Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ОДОРИКО ПОРДЕНОНЕ

ВОСТОЧНЫХ ЗЕМЕЛЬ ОПИСАНИЕ, ИСПОЛНЕННОЕ ОДОРИКО, БОГЕМЦЕМ ИЗ ФОРОЮЛИО, ЧТО В ПРОВИНЦИИ АНТОНИЯ

1. О Трапезонде и Великой Армении

Хотя о нравах и обычаях мира земного много чего рассказали разные люди, но знайте, что и я, брат Одорико из Форо Юлио, могу поведать вам о множестве чудес, а чудеса эти сподобился я увидеть и о них наслышался, когда по доброй воле прошел через море и побывал в странах неверных (ad partes infidelium), дабы споспешествовать спасению душ. (А в путь я отправился с дозволения моих прелатов, им же на то право дано уставом нашего ордена.— Boll.)*.

(Итак, решил я, не тратя лишних слов, рассказать в этом кратком повествовании о многом из того, что довелось мне повидать и о чем я услышал на Востоке, на Севере и на Юге. Всего не перескажешь, а сообщу я немало такого, о чем узнают с моих слов впервые и покажутся кое-кому мои вести ложными; да и сам я, коли не увидал бы воочию эти чудеса и своими ушами не услышал о них, вряд ли поверил, что подобное бывает взаправду.— Far.)

Четырнадцать с половиной лет пробыл я в тех странах в одеждах блаженного Франциска, блаженного исповедника Христова. И ныне, находясь в Падуе, написал я это краткое повествование, вняв советам преподобного брата Гидотто, приора провинции святого Антония. А если в писаниях моих усердный читатель усмотрит что-либо, что покажется ему достойным, то пусть за это воздаст хвалу всеблагому провидению, а не моему скудному разумению. А уж когда попадется ему такое, [171] чему трудно поверить и в чем я, по его мнению, уклоняюсь от истины, то, отметив подобное место с должным снисхождением и милосердием, да не попрекнет он меня всуе горьким словом.

Итак, сперва я на венецианской галере пересек Великое море и прибыл в Трапезонд, который в древности назывался Понтом. Красив этот город, да и стоит он в хорошем месте, и это для персов, мидян и всех народов по ту сторону моря торговая гавань. (И [все], что я видел в этой стране, мне очень понравилось, и я потому еще так смело об этом говорю, что такого же мнения были и те побывавшие [в Трапезонде] люди, с которыми я на этот счет толковал в Венеции. — Min. Ram.)

Видел я там одного человека, за которым шли четыре тысячи куропаток. Приманил он их близ одного замка, который называется Канега [Зингана], а от замка того до Трапезонда пути три дня, и пока он туда шел, куропатки все время летели за ним вслед. У птиц же этих такая повадка: словно цыплята вокруг наседки жмутся они к людям, если те вздумали прилечь и заснуть в поле. Таким образом привлек куропаток и этот человек, а затем привел он их в Трапезонд, к самому императорскому дворцу, и император отобрал себе, сколько счел нужным взять, остальных же птиц тот, кто их завлек, отвел обратно, к месту, где их сманил 1 . В этом городе близ городских ворот покоится прах Афанасия, а на воротах надпись, которая начинается так: Quicunque vult salvus esse...(Желающий спастись да спасется...)

Покинув Трапезонд, я направился в Великую Армению, в город, который называется Арзирон [Эрзурум], некогда очень красивый, богатый; да и таким бы он и остался, если бы его изрядно не разрушили татары и сарацины. Вдоволь там хлеба и мяса и всего прочего, только вина и плодов мало. В Арзироне очень холодно, и здешние жители считают, что в целом свете нет места, которое лежало бы выше. Вода в Арзироне отменная, и не лишено вероятия, что ключи эти питаются из Евфрата, а до Евфрата отсюда день пути, никак не больше. И город стоит на полпути к Тавризу.

Из Арзирона прошел я к некой горе, которая называется Савискало; и есть в той стороне гора, на [172] которой стоял Ноев ковче г. Пожалуй, я бы взошёл на нее, согласись мои спутники обождать меня. Впрочем, местные люди говорили нам, будто никому еще не удавалось подняться на эту гору, и все потому, полагают они, что на то нет воли всевышнего.

2. О Тавризе и Солдании [Султании]

Из этой страны пошел я в большой царский город, Тавриз, который в древности назывался Сузис. Говорят, будто там в одной мечети (а так называются у сарацинов церкви) растет сухое дерево 2. Город же этот знатный, и торговля там такая, какая только есть на свете, снедь, и много там всяких и разных товаров. И так удачно стоит этот город и столь богат, что вы, право же, не поверите, как много в нем всякого добра, и чуть ли не со всего мира приходят сюда за товарами. А христиане могут рассказать вам, что император [Персии] с одного этого города получает больше доходов, чем французский король со своего королевства.

Близ Тавриза есть соляная гора, и на ней добывается для всего города соль; ее каждый может брать, сколько пожелает, и притом даром. В Тавризе живет немало христиан всякого толка, но сарацины во всем над ними держат верх. Многое еще мог бы я рассказать об этом городе, да неуместно о нем слишком уж распространяться.

Покинув этот город Тавриз, я шел десять дней и достиг другого города, который называется Солдания, а в Солдании в летнее время пребывает император персов; зимой же он переходит в другое место {называется оно Аксам. – Pal.} и лежит на берегу Бакинского моря. Этот город Солдания велик, и место это холодное; вода здесь хорошая, и сюда привозят много товаров.

3. О городе Волхвов, Песчаном море и земле Гуз

Отправившись из этого города с караваном, иначе говоря в некой компании, я пошел к Верхней Индии и странствуя много дней, достиг города Трех волхвов, который называется Кассан [Кашан], и город этот [173] царственный и многодостойный, однако сильно разрушен татарами. В Кассане очень много хлеба, вина и иного добра. А из этого города в Иерусалим (куда путь волхвам указан был уж, конечно, не по воле людской, а дивным промыслом господним, в чем убедившись, они тотчас же отправились в дорогу) добрых пятьдесят дней пути 3. И в городе этом всего много, да не стоит об этом рассказывать.

Оттуда я пришел в некий город, который называется Гест (Йезд), (а он самый дальний в Персии на пути в Индию. — Min. Ram.) От Геста день пути до Песчаного моря. Море же это злое и диковинное. (Никто из нас не отваживался ходить по нему, и все оно сплошной сухой песок, без капли влаги, а в бурю волнуется, как истинное море, и ходят по нему волны, подобные морским; бесчисленное множество людей поглотили эти пески, и в песках тонут они и находят себе могилу. А ветер, смотря по тому, откуда он дует, навевает то там то тут целые горы этого песка.— Min. Ram. 4)

Съестного в этом городе Гесте превеликое множество, и там есть в изобилии и иные знатные товары, о которых вам мог бы я рассказать. Особенно же много в городе фиг, ну, а изюма, зеленого, как трава, и очень мелкого, тут как нигде на свете. Это третий из славных городов, коими владеет в своем царстве император персов. Сарацины говорят, что христианам не дозволено жить там больше года. Есть здесь и иные диковинки.

