Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПАРСАДАН ГОРГИДЖАНИДЗЕ

ИСТОРИЯ ГРУЗИИ

76

Царица Хорешан приходит к царю Ростому ходатаем

Царь Теймураз лишился совершенно сил и возможностей: ни помощи ни от кого не было, ни места, куда бы он мог укрыться. Все дороги для него были закрыты, и не было ни лошадей [110] и мулов, ни прислуги и помощников, чтобы сдвинуться с места. Кахетинцы примкнули к картлийцам и царю Ростому предлагали захватить царя Теймураза.

За это царь Ростом рассердился на них, осудив их, и так изволил им сказать: «Он вас вырастил, а что вы сделали ему хорошего, чего мне ожидать от вас». Захватить Теймураза царь отказался, и на пиру, на котором присутствовало много кахетинцев, он сказал: «С сотворения мира кахетинцы никогда не поступали так вероломно со своим государем, как поступают сейчас с царем Теймуразом».

Эти слова, произнесенные царем Ростомом, кем-то были сообщены Теймуразу. Тот обратился к царице, обливающейся слезами в безутешном горе по сыну: «Царь Ростом ваш двоюродный брат. Идите к нему и попросите за вашего сына, чтобы не убил его. Может быть и наши прегрешения он простит ради вас, и тогда я буду ему служить, как служат иные князья. Если он этого не сделает, то пусть хоть окажет вам столько уважения по родственным чувствам, что живым пошлет моего Датуну к шаху, а нам одолжит столько лошадей н мулоа, чтобы добраться до Имерети».

Царица исполнила просьбу Теймураза.

77

Царица Хорешан прибыла к своему двоюродному брату, царю Ростому

Царю Ростому доложили, что к нему пожаловала с ходатайством царица Хорешан. Царь изволил сказать католикосу: «Вы, царевич Луарсаб, епископы, князья и другие знатные люди, встречайте ее, примите с большим почетом. Когда она подъедет поближе, я сам выеду ей навстречу». Отпустив его, царь повелел около своего шатра разбить шатры для госпожи царицы, сам сел на коня и выехал навстречу ей.

Когда подъехали близко, показался «а коне царь. Доложили царице. И ее спешили и царь сошел с лошади. За одну руку царицу поддерживал католикос, за другую — царевич Луарсаб. Спешилось и войско. Когда сошлись близко, царица обняла ноги царя. Царь не допустил этого, поднял ее, они обнялись, начался плач. И все войско стало громко плакать и бить себя по голове. Даже мусульмане еще больше плакали. Царь заранее запретил кому-нибудь говорить о смерти Датуны. Он привел госпожу царицу в свой шатер, «о в тот день, кроме плача, ничего не было сказано. Царица отправилась в свой шатер, а царь, призвав владетеля Лори-Бамбаки и Агджакалы Бощалу Иса-хана, спросил его совета: «Госпожа царица пожаловала [111] к нам с ходатайством, и яаш долг уважить ее. Она во-первых, родственница нам, а потом, когда грузинский царь или владетель находились в затруднении, они всегда ходатаем посылали или мать или свою царицу. Теймураз выполнил этот обычай Грузии. Что мы теперь должны сделать и что вы мне посоветуете?». Тот так ответил: «Больше ста тысяч иранцев погибло в этой Кахети, и государи много усилий прилагали, но такой победы, какую дал вам бог, никто не удостаивался. Поскольку ваша правда дала вам такую победу, здесь вы одержали победу над отцом, а ниже войско убило его сына, и царица пришла и пала вам в ноги, то пусть Теймураз добровольно уступит вам охотничьи угодья в Караязи, а остальное оставьте ему и вернемся обратно». Царь одобрил этот совет Иса-хана и так и хотел поступить, но те, ктобыл причастен к гибели Теймураза, доложили царю: «Пока вами не был убит сын Теймураза, он не давал вам покоя. Сейчас, когда вы убили у него такого сына, тем более он будет вас тревожить, а кроме того, возможно, и шаху будет неприятно это примирение. Царица удовлетворится и тем, если вы дадите им столько лошадей и мулов, чтобы без лишений перебраться в Имерети». И такими словами они смутили милостивую душу царя. А там коварно стали советовать и царице: «Просите царя, чтобы он не убивал вашего сына и помог невредимыми добраться до Имерети».

На другой день царь пошел повидать царицу. Царица с плачем упала ему в ноги, обняла их и так сказала: «От благословенного дяди вашего царя Свимоиа и царя Левана не осталось никого, кроме моего Датуны. Мой сын также очень хотел бы быть при вас. Так как у нас, кроме него, не было детей, мы его не отпустили. Горе мне, теперь его взяли в плен мусульмане и отправили к шаху. Помогите мне перед государем спасти его». Стали плакать. Царь обнадежил ее н так изволил сказать: «С божьей помощью, что возможно, мы для вас сделаем. Шахский двор такое место, что вашему сыну,. кроме добра, ничего не будет. Но мне жаль вас, ибо до встречи с сыном печаль и плач вас будут беспокоить».

При этих словах все лили слезы, как дождь. Царица также сказала: «Мы во многом провинились перед вами. Простите нас. Думаю, что и мы пострадали не мало. Если вы внемлете моим просьбам, уважите меня и не оторвете нас на старости лет от наших могил, окраины держите вы, а места вокруг Алавердского монастыря оставьте нам. И бог будет к вам за это милостив и народ одобрит. Царь Ростом сказал: «Бог у меня свидетелем, что я не пожалею сделать для вас ничего из того, что вы изволили сказать. Но весть о пленении вашего сына и о вашем таком поражении, вероятно, уже дошла до шаха, и, боюсь, как бы мы не получили приказа государя, и вас и царя [112] Теймураза не вытребовали бы ко двору. Тогда вы погибнете окончательно».

Царица заплакала и оказала царю: «Тогда окажите хоть такую милость, одолжите нам столько лошадей и мулов, чтобы нас перевезли в Имерети». Царь поднес ей дары на пятьсот туманов и одолжил пятьсот лошадей и мулов. Он отпустил католикоса сопровождать их со своим войском и изволил передать кахетинцам: «Кто хочет, пусть с семьей отправляется с ними, а кто хочет, может в свите сопровождать Теймураза с царицей. Это нам даже будет приятно и мы сочтем за благое дело». И те, кто с семейством, кто в свите поехали вместе с Теймуразом, и многие пришли к царю Ростому.

Теймураз оставил Кахети, проехал Картли и перебрался в Имерети. Об этом сообщили царю Александру, пребывавшему в Кутаиси.

78

Эту весть царь Александр передал царице Дареджан

«Вашего отца царь Ростом выгнал из Кахети, и он прибыл в Имерети». Начался у них плач, и стали бить себя по голосе. Навстречу прибывшим Теймуразу и царице послали гелатского митрополита с князьями, и везде заготовили для них угощения и прием. Затем царь изволил выехать с большой свитой, они встретились и приветствовали друг друга, стали плакать и бить себя по голове. А митрополит Гелатский тайком сообщил царю Александру о смерти царевича Датуны: «У Имерети нет таких средств, чтобы отдельно два раза собирать народ. Пусть приедет царица, и матери и дочери при встрече объявим о смерти Датуны. Когда причитания усилятся, пусть царь Александр с плачем произнесет хвалу замученному мусульманами Датуне».

Усилился плач и царь Александр с обнаженными плечами стал бить себя по голове, опустился на колени перед Теймуразом и произнес хвалу мужественной смерти царевича Датуны.

Точно смерть поразила царя Теймураза и обеих цариц. Гелатокий митрополит и епископы встали и едва смогли привести их в чувство, смочив им грудь водой. Они божественными словами увещевали их, напоминая о дне Страшного Суда, и остерегая от неугодных богу дел.

.Родственников покойного усадили, и до сорокового дня продолжалось оплакивание. Князья и дворяне Имерети утром и вечером приходили оплакивать. Чьи владения находились близко, те прибыли раньше, а у кого они были далеко, те прибывали позднее. Большие приношения к похоронам они доставили. И царь Александр понес поразительные расходы по живым [113] и умершим. Если б мы полностью описали, что случилось в этот день, когда сообщили о смерти сына, человек от плача не смог бы прочесть. Поэтому написано так кратко. Оставшиеся из них в живых, в течение пятидесяти лет пребывали в горе и плаче.

Царь Александр царю Теймуразу и всем его князьям и дворянам определил в отдельности деревни и средства к существованию.

Об изгнании царя Теймураза из Кахети и о смерти его сына написали государю России. Царь Александр не смог помочь царю Теймуразу, потому что Леван Дадиани был могущественен и у царя Ростома была женой его сестра царица Мария. Шах относился к Дадиани милостиво и помогал казной и войском, а на Теймураза гневался. Если бы царь Александр двинулся из Имерети, Дадиани вступил бы в эту страну.

Царь Теймураз остался в Имерети. Царь Ростом головы царевича Датуны и убитых вместе с ним князей и дворян и знамя Теймураза отправил через стольника Бахуту и Элизбара бокаултухуцеса к шаху. Шах был в походе на Кандахар, и все это, посланное ему, привезли на встречу на Бастамском лугу.

Шах признал это за хорошую примету. И отдал Кахети царю Ростому. Элизбару пожаловал в Гандже три деревни, пятьсот халатов прислали грузинам, а царю Ростому пожаловали корону, грамоту и усыпанную драгоценными камнями саблю, шахское платье, халат и коня в золотой сбруе.

