к которой примыкала часовня св. Константина.

190 Прокопий, стремясь создать общую картину восстания, соединил и сблизил во времени события нескольких дней. У другого современника событий, хрониста Иоанна Малалы, изложение восстания Ника начинается следующим образом: «В то же время в десятый индикт по вине каких-то злых демонов возник предлог, для мятежа в Византии. Эпарх города Евдемон, взяв под; стражу нарушителей порядка, принадлежавших к различным, партиям, и допросив различных лиц, узнал от них имена семи человек, виновных в убийствах. Четырех из них он присудил к отсечению головы, а троих приказал повесить. После того, как их провезли по всему городу, их переправили на другую сторону [Золотого Рога]. Из тех, которых вешали, двое (причем один был венет, другой— прасин) упали, поскольку сломалась виселица. Увидев это, стоявший вокруг народ стал прославлять василевса. Услышав это, вышли монахи, обитавшие возле храма св. Конона, и увидели, что двое из повешенных лежат живые на земле. И отведя их к морю и посадив на судно, они переправили их в храм св. Лаврентия, где было безопасно. Эпарх города, узнав об этом, послал отряд солдат сторожить их там. Через три дня проходили конные ристания, называемые идами... Во время ристаний, 13 января обе партии призывали василевса быть человеколюбивым. Они кричали до 22 байи (заезда), но не удостоились ответа. Когда же дьявол внушил им злую мысль, они начали кричать друг другу: «Человеколюбивым прасинасм и венетам многая лета!». И, прекратив игры, толпа в дружном единодушии покинула ипподром, дав друг другу пароль Ника, чтобы не примешались к ним солдаты или экскувиты. И так она бушевала. Когда же наступил вечер, они пришли в преторий префекта города, прося ответа относительно беглецов находившихся в храме св. Лаврентия. Ответа не доследовало, и они бросили огонь в этот преторий. И сгорел преторий, и Халка дворца до схол, и, великая церковь, и общественный портик. А народ продолжал беспорядочно бушевать»... См. Маlal. Р. 473—474

191 Возгласом nika зрители обычно приветствовали возничего, победившего» ристании (Cameroon Al. Porphyrius the Charioteer. Oxford, 1973. P. 76—79). Возможно, болельщики и подбадривали им состязающихся во время заездов. Вместе с тем, нельзя исключить и того, что восставшие использовали греческое слово vi'xa как своего рода протест против латинского tu vincas, которое являлось официальным приветствием императору со стороны войска и народа.

192 Имеется в виду одна из наиболее значительньх личностей эпохи Юстиниана префект претория Востока Иоанн Каппадокийский. Это был человек низкого происхождения, сделавший блестящую карьеру благодаря незаурядному уму и редкостному проворству. Начав службу чиновником по финансовой части, он дошел до поста главы финансового ведомства префектуры претория, а затем с апреля 531 г. стал и самим префектом. Смещенный в ходе восстания Ника, он вскоре (в октябре 532 г.) был возвращен на этот пост префекта и занимал его до мая 541 р.). когда был отстранен от должности в результате тонко сплетенной интриги императрицы Феодоры, которую он неоднократно поносил перед императором (см. ниже I. 25. 4—5). Иоанн дважды был почетным консулом, и один раз ординарным (Guilland R. Recherches... P. 48). Он принимал самое непосредственное участие в формировании и в проведении в жизнь политики Юстиниана. И' более чем 170,новелл, изданных после 534 г., три четверти адресованные по большей части непосредственно ему, относятся ко времени дo пребывания на посту префекта претория Востока и лишь одна четверть — к остальным 25 годам, в ходе которых издавались новеллы. Серия административных реформ Юстиниана была подготовлена именно Иоанном Каппадокийским. Его влияние сказалось и на судьбе главного административного учреждения империи —. возглавляемой им префектуры претория Востока. Ее судебное ведомство было сокращено, судопроизводство упрощено, латинский язык выведен из употребления. А между тем еще недавно именно юристы возглавляли префектуру претория, а знание латинского языка было одним из необходимых условий службы в префектуре, Юстиниан же, регулярно испытывавший нужду в деньгах, крайне необходимых ему для осуществления его широких замыслов, хотя и заботился о кодификации права, пошел в данном случае на разрыв с традицией. Этот разрыв, проявился уже тогда, когда он вместо юриста назначил на пост префекта Иоанна, мало смыслившего в законах, но хорошо разбиравшегося в налогах и финансах. Юстиниан чрезвычайно дорожил своим префектом и, в первую очередь, потому, что тот обладал поразительным умением выколачивать баснословные суммы денег из подданных. Иоанн не только умел полностью собирать налоги вместе с недоимками, но и постоянно изобретал новые средства для пополнения казны. По словам Псевдо-Захарии, Иоанн «грабил .людей из разных сословий во всех городах, и знатных, и ремесленииков, добывая таким образом в казну много золота» (Zach. IX.: 14). Вымогательства Иоанна Каппадокийского вызывали всеобщее недовольство как среди жителей столицы, так и провинции (Ibid.; Joan. Lyd. III. 70). В своем описании восстания Ника Прокопий, по всей видимости, отразил общую враждебность населения к Иоанну.