Отправившись отсюда и пройдя через множество селений и городов, я добрался до некого города, который называется Кониум [Персеполь]; когда-то он был велик и в старину немало зла причинил римлянам. Стены его тянутся на добрых пятьдесят миль, а в самом городе много дворцов неповрежденных, но пустых. Однако съестным город очень богат.

Покинув этот город и [снова] пройдя через множество селений и городов, я достиг города, который называется Гуз (и в нем бывал Иов.— Boll.), а город этот стоит на очень красивом месте, и в нем изобилие всего съестного 5. Близ этого города горы, а на горах прекраснейшие пастбища. Есть здесь также манна, отменного качества, и нигде на свете не бывает ее в таком изобилии. В этой же стране вы можете меньше чем за венецианский гросс купить четырех добрых [174] куропаток. И там вы можете увидеть очень красивых старцев и в обычае у здешних мужчин прясть и вязать, словно они женщины, а не мужчины. А на севере эта страна граничит с оконечностью Халдеи.

4. О нравах халдейских и об Индии Внутренней 6.

Покинув эти места, я пришел в Халдею, а Халдея — это великое царство, и, следуя туда, я миновал Вавилонскую башню, от которой по крайней мере три дня пути [до Багдада]. И в этой стране Халдее свой особый язык, а мужчины здешние красивы, женщины же безобразны до крайности. Тут мужчины носят нарядные одежды и украшения, совсем как наши женщины, а на головах у них повязка (fasciola), украшенная золотом и жемчугом, а женщины ходят в грубой тунике (interulum) до колен и с рукавами такими длинными, что волочатся они по земле. И женщины здесь босы и носят штаны (sorabulas), доходящие до самых пят, а волосы не заплетены и не причесаны, так что торчат они в разные стороны. У нас в обычае мужчинам следовать впереди женщин, здесь же, наоборот, женщины держатся впереди мужчин. (Видел я здесь юношу, который брал в жены молодую красивую девушку, и ее сопровождали ее красивые подруги, и они плакали и причитали, а невеста была в ярких одеждах и с распущенными волосами. А когда жених сел верхом на осла, невеста босая последовала за ним, в жалкой одежде и тоже на осле, а ее отец шел сзади, благословляя брачущихся, и вот так они и шли до самого мужниного дома.— Min. Ram.) Многое другое есть в этом городе, да не стоит на сей счет распространяться.

Странствуя там, пришел я во Внутреннюю Индию, страну, сильно разоренную татарами. Здесь едят много фиников, и купил я целых сорок два фунта, а отдал за это всего лишь гросс без малого; много тут и иной всякой снеди.

Покинув эту Индию и пройдя много разных мест, дошел я до моря-океана, и первый город, в который я попал, называется Ормес [Ормуз], и он изрядно и искусно укреплен, и ценных товаров в нем великое множество 7. [175]

(Город этот стоит на острове, в пяти милях от материка, и здесь не растут деревья и нет пресной воды, но хлеба, рыбы и мяса вдоволь. А место это нездоровое и для жизни неудобное, жара же тут порой невыносимая. И мужчины и женщины очень рослые. Однажды я видел, как хоронят здесь покойников: собрали всех музыкантов (giulari), а тело положили в доме, и две женщины скакали подле него, а музыканты в это время играли на цимбалах и других инструментах, а эти женщины лобзали мертвеца и славили его; прочие же женщины подходили одна за другой к покойнику, и у каждой была свирель, и играли они на ней попеременно, причем та, которая кончала играть, уступала место следующей, и так шло у них всю ночь, а наутро покойника отнесли в гробницу.— Pal.)

5. О кораблях без железа; на одном из них брат Одорико пришел в Тану индийскую

В этой стране люди строят корабли, называемые яссе (jasse), и скреплены они лишь вервиями 8. На одном из таких кораблей я плавал и не нашел в [его корпусе] ни единого гвоздя, и на нем за двадцать восемь дней я дошел до Таны, где мученическую кончину приняли во славу веры христовой четверо братьев-миноритов.

И расположен этот город очень удачно, и в нем множество вина и хлеба и разных деревьев (и великое изобилие всего съестного, особенно масла, сусуана [сезама?] и риса.— Pal.) В былые дни слыла эта страна могущественной, и правил в ней царь Пор, который в столь великую битву вступил с Александром 9.

В этой стране живут язычники, и поклоняются они огню, змеям и деревьям; правят же всем сарацины, которые покорили эту землю силой оружия, а они подчиняются Дальдилии 10. Здесь водятся разные звери, особенно же много черных львов 11, и, кроме того, есть тут обезьяны и летучие мыши величиной с голубя, и называют их scerpi 12.

Кошкам с ними никак не управиться, а поэтому ловят их собаки.

[Главы 6—12, в которых описано избиение и гибель в Тхане четырех миссионеров-францисканцев, при переводе опущены]. [176]

13. Брат Одорико собрал кости четырех погибших братьев; о чуде, содеянном этими костями

И вот я, брат Одорико, пришел в эту землю, и, узнав о славной мученической кончине [четырех братьев], я раскрыл их гробницы, принял их кости, а поскольку через своих святых господь совершает много всяких чудес, то и через эти [останки] угодно ему было проявить свое всемогущество. Я, брат Одорико, взял кости этих братьев и, обернув их в красивую ткань, повез, сопровождаемый одним братом из нашего ордена и слугой, в место, где проживают наши братья, а находится оно в Верхней Индии [Китае]. Когда же перевозил я эти кости, то случилось мне остановиться в одном доме, причем, отходя ко сну, я положил их под голову. Пока я спал, дом подожгли сарацины, и, желая погибели моей, во весь голос вопил [собравшийся] здесь люд. А между тем был от императора указ предавать смерти всякого, чей дом будет подожжен.

Когда дом загорелся, товарищ мой и слуга ушли, оставив меня с этими костями. И я взял их и вышел через угол пылающего дома, причем все прочие три угла уже сгорели и оставался только этот последний угол. И когда я проходил этим местом, пламя поднялось выше головы моей, не причиняя мне вреда, и оно надо мной висело, словно облако; а как только я покинул дом, сразу же огонь поглотил его, и сгорело много соседних домов, я же вышел из пламени невредимый.

14. Продолжение предыдущей главы

Нечто подобное случилось со мной в этом путешествии. Я шел морем с этими костями в некий город, который называется Полумб [Куилон] и где родится много перца. В пути ветер совсем покинул нас. Идолопоклонники умоляли своих богов, чтобы послали они добрые ветры, но так ничего и не добились. А затем изрядно потрудились и сарацины, вымаливая ветер, но моления их также оказались напрасными. Тогда приказали мне и моему товарищу воззвать с молитвой к нашему богу, а вдруг [думали они] он вознаградит нас. И командир корабля сказал нам по-армянски, чтобы никто другой [177] его не понял: “Если не выпросите ветра, то бросят вас в море”.

