Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

САМУЭЛЬ ПИПС

ДНЕВНИК

2. БЫТ И НРАВЫ

УЛИЦА

Сегодня в городе праздник. Вид мальчишек, которые, как в свое время и я, снуют гурьбой по улицам с метлами в руках, радует глаз.
День Вознесения, 23 мая 1661 года

Вернувшись домой, застал жену в слезах. Купив себе новый шелковый корсаж, она ехала домой, когда в Чипсайде какой-то человек, приблизившись к экипажу, осведомился, как пройти в Тауэр. Покуда она ему отвечала, другой человек подошел с противоположной стороны, схватил лежавший у нее на коленях сверток и пустился с ним наутек. Пришел от рассказанного в бешенство- но ничего не поделаешь.
28 января 1663 года

Встал и, отправив жену к моей тетке (Маргарет.-А. Л.) Уайт (из ее окна хороший вид на площадь, где должны были повесить Тернера),-в присутствие, где просидел все утро. В полдень, по дороге на биржу, увидел, что туда (на площадь.-А. Л.) валит толпа, справился и узнал, что Тернера еще не повесили.
Посему вместе со всеми-на Леденхолл-стрит, в конец Лайм-стрит, где и было совершено ограбление, а оттуда-на Сент-Мэри-Экс, где он жил; там, заплатив шиллинг, забрался на колесо подводы и стал ждать, когда его вздернут. До казни оставался еще целый час, и Тернер тянул время, пускаясь в длинные рассуждения и читая молитвы, кончал одну, принимался за другую надеялся на отсрочку, но нет, отсрочки не последовало, а он повис под перекладиной. Миловидный парень и хорошо держался-мне его стало жаль. Говорят, за его казнью наблюдало никак не меньше 12 000, а то и 14 000 человек. Вернулся домой весь в испарине.
21 января-1664 года

Вот что поведал мне сегодня сэр Уильям Баттен. После того как в Чипсайде за избиение своего хозяина к позорному столбу пригвоздили нескольких подмастерьев, сбежалась целая толпа, они освободили своих товарищей и вдобавок повалили столб; когда же порядок был восстановлен и провинившиеся водворены на место, история повторилась. Лорд-мэр и генерал-майор Браун принуждены были лично явиться на место происшествия, дабы утихомирить толпу; по всему Сити били в барабаны, сзывая ополченцев для предупреждения беспорядков в городе.
26 марта 1664 года [236]

Только и разговоров что о вчерашней потасовке в Мурфилдс и о том, как мясники сначала побили ткачей (между ними давние счеты), а затем уже ткачи, собравшись с силами, одержали решающую викторию. Поначалу мясники расправлялись с ткачами, узнавая их по зеленым и синим фартукам, так что ткачам пришлось снимать их и прятать в карманы штанов. В дальнейшем же настал черед мясников снимать свои нарукавники, однако это их не спасло: им крепко досталось, некоторых побили в кровь. В результате ткачи праздновали победу. «Сто фунтов за мясника!»-победоносно провозглашали они.
26 июля 1664 года

В Вестминстер; по дороге то и дело попадались мне молочницы с увитыми гирляндами ведрами; танцуют, а впереди-скрипач. В Друри-Лейн видел прелестную Нелли 1, она стояла в дверях своего дома в платье с оборками и не спускала со скрипача глаз. Чудо как хороша!
1 мая 1667 года

Ехал в базарный день по Леденхолл-стрит и видел, как поймали женщину, которая украла с мясного лотка переднюю часть бараньей туши и спрятала ее себе в корзину под тряпку. Шельму застали врасплох, и она не отпиралась; торговка же столь глупа, что мясо забрала, а саму воровку отпустила.
22 августа 1668 года

РАЗВЛЕЧЕНИЯ

В городе только и разговоров что о величайших соревнованиях по бегу, каковые имели место сегодня в Банстед-Даунз между Ли, ливрейным лакеем герцога Ричмондского, и неким кровельщиком, знаменитым бегуном. И Ли взял верх, хотя и государь, и герцог Йоркский, почти все ставили на кровельщика три, даже четыре против одного.
30 июля 1663 года

Велел жене побыстрее собираться, повез ее в экипаже на (Варфоломеевскую.-А. Л.) ярмарку 2 и показал пляшущих на веревке мартышек, что было бы забавно, если б не являло собой зрелище довольно гнусное. Были там и лошадь с копытами, похожими на бараньи рога, и гусь на четырех ногах, и петух на [237] трех. Оттуда -  в другое место, где видели немецкие заводные игрушки: «Поклонение деве Марии», а также несколько сюжетов из Ветхого Завета; главное же, там было море-с Нептуном, Венерой, русалками и Купидоном верхом на дельфине, причем море волновалось.
4 сентября 1663 года

Привлеченный расклеенными по городу афишами, отправился на Шу-Лейн поглядеть на петушиный бой, чего прежде не видывал ни разу. Боже, кого там только не было, народ самый разнообразный, от члена парламента Уайлдса (в бытность Робинсона лорд-мэром он был помощником коменданта Тауэра) до самых бедных подмастерьев; булочники, пивовары, мясники, ломовые извозчики и прочий сброд; кричат, сквернословят, поносят друг друга, бьются об заклад. Довольно скоро мне все это изрядно надоело, однако один раз побывать на подобном спектакле стоило; любопытно было наблюдать за этими несчастными созданиями, как отчаянно они сражаются, пока не падают на стол замертво, как наносят противнику удар, находясь уже на последнем издыхании,-ни смертельная усталость, ни тяжкие раны не дают им права пойти на попятный. Другое дело домашний петух; стоит сопернику клюнуть его хорошенько, как он обращается в бегство,-такому ничуть не жалко свернуть шею. Этого же, лишись он даже обоих глаз, непременно сохранят для потомства: ведь от него родятся бойцы-столь же доблестные и беззаветные. И еще одно показалось мне любопытным: как это люди столь низкого достатка, у которых вид такой, будто им и на кусок хлеба не хватает, преспокойно ставят и проигрывают по три-четыре гинеи зараз, после чего как ни в чем не бывало ставят столько же на следующий кон, то бишь бой, спуская таким манером по 10, а то и 20 гиней за день.
21 декабря 1663 года

По дороге домой заехал в Чаринг-Кросс посмотреть на Большого Голландца. Даже в шляпе я свободно прохожу у него под рукой и не могу дотянуться кончиками пальцев до его бровей, даже если встаю на цыпочки. Вместе с тем это красивый, хорошо сложенный мужчина, а жена его- миниатюрная, однако ж миловидная голландка. Верно, у него высокие каблуки, но не сказать, чтобы очень, вдобавок он всегда носит тюрбан, отчего кажется еще выше, хотя, как уже было сказано, высок и без того.
15 августа 1664 года

