Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Е. К. МЕЙЕНДОРФ

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ  ОРЕНБУРГА В БУХАРУ

Книга третья

Глава первая

Границы Бухарии. — Описание страны. — Реки. Климат.— Города.

Будучи страной, окруженной пустынями, и заключая в себе немалое их количество, Бухарии не может иметь четко выраженных границ. Возделанная область на пути, по которому мы следовали, простирается лишь верст на 40 от Бухары. Во всяком случае, границы этого государства следует отодвинуть дальше на север, так как хан часто доводит свои аванпосты до Агатмы, где небольшое здание служит пристанищем для его солдат.

Его подданные часто отгоняют свои стада пастись на север от Агатмы, а таджики направляются к северо-западу рубить кустарники, которые привозят на верблюдах на бухарские базары. Наконец, бухарские таможенники доходят до Карагаты для осмотра караванов, прибывающих из России. Бухарцы никогда не проходят через Карагату, если не предпринимают далекого путешествия. Поэтому этот пункт я и буду считать лежащим на северной границе Бухарии.

Крепость Ура-тюбе находится к северо-востоку от Самарканда и служит пограничным пунктом Бухарии с этой стороны. Проведя прямую линию от Карагаты до Ура-тюбе, я приблизительно определяю северную границу. От Карагаты я намечаю западную границу по линии, внутри которой расположен Ич-берды, колодец на пути из Бухары в Хиву, возле которого находится бухарский аванпост Ёйчи, селение на Амударье. Некогда знаменитый, а ныне заброшенный Мерв — как раз то место, где расположен бухарский аванпост, наиболее выдвинутый на запад.

Южную границу Бухарии я образую, проводя от Мерва к Амударье линию, проходящую севернее независимых ханств Андхоя и Балха и включающую Ахчу; затем я веду эту линию к Денау, пограничному городу владений хиссарского хана. Восточная граница примерно обозначается линией, [85] идущей от Денау к Ура-тюбе и включающей город Фан, расположенный дальше всего на восток от Бухары.

Бухарии расположена между 41° и 37° с. ш. и 61° и 66°30' в. д. от Парижа. Пространство, занимаемое ею, составляет площадь в 40 000 кв. верст.

Восточная часть Бухарии гориста; высоты кончаются к северу от Бухары, к западу-от Самарканда возле Карши и на юге — у Амударьи. Вся западная часть страны представляет собой, насколько хватает взгляд, плоскую равнину, на которой поднимаются отдельные холмики, имеющие от 1 до 3 сажен высоты и 3, 4 и до 100 сажен в длину и ширину. Они сложены из глины, из которой состоит и почва пустынь, особенно тех, по которым протекает Амударья. Эта глина покрыта подвижными песками, которые также образуют холмы; по форме они отличаются от указанных выше холмов и являются, кроме того, более низкими. Это можно наблюдать в Кызылкумах.

В Бухарии только две реки, замечательные как своей величиной, так и значением для сельского хозяйства: это Зеравшан и Кашка. Первая течет далеко на восток от Самарканда и называется также Куван. Она протекает в 12 верстах к северу от Бухары, где имеет примерно 9 сажен в ширину и от 3 до 4 футов глубины. Далее она разделяется на два рукава, северный из коих теряется в полях к западу от Вабкента. Около Бухары Зеравшан направляется на юг и образует верстах в 40 от Амударьи озеро Каракуль; его окружность равна приблизительно 50 верстам, и вода вытекает из него лишь через небольшие оросительные каналы, доходящие до Чарджуя. Зеравшан с помощью многочисленных каналов на много верст с каждой стороны оплодотворяет еще и всю территорию между Муджаном на востоке от Самарканда и Чарджуем, и особенно Мианкаль, район между Бухарой и Самаркандом. Он более всего заселен, так как является самым богатым и плодородным во всей Бухарии. Наиболее значительный из этих каналов имеет 5 сажен ширины и тянется на 20 верст от Бухары с востока на юго-запад. Возле Самарканда несут свою водную дань Зеравшану спускающиеся с гор речки вроде Карабалыка, то есть «Черной рыбы».

Очень высокая гора Нуратау, о которой шла уже речь, расположена в 70 верстах к северу от Бухары; в ней зарождается маленькая речка, пересыхающая в летнюю пору. Чем интенсивнее тает снег на Нуратау, тем больше эта речка прибавляет воды в Вабкентдарье и способствует таким образом плодородию окружающих Бухару полей. Этим объясняется обычай давать денежное вознаграждение тому, кто первый приходит осенью с сообщением, что Нуратау начинает покрываться снегом. [86]

Так как Нуратау единственная гора, видимая из Бухары, то жители не преминули сочинить на ее счет серию историй, которым они очень верят: например, они весьма серьезно рассказывают, что на вершине Нуратау останавливался Ноев ковчег.

Водами реки Кашка пользуются для орошения полей и садов, окружающих Карши. Это чрезвычайно плодородная страна, откуда в Бухару доставляют рис, хлопок и фрукты. Использование вод для орошения совершенно истощает Кашка. Реки Тупаланг, Зухраб 1, впадающие в Амударью около Термеза, почти не имеют хозяйственного значения.

Бухарский оазис производит самое приятное и радостное впечатление; едва ли удастся встретить лучше возделанную местность, чем эти равнины, покрытые домами, садами и полями, разделенными на маленькие квадраты, называемые «танапами», обсаженные дерном, стороны которых приподняты на фут для задержания поступающей в них для орошения воды. Тысячи оросительных каналов перерезают равнину; подобно очень узким дорогам, они обычно обсажены деревьями. Так как уровень воды в этих каналах не везде одинаков, то при ее слиянии образуются небольшие водопадики, журчание которых приятно ласкает слух. Множество деревьев, посаженных по их берегам, образует заслон, мешающий глядеть вдаль. Однако это является доказательством того, что обитатели страны принимают меры по увеличению плодородия своих земель.

Многочисленность населенных пунктов позволяет судить о большом количестве населения, быть может слишком значительном для того, чтобы обеспечить всеобщий достаток. Населенные пункты обычно представляют собой селения, наполовину скрытые фруктовыми садами. Я видел селения, целиком окруженные стенами: одни имели вид укреплений; другие открыты, огорожены только сады. Эти стены, нередко зубчатые и защищаемые небольшими башенками, придают стране живописный вид, но означают также, что жители опасаются грабежей. Напоминая о частых набегах кочевников на Мавераннахр, эти укрепления заставляют предполагать, что их существование лишь результат печальной необходимости.

Бухарское селение заключает в себе обыкновенно до сотни глинобитных домов, отделенных друг от друга улочками не уже, чем в городах. В середине селения нередко находится колодец или небольшой бассейн, вода в который поступает из канала. Каждое селение расположено возле канала, чтобы из него можно было поливать сады.

Климат горных частей Бухарии, естественно, отличается от климата западной, равнинной части страны. Я ограничусь описанием последней. [87]

Времена года весьма четко разграничены: в середине февраля начинают цвести фруктовые деревья; в первых числах марта распускаются почки на деревьях. Наступает прекрасная пора, и прекращаются сильные дожди, шедшие недели три. Вскоре жара становится изнурительной; она тем более чувствительна, что воздух редко освежается грозами. Хорошая погода стоит до октября, то есть до того периода, когда обычно две-три недели идут дожди. В ноябре и декабре легкие заморозки и порой небольшой снег предвещают приближение зимы. 20 декабря мы еще встречали на полях дыни — свидетельство того, что морозы не могли быть сильными. Январь — самый суровый месяц: моров обычно достигает 2°, но несколько раз доходил и до 8°. Вода замерзала, образуя слой льда толщиной 3 или 4 дюйма. Нерастаявший снег лежал две недели.

Зима, проведенная нами в Бухаре, была очень мягкой: вода промерзла всего на 2 дюйма. Лед спешно разбивали и засыпали землей для сохранения.

Дожди возобновляются между 7 и 15 февраля и продолжаются до конца месяца. Через несколько дней все становится зеленым и внезапно расцветает. Доказательство жаркого климата Бухарии — температура в январе в тени + 10°, на солнце +22°.

Сильные ветры дуют главным образом зимой и летом. Они очень высоко поднимают тонкую пыль, о которой я уже говорил: за нею ничего не видно, а атмосфера принимает в это время сероватый оттенок. Облака пыли, распространяющиеся по всему району, можно видеть в 20 верстах. Климат Бухарии в общем полезен для здоровья; зима и дождливые времена года освежают и очищают воздух. Многочисленные случаи ревматизма вызваны сыростью зданий, частые случаи глазных заболеваний — результат сильных ветров, поднимающих пыль, опасную для зрения. Слепота, по-видимому,—нередкое явление в этой стране: отец нынешнего хана приказал построить в Бухаре Фатхабад, госпиталь или, скорее, монастырь для слепых, где находится около 50 этих несчастных, размещенных по 2—3 человека в маленьких кельях вокруг одной из мечетей.

Все города в Бухарии построены около рек и, следовательно, окружены возделываемыми полями. Летом бывает так сухо, что жители могут достать воду лишь в ямах: бухарская равнина настолько низменна, что воду находят на глубине 5, 7 или 8 футов (Колодец Хатун-кудук на севере возделанной долины имеет глубину около 2 сажен.). В стоячей воде водятся черви, вызывающие болезнь, называемую бухарцами ришта. Тело покрывается гнойными пузырьками, из которых образуются [88] язвы. Из них выходит червь из породы аннелидов. Бухарцы совершенно не умеют лечить эту болезнь.

Один русский пленник-раб, рассказывая мне о недостатке воды, испытываемом в Бухаре, с выражением досады воскликнул: «Это страна, которую бог сотворил во гневе!».

Бухарские города, расположенные на южном берегу Амударьи,— Керки, Ахча, Мерв и Чарджуй.

Мерв, ранее принадлежавший персам, был цветущим городом; им завладел Мурад-бек, отец нынешнего бухарского хана, что было наиболее блестящим результатом его многочисленных вторжений в Хорасан. Сын его, эмир Хайдар, должно быть опасаясь влияния, которым пользовался в Мерве правитель Насыр-бек, приказал перевести всех жителей этого города в количестве 25 000 человек внутрь Бухарии. Насыр-бек бежал в Персию, в Мешхед, а Мерв превратился в пустыню.

Эмир Хайдар содержит в Мерве гарнизон 400—500 человек, который обновляется три раза в год. Мерв считается местом ссылки, туда отправляют злоумышленников, которых не хотят наказывать смертью. В этом городе уже 500 жителей, не считая гарнизона, и окрестности его начинают снова возделывать. Лишь небольшое число оросительных каналов отведено из реки Мургаб, текущей в 20 верстах от Мерва и, вероятно, теряющейся в песках к северу от него.

С тем, чтобы воспрепятствовать новому заселению Мерва и помешать жителям, использовав его изолированное положение, добиться независимости, бухарский хан не разрешает брать из Мургаба много воды для орошения.

Чарджуй насчитывает около тысячи домов. Из-за постоянного страха перед нападением хивинцев здесь содержится довольно сильный гарнизон. Рассказывают, что осенью 1821 года хивинцы пытались взять город.

Бухару окружают города Каракуль, Хайрабад, Душанбе, Зендани, Чаршамбе, Рометан, Зармитан, Пенджшамбе-базар, Вапкан, или Вабкент, Урдензей 2, Гиждуван.

После Бухары, Самарканда и Карши самым большим городом в Бухарии является Каракуль: в нем приблизительно 30 000 жителей.

Урдензей — маленькая крепость, которую я видел во время нашего возвращения в Россию, но не смог добиться разрешения проникнуть в нее: ворота были заперты, вероятно, по приказу свыше. Крепостью Урдензей называют потому, что он окружен глиняной стеной примерно сажени 4 в высоту.

Обрабатываемая местность кончается приблизительно верстах в 5 к северу от Урдензея. Нам пришлось на расстоянии 8 верст пересечь песчаный район, покрытый несколькими холмами, развалинами глинобитных домов и остатками [89] древних каналов: все показывало, что это была местность, где еще не очень давно царило плодородие. Некогда возделанная территория, следы которой мы впервые заметили возле Кагатана, продолжалась за Урдензеем много дальше: нельзя вообразить себе более грустной картины. Развалившаяся деревня подле Кагатана каких-нибудь шесть-семь лет как захвачена песками, которые налетевший с северо-востока ураган натащил и нагромоздил в течение пяти дней. Местность, возделывающаяся возле Урдензея, лежит севернее, чем Кагатан, и, следовательно, более подвержена последствиям северо-восточных ветров. В течение десяти лет эти ветры приносят разорение жителям. В продолжение нашего путешествия ветер давал себя чувствовать.

Мы прошли мимо Урдензея 25 марта; ветер был сильный, однако не стремительный. Но едва мы покинули глинистую равнину и очутились среди песчаных бугров, как ветер подул сильнее, песок поднялся в воздух, образуя вихри и проникая всюду. Я надел специальные очки. Песок образовал нечто вроде облака, совершенно затмившего дневной свет, так что видимость была ограничена очень небольшим пространством и наши проводники-киргизы не распознавали более дороги. К счастью, один всадник из бухарского гарнизона Урдензея следовал за нами с целью установить, не примешались ли к нашему конвою русские рабы. Мы, приставив револьвер к горлу, вынудили его стать нашим проводником. Хотя эту услугу он оказал нам против желания, тем не менее не дал нам заблудиться.

Нельзя представить себе ничего докучнее, чем этот песок: хоть и очень крупный, он проникал в глаза, в рот, в уши. Глаза у всех были воспалены, и теперь я понимаю, как армия Надир-шаха, пересекая пустыни к западу от Амударьи во время бури, потеряла много людей вследствие офтальмии. Таким образом, пустыни Бухарии служат природной защитой.

Гонимый ветром песок легко заполняет канавы, задерживается у стен, быстро поднимается во всю их высоту, засыпает улицы и покрывает дома, подобно пеплу Везувия, похоронившего Геркуланум и Помпею.

Около Урдензея песок ежегодно захватывает возделанные земли, приходится основательно трудиться над расчисткой каналов, но в общем это не удается, и даже вероятно, что когда-нибудь плодородные и оживленные оазисы Бухарии сделаются сухими и необитаемыми, как в Сеистане, цветущее состояние которого в древности подтверждается великолепными развалинами, тогда как нынче там пустыни, покрытые песком и гравием.

Прочие города, расположенные вокруг Бухары, менее значительны: каждый из них насчитывает от 300 до 500 домов [90] и базар; бывают и ярмарки. Проезжая мимо Вабкента в направлении к Бухаре, я смог себе точно представить эти маленькие города, которые должны быть очень похожи друг на друга. В Вабкенте около 300 расположенных без всякого порядка домов и бараков и довольно красивые минарет и мечеть.