И я и мой товарищ воззвали к всевышнему, но видя, что ветра нет, мы дали обет отслужить множество месс во имя святой девы, если только подует ветер. Однако и таким способом не удалось нам вызвать ветер.

Тогда я взял одну из костей, дал ее нашему слуге и сказал ему: иди на нос и кинь эту кость в море. И как только он ее бросил в воду, сразу же подул попутный ветер, и он держался все время, пока мы не прибыли в гавань, куда заслугами [убиенных] братьев добрались мы в сохранности.

15. Продолжение предыдущей главы

Придя в Полумб, сели мы на другой корабль, который называется лонклум 13, и, как уже о том было сказано, пришли мы в Верхнюю Индию, в некий город, название которому Зайтон, а в городе этом две обители наших братьев; явились же мы сюда, чтобы схоронить святые останки.

А на этом корабле было добрых семьсот душ, считая всякий люд и купцов. И у здешних идолопоклонников есть такой обычай: прежде чем войдет корабль в гавань, они учиняют повсюду сыск, чтобы доведаться, кто что имеет, и коли находят кости покойников, то бросают их в море, а у кого такие кости есть, тому грозит смертельная опасность. И хотя у нас они учинили повальный поиск, а костей было много, но так к не удалось им ничего найти. И мы с помощью божьей в целости доставили кости наших братьев и здесь их похоронили с великими почестями. И многое иное совершил через этих святых братьев всевышний, а о том ведомо язычникам и сарацинам, ибо каким-бы недугом они ни захворали, стоит только прийти им в то место, где погибли братья, взять горсть земли, бросить ее в воду и ту воду испить, и все их немощи тотчас же исцеляются. [177]

16. Как родится перец. О царстве Минабар.

А теперь поглядим, каким образом родится перец. Ведомо, что в империи, которая называется Минабар, есть перец и что ни в какой другой стране он не растет. Лес, где родится этот перец, тянется добрых восемнадцать дней пути, и в том лесу два города; один называется Фландрина, другой Цингилин. А в городе Фландрине живут и иудеи и христиане; между этими двумя народами всегда война, и всегда христиане одолевают иудеев. Перец же там получают так: сперва растет он, давая листья, подобные плющу, и сажают его у больших деревьев, как у нас виноградные лозы. Листва эта дает плоды такие, как виноградины, и в таком количестве. Что кажется, что под их тяжестью вот-вот сломается дерево. А зрелый плод зелен, и собирают его, как виноград, а затем выставляют на солнце и сушат, а высушенные плоды ссыпают в горшки (и из свежего перца варят варенье, и я его ел вдосталь; перца здесь также много как у нас зерна. – F.) 14.

В этом лесу есть реки, в которых много злых крокодилов, а крокодилы – это очень скверные змеи. На краю леса, ближе к югу, лежит город, который принято называть Полумб, и в Полумбе родится лучший в свете имбирь. И столько всяческих товаров в этом городе, что многие, все равно глазам своим не верят.

17. О нравах жителей Полумба.

Все в этой стране поклоняются быку, почитая его за бога, и говорят, что бык [тварь] священная. Шесть лет они работают на быке, а на седьмой год ставят его в одно общее место (poserunt in communi) и там справляют и исполняют гнусный обряд: каждое утро берут два золотых или серебряных сосуда, и, когда бык вводится в стойло, ему подставляются эти сосуды и в один собирают мочу, а в другой помет. Затем моют мочой лицо, а пометом мажут сперва лоб, а потом обе щеки у скул и под конец середину груди. И когда помажут себя так в четырех местах, то говорят, что через это получили посвящение [178]

И так поступает и простой народ, и царь, и царица. Поклоняются они также идолу, в образе наполовину человечьем, наполовину бычьем. И идол этот вещает своими устами и часто требует крови сорока дев; мужчины и женщины посвящают своих сыновей и дочерей этому идолу и приносят ему в жертву собственную кровь, и через это многие принимают смерть. И многое иное творит этот народ, о чем писать зазорно и противно, и много на этом острове родится и растет, о чем недосуг писать пространно. (В этой стране есть деревья, дающие мед, и мед этот наилучший в свете. Есть такие деревья, которые приносят вино и дают шерсть, а из той шерсти вьют веревки и канаты разных сортов; и есть деревья, у которых плоды столь велики, что сильному человеку удается поднять разве лишь два таких плода, а плоды эти пахучи и их называют шабасси. Когда же их едят, то прежде всего смазывают жиром губы и руки.

Слышал я, растут там деревья, которые родят мужчин и женщин, и человечки бывают с локоть величиной, и к дереву прикреплены они пуповиной; когда дует ветер, они свежие, а если ветра нет, то засыхают. Правда, сам я подобного не видел, но слышал от людей, говоривших, что им случалось встречать это. – Pal.) 15.

А у идолопоклонников этого царства есть отвратительный обычай: когда кто умирает, его сжигают, а если была у него жена, то жгут и жену вместе с покойником-мужем и говорят – жена должна и на том свете сопровождать своего мужа. Впрочем, если вдова имеет детей, то она может, если того пожелает, сохранить жизнь 16. Ну а если умирает жена, то закон ни к чему мужа не принуждает, и если на то будет его воля, он может взять себе другую жену. И в обычае здесь, что вино пьют и мужчины и женщины, а женщины бреют лоб, мужчины же бороду не бреют. Много здесь и иных достопримечательностей и всякого скотства, да об этом нет нужды говорить.

18. О царстве Мобар, где покоится тело блаженного Фомы апостола, и о нравах идолопоклонников.

От этого царства десять дней пути до другого царства, название которому Мобар [180] [Коромандельский берег],а оно очень большое и в нем много народов и провинций. В этом царстве покоится тело блаженного апостола Фомы. Церковь его полна идолами, а близ нее пятнадцать домов христиан-несториан, и они христиане лишь по имени, а по правде говоря, гнусные и зловредные еретики. Есть в этом царстве удивительнейший идол, который в чести в очень многих индийских землях. Величиной он со святого Христофора, и его часто рисуют здешние художники. Весь он из золота и стоит на золотом пьедестале, а на шее у него ожерелье из драгоценных камней, очень дорогое и красивое. И вся церковь из чистого золота, и крыша и пол также золотые. И те, кто приходят на поклон к этому идолу, являются издалека, подобно христианам, идущим к святому Петру, и у некоторых, приходящих на поклон к идолу, вокруг шеи веревка, а у иных руки лежат на доске, привязанной к шее, а некоторые держат в поднятой руке нож, так что под конец рука отсыхает (и каждый терзает свою плоть по-разному: кто стучит головой о землю, не глядя вверх, считая себя недостойным смотреть на небо перед идольским ликом, другие вонзают кинжалы и шпаги в руки и прочие части тела, а многие, бесспорно самые из всех глупые, свою набожность доказывают, принося идолу в жертву сыновей и дочерей и считая этого идола наибольшим богом, а кровью этих жертв они кропят себя, как христиане святой водой. — F.) А когда выходят из дому в паломничество, то через каждые три шага на четвертом падают на землю, растянувшись во весь рост, и так поступают на всем своем пути, так что порой немало времени проходит, прежде чем они дойдут до идола, и всякий раз припадая к земле; курят они ладаном и благовониями. Когда же кто-либо пожелает возвратиться с дороги восвояси, то замечает, до какого места дошел, а затем, снова придя на это место, продолжает путь по-старому, пока не достигнет идола 17.