После обеда с женой и Мерсер-в Медвежий садок, где я не был, если не ошибаюсь, много лет; наблюдал травлю быка собаками. Зрелище, надо сказать, дикое, преотвратное. С нами в [238] ложе было немало хвастунов и забияк (и один, явно благородных кровей, спустился в яму и поставил деньги на собственную собаку, что джентльмену, по-моему, не пристало), и все пили вино, прежде всего за здоровье Мерсер, к чему я присоединился с большим удовольствием.
14 августа 1666 года

В Медвежий садок; народу набилось столько, что не протиснуться; пришлось идти через пивную и яму, где травят медведей. Влез на табурет и наблюдал за боем: сошлись мясник и лодочник, дрались они беспощадно. Инициатива с самого начала принадлежала мяснику, пока наконец лодочник не выронил шпагу и мясник, то ли не заметив, что противник безоружен, то ли еще по какой причине, рассек ему запястье, так что больше лодочник драться был не в состоянии. Не прошло и минуты, как на площадку выбежала целая орава лодочников отомстить мяснику за запрещенный прием и целая толпа мясников, дабы не дать в обиду своего товарища, хотя большинство собравшихся и ругало его; завязалась потасовка, в ход с обеих сторон пошли кулаки, палки, ножи. Смотреть на это было одно удовольствие, но я стоял в самом центре и боялся, как бы не досталось и мне. В конце концов дерущихся растащили, и я уехал в Уайт-холл.
27 мая 1667 года

Внезапно пришел Крид, и мы с ним-в лодку и по воде в Фоксхолл, а оттуда пешком в Спринг-гарден; много народу, погода и парк превосходны. Ходить сюда и приятно, и ненакладно, расходы здесь невелики, можно и вовсе ничего не тратить; слушаешь пенье соловья и других птиц, и не только птиц: тут тебе и скрипка, и арфа, и варган; слышен смех, прогуливается знать -  смотреть одно удовольствие. Среди прочих попались мне на глаза две весьма миловидные девицы, гулявшие в полном одиночестве. Заметив это, несколько повес принялись их преследовать; бедняжкам пришлось спасаться бегством; стоило им, в целях безопасности, присоединиться к компании прогуливавшихся здесь же дам и господ, как преследователи отступились; наконец, они выбежали на берег, сели в лодку и исчезли. Подобная выходка возмутила меня, и, хоть драться я был нерасположен, мне искренне хотелось прийти бедняжкам на помощь.
28 мая 1667 года

Отправился на теннисный поединок: принц Руперт и некий капитан Кук играли против Бэба Мэя и старшего Чичли; на матче, в котором встретились лучшие, по моему разумению, игроки королевства, присутствовали государь и весь двор. Но вот что [239] примечательно: когда утром государь играл в теннис, я обратил внимание на весы, их несли за ним следом; как мне объяснили, весы эти предназначались для того, чтобы король мог после игры взвеситься; днем же мистер Ашбернхем сообщил мне, что государь, из чистого любопытства, имеет обыкновение взвешиваться и до и после игры, дабы выяснить, насколько он похудел; в этот раз государь потерял четыре фунта с половиною.
2 сентября 1667 года

Встретился с мистером Брисбейном, и, поскольку я давно уже вознамерился отправиться на Рождество в игорный дом (чего никогда прежде не делал), он отвел меня в дом королевского конюшенного, где игра начиналась около восьми вечера. Надо было видеть, сколь по-разному реагировали игроки на проигрыш: одни сквернословили и проклинали судьбу, другие лишь что-то бурчали себе под нос, третьи же и вовсе не выдавали чувств. Надо было видеть, как на протяжении получаса одним беспрерывно везло, другие же, напротив, не выиграли ни разу. Надо было видеть, с какой легкостью выигрывались и проигрывались 100 гиней (игра шла только на гинеи). Надо было видеть, как два-три пьяных джентльмена клали на кон один 22 монеты, другой -  4, третий -  5, а затем, увлекшись игрой, забывали, кто какую внес сумму, и тот, кто поставил 22 гинеи, пребывал в полной уверенности, что денег у него было ничуть не больше, чем у остальных. Надо было видеть, какое существует многообразие способов заговорить отвернувшуюся от вас фортуну: одни с важностью требовали подать им новые кости, другие пересаживались, третьи пытались бросать кости по-новому, не так, как раньше,-и все это делалось с необычайным усердием, словно от этого хоть что-то зависело. Надо было видеть, как иные (например, сэр Льюис Дайвз, в свое время великий игрок), не будучи в состоянии, как встарь, играть на широкую ногу, приходят лишь затем, чтобы наблюдать за игрой. Надо было слышать, как они ругались и поносили судьбу; так, один джентльмен, который должен был выбросить «семерку» и никак не мог этого сделать, в сердцах закричал, что пусть он будет проклят, если ему впоследствии хотя бы раз удастся выкинуть «семерку», -  столь велико было его отчаянье; другие же без всякого труда выбрасывали злополучную «семерку» по нескольку раз кряду. Надо было видеть, как люди самого благородного происхождения садятся играть с представителями низших сословий и как люди в самом затрапезном платье с легкостью проигрывают по 100, 200 и 300 гиней. <...> Я очень рад, что повидал все это, и надеюсь еще до окончания Рождества зайти сюда вновь, когда смогу задержаться подольше, ибо настоящая игра начинается не раньше 11-12 ночи, что позволило мне [240] сделать еще одно любопытное наблюдение. Один из игроков, который за самое короткое время выиграл немалую сумму (кажется, 100 гиней), чертыхаясь, заявил в ответ на поздравления: «Будь проклята эта удача! Она пришла ко мне слишком рано. Приди она часа через два, дело другое; но больше мне уже так не повезет, черт возьми!» Вот какому нечестивому, безумному досугу они предаются! Что же до меня самого, то я наотрез отказался испытывать судьбу, хотя Брисбейн уговаривал меня как мог, уверяя, что в первый раз не проигрывал еще никто, ибо Дьявол слишком коварен, чтобы отбивать охоту у новичка; он предложил мне даже 10 гиней в долг, дабы я мог рискнуть, однако я отказался и уехал.
1 января 1668 года