193 Трибониан, родом из Памфилии, является одним из главных создателей Юстинианского «Свода гражданского права». Свою карьеру начал как адвокат префектуры претория. Должность квестора исполнял с октября 529 г. Получив отставку 14 января 532 т., Трибониан целиком занялся подготовкой второго издания «Свода гражданского права». В ноябре 533 г. он был назначен на пост магистра оффиций, зимой 534—535 гг. совмещал эту должность с постом квестора, который занимал до восстания Ника; затем, уступив должность магистра оффиций Гермогену, исполнял до самой смерти должность квестора (Stein E. Histoire... Р. 405). Автор книги о Трибониане Т. Оноре склонен несколько скептически подходить к словам Прокопия о знаменитом квесторе Юстиниана. Вместе с тем, он вполне резонно отмечает, что «Войны» увидели свет еще при жизни Юстиниана, и по этой причине пассаж о Трибониане не мог быть явным преувеличением (Honorё Т. Tribonian. L., 1978. Р. 53). Кроме того, известно, что, несмотря на то, что у него имелись законные наследники, Юстипиан конфисковал часть его имущества (Н.а. XX. 17). Вполне возможно, что император рассматривал эту меру как своего рода наказание Трибониану за взяточничество (Honоre Н. Oр. cit. P. 53). Несмотря на значительную роль, которую Трибониан играл в государстве, он не был удостоен титула патрикия (во всяком случае, не имел его еще в 536 г.), что, по всей видимости, объясняется соперничеством, которое существовало между Иоанном Каппадокийским и Трибонианом и из которого Иоанн неизменно выходил победителем (Stein Е. Deux questeurs de Justinien et I'emploi des langues dans ses nouvelles//Bulletin de la classe des lettrs de 1'Academie royale de Belgique. 5 serie. 1937. XXIII. P. 369—371; Honore T. Op. cit. P. 46, 58—59).