Эти города обычно отличаются от селений только управлением и базаром, куда является много бухарских купцов за товарами, которые они вывозят за пределы страны.

В Мианкале расположены Кермине, Пенджшамбе, Зияуддин, Хатырчи, Катта-курган, Янги-курган, Карши-гельды-курган, Чалак. Находящиеся в плодородной местности, все эти города довольно обширны, богатые узбеки имеют там дома, куда отправляются летом пасти стада.

К югу от Нуратау видны Нур-атасы, Митан, Дюрт-аул, Яр-баши и Кара-казан.

Самарканд стал частью Бухарии со времени завоевания этого ханства ханом Кермине Абдуллой, знаменитым тем, что соорудил много зданий; он правил с 1557 по 1598 год.

Бухарский хан каждый год ездит в Самарканд. При своем восшествии на престол он должен воссесть в Самарканде на кукташ: это кусок голубоватого мрамора, находящийся в медресе Мирзы Улугбека. Он четырехугольной формы, полторы сажени длиной и аршин толщиной. Белая кошма покрывает этот камень. Хана поднимают три раза на этой кошме, углы которой держат улемы, букара (бедные), фазала (ученые) и сейиды. Говорят, что было специальное намерение сделать из этого камня трон. Камень добыт из горы Газган (См. работу О. И. Сенковского по поводу всего, что касается история Бухарии при узбеках 3.).

В Самарканде насчитывается около 50 000 жителей. Мечети и медресе там красивее, чем в Бухаре: они выстроены из белого мрамора, который нашли неподалеку от этой древней резиденции Тимура. Фасады зданий облицованы глазурованными плитками, такими же, как в Бухаре, где они, говорят, менее красивы. Гробница Тимура, сделанная из яшмы, еще существует в Самарканде. В этом городе тщетно ищут остатки обсерватории Улугбека. Цивилизация Тимуридов должна была отступить перед варварством узбеков.

К северу от Самарканда находятся форты Ура-тюбе, Заамин и Джизак, где всегда содержатся сильные гарнизоны, и города Джам, Кара-тепе и Янги-курган.

Фан — маленький городок к востоку от Самарканда, недалеко от истоков реки Зеравшан, который, как говорили, не [91]образует озер до Каракуля, что противоречит сведениям арабских географов. Вдоль этой же реки расположены Фальгар, Магиан и Кштут.

К югу от Самарканда находятся Ургут, Пенджикент, Урмитан, Кара-тепе, Катилас. Ограничиваюсь лишь упоминанием о них, так как мне не указали ничего, кроме их местонахождения.

Карши, или Нахшеб, — значительный по размеру город; он лежит на главной торговой дороге. Часть караванов, идущих из Герата или Кабула, останавливается в Карши, откуда направляется к Самарканду, минуя Бухару. В Карши также хранятся куньи, лисьи и каракулевые шкурки, которые доставляются с юга Бухарии и продаются затем в столице. Из Карши вывозится много сухих фруктов, хлопка-сырца, хлопковой пряжи, табака и немного шелка.

К востоку от Карши находятся довольно крупные города Чирагчи и Гузар; возле первого раскинулись несколько ханских вотчин, около второго — обитает много полукочевых узбеков. Поэтому место правителя Гузара — одно из важнейших в ханстве. Эмир Хайдар занимал его при жизни отца. Торака, старший сын нынешнего хана, был правителем, хакимом или беком в городе Кермине, населенном по преимуществу узбеками, в большом числе живущими также в его окрестностях. Он поссорился с отцом, и тот его отозвал.

Термез, или Термуз, на Амударье — город, лежащий ныне в развалинах. Он расположен против Шермеда на левом берегу Амударьи. Там виднеются лишь груды щебня и камней, существующие же жилища построены из глины. Все доказывает, что Согдиана, или Мавераннахр, когда-то были богаче, чем нынешняя Бухарии. Чтобы закончить перечисление городов Бухарии, мне остается только упомянуть о Байсуне и Ширабаде, расположенных к северу от Термеза.

Один бухарец уверял меня, что древний город Оструш находился на полдороге между Балхом и Шахрисябзом. Этот город, по утверждению бухарца, был расположен не на том месте, где арабские географы помещают область Осрушну 4.

Никто не мог дать мне сведений по поводу осрушнаской пещеры 5, откуда поднимается пар, который ночью кажется горящим. Впрочем, если Фергана переменила свое название, то таким же образом и Осрушна вполне может более не быть известной под своим древним наименованием. [92]

Глава вторая

Исторические данные о Бухаре. — Дома. — Улицы. — Население. — Дворцы. — Мечети. — Медресе. — Караван-сараи. — Лавки. — Базары. — Бани. — Упадок Бухары.

Рассказав о некоторых городах Бухарии, я приступаю к описанию столицы этой страны. Как мне говорили, название «Бухара» впервые упоминается у одного из арабских писателей X столетия. Этот автор говорит о стране Бухарии, расположенной в Мавераннахре, о том, что она в 684 году была покорена арабами, которые овладели ее столицей лишь в 699 году 6. Почти в центре города возвышается Нумишкенд, где находится ханский дворец — одно из самых древних зданий Бухары. Это естественный холм, поднятый в высоту руками человека; он имеет высоту 35—40 сажен, и его поверхность образует усеченный конус, обнаруживая в нескольких местах стены, сделанные из высушенных на солнце кирпичей и сооруженные для придания холму более правильной формы; он очень крут, но не отвесен. Окружность основания этого усеченного конуса имеет в диаметре около 400—500 шагов. Наращивание холма было произведено в эпоху Саманидов 7. Кажется, дворцовые ворота выстроены Рахим-ханом в 1742 году; их называют «Нагарахани» 8.

В городе Гиждуван также виден холм Кумишкенд. Слово «кенд» значит «местечко», «город», «деревня»; вероятно, Кумишкенд и Нумишкенд — древние названия Гиждувана и Бухары.

Бухара была весьма цветущим городом с 896 по 999 год, во время правления династии Саманидов, которые сделали ее своей резиденцией. Расположенная в очень удачном для торговли месте, она быстро разбогатела, возбудила алчность варваров, была ограблена, затем сожжена ордами Чингисхана, не разрешавшего восстанавливать ее до конца своей жизни. При Тимуре она расцвела снова, несмотря на то что этот завоеватель оказал предпочтение Самарканду, где обыкновенно пребывал. Со времени окончания господства Тимуридов в Самарканде узбекские ханы обосновались в Бухаре, и некоторые из них велели построить там мечети и медресе, начисто вытравливая в то же время любовь к наукам и искусствам и стирая следы цивилизации, чуждой нравам этих кочевых народов.

Известно, что восточные народы часто смешивают свою историю с легендами; у бухарцев также есть предание о происхождении их столицы, не лишенное, впрочем, доли истины. Рассказывают, что в окрестностях Бухары было некогда [93] много озер. Рыбаки, привлеченные обилием рыбы, разбогатели и вскоре превратились в земледельцев. В связи с этим население стало увеличиваться, хижины сменились домами, возник город: это и была Бухара. Прославившаяся затем и ставшая почитаемой на Востоке благодаря своим многочисленным школам, ученым муллам и погребенным в ее стенах святым, она сделалась местом паломничества мусульман. Вероятно, это и принесло ей эпитет «аш-шерифа» («благородная или святая»).

Я вычитал в одной восточной книге, что по-монгольски «бух» значит «знание», а «ара» — «сокровищница». Таким образом, о Бухаре хотели сказать, что она «сокровищница знаний».

Абулгази 9 дает этому подобную же этимологию; он говорит, что «Бухара» означает ученого человека, потому что все желающие изучить чужие языки или познать науки отправляются в Бухарию (Вот что можно прочесть по этому поводу в географии Хаджи Хальфы (стр. 351 константинопольского издания, отпечатанного по-турецки): «Бухара — знаменитый город, расположенный под 97°50' [восточной] долготы и 39°50' [северной] широты и окруженный садами и виноградниками... Автор книги, озаглавленной «Хабиб-ус-сейяр» («Друг путешествий»), сообщает, что имя этого города произошло от слова бухар, что на языке неверных означает место собрания наук».— Прим. г-на А. Жобера.).

Многие авторы, мнение которых разделяют наши географы, утверждают, что столица Мавераннахра называлась «Бикенд» 10 и что ее развалины еще видны возле Зеравшана в направлении к Каракулю, верстах в 30 от Бухары.

Вследствие того что оазисы Бухарии покрыты аллеями деревьев и многочисленными садами, взор не в состоянии проникнуть далеко. Поэтому Бухара становится заметной только с расстояния около 3 верст, если ехать со стороны Вабкента. Вид этот поражает европейца. Купола, мечети, высокие фасады, медресе, минареты, дворцы, возвышающиеся среди города, зубчатая стена вокруг них, пруд, расположенный возле стен и окруженный домами с плоскими кровлями или красивыми дачками, опоясанными зубчатыми стенами, наконец, поля, сады, деревья и движение, господствующее всюду в окрестностях столицы, — все способствует весьма приятному впечатлению. Но эта иллюзия исчезает тотчас же, как вступаешь в город, так как, за исключением бань, мечетей и медресе, видны только глинобитные строения сероватого цвета, нагроможденные без всякого порядка друг подле друга и образующие узкие, извилистые, грязные и проведенные кое-как улицы. Дома, обращенные фасадами во двор, представляют со стороны улицы сплошь однообразные стены, без окон, без чего-либо, что могло бы привлечь внимание и порадовать прохожих. Все, что встречается в [94] этом столь населенном городе, кажется, говорит о подозрительности. На лицах жителей почти никогда не увидишь радостного выражения; никогда никаких шумных праздников, не услышишь никакого пения, музыки, ничто не показывает, что здесь когда-нибудь веселятся, ничто не обнаруживает, что .город обитаем людьми, наслаждающимися приятностями жизни. Поэтому известные любопытство и интерес, которые мы ощущали сначала при виде зданий восточной архитектуры, вскоре сменились впечатлениями грусти и меланхолии. Самые большие улицы Бухары не шире одной сажени, а самые маленькие доступны только для пешеходов, так как некоторые из них едва имеют 3—4 шага от стены одного дома до стены противоположного. Верблюды, нагруженные хворостом, занимающим много места, вынуждают прохожих даже на самых широких улицах подвергаться опасности. Улицы обычно заполнены людьми, лошадьми, верблюдами и ослами, и когда по ним едут верхом, то приходится беспрерывно кричать «пош, пош!», чтобы продвигаться вперед. Множество лошадей и верблюдов, шествующих по улицам, оставляют следы, что еще больше увеличивает их неопрятность. Некоторые улицы сохранили остатки былого великолепия, то есть, наполовину замощенные, они загромождены большими камнями, стесняющими всадников.

Дома выстроены из глины, смешанной с рубленой соломой. Чтобы придать этой смеси большую прочность, в стенах помещают, особенно по углам, столбы из тополевого дерева от 4 до 5 дюймов толщиной. Потолки делают обычно из твердого дерева и перекрывают землей так, что они образуют плоские крыши. В богатых домах потолки главных комнат покрыты досками, расписанными разноцветными красками. У людей попроще пол из гончарной глины, у богатых— из кирпичей. Фасад и окна обращены всегда во двор, на улицу ведет только одна дверь. Окна представляют собой либо отверстия, просто закрывающиеся деревянными ставнями (они всегда в нижнем этаже), либо арки, никогда не запирающиеся и лишь забранные алебастровой решеткой. Этот вид окон пропускает очень мало света, поэтому, чтобы было хорошо видно, нужно открывать ставни. Но зимой в Бухаре мороз часто доходит до —7—8°, и помещения без печей, куда проникает воздух, холодны и сыры. Не удивительно, что ревматизм не редок в этом городе, особенно среди бедноты. Чтобы спастись от холода, бухарцы пользуются жаровнями, на которые они ставят, как в Турции, маленький деревянный стол, покрытый подбитым ватой ковром, садятся, скрестив ноги, и закрываются этим ковром до подбородка. Тепло от горячих углей предохраняет тело от холода, но писать в таком положении невозможно без риска отморозить руки. [95]

Хотя оконные стекла и известны в Бухаре, они не в ходу и имеются только в одном доме. Жилища зажиточных людей состоят из маленьких домов, окруженных стеной. Дом, в котором мы жили, стоил 16000 рублей, что составляет огромную сумму для этого города, тем не менее в нем не было ни железного крюка, ни гвоздя; если двери и ставни затворялись, то всегда оставались щели. Многие из наших комнат были побелены и снаружи и изнутри, а некоторые были украшены раскрашенными рисунками, сделанными по штукатурке. Все городские дома выстроены с учетом сильной летней жары: край крыши образует значительный выступ, поддерживаемый деревянными колоннами, и препятствует солнечным лучам проникать в комнаты.

Высота и толщина окружающей Бухару стены — 4 сажени. Она суживается на три слоя кверху, где ее ширина составляет только 4 фута; по бокам на определенном расстоянии находятся круглые башни и образуют выдающиеся углы, как это делают, когда сооружают бастионы. Между прочим, одна из сторон этой стены имеет более 2 верст в длину, и очевидно, что направление этих валов носит порой случайный характер и обусловлено лишь размещением домов в городе.

В Бухаре 11 ворот: Имам, Самарканд, Маназар, Карши, Сабахан, Намазгя, Шах-Джеляль, Каракуль, Ширгаран, Толпалак и Углан 11. Все они сложены из кирпича, имеют по круглой башне с каждой стороны и обычно охраняются отрядом солдат. Они открываются при восходе и закрываются при заходе солнца.

Эмир Хайдар приказал восстановить эти ворота, их отремонтировали, сделали выше. Стена Бухары похожа на стены, окружающие большую часть городов Персии.

Однажды я совершил верховую прогулку по Бухаре и определил, что этот город имеет в окружности приблизительно 14 верст 12. Мне сообщили, что в нем около 8000 домов и до 70000 жителей 13, три четверти которых таджики, в основном ремесленники. Остальное население состоит из узбеков, евреев, татар, афганцев, калмыков, индусов, а также купцов из соседних стран, некоторого числа паломников, персидских и русских рабов и незначительного количества негров и сияхпушей.

Евреи занимают в Бухаре 800 домов; они рассказывают, что пришли сюда из Самарканда лет 700 тому назад, покинув Багдад.

Из всех азиатских городов евреев больше всего в Бухаре, и ее можно считать основным местом их расселения в этой части Востока. В Мешхеде — 300 еврейских домов, в Шахрисябзе — 30, в Балхе — столько же, в Самарканде и Герате — только 10, в Хиве — 4, в Бадахшане, Коканде и Кашгаре еврейского населения нет. [96]

В Бухаре евреям дозволено жить только на трех улицах; среди них всего два богатых капиталиста, остальные живут в довольстве и в большинстве случаев являются владельцами заводов, красильщиками, торговцами шелком-сырцом и шелковыми материями.