Отправился в Холборн, где лицезрел женщину с бородой, маленького роста, неказистую датчанку по имени Урсула Дайен; на вид ей лет сорок, голос как у маленькой девочки, а борода как у взрослого мужчины-черная, с проседью. Моей жене предложили представить дальнейшие доказательства, в коих отказывали присутствовавшим мужчинам, однако, чтобы убедиться, что это и в самом деле женщина, достаточно было услышать ее голос. Борода начала у нее расти лет в семь и была впервые сбрита всего семь месяцев назад; сейчас же она густая, косматая, больше, чем у любого мужчины. Зрелище, признаться, странное и необычайно любопытное.
27 декабря 1668 года

ЦЕРКОВЬ 3

<...> Епископ Чичестерский проповедовал в присутствии государя, проповедь получилась напыщенной и льстивой, что мне не понравилось: духовенству вмешиваться в государственные дела не должно.
8 июля 1660 года

В Вестминстерское аббатство, где доктора Фруена переводили в архиепископскую епархию Йорка. Здесь, в часовне короля Генриха Седьмого, лицезрел епископов Винчестерского, Бангорского, Рочестерского, Батского, Уэльского и Солсберского [241]-все в пышном одеянии. Но вот они вышли на улицу, и люди, в большинстве своем, воззрились на них так, словно это были какие-то неведомые существа; мало у кого в глазах читались любовь и почитание.
4 октября 1660 года

С сэром Уильямом Баттеном-в церковь, на нашу новую галерею (впервые открывшуюся и еще недостроенную) 4; вслед за нами -  сэр У. Пени, мистер Дэвис и его старший сын. Поскольку женщин в тот день не было, разместились на передней скамье, а за нами- наши слуги; надеюсь, впрочем, так будет не всегда: не пристало нашим слугам сидеть рядом с нами, будто с равными.
11 ноября 1660 года

В экипаже (из Чатема.-А. Л.) -в церковь в Гринвиче; хорошая проповедь, отличная церковь и великое множество красивых женщин.
13 января 1661 года

За обедом очень весело. Отчасти потому, что миссис Тернер и ее компания на протяжении всего поста не съели ни кусочка мяса; я же наелся мясом до отвала, отчего у них слюнки текли.
26 марта 1661 года

С утра-в Уайтхолл, в часовню, где благодаря мистеру Благрейву занял место на его скамье и слушал проповедь доктора Критона, великого шотландца, который, в присутствии государя, герцога и герцогини, привел слова Михея: «...изгладит беззакония наши» 5.Он прочел по этому поводу весьма умную проповедь, при этом с рвением презабавным; ничего смешнее я в жизни своей не слышал. Долго рассуждал о том, что в пост муж не должен возлечь с женой своей, что это было бы не меньшим грехом, чем в другое время оказаться в постели с чужой женой.
7 марта 1662 года

[В Саутгемптоне] на борту стоящей на якоре «Ласточки» слушал проповедь нашего морского капеллана. Грустно: нес вздор, да еще на дурной латыни-зато вознес молитву Господу во здравие достопочтенных господ офицеров.
Воскресенье, 27 апреля 1662 года

Заявился мистер Миллз, пастор; у меня он гость не частый, зато к другим наведывается чуть ли не каждый день; знает, бестия, где вкусно кормят и поят-у сэра У. Баттена.
9 июля 1662 года [242]

Мне хотелось послушать последнюю проповедь доктора Бейтса, и я направился в церковь святого Дунстана, которая из-за раннего часа (еще не пробило семи) была на замке; ушел и с час гулял в саду Темпля. В восемь вернулся и вместе с остальными зашел с черного хода; когда двери открылись, церковь была уже наполовину полна. Взошел на галерею рядом с кафедрой и слышал все очень хорошо. Выбрал он «Бог же мира» 6, последнюю главу «Евреев», 20-й стих, и прочел превосходную проповедь, в которой было очень мало размышлений о дне, сегодняшнем. <...> Порадовала меня не только проповедь, но и прелестное женское личико  -  эту даму я не раз видел прогуливавшейся в Грейз-Инн. После обеда-вновь к святому Дунстану; когда я пришел (ровно в час дня), церковь была уже забита до отказа, я вновь поднялся на галерею, но на этот раз всю проповедь простоял в толпе и вспотел чудовищно. <...>
17 августа 1662 года

Только и разговоров о том, что некоторые фанатики уверяют, будто близится конец света и будто настанет он в ближайший вторник,- от чего, когда бы он там ни наступил Господь милосердный, спаси нас всех.
25 ноября 1662 года

Засим -  в церковь, где проспал всю проповедь под гнусавый голос шотландца, заунывно вещавшего с кафедры.
21 июня 1663 года

Пока мы разговаривали, констебли привели несколько несчастных, которых задержали в сектантской молельне. Идут, точно овцы, не оказывая никакого сопротивления. Я так думаю: либо признавай авторитет церкви, либо уж будь умнее и не попадайся.
7 августа 1664 года

Встал-и с женой в церковь, где мистер Миллз прочел никчемную проповедь о первородном грехе, смысл которой не понял ни он сам, ни его прихожане.
10 февраля 1667 года

В церковь в Патни, где повстречал много школьниц, из коих хорошеньких-считанное число. <...> Проповедь превосходна, публика-тоже, я, однако ж, все время боролся со сном, был не в себе, уронил шляпу в проем под кафедрой, каковую, впрочем, когда служба кончилась, извлек с помощью длинной палки и служки. <...>
28 апреля 1667 года [243]

В Вестминстер-Холл; полно народу -   сегодня государь выступает в парламенте. Чрезвычайное происшествие: некто, квакер, прошествовал обнаженный через Холл. Только набедренная повязка -  чтобы избежать скандала. На голове жаровня, символизирующая адские муки. Пересек залу, крича: «Покайтесь! Покайтесь!»
29 июля 1667 года

Шел в Уайтхолл, но почувствовал усталость и свернул в церковь святого Дунстана, где прослушал толковую проповедь местного проповедника. Стоял подле хорошенькой, скромной девушки, которую все время пытался взять за руку, к которой хотел прикоснуться, однако она не давалась и отступала от меня все дальше и дальше, пока наконец не достала из кармана булавку, чтобы уколоть меня, если я дотронусь до нее вновь. Увидев это, я воздержался от дальнейших попыток, довольный тем, что вовремя разгадал ее замысел. Тут взгляд мой упал на другую хорошенькую служанку, сидевшую неподалеку от меня; обратила на меня внимание и она. Подошел к ней и взял ее за руку; руку отняла, однако не сразу. Но тут проповедь кончилась, а с ней и мое любовное приключение.
18 августа 1667 года