Шах пошел на Кандахар и после многих битв и стычек, с многочисленными потерями в войске, с помощью фашин взяли сначала Калаи Бист, и бывшего там хана и начальников вывезли и со связанными руками правели под стенами Кандахарской крепости, чтобы ханы и султаны, находившиеся внутри, устрашились и сдали бы крепость.

79

В короникон триста тридцать пятый шах Аббас взял Кандахар

После многих битв и больших усилий взяли город и много людей погибло при подведении фашин и во время штурма. Взяли крепость и кызылбаши ворвались внутрь, разграбили город и крепость и много добра захватили. Поставленного индийским государем хана со своими подчиненными привезли к шаху. Хана и выдающихся лиц захватили с собой, а другим дали охранную грамоту, чтобы они могли пойти, куда хотят. Кандахар отдали Мераб-хану, а шах отбыл в Мешхед.

Следующим летом сын индийского государя с большим войском подступил к Кандахару, и со всех сторон подвели Фашины [114] и снаружи и изнутри стали стрелять из ружей и пушек, а снаружи стреляли в лагерь. Фашины достигли крепостного рва, а некоторые прошли и дальше. Начался штурм стен, защитники внутри держались хорошо, но хороши были особенно кызылбаши. Человеческими трупами наполнился ров. Индийцы удивительно дрались, не страшась смерти. Но крепость не смогли взять, и в тот день воздавалась хвала воинам, хорошо державшимся в бою.

Три трудных штурма произвели, но крепость не взяли. В это время Мераб-хан умер в крепости. Смерть его хранили в тайне, и все же не взяли крепость.

Царевич очень старался, но крепость не взял и, напрасно потрудившись, с войском, потерпевшим сильный урон, вернулся назад. А Кандахар шах отдал Отар-хану. Государь Индии и на Отар-хана послал своего старшего сына Дарашуку с многочисленным войском и артиллерией. Он осадил Отар-хана в крепости и командующего индийским войском Ростом-хана, владетеля Декана, послал на Калаи Бист.

Шах Аббас назначил командующим корчибаши Муртузакули-хана Беджирлу, дал ему войско Ирана и послал его на индийцев.

Так как сын индийского государя осаждал Кандахарскую крепость, а командующего послал на Калаи Бисти, кызылбаши решили, что войска у них мало, и не стали дожидаться своего арьергардного войска.

80

Битва иранцев и индийцев при Херманде

Муртузакули-xaн внезапно напал на индийского командующего. Те встретили его с построенными рядами готового к бою войска. Как море, полное воды, стояли индийские отряды, построенные по тысячам, и местами медленно шли за слонами, осыпая противника стрелами и ядрами. Выстрелив, стрелки отходили в сторону и на нх место выступали другие. Но от войска никто не удалялся, и никто не мог проникнуть внутрь их войска. С какой бы стороны ни атаковали кызылбаши, они осыпали их стрелами и ядрами и, или сбрасывали сконей, или обращали в бегство. В конце концов одержали победу индийцы. Шах велел схватить Муртузакули-хана, но так как он имел заслуги, не убил и велел отослать в Кум.

Индийцы тогда не смогли веять Кандахар. Царевич с разбитым войском вернулся назад.

С шахом Джаханом, государем Индии, поссорились его сыновья. Четыре брата стали враждовать между собой, и тот, которого звали Евренгзибом, благодаря своему уму, провел [115] всех остальных и сам стал государем. Он убил своих братьев, взял в плен отга и захватил страну. Его племянники бежали от наго и просили помощи у соседних с Индией владетелей. Они стали с ним воевать и повели борьбу, поэтому не пришли к Кандахару.

Халифе Султан этимадсизле умер, и его место и везирство шах отдал Мухаммед-хану. Когда Мухаммед-хан сслался этимадовле, шах прибыл в Казвин.

Царь Ростом привел из Казвина в Тбилиси для царевича Луарсаба Тамар, дочь своего племянника со стороны сестры Адам Султана Андроникашвили. А Луарсаб был сыном Теймураза-мирзы, сына дяди Ростома Вахтанга. Царь усыновил его, так как был бездетен. Он взял его к себе в царевичи, чтобы после него Картли осталась за ним. Поженив Луарсаба нa дочери Адам Султана Тамар, Ростом справил им удивительную и славную свадьбу.

Картли и Кахети, Пуштуку, моуравство Исфахана. Хуин, триста туманов от Гиляна и тбилисский монетный двор пять тысяч дымов кочевников-мусульман принадлежали царю Ростому и враг ниоткуда не угрожал ему. В покое, пирах и охотах пребывала Грузия.

Кончилась свадьба царевича Луарсаба. Кто с женами прибыл на свадьбу, всем им поднесли подарк.и и отпустили.

В следующую весну царь, знатные люди Грузни, царица с женами князей отправились в путешествие по Кахети.

Из Тбилиси они прибыли в Лило. Непогода и слякоть заставили их прибыть в Самгори. Там поохотились и остановились в Сатисчала. Прибыли затем в окрестности Манави и, проехав охотой Сагареджо, приехали в Бежаибаги и там охотились. Оттуда опустились в Шираки и, после охоты в обоих Шираках, прибыли в Кизики. Остановились в Магаро, а оттуда приехали в Опадари. Остановившись там и поохотившись в балках и лощинах, спустились к берегу Алазани и стали выше Башинджага. Через три дня царь снялся оттуда и на четвертый день охотился в Топкарагадже. Множество оленей, джейранов и другой дичи было тогда убито, а птиц нельзя было и счесть. Оттуда пришли в Цина Миндори, поохотились .на ее половине, и только на этой половине было взято тысяча пятьсот голов дичи, доставленной царю, кроме того, что было взято каждым участником в отдельности, да не считая фазанов и другой птицы. Двинувшись оттуда, охотились на другой половине этого же Цина Миндори. Еще больше дичи было убито здесь. Отсюда прибыли на Переправу Абела. Для царя там были устроены шалаши. Там они стояли неделю и множество кабанов, оленей, косуль и фазанов взяли. Выехав оттуда, они, делая частые остановки и охотясь по пути, прибыли в Алаверди. [116]

Алавердская церковь, обрушившаяся при царе Теймураз из-за смуты не была им восстановлена. Царь Ростом ее восстановил. Десять дней стояли там, оттуда перешли в Алони.

По покойникам, погребенным в Алаверди, царица отслужила службу, устроила поминзди и всех в отдельности оплакивала. Пока оставались там, служили обедни и устраивали поминки.

Переправившись через Алазани, в течение двадцати дней стояли в Алони. В этом Алони и в его окрестностях распустились множество разных цветов, фиалок и маков.

Выехав оттуда, через два дня прибыли в Греми. Там мы видели много хорошо построенных дворцов разрушенными, без окон и потолков, превратившимися в убежища для диких зверей. Увидев таким разрушенным государев дворец, царь Ростом, опечаленный непостоянством сего мира, повелел Горгиджанидзе экспромтом сказать соответствующие случаю стихи по поводу этих развалин.

И тот сказал следующий стих:

Ради бога, слушайте хвалу Гремского дворца.
Кто увидит его таким, не сможет успокоиться.
Мир этот жесток, никому не даст пощады.
Если память о его строителе умрет, вас обнимет печаль.

81

Смерть брата имеретинского царя Александра, царевича Мамуки

Царь Имерети Александр прислал царю Ростому траурный знак с известием о смерти своего брата царевича Мамуки. В письме, сообщавшем о смерти, было описано, как он попал в плен к Левану Дадиани, каким мучениям подвергался он в плену, как ему выжгли глаза, с юношества до самой смерти немилосердно подвергая многим жестоким мукам, как истязали тысячью пытками и убили недостойной и позорной смертью. И когда развернули траурный знак и прочитали письмо царице Марии, она, как своего сына Отиу, одевшись в траур, оплакивала царевича Мамуку, распустив волосы и оголив руки, проливая горестные слезы и восхваляя в плаче Мамуку. И все картлийские князья и женщины горько оплакивали его, как дорогого сына. Особенно плакали они по поводу его мучительной смерти и проклинали Левана Дадиани. Царь Ростом с войсками картлийцев и кахетинцев тоже горячо оплакивал его; оголив плечи, били себя по голове и осуждали Дадиани.

И вот, смотрите, как справедлив бог. В возмездие за то, [117] что он сделал с Мамукой, у Левана Дадиани умер сын, и отец при оплакивании сына ударил себя по голове булавой, да так, что упал мертвым над телом еще непохороненного сына.

Царь Александр с войском напал на них и захватил его казну и владения. Дадиани он похоронил с подобающими почестями, поставив правителем Вамика Липартиани и отдав ему половину казны, а что было в ней хорошего и лучшего, царь взял себе. Все, что Леван Дадиани несправедливо взял в выкуп за царя Георгия, — сын Георгия, царь Александр по праву забрал себе. И бог в гневе взыскал с Левана Дадиани и с его детей, и он собственной рукой убил себя. И насилием собранное множество золота, серебра, драгоценных камней и жемчуга осталось им неиспользованным и попало в руки другому, а сам он исчез с лица земли вместе с семьей и сыном.