Евреи в Бухаре утверждают, что с ними обращаются здесь лучше, чем в других азиатских городах. Впрочем, их все же презирают и притесняют: правительство требует с них довольно большие налоги. Например, еврей, собственник дома, должен в месяц платить налог в размере 40 тенег (3 рубля банковскими ассигнациями). Достигнув 16 лет, еврей, обладающий средним состоянием, ежемесячно платит 2 теньги, бедный — половину этой суммы. Это приносит эмиру приблизительно 24 000 рублей дохода в год.

В городе евреям запрещено ездить верхом и носить шелковую одежду. Их головной убор должен иметь опушку из черного бараньего меха шириной только 2 дюйма. Им не разрешают строить новую синагогу, но предоставлено право ремонтировать старую.

Впрочем, эти унизительные для евреев законы те же самые, каким должны подчиняться еврейские и христианские подданные в Оттоманской империи, где подобные законы действуют в течение очень долгого времени.

У бухарских евреев очень красивая голова, слегка продолговатое лицо, необыкновенно белый цвет кожи, большие живые и выразительные глаза. Узнав, что бухарское правительство опасается приезда посольства с его многочисленным конвоем, они рассматривали нас как посланцев неба, которые, быть может, явились затем, чтобы облегчить их страдания.

Как же должны были надеяться наши соотечественники-рабы. Несчастье всегда так доверчиво и так склонно к надежде!

Евреи страшатся скомпрометировать себя в глазах бухарцев. Всякий раз, попадаясь нам навстречу, они приветствовали нас предупредительно, дружески, но тем не менее с опаской.

Бухарский раввин, родом из Алжира, еще немного помнивший испанский язык, рассказывал мне, что, прибыв в Бухару, он нашел своих единоверцев в состоянии глубочайшего невежества: только очень немногие умели читать, Они располагали лишь двумя экземплярами священного писания, и в его рукописях заключались только три первые книги Пятикнижия. Раввин уверял меня, что рукопись не старше 100 лет и ничем не отличается от печатного текста. Этот алжирский еврей, старец, исполненный ума, чуть не плакавший от радости, что встретился с европейцами, не упускал ничего, чтобы распространять образование среди своих [97] единоверцев: он основал школу и выписывал книги из России, Багдада и Константинополя. В настоящее время все бухарские евреи умеют читать и писать и изучают талмуд. Старый раввин бесконечно наслаждался, слушая, как я читал выдержки из сочинения Вениамина Тудельского, которое у него оказалось; он называл этого автора Массул Вениамин 14. Бухарские евреи воздерживаются от некоторых обычаев, предписанных талмудом, например они не моют курицы в горячей воде перед тем, как ее варить, не отрезают волос у невесты и не возлагают ей на голову особый род фаты во время свадебного обряда.

В Бухаре насчитывается около 3000 татар, русских подданных по рождению; это по большей части преступники и дезертиры. Иные явились сюда искать счастья, а человек 300 занимаются изучением религии.

Число афганцев в Бухаре сильно возросло с 1817 года благодаря прибытию эмигрантов из Кабула, бежавших от происходивших на их родине смут. Их насчитывается около 2000.

В Бухаре живет несколько сот калмыков. Некоторые из них владеют землей возле города, но большинство — военные. За последние четыре-пять лет число индусов в Бухаре сильно выросло: около 300 — коммерсанты, часть которых прочно осела там, часть же уезжает и приезжает с караванами из Кабула. У них на лбу и между глаз оранжевое или красное пятно: у одних — вертикальное, у других — горизонтальное, в зависимости от секты, к которой принадлежат. Большинство этих индусов из Мултана и Кабула, некоторые приезжают из Шикарпура и привозят индиго, называемое ими «нил», кашмирские и персидские шали; последние закупаются в Кабуле.

Среди купцов представители всех стран, прибывающие в Бухару по различным делам: там можно встретить купцов из России (за исключением татар), немного кокандцев и ташкентцев, персов, но нет ни китайцев, ни тибетцев. Встречаются иногда кашмирцы, отличающиеся прекрасной фигурой. У одного из них, высокого и хорошо сложенного, были черные гордые глаза, орлиный нос, великолепная борода. Я ему сказал, что он похож на красивого еврея, и он был очень недоволен, как этого и следовало ожидать. Тем не менее я оказался прав: сходство было столь поразительно, что при виде этого человека легко можно согласиться с мнением тех, кто рассматривает кашмирцев как еврейских колонистов.

Я видел в бухарских караван-сараях несколько афганцев из восточных горных частей страны. Эти люди отличались прекрасной фигурой, весьма выразительны, но дики. Если их спросить, из какой они страны, то услышишь грубый ответ, [98] содержащий богохульства. Эти афганцы, точно так же как и киргизы, игнорируют распоряжения полиции. Один афганец, раб бухарца, сбежал в караван-сарай, где находилось несколько его соотечественников. Хозяин вскоре обнаружил его и захотел вернуть обратно. Афганцы избили бухарца и подняли грандиозный переполох. Несмотря на появление нескольких полицейских, бухарцы вынуждены были покинуть караван-сарай. Поведение этих афганцев доказывает их смелость в чужой стране; кроме того, они были по-своему правы, ибо мусульманам воспрещается иметь рабов из числа правоверных, а афганцы такие же сунниты, как и бухарцы

Афганцы, о которых я только что говорил, одеты иначе, чем кабульцы: они закутываются в длинный кусок холста, как римские сенаторы в свои тоги. Помимо этого они, хотя и являются мусульманами, бреют себе только макушку, волосы их очень длинны около ушей и на затылке, поэтому бухарцы называют их «кяфирами» («неверными»).

Являющиеся в Бухару паломники-нищие, очень хорошо, но странно одетые, напоминают колдунов-шаманов; они кривляются и подделываются под безумных, потому что народ приписывает известную степень святости тем, чей рассудок расстроен.

У каждого знатного человека есть рабы, чаще всего персы; во время нашего пребывания в столице в их числе был только, один сияхпуш, не знавший еще местного языка. Русских рабов — около десяти. Многие откупились и стали заниматься ремеслами; их презирают, как «неверных». Искренность тех, кто принял ислам, весьма подозрительна. В общем, число находящихся в Бухаре рабов составляет несколько тысяч.

Замечательным зданием в городе является ханский дворец; бухарцы его называют «арк». Говорят, что он был построен Арслан-ханом более десяти столетий назад. Он расположен на возвышенности и окружен стеной высотой в 10 сажен, имеющей лишь одни ворота; вход сделан из кирпича и с каждой стороны имеет по башне около 15 сажен в ширину, каждая из которых когда-то была украшена зелеными глазурованными плитками; некоторые из них еще видны. К воротам примыкает большой коридор, своды которого имеют весьма древний вид. Через коридор можно попасть на вершину холма, где находятся глинобитные дома, принадлежащие хану и его двору. Это огороженное пространство вмещает мечеть, жилище хана и его детей, гарем, окруженный садом и скрытый деревьями, здание, где работает и дает аудиенции куш-беги, и еще одно, где он живет, что является признаком высочайшего благоволения, и, наконец, помещения для охраны и рабов, конюшню и пр.

Аисты устроили себе гнезда на вершине башен, находящихся [99] у ворот, что не соответствует представлению европейца о дворце восточного владыки.

После вечерней молитвы дворцовая стража удваивается, большие ворота запираются одновременно с городскими. Минарет Мир-Араб мне кажется самым красивым памятником архитектуры города. Эта башня построена по повелению Тимура, а по другим данным, Кызыл-Арслан-ханом. Она находится между мечетью того же имени и главною мечетью, или меджиди-калан. Мир-Араб имеет высоту 30 сажен, а его основание около 12 сажен в окружности; он сужается кверху, и его пропорции создают очень приятное впечатление. Кирпичи, из которых он выстроен, положены со вкусом и, несмотря на свою древность, прекрасно сохранились. В Бухаре насчитывается 360 мечетей; они расположены рядом или против каждой из существующих в городе медресе.

Архитектура мечетей разнообразнее, чем медресе. Впрочем, все постройки по форме сводов носят следы мавританского стиля. Нефы некоторых из них сведены в своды только к концу; в других в середине помещен купол; наконец, третьи располагают ярусами аркад, простирающихся вдоль четырех стен, тогда как вымощенный большими каменными плитами внутренний двор остается открытым. Мечеть Намазгя, в полуверсте от города, построена из кирпичей и расположена в саду, окруженном стеной; последняя очень высока, а возвышение, на которое взбирается мулла, красиво, на здании нет крыши, и вмещает оно только сотню человек, прочие же размещаются в саду внизу лестницы, ведущей в мечеть, которая состоит из одного фасада.

Самая большая мечеть — напротив дворца, на базаре и на большой площади, называемой «Регистан». Наиболее разукрашен фасад главной мечети. Разноцветные плитки расположены так, что составляют разнообразные букеты цветов и даже содержат несколько изречений из Корана. Преимущественный цвет этих плиток — синий, надписи же выложены белыми. Я видел несколько куполов, покрытых зелеными плитками, и букеты цветов из желтых, синих и зеленых черепиц.

Помимо больших мечетей существует много маленьких, построенных из глины, а частично из кирпича.

Медресе мало отличаются одно от другого. Это обычно двухэтажные здания, имеющие форму параллелограмма: постройки расположены вокруг двора; по ширине они разбиты на две комнаты, из коих у одной окно и дверь обращены на двор, у другой — на улицу. Верхняя часть портала обычно покрыта штукатурным орнаментом и цветными плитками и, возвышаясь над стеной, поднимается выше, чем все остальное здание. Середина каждого крыла во внутреннем [100] дворе обычно имеет подобное украшение. Красивее и богаче других разукрашено расписными плитками медресе Субханкули-хана, умершего в Бухаре в 1702 году. Можно отметить еще медресе Мир-Араб, Абулгази и Абдул-Мумина, бухарского хана в 1650 году 15. У этого медресе цоколь сделан из белого резного мрамора и доставлен по воде из Самарканда.

Самое крупное медресе — Кукельташ, состоящее из трех, одно из которых называется медресе Аль-Нассар-ильчи. Эта школа обязала своим сооружением щедротам императрицы Екатерины II, пославшей для этого 40 000 рублей. Жители Бухары говорят об этой великой государыне исключительно с чувством уважения и обожания 16.

Своды порталов медресе нередко имеют трещины из-за частых землетрясений, которым подвержены эти страны.

Я видел в 6 верстах от Бухары медресе, мазар и кладбище Чахарбекр; мне это здание представляется самым красивым в Бухаре и ее окрестностях. Это большое здание, к которому пристроены два крыла, образующие две мечети, увенчанные куполом.

В Бухаре существует 14 караван-сараев 17, а именно: Абдулла-Джана, Куш-беги, индийский, ногайский, Ходжа-Джуйбар, Ташкентский, Каршинский, Мирагуль, Эмирский, Куллата, Фишана, Данкулла-шира и два ургенчских; эти последние — самые маленькие. Самый большой из них — Абдулла-Джан-сарай — построен в 1819 году. Все они сооружены по одному и тому же плану, и их постройки расположены квадратом вокруг двора. На каждой из сторон имеются комнаты или лавки, над которыми обычно возвышается еще этаж. Плата за комнату составляет примерно 16 рублей в месяц. Несмотря на незначительный размер, они служат одновременно и амбаром и местом жилья. Так как караван-сараи (по большей части) основаны на средства, завещанные на благочестивые дела, или вакуфы, то доходы с них принадлежат медресе или муллам, настоятелям мечети.

Я знал в Бухаре татарского купца, который занимал склад в одном караван-сарае, а жил в другом, где он нашел комнату более теплую и менее сырую, чем та, где он держал свои товары. Я имел случай убедиться, насколько неприятно находиться в караван-сарае: из комнаты в комнату шныряют праздношатающиеся с целью поболтать и убить время. Это неудобство обитатели караван-сарая вынуждены терпеть, потому что обычай не дозволяет отказывать кому-либо в приеме.

Значительное число лавок доказывает, что Бухара — город коммерческий и густонаселенный. Независимо от складов, находящихся в караван-сараях, большие сводчатые здания с несколькими входами хранят, сотни шкафов, стоящих [101] в ряд один за другим и наполненных только шелковыми материями, сотканными в городе. Каждому купцу принадлежит один или несколько из этих шкафов. Другое подобное здание содержит маленькие кельи, в которых купцы раскладывают на столах чужеземные товары; далее видны богатые и драгоценные индийские, персидские и русские парчи, персидские, русские, английские и индийские набойки, предназначенные для соблазна прекрасного пола. Ежедневно к 11 часам утра товары доставляют в эти лавки, а в 3 часа пополудни — уносят. Их упаковывают в тюки, некоторые из коих весят до 8 пудов, или 320 фунтов; один человек за небольшую плату относит их на спине за версту или более в караван-сарай, где складывает в амбар, принадлежащий .купцу.

В Бухаре можно видеть улицы длиной в полверсты, по обеим сторонам которых стоят лавки: один ряд заполнен исключительно женскими туфлями, другой — москательными товарами и ароматическими веществами, наполняющими воздух благовониями, третий — драгоценными камнями, обычно небольшой ценности, например бирюзой из Персии, татарскими рубинам» из Бадахшана и Аравии, золотыми диадемами, украшенными посредственной бирюзой для киргизок. Одни своды забиты сухими фруктами и табаком, иные — засахаренными фисташками, розовыми или зелеными сливами, виноградом, гранатами, дынями, развешанными вдоль стен на камышовых подвесках. Между этими амбарами размещаются съестные лавки, где готовится плов, часто окрашиваемый в желтый цвет шафраном, и другие блюда, приготовляемые из рубленого мяса.

Некоторые лавки располагаются в палатках всевозможных расцветок, как, например, в одной из частей Регистана, вокруг большого бассейна. Остальная часть этой площади служит рынком для продажи дров, овощей, риса, ячменя, джугары, хлопковых семян, кунжутного масла, верблюжьего корма, приготовленного из выжатых кунжутных семян, наконец, для сбыта всевозможных фруктов, хлеба, свечей и всего, что нужно для повседневных потребностей многочисленного населения. Ввиду того что Регистан является часто посещаемым местом, там приводятся в исполнение приговоры: здесь вешают преступников и выставляют головы врагов, убитых в сражениях.

Во время моего пребывания в Бухаре шесть воров, рабов персидского происхождения, и два таджика были повешены на виселицах; головы хивинцев, узбеков из Коканда, окрестностей Балха и других были разложены на столбах или выставлены напоказ на земле подле виселиц. Привыкшие к подобным зрелищам местные жители продолжают свою торговлю, не обращая никакого внимания на эти ужасающие [102] картины. Точно так же вели себя и наши солдаты хотя видели подобное впервые.