194 Фока, сын Кратера, патриций. Видный юрист (Nov. 82), входил в первую комиссию по изданию «Свода гражданского права». Принадлежал к высшей служилой знати. Был очень богат. В 529 г. был осужден по обвинению в язычестве (Malal. Р. 449). Назначение его на пост префекта претория Востока 14 января (это произошло на следующий после 13 января день — Malal. Р. 474—475), с одной стороны, являлось уступкой языческим кругам (представителям сенаторской аристократии и интеллигенции), преследование которых Юстиниан начал вскоре по приходу к власти (осенью 529 г.) (Malal. Р. 449), с другой стороны, означало возврат, хотя и весьма кратковременный, к традиции, согласно которой префектуру претория Востока возглавляли известные юристы. В изображении Прокопия и Иоанна Лида Фока является полной противоположностью Иоанну Каппадокийскому. Эти современники рисуют Фоку человеком мягким, с прекрасными манерами, великодушным и неподкупным. См.: Н.а. XXI. 6; Joan. Lyd. III. P. 72—76. Префектура Фоки продолжалась недолго: с середины октября 532 г. (поскольку империя испытывала нехватку в деньгах) пост префекта претория Востока вновь занял Иоанн Каппадокийский. В 542 г. судьба вновь столкнула двух этих людей. Иоанн Каппадокийский, сосланный в результате опалы, последовавшей в 541 г., в г. Кизик, был обвинен в убийстве местного епископа. Дело расследовалось специальной комиссией из пяти сенаторов, в состав которой входил и патрикий Фока. См.: Ех de ins. Р. 172—173. В 445—446 гг. во время очередного;гонения на язычников, развернувшегося на этот раз по инициативе Иоанна Эфесского, Фока вынужден был покончить с собой. См.: Stein Е, Histoire... P. 371.

195 Василид так же, как и Фока, входил в первую комиссию по изданию «Свода гражданского права». Принимая участие в составлении Кодекса Юстиниана, в отличие от Трибониана, подходившего к законодательству творчески (Honore Т. Op. icit. P. 53) и потому ограничивавшегося зачастую изложением точки зрения того или иного юриста, Василид цитировал древних юристов дословно (Honore Т. Op. cit. Р. 236). Занимал в период составления свода пост префекта Иллирии и именовался бывшим префектом претория Востока, должность которого, вероятно, исполнял в правление Юстина I. В 531—532 гг. находился на посту магистра оффиций. Должность квестора, на которой он оказался в ходе восстания Ника, исполнял до конца 534 г., уступив ее Трибониану. Карьеру закончил магистром оффиций, пост которого занимал в 535—539 гг. (Stein Е. Historie... Р. 433; Guilland R. Recherches... P. 13). В эпилоге 22-й новеллы Юстиниана Василид назван магистром оффиций, консулом и патрикием. В качестве магистра оффиций ему адресована направленная на предотвращение мятежей 84 новелла об оружии.

Особняк Василида находился неподалеку от храма св. Софий (у ее восточной стороны). Квартал, в котором был расположен особняк этого сановника, носил его имя — ta Basilidou и, по всей видимости, находился под его полным контролем, а, возможно, и целиком являлся его собственностью.

Одновременно с Иоанном Каппадокийским и Трибонианом был отстранен от должности и префект города Евдемон, а; на его место назначен брат бывшего эпарха города Феодора — Трифон. См.: Chron. Pasch. P. 621..

196 Пятый день мятежа —17 января (первый день мятежа — 13 января— Malal Р.474).

197 Об Ипатии см. выше I. 8. 2. и коммент.

198 Помпей — второй племянник императора Анастасия I, брат Ипатия. Консул 501 г., патрикий. В начале правления Юстиниана был послан с войском Против персов, но поход оказался безрезультатным. См.: Malal. Р. 442.

По свидетельству хронистов, 15 (или 14) января восставшие попытались выдвинуть на престол брата Ипатия и Помпея — патрикия Прова (Chron. Pasch. Р. 622; 'Theoph., P. 184), также не отличавшегося никакими особыми талантами. О его миссии к гуннам см. выше I. 12. 6, 9. Тот, однако, в страхе бежал из, города. По мнению ряда исследователей, причастность Ипатия, Помпея и Прова к восстанию Ника означала тот несомненный факт, что династическая оппозиция являлась одной из. причин восстания. Наши возражения см. в ВВ. 1971. Т. 32. С. 30—34.

199 По свидетельству «Пасхальной хроники», Юстиниан удалил из дворца не только Ипатия и Помпея, но и других сенаторов (Chron. Pasch. Р. 624).