И все говорили, что за несправедливость к царевичу Мамуке умер Леван Дадиани, не оставив потомства. И это будет достаточным знамением для всех, и в этом исполнились слова Иисуса Христа: «Какой мерой мерите, той же мерой и вам отмерится». Справедливость в этом же мире исполняется и насилие никому не прощается.

Вамик Дадиани был покорен царю Александру. В это время царь Теймураз стоял в Раче и готовился к поездке в Россию. Царь Александр написал ему письмо и послал вдогонку человека: «Богом оказана нам такая великая милость, вы не ездите в Россию, если желаете, владейте Одиши, а если угодно вам будет, я вас поставлю царем Кахети и Картли».

Не послушался он.

Когда Теймураз перебрался в Имерети, Картли и Кахети вздохнули свободно и, кроме пиров и охоты, не было у них забот. Но снова принялись за старые распри и сказали: «Наш царь стар и бездетен, он привел царевича Луарсаба в сыновья себе и господином нам. А у нас, у грузинских князей, у всех имения его деда Вахтанга. Когда он станет царем, у всех отнимет эти имения и отдаст в удел своему сыну. С этим надо как-нибудь справиться. Царь Ростом стар, за большим он не будет гнаться. Пока он жив, будем ему служить, а когда умрет, попросим в цари у шаха того, кого мы пожелаем». Вот такую клятву дали они тайно друг другу и сговорились.

82

Царь Ростом построил мост с куполом на Ганджийской дороге на реке Дебеда, выше Гатехили

Он построил деревню и каравансарай, чтобы избавить путника от беспокойства, и чтобы были готовы помещение и еда. Царь с царицей и с князьями и дворянами приехали из Тбилиси, [118] чтобы осмотреть тот мост и каравансарай, и остановились там.

Князья сказали царевичу Луарсабу: «Царь останется здесь пять или шесть дней. Вы можете переехать на другой берег и поохотиться в прибрежном лесу».

Царевич был молод, ему понравилось предложение и он отпросился у царя. Сначала царь не разрешал ему, и он еще раз просил его отпустить. Царь разрешил. Перебрались на другой берег, чтобы там поохотиться в лесу на оленей и кабанов.

Стали сгонять зверей п в некоторых местах на звериных тропах поставили ружейников. Знатных людей, князей и дворян с луком и стрелами разделили и у каждого хода зверя поставили главным по одному князю. Когда стали сгонять зверей и приблизились к выходам, началась стрельба из ружей и луков по кабанам.

В это время в царевича Луарсаба попала пуля из мушкета, и поднялся плач, и все били себя по голове. Охота расстроилась, и к царю послали гонца, сообщить ему о таком горестном случае. Царь очень огорчился и послал к царевичу его же дядю по матери, Элизбара бокаултухуцеса с лекафем и хирургом. Сам царь тоже поехал к нему со свитой и застал его в живых. Кругом все плакали и били себя по голове. Царь спешился и вошел в тот шалаш, где лежал раненный из ружья царевич. Увидев царя, царевич попытался встать на ноги, но у него не хватило сил, он не смог встать. Царь бросил шапку оземь и стал бить себя по голове и плакать. Он присел к царевичу и стал его выспрашивать, с какой стороны попала в него пуля, и кто стоял на той стороне, и не знает ли он, чье это было ружье.

Царевич так сказал царю: «Если я выздоровею, сам найду того, кто меня ранил, а если умру, то дай бог вам здоровья, как найдете лучшим, так и поступайте». Он прожил до следующей ночи, и когда умер, то во всех шалашах поднялся плач, и все били себя по голове. Те, которые радовались, еще громче плакали и сильнее били себя по голове, чтобы не догадались об их радости.

Когда настало утро, мусульмане, согласно своим обычаям, развернули знамена и стяги, муллы с плачем возвысили глас моления богу, читая мусаф. Картлийцы и кахетинцы, оголив плечи, с плачем и воплем, ударяя себя по голове и говоря хвалу покойнику, оплакивали его. Лошадей оседлали задом наперед, носилки и покойника накрыли дорогими покрывалами, а сопровождающие его накинули себе на плечи окровавленное платье царевича. Князья подняли носилки и по Авлабарской дороге привезли в Тбилиси.

В городе начался сильный плач и стенание, и каждый по правилам своей веры вышел встречать покойника. [119]

Дворец царевича находился у авлабарской дороги. В ту ночь, когда ранили царевича, Тамар, жена царевича, видела во сне, что ей отрубили голову. Сон этот опечалил ее. Она вдруг увидела, что по авлабарской дороге несут покойника и множество народу идет за ним, и у всех оголены плечи и бьют себя поголове и,причитают. Увидев это, Тамар сказала себе,что такого шума не может быть ни по ком, кроме как по царю или царевичу. «Без сомнения.— решила она, — сбылся сон, который я видела, и у меня умер царь или царевич». Она ударилась головой о стену и упала без чувств, как мертвая. Ее привели в сознание, опрыскивая водой. Убитого из ружья мужа привезли eй, и карглийцы и кахетинцы с женами прибыли в Тбилиси, а царь сам и царица Мария до конца недели оставались во дворце царевича, оплакивая его.

Каждый приходил и, по своему обычаю и соответственно своему положению оплакивая покойника, подносил покрывала.

Совершили поминки и раздачу подаяния по мусульманскому к христианскому оьычаям. Покойника повезли в Ардебиль, в усыпальницу шейха Сефи. Когда они приблизились к Ардебилю на расстоянии одного дня пути, к ним навстречу вышли хан Ардебильский, мутаззали шейха Сефи, шейх уль-ислам, кади и калактар, муллы, учащиеся духовных школ, муштеиды и законники, с чтением мусафа и со знаменами и стягами. Когда же подъехали близко к городу Ардебилю, к ним навстречу вышли все горожане, взрослые и малые, и с великими почестями приняли покойника, предав его земле недалеко от гробницы шейха Сефи.

Царь Ростом написал шаху об этом происшествии, но так как в то время совершался поход на Кандахар, царь, чтобы не смущать народ, не стал расследовать это дело. Однако ввиду того, что Сиаош Бараташвили обвинил Байндура Туманишвили и сказал ему, что царевича убила пуля из его ружья — то их вывели на божий суд.

83

В это время Сиаоша Бараташвили и Байндура Туманишвили вывели на божий суд

Во всякой вере надлежит остерегаться огорчать государя или провиниться перед ним, особенно же осмелиться причинить ему что-нибудь неподобающее и пролить кровь государя. В Грузии грузки много и за ними сила, а армян мало и они слабы. О такого рода делах они и говорить не могут, не то что их совершить. А грузины хотели, чтобы эта кровь пала на голову армян. Положение армян тем было плохо, что клятвами или уверениями этот вопрос не мог быть решен. [120] Сиаош Бараташвили сказал, что в царевича стрелял Байндур Туманишвили. Тот отрицал это. Поэтому их заставили сразиться, и повелением бога правда выявилась.

Оба они, грузин Бараташвили и армянин Туманишвили, согласно своей вере отправили требы и подготовились к сражению.

Царь и кызылбаши стали на сторону армян, а царица и грузины поддерживали Сиаоша. Царю доложили, что такие дела не решаются без меча. Царь и повелел: «Что полагается по их вероисповеданию, пусть выполнят и условятся о поединке. Ко времени поединка пусть приходят к нашему двору».

Они выполнили приказ царя, исповедались и покаялись» причастились и раскаялись в совершении зла, просили и получили прощенье у тех, перед которыми провинились, и кому были должны что-нибудь, вернули долги, Обошли свои церкви, внесли им пожертвования и по мере возможности раздали бедным и немощным.

В условленное время они приехали в город Тбилиси. Место для поединка им назначили на другом берегу Куры, против дворца, чтобы со всех сторон могли их видеть. Оба они одели на себя боевые доспехи, сели на коней и переправились на тот берег. Царь поставил шесть ясаулов на место боя. Ворота крепости заперли, чтобы ни туда не впускать, ни из нее не выпускать никого. Бараташвили и Туманишвили верхом стояли поодаль друг от друга.

С этого берега им закричали, что пора начинать бой. Первым поскакал на противника Сиаош. Он ударил его копьем, прорвал кольчугу и проткнул бок. Копье сломалось, а наконечник его застрял в боку у Байндура. Теперь Байндур обратился на него и ударил Сиаоша копьем в бедро. Копье сломалось и у него. Он отъехал от противника. Сиаош поскакал за ним, догнал, и, ударив палицей, отступил. Теперь Байндур догнал его и ударил палицей, но так как рука у него была мокрая от собственной крови, то палица выскользнула у него из рук, и лошадь у него понесла. Сиаош же гнался за ним и бил палицей. Байндур схватился за саблю и взмахнул ее за собой. Удар пришелся по носовой стрелке шлема Сиаоша и он тотчас упал с коня. Мусульмане и армяне стали громко кричать: «Аллах,. Аллах».

Байндур бросился к упавшему, чтобы прикончить его, но ясаулы не допустили его. Все же он успел убить его лошадь.

По повелению царя, арестованного Сиаоша сдали в крепость, а Байндур, раненый, не снимая боевых доопехов, на своем коне переехал на этот берег и, поклонившись царю, доложил ему: «Это враги ваши хотели, чтобы мы сразились, и вот оба мы без вины, напрасно поранили друг друга». Сказав это, он поехал к себе домой, а царь послал ему лекаря и мумие. С [121] трудом вынули у него застрявший в теле наконечник копья. За два года еле зажила рана у Сиаоша. Ему грузины помогли выпутаться из беды. Его кольчугу и оружие царь отдал Байндуру. Царевич же остался не отомщенным.