На других площадях продаются бумажные материи, крашеные холсты, сено, рубленая солома и все, что пригодно для корма лошадей. Есть перекрестки, покрытые большими сводами, поддерживаемыми толстыми колоннами. Под этим кровом располагаются торговцы крашеным шелком, вышитыми тюбетейками, лентами, ножами, огнивами, плохим чаем, лошадиными попонами, кольчугами и пр.

Бани выстроены из кирпича; они состоят из многих сводчатых комнат, расположенных вокруг большого прямоугольного чана, наполненного водой, что облегчает посетителям возможность пользоваться банями. Эти комнаты, освещенные маленькой лампочкой, напоминают наши тюрьмы. Как и в Турции, бани нагреваются снизу таким образом, что пол становится почти горячим. Общественных бань 14, и все они обширны.

В Бухаре насчитывается 68 водоемов; это маленькие резервуары, окружность которых приблизительно 120 футов. Туда спускаются по дюжине ступеней из тесаных камней. Вода там стоячая; она обновляется посредством канала, который пересекает весь город и сообщается с водоемами различными разветвлениями.

Из всего видно, что Бухара была когда-то более цветущей страной, чем теперь. Медресе и мечети частично разрушаются или плохо содержатся: я видел широкие трещины в сводах совсем нового медресе. Это приписывают землетрясениям, но я думаю, что здесь скорее следует винить невежество нынешних архитекторов. В 12 верстах от Бухары; со стороны Вабкента, на Зеравшане, существует весьма древний кирпичный мост, состоящий только из одной арки: он разрушился и не был восстановлен. Каменные ступени, ведущие в водоемы, сломаны, и их починкой никто не занимается. Предано забвению изготовление лазурных изразцов, которые украшают общественные здания. Не выстроено ни одного нового здания, которое бы обнаруживало вкус или свидетельствовало о богатстве. Часть самых красивых улиц Бухары загромождена камнями, которыми они были когда-то вымощены. Наконец, частные дома, из которых только старые имеют цоколь, доказывают, что эта столица не так богата и не столь хорошо содержится, как это было в прежние времена. [103]

Глава третья

Население Бухарии. Узбеки. — Таджики. Туркмены. — Арабы. — Калмыки. — Киргизы. Каракалпаки. — Афганцы. — Лезгины. — Цыгане. — Русские и персидские рабы

Бухарский народ разделяется на две основные группы: одна — победившая и господствующая, другая — побежденная и подчиненная. Первую составляют узбеки, вторую — таджики. Последние рассматривают себя как первоначальное население страны и происходят, вероятно, от древних согдийцев. Таджики отличаются коренастой фигурой, европейскими чертами лица, красивым цветом кожи. Они значительно менее смуглы, чем персы, и черноволосы.

Узбеки, утверждающие, что они явились из окрестностей Астрахани, как об этом также сообщает Абулгази, разделяются на много племен, из которых наиболее значительное в Бухаре — мангыт: оно делится на кара-мангыт, фок-мангыт и ак-мангыт. Члены этого племени кичатся своей принадлежностью к нему, и из него же происходит хан. Основные племена узбеков — джабу, карлук, калмак, мангыт, найман, китай, кипчак, кырк, джай 18 и минг.

Помимо узбеков и таджиков в Бухаре обитают туркмены, арабы, калмыки, киргизы, каракалпаки, афганцы, лезгины, евреи, цыгане и, наконец, несколько тысяч персов, большая часть которых является рабами. Трудно, я думаю, встретить маленькое государство, которое включало бы в себя такое множество национальностей.

Мы уже говорили о том, что узбеки похожи и на татар и на калмыков. Они расселились преимущественно .в окрестностях Самарканда, Бухары, Каракуля, Карши, Гузара и в Мианкале.

Туркмены в отличие от узбеков имеют более широкое лицо и более коренастую фигуру, поэтому они скорее похожи на калмыков. Самое сильное племя у них — теке; все они кочевники и предпочитают жить на левом берегу Амударьи, от Карши до хивинской границы. Правый берег севернее Ёйчи 19 покрыт песками, и поэтому здесь нет пастбищ. Орошение вдоль Амударьи во многих местах легкоосуществимо, и туркмены выращивают здесь в больших количествах рис, который требует много воды.

Поля, расположенные недалеко от Мерва, они считают слишком ограниченными; это позволяет думать, что число туркменов-земледельцев растет. Они не так богаты, как киргизы; у них нет крупных стад: самые значительные — не более 60 лошадей, зато они ценятся гораздо дороже киргизских. Туркменские начальники называются беками и платят ушр [104] и зякет бухарскому хану, к которому относятся враждебно и не очень стараются уплачивать упомянутые налоги, являющиеся выражением подчинения данного племени какому-нибудь правителю. Если Российская империя, согласившись, например, оказывать покровительство Малой и Средней киргизской орде, защищает их против любого нашествия со стороны, то она могла бы требовать с них эти налоги, предписанные Кораном.

Арабы поселились в Бухарии в то время, когда халифы овладели этой страной. Их можно распознать с первого взгляда по смуглому цвету лица; живут они в селениях, часть которых расположена в окрестностях Бухары. Некоторые арабы — кочевники, прочие же ведут полукочевой образ жизни и бродят около Карши и в окрестностях Термеза. Многие арабы-земледельцы располагают стадами, которые пасут в степях; они — главные поставщики знаменитых каракулевых шкурок.

Большая часть бухарских калмыков происходит от орд Чингисхана, прочие же калмыки — торгоуты, которые в 1771 году покинули берега Волги, причем несколько семейств поселилось в Бухарии. Первые почти совсем забыли свой язык и между собой говорят по-татарски; их можно узнать только по физиономиям. Они известны своей храбростью, восприняли обычаи узбеков и живут среди них в особых селениях в Мианкале и других районах Бухарии.

Киргизы, живущие в Бухарии, пришли из Малой и Средней орды искать счастья в новых пустынях. Не боясь далеких расстояний, они периодически возвращаются в родные степи, чтобы через некоторое время покинуть их снова. Подобные долгие и утомительные путешествия никогда не пугают этих людей, которым свойствен бродячий образ жизни. Кочевник располагается всюду, где находит свободное место. Мы видели киргизов на северо-востоке Бухарии, около Карши, на севере Мианкаля, где они приходят в соприкосновение с каракалпаками, которых считают соотечественниками.

Часть афганцев и лезгин в Бухаре происходит от заложников, взятых Тимуром. Мне передавали, что в этой стране есть также китайцы подобного же происхождения. Лезгины весьма немногочисленны; они живут вокруг Самарканда и еще говорят на родном языке. Об этом я узнал в Бухаре от одного армянина, понимающего по-лезгински.

Происхождение цыган, или зингари, называемых в Бухарии «мазане», не выяснено с достоверностью. Их можно встретить во всех частях страны; как и в других местах, они ворожат и занимаются продажей лошадей; объединенные в таборы, они влачат жалкое существование. Когда бухарская [105] полиция была менее сурова, их женщины открывали лица и торговали своим телом.

Низкий и скрытный характер заметен у бухарцев, так же как и у всех восточных народов, стонущих под игом деспотизма.

Лицо таджика всегда выражает самые совершенные кротость и безмятежность... Таджики деятельны, трудолюбивы и имеют немалые способности к различным профессиям: они — купцы, ремесленники и земледельцы; кочевая жизнь не доставляет им никакой радости. Большинство умеет читать и писать, и, кроме духовенства, составляют наиболее цивилизованную часть бухарского населения.

Узбеки, весьма воинственны; эта черта характера выработалась у них вследствие частых столкновений с соседями. Любой узбек считает себя победителем. Такую точку зрения они унаследовали от турецкой расы. Правда, это нередко порождает высокомерие, но одновременно говорит и о благородстве...

Я слышал от узбеков горькие жалобы на то, что хан запрещает им мстить хивинцам за грабежи их соотечественников. «Нам стыдно, — говорили они чужестранцам, — что мы допускаем так оскорблять себя. Мы воины, мы смелы, у нас превосходные кони, и если бы хан позволил нам мстить тем, кто на нас нападает, мы сумели бы убить, разорить или взять в плен хивинцев, как мы это делали лет десять назад...»

Отличаясь друг от друга во многих отношениях, таджики и узбеки имеют много общего... Многие узбеки ведут торговлю, особенно правительственные чиновники. Соблазн наживы и жажда богатства способствуют росту их продажности и увеличивают неправосудие. Более того, доносы, интриги, зависть, столь распространенные при восточных дворах, оказывают на нравы ханских фаворитов пагубное влияние; они владеют искусством тонкого обмана и униженного раболепия, если этого требуют обстоятельства.

В стране, где ложь расценивается как талант, недоверие как обязанность, притворство как добродетель, не могут существовать радости искренней дружбы, неизвестны откровенность и доверие.

В высшей степени трудно исчислить население страны, где обитают столь разнообразные народности, часть которых кочевники; здесь никогда не производилось никакой переписи. Чтобы предложить в этом отношении нечто удовлетворительное, мы советовались в Бухарии со всеми, кто мог снабдить нас сведениями, способными обосновать наши соображения. Возделываемая часть ханства может быть определена в 4800 кв. верст, или в 300 кв. миль. Если допустить, что каждая из последних обладает населением в 5000 душ, [106] как в богатейших областях Италии, то окажется, что в Бухарии 1,5 млн. жителей, живущих земледелием, или полукочевников, и обитателей городов. Прибавив к этому приблизительно 1 млн. кочевников, найдем, что население Бухарии состоит более чем из 2 млн. душ.

Вот так может быть [приблизительно] распределено это население: всего 2 478 000.

Узбеки ......... 1 500 000
Таджики ......... 650 000
Туркмены ........ 200 000
Арабы .......... 50 000
Персы .......... 40 000
Калмыки ......... 20 000
Киргизы и каракалпаки ... 6 000
Евреи .......... 4 000
Афганцы ......... 4 000
Лезгины ......... 2 000
Цыгане ......... 2 000

Глава четвертая

Сельское хозяйство. — Леса. — Охота. — Рыболовство. — Скотоводство. — Горное дело.

Сельское хозяйство в Бухарии — важнейший источник народного богатства; его многочисленная и разнообразная продукция удовлетворяет нужды населения и обеспечивает торговлю. Эта отрасль была бы более цветущей, если бы характер и нравы жителей страны, привыкших к кочевой жизни, не противились ее улучшению. В то же время важнейшее препятствие, тормозящее развитие сельского хозяйства, заключается в недостатке воды, тогда как природные условия почвы и климат требуют обильного орошения. Более современные методы севооборота могли бы ликвидировать эти затруднения, но как можно надеяться на усовершенствования, если просвещение не проникает в страну, если продолжают следовать рутине, которая ведет к подражанию, рабскому труду? Здесь ничего не изобретают, а слепо и упрямо отвергают самую полезную практику и новые методы.

Рост всей промышленности неизбежно замедляется в государстве, где правительство часто творит несправедливости и где власть в руках людей, которые занимаются только тем, что притесняют подданных. Впрочем, привычка к подобному положению вещей делает ее менее тягостной: восточные люди стонут под игом, не думая о возможности лучшего будущего. [107]

Земледелие, которым обречены заниматься рабы, в Бухаре значительно производительнее, чем в других местах, по причине необыкновенного плодородия почвы и небольшой площади участков, как правило крайне раздробленных, что облегчает надзор за рабочими.

Существует пять видов земельной собственности: 1) государственные имения, самые значительные; 2) хараджи, земли, из-за которых издавна идет тяжба между государством и частными собственниками, уступленные последним за небольшой денежный оброк; 3) поместья, пожалованные за военную службу; 4) мильк, или частные владения; 5) вакуфы, или завещанные угодья.

Государственные имения, так же как многие другие земли, сдаются в аренду, и правительство взимает по 2/5 со снимаемого арендаторами урожая.

Оросительные каналы, без которых земли не были бы плодородными, выведены из рек. Всюду, куда нельзя провести каналы, земля остается невозделанной. Чтобы оросить поля, недостаточно выкопать рвы: нужно сочетать их ширину и глубину с расстоянием, на какое желают провести воду, с высотой района, где канал кончается, с массою воды, необходимою для орошения земель на всем их протяжении. Вот почему в Бухаре встречаются глубокие каналы шириной более сажени и другие, не такие глубокие; прочие выводятся из последних, и некоторые из них не имеют даже двух футов глубины. Эти каналы легко затягиваются песком или глиной; тогда их выгребают, а землю свозят на поля, расположенные в низинах. При этом заботятся, чтобы сохранялся положенный уровень между полями и каналами. Некоторые земли до такой степени пропитаны солью, что почва их покрыта беловатой коркой, они могут превратиться в бесплодные поля, если их землю не смешать с землей лучшего качества. Таковы трудности, которые могут быть преодолены лишь упорным трудом. Работы по очистке каналов, поднятию или понижению уровня полей, удобрению земель занимают у земледельцев всю зиму, с декабря по март. Каналы очищаются под наблюдением мираба, назначаемого, как в Египте, правительством.

Во время высокого стояния воды, или с декабря до середины марта, и летом, когда в горах тают снега, начинаются оросительные работы. Объем их зависит от высоты уровня полей, количества воды в каналах и от того, сколько воды нужно для орошения. Оросительными работами руководят мирабы. Поэтому несправедливости и притеснения сопровождают предоставление того количества воды, которое является решающим для успешного выполнения полевых работ.

Землю также удобряют. Но так как землепашцы располагают [108] незначительным количеством скота из-за отсутствия лугов и дороговизны сена, навоза не хватает. Да еще бухарцы употребляют навоз в качестве топлива вместо дров. Навоз разбрасывают на полях только после появления всходов и когда поля уже политы, чтобы вода нисколько не ослабляла его полезного воздействия. Железо и дерево очень дороги в Бухарии. Сельскохозяйственные орудия довольно хорошего качества: борона представляет собой большую доску шириной примерно в 2 фута, проткнутую толстыми гвоздями, острие которых слегка загибают; плуг, обычно запрягаемый быками, состоит только из дышла, прикрепленного к куску дерева, конец которого сделан из куска железа в форме сердца, иногда литым и очень широким. Повозки снабжены только двумя очень высокими колесами, весьма тяжелыми: они не окованы, и ими пользуются лишь для сельскохозяйственных работ, перевозки земли с одного поля« на другое и доставки урожая хозяину. Эта повозка удобна тем, что не опрокидывается при переезде через небольшие каналы. Кокандские купцы пользуются подобными телегами для перевозки своих товаров в Бухару; отсюда можно сделать вывод, что перевал через горы, находящиеся между Самаркандом и Ходжентом, должен быть не очень трудным. Поля поделены на танабы 20, площадь каждого 3600 квадратных шагов; их стороны, обсаженные травой, образуют небольшие грядки, которые легко прокапывать для того, чтобы вода одного из таких делений стекала в другое. Стоимость земли колеблется от 200 до 2 000 рублей ассигнациями за танаб, в зависимости от качества почвы, сложности ее орошения и близости к большим базарам и крупным городам. Обычная цена — 600 рублей.