200 Поведение Марии вполне вписывалось в тот стереотип идеального женского образа, который сложился в Византии в IV—VI вв.. Кратко, но выразительно он был сформулирован Григорием Богословом: «Жена сидит дома и любит мужа» (PG. Т. 35. Col. 798). По всей видимости, именно так представлял себе идеальный женский образ и Прокопий.

201 Скорее всего, речь идет о сенаторах, изгнанных из дворца. О количестве причастных к восстанию Ника сенаторов и причинах, побудивших их примкнуть к народному движению, см. наши статьи в ВВ. 1971. Т. 32. С. 24-30; ВВ. 1972. Т. 33. С. 30-32.

202 Дворец Плакиллианы получил свое название по имени построившей его первой жены Феодосия Великого Элии Флациллй (Плакиллы).Находится он в западной части столицы— XI регионе (Janin R. Op. cit. Р.1413).

203 Дворец Елены назывался по имени матери Константина Елены. Расположен был к западу от форума Аркадия (Janin R. Op. cit. P. 355).

204 На первый взгляд, слова Оригена могут показаться отговоркой и даже предательством. Но то обстоятельство, что Ориген, по всей видимости, входил в число сенаторов, удаленных Юстинианом из Большого императорского дворца, и следовательно, был враждебно, настроен; по отношению к императору, дает возможность предположить, что он призывал превратить в центры восстания другие дворцы, считая подобные действия наиболее целесообразными. Так, очевидно, воспринимал это и Прокопий, который сразу же после речи Оригена весьма пренебрежительно отзывается о «толпе», привыкшей все делать в спешке, как бы противопоставляя благоразумного сенатора этой «черни» и Ипатию, которому не терпелось попасть в царскую кафиому (о ней см. ниже, коммент. 209).

205 По всей видимости, Ипатий отправился на ипподром по той причине, что именно здесь, в цирке, осуществлялась сакрализация императорской власти. Ему хотелось быть «законным» правителем, провозглашенным в том здании, где этого требовали обычаи того времени. В поведении Ипатия отчетливо проявилась психология византийского обывателя того времени, его стремление к соблюдению традиций и формальной обрядности.

206 Речь Феодоры, по-видимому, является реальным историческим фактом. Прокопий, вероятно, передал с достаточной долей достоверности не только решимость и отвагу императрицы, но и неотразимую убедительность ее слов. Вместе с тем речь, несомненно, была подвергнута литературной обработке. Подробнее см. выше нашу статью «Прокопий...» С. 439—440.

207 Слова Прокопия подтверждаются данными «Пасхальной хроники», где содержится упоминание о том, что часть схолариев и экскувитов отказалась защищать интересы императора (Chron. Pasch. P. 625). 17 января Юстиниан призвал в .столицу подкрепления из близлежащих городов, но и они не смогли одолеть восставших (Chron. Pasch. P. 622). Как сообщает Феофан, в распоряжении Юстиниана было всего три тысячи солдат {Theoph. P. 184).

208 Мунд — вождь гепидов. Был союзником Теодориха, после его смерти перешел на службу империи и назначен стратилатом Иллирии (Malal. P. 450—451). В 531 г. получил должность стратилата Востока, хотя, по всей видимости, ее не исполнял (Stein E. Histoire... Р. 239; Rabin В. Das Zetalters... S. 289), Погиб во время войны с готами, пытаясь отомстить за смерть своего сына Маврикия (B.G. I. 7, 5). По словам Прокопия, Мунд был исключительно предан интересам императора и очень сведущ в военном деле (B.G. 1.5, 2).

209 речь идет об императорской кафисме, располагавшейся на восточной стороне ипподрома, примыкавшей к Большому императорскому дворцу. Здесь же находились места для окружения императора и членов сената. Основная масса зрителей располагалась на противоположной (западной) стороне ипподрома: прасины по левую сторону от императора, венеты — по правую (Malal. Р. 351—352).