Супруга царевича Луарсаба была дочерью племянника царя Адам Султана, и царь решил отдать ее Вахтангу, брату царевича Луарсаба, и усыновить самого Вахтанга. «По мусульманским обычаям, — сказал царь, — они могут сочетаться браком, поскольку оба они мусульмане».

Это обидело грузин, но ничего не смогли возразить.

84

Царь Ростом послал Турмана к шаху просить его прислать царевича Вахтанга в наследники престола

Шах находился в Мазандаране. Там ему Турман передал прошение царя Ростома, в котором царь просил шаха дать ему в сыновья Вахтанга, сына Теймураза-мирзы — сына своего дяди Вахтанга.

Царевича Вахтанта не было при дворе, он находился в Казвине, был тамошним моуравом. Шах написал царевичу письмо: «Царь Ростом желает усыновить тебя. К тебе приедет Турман. Приведи все дела в порядок и выезжай ко двору. Здесь наденешь халат и отправишься по назначению».

Когда это письмо получил в Казвине царевич, мать его сказала: «У меня взяли старшего сына и убили его. Теперь и тебя отнимают. Но ведь у меня нет никого, кроме тебя. Я тебя никуда не отпущу и не дам никому убить тебя. Я сама пойду к шаху. Пусть тебе при жизни Ростома дадут Грузию или же поблизости от Грузии подарят такие владения, чтобы ты не зависел от милостей царя Ростома. Или же пусть тебя отправят в Грузию после смерти Ростома.

По такому случаю сказано: «Целились в спелые, а падали незрелые плоды».

Царевич Вахтанг послал свою мать к шаху, а Турм.ану сказал: «Ты возвращайся в Грузию, и когда мы будем готовы отправиться туда, пришлем гонца и вызовем тебя. Ты приезжай, и тогда вместе поедем в Грузию». Он не оказал Турману подобающего почета, не поднес ему подарков и так отпустил его. Оскорбленный и раздосадованный Турман прибыл к царю Ростому, и много обидных вещей ему рассказал. «Вы хотите усыновить его, он же обвиняет вас в убийстве брата и называет своим кровником». Рассердился на это царь и изволил сказать: «Я хотел усыновить его, но если бы бог захотел, чтобы я имел сына, то он дал бы его мне. Теперь, пока я жив, буду сам властвовать, а после меня пусть дадут власть кому хотят». К этому времени мать царевича Вахтанта была уже у [122] шаха и просила не отправлять ее сына в Грузию. Шах на это ответил, что если ее сын не хочет ехать, то пусть не едет.

В это время Халифе Султан этимадовле умер в Мазандаране, и должность веаира и этимадовле отдали Мухаммед-бегу.

Шах прибыл в Казвин. Царь Ростом через Парсадана Гиоргиджанидде послал Мухаммед-бегу поздравления и да.ры по поводу получения им должности этимадовле. Этимадовле хорошо принял меня и богато одарил. Присланных царем пленных, а также поднесенные мною дары отнесли шаху, причем было упомянуто мое имя с хорошим отзывом. Шах изволил приказать: «Спросите его, почему царь не разыскал убийцу Луарсаба».

Однажды меня позвали к этимадовле, который спросил, почему царь Ростом не нашел, кто убийца Луарсаба. Я ему ответил следующее: «Если это случилось по роковой случайности от какого-нибудь злодея, то чего уж тут искать. Если же убийца стрелял по чьему-нибудь наущению, то значит, это дело кого-то из вельмож. А государь в это время был в походе на Индию, к если бы царь Ростом стал искать виновника этого убийства, с Грузии могла бы возникнуть смута и произойти события, неприятные для вас. А то искать и найти убийцу легко».

Этимадовле изволил мне сказать: «Шаху сообщили, будто царь Ростом сам приказал убить царевича». Я поклялся, что первый раз слышу об этом. В ту ночь царевич Вахтанг, оказывается, был там, но я не знал его в лицо. На другой день он пожаловал ко мне.

Мне сообщили, что царевич идет ко мне. Я вышел встречать его. Увидев его, я узнал в нем человека, который вчера вечером был у этимадовле. Он стал расспрашивать меня о благополучии царя Ростома, тепло справился и о моем положении. Я поблагодарил его и просил извинить меня, что не был у него. На другой день я навестил его. Он хорошо принял меня, долго не отпускал и много умных слов изволил сказать. И пока я находился в Казвине, часто приглашал к себе. Когда же меня отправили обратно в Грузию, он написал письмо царю Ростому и просил передать ему слова смирения и покорности.

В ту зиму я задержался в Лахиджане, где должен был взять триста туманов царских денег. Письмо царевича и то, что он просил устно передать царю, мы, изложив письменно, отправили царю Ростому. Прочитав письмо царевича, шарь прислал ко мне в Лахиджан гонцом Джилав-хана Талышского с письмом и с таким повелением: «Как только этот человек прябудет к тебе, сейчас же отправляйся гонцом к шаху и передай ему наше прошение. Мы просим его прислать в сыновья царевича Вахтанга. Когда царевича будут отправлять сюда, ты поезжай впереди него и с большими почестями привези сюда». [122]

Отправившись из Лахиджана, я на пятый день прибыл в Кум к шаху и передал государю прошение царя. Шах устроил меня к этимадовле и так изволил приказать: «Мы приедем в Исфахан и оттуда отправим вас».

Когда мы приехали в Кашан, от царя Ростома прибыл гонец. Царь писал шаху: «Если еще не отправили царевича Вахтанга, не надо пока отправлять. Мы посылаем владетеля Мухрани, который будет сопровождать царевича в пути в Грузию. Парсадан пусть возвращается в Гилян. Если же царевича уже отправили, то просьба не задерживать его, пусть скорее поедет».

Мне царь, писал то же самое. Гонец с этим письмом прибыл к нам г. Кашан. Я вернулся обратно в Гилян, а шах изволил отбыть в Исфахан. В Исфахан же приехал владетель Мухрани, которого шах хорошо принял. Выяснилось, что царевич Вахтанг заболел и умер. Когда царю Ростому доложили об этом, он очень огорчился. Послав гонцом к шаху Хосиу Бараташвили, он просил прислать джанешином владетеля Мухрани.

Шах оказал ему милости, одарил хорошо и отпустил.

Когда владетель Мухрани прибыл в Грузию, царь Ростом также стал оказывать ему больше почета и отдал некоторые из деревень, принадлежавших Вахтангу, распорядившись записать его своим сыном в грамотах, выдаваемых на владения пожалованных имений.

Владетель Мухрани захотел еще больше усилиться и начал тайно привлекать на свою сторону видных подданных царя.

Он попросил у Нодара Цицишвили дочь в жены своему сыну Арчилу, а за сына Заала Эристави Зураба выдал свою дочь. Царица Мария также выдала ему клятвенную грамоту. Придворные тайно от царя принесли ему присягу на верную службу, по той причине, что бездетность царя Ростома лишала грузин всяких надежд. Он был стар и слаб от старости, и не было у нею ни сына, ни близкого родственника. Поэтому и сказано, что старость — худшее несчастье. Много царей и князей, купцов и крестьян, не оставившие после себя детей, бесследно исчезали с лица земли, а их имуществом, властью, престолом и короной, казной, землями я войском завладевали другие.

85

В короникот 344 царь Ростом должность моурава Исфахана пожаловал мне, Парсадану

Со всем подобающим убранством приехал я в Исфахан. Счастливый шах Аббас принял меня благосклонно и оказал большой почет, поручая выполнение большей части работ по [124] суду. Это обидело диванбега, который подговорил исфаханских подонков принести на меня жалобы шаху и заставил их возвести на меня напраслину. Узнав об этом, государь велел арестовать его, выколоть глаза и отнять все имущество. Меня же он пожаловал в эшикагасы и назначил на содержание пять селений в Гульпейгане. Я остался при дворе шаха, а семья моя жила в Грузии.

В это время из Грузии прибыл гонцом Сехниа Туркестанишвили, привезя к шаху письмо от царя Ростома. Царь писал:

«Леван Дадиани умер, и его страну и казну взял царь Александр, посадив на место Дадиани одного из его дальних родственников. Брат и племяннини Левана находятся при нас. Одишцы просят дать их им в правители, но у нас нет сил осуществить это. Пожалуйте владетелю Мухра.ни грамоту, подтверждающую его права на царство после меня, чтобы войска имели страх перед ним. Я хочу поставить его командующим и послать на Одиши восстановить в своих владениях племянника Дадиани».

Вслед за этим известием прибыл гонец от везира Азербайджана. Он сообщал, что царь Ростом скончался в Гори и встревоженные кочевые племена азербайджанцев перебрались через Араке. Таких известий ждали и с других краев, но не получили. Шах послал стремяного Махмуд-бега в Грузию за достоверными сведениями. За месяц тот успел поехать туда и вернуться. Он принес такое известие: Ростом не умер, но болел и продолжает болеть.