Пшеницу сеют осенью, жнут в июле, затем поле обрабатывают под горох, который собирают в том же году. Кроме обыкновенного гороха существует еще иной сорт под названием «маш»: он черноват и мельче чечевицы. Маш, составляющий главным образом пищу бедняков, продается очень дешево. Когда узбек хочет поиздеваться над бедняком-таджиком, то дает ему насмешливое прозвище «питающийся машем»; в отместку таджик называет кочевника-узбека «питающийся крутом» (сыром), то есть тот, у которого нет даже хлеба. Вместе с машем обыкновенно сеют кунжут или» же загар — разновидность сезама, семена которого идут на приготовление масла. Бухарцы возделывают также бобы, которые они называют «лубия» (Лубия — название, которое дают фасоли на общераспространенном арабском, персидском и даже армянском языках.— Прим. г-на Жобера). Ячмень сеют от 1 до 10 марта, а убирают раньше пшеницы; он заменяет овес, который в Бухаре не употребляется. Джугару (Holcus saccharatus) [109] сеют в середине марта, а урожай снимают в конце июля после проса и пшеницы; ее семена белого цвета, величиной с маленький мучнистый горох и идут в пищу лошадям, которые быстро тучнеют, но не становятся столь сильными, как если бы их откармливали овсом или ячменем. Эти зерна идут также на приготовление муки, которую бедняки примешивают к пшеничной при выпечке хлеба. Стебель джугары имеет в высоту приблизительно пять футов и дюйм толщины у корня, листья ее длиной в один фут; это растение является превосходным кормом для домашних животных. Вот почему ее сеют часто второй раз в конце лета и снимают недозрелой.

Джугара любит сырую местность и теплое время года. Нужно, чтобы ее ростки отделялись один от другого промежутком по крайней мере в один фут. Танабы обычно окружают джугарой и несколькими рядами конопли, семена которой, так же как и хлопка, употребляются для приготовления масла.

Джугара, пшеница и дыни более всего истощают почву.

Хлопчатник сеют в конце марта в танабах, с которых уже снята джугара; коробочки его собирают до первого снега, трижды в год. Затем эту землю оставляют отдыхать до следующей осени.

Рис культивируют только в Мианкале, в большом количестве, но плохого качества. Его доставляют из Шахрисябза и даже, из Индии. Индийский рис пользуется большим спросом. Ввиду того что в бухарском оазисе нет лугов, там сеют в танабах быстро растущую траву, которую косят четыре-пять раз в год, складывают в снопы и продают вместо сена. Эта трава весьма питательна и растет почти круглый год.

В Бухаре очень много садов, плоды которых главным образом потребляются внутри страны, а также вывозятся за границу. Большие сады обычно разделяются на несколько участков: в одном — плодовый сад, в другом — виноградник, в третьем — огород, в четвертом — цветник с прекрасными фруктовыми деревьями и беседкой, расположенной обычно подле небольшого квадратного пруда, к которому прорыты каналы, предназначенные для поливки сада. Эти сады отличаются правильной формой: одни аллеи тянутся вдоль ограды, другие ведут к беседке; они окаймлены цветами и кустарниками. Здесь и розы всевозможных оттенков, и лиловые ирисы, и астры, и мальвы, и маки, и гвоздики, и даже подсолнух. Что касается кустарников, то я видел только бульдонеж и стручковатый багряник, или иудино дерево. Видно, что бухарцы знают только немногие сорта цветов и декоративных кустов. В марте сады представляют собой восхитительное зрелище благодаря множеству персиков, абрикосов [110] и иудиного дерева, цветущих там одновременно. Я видел около Бухары также вишни, яблони, айву, грушу, сливу, винные ягоды и гранаты. Плоды этих деревьев очень сладки,, но слишком водянисты и лишены аромата.

Виноград — самых различных сортов, между прочими кишмиш, или бескостный виноград. Виноградные и гранатовые кусты зимой закапываются в землю.

Манна весьма изобильна в Бухаре и употребляется для различных блюд и варений. Ее находят по утрам после росы, подобно белой пыли, на тикане — растении, в большом количестве произрастающем в степи вокруг Карши. Для сбора-манны расстилают полотно и трясут над ним куст, сбрасывая таким образом беловатую пыль. Манна называется в Бухаре «теренджебин», сироп, приготовляемый из нее, — «руста». Фунт манны стоит приблизительно 35 копеек.

Мы нашли в Бухаре много известных в Европе огородных растений, таких, как брюква, свекла, капуста, консервировать которую бухарцы не умеют, репа, короткая и крупная морковь, лук, огурцы и превосходнейшие дыни с зеленой поверхностью и белой мякотью. Картофель и артишоки в Бухаре неизвестны.

В западной части страны нет лесов. Строительный лес добывается в горах, лежащих в районе Самарканда, где его собирают в плоты, которые спускают по Зеравшану до Бухары и Каракуля. Все деревья, какие встречаются в оазисах, посажены или посеяны и вырастают очень быстро; это — ивы, тополя, платаны, фруктовые, тутовые деревья и еще одно очень большое дерево, листва которого густа, а древесина тверда. Оно отменно украшает сады; по-персидски его называют «гуджум» или «гуджум нарба». В Бухаре не употребляют иного топлива, кроме веток различных деревьев и кустарников, доставляемых из соседних пустынь, где их вырывают вместе с корнями.

Охота принадлежит к числу немногих развлечений бухарцев. Посредством силков они охотятся на куниц и лисиц, шкурки которых отправляют в Россию. Имея только фитильные ружья, бухарцы ружейной охоте предпочитают охоту с помощью хищных птиц, а также гончих собак; последние, обычно черные с длинной шерстью на ушах, напоминают крымских собак.

Ничто столь не поражало бухарцев, как то, что мы попадали в птицу на лету или убивали нескольких одним выстрелом. Они восхищались, повторяя свое излюбленное «Барак алла! Барак алла!» («Да благословит бог!»). Удивление бухарцев было естественно: они никогда не видели дробь и еще потому, что для выстрела им требуется несколько минут: они ложатся на землю, кладут свое ружье, обычно очень длинное, на вилку, находящуюся рядом, и затем при [111] помощи пружины ударяют несколько раз фитилем по полке, пока не последует выстрел.

Рыбная ловля незначительна: на базарах Бухары продается рыба, доставляемая из Амударьи или озера Каракуль.

В Бухарии много скота. Быки невелики и не так сильны, как у киргизов. Вследствие ли общего всему Востоку вкуса или из экономических соображений в Бухаре предпочитают баранье мясо: только его и находишь на базаре. Среди узбеков славится род кунграт тем, что разводит самых крупных баранов той же породы, что и у киргизов, с широкими и жирными хвостами, называемыми курдюками. Другая порода баранов — та, про которую утверждают, что она происходит из Аравии. У них курчавое руно и кроме маленького хвоста есть еще длинный, волочащийся хвост. Из этой породы добываются черные каракулевые шкурки (В оригинале: шкурки недоношенных ягнят.— Прим. переводчика.), продающиеся от 10 до 16 рублей ассигнациями за штуку, и серые — до 50. Бараны в Бухаре дороже, чем их продают киргизы в пограничных районах России. Последние приводят их за сотни миль в Бухару, где продают примерно по 16 рублей ассигнациями за голову. На вырученные деньги они покупают шелковые халаты, грубые бумажные материи, пшеницу, ячмень, джугару, горох и продают с барышом в степи то из них, что им не нужно.

Туркмены доставляют в Бухару жеребцов-производителей. Эти крупные и быстрые кони, называемые «аргамаками», служат предметом исключительных забот: их почти всегда покрывают двумя широкими попонами, быть может, от этого их кожа становится гладкой и блестящей. Каждое утро, когда вельможи являются с приветствием к хану, можно видеть у ворот бухарского дворца до 30 этих коней, покрытых великолепными попонами. Они продаются от 800 до 2500 рублей ассигнациями за голову.

Туркмены, владея большим количеством скота, снабжают Бухару маслом, доставляемым в бараньих бурдюках.

Бухарцы не занимаются разработкой металлов, которые, без сомнения, имеются у них в горах: они покупают их в России. Золото в незначительных количествах добывается из песков Амударьи и Дарваза. Я думаю, что его нет в Зеравшане, хотя название последнего означает реку, несущую золото. Драгоценные камни составляют небольшую статью торговли с Индией и Персией. Ляпис-лазурь привозят из Бадахшана; какой-то татарин показывал мне кусок, найденный в Нуратау. Квасцы и серу добывают в окрестностях Самарканда; самые лучшие квасцы привозят из Мешхеда. [112]

Глава пятая

Внутренняя торговля. — Монеты. — Вес. — Меры. — Заводы. — Ремесла. — Искусство.

Предметом внутренней торговли Бухарии служат главным образом продовольственные товары, товары, выделываемые в стране, и продукция промышленности и сельского хозяйства, производимая за границей.

Бухарцы мало пользуются предметами роскоши и имеют ограниченные потребности. Ассортимент товаров их внешней торговли гораздо шире, чем внутренней.

В Бухарии коммерческий суд заменяют аксакалом, или «белой бородой». Этот чиновник старается примирить стороны; а если это не удается, то дело доходит до куш-беги, который с помощью аксакала решает его в последней инстанции.

Этот министр пользуется слишком большим благоволением хана, чтобы у последнего возникло иное мнение, чем у куш-беги, и слишком влиятелен, чтобы кто-нибудь осмелился стать его врагом.

Приблизительная стоимость бухарских монет сравнительно с русскими и французскими

(при этом расчете ассигнационному  рублю придается средняя стоимость в 100 сантимов)

Бухарская монета Русская монета Французская монета
Золотая тилля

Серебряная теньга

Медный пул

16 руб. ассигнациями

76 коп. медью

1,38 коп.

16 франков

76 сантимов

1,38 сантима

Как видим, у бухарцев существуют золотые, серебряные и медные монеты. Первая, называемая «тилля», стоит 16 рублей, или 21 теньгу, изготовляемую из серебра. Теньга равна 55 пулам, монетам из желтой меди. Крупные суммы исчисляются в тиллях, прочие — в теньгах и пулах. Семь тилля весят столько же, сколько десять тенег; следовательно, стоимость серебра в Бухарии относится к золоту, как 1: 14,7. 75 тилля весят столько, сколько 100 голландских дукатов. При этом немного теряется на расходы по чеканке, доходы с которой принадлежат правительству. Ханы всегда умели извлекать из этого большую выгоду, чем это допускалось.

В правление Абулфайз-хана тилля подешевела на теньгу, [113] при его преемнике Абулмумине, или Рахим-хане, — «а две, и на три теньги при Абулгази-хане. Так как даже самый жестокий деспотизм не в состоянии добиться установления принудительного курса неполноценной монеты и так как в дальнейшем ее перестали вообще изготовлять, отец нынешнего хана приказал чеканить ее полноценной пробой. Сын последнего следует примеру отца 21, взимая 2% за чеканку тенег и полтеньги — за чеканку тилля. Чтобы обеспечить как можно больший доход, он принуждает своих подданных доставлять принадлежащее им серебро на монетный двор, где его перечеканивают, причем с них еще взыскивают пошлину. Тилля нынешнего хана имеют различные надписи, содержащие названия титулов, которые последовательно присваивал себе этот государь. Вот они: падишах Мир-Хайдар, то есть император Мир-Хайдар; эмир-уль-муминин Мир-Хайдар, то есть глава правоверных Мир-Хайдар; сейид Мир-Хайдар, то есть потомок Мухаммеда Мир-Хайдар; эмир Даниал Масумигази, то есть эмир Даниал, любимец бога и защитник веры (хан приказал поместить эту надпись, чтобы почтить память своего деда); Абулгази эмир Хайдар падишах, то есть отец защитника веры, эмир Хайдар — император, и, наконец, Ахмед бай бек Масумигазы.

С оборотной стороны монеты надпись: «Зуриба Бухараи шериф», то есть «чеканено в благородной святой Бухаре», и год хиджры 22.

Тилля тяжелые и больше, чем дукаты; теньги величиной в 50-сантимовую монету, но несколько толще; пулы — того же размера; из желтой меди их стали чеканить лишь с 1816 года, когда они заменили медные пулы, ныне называемые «кара-пул» («черный пул») и стоящие 1/24 часть теньги. Для изготовления монеты металлический слиток делится на маленькие кружки одинакового веса, которые затем чеканят. Но исполнение чеканки несовершенное, и оттиск редко приходится на середину.

Ученые исследования г-на Келера 23 и Френа 24 уже познакомили нас с большим числом древних монет Бактрии и Мавераннахра; я отсылаю читателя, который заинтересуется этим вопросом, к работе первого «Серапис» и второго — «Описание Азиатского музея СПб. Академии наук». Большая часть этих монет встречается в развалинах, которые еще до сих пор заметны на берегах, Амударьи. К счастью, в Бухаре начинают поиски этих монет для продажи в Россию, и монетных дел мастера переплавляют их лишь в небольшом количестве.

Монета, именуемая «тилля», весит мискаль — это самая малая мера веса в Бухаре.

Бухарский локоть называется «хазе», его длина 1,5 аршина (1,07 м). Фарсах содержит, говорят, 1200 хазе, что мне [114]

Бухарские меры веса сравнительно с русскими и французскими

Бухарские Русские Французские
Батман весит 8 сиров *

Сир — 8 чарыков

Чарык — 4 нимча

Нимча — 107 мискалей

Мискаль

8 пудов

1 пуд

5 фунтов

1 ф. 24 золотника

1,12 золотника

131,104 кг

16,388 кг

2,048 кг

512 г

4,78 г

* Один батман приблизительно равняется половине груза, поднимаемого верблюдом.

кажется сомнительным, так как фарсах будет тогда эквивалентен 12 верстам; этот расчет слишком велик, судя по расстоянию от Бухары до мазара Бахауддина, которое исчисляется в один фарсах 25.

Кар имеет около 4,5 аршина (3,21 л), и им пользуются при измерении грубых бумажных материй; длина его определена с достаточной точностью.

Выше говорилось о земельной мере, называемой «танабом»: он содержит площадь 3600 шагов.

Во всей Бухарии нет ни одной большой фабрики; ни на одном заводе не работают одновременно более четырех-пяти рабочих.