19. О других обычаях идолопоклонников

Перед храмом этого идола есть рытое озерцо, и пилигримы, сюда приходящие, бросают в него золото, серебро и разные драгоценные камни, принося жертву идолу и храму. Много накопилось золота, серебра и драгоценных камней в этом озере 18, и тот, кто желает [181] что-либо сделать для храма, может в озеро войти и взять любое из того, что туда брошено.

Ежегодно, в день, когда создан был этот священный идол, люди выносят его из храма, ставят в красивую колесницу, а затем царь, царица, все пилигримы и весь народ { и жрецы, которые называются туинами.—Pal.} выносят идола из храма и поют при этом разные гимны под музыку. А перед идолом попарно шествуют девы, и их бывает много, и поют они чудесным образом. И многие пилигримы, приходящие на этот праздник, бросаются под колесницу так, чтобы попасть под колеса, и говорят, что поступают таким образом, желая принять смерть во имя бога своего. И колесница проходит по их распростертым телам, и давит и кромсает их, и несет им погибель 19.

После же идола привозят в особое место, а оттуда уже несут его в постоянное его обиталище, и при этом поют и играют на разных музыкальных инструментах, совсем так, как в начале [церемонии]. И что ни год, то гибнет [в этих процессиях] более пятисот человек. Тела же погибших сжигают, и слывут они святыми, ибо считается, что умерли они за своего бога.

Есть у них и другой обычай: приходит человек и молвит: “желаю отдать себя в жертву моему богу”. И тогда друзья его и родичи и все скоморохи (histeriones) этой местности устраивают празднество тому, кто желает принять смерть за своего бога. И вешают на шею этому человеку пять преострых ножей и ведут его к идолу, а он берет один из этих ножей и, возглашая “за бога моего режу плоть свою”, отрезает в том месте, где ему угодно, кусок живого мяса и бросает его идолу в лицо, приговаривая: “умираю по обету за бога моего”, и так иссекает он себя ради своего бога. А тело тотчас же уносят и сжигают, а человека того почитают святым, говоря, что порешил он себя во славу своего идола. И много иного, удивления достойного, творят эти люди, но об этом не будем рассказывать здесь.

Царь этого острова, или провинции, очень богат, и у него много золота, серебра и драгоценных камней. И на этом острове добывают доброго жемчуга больше, чем где бы то ни было на свете. А все прочее, что на этом острове есть, долго было бы описывать. [182]

20. О стране Ламори, где нельзя увидеть Полярную звезду, и о Сумольтре

Из этой страны отправился я на юг и за пятьдесят дней пришел я морем-океаном в некоторую землю, на звание которой Ламори, и стал я там терять из виду Полярную звезду, ибо поглотила ее земля 20. А жар в этой стране такой, что там все, и мужчины и женщины, ходят нагишом и никакой одежды не знают. Надо мной они изрядно потешались, говоря, что раз уж бог создал Адама голым, то плохо я поступаю, нося одежду против воли божьей. И в этой стране все женщины общие, и никто здесь не может сказать; вот моя жена или вот мой муж. Когда же женщина рожает мальчика или девочку, то дает свое дитя тому, с которым имела грех, и называет этого человека отцом дитяти. Вся земля также в общем владении, и нет никого, кто по праву мог бы сказать: эта или та земля моя. Однако дома у них отдельные (domos tamen habent in speciali) 21.

Народ этот зловреден и ничтожен, и едят они человечину, как мы едим говядину. Сама же по себе эта страна хороша и обильна свежим мясом, хлебом и рисом, и в ней много золота, а также алоэ-дерева, камфары и всякого иного добра. И на этот остров приходят купцы из дальних стран и привозят они с собой детей, которых продают этим неверным, словно скотину, а те покупают детей, режут и едят их. И много водится там и добрых и злых дел, да об этом говорить нет нужды.

На этом же острове, дальше к югу, есть другое царство, и называется оно Сумольтра и в нем живет особая порода людей: они небольшим железным клеймом метят себе лицо в двенадцати местах, и так поступают и мужчины и женщины. Этот народ вечно в войне со своими соседями, и ходят там все голые. Всего в достатке в той стране, а близ нее, еще южнее, лежит другое царство, которое называется Ротемго. Многое, о чем я упоминать не буду, родится в этой стране.

21. О прекрасном острове Яве

Неподалеку от этого царства лежит большой остров название которому Ява, и в окружности имеет он [183] добрых три тысячи миль. Под царем этой Явы ходит семь коронованных государей, и остров густо населен, и он лучший из всех островов. Родится на этом острове кубеба, камфара, кардамон (mulegatae), мускатные орехи, и есть там много иных пряностей и всяческой снеди, вот только вина на нем нет. У царя этого острова удивительнейший дворец. Дворец этот очень велик, и в нем есть громадная лестница, широкая и высокая, со ступенями вперемежку золотыми и серебряными. А пол в том дворце выстлан золотыми и серебряными изразцами, и стены изнутри покрыты золотыми пластинами, на которых выбиты золотые всадники, а вокруг головы у них золотые же нимбы, как у наших святых. И нимбы эти сплошь усеяны драгоценными камнями. А сверх того, крыша этого дворца тоже золотая, и, коротко говоря, нет ныне на свете дворца столь богатого и красивого 22. Великий хан Катая много воевал с этим царем, но последний всегда побеждал его и одерживал над ним верх 23. О многом, что есть на этом острове, я однако не упоминаю.

22. О стране Таламасин и деревьях, дающих муку, и о многом другом

Близ этой земли лежит другая страна, которая называется Патен, некоторые же называют ее Таламасин 24. Царю ее подвластны многие острова.

На этом острове есть деревья, которые дают муку, и есть такие, от которых получают мед, а с иных выцеживают вино, а с иных яд, самый что ни на есть смертельный, и против него ничто не помогает. Если кто отведал этого яда, то должен взять человечий кал и взболтать его в воде, а затем ту воду выпить, и тогда от яда приходит исцеление 25. (И люди в этой стране, а они почти все разбойники, выходят на битву с тростинками длиной около сажени, причем в них вставляют железную стрелку, смазанную этим ядом, и когда в тростинку дуют, то стрелка вылетает из нее и тот, в кого она попадает, обречен на неминуемую смерть.— Pal.)