210 Мунд вышел из Большого дворца через расположенные в его западной части ворота из слоновой кости. Эти ворота находились внизу. галереи Дафны, к нам и вела лестница, по форме напоминавшая улитку. Во времена Юстиниана это был единственный выход из западной части Большого дворца (Guilland R. Etudes de topographie de Constantinople byzantine. Berlin; Amsterdam, 1969. Т. 1. Р. 510).

211 Проникнуть в императорскую кафисму из дворца можно было двумя путями. Во-первых, по внутренней лестнице, которая вела в триклиний, находившийся непосредственно за кафисмой ипподрома и отделенный от нее медными дверями. Это был обычный путь, которым император направлялся в ипподром. Этим пут'ем Велисарий пользоваться не стал, поскольку, вероятно, опасался, как бы, в случае неудачи, мятежники сразу не проникли в Большой дворец. Второй путь шел вначале через те же ворота слоновой кости, через которые вышел из Большого дворца Мунд. Далее он вел через двор Дафны к нижнему этажу и воротам дворца кафисмы ипподрома. Внутри этого дворца находилась лестница, по которой можно было подняться на второй этаж и далее через внутренний вестибюль добраться до императорской кафисмы (Guilland R. Etudes, de topographie... P. 510). На этот дуть и возлагал надежды Велисарий, но солдаты, находившиеся около дворца кафисмы ипподрома, не дали ему проникнуть туда.

212 О Халке см. выше, коммент. 187.

213 Велисарий вышел на Августеон, обогнул северную часть ипподрома и проник внутрь адания через ближайшие ворота в западной часта ипподрома — так называемые ворота Антиоха (Guilland R. Etudes de topographie... P. 511— 512).

214 Ворота Некра также находились: на западной стороне ипподрома недалеко от ворот. Антиоха. Глика связывает название ворот Некра с той ужасной резней, которой закончилось восстание Ника (Glykas. P. 406). Но, по-видимому, ворота назывались так еще до Юстиниана и соответствовали воротам, через которые в древнем цирке выносили убитых.

Велисарий и Мунд проникли на ипподром с той стороны, где находилось больше всего людей. Это была наиболее ответственная часть общей атаки на восставших, связанных к тому же с известным риском. Западная часть ипподрома была обращена к городу, а не к Большому дворцу, и в случае поражения войска оказались бы отрезанными от дворца, им некуда было. бы отступать. В разгроме восстания приняли участие и другие военачальники: Насес, сын Мунда Маврикий, Константиол и др., (Chron.. Pasch. Р. 626). Нарсес ворвался на ипподром с северной стороны, остальные со стороны Большого дворца (Guilland R. Etudes de topographie... P. 513—515). Действия этих военачальников, несомненно, носили вспомогательный характер. Прокопий же, как это он обычно и делал, сосредоточил свое внимание на описании главного удара, к тому же это позволило ему поставить в центр повествования о разгроме восстания действия основного героя его «Войн» — полководца Велисария. По всей видимости, именно по этой причине Прокопий не упомянул о том, что еще до начала действий Велисария евнух Нарсес (см. о нем выше комм. 128), тайно выйдя из Большого дворца, раздал немало денег представителям партии венетов (Malal. Р. 476), после чего среди единой до этого времени массы восставших вновь начались раздоры. По словам хрониста Иоанна Зонары, воины напали на скопившихся на ипподроме людей, «уже и восставших друг против друга» (Zonar. 155). По мнению Данлапа, именно Нарсес сыграл решающую роль в подавлении восстания (Dunlap A. S. The Office of the Grand Chamberlain in the Later Roman and Byzantine Empires. N. Y., 1924).