Работа над одним из главных продуктов страны — хлопком— требует много рабочих рук, особенно для отделения волокна от семян. Это производится посредством маленькой деревянной машины в один фут вышины и полтора — ширины, состоящей из двух цилиндров толщиной в один дюйм, помещенных очень близко друг к другу; их поворачивают в одном и том же направлении при помощи ручки. Хлопковую коробочку помещают очень близко к этим цилиндрам, и вследствие вращения они отделяют семена от волокна, так как семенам не остается пространства для выхода. 40 фунтов хлопковых коробочек дают 10 фунтов волокна, из которых получается около 20 каров материи. Очисткой хлопка обычно занимаются женщины, оплачивающие данным трудом свое содержание на женской половине.

Часть этой бумажной материи переходит к красильщикам, другая — к печатникам, а третья отправляется за границу. Наибольшая часть потребляется в стране, где все население одевается в хлопчатобумажные ткани.

В Бухаре выделываются два сорта шелковых материй, качество которых отличается содержащимся в них количеством шелка. В каждый из них привносится хлопковое волокно [115]. Одна из этих материй покрыта разноцветными полосами по рисункам, часто заимствованным с русских тканей. Другая— разных расцветок, накладываемых одна на другую, среди которых господствует красный цвет. Последняя ткань совершенно в бухарском вкусе: ее ткут из шелковых ниток различных цветов, расположенных на определенных расстояниях. Крашение этих тканей значительно удорожает их. Чтобы выткать их, бухарский рабочий протягивает из одного конца комнаты в другой шелковые нитки, сосчитанные и разделенные сообразно намеченному рисунку. Сидя у одного края, он при помощи челнока пропускает поперек шелковые и бумажные нити и пользуется для их сближения ткацким гребнем. Этот способ работы, довольно похожий на европейский, дает в результате крепкие ткани, имеющие в общем прочную окраску.

Туркмены поставляют в Бухару полосатые попоны для лошадей, посредственные шерстяные ковры, ткани из верблюжьей шерсти, войлочные материи из козьей шерсти, заменяющие плащи, и черкеллы — сорт ткани хорошего качества.

Красильщиками работают евреи, которые ведут также торговлю крашеным шелком. Чаны, коими они пользуются для своих манипуляций, обыкновенно находятся на уровне пола. Некоторые краски должны прокипеть, другие — только быть нагретыми. Более всего они употребляют индиго: им пользуются даже для окраски в черный цвет или скорее в густой темно-синий, так как у них нет настоящего черного цвета. Сандаловое дерево, расходы по перевозке которого из Оренбурга в Бухару повышают его стоимость на 100%, также служит для окраски в синий и коричневый цвета. Так как изготавливаемая из него краска быстро выцветает, ее не употребляют для шелковых материй. Кошениль используется только для окраски шелка; чтобы он воспринял краску как можно лучше, его замачивают в растворе квасцов (заг) в течение 12 часов. С целью сделать краску наиболее красивой кошениль смешивают с тройным количеством бусгёнча: это маленькие желтоватые семена, которые, говорят, находят на фисташках. Они растут наподобие чернильного орешка. Бусгёнч привозят из Мешхеда и платят за него по теньге за фунт. Испраик, род дельфиниума, или генисты, доставляемый из Шахрисябза, кипятится в воде и дает желтый цвет; им пользуются также для окраски шелка, который нужно вымачивать в растворе квасцов в течение четырех-пяти часов, для того чтобы пристала краска. Для получения белого цвета употребляют некоторые части саксаула, называемые «ишкар» (Вероятно, корень, именуемый по-персидски *** чохан. Им обычно пользуются в Турции и Персии, чтобы отбеливать шали. Автор настоящего примечания привез из Азии несколько кусков этого полезного и недорогого вещества, имеющего свойство придавать интенсивный блеск материи, не ухудшая ее качества. Его употребляли с большим успехом на заслуженно известных фабриках г-на Терно.— Прим. г-на Жобера.). [116]

Кипятят местное бухарское растение гули-махсар для извлечения из него розовой краски. Темно-красный цвет получается путем отвара ветвей кустарника под названием «рузан», который смешивают затем с кошенилью. Бухарцы, быть может, и в наши дни пользуются для окраски средствами, когда-то бывшими в употреблении у красильщиков Индии и Бактрии, славившихся этим родом промышленности.

Искусство кожевенного дела в Бухаре находится еще в зачаточном состоянии: кожа лишена какой бы то ни было прочности, поэтому туда доставляют в большом количестве красные кожи из России, которые пользуются широкой известностью даже в Европе. Впрочем, в Бухаре делают превосходную шагреневую кожу всех цветов; ее особенно употребляют для изготовления калош или туфель, которые бывают всегда зеленого или черного цвета, а также для сабельных ножен « футляров для ножей. Производители шагреневой кожи используют шкуры баранов, козлов и ослов, оставляя их мокнуть в воде в течение нескольких дней. Когда они хорошо размягчатся, их вынимают и засыпают зернами проса, которые затем вколачивают в кожу ударами молота. После этого кожу сильно растягивают и оставляют сохнуть в продолжение нескольких месяцев, потом выравнивают ее поверхность при помощи острого ножа и вымачивают в той краске, цвет которой желают ей придать. Места, где было просо, разбухают; приготовленную таким образом кожу сушат и натирают маслом, чтобы придать ей блеск и цвет. Эта шагрень называется в Бухаре «саури».

Несколько бухарских мастеров отлично приготовляют булатную сталь и делают превосходные ножи без шарниров. Большие ножи лучшего качества стоят от 1 до 3 тилля и приготовлены из клинков сломанных сабель, из которых наиболее тонкие привозят из Индии. Бухарскую саблю можно купить за 1 тилля; хорошие персидские сабли продаются в десять раз дороже.

Слесари здесь почти не заняты, так как замки, щипцы и другие мелкие железные предметы привозят из России. Вообще, ввиду того что железо дорого, его очень берегут. Например, при постройке домов опоры бывают в высшей степени легкими и вместе с тем очень хорошими.

Котельщики, по-видимому, имеют много работы, если судить по грохоту, который они беспрерывно производят.

Ювелиры оправляют в серебро ножи, сабли, перстни, в золото — уборы для киргизок и приготовляют украшения [117] для конской упряжи и седел. Хорошо им удается только последний вид работы.

Токари держат свой инструмент в правой руке, в то время как левой вращают кусок дерева, который собираются обработать. Мне кажется, что турки также используют этот способ, ибо я встречался с ними в Крыму, где они оставили много следов своего пребывания. Эти токари, несмотря на свою ловкость, не умеют изготовить ничего сложного.

Столяры изготовляют двери, колыбели и сундуки, самые красивые из которых отделаны шелковыми полосами.

Башмачники и сапожники, весьма многочисленные в Бухаре, довольно искусно выполняют маленькими гвоздиками рисунки на подошвах толстых бухарских калош. Они же изготовляют для женщин красивые сапожки из пестрого бархата местного производства.

Бухарские пекари, так же как персидские, придают хлебу круглую форму, делают его толщиной лишь около сантиметра и пекут в больших сосудах, к стенкам которых их прилепляют. Вместо дров они используют густую траву, растущую в степях и известную в России под названием «бурьян». В двух кирпичных заводах, находящихся возле Бухары, эту траву заменяют другим, менее дорогим топливом.

Оружейники выделывают ружейные стволы из стали, но не умеют еще изготовлять запальники, и все их ружья фитильные.

Вышивальщики и особенно вышивальщицы имеют весьма много работы. Большая часть маленьких шапочек, которые мужчины носят под чалмой, вышиты шелком; так же украшены даже кожаные воротники, пояса, подкладки и другие предметы. Для бухарских женщин вышивка служит приятным времяпрепровождением: они вышивают для своих мужей красивые шелковые платки, которые украшают стихотворными отрывками из произведений Хафиза 26, долженствующими выразить их сердечные чувства.

Изящные искусства процветают в Бухаре еще менее, чем ремесла: в этом повинно главным образом влияние ислама, законы которого запрещают воспроизводить изображения живых существ. Поэтому живопись и скульптура никак не могут достигнуть здесь совершенства.

Имеются два-три художника, топорно малюющих на стенах зданий причудливые изображения разнообразных цветов. Краски их очень ярки, преимущественно бросаются в глаза ляпис-лазурь и позолота.

Эти живописцы являются одновременно и переплетчиками: они умеют довольно искусно украшать крышки переплетов гирляндами и другими рисунками и делать на них оттиски букв так, как это практикуется с давних времен Европе. Запрет иметь изображения одушевленных существ пробудил [118] у бухарцев желание обладать ими. Я видел в Бухаре экземпляр «Шах-наме», украшенный 50 рисунками, сделанными в Кашмире на пергаменте и изображающими сюжеты из этой поэмы. Контуры грубы, позы натянуты, но детали переданы с удивительным старанием; все в этом произведении подчеркивает низкий уровень искусства, рабского и неискусного подражания природе, лишенного грации и благородства. Некоторые из этих рисунков весьма скверно скопированы бухарскими художниками, которые тем не менее продают свои произведения довольно дорого; особенным спросом пользуются непристойные картинки.

Скульптура сводится к искусству высекать каменные параллелепипеды, которые ставят на могилы. Прекрасные мечети, построенные в Самарканде в эпоху Тимура, и мечеть Абулгази в Бухаре имеют цоколь, облицованный белым мрамором, на котором высечены гирлянды. Эти прекрасные произведения искусства воспринимаются нынче как чудо, которое не сможет более повториться.

В мое время в Бухаре существовал только один резчик по дорогому камню: это был кашмирец. Искусство полировать камни хотя и известно, но еще весьма несовершенно.

Современные бухарские здания не имеют никаких достоинств в отношении архитектуры. Нынешние архитекторы, вероятно, не способны сконструировать постройки с такими большими и изящными сводами, как у тех мечетей, которые насчитывают три-четыре столетия и восхищают Бухару.

Итак, из сказанного явствует, что бухарцы умеют изготовлять только самые простые ткани, что они превосходные мастера крашения, что их кожи, кроме шагрени, плохи, что их изделия из булатной стали ниже персидских и что, в общем, искусства и ремесла у них находятся в жалком состоянии.

Но в возделывании земли бухарцы обнаружили величайшие понимание и активность. За землей ухаживают с поразительной заботливостью; нет ни клочка земли, оставшейся без обработки. Бухарцы отправляются на большие расстояния в поисках земли для повышения или понижения танаба; перевезенной землей пользуются для поднятия плотин и загородок вокруг обрабатываемых участков.

Рабочие руки очень дешевы: носильщики берутся за несколько пулов перетащить за версту груз весом в 320 фунтов. Через несколько дней после нашего приезда подле сада, где расположился наш конвой, в 2 верстах от города, собрались люди, ожидая, что им поручат какую-нибудь работу, и являлись в любую непогоду, чтобы заработать несколько грошей. В течение зимы, которую я провел в Бухаре, хорошая погода вызывала жалобы сапожников. Работая целый день, они зарабатывали лишь 45 пулов. Хлеб, необходимый [119] для пропитания самого бедного человека, стоит более половины этой суммы, а еще нужен рис — более чем на 10 пулов. Таким образом, при полном отсутствии мяса у таких ремесленников остается только 25 копеек в день на одежду и квартиру. Этот ничтожный заработок мог бы благоприятствовать организации фабрик, если бы не низкий уровень просвещения бухарцев. Впрочем, все согласны, что деятельность последних носит тот же характер, что у евреев и татар: она направлена единственно на торговлю. Бухарцы испытывают огромное отвращение ко всему, что требует большого напряжения физических сил 27. Поэтому-то носильщики вербуются из числа горцев-пришельцев. Те же, кто носит на поля землю,— рабы, среди которых наиболее ценятся русские за их крепкое сложение и упорство в работе.

Глава шестая

Внешняя торговля. — Торгашеский дух бухарцев. — Исторические замечания о торговле Бухары с Россией. — Состояние торговли. — Торговля бухарцев с Кашгаром, Кашмиром, Афганистаном, Индией, Персией, Кокандом и Ташкентом.

С незапамятных времен торговля содействовала установлению и развитию взаимоотношений между различными государствами Средней Азии, особенно когда долгое время после походов Александра, войн бактрийских царей и опустошений со стороны парфян, то есть с III до VII века (226—638), Мавераннахр переживал период покоя.

Могущество халифов и огромное пространство их империи могли оказывать лишь благоприятное воздействие на торговые сделки. Особенно Бухара разбогатела при Саманидах, и торговля с соседними народами и даже с Китаем приняла с тех пор невиданный размах. Счастливый результат был вызван благодетельным влиянием ламаизма на диких монголов. Предписания этой религии, учившей кротости, терпению и самоотречению, произвели необычайно выгодное изменение в нравах и характере этих народов, которое способствовало укреплению спокойствия среди людей и установлению прочной основы для развития права собственности.

Цветущая торговля этого государства, прерванная опустошениями Чингисхана, оживилась только спустя два столетия благодаря заботам Тимура, который оказывал свою мощную поддержку караванам и содействовал собиранию полезных сведений торговцами и путешественниками, коих он отправлял в Европу, Аравию, Индию и Китай.

В то время Бухару начали посещать купцы из всех соседних государств, и она стала, таким образом, центром среднеазиатской [120] торговли и торговли Востока с Западом. Несмотря на многочисленные перевороты, происходившие в результате частых перемен в этих странах, мы видим, однако, что торговля в них ведется всегда по одним и тем же дорогам. Еще со времен Александра определялся великий путь, которым и нынче следуют караваны, идущие из Бухары через Самарканд в Кашгар и проходящие через Коканд (Фергана арабских авторов) и Тахти-Сулейман.

Древний торговый путь между Индией и Трансоксанией был таким же, каким эта страна пользуется в наши дни. Атток, Пешавар, Кабул — главные его этапы. Наконец, дороги, которых держались в средние века и посредством которых установилось сообщение с Мавераннахром, Бухарией и Астраханью, — те же, которыми бухарские караваны следуют и теперь. Таким образом, географическое положение, природные условия, климат и производительность соседних государств, так сказать, создают или по меньшей мере облегчают обширную торговлю, всегда обогащающую страну. К этим естественным преимуществам Бухары прибавляется жажда обогащения, распространенная у жителей этой страны более, чем у прочих татар. Таджики также имеют склонность к торговле: они вкладывают в свои торговые операции столько же ума и активности, сколько бережливости в свой образ жизни. Эти различные причины объясняют, почему Бухара сделалась по преимуществу торговой страной.