А муку деревья дают таким образом: они большие и не очень высокие; у самой их подошвы топором насекают зарубки, из которых выходит сок, подобный клею. Этот сок собирают в сосуды из листьев и выставляют [184] его на пятнадцать дней на солнце. По прошествии этого времени из сока получается мука, и ее два дня держат в морской воде, а затем промывают пресной водой получают наилучшее на свете тесто, и пекут из него все, что им заблагорассудится, и приготовляют кашу (cibo), а то и добрый хлеб, и хлеб этот я, брат Одорико, ел и все это видел воочию. Хлеб же этот снаружи белый, а внутри черный 26.

У берегов этой страны, далее к югу, лежит мертвое море, воды которого всегда текут в полуденную сторону. И уж коли кто попадет в эти мертвые воды, следуя берегом, то отыскать его не удается ни за что 27.

В этой стране есть тростник, или камыш, ростом с дерево, и в высоту он достигает шестидесяти шагов, и есть еще другой тростник, а называется он кассан и стелется по земле, как трава, которая у нас называется граменья. Из каждого своего узла выпускает этот тростник корни и так расползается, что в длину захватывает целую милю 28. И в стеблях его находят камни, а свойство у этих камней такое: кто носит их, того не берег железо, и поэтому большинство здешних жителей ходит с такими камнями. По этой же причине мальчикам делают надрез на руке и в рану кладут один из таких камней, и он затем бережет [юношу] от железного оружия 29. А маленькая ранка на руке быстро затягивается, если присыпать ее порошком из рыбы определенного сорта. И велика сила этого камня, и люди, которые носят его, страшны в бою, и они великие морские разбойники. Однако те, кто, плавая в море, терпят от них урон, придумали себе хитрую защиту: они обороняются палочками из очень твердого дерева и стрелами без железных наконечников. А эти морские разбойники вооружены плохо, и от них легко можно отбиться, поражая их острыми палочками и стрелами.

Из тростника кассана изготовляют паруса для кораблей, корзины, из него строят дома и делают множество весьма полезных вещей. И немало есть в этой стране такого, что поражает зрение и слух, но ныне не считаю я нужным на этот счет распространяться. [185]

23. О стране Кампа, где много слонов

От этого царства много дней пути до царства, название которому Кампа [Тьямпа]. Это очень красивая страна, и в ней много всего съестного и разного прочего добра. Мне говорили, когда я здесь был, что у царя этой страны не меньше двухсот детей — сыновей и дочерей, ибо у него тьма жен и наложниц. У этого царя четырнадцать тысяч прирученных слонов, и за слонами надзирают и их кормят царские слуги; (слонов держат, как у нас быков, и простые люди.— Pal.) 30.

Случается в этой стране нечто поистине удивительное: приходит в нее рыба в таком множестве, что и воды в море не видно. И плывя к берегу, рыба выбрасывается на сушу, и берут люди, сколько им ее захочется. А рыба идет к берегу дня два или три, одна за другой, беспрестанно, и бывает такое единожды в год. Когда спрашивают здешних жителей, почему сюда идет рыба, они отвечают, что является она на поклон к их императору 31.

В этой стране видел я черепаху, которая была больше купола церкви святого Антония в Падуе 32. И много подобных же [диковинок] там есть и таких, что если их воочию не увидишь, то и поверить нельзя, что они существуют, однако об этом не буду я говорить.

Когда в этой стране умирает человек, то тело его сжигают, а с ним вместе и пережившую его вдову, ибо говорят здесь, что и на тот свет жена должна следовать за мужем 33.

24. Об острове Никоверан, где живут псоглавцы

Покинув эту страну и плывя к югу по морю-океану, посетил я много островов и стран, и побывал я на одном из островов, который называется Никоверан 34, Это очень большой остров — в окружности он добрых две тысячи миль, и у мужчин и у женщин здесь собачьи морды. А поклоняются они быку, считая его своим богом, и постоянно носят на лбу изображение быка, золотое или серебряное, в знак того, что бык и есть их бог. Все в этой стране, как мужчины, так и женщины, ходят нагишом, только и есть у них, что единственный лоскуток, которым они прикрывают срамное место. [186]

Телом они сильны и в бою хитры, а сражаются голые, но заслоняются от врага щитом, который защищает их с головы до ног.

А когда берут пленников, за которых не могут получить выкуп, то тут же съедают их, но коль скоро за них получают деньги, отпускают их на волю.

А у царя этой страны на шее ожерелье из трехсот громадных жемчужин, и ежедневно, обращаясь к своему богу, он читает триста молитв. И держит он в руке некий драгоценный камень, который называется рубин, очень длинный и широкий, так что кажется, будто сжимает он пламя.

А говорят, что камень этот самый что ни на есть драгоценный на свете, и великий император татар Катая так и не сподобился поглядеть на него, и не добился он его ни за деньги, ни силой не хитростью 35.В этой стране суд правит сам царь, и везде, во всем царстве, можно ездить без опаски. Много есть в этой стране такого, что достойно внимания, да писать об этом не буду.

25. Об острове Силлан и его достопримечательностях

Есть еще такой остров Силлан [Цейлон]; в окружности он более двух тысяч миль 36, и на нем бесчисленное множество змей и тьма разных диких зверей, и особенно много слонов. В этой стране есть большая гора, и люди говорят, что на ней Адам сто лет оплакивал своего сына 37. А на середине горы есть уступ, очень красивый, и на нем не слишком полноводное озеро, и слух идет, будто начало ему дали слезы, пролитые Адамом и Евой, но этому трудно поверить, ибо питает озеро вода, которая выбивается из недр.

На дне множество драгоценных камней, а в воде полно пиявок. Царь для себя добывает эти драгоценные камни, но ради спасения души своей дозволяет брать их [другим людям]; единожды, а то и дважды в год он допускает бедных искать эти камни, и им достается все, что посчастливится найти. А эти бедняки, прежде чем войти в воду, берут лимон, хорошенько его растирают и смазывают все тело этим лимонным тестом, а затем уже ныряют, и пиявки им тогда не страшны 38 [187]

И таким образом, они, ныряя в озеро, достают, если конечно им повезет, драгоценные камни.

Ручей, который низвергается с этой горы, берет начало в озере, и в нем много драгоценных рубинов и иных редких камней. А в том месте, где ручей впадает в море, находят прекрасный жемчу г. И говорят, что ныне ни у одного царя на земле нет такого множества драгоценных камней, как у этого владыки. Зверей и птиц всяких разных на острове без числа, и здешние люди уверяют, что эти звери причиняют немало зла чужеземцам, а тех, кто на острове родился, не трогают.

На этом острове водится много больших, с гуся величиной, двухголовых птиц 39. Всего съестного здесь вдоволь и немало иного разного добра, но об этом распространяться не буду.

26. Об острове Дандин и о здешних отвратных обычаях.