Через парк-в часовню королевы, где протиснулся почти до самого ограждения и, набравшись терпения, простоял с девяти вечера до двух ночи в огромной толпе. Ожидал чего-то необычного, диковинного, а попал на самую обыкновенную торжественную мессу. Была королева и кое-кто из придворных дам. Боже, как странно ощущать себя частью разношерстной толпы: вот лакей, а вон нищий, рядом с ним знатная леди, за ней набожный католик, бедный малый, а там протестант-и не один, а сразу трое. Все время боялся, как бы не обчистили карманы. Их музыка и в самом деле очень хороша, зато служба, признаюсь, слишком легкомысленна, воспринимать ее всерьез трудно. И то сказать, одной рукой они перебирают четки, а другой -  жестикулируют, делают знаки, помахивают в такт музыки-и это в самой середине своей мессы. При этом все очень богато и красиво. Католики, в большинстве своем, весьма предусмотрительны: берут с собой подушечки, на которые опускаются, когда молятся; у меня такой не было и становиться на колени было очень больно. <...>
24 декабря 1667 года

Вернулся в церковь и послушал хорошую проповедь мистера Гиффорда: «Наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам» 7. Отлично, убедительно, к тому же [244] высоконравственно; в своей проповеди умно показал, что богатства верней добиться праведностью, нежели грехом и злодейством.
23 августа 1668 года

НАУКА

С мистером Шепли, мистером Муром и Джоном Боулсом-в Рейнскую кофейню; туда явился к нам Джонас Мур, математик. Весьма убедительно рассуждал о том, что когда-то Англия и Франция были одним континентом. Коснулся многих предметов, и не столько для того, чтобы доказать ошибочность Священного писания, сколько давая понять, что те времена мы просто плохо себе представляем. Оттуда в лодке домой, переоделся в черный шелковый камзол (в этом году надеваю его впервые) и в экипаже к лорду Мейорсу, где достойнейшее общество и очень весело. За столом имел весьма поучительную беседу с мистером Ашмолом: уверял меня, что лягушки, равно как и многие другие насекомые, часто падают прямо с неба уже целиком сформировавшимися.
23 мая 1661 года

Часов в одиннадцать утра специальный уполномоченный Петт и я -  в Клуб хирургов (нас туда пригласили, пообещав накормить обедом), где нас провели в демонстрационный зал, куда вскоре явился лектор, доктор Терн, в окружении учителей и студентов. Когда все сели, приступил к своей лекции, второй по счету, о почках, мочеточнике и половых органах. По окончании этой весьма поучительной лекции направились в здание Клуба, где был накрыт превосходный ужин; за столом сидели многие ученые мужи -  отнеслись к нам с почтением. После ужина доктор Скарборо повел нескольких своих друзей (а с ними и [245] меня) посмотреть на покойника, здоровенного малого, моряка, которого повесили за грабеж. Из покойницкой-в отдельную комнату, где, насколько я понял, препарируют тела; там: почки, мочеточники, половые органы, камни, семенные канатики, все то, о чем читалась сегодняшняя лекция. По моей просьбе, каковую поддержали все собравшиеся, доктор Скарборо растолковал нам причину каменной болезни и способ удаления камней 8 а также каким образом семя попадает в половые органы, а вода -в мочевой пузырь, -  именно так, как рассказывал мне бедный доктор Джолли. Оттуда, к вящему моему удовольствию, вернулись к столу, где после продолжительной беседы вновь отправились на лекцию, на этот раз посвященную сердцу, легким и пр. После чего разъехались.
27 февраля 1663 года

Прежде чем уснуть, сидел до двух ночи у себя в комнате и изучал «Наблюдения в микроскоп» мистера Хука, наиболее оригинальное сочинение из всех, что мне доводилось читать.
21 января 1665 года

В полдень обедал в Тринити-хаус, а оттуда-в Грешем-колледж 9, где мистер Хук прочел свою вторую, весьма любопытную лекцию о недавней комете, доказывая, между прочим, что, очень может статься, это та же самая комета, что появилась еще в 1618 году, и что она появится вновь,-суждение, следует признать, весьма оригинальное. Все это, впрочем, будет в печати. Затем-на собрание, где двух сыновей сэра Дж. Картерста и сэра Н. Слэни должны были принять в Общество. Сегодня заплатил вступительный взнос -40 шиллингов. Имели место прелюбопытные беседы, равно как и опыты, однако мне не хватает разумения понять их, а потому ничего почти не запомнил. Среди прочего, очень интересное сообщение о том, как пекут несколько сортов хлеба во Франции, чей хлеб по праву считается лучшим в мире.
1 марта 1665 года

<...> Сэр У-м Пегги известил меня со всей серьезностью, что в завещании отписывает часть имущества тому, кто смог бы изобрести то-то и то-то, например, выяснить, каким образом молоко поступает в женские груди, а также тому, кто смог бы объяснить, отчего вкусы наши разнятся. Заявил, что тому, кто изобретет золото, не даст ничего, ибо, говорит он, «те, кто нашел золото, сами смогут себя содержать». «Если уж на то пошло,-
говорит, лучше платить за лекцию, ведь тогда мои душеприказчики будут хотя бы знать, за что они платят». Затем-в Грешем-колледж, где видел, как чуть было не умертвили [246] котенка (умертвлять его, собственно, никто не собирался), выкачав воздух из сосуда, куда его посадили; когда же сосуд вновь наполнили воздухом, котенок тут же ожил. <...>
22 марта 1665 года

У лорда Браункера; весь вечер наблюдал за тем, как его светлость разбирает и собирает часы, в результате чего выучился тому, чего никогда прежде не знал. Наука весьма полезная, очень рад, что наконец-то овладел ею.
22 декабря 1665 года

В полдень -  на обед в «Папскую голову», где лорда Браункера (и его госпожу), а также уполномоченного Петта, доктора Чарлтона и меня угощал пирогом с олениной сэр У. Уоррен. Доктор Чарлтон пустился в очень любопытные рассуждения о том, что всякое живое существо получает от природы зубы в соответствии с той пищей, которую она для него предназначает. И что зубы человека, таким образом, предназначены не для мяса, а для фруктов. И что он без труда может определить пищу неизвестного зверя по его зубам. На это лорд Браункер возразил, что у живых существ пища выбирается в зависимости от зубов, а не зубы растут в соответствии с потребляемой пищей. Тут доктор справедливо заметил, что все живые существа с самого начала, причем совершенно бессознательно, отдают предпочтение одной пище перед другой. И что все дети любят фрукты, мясо же поначалу едят с неохотою. Оттуда с лордом (Браункером.-А. Л.) -в Хайгейт; по дороге рассказывал мне о принципах оптики, а также о том, почему предмет может казаться меньше или больше. И о том, как предмет уменьшается в зависимости от расстояния. И что определяется расстояние не глазом и не какими-либо оптическими законами, а исключительно логикой, сопоставлением одной точки на местности с другой. Каковое объяснение доставило мне огромное удовольствие и просветило меня чрезвычайно.
28 июля 1666 года