В это же время приехал гонец Заала Эристави. Тот прислал донесение шаху: «Здоровье царя сильно ухудшилось, и о тех донесениях, которые взял к шаху Сехниа, царь ничего не ведает. У него украли печать. Не верьте им, пока не узнаете правды».

По этому донесению шах мне приказал следующее: «Парсадан, ты хорошо знаешь тамошние дела, поезжай срочно, отвези царю, владетелю Мухрани и Заалу Эристави халаты и узнай правду о тех донесениях — написаны они царем или нет; все хорошо расследуй и разузнай про тамошние дела и возвращайся скорее».

Дали мне халаты и шах мне повелел: «До сих пор эристав писал мне все хорошее о владетеле Мухрани, а сейчас не знаю, почему они разгневались друг на друга. Узнай это хорошо. И если царь Ростом жив, спроси у него, заставь написать письменное обязательство, пусть князья и вельможи Грузии приложат к нему свои печати и пусть скажут, кого они хотят иметь царем после Ростома».

Со мной послали Сехниу и приказали ехать быстро и поскорее возвратиться. Халаты, сложенные в переметные сумы, привязали к седлам, и с тремя своими людьми я из Исфахана на двенадцатый день прибыл в Тбилиси. Царь был болен, и [125] халат он надел в постели. Я передал царю слова, которые приказал шах. Царь изволил мне оказать: «Оба они с войсками стоят в Соманетском лесу. Ты сначала отвези им эти халаты, пусть они их оденут. Десяток дней побудь у себя дама, и когда я позову, приезжай, и я отправлю тебя обратно и о здешних делах все напишу государю».

Из Тбилиси мы прибыли в Гори. Царица находилась в Гори, а своих племянников она послала занять Одиши. Там мы видели ее. Она расспросила нас о шахе, и мы рассказали ей все. На другой день прибыли в Соманетский лес.

Все кахетинцы и картлийцы вышли нас встречать. Владетель Мухрани и Эриставп надели пожалованные шахом халаты и благословили государя. Затем пошли в шатер владетеля Мухрани и там пообедали. На следующий день нас пригласил на обед Эристави и много жалоб высказал на владетеля Мухрани и на членов своего дома.

На третий день я. простившись с ними, приехал к себе в Гори, чтобы побыть там. пока не получу приказа царя.

В Соманети получили известие, что царь Александр одержал победу и перебил сыновей Дадиани.

86

Война с царем Александром и смерть племянника Дадиани, Липара

Войска картлийцев и месхов были с Липаром. Они сразились с царем Александром. Царь победил, и картлийцы и месхи частью были убиты, частью попали в плен, другие же бежали и пришли в Соманети. Заал Эристави и Элизбар Эристави со своими войсками, а также кахетинцы, все вместе ушли оттуда и прибыли в Тбилиси к царю, став в Авлабаре. Царь был болен по старости и лежал в постели. Владетель Муарани также приехал в Тбилиси. Эриставы послали Джамал-хана к царю и просили передать, что, пока он жив, они никого, кроме него, не желают иметь своим правителем, а после него никакому царю Грузии не будут подчиняться, их повелителем является только шах.

Царь послал им такой ответ: «Сейчас я болен, вы повремените с моим делом. Посмотрим, как будет с моим здоровьем; если оно улучшится, я все устрою, если же нет, пусть с вами будут кахетинцы, а другие не имеют на вас никаких прав, и сам владетель Мухрани пусть остается у себя в Тбилиси».

Но владетель Мухрани ответил царю: «Если бы Эристави пошел со мною в Имерети, царь бы двинулся на нас, а племянник Дадиани, Липар, занял бы Одиши. Сколько раз я собрался перейти в Имерети, он и сам не пошел со мною, и войска своего не пустил, а когда узнал о нашем поражении, [126] стремительно снялся с места и, поведя с собою ксанского эристава и кахетинцев, прибыл сюда в Авлабар». И ему царь так сказал: «Сейчас я болен и, если поправлюсь, я вас обоих рассужу, — если же не выздоровею, делайте так, как вам будет лучше».

Услышав такие слова от царя, владетель Мухрани послал меня в сопровождении мустауфи царя Мохаммеда Земана и Туманишвили Байндура к Эристави, чтобы передать ему следующее: «С самого начала ты ведь захотел сделать меня царем, чем же я провинился сейчас, что ты так рассердился на меня. Я отдал дочь за твоего сына, и имений, сколько скажешь, уступлю». Все это мы передали эриставу. Тот так изволил сказать: «Когда мы решили отдать ему предпочтение, он выдал дочь за моего Зураба, он же женил своего сына Арчила на дочери Нодара. Нодар, который разъединял нас, умер, но живы Турман и митрополит Тбилисский. Царство Картли мы предназначали ему, а царем Кахети был наречен я, а то и при нем я много раз клялся, что после царя Ростома не буду служить никому из царей Картли, будь это он или кто-нибудь другой».

Эти слова Эристави мы доложили владетелю Мухрани Вахтангу. Он послал к эриставу других посредников и те принесли ему такой же ответ. Мне, Парсадану, от шаха было повелено составить письменное обязательство, дать грузинам приложить к нему свои печати и представить шаху.

Эристави послал гонца к шаху. Поскольку владетель Мухрана Бахута-бег был джанешином и имел шахскую грамоту, его назвали царевичем, сменили имя и стали звать Вахтангом. Скрепили печатями свидетельство по поводу воцарения царевича Вахтанга, вручили гонцу. Царь Ростом также написал: «Я очень ослаб. Если мне станет лучше, о здешних событиях сообщу через гонца». Паату Германозишвили также отправили вместе с гонцом. Джамал-хан уже находился в Тбилисской крепости.

Присланный шахом гонец вернулся обратно, вместе с ним прибыл Паата Германозишвили, рассказал о событиях в Грузии и о царе: «Болезнь очень усилилась, вылечить е:о трудно». Шах отправил гонца с приказом: «Аллаверди-хану прибыть в Карабах, Сефикули-султану отправиться в Картли и привезти. сюда Заала Эристави». О царствовании владетеля Мухрани он сказал: «Посмотрим, как пойдут дела царя Ростома»

87

Смерть царя Ростома

В Короникон 347 царь Ростом скончался в горсде Тбилиси. Царице и грузинам не дали оплакать его. Для успокоения. плакали всего один или два дня. Тело царя Ростома кызылбаши [127] занесли в крепость, а оттуда отправили для погребения в Кум.

Джамал-хан заранее прибыл сюда. Он прислал царице шахскую грамоту. По приказу государя ее завели в крепость и хотели отправить к шаху. Царица послала шаху прядь седых волос и передала: «Я выполнила ваш приказ, вступила в крепость со своей свитой. Я старая женщина. Муж мой и брат множество услуг оказали вашему семейству. Не увозите меня отсюда».

Волосы и письмо отдали Папуне Цицишвили и послали гонцом. Папуна за короткое время прибыл к шаху. Тот был огорчен смертью царя Ростома. Папуна рассказал много хорошего о царице, показал седые волосы и доложил: «Царь Ростом еще при жизни отдал свое царство царице Марии. Он же завещал владетелю Мухрани жениться на царите и им властвовать в Картли». Шах согласился и все, чем владел Ростом,. пожаловал им. Вахтанг-Бахуту он назвал Шахнаваз-ханом.

Папуну Цицишвили вскоре отправили обратно, и к новому году он прибыл в Тбилиси. Вахтанг приехал в Соганлуги навстречу шахской милости. Папуна поднес ему халат. Вахтанг надел его, шахскую грамоту воткнул в головной убор и так вступил в город. Его обратили в мусульманство и нарекли Шахнаваз-ханом. Спустя сорок дней справили свадьбу-Шахнаваз-хана и царицы Марии. Все радовались и поздравляли царя и царицу.

Царь Ростом совершил множество славных дел в своей жизни, при царствовании в Картли. Он восстановил церкви,. построил крепости, села, каравансараи и другие здания, соорудил мосты. Он же соорудил мост Гатехили, на той реке, в которой соединены Кциа и Дебеда. Он возвел для христиан церкви, а для мусульман — мечети. Беднякам, князьям и дворянам, кто служил ему, всем назначил содержание, чтобы их семьи и сами они имели вдоволь пищи и одежды. Нищим, вдовам и сиротам, священникам и монахам он дал пропитание. Сто лет он жил и никогда уста его не произносили сквернословия. Он был Moypaвом Исфахана и кулларагасы шаха. Шах Аббас скончался в Мазандаране, и царь Ростам возвел на трон в Исфахане шаха Сефи. В окрестностях Хамадана сразился с великим везиром хондкара Хосров-пашой и одержал победу. За мужество его назвали Ростомом, а то имя его было Хосров-мирза. Он много добра и благодеяний сотворил в Иране. И даже спустя тридцать пять лет после его смерти все население, и взрослые, и дети, все восхваляли и молились за упокой его души. [128]

88

Заал Эристави второй раз прибыл к шаху и ему был оказан большой почет

Вышел приказ шаха, чтобы моурав Исфахана, везир, калантар, начальники и главнейшие лица Исфахана, юзбаши и минбаши шахских кулиев и князья вышли встречать Заала Эристави. Он приехал, поцеловал порог шахского дворца. Жилье ему предоставили в доме этимадовле Мирзы Таки и приставили мехмандара. Государь принял его благосклонно, много милостей ему оказал и богато одарял. На зиму он взял его на охоту в Мазандаран. Сына Дадиани Шамадавле и ксанского эристава Иасе, сына Иасе, шах из Исфахана отправил в Грузию, а Заала Эристави, Георгия Чхеидзе и кахетинцев привел с собою в Мазандаран, где устроил для них охоты, пиры и иллюминации, назначив пятьсот туманов жалования.