Покинув остров Силлан и направившись к югу, я дошел до острова, который называется Дандин, а значит это слово — нечистый. И на этом острове живут скверные люди, ибо пожирают они сырое мясо и прочую стервятину. И есть у них отвратительный обычай — отцы поедают детей, а дети отцов, жены мужей и мужья жен, а делается это так: когда у кого-либо захворает отец, идет этот человек к астрологу или жрецу и говорит ему: владыка, спроси господа нашего, исцелится ли мой отец или суждено ему умереть. И жрец, а с ним и тот, у кого захворал отец, отправляются к идолу (а идола этого делают из золота или серебра), читают молитву и вопрошают его: боже, ты наш господь, и тебе поклоняемся как господу нашему; так ответь нам на наш вопрос. Такой-то сильно занемог, должен ли он умереть или исцелится от хвори? И демон устами идола отвечает: отец твой не умрет и от хвори будет избавлен, но ты для этого должен сделать то-то и то-то. И демон указывает человеку, что надлежит ему совершить для исцеления отца, и человек этот возвращается к отцу и старательно ходит за ним, пока тот совсем не оправится. Если же демон говорит, что отец должен умереть, то жрец отправляется к [больному], набрасывает ему на рот ткань и душит его до смерти. [188]

А умертвив, они рассекают тело на куски, приглашают друзей и родичей и всех здешних плакальщиков и пожирают тело с великим ликованием и поют при этом песни. А затем собирают кости и торжественно зарывают их в землю. И родичи, не приглашенные на эту тризну, считают, что их тяжко обидели. Я крепко порицал их за такой обычай и говорил им: пошто поступаете вы противно разуму? Ведь если мертвую собаку дать собаке живой, то она не станет есть; так почем же такое творите вы, по видимости наделенные разумом?

И они мне отвечали: если не мы, то черви съедят тело, а буде такое случится, душа покойного претерпит великие муки. И мы поедаем тело, дабы не страдала душа. И хоть и дали они мне высказаться, но не захотели отступиться от своих верований и оставить принятый у них обычай 40.

27. О двадцати четырех тысячах островов Индии

О многих иных диковинках тех стран я ничего не пишу, ибо все равно тот, кто не видел этого, мне не поверит. И таких чудес, как в этом царстве [Индии], нет в целом свете. А пишу я лишь о том, в чем уверен сам и в чем нет у меня никаких сомнений.

А что касается этого острова, то допытывался я у многих, сведущих в этих делах, и все в один голос заверили меня, что в этой Индии насчитывается добрых двадцать четыре тысячи островов 41 и правят ими шестьдесят четыре венценосца. И большая часть этих островов густо населена. Теперь кончаю я свой рассказ об этой Индии и о ней больше не желаю говорить. И намерен ныне я кое-что поведать о Верхней Индии.

[Главы 28—50, посвященные Китаю и Тибету, в переводе опущены]

51. Брат Одорико свидетельствует, что повествование его правдиво

Я, брат Одорико, богемец из Форо Юлио и города, которому название Портус Маонис [Порденоне], из ордена братьев-миноритов провинции святого Антония, [189]

торжественно провозглашаю, заявляю и свидетельствую достопочтенному брату Гидотто, министру названной провинции святого Антония в Тревизской марке 42, а ему я обязан своим обетом, что все, о чем говорилось выше, я либо видел воочию, либо слышал от людей, достойных доверия, в истине же того, что не довелось мне видеть, порукой служат толки об этих странах. О многом я воздержался упоминать, ибо тем, кто подобного не видел собственными глазами, трудно поверить моим словам. Я же изо дня в день готовлюсь возвратиться в те страны, где и надеюсь умереть, если это угодно будет творцу всех благ.

И все, о чем выше шла речь, доподлинно изложил в письменном виде брат Гильельмо из Саланьи, запечатлев слова с собственных уст названного брата Одорико, богемца, в год господа нашего тысяча триста тридцатый, в месяце мае, в обители святого Антония в Падуе. И он не взял на себя труд приукрасить изощренной латынью [текст] и написал обо всем так, как ему было это рассказано, дабы все могли понять, о чем здесь говорится.

52. О смерти брата Одорико

Сей блаженный брат Одорико, возвратившись из заморских стран в свою провинцию, то есть в Тревизскую марку, пожелал посетить его Высокое Святейшество, дабы получить от него дозволение взять с собой пятьдесят братьев из какой угодно провинции 43. И он отправился в путь из Фриули, города, где родился, но придя в Пизу, поражен был тяжелым недугом и вынужден был вернуться в свою [провинцию]. И в Удине, городе Фриульской округи, в год воплощения господа тысяча триста тридцать первый, в канун январских ид 44, оставил он сей мир и вознесся к славе блаженной. И там, в небесах, да воссияет добродетель его и да утвердится его чудотворная сила. И да исцелятся именем его слепые, убогие, глухие и немые. Господу хвала! Аминь!

Комментарии

1 Г. Юл считает этот рассказ о куропатках одним из самых необузданных вымыслов Одорико. Любопытно, однако, что о куропатках, которых пастухи пасли подобно овцам, сообщает при описании острова Хиоса французский путешественник XVII в. Жозеф Турнефор (“Cathay…”, vol. II, p. 100).

2 Легенда о “сухом” дереве встречается у многих средневековых путешественников – европейских, арабских, китайских; наиболее обстоятельный ее разбор принадлежит П. Пеллио ( P. Pellio, Notes on Marco Polo, vol. II, pp.627-637). У Одорико речь идет скорее всего о каком-то совершенно конкретном дереве, вероятно (сухом платане), которое в XIV-XV вв., было одной из достопримечательностей Тебриза. Испанский путешественник Клавихо, посетивший этот город в начале XV в., писал “Растет здесь на площади…сухое дерево”, имея в виду, тот же мертвый платан.

3 Марко Поло также считал Персию родиной трех евангельских волхвов, но выводил их в Палестину не из Кашана, а из города Савы, или Сабы, который, по мнению В. В. Бартольда ([Марко Поло], Книга…, стр. 258), отвечает селению Саве, расположенному к юго-западу от Тегерана. В некоторых версиях повествования Одорико Сава также упоминается как родина трех волхвов.

4 К востоку от Йезда действительно начинается область сыпучих песков – окраина пустыни Деште-Лут. Г. Юль приводит интересное описание этой местности английского путешественника П. Сайкса: “Покинув Йезд…мы направились по песчаному тракту…вокруг нас было песчаное море, точно такое же, как в описании Одорико” (“Cathay…”, vol. II, p.107).

5 Какой иранский город называет Гузом, установить трудно. Вряд ли это Ахваз, город, лежащий в болотистой местности. Несомненно, однако, что Гуз Одорико расположен к северо-западу от Шираза, где-то в горах Загроса.

6 Под “внутренней” Индией Одорико имеет ввиду побережье Персидского заливав пределах Фарса. На современных картах эта область заняла бы приморские районы от Бушира до устья Руде-Мехрана.

7 Мы опускаем здесь рассказ Одорико о вздействии ормузской жары на некоторые органы человеческого тела. Приводим полоностью латинский текст (по версии BN): “In ea ita immensis calor est quod pilia et testiculi homini exeunt coram et descendunt usque ad dimidium tibarium. Ideo que gens illius contratae si vivere volunt sibi faciunt unam unctionem qua ilia urgunt. Non aliter homines penitus morerentur, et dum sis sunt uncta in quibusdam sacculis illa ponunt sircumcirca cingentes.”