Вскоре, как мы и договаривались, явился мистер Ривз, а за ним мистер Спонг; провел с ними целый день, до и после обеда, до 10 часов вечера; говорили об оптике, он принес раму с закрытыми ставнями, чтобы показать, как пересекаются лучи света, -  в темной комнате это очень красиво. Принес также фонарь с рисунками на стекле, и на стене появились причудливые очертания красиво. Когда стемнело, видели в мою двенадцатифутовую подзорную трубу Юпитер с его кольцом и спутниками-но не Сатурн: он очень темный. В тот же день [247] вели долгие беседы о планетах, в частности, о том, почему звезды не подымаются и не садятся весь год в один и тот же час, чего он, равно как и я, объяснить не мог. Поскольку было уже поздно, они отужинали и уехали домой. Я же задумался над тем, что Ривз, который демонстрирует всевозможные опыты со стеклами и отражениями, понимает, как это происходит, лишь на практике, но нисколько не разбирается в теории-и не в состоянии объяснить ее другим, что представляется мне несколько странным скудоумием.
19 августа 1666 года

В «Папскую голову»; великолепный ужин, великолепная беседа. <...> Доктор Круп рассказал мне, что сегодня вечером в Грешем-колледже присутствовал на любопытном эксперименте: кровь одной собаки переливали (пока она не издохла) другой, лежавшей рядом, собственную же кровь второй собаки слили тем временем на землю. Первая собака умерла на месте, другая же чувствует себя отлично и, по всей вероятности, будет чувствовать себя так же хорошо и в дальнейшем. Этот эксперимент навел меня на мысль о том, что не худо было бы перелить кровь квакера архиепископу, и так далее. Как замечает доктор Крун, плохую кровь можно улучшить, позаимствовав здоровую, что является огромным подспорьем для поддержания человеческой жизни.
14 ноября 1666 года

Доктор Уистлер рассказал забавную историю <...> о докторе Кейусе, том самом, что основал Киз-колледж (Кейус-колледж, Кембридж.-А. Л.). Будто бы в глубокой старости доктор Кейус питался одним женским молоком и, покуда пил молоко злой, сварливой женщины, и сам был злым и сварливым; когда же ему посоветовали отведать молока женщины добродушной и терпеливой -  сделался добродушен и-терпелив, что в его возрасте случается весьма редко. Вот что значит правильное питание, -  к такому выводу мы пришли. Беседа получилась необыкновенно интересной, и я подумал: если почему-либо лишусь места, то буду свободен и смогу наслаждаться обществом сих джентльменов.
21 ноября 1667 года

<...> Здесь подобралась отличная компания, и я изъявил желание сесть подле доктора Уилкинса, сэра Джорджа Энта и других, кого я высоко ценю. Разговор зашел о нескольких вещах, и доктор Уилкинс, заговорив о всеобщем языке, о чем у него в самом скором времени должна выйти книга, разъяснил мне, что человек создан для общества, ибо изо всех живых существ [248] наименее способен себя защитить, и, в отличие от зверенышей и птенцов, наши дети совершенно беспомощны; если не подсунуть им сосок, они не в состоянии сами найти его и умрут, если мать не придет им на помощь. Говорит, что если бы не речь, человек был бы существом весьма жалким.
30 ноября 1667 года

ПРЕДРАССУДКИ

В Хилл-хаус в Чаттеме, где я никогда не бывал прежде. Дом весьма недурен, равно как и висевшее по стенам оружие. Отлично поужинали и. поздно легли спать. История сэра У-ма (Баттена.  -  А. Л.) о том, что его предшественник, старый Эджбороу, недавно скончался и теперь дух его является в моей комнате, несколько меня смутила, но не особенно, ибо я принял это за шутку. Итак, я лег спать в покоях казначея около трех ночи и, вскоре после того проснувшись, увидал при свете луны, что моя подушка, которую я сбросил во сне, стоит на полу стоймя, что, признаться, вывело меня из равновесия. Но со временем сон победил страх, и я проснулся поздним утром от треска поленьев в камине и от запаха жидкой овсянки.
8 -9 апреля 1661 года

В полдень -  к лорду Крузу, где обедал некий мистер Темплер (человек любопытный и, как кажется, весьма достойный); пустившись в рассуждения о змеях, поведал нам, как на Ланкаширской пустоши они питаются жаворонками, делая это следующим образом: заметив, что жаворонок поднялся высоко в небо, змеи ползут на то место, которое находится в точности под ним, после чего задирают голову как можно выше и выпускают в птицу яд,-как бы то ни было, жаворонок начинает, кружась в воздухе, падать вниз и попадает прямиком в пасть змеи, что представляется мне чрезвычайно странным.
4 февраля 1662 года

Капитан Меннз и другие капитаны, сидевшие с нами за столом, сообщили мне, что негры-утопленники становятся белыми и что черная их кожа после смерти светлеет, о чем я [249] слышу впервые.
11 апреля 1662 года

За обедом и после оного долгое время говорили о привидениях, их происхождении и коварстве, а также о том, способны ли они оживлять мертвецов, к чему, равно как и к существованию духов вообще, господин мой лорд Сандвич отнесся весьма скептически. Говорит, что единственное привидение, в которое он поверил, был уилтширский дьявол, о коем в последнее время много разговоров и который известен тем, что громко бьет в барабан. О нем немало пишут, и, кажется, весьма достоверно. Но мой господин заметил, что хоть и считается, что уилтширский дьявол отвечает на любую мелодию, которую ему играют, ему он, как ни старался, подыграть не смог, что вызывает подозрение в его существовании-и, как мне представляется, аргумент этот здравый.
15 июня 1663 года

После завтрака (в Вулидже.-А. Л.) мы с мистером Каслом двинулись пешком в Гринвич и по пути встретили цыган, которые по обыкновению предложили предсказать судьбу. В конце концов я согласился, и цыганка, как водится, наговорила мне множество самых заурядных вещей, однако предупредила, чтобы я поостерегся Джона и Томаса, ибо они хотят причинить мне вред. И добавила, что на этой неделе ко мне придут просить в долг, но чтоб я не давал. За это цыганка получила с меня девять пенсов, и мы расстались.
22 августа 1663 года