Стремление к богатству (в Бухарском ханстве] столь сильно, что важные государственные чиновники со страстью предаются торговле и с легкостью пренебрегают предрассудком, согласно которому торговое сословие достойно меньшего уважения, чем военное. Начиная с хана, каждый предпочитает денежные подарки всем прочим: жадность к деньгам превосходит всякое представление. Кто мог бы вообразить, например, что во время первой же аудиенции, предоставленной г-ну Негри великим визирем, содержание беседы касалось исключительно стоимости подарков, которые должен был вручить поверенный в делах, и что первый министр умолял Негри не утаивать ничего из того, что русский император послал хану!

Кроме того, где золото могло бы быть более в чести, чем в стране, где богатство заменяет добродетель? Богатый бухарец именуется беком, то есть обладает титулом, внушающим уважение или по крайней мере показывающим, что его носитель пользуется огромным авторитетом.

Правительство не взимает никакой пошлины с вывозимых из страны товаров, с привозных же требует пошлину, правда очень умеренную. Торговля почти везде совершенно свободна...

Наиболее важная для Бухарии торговля — та, которую, [121] она ведет с Россией, потому что эта империя является главным и почти единственным местом сбыта бухарской продукции и, кроме того, потому что многие товары, вывозимые из России, питают транзитную торговлю, которую ведут бухарцы.

Анализ отношений между Бухарией и Россией, который мы попытаемся сделать ниже, покажет, что они завязались еще в глубокой древности, а расширение этих отношений началось со второй половины XVIII столетия.

Различные востоковеды считают, что около середины VIII столетия торговля проложила себе путь из Индии к Балтийскому морю через Бухарию и Россию. Арабские авторы упоминают о городе Бухаре как о главном центре во времена торговли хазаров с арабами, покупавшими у них главным образом меха, янтарь и женщин.

В своем научном труде Лерберг 28 говорит о бухарских купцах, которые до XVIII столетия приходили в Тару, Томск и Тобольск выменивать ткани на пушной товар и железо. Барон Герберштейн встречал бухарских купцов в Москве, а Ермак — в Тобольске, причем они торговали с Сибирью уже с давних пор 29.

Бальдуччи Пеголетти 30, живший около 1335 года, первым упоминает о торговой дороге из Азова в Пекин, которая проходила через Астрахань, Сару, Сарайчик и Ургенч. Без сомнения, караваны проходили через Отрар, так же как через Бухару и Самарканд, когда эти страны находились в состоянии мира.

Великий князь Василий Иванович 31 открыл торговые сношения со знаменитым Бабуром 32, последним из султанов-Тимуридов Мавераннахра, далеко распространившим торговлю своих государств. Царь Иван IV 33 поддерживал сношения с джагатайскими ханами и дал согласие на путешествие Дженкинсона, посланного в 1558 году английской компанией из Москвы на восток от Каспийского моря. Дженкинсон обнаружил, что торговля Бухарии с Россией была довольно значительна. Если не считать путешественника или, может быть, путешественников, известных под именем Вениамина Тудельского, Дженкинсон был первым европейцем, доставившим сведения о Бухаре: он сообщает о множестве индийских, персидских и московских купцов, прибывавших в эту страну и привозивших товары из-за границы.

При Борисе Годунове 34 в Москву приезжали несколько бухарских и хивинских посланцев: задачей их миссии было только развитие торговли.

С этого времени бухарские купцы получают привилегии в России, а Алексей Михайлович 35 пожаловал подобные привилегии также индусам, торговавшим с Астраханью.

Труд, опубликованный в Санкт-Петербурге в 1792 году [122] под заглавием «Книга Большому Чертежу» 36, описывает старую русскую карту, вероятно составленную в XIII столетии и заново вычерченную в 1627 году. В сочинении содержатся географические подробности о Мавераннахре и киргизской степи. Эти сведения любопытны, так как показывают, что московское правительство, имея довольно верное представление об этих странах, поддерживало сношения со Средней Азией.

Петр Великий проявлял слишком живой интерес ко всем сторонам управления своей империи; не осталась без его внимания и торговля России с Бухарией. Я не буду говорить о несчастном походе князя Бековича-Черкасского, связанном с экспедицией генерала Лихарева. Последний прошел вдоль Иртыша, миновал Нор-Зайсан, а затем, пройдя еще три дня, потерял ориентир в этих обширных пустынях и вернулся назад. Он был счастливее Бековича. После его трагической гибели сложилась русская поговорка: «Пропал, как Бекович».

В это время Петр I стремился овладеть знаменитым золотым рудником Василькара около Ургенча и построить несколько крепостей на Амударье, чтобы обеспечить русской торговле легкое и надежное сообщение со Средней Азией и Индией. Говорят, что Петр Великий даже предложил бухарскому хану подчиниться России, чтобы избавить его таким образом от беспокойств, доставлявших хану неповинением его народов. Известно, что Петр I предполагал учредить прямое сообщение между своим государством и Индией и хотел для достижения этой цели подчинить киргизов. Но смерть государя помешала осуществлению этого проекта.

Начиная с Петра Великого, русское правительство продолжало проявлять интерес к торговле с Азией, главную часть которой составляла торговля с Бухарой. Переход в русское подданство в 1734 году Средней и Малой киргизских орд при ханах Семеке и Абул-хайре (Хан [Средней] орды Абуль-Мехмед, преемник Сенеке, подписал присягу на верность России только в 1740 г. 37.), постройка крепости Оренбург в 1742 году, заложенной ранее (в 1735 г.) на другом месте, имели чрезвычайно важное значение для торговли обеих стран. Русские купцы направлялись со своими караванами в Бухару и Хиву, но слишком частые нападения, имевшие место в киргизской степи, а также ограбление большого русского каравана в Хиве в 1753 году отпугивали их от опасной торговли.

Впрочем, хивинцы продолжали торговать с русскими: последние учредили в 1762 году в Астрахани купеческую компанию для торговли с Хивой. В том же году в Россию прибыл хивинский посланник. В 1793 году туда явился другой [123] посланник, и тогда же императрица Екатерина II отправила к хивинскому хану врача Бланкеннагеля, который опубликовал краткое описание ханства 38. Торговые сношения России c Хивой с тех пор продолжались почти без перерывов. В 1820 году г-н Муравьев, ныне полковник, был командирован в Хиву генералом Ермоловым; он вернулся в полном здравии, избежав серьезных опасностей, неизбежных в путешествиях такого рода.

После того как в 1762 году бухарский караван был ограблен армией Пугачева на границе Оренбургской губернии, хан отправил в Россию посольство (1775). С того времени до 1819 года 11 бухарских посланцев приезжали один за другим в Россию. Каждый из них жил в России по несколько лет. Они добивались различных льгот для своей страны, собирали данные о запросах потребления в империи. С того времени торговля обеих стран значительно расширилась, особенно в результате быстрого сбыта хлопка и кашмирских шалей.

Перейдем к нынешнему положению торговли между Россией и Бухарой. Следует думать, что перенесение в 1817 году Макарьевской ярмарки в Нижний Новгород 39 приостановит прибытие бухарских караванов в Россию, потому что по крайней мере 9/10 товаров, доставляемых этими караванами, продаются именно на этой ярмарке и где, кроме того, бухарцы покупают русские товары. Впрочем, бухарские караваны всегда направляются к различным таможням, расположенным вдоль нашей границы между Каспийским морем и Петропавловском.

Чтобы сократить дорогу от Бухары до Нижнего Новгорода, нужно бы было пройти Хиву, Сарайчик, Астрахань и подняться по Волге. Но этот путь, довольно неудобный из-за недостатка воды для больших караванов, предполагает сверх того дружественные отношения между хивинцами и бухарцами, каковые, к несчастью, часто нарушаются. Самая длинная дорога проходит через Петропавловск; бухарцы пользуются ею лишь тогда, когда они имеют твердые основания опасаться, что будут ограблены киргизами Малой орды или хивинцами на пути из Троицка или Оренбурга. Я говорю, твердые основания, так как угроза ограбления существует всегда.

Троицк — таможня, к которой нынче направляется большинство караванов из Бухары, потому что железо и медь там дешевле, чем в других русских городах, с которыми они имеют сношения с 1803 года. Частые грабежи киргизов на дороге от Оренбурга внушают бухарцам такой ужас, что они совсем перестали по ней ездить. Только благодаря заботам оренбургского военного губернатора генерала Эссена был наведен порядок среди киргизов Малой орды, и поэтому бухарцы [124] снова начали водить свои караваны из Оренбурга через Астрахань, что гораздо короче. Связи бухарских купцов с русскими таможенными чиновниками, а равно расположение мест, где находятся аулы киргизских проводников и их родня, также влияют на маршруты караванов. Бухарские купцы обычно делят свои товары на две части: одну из них поручают киргизам, у которых нанимают верблюдов, а другую, состоящую обыкновенно из наиболее ценных вещей, вроде золота, серебра, шелковых тканей и шалей, нагружают на своих собственных верблюдов и формируют отдельный караван. Они держатся отдельно от киргизов и для того, чтобы избегать ссор с этими грубыми людьми, всегда готовыми обидеть робкого по природе купца-таджика. Киргизы, в свою очередь, объединяются в группы, называемые «кошами»; они отправляются с товарами в свои аулы и рассеиваются. Однако в назначенное время они приходят в степь, где их ждут владельцы товаров.

Срок прибытия и отхода караванов, как идущих в Россию, так и возвращающихся оттуда, варьируется в зависимости от благоприятного для прохождения каравана сезона и продолжительности нижегородской ярмарки, которая обычно открывается в середине июля и заканчивается примерно 20 августа.

Купцам требуется какое-то время для окончательных расчетов, транспортировки товаров к пограничным таможням, найма верблюдов и сборов к поездке. Таким образом, караваны покидают Бухару в мае, а русские границы—в октябре и даже в ноябре. В этом месяце снега в степи, соседней с Оренбургом и Троицком, часто бывают очень глубокими, и караваны вынуждены высылать вперед всадников, чтобы проложить путь своим нагруженным верблюдам. Все бухарские купцы путешествуют верхом, только слуги едут на верблюдах. Даже из числа проводников-киргизов по крайней-мере треть состоит из всадников, настолько шаг верблюдов, неприятен и утомителен для сидящих на них. Погода в октябре и ноябре бывает порой так плоха, а бураны так сильны, что караваны должны останавливаться, чтобы переждать ураганы, которые иногда продолжаются более трех дней.

Обычный груз верблюда —18 пудов (288 кг), а цена за перевозку 1 пуда может составлять от Троицка до Бухары приблизительно б рублей ассигнациями, а от Орска до Оренбурга — 5 рублей 50 копеек.

Так как киргизы обычно тратят два месяца на преодоление пути от русских границ до Бухары, то в декабре в Бухаре оказывается много киргизских верблюдов, хозяева которых хотят как можно скорее вернуться домой. С этого времени они условливаются с бухарскими купцами о перевозке [125] в Россию товаров из расчета 40—50 рублей за верблюда. Тогда они проводят с этими товарами остаток зимы в своих аулах. Это смешение доверия и опасений весьма примечательно и могло бы дать повод думать, что киргизы, как и многие другие народы, взятые в отдельности, стоят больше, чем если они объединены в орды.

Бухарские купцы, посылающие свои караваны в Россию, возмещают расходы только по возвращении, то есть в январе, когда они подготавливают новое путешествие. Это является одной из причин, заставляющих бухарского купца заключать сделки такого рода лишь на половину своего капитала; другую половину он тратит на закупку товаров в то время, когда они обычно дешевле всего. Например, весной — бумажную ткань, зимой — хлопчатобумажную пряжу, изготовляемую исключительно женщинами. Наконец, он принимает все меры к тому, чтобы суметь заработать на отъезде киргизов в январе, и извлекает большую прибыль, при этом не рискуя более чем половиной своего капитала.

Ниже приводится список товаров, которые бухарцы обыкновенно посылают в Россию, и количество их, предъявленное в Оренбургской таможне в 1819 году:

Название          Число, вес, мера

Ревень .............. 10 пудов
Хлопок .............. 16813 »
Хлопчатобумажная пряжа из Шахрисябза, Самарканда, Мианкаля, Джайдара ...18 928 »
Белая хлопчатобумажная ткань ... 20 410 кусков по 23 аршина
Цветная ткань ..... .... Кусок около 24 м
Выбойка и буяк, или по-татарски «бахата» ............ 151 600 кусков
Хлопчатобумажные драпировочные ткани бухарские, каршинские, индийские ... 2 414 »
Одеяла ........ ..... 242 шт.
Хлопчатобумажные шапки ..... 141 »
Пояса. ............ 2917 »
Бирюза .............. 12000 »
Ляпис-лазурь ........... 7 пудов
Корень марены .......... 30 »
Куньи шкурки ........... 1081 шт.
Лисьи шкурки двух видов .... 8450 »
Каракулевые шкурки, или узбекские мерлушки из Данадара. Кирпюка, Шибаргана ... 64825 »
Волчьи шкуры 0
абрикосы .... 15 пудов
сливы ..... 2 пуда
дыни ...... 14 пудов
Сухие фрукты финики ..... 7 »
кишмиш ..... 197 »
шаптала или персики .... 452 пуда
[126]
Фисташки, засахаренные в манне 7,5 пуда
Фисташки ............. 8 пудов
Чай ................ 4 пуда
Цитварное семя... ...... 20 пудов
Ткани шелковые полосатые .... 408 »
То же с хлопчатобумажной ниткой 97 »
Шелковые платки ......... 268 шт.
Шапочки ............. 200 »
Халаты шелковые ......... 183 »
То же с хлопчатобумажной ниткой 247 »
Ковры ............... 5 »
Шали обыкновенные ....... 54 »
Шали кашмирские ......... 77 »

Бухарцы, привезя свои товары в русские таможни, продают там малую толику местным перекупщикам, которые сбывают их в розницу, главным образом татарам и башкирам, обитающим по соседству. Остальные товары они везут в Нижний Новгород и там продают оптом фабрикантам к купцам.

Бухарцы пользуются в России привилегией торговли в. пограничных азиатских городах, а с 1807 года и на трех ярмарках: в Нижнем Новгороде, Ирбите и Коренной.

Из невыгодных последствий, которые были результатом этой льготы, отметим, что она сократила розничную торговлю в наших пограничных городах, поставила бухарцев в известность о действительной цене товаров, которые они везут из России, а также помешала русским купцам извлекать, как ранее, большие выгоды при коммерческих сношениях с бухарцами.