8 Яссе – соответствует иранскому термину джехаз (корабль). Корабли этого типа подробно описал в главе 37 своей “Книги” Марко Поло, который заметил, что скрепляются доски корпуса “веревками из коры индийских орехов”. Афанасий Никитин (Хожение за три моря, стр. 12) писал, что “из Гурмыза пошел есми за море Индейское, по Велице дни в Фоминну неделю, в таву, с коньми”. Очевидно, тава – корабль того же типа, что и яссе у Одорико. Все европейские и арабско-иранские авторы указывали, что суда эти были крайне ненадежны.

9 Владения царя Пора находились в Пенджабе, область Тханы в них не входила; Александр Македонский во время своего похода в Индию (326—325 гг. до н. э.) так далеко на юг не вторгался.

10 В 1322 г., когда Одорико был в Индии, Делийским султанатом правил Гияс ад-дин Туглак (1320—1325). В 1326 г. его сын Мухаммед Туглак перенес столицу из Дели в Девагири (Даулат-абад). Дальдилия, о которой говорит Одорико, может поэтому соответствовать и Дели и Даулатабаду, но скорее всего здесь идет речь о Делийском султанате в целом.

11 Г. Юл полагает, что Одорико черными львами называет тигров (“Cathay...”, vol. II, p. 114).

12 Об индийских летучих мышах см. прим. 39 к “Описанию чудес” Журдена де Северака.

13 Имеются в виду китайские корабли, которые в XII—XV вв. часто посещали гавани Цейлона и Индии. Было несколько типов таких кораблей, но все они, видимо, в Южной Индии назывались джонг или джунг. В передаче Одорико это слово получило форму лонклум, а с легкой руки португальцев, которые приняли южно-азиатское название китайских судов, последние стали в европейской литературе именоваться джонками. Одорико первый ввел, хотя ив искаженном написании, это название китайских кораблей.

14 Это описание делает честь наблюдательности Одорико: перец действительно лазящее растение, цепляющееся своими воздушными корнями за древесные стволы. Плод перца — костянка красноватого, в зрелом виде желтого цвета с зеленоватым оттенком. Плоды собираются незрелыми и долго сушатся на солнце. Одно растение дает от 1 до 5—6 кг перца.

15 Одорико под названием шабасси описывает здесь плоды джака (см. прим. 24 к “Описанию чудес” Журдена де Северака). Кордье (“Cathay...”, vol. II, p. 139) в связи с указанием Одорико о смазывании жиром рук и губ приводит выдержку из записок основателя державы Великих Моголов Бабура, который объяснял этот обычай тем, что сок джака весьма едкий. Г. Юл (Hobson Jobson, p. 452) отмечает, что подобная практика распространена у индийцев и что существует даже поговорка: “Смажьте губы, пока джак еще па дереве”. Любопытно, что легенда о деревьях, на которых растут живые человечки, встречается и у арабских географов X—XIII вв., в частности у Масуди и Идриси.

16 Одорико описывает обычай сати, о котором примерно то же писал Журден.

17 Подобные изуверские обряды действительно были у индуистов, хотя имели отнюдь не всеобщий характер. Г. Юл отмечает, что обычай отмеривать своим телом путь к храмам и святыням существовал не только в Тибете у паломников, направляющихся в Лхасу, но и у пилигримов-индуистов Декана (“Cathay...”, vol. II, p. 143).

18 Об озерах-сокровищницах в XIV в. писали и неевропейские хронисты, побывавшие в Индии. В частности, Масуди упоминал об озере сокровищ индийского государя. Г. Юл приводит свидетельство одного иранского автора, который упоминает о храме, стоявшем па островке небольшого озера. Жрецы бросали в воды озера дары жертвователей, и на дне его скопились несметные богатства. Делийский султан Мухаммед Туглак, захватив этот храм, приказал осушить озеро, после чего обнаруженное на его дне золото было вывезено на двухстах слонах и на нескольких тысячах быков (“Cathay…”, vol. II, p.144). Разумеется, хронист сильно преувеличил размеры султанского “улова”, но в основе его сообщения лежат реальные факты: индуисты нередко прятали от мусульманских завоевателей храмовые сокровища в укромных местах, в частности на дне водоемов.

19 Г. Юл полагает, что здесь описана колесница Джуггурната (Джагернаута в неправильной транскрипции, принятой в русской литературе XIX-начала XX в.), выезд которой действительно сопровождался такими актами, отмечавшимися даже в конце XIX в. (“Cathay…”, vol. II, p.145). В версии Pal. Одорико вводит термин туины. Так монголы называли буддийских священнослужителей. Этот термин встречается и у Рубрука.

20 Как уже отмечалось выше, страны Ламори соответствуют крайней северо-западной части Суматры. Суматра делится экватором на две почти равные части. В той ее половине, которая лежит между экватором и 5? с.ш., Полярная звезда стоит очень низко над горизонтом и совсем исчезает к югу от экватора, в юго-восточной части острова.

21 Одорико в нескольких словах изложил главные особенности малайской сельской общины, подметив те черты ее устройства, которые не всегда понятны были европейским исследователям XIX –XX вв. (отсутствие частной собственности на землю – ею владела вся родовая община – и особые брачные отношения при пережитках матриархата). Даже Г. Юл, который отлично знал азиатский Восток, писал: “Не могу указать ни одной области на Суматре, где бы факты подтверждали это странное сообщение” (“Cathay…”, vol. II, p.148). Одорико ничего не пишет о мусульманах на Суматре, что лишний раз подтверждает, что исламизация прибрежных областей Северной Суматры началась только во второй половине XIV в.

22 Одорико, вероятно, побывал на Яве, но в столице могущественного яванского царства Маджапахит (она носила то же название), расположенную близ современного городка Маджакерты (в 50 км. От Сурабайи), он явно не заходил и царский дворец описал с чужих слов, весьма его приукрасив. Спутник китайского мореплавателя XV в. Чцжэн Хэ, Ма Хуань, отмечал, что царский дворец окружен кирпичными стенами и внутри здания много высоких залов с полами, покрытыми узорными ротанговыми циновками. Ма Хуань ни словом не обмолвился о золотых лестницах и кровлях, но зато указал, что дворцовая крыша сооружена из твердого дерева. (Я.М. Свет, За кормой сто тысяч ли, стр. 102)

23 Экспедиция, посланная в 1292-1293 гг. Хубилаем для завоевания Явы, не смогла покорить этого острова, монгольские войска были разбиты яванцами. О неудаче Хубилая пишет и Марко Поло в главе 163 своей книги.