Пешком в Редрифф, а оттуда домой. По дороге обогнал двух нищих, похожих на цыган, и вспомнил, что мне нагадали цыгане восемь или девять дней назад: ко мне придут просить в долг и чтобы я не давал. И вот, когда я явился в присутствие и заглянул в свой журнал, то увидел там письмо от моего брата Тома, которое принес мой брат Джон и в котором Том просил у меня в долг еще 20 гиней, что привело меня в такое бешенство, что я не утерпел и послал письмо отцу в деревню, рассказав о случившемся.
3 сентября 1663 года

Сегодня вечером говорили с мистером Брисбейном о магии и заклинаниях. Делились опытом: я рассказал ему о заговорах, известных мне, он-о том, что видел собственными глазами в Бордо, во Франции. Вот слова этого заклинания:

Voicy un corp mort
Royde cornme un baston
Froid comme mabre [250]
Leger comme un esprit,
Levons te au nom de Jesus Christ. 10

[В Бордо] он увидел четырех девочек, совсем еще маленьких, все четверо стояли преклонив колена; первая шептала на ухо второй первую строчку (заклинания.-А. Л.), вторая -третьей, третья -  четвертой, а та-первой. Потом первая принималась шептать вторую строчку -и так все четверо по очереди. При этом каждая указывала пальцем на мальчика, что лежал навзничь на спине, словно мертвый. В конце заговора им удалось, указывая на мальчика пальцами, поднять его так высоко над землей, что сами они с трудом могли до него дотянуться. Пораженный увиденным (а также изрядно испугавшись, ибо девочки хотели, чтобы и он тоже принял участие в заклинании и повторял за ними слова; кроме того, самой младшей было так мало лет, что ее с трудом заставили затвердить текст), мистер Брисбейн, заподозрив, нет ли здесь мошенничества со стороны мальчика, который к тому же весил очень мало, позвал домашнего повара, здоровенного детину, ничуть не меньше, чем повар сэра Дж. Картерета,-и его они оторвали от земли с той же легкостью. Признаться, ничего более странного я в своей жизни еще не слышал, однако он изложил мне то, что видел собственными глазами, и у меня нет никаких оснований ему не верить. Я поинтересовался, кто были эти девочки, католички или протестантки, и он ответил, что протестантки, что поразило меня еще больше.
31 июля 1665 года

Обедал в очень веселой компании. Среди прочего, много говорили о лондонском пожаре и о пророчестве Нострадамуса, чьи стихи напечатаны в книжном альманахе за этот год. По этому поводу сэр Дж. Картерет рассказал, как, находясь при смерти, он (Нострадамус.-А. Л.) взял с горожан клятву, что после его похорон прах его не будет потревожен; однако спустя шестьдесят лет они все же откопали его гроб, открыли его и на груди обнаружили медную табличку, где говорилось, какими дурными и лживыми были жившие в этом городе люди, раз они, после стольких клятв и заверений, осквернили его прах в такой-то день, год и час,-что если и верно, то очень странно.
3 февраля 1667 года

С сэром У. Пенном в карете-в Излингтон, в «Королевскую голову», где нас, а также двух братьев мистера Лоудера ждала его (У. Пенна.-А. Л.) супруга, а также мадам Лоудер и ее свекровь; потчевали только пирогом с голубятиной, ради чего не стоило и приглашать столь большую компанию; однако после обеда мы развлеклись вволю, ибо пришел фокусник, который показал нам [251] такие фокусы, каких я за всю свою жизнь не видел ни разу. Ловкость рук его была такова, что жена моя твердит без умолку, что никогда не поверит, чтобы здесь не замешан был дьявол.
24 мая 1667 года

Все утро в присутствии, а в полдень обедал вместе с клерками; от них и узнал, что в городе все говорят о метеоре или каком-то пламени, пронесшемся в субботу над городом; тут я вспомнил, что тем вечером, закончив писать, прогуливался в одиночестве по саду и вдруг заметил перед собой сноп света, повернул голову и увидел, как по небу, в сторону Чипсайдуордз, пронеслось и исчезло белое пятно, похожее издали на огненное пламя. Тогда я стал соображать, нет ли сегодня какого праздника, и принял пламя за шутиху, хотя оно и было гораздо ярче любой шутихи, после чего больше об этом не думал. Однако мистер Хейтер и Гибсон, которые возвращались в тот вечер домой, встречали по пути многих, кто удивлялся увиденному; пламя видели и в Сити, и за его пределами; прошел даже слух, будто город объят пламенем и католики собираются перерезать всем нам глотки-отчего избави нас Бог.
21 мая 1668 года

ИЗ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ ВОЗВРАТЯСЬ...

Обедали с капитаном Ламбертом и беседовали о Португалии, откуда он недавно прибыл. Говорит, что место это очень бедное и грязное, -  речь идет о Лиссабоне городе и королевском дворе. Что король очень груб и примитивен; не так давно за то, что он оскорбил какого-то дворянина, назвав его «рогоносцем», его чуть было не отправили на тот свет; ему устроили засаду и наверняка пронзили бы шпагой, не скажи он им, что он их король. Говорит, что в окнах там нет стекол-нет и не будет. Что королю прислуживает дюжина ленивых охранников, носят ему за отдельный стол мясо, порой в глиняных мисках, а иногда ничего кроме фруктов и время от времени полкурицы. И что сейчас, когда -  их инфанта станет нашей королевой 11, ей будут подавать целую курицу или гуся, что для нее в диковинку.
17 октября 1661 года

К сэру Уильяму Баттену, где зашел разговор об обычае избрания герцога Генуэзского, который правит два года и [252] которому, точно королю, каждодневно прислуживают 400-500 человек. Когда же срок истекает и избирается новый герцог, к старому посылается гонец, который, становясь у подножья лестницы и глядя на него снизу вверх, обращается к нему со следующими словами: «Vostra Illustrissima Serenidad sta finita et puede andar en casa», что означает: «Срок Вашей светлости завершился, и теперь вы можете идти домой», -  после чего гонец с поклоном снимает шляпу и старый герцог (по традиции он уже отослал вещи домой) покидает дворец, порой в сопровождении всего одного слуги, а на его место с величайшей торжественностью воцаряется его преемник. Согласно другой рассказанной нам истории, в герцогстве Регуэзском на Адриатике (государство небольшое, но, говорят, более древнее, чем Венеция, считается матерью Венеции, и турки обложили его со всех сторон) начальника дворцовой охраны меняют, опасаясь заговора, каждые 24 часа, с тем, чтобы никто не знал, кто будет во главе стражи следующей ночью. Обычай таков: за вами приходят два человека, хватают вас, словно преступника, и отводят во дворец, где и вручают ключи <...>.
11 января 1662 года