Эти выгоды нельзя будет восстановить, если даже бухарцев лишат права торговать внутри России. Но так как Бухара для сбыта своей продукции не имеет иного места, кроме России, то ее можно было бы заставить приносить русским более существенные прибыли, чем те, какие она предоставляет сейчас. Торговля с этой страной не идет ни в какое сравнение с торговыми операциями, которые осуществляет Россия с Западной Европой. Дело в том, что если бы Российская империя создала, например, препятствия для вывоза своих продовольственных товаров в Европу, то последняя начала бы вывозить такие же продукты из Пруссии, Швеции, Канады. Кроме того, континентальная и запретительная система Бонапарта 40, какой бы она ни была гигантской, содействовала во многих отношениях росту в Европе числа и активности фабрик, тогда как бухарцы главную массу товаров могут получать только из России, ибо недостаток просвещения в Бухаре препятствует дальнейшему развитию мануфактурной промышленности в этой стране. Всякий бухарец, который приносит присягу на верность [127] России и состоит русским подданным, может свободно торговать в этой империи. Это право оставляет лазейку для ряда злоупотреблений. Бухарцы используют многих из своих соотечественников, ставших русскими подданными, чтобы продавать свои товары не только в местах, предназначенных для этой торговли, но также по всей России. Другой, не менее вредный результат состоит в том, что бухарские купцы, хорошо зная территорию России, часто занимаются контрабандой.

В то время как русское правительство щедро даровало особое покровительство торговцам из Бухарии, хан этой страны установил пошлину в 10% на товары, привозимые русскими купцами, хотя евреи и армяне платят только 5%, а мусульмане — лишь 2,5. Ясно, что такое положение рано или поздно приведет к прекращению торговли русских с Бухарой. Эти несправедливые меры должны будут рано или поздно вынудить русское правительство применить репрессалии. Бухарский хан рассматривает эту пошлину на ввозимые товары как компенсацию за ущерб, который, по его утверждению, был причинен ему русским тарифом 1817 года, по которому бухарские купцы были обложены налогом в 25%. Но, рассматривая и раскладывая налог, установленный этим тарифом по каждому виду товаров, привозимых бухарцами в Россию, приходишь к выводу, что он соответствует самое большее 5-процентному налогу, которым облагаются товары тех азиатских стран, чьи караваны проходят через Бухару.

Бухарцы обычно вывозят русские товары только на сумму, равную половине стоимости ввезенных. На другую половину они приобретают голландские дукаты и экю, испанские пиастры, а также русские серебряные рубли, несмотря на запрещение вывоза последних. Товары, вывозимые из России, состоят из кошенили, гвоздики, сахара, олова, красного и синего сандалового дерева, сукна, красных кунгурских, казанских и арзамасских кож, воска, некоторого количества меда, железа, меди, стали, золотых ниток, небольших зеркал, шкурок выдры, жемчуга, русской нанки, чугунных котлов, иголок, кораллов, плюша, бумажных платков, парчи, мелкого стеклянного товара, незначительного количества русского холста и индийской кисеи.

Прибыль, получаемая бухарцами от этой торговли, весьма велика: они исчисляют ее приблизительно в 30% с капитала, считая в том числе треть прибыли, обыкновенно предоставляемую комиссионеру, который берет на себя продажу товаров. Только небольшое число богатых бухарских купцов ездит в Россию, подвергая себя дорожным опасностям. В общем, торгуя русскими товарами в Бухарии, они выгадывают меньше, чем продавая свои товары в Россия. Из [128] этого следует заключить, что ввоз русских товаров в Бухарию почти достиг своего максимума.

Нужно, чтобы прибыли бухарских купцов оставались столь же значительными, дабы компенсировать их за частые грабежи, которым подвергаются их караваны. Впрочем, они привыкли к этой опасности, угрожающей им на всех путях, которыми следует торговля их страны.

Бухарские купцы, по словам Форстера 41, подобно индийским, ни во что не ставят свое время. Они не предписывают нанятым комиссионерам возвращаться в год отъезда и стремятся не столько получать ежегодно какую-то сумму со своего капитала, сколько продать товары примерно по намеченной ими цене. Комиссионеры выжидают благоприятного момента, <и их терпение, так же как и расторопность, почти всегда увенчивается успехом. Стоимость товаров, ввозимых через Бухару в Россию приблизительно на 3000 верблюдах, может в удачный год составить до 8 млн. рублей ассигнациями. Такая сумма чрезвычайно велика для страны с населением лишь в 2,5 млн. и доказывает, насколько эта торговля важна для бухарцев. Поэтому она останется значительной до тех пор, пока культура хлопка и разведение шелковичных червей не начнут развиваться в южных губерниях России и пока отсталая промышленность Бухары не научится ткать тонкие материи, дубить кожи и, наконец, добывать железо, которое, вероятно, имеется в туркестанских горах.

Торговля значительно расширится, если на пути из Бухары в Россию прекратятся грабежи и разбой. Этот путь был бы совершенно безопасным, если бы Хивинское ханство находилось под властью России.

Независимо от большой коммерческой выгоды приобретение этого ханства способствовало бы сокращению ужасной торговли людьми, в том числе русскими подданными, которую ведут туркмены и киргизы. Оно увеличило бы также благотворное влияние России на Западную Азию и, наконец, дало бы России возможность насадить ростки и дать расшириться в этой части Азии благодеяниям европейской цивилизации.

Торговля бухарцев с Кашгаром является наиболее важной для их страны после торговли с Россией. Ее объем характеризуется 700—800 навьюченных верблюдов, которых отправляют из Бухары только в конце мая или начале июня, после таяния снегов на перевале Терек. Перевозки товаров между Кашгаром и Кокандом обычно производятся на лошадях, потому что горная дорога слишком утомительна для верблюдов.

Бухарцы везут в Кашгар те русские товары, которые они не смогли продать в Бухаре, а также те, которые иногда отправляют русские в Кульджу, Аксу и Кашгар. Это — сукно, [129] красивые кораллы, мелкий жемчуг, кошениль, золотая парча, бархат, золотые и серебряные нитки, выдровые шкурки из Германии, куньи меха, кожи, сахар, большие зеркала, медь, железные части для плугов, латунь, иголки, мелкий стеклянный товар, русская нанка и пр. Они привозят из Кашгара большое количество чая неважного качества, фарфоровые чашки, китайский шелк, немного шелка-сырца, ревень и ямбы—китайские серебряные монеты весом в несколько фунтов в форме подковы с круглой печатью. Иногда, отправив указанные товары домой, бухарцы с этим серебром отправляются в Большой и Малый Тибет скупать козью шерсть, которую перевозят в Кашмир, где из нее ткут шали.

Путь, по которому обычно следуют в Тибет, проходит через Кабул и Пешавар. Много татар — русских подданных отправляются из Семипалатинска в Кашмир через Кульджу, Кашгар и тибетские города.

Хлопок привозят в Кабул из Бухары, так как он плохо растет в Афганистане, но количество его значительно меньше, чем то, какое идет в Россию.

Торговые операции между Бухарой и Кашмиром осуществляются главным образом кабульскими купцами. Они вывозят из Кашмира шали и красивые покрывала из вышитого золотом суина. Один кашмирец уверял меня, что в его родном городе 30 000 станков для выделки шалей, на которых ежегодно ткут 100 000 штук. 20 000 остаются в стране, 60 000 идут в Индию и 20 000 — в Кабул. Из них 5 000 остаются у жителей Афганистана, 12 000 распространяются в Персии, Турции, Аравии и Африке. Наконец, 3 000 направляются в Бухару, откуда около 2 000 посылают в Россию. Понятно, что это количество ежегодно колеблется. Однако эти сведения дают представление о потреблении шалей в тех странах, где они в моде. Среди народов, имеющих сношения с Бухарой, индусы и афганцы ведут наиболее значительную торговлю. Большинство индусов прибывают из Кабула, Шикарпура, Мултана и вообще из Северного Индостана. Они привозят кашмирские шали, шелковые материи, вытканные золотом, тонкое бумажное полотно, белое или набивное (первое употребляется для чалм, второе — для подкладок), некоторое .количество мелкого жемчуга и драгоценных камней и, наконец, много индиго, которое они называют «нил». Синий цвет — национальный цвет бухарцев.

Цена за перевозку грузов с берегов Синда через Кабул в Бухару составляет от 6 до 7 рублей ассигнациями за пуд. Пошлины достигают приблизительно 6% стоимости товаров. Тем не менее некоторые индийские товары, вроде пряностей, опиума и кисеи, могли бы выгодно ввозиться в Россию сухим путем. [130]

Выше говорилось, что бухарцы вывозят из России индийскую кисею; уместно здесь заметить, что во время существования континентальной блокады бухарцы находили выгодным привозить в Оренбург английские товары, вывезенные из Индии. Так народные потребности находят средства сбыта и открывают торговле новые пути, которые никогда не могли бы предвидеть самые просвещенные администраторы. Индусы вывозят из Бухары только голландские дукаты; кроме того, они занимаются торговлей деньгами, то есть ростовщичеством, обычным ремеслом банианов 42.

Кабульские купцы привозят в Бухару индиго и изготовленные в Кашмире, Кабуле и Герате шали. Кабульские и гератские шали — посредственного качества. Их меняют на русскую кисею, бумагу, железо, медь, мелкий стеклянный товар, кошениль и вытканные золотом материи, которые дешевле, чем индийские и персидские.

Бухарцы перевозят те же русские товары в Персию, главным образом в Мешхед и Герат, так же как бухарские хлопок и шелковые материи, сукно, гвоздику и ревень. Бухария получает сахарную пудру через Персию, Афганистан и главным образом через Пешавар. Из этих же стран привозят грубые шали для чалмы, желтые пояса, деревянные гребни, ковры и бирюзу. Эта торговля, для которой ежегодно требуется примерно 600 верблюдов, является самой важной для бухарцев после торговли с Россией и Кашгаром.

Кокандские купцы привозят в Бухарию белый бумажный холст для окраски, шелковые материи, более прочные, чем бухарские, и ежегодно около 100 пудов шелка-сырца качеством ниже бухарского. Цена бухарского шелка в 1821 г. была 352 рубля ассигнациями за пуд, в то время как кокандский шелк стоил только 304 рубля. Ташкент посылает в Бухарию те же товары, но в меньшем количестве. Опасности, которым подвергаются караваны, сильно влияют на товарные цены в Бухаре, поэтому они колеблются более значительно и более неожиданно, чем где-нибудь в другом месте. На пути из Бухары в Россию караваны подвергаются грабежу хивинцев и киргизов, со стороны Афганистана — хезарейцев, Герата — омбертов 43, подле Меймене — элеутов или хезарейцев, наконец, Мешхеда — туркменов. Купцы в состоянии переносить столь частые потери лишь при условии большой наживы. Бухарцы, стало быть, получают значительную прибыль, хотя не могут назвать ни одного торговца, капитал которого доходил бы до миллиона рублей. Утверждают, что существует какой-то купец, живущий за пределами страны, который обязан своими большими богатствами сфабрикованным в Бухаре фальшивым русским ассигнациям. Выше говорилось, что торговля бухарцев с Россией требует 3000 верблюдов; для торговых дел с другими странами [131] употребляется приблизительно столько же этих животных. Капитал, вложенный во всю внешнюю торговлю Бухарии, составляет от 12 до 15 млн. рублей в банковских ассигнациях.

Глава седьмая

Правительство. — Характер деспотизма в Бухаре. — Двор. — Духовенство. — Административная и юридическая иерархия. — Административное деление. — Организация вооруженных сил. — Внешние сношения.

Правление в Бухаре деспотическое, но жестокость произвола умеряется влиянием религии и кочевого образа жизни, свойственного значительному количеству жителей.

Глава правления носит ханский титул и одновременно титул эмир-уль-муминин, или глава правоверных. Хан объединяет в своих руках всю власть и распоряжается жизнью и имуществом подданных (Нынешний персидский шах Фатх Али, которому один европеец рассказал, что действия его государя некоторым образом подчинены одобрению общественного мнения, ответил: «Что за удовольствие царствовать, если не можешь делать всего, что тебе угодно?»). Но на решения ханов почти всегда оказывают большое влияние бухарские улемы 44. Чем первые благочестивее, тем более растет могущество последних и тем более смягчается деспотизм. Эти ученые, умеющие произвольно толковать шариат и каноны, или религиозные, гражданские и политические законы, состоят советниками у этого суеверного деспота, очень часто руководя им.

В мусульманских государствах религия теснейшим образом связана с гражданскими законами, которым она придает силу. Один бухарец уверял меня, что если бы хан был его должником и отказался уплатить свой долг, то он пошел бы жаловаться к судье (казню), который, в свою очередь, не побоится заявить хану, что Коран предписывает платить обоим заимодавцам. Если же государь будет упорствовать в своем неподчинении этому закону, то бухарец утешится и скажет: «Он — хан, он не платит; это его добрая воля».

Кочевникам ничего не стоит покинуть ту или иную местность, поэтому старшины вынуждены обращаться с ними по справедливости и часто даже угождать им. Бухарский хан, не пожелав учитывать это обстоятельство, потерял большое число туркменов, которые, сделавшись подданными хивинского хана, доказали последнему свою верность, опустошив бухарские земли. Незначительная площадь страны также содействует смягчению политики бухарского правительства. [132]

Хакимы, то есть правители округов или городов, не могут ни превратиться в могущественных сатрапов, как когда-то в Персии, ни допускать насилий без ведома хана. Небольшие расстояния, отделяющие каждый район от столицы, дают возможность всем частным лицам непосредственного общения с ханом и подачи ему жалоб. Правящий ныне хан сам рассматривает представляемые ему прошения; каждому дозволено говорить с ним. Однако эффективность этого хорошего обычая значительно снижается в силу продажности чиновников, которым хан доверяет. Но во всяком случае он мешает хакиму допускать слишком вопиющие беззакония.

Несмотря на эти моменты, смягчающие деспотизм, который на практике не всегда так жесток, как кажется, дух правления все же носит печать самого возмутительного произвола.

В самом деле, как не возмутиться, когда видишь, что крупные чиновники без стыда и даже с гордостью именуют себя рабами хана, в то время как действительные рабы, купленные для хана, пользуются большим уважением, потому что пользуются его доверием, или, как рабы куш-беги, становятся правительственными чиновниками, выполняющими весьма важные поручения, и, наконец, как вся администрация находится в руках рабов, любимцев и особенно под влиянием одного семейства, семейства куш-беги? Тесть этого министра и один из его племянников являются правителями Самарканда, один из его братьев—комендантом крепости Джизака, а другой, обладая титулом инака, тесно связан с ханом. Его сыновья получают пенсии, не находясь на службе; один из них, подросток 15 лет, имеет звание казначея личной казны хана. Одним словом, мы находим в Бухаре то же, что встречается во всех деспотических государствах: первого министра, наделенного огромной властью, которую он использует либо сам, либо через своих рабов и подчиненных, равнодушных к судьбе государства или скорее совершенно чуждых тому благородному чувству, которое мы называем любовью к родине.

Множество правительственных чиновников в Бухаре должны рассматриваться как отбросы нации: только бедняки или властолюбцы вступают в их ряды. Подлость, с одной стороны, и