24 О местонахождении страны Патен между комментаторами Одорико до сих пор идут споры. Патен в равной мере может соответствовать малайским названиям Бантам, Бинтанг, Бандан, Патани, а Таламасин, точнее Таланга Масин, по-малайски значит “соленое озеро”. Г. Юл., однако, считает, что по ряду признаков Патен следует поместить на южном берегу Калимантана (“Cathay…” , vol. II, p. 156) Английский востоковед Дж. Джерини (“Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland”, London, 1905, p. 509) полагает, однако, что Патен скорее соответствует местности Бентан на северном берегу Сингапурского пролива или острову Сингапур, который в XIII—XIV вв. назывался Пентам или Пантем. Мы склоняемся все же к мнению Г. Юла, поскольку описание Одорико в большей степени отвечает прибрежным районам Калимантана, чем южной оконечности Малаккского полуострова и острову Сингапур. Китайские авторы XIII—XV вв. отмечали, что на западных берегах Калимантана много пиратских убежищ, а о морских разбойниках Патена упоминает и Одорико

25 Растительные яды известны повсеместно в Индонезии, но особенно широко на Калимантане. Г. Юл упоминает о сильнодействующих ядах, которыми пользуются даяки. Человек, пораженный в руку отравленной стрелой, умирает через четыре минуты. В версии Pal. Одорико описывает малайские стрелометательные трубки (сарбаканы). Это первое в европейской литературе упоминание о сарбаканах. Пальмовое вино (тодди) дают многие разновидности пальм, в частности лантаровая пальма. Из сока ее получают также пальмовый, или яванский, сахар (Н. Cordier, Les voyages en Asie...,p. 180).

26 Одорико описывает здесь саго — “древесную крупу”, которая изготовляется из сердцевины саговых пальм. Это высокие и стройные пальмы до 1 м. в диаметре с широкой кроной образованной очень длинными листьями. Саго получают следующим образом:
срубают молодое дерево, отсекают верхушку и комель, тщательно соскабливают кору, луб и смолистые натеки. Затем сердцевину мелко крошат и получают богатую крахмалом массу. Однако, вопреки мнению Одорико, сок этой пальмы для изготовления саго не используется.

27 Сильные и опасные течения действительно имеются к югу от островов Бали и Флорес. Португальские авторы XVI в. также отмечали, что суда, которые в эти течения попадают, не могут уже возвратиться к родным берегам (“Cathay...”, vol. II, p. 160).

28 Одорико описывает здесь ротанг — лиану, которая порой достигает длины 200 м. Из ротанга индонезийцы плетут циновки, корзины и паруса; для парусов это наилучший материал, по прочности превосходящий парусину, и при этом очень эластичный и легкий. Но у Одорико ротанг наделен некоторыми свойствами бамбука,
о котором он упоминает чуть выше, говоря о тростнике “ростом с дерево”.

29 По свидетельству Кордье (“Cathay...”, vol. III, p. 162), на Калимантане в качестве амулета, предохраняющего от стрел и мечей, используют камень “безоар”. Камень этот, однако, минерального происхождения, хотя в различных легендах часто упоминается о чудодейственном безоаре, который будто бы находят в змеиных головах.

30 Вьетнамские авторы XIV в. отмечают, что в Тьямпе было много слонов, которых здесь использовали для перевозки грузов. Ма Туань-линь, китайский автор XIII в., также указывает, что знатные люди ездят на слонах и что слоны играют значительную роль в церемониале царского двора (Н. Cordier, Les voyages en Asie...,pp. 193—194; см. также [Марко Поло] , Книга..., гл. 157).

31 Кордье (Les voyages en Asie…, pp.194-195) приводит любопытную легенду, записанную в Северном Вьетнаме. “В провинции Тхань-Нгуен есть бухта, где стоит большая скала, а в нижней ее части три ступени, подобно ступеням лестницы. По народным преданиям, сюда ежегодно в определенное время приплывает много разной рыбы, и рыба эта вступает в ожесточенную борьбу, стремясь взобраться как можно выше по ступеням в камне. И те рыбы, которым удается добраться до наивысшей ступени, остаются здесь много времени без пищи, а затем превращаются в наземных животных”. По-видимому, предание это основано на действительных наблюдениях за массовым нерестом рыбы в морских бухтах и устьях рек.

32 Г. Юл (“Cathay…”, vol. II, p. 166) с иронией пишет: “ О, монах! Ведь самый маленький купол из многочисленных куполов св. Антония имеет в диаметре около 40 футов… наибольшая же черепаха, о которой я встретил сведения в современной литературе, имеет панцирь длиной в 7 футов”

33 Кремация и обычай сати были очень распространены в Южном Вьетнаме, где очень сильны были индийские влияния. Г. Юл. Приводит многочисленные примеры самосожжения вдов в Тьямпе, относящиеся к XIX (“Cathay…”, vol. II, p. 167).

34 Остров Никоверан – это Никобарские острова, в описании которых Одорико отдал щедрую дань нелепейшим вымыслам. Описание Никобарских островов у Марко Поло куда ближе к истине. Впрочем, Марко Поло псоглавцами населил соседние, Андаманские, острова. Непонятно, каким образом группа мелких островков слилась в воображении Одорико в единый большой остров. Надо полагать, что Одорико никогда не был на Никобарских островах.

35 Марко Поло наделяет этим драгоценнейшим рубином царя Цейлона и указывает, что именно этот владыка отверг все домогательства великого хана ([Марко Поло], Книга… стр. 182).

36 Размеры Цейлона неизменно преувеличивались античными и средневековыми авторами. Марко Поло полагал, что этот остров в окружности имеет 2400 миль и что в древности он был в полтора раза больше.

37 Здесь имеется в виду третья по высоте гора Цейлона – Адамов пик (2243 м.), раположенная на юге центрального нагорья. С Адамовым пиком, изумительно красивой горой с четкими контурами, издревле связывались у арабов, иранцев, китайцев и индийцев различные предания. Мусульмане и христиане верили, что на этой горе жил Адам.

38 Ибн Батутта приводит аналогичную версию о водоеме, откуда извлекают драгоценные камни. Кордье (Les voyages en Asie…, p.227), комментируя рассказ Одорико о цейлонских пиявках, приводит свидетельство английского географа Дж. Теннента, который указывал, что местные жители действительно смазывают кожу маслом, табачным пеплом и лимонным соком, прежде чем войти в водоем, где водятся эти пиявки.

39 По мнению А.Кордье (“Cathay…”, vol. II, p. 173), птица “о двух головах”-это калао, или птица-носорог, с огромным наростом на клюве.

40 Остров Дандин – это по всей вероятности, Андаманские острова, причем описания Одорико и здесь начинены всевозможными вымыслами. Впрочем, на Андаманских Одорико все же, вероятно, побывал..

41 Марко Поло в Южно-Китайском море насчитал 7448 островов, и его оценка оказалась преуменьшенной. Ближе к истине Одорико. В морях Юго-Восточной Азии около 20 тыс. островов, а с прибрежными рифами еще больше.

42 Тревизская марка — северная часть территории Венецианской республики.

43 Речь идет о несостоявшемся путешествии Одорико из Падуи в Авиньон к папе Иоанну XXII.

44 Канун январских ид— 14 января.

Текст воспроизведен по изданию: После Марко Поло. Путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий. М. Наука. 1968

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100