По словам (капитана.-А. Л.) Стокса, невзирая на то, что в Гамбо (Гамбии.-А. Л.) столь нездоровый климат, жители этой страны живут очень долго и ныне здравствующему монарху 150 лет, каковые считаются у них по дождям, ибо каждый год дожди идут четыре месяца кряду. Он сообщил нам также, что тамошние монархи имеют по сто жен каждый, и царь Гамбо предложил ему любую свою жену на выбор. Его предложением воспользовался капитан Холмс.
16 января 1662 года

Сегодня капитан Кок поведал мне, между прочим, с каким презрением относятся к ремеслу палача в Польше, хотя у страны этой доброе имя. В свое время, рассказал он, деревянные виселицы задумали там переделать в каменные, однако строители от такой работы отказывались до тех пор, пока в одном городе не было организовано торжественное шествие с флагами и сам бургомистр, в парадных одеждах, в присутствии всех строителей, не подошел к деревянной виселице и не ударил по ней молотком <...>, дабы каменщикам не стыдно было применить свое искусство для перестройки виселиц.
3 августа 1662 года

В Мурфилдсе встретил мистера Парджитера, с коим долго гуляли по полям <...>, беседуя главным образом о России, каковое государство, по его словам,-место весьма печальное. И [253] хотя Москва город громадный, люди там живут бедно, дома, между коими огромные расстояния, тоже бедные, даже государь и тот живет в деревянном доме; занятия же его сводятся к тому, что он напускает на голубей ястреба, который гонит их миль на десять -  двенадцать, после чего бьется об заклад, какой из голубей быстрее вернется домой. Всю зиму сидят по домам, некоторые играют в шахматы, остальные же пьют. Женщины там ведут жизнь рабскую. Во всем дворце не найдется, кажется, ни одной комнаты, где бы было больше двух-трех окон, из них самое большое не больше ярда в ширину или в высоту-дабы зимой тепло было. От всех болезней там лечатся парильнями; те же, кто победнее, забираются в заранее нагретые печи и там лежат. Образованных людей мало, по-латыни не говорит никто, разве что министр иностранных дел, да и тот по случайности.
16 сентября 1664 года

Беседовал с капитаном Эрвином об Индии, где он часто бывал. Рассказал, между прочим, что тамошнего царя Сиама обычно сопровождает около тридцати-сорока тысяч человек и ни один из них не смеет в его присутствии хмыкнуть или кашлянуть. Говорит, что преступникам там не отрубают голову, а срезают верхнюю ее часть, да так искусно, что у несчастных обнажаются мозги, отчего они немедленно умирают. По его словам <...>, в присутствии государя всем надлежит пасть ниц и под страхом смерти не поднимать на него глаз. Когда Эрвину и его товарищам оказали как иноземцам честь, пригласив их наблюдать за охотой на дикого слона, они встали на колени и не сводили с монарха взгляда, однако их переводчик настаивал, чтобы они пали ниц, ибо боялся, что за вольности иноземцев будет наказан он. Когда охота завершилась, от монарха явился гонец, и переводчик счел, что его собираются казнить, однако царь всего лишь прислал узнать, понравилась ли чужеземцам охота, на что переводчик отвечал, что ничего лучшего они в жизни своей не видали и считают Сиама величайшим из монархов. Когда гонец удалился, Эрвин и его товарищи поинтересовались у переводчика, что он сказал, и, когда тот ответил, спросили: «Зачем ты сказал неправду, не спросив у нас разрешения?» «Я должен был сделать это,- отвечал переводчик,-иначе бы меня повесили, ведь наш царь предпочитает мясу и вину лесть».
17 августа 1666 года

Забавно было слышать, как мистер Проджерс, без всякой инициативы с моей стороны и нисколько не стыдясь, рассказал историю о том, как в Испании он завел себе хорошенькую любовницу, каковую, когда деньги у него кончились, он [254] вынужден был бросить, и впоследствии услышал, что они с мужем живут очень хорошо, ибо она взяла себе в любовники богатого старика. Иное дело, заметил он, жены наших пасторов: эти целыми днями болтаются без дела, не принося пользы своим мужьям и не помогая бедным; и не только жены пасторов, но и высших духовных лиц,-с чем я, со своей стороны, при всем желании не мог не согласиться.
7 февраля 1667 года

Лорд Арлингтон много рассказывал о непритязательности испанцев: король и знатные господа носят плащи из грубого сукна, а дамы, даже в самую холодную погоду, -  мантии из белой фланели. И что все попытки наладить производство этих материй в стране сводятся на нет святой инквизицией: англичане и голландцы, коих посылают в Испанию, попадают за чтение Псалтыря или Ветхого Завета в лапы инквизиции, и даже самый знатный вельможа умолкает, стоит только упомянуть слово «инквизиция».
24 февраля 1667 года

Обедал с Ширзом; долго и увлекательно рассказывал о церемонности испанцев: какое бы радостное или печальное событие ни происходило в доме знатного вельможи, посол обязан откликнуться либо en hora buena (в случае свадьбы или рождения младенца), либо pesa me 12 (если речь идет о смерти ребенка или других несчастьях). <...> Он говорит, что месть за оскорбление не только не преследуется законом, но считается делом чести; получивший оскорбление не вправе появляться на людях, покуда он за себя не отомстил <...>; некоторые следовали за своими врагами в Индию (в данном случае в Вест-Индию. -  А. Л.), оттуда в Италию, из Италии во Францию и обратно, ища возможности отомстить. Говорит, что мой господин вынужден был долгое время хранить у себя письмо герцога Йоркского королеве Испании 13, прежде чем счел возможным передать его по назначению; а все оттого, что на конверте значилось «Моему двоюродному брату» и он не знал, сочтет ли королева возможным вскрыть его. Говорит, что многие испанские дамы, узнав, что они беременны, не выходят из своих покоев и даже не встают с постели, покуда не настанет время рожать, -  до того они чопорны. Говорит, что влюбленные поют под окном серенады и что встречаться им негде, разве что в церкви, на мессе; что при дворе не бывает ни балов, ни выхода короля или королевы- все живут, точно в монастыре.
27 сентября 1667 года

КУРЬЕЗЫ И АРАБЕСКИ

[255] Лаллен рассказал мне, как одна хорошенькая женщина, что держит в начале Чипсайда магазин детских вещей и давно уже мне приглянулась, стала жертвой леди Беннет (известной шлюхи), которая, придя к ней в лавку и притворившись, что лишилась чувств, с ней познакомилась, завоевала ее доверие и в конце концов свела ее с одним дамским угодником, нанявшим леди Беннет специально для того, чтобы она добыла ему эту несчастную крошку.
22 сентября 1660 года