Пограничные области Кахети он пожаловал Эристави, а остальную часть ее дали ганджинскому хану. Возвеличенного таким образом и снабженного всем Заала Эристави из Мазандарана отправили в Грузию, назначив советником правителя Кахети Муртузкули-хана.

Все эти милости, оказанные шахом Эристави, вызвали в других зависть. Стараясь скрыть свод намерения, подослали к нему его же близких и, чтобы совратить его, стали хвалить и величать и говорили: «Почему при тебе Кахети должны заполнить мусульмане? Соверши что-нибудь такое, чтобы христианский мир не погиб». Но они не смогли завлечь Эристави в такое дело. Говорили, что его сын и зять также приняли участие в этих подговар.иваниях. Из-за вражды к Эристави Кахети они заставили тушин поклясться, что нападут и перебьют всех мусульман, которые поселены в Кахети. Те так и сделали и где только встретили татар, всех порубили. Сам же Аликули-хан Кенгерлю укрепился з крепости. Во всем этом, содеяннном другими, обвинили Эрлстави и написали шаху. От шаха получили приказ, постараться взять Эристави живым. А взять его было трудно. Подговорили его племянников,. подослали их к нему предательски и, когда Эристави сидел в одном архалуке, без оружия и без своих людей, напали и убили своего дядю.

Сын Эристави, Зураб, и зять его, сын ксанского эристава Шалва, шурин Чхеидзе Георгий находились в это время в Тианети. Их, тайком пробиравшихся через Триалети в Ахалцихе, видели кызылбаши, узнали и, прискакав в Цхирети, доложили царю Вахтанту. Царь послал вдогонку войска. Их настигли, Георгия Чхеидзе убили, а эриставских сыновей привели к царю. Царь их отослал шаху. Младшего из них шах оставил у [129] себя, а старшего, Зураба, послали в Керман, где он умер естественной смертью. Эриставство дали Отару, Кахети подчинялась ганджинокому хану. Стольник Бидзина, Элизбар Эристави и Шалва добровольно явились к ганджинскому хану и тот отправил их к шаху. В избиении кызылбашей в Кахети обвинили их. Сначала им оказали большой почет, но после на них стали доносить и обвинять в оказании помощи посторонним. Их арестовали и, отослав в Ганджу, передали в руки тем, у которых в Кахети погибли близкие, и всех троих зря убили. Грузинский царь усилился.

89

Царица Дареджан ослепила своего пасынка царя Баграта

Когда умер царь Александр, царица Дареджан выдала дочь своего брата за своего пасынка Баграта и венчала его на царство. Но сама она была и царем и царицей, а Баграта никто ни о чем не опрашивал. Стали дьявольски подговаривать обманщики царицу и советовать ей: «Убей Баграта, возьми в мужья Вахтанга Чучунейшвили из рода Багратиони и венчай его царем. Пока будешь жива, сама управляй страной. Тем временем вызови из России племянника и поставь его властителем страны».

Царь Теймураз недавно вернулся из России и был в трауре по царице Хорешан. Он находился в крепости Сканда.

Забыл бог советчика, арестовала царица Дареджан царя Баграта и велела выколоть ему глаза, и царство предложила своему отцу. Отец разгневался на нее за то, что она ослепила его зятя, и не приехал из Сканды в Кутаиси. А царица, назло отцу, венчала Вахтанга царем и женила его на себе. Князья прилегающих к Картли областей, не поддержавшие царицу, обещали подчиниться царю Картли и призвали его в Имерети. Князья нижней Имерети с таким же предложением обратились к Дадиани и призвали его в Кутаиси.

Оба они прибыли в Имерети.

Царица написала царю Картли, что если он окажет ей помощь, она свою Кетеван выдаст за его сына Арчила и сделает его царем Имерети. Царь послал к ней на помощь католикоса с тремястами ружейников, которые вступили в Кутаисскую крепость. Отиа Чхеидзе, изменив молодому царю Вахтангу, ложной клятвой выманил его из крепости и дал Дадиани захватить его в плен. Ему выкололи глаза. Дадиани и царь Картли согласились между собой на том, что страна восточнее Аргвети будет принадлежать царю Картли, а западнее [130] Арггвети — Дадиани. После этого Дадиани должен выдать свою дочь за царского сына Арчила, и ему передадут власть над Имерети.

В это время арагвский эристав изменил царю и послал Теймуразу в крепость Сканда клятвенное письмо: «В Кахети и Картли не осталось никого из наследственных владетелей, кроме вас. Не стойте в Сканде, нужно поехать в Кахети, да и Картли будет вашей».

Теймураза обрадовало это известие, и он намеревался поехать. Некоторые из кахетинцев, питавшие вражду к Эристави и расположенные к царю Шахнавазу, доложили Теймуразу:

«На что вам такая жизнь, когда Заал Эристави по своему желанию прогонит или сделает вас царем. Вот тушины перебили всех мусульман Кахети, и шах обвинил в этом Заала. Теперь он хочет таким способом заманить нас туда и на нас взвалить всю вину. Все те из ваших подданных, кто поехал к шаху, получили от него власть. И сейчас шах благосклонно относится к царю Шахнавазу. Посколыку вы ни дочери своей не помогли, ни Имерети не захотели взять, у вас не остается другого пути, как при помощи царя Шахнаваза поехать к шаху».

Теймураз послушался их совета, послал своего сахлтухуцеса Отара к царю Шахнавазу и сообщил ему: «Хочу с вашей помощью поехать к шаху».

Это очень понравилось царю, он послал к Теймуразу Амилахори Гиви и велел с большими почестями привезти его в Картли. К Теймуразу снова прибыл человек от Заала Эристави с посланием: «Зачем вам погибать напрасно. Приезжайте ко мне, Картли и Кахети обе принадлежат Вам».

Но кахетинцы опять отговорили его, и он послал Заалу такой ответ: «Ты, когда захочешь — дашь мне, а когда захочешь — отнимешь. Я больше ничего не хочу твоего».

Реваз, брат Заала Эристави, был послан Шахнаваз-ханом гонцом к шаху. Шахнаваз писал шаху: «Мы заняли Имерети и разделили ее с Дадиани. Теймураз находился в крепости Сканда и просил разрешения поехать ко двору государя. Мы послали к нему Гиви Амилахори и он с большими почестями прибыл в Картли. Каково будет веление государя?». Шаху приятно было услышать это и он, назначив брата сомхитского мелика Мохаммеда Султана мехмандаром, срочно послал его сопровождать царя Теймураза и с большими почестями привезти его к шаху. Везде устраивали ему встречу и на всех остановках заготавливали угощение.

Когда он приблизился к Исфахану, всех, кто ни был при дворе, всех вельмож и их сыновей, сановников и старейшин города выслали им навстречу, и все ханы или султаны вышли встречать их. Подъехав к городским воротам, Теймураз приложился [131] к ним. Его провели к дому этимадовле Мирзы Таки, где он и остановился.

Той же ночью, после ужина шах сам пожаловал к царю Теймуразу, не предупредив о своем приходе. Теймураз спал и государь сам разбудил его. Узнав государя, Теймураз тотчас обнял его ноги и сказал, что недостоин того, чтобы государь из-за него побеспокоился. Шах развеселился и в ту ночь до обеда следующего дня пировал там. На другой день он прислал Теймуразу тысячу туманов денег и на тысячу туманов парчи. Государь, как сын отцу, оказывал ему все больше почета, устраивал для него пиры, охоты и увеселения.

Теймураз был в трауре по царице. Его заставили снять траур. Гиви Амилахори был послан грузинским царем сопровождать Теймураза и он своей прекрасной внешностью и хорошим поведением понравился шаху, который оказал ему почет и много милостей. Государь так изволил сказать царю Теймуразу: «Пришли ко мн.е своего внука и я отдам тебе Кахети и окажу много других милостей». И по этому поводу царь Теймураз послал в Грузию Георгия Черкеса и Бебурисшвили, а шах вместе с ними отправил также Аббаскули-бега, чтобы привезти царевича Эрекле.

Когда они прибыли в Грузию, тушины не отпустили царевича. Об этом доложили шаху. Он рассердился и в том, что царевич не приехал, обвинил царя Теймураза. Он разгневался на него и сослал в Астрабад, где тот и скончался вскоре, завещав отвезти и похоронить его в Кахети, в усыпальнице своих предков при Алавердской церкви. Об его завещании доложили шаху. Было повелено: пусть везут. Его привезли в Кахети. Его приближенных некоторых отправили сопровождать тело покойного, других же расселили в Хорасане и Кандахаре.

В это время от турок прибыл гонец: «Между нами мир. Почему Шахнаваз занял Имерета? В Одиши он посадил дадианом своего шурина, а в Имерети власть передал своему сыну. Мы не знаем, по вашему приказу он это сделал, или по собственной воле».

Эти так ответили: «Шахнаваз плохо поступил, и мы с него взыщем». Послали Хамза-хана Талышского и очистили туркам Имерети.