215 Вораид, брат видного военачальника Германа, известен, главным образом, благодаря своим столичным владениям — проастию (пригородному имению) на азиатском берегу Босфора и вилле в Константинополе, расположенной в квартале, получившем имя Вораида— ta Boraidou (Janin R. Op. cit. P. 304—305; Guilland R. Etudes de topographie... II. P. 98).

216 Юст — брат Германа и Вораида.

217 Иоанн Малала, автор «Пасхальной хроники» и Феофан дают цифру погибших в 35 тысяч (Malal. Р. 476; Chron. Pasch. Р. 627; Theoph. P. 185), Иоанн Лид — 50 тысяч (Joan. Lyd. III. 70).

218 Внук Ипатия Иоанн через некоторой время оказался женатым на племяннице Юстиниана Прейекте (B.G. III. 31, 14—15) и таким образом был приближен к трону.

219 Юстиниан не только вернул подвергнутым опале сенаторам их прежние титулы и имущество, но и сделал ряд существенных уступок сенаторской аристократии в целом (Nov. 62).

220 По всей видимости, Трибониан умер от чумы, свирепствовавшей в Константинополе в 542 г. См.: Нопоre Т. Ор. cit. О чуме см. ниже: Кн. II, гл. 22, 23.

221 Т. е. в 541 г. Интрига против Иоанна, о которой повествуется в этой главе, была, по всей видимости, сплетена зимой 540/541 г. во время его отсутствия в Константинополе, ибо тогда Иоанн путешествовал по городам Востока. См.: Stein Е. Histoire... Р. 481. Иоанн пребывал тогда на вершине своего могущества и даже снискал популярность у основной массы,, населения империи тем, что он изобрел фискальные мероприятия, направленные против высших сословий империи. См.: Joan. Lyd. III. 62.

222 После успешной войны с готами, завершившейся взятием Равенны в мае 540 г., Велисарий был отозван в Константинополь. В марте 541 г. он был направлен против Хосрова, тогда вторгшегося в Лазику. См.: В.Р. II. 14. 8.

223 Об Антонине см.: Н.а. I. 11— 42 etc. и коммент. 4.

224 Т. е. короля покоренных вандалов Гелимера и короля завоеванного Велисарием королевства остготов — Витигиса.

225 Руфинианы — пригородное имение, некогда принадлежавшее префекту претория Востока 392—395 гг. всесильному временщику Руфину, по имени которого оно и было названо. Конфискованное после смещения Руфина, оно затем не раз переходило от, одного вельможи к другому, пока не оказалось в VI в. во владении Велисария. См.: Pargoire J.//BZ. 1899. Bd. 8. S. 429—435; 458-461; 472—474.

226 В «Тайной истории» (II. 16) Прокопий добавляет, что Антонина не просто обманула Иоанна и его дочь, но убедила их, что у нее нет против них никакого коварного замысла, поклявшись при этом множеством клятв из тех, что считаются у христиан самыми страшными,

227 Т. е. препозита священной спальни Нарсеса.

228 Маркелл имел чин комита экскувитов. По свидетельству современников, это был человек угрюмый, но честный и справедливый. См.: B.G. III. 32. 23.

229 Город Антиной был построен императором Адрианом (117—138) в честь своего любимца Антиноя. Город находился на границе Среднего и Нижнего Египта на правом берегу Нила.

230 В «Тайной истории» Прокопий рассказывает, как усилиями императрицы Феодоры четыре года спустя после ссылки Иоанна были найдены два молодых человека, которым предстояло свидетельствовать против, бывшего префекта по делу убийства кизикского епископа Евсевия. Однако один из них никак на это не решался, и усилия Феодоры оказались тщетны. См.: Н.а. XXVII. 41—44.

231 Т. е. в 537 г. См.: Rubin В. Das Zeitalter... S. 322.

232 Анастасий впоследствии (539 г.) был отправлен послом к Хосрову. См.: В.Р. II. 4. 16, 26; 5. 27; 9, 10,

Текст воспроизведен по изданию: Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. М. Наука. 1993.

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.