Мистер Кристмас, мой одноклассник, напомнил мне, что мальчишкой я был отъявленным «круглоголовым», и я здорово испугался, как бы он не вспомнил, что я сказал в день казни короля. Будто читая проповедь, я тогда изрек: «Память о нечестивых да омерзеет!» 14; впоследствии я выяснил, что он ушел из школы раньше и помнить этих слов не может.
1 ноября 1660 года

После обеда-в театр, где вновь посмотрел «Падшую», которая в этот раз понравилась мне больше, чем раньше. Поскольку сидел я в глубине ложи и был невидим, какая-то дама, сплюнув, попала в меня. Я было рассердился, но, обнаружив, что она прехорошенькая, простил ей эту выходку.
28 января 1661 года

Мистер Ковентри рассказал мне о том, как один француз, проплывая под Лондонским мостом, почему-то решил, что лодка его вот-вот перевернется, и, не на шутку перепугавшись, стал креститься и читать молитвы, однако когда опасность миновала, воскликнул: «Morbleu, c'est le plus grand plaisir du monde!» 15, что, по-моему, передает психологию француза как нельзя более точно.
8 августа 1662 года [256]

О сэре Джероме Боузе, посланнике королевы Елизаветы 16 к русскому государю, есть немало любопытных историй. Как-то, подымаясь в царские покои, он пропустил вперед себя нескольких вельмож, которых вскоре спустили с лестницы, причем с такой бесцеремонностью, что они, пересчитав головами все ступеньки, вскоре скончались. Когда же поднялся он, в дверях от него потребовали снять шпагу, на что он заявил, что, раз хотят его шпагу, пусть возьмут и башмаки; с этими словами он разулся и послал за ночной рубашкой, чепцом и шлепанцами и в таком виде предстал перед государем. Когда же в другой раз государь, дабы продемонстрировать нашему послу, с каким презрением он относится к своим подданным, велел одному из них выпрыгнуть в окно и тот на глазах у посла сломал себе шею, сэр Джером заметил, что его государыня использует шеи своих подданных с большей пользой и искусством. Дабы доказать, на что способны подданные Ее величества, он бросил царю перчатку и призвал всех дворян выступить на защиту их повелителя против его королевы. С того самого дня имя сэра Джер. Боуза окружено было в той стране почетом и славой.
5 сентября 1662 года

За обедом мистер Хант рассказал нам забавную историю о бережливости сэра Дж. Даунинга, его соседа, который, расщедрившись, пригласил в прошлом году на рождественский обед бедняков. Пригласить-то он их пригласил, однако угощал одной овсянкой да пудингом с жидким супом. Молчание, воцарившееся за столом, прервала его мать, сказав: «Хорош суп, сын», на что он ответил: «Да, суп хорош». Затем его жена, в подтверждение его слов, заметила: «Очень хорош». Опять наступила тишина, и через какое-то время он изрек: «Хороша свинина». «Да,-поддакнула мать, -  недурна». «Даже очень недурна!»-воскликнул он. И так говорилось обо всех блюдах. Приглашенные же хранили молчание, они-то знали, что хозяин- скряга, и пришли они к нему не из почтения и любви, а набить брюхо. С тех пор стал он всеобщим посмешищем.
27 февраля 1667 года

К Кридсу, вместе с ним в Уайтхолл; по дороге встретили мистера Кулинга, секретаря лорда Чемберлена: ехал верхом и остановился перекинуться с нами словом. Оказалось, что он мертвецки пьян, и, дай ему волю, он проговорил бы без умолку всю ночь. Схватив меня за руку, чтобы я не ушел, он твердил, что его лошадь-это взятка и сапоги-взятка; <...> пригласил меня к себе домой, чтобы я испробовал его вино-тоже взятку. Никогда в жизни не видал я человека более суетного.
30 июля 1667 года

После обеда моя жена, Уиллет и я-на «Генрихе Четвертом» [257] (Шекспира.-А. Л.). В зале полно членов парламента-у них сейчас каникулы. И вот посреди пьесы какой-то хорошо одетый джентльмен, который сидел перед нами и ел фрукты, вдруг, поперхнувшись, рухнул замертво; с большим трудом Рыжая Молл расцепила ему зубы и, сунув палец в глотку, вернула к жизни.
2 ноября 1667 года

В Театр короля. Сегодня в зале как никогда много наидостойнейших лиц. Очень был тронут, увидев, как одна бедная женщина, мать ребенка, занятого в тот вечер в спектакле и, в соответствии с ролью, расплакавшегося, бросилась на сцену и силой его увела.
28 декабря 1667 года

Комментарии

1. Нелл Гуинн.

2. Во времена Пипса (и до середины XVIII века) Варфоломеевская ярмарка, сопровождавшаяся многочисленными забавами и развлечениями, открывалась ежегодно 24 августа в лондонском районе Смитфилд в день святого Варфоломея и продолжалась две недели.

3. Мать Пипса и его брат Том были пуританами, сам же Пипc придерживался англиканского вероучения; католическую службу в часовне королевы он посещал главным образом из любопытства. Пипса
едва ли можно назвать человеком набожным, хотя он и интересовался теологией, историей церкви; перед смертью тем не менее Пипc послал за священником высокой церкви.

4. У Морского управления была собственная галерея в приходской церкви неподалеку от доков.

5. Книга пророка Михея: 7, 19.

6. «Бог же мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого Кровию завета вечного, Господа нашего Иисуса Христа...» (Послание к евреям: 13, 20).

7. Евангелие от Луки: 12, 31.

8. От этой болезни страдал и Пипс; 26 марта 1658 года ему удалили камни из желчного пузыря-отсюда ссылка на здоровье в первой дневниковой записи.

9. В Грешем-колледже располагалось Лондонское королевское общество.

10. Вот мертвое тело, / Одеревенелое, как палка, /Ледяное, как мрамор, / Легкое, как дух, / Поднимись именем Иисуса Христа (франц.).

11. В 1662 году португальская принцесса Браганца стала женой Карла II.

12. «В добрый час»,., «в тяжелую годину» (буквально: «меня тяготит») (исп.).

13. В 1666 году Эдвард Монтегю граф Сандвич был отправлен послом в Испанию.

14. По аналогии с: «Память праведника пребудет благословенна, а
имя нечестивых омерзеет» (Книга притчей Соломоновых: 10, 7).

15. «Черт побери, да это самое большое наслаждение па свете!»
(франц.).

16. Елизавета1 Тюдор (1533-1603)-английская королева с 1558 года.

Текст воспроизведен по изданию: Английские мемуары XVII века. Магнитогорск. Изд-во Магнитогорского государственного педагогического института. 1998

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.