Царевич Арчил и Гиви Амилахори прибыли в Мазандаран к шаху. Шах их хорошо принял, много милостей им оказал и обоих омусульманил. Арчилу он дал Кахети, назвал Шахназаром и, снабдив всем царским снаряжением и имуществом, отправил в Кахети. В Картли царствовал отец, а в Кахети — сын.

Кахетинцы посоветовали Арчнлу: «Если хотите, чтобы эта страна окончательно осталась за вами, женитесь на дочери нашего царя». Из боязни перед шахом царь не решился на это.

К этому времени царевич Эрекле из Тушети напал на отца [132] с сыном в Кахети, и много людей было убито. Некоторые бежали, другие же бились до утра вместе с царем Шахнавазом и его сыном Арчилом. Царя не смогли сдвинуть с места. Когда настало утро, затрубили в трубы, рассеянное войско собралось, и вдогонку тушинам послали отряд. Их нагнали, многих из них убили и отбили захваченную добычу. Царевича Эрекле не догнали. Цари Картли и Кахети прибыли в Тбилиси и головы тушин послали шаху.

В следующее лето царевич Эрекле снова напал на них в Марткопи с небольшим отрядом. Царь собрал войска, призвал на подмогу и кызьыгбашский отряд и завязал с ним бой около Уджармы. Царевич Эрекле из-за малочисленности войска не смог выдержать натиска картлийцев и вернулся обратно в Тушети. Мать его заняла крепость Торга и кахетинцы некоторые пошли с Эрекле в Тушети, другие же засели в крепости. Семь месяцев осаждал царь своим войском крепость, но не смог ее взять. Но гарнизон был изнурен.

Однажды ночью царица, надев тушинскую чоху и папаху и накинув колчан с луком и стрелами, вышла из крепости и, пройдя среди царского войска, добралась до Тушети. На другой день кахетинцы, остававшиеся в крепости, стали просить у царя клятвенного обещания не причинить им вреда. Царь дал обещание и те сдали крепость. Царь снялся из Торги и изволил прибыть в Тбилиси.

Царевич Эрекле вместе с матерью оставались в Тушети. Царица Дареджан находилась в Ахалцихе со своей племянницей Кетеван. При ней было много усыпанного драгоценными камнями оружия, жемчуга и других драгоценных камней. Она их поднесла ,в виде взятии паше, и у Батрата отняли Имерети, передав ее царице Дареджан. Баграт удалился в Лечхуми. Царица приказала своим вельможам: «Вы езжайте к себе и отдохните у себя хоть немного. Уже долгое время вы из-за нас страдаете». Вельможи поехали к себе, царица со своим ослепленным мужем Вахтангом осталась там. Жили они себе... (По смыслу в рукописи, видимо, пропущен целый эпизод, хотя текст не обрывается.) Напал на нее, уверенную в своей безопасности, нарушив клятву. Убили обоих, царя и царицу, их убийц перебили имеретины, которые снова призвали Баграта и передали ему власть. Царица Кетеван осталась в Ахалцихе, в доме паши, где с ней обращались как с родной дочерью.

90

В короникон 355 шах Аббас скончался и шах Сулейман, сын его, стал государем

Так как наступило новое царствование, то никто не стал расследовать убийство царя с царицей. Нодар Цицишвили [133] умер, дочь его была сосватана за Арчила. Он хотел оставить ее и жениться на царице Кетеван, но боялся кровной мести со стороны рода Цицишвили. Продали они душу, забыли бота, стали нарочно порицать невесту и оставили ее. У ахалцихского паши попросили руки царицы Кетеван. И он отдал ее, снабдив, как свою дочь, хорошим приданым. Эти также послали паше множество подарков, и свадьбу справили славную.

Шахназар, царь Кахети, после свадьбы прибыл в Кахети и кахетинцы по своему обычаю снова начали смуту и говорили ему: «Вас называют повелителем Кахети, а большей частью страны владеет другой. Так над чем же вы являетесь господином?». Эти слова Шахназар передал своему отцу. царю Шахнавазу. Тот ответил: «Не мы ему дали и не мы можем отобрать у него. Это могут сделать только наследные властители страны. Как мы получили власть, так же получил и он». Сын ответил царю: «Все, что относится к Кахети, счастливый шах пожаловал мне,и я никому не уступлю ее. Эристави ваш подданный и, если вы хотите ему что-нибудь дать, то давайте в Картли». Из-за этого произошла размолвка между отцом и сыном. Но царь не мог поступиться сыном, поэтому послали посредника к эриставским наследникам, — и потребовали, чтобы они уступили им все имения и места, которые занимают в Кахети. Те ответили: «Счастливый шах половину Кахети отдал Заалу Эристави. Ради вас мы убили такого славного, в семи царствах не имеющего себе равного, бесподобного витязя нашего дядю. Мы помогли вам завладеть всей Кахети, и, где ни появился ваш враг, всюду мы его изгнали. Мы ждем от вас много других милостей, а Кахети нам дана самим шахом и никто без него не может ее у нас отнять». Отец с сыном стали об этом совещаться и сказали: «Если не истребить их всех, у них нельзя будет отнять эти имения. Так истребим их, и тогда Картли и Кахети успокоятся».

Об этом кто-то сказал эриставским родственникам, но наружу не всплывало. Домашние Эристави сами добровольно уехали к себе и написали прошение шаху, прося разрешения явиться к нему. Шах прислал к Отару Эристави мехмандаром джилавского джабадарбаши Пасад-бега, сделавшегося впоследствии ширванским ханом, и пригласил его ко двору. Тот прибыл к шахскому двору. Он еще не успел повидать шаха, как явился гонец с известием, что цари Картли и Кахети с большим войском напали на владения Эристави, убили брата эристава Папо и разорили эриставство, а имения, какие у неге были в Кахети, отняли. Узнав об этом, шах рассердился и изволил сказать: «Это они сделали потому, что Эристави приехал ко мне». Кулларатасы Мансур-хан Бараташвили, верный слуга шаха, был на стороне царя грузин и враждебно относился к эриставу. Он доложил шаху: «Через них Грузия постоянно находится в смуте и разорении, для власти государя [134] выгоднее, чтобы они были подавлены. Если же предоставить им волю, придется каждый день менять правителей в Картли и Кахети». Этими словами он успокоил шаха, Отара Эристави уже не стали слушать, пожаловали ему халат и отпустили в Грузию, послав вместе с ним Иеган Султана. А царю написали: «То, что вы отобрали у него, верните обратно». Не вернули, и Иеган Султана отпустили обиженного.

Прошло полгода, Отар Эристави и брат его диванбеги Эдишер умерли. Говорили, что их отравили. Должность эристава дали их дяде Ревазу. Царь женил своего сына Луарсаба на дочери Реваза и, поскольку Реваз Эристави был зятем эристава Рачи, то Луарсаб захотел захватить власть над Имерети. Он поехал к ахалцихскому паше, и дал ему большую взятку, чтобы тот помог перед хондкаром в получении царской власти в Имерети. Владетель Кахети Арчил давно стремился захватить Имерети. В поездке Луарсаба к ахалцихскому паше он обвинил своего отца, рассердился на него, и, отправив за собою семью, переехал в Имерети.

91

Неурядицы в доме царя Шахнаваза и поездка его сыновей к ахалцихскому паше

Оставив позади семью, Арчил с малым числом людей переехал в Имерети. Даже те, которые обещали ему поддержку, не перешли к нему, поэтому Арчил не смог там остаться и вернулся обратно в Али. Отослав царицу в Сурами, он поехал к ахалцихскому паше, поднес ему много даров, обещав еще больше и прося, чтобы хондкар помог ему получить царствование в Имерети. Паша ради своей выгоды согласился и сказал ему: «Вы пошлите одного человека ко двору хондкара, и я отправлю с ним еще одного. Пошлем дары великому везиру». Арчил, которому отец много присылал на то, чтобы добыть Имерети, поверил ему. Послали великому везиру золотое и серебряное оружие. Кахети оставалась без хозяина, и Эристави снова захватил деревни, которыми владел раньше. А Арчил думал, что когда он уйдет, Кахети отдадут Эрекле.

Царь Шахнаваз написал шаху: «Сыновья мои без ведома ушли от меня. Как бы кто-нибудь из врагов не возвел на меня ложное обвинение. Прошу прислать человека, так как хочу приехать ко двору, чтобы оправдать себя».

Мустафакули-бега каджара, сына корчибаши, послали мехмандаром к царю Шахнавазу. Он раскаялся, что просил шаха разрешения приехать ко двору, обвинив в этом других, однако, не поехать уже не мог. [135]

Он отправился к шаху хорошо снаряженный всем и с большой свитой. Везде в пути его встречали владетели, ханы и султаны, и провожали с большими почестями. Перед отъездом он сказал царевичам Георгию и Левану: «Когда я поеду к шаху, вы нападите на Иасе Эристави и причините ему всяческое зло». Те, выполняя приказание отца, сначала переманили ка свою сторону подданных Эристави, изменивших своему патрону, а затем напали на него с большим войском. Спереди картлийское войско, а с тыла свои же открыли огонь из ружей. Эристави со своими малочисленными людьми не выдержал натиска, оставил семью, а сам в сопровождении пяти человек проехал Кахети и прибыл к шахскому двору. Имение его разорили и мать, жену и домочадцев ограбили.

Царь Шахнаваз достиг Казвина, когда ему доложили, что ксанский эристав Иасе проехал город, направляясь к шаху. Царь и так был болен, и это известие его весьма опечалило. Из Казвина он выехал больной и едва добрался до караван-сарая в Хошкару.

92

Смерть царя Шахнаваза в Хошкару

Царь Шахнаваз добрался до каравансарая в Хошкару и там скончался. Об этом написали шаху. Покойника привезли в гробницу воспитавшего его царя Ростома. Шах повелел царевичу Александру послать человека и взять под охрану имущество отца. Было приказано, грузинам по-прежнему выдавать довольствие и пусть они прибудут ко двору.

Царевичу Эрекле шах сказал: «Прими мусульманство, и Картли с Кахети, оба царства я отдам тебе». Тот отказался принять мусульманскую веру. Рассерженный шах послал гонцам в Картли сына ганджинского хана Аббаскули-бега и вызвал царевича Георгия, чтобы воцарить его. До его отъезда в Грузию о смерти царя Шахнаваза узнал ахалцихский паша и, захватив Арчила, посадил его в крепость. Но паша, узнав, что грузины ему угрожают, сам тайком выпустил Арчила, и он прибыл в Сурами. Луарсаб, брат его, прибыл в эриставство, и тут они оплакивали смерть своего отца. Они жили себе там, когда приехал сын ганджинского хана Аббаскули-бег, чтобы взять Георгия. Его встретили хорошо, и множество подарков поднесли. Аббаскули-бег взял Георгия и с большими почестями привез к шаху. Но до приезда Георгия его брат Александр взятками привлек на свою сторону двор, стараясь сам стать царем. По этой причине вопрос о воцарении Георгия на некоторое время отпал. [136]

В это время прибыл гонец с сообщением о смерти Угурлу-хана.

Ганджинское ханство дали мехмандару царя Георгия Аббаскули-хану, а через короткое время его сделали также правителем Кахети.

Аббаскули-хан очень хвалил шаху Георгия. Благодаря ему Георгию отдали Картлийское царство, заставив его принять мусульманство. Дали ему также царскую корону, саблю, халат и другое убранство. А грузинам шах подарил две тысячи туманов деньгами и товарами. Александр не дал брату доли из отцовского имущества. Но от бога еще сказано: «Имущество, насилием и несправедливостью накопленное отцом, не пойдет впрок сыну». Так как богатство царя Шахнаваза целиком было нахватано у других силой и несправедливостью, Александр умер, и все имущество осталось его сестре. Сестра вышла замуж за владетеля Лори, Шахверди-хана, и все свое имущество принесла в дом мужа. Случился пожар, и сокровища мужа и жены сгорели. Что осталась после пожара, то взял шах, убив у нее мужа и отняв все, что было. С тем, что добыто насилием, всегда так случается, и бог истинно уничтожает всякого притеснителя.

93

Здесь опять вернемся к царю Георгию и расскажем, что с ним случилось

Счастливый шах отдал владения царя Шахнаваза его же сыну, царю Георгию и дал ему в мехмандары Мустафаткули-бега. Когда он прибыл в Ганджу, хан ганджинск.ий Аббаскули-хан, бывший его мехмандар, хорошо его встретил, пять дней держал гостем у себя, поднес хорошие дары и проводил его в Картли. Когда царь приблизился к городу Тбилиси, грузинское войско и все горожане вышли его встречать, гарнизон же салютовал ему. Его венчали царем и по обычаю ихнему поцеловали ему ноги. Для устрашения народа царь велел отрубить голову Читахашвили Залине. Своему мехмандару, сыну каджара корчибаши, Мустафакули-бегу царь поднес подарки и отпустил обратно. Он доехал до Ганджи и умер.

Шахназар-хан снова занял Имерети. Баграт перебрался в Гурию, и его жену, бывшую раньше за Дадиани, снова взял себе Дадиани. Гуриели привел Баграта в Эрзерум. Паша сообщил об этом хондкару. От него получил приказ: собрать войска по ту сторону Сиваса, напасть на Шахназар-хана и или убить его, или взять в плен и привезти к нему. Если же Шахназар появился в Имерети по шахскому приказу, то сообщить и это. Обо всем этом эрзерумский паша написал Шейх Али-хану этимадовле. [137]

Тот ему ответил: «Он ушел от нас и сделался мятежником,. он разоряет страну по обе стороны границы. Мы отсюда пошлем против него войска, и вы также с вашей стороны отправьте против него свое войско». Племянник этимадовле, Хаджи Али-хан был послан гонцом к царю Георгию с этим сообщением. Тот ответил: «Нашего войска с Шахназар-ханом нет, те же имеретины примкнули к нему и призвали его». Вернувшись из Картли, Хаджи Али-бег, ради собственной выгоды представил положение в Грузии несложным. Ему казалось, что сможет выполнить на деле все то, что скажет на словах. Этимадавле покровительствовал ему и он достал себе командование войском и должность тавризского хана. Он приехал в Азербайджан. Эрзерумскому паше написали: «Мы назначили Хаджи Али-хана, бегларбега Тавриза командующим и посылаем его с большим войском. Если грузины будут помогать Арчилу, мы пошлем в Грузию войска разорить ее».

До того, как пришел ответ на это сообщение, турки привели Баграта обратно в Имерети. С ним был Гуриели, и все имеретины вышли его встречать. Арчил удалился в Рачу, но и туда послали против него войска, и Рачу, которая никогда никем не разорялась, турки разграбили, много народу перебили и взяли в плен. Арчил перебрался в Осетию. В Кутаисской крепости поставили янычар, а Баграту дали охрану. Ахалцихскому паше Ростому за оказание помощи Арчилу отрубили голову и послали ее хондкару. Набрав много добычи, одержавшие победу турки ушли восвояси.

Царь Баграт усыновил Гуриели и женил его на своей дочери, для него же он хотел и царство. Он послал Гуриели войной на Дадиани, чтобы отнять у того жену и привезти к царю. Так и было: кто становился могущественнее, тому она и принадлежала.

Между тем умер Дадиани, его жену привезли обратно к царю, а через короткое время умер и царь Баграт. Гуриели согрешил перед богом, поправ свою веру. Он разошелся с законной супругой и женился на своей теще. Его семижды прокляли представителя всех вероисповеданий, он и был проклят. Силой захватив власть царя, он был убит на десятом месяце царствования, умерла и его жена.

Имеретинские князья гнушались царствования Гуриели,. но, боясь хондкара, не решались привести Арчила, и искали кого-нибудь другого в цари. Мамука, сын Дадиани и племянник царя, был зятем Гуриели. И тут разгневался бог на Гуриели, еще более явно отверг он бога и отступился от веры Иисуса. Он заставил выстрелить в несмышленното юношу Мамуку и убить его, так как он был племянником царя и опасался, [138] как бы имеретины не сделали его своим царем. «Убью и этого, — рассуждал он, — тогда у них не останется наследного повелителя. И Имерети достанется мне».

Забыл бога Гуриели, он осрамился и в этой жизни, и душу свою погубил для загробной жизни, во-первых, женившись на теще, а потом — убив ни в чем не повинного юношу — зятя, который был ему вверен под клятвой. И вот, смотрите, что творит справедливость божья над Гуриели!

Разгневался бог на Гуриели, и имеретины обозлились на него за убийство Мамуки, сына Дадиани и племянника царского. Они пришли к ахалцихскому паше и сказали: — Мы — разные по положению с Гуриели и не желаем ему подчиняться. Наш царевич находится у картлийского царя, а сын Левана Дадиани — у вас. Поставьте их повелителями над нами».

Паша сообщил их слова письмом хондкару. Был получен приказ: просить у царя Картлийского сына Батрата и поставить его царем над Имерети, сына же Дадиани сделать дадианом. Повеление хондкара выполнили, но Гуриели захватить не смогли. Поставив повелителями этих, паши вернулись обратно в Ахалцихе.

Командующий войсками Ирана стоял с армией в Карабахе. Должность джанешина Кахети счастливый шах пожаловал, благодаря хлопотам Парсадана Горпиджанидзе, Горджаспу, сыну Кахабера. Другому кому-нибудь не дали потому, что русский государь прислал посла с дарами и ходатайствовал, чтобы Кахети отдали ее наследному царевичу Эрекле. Отсюда шах ему написал: «Нам надлежит иметь к вам почтение и то, что вы пожелали, мы выполним. Но вам лучше известно, что его дед во многом провинился перед нами, и сам не успокоился, и нас не оставил в покое. Мы потому держим Эрекле при дворе, что должность джанешина Кахети отдали его подданному, а самого его воспитаем в наших нравах, обучим нашим поступкам и затем отправим и его править в Кахети».

Кахетинцы же вспомнили старинный свой обычай, некоторые хотели правителем Горджаспа, другие не хотели его. Даже стреляли в него из ружья, но не убили. Наконец пришли к главнокомандующему и просили себе правителем ганджинского хана. Это доложили шаху, и Кахети отдали хану Ганджи. Дело Эрекле заглохло, а сами кахетинцы попали в бедственное положение, каждый день они ожидали своей гибели. Они испортили дело своему наследному царевичу, и тот остался при шахе.

Текст воспроизведен по изданию: Парсадан Горгиджанидзе. Тбилиси. Мецниереба. 1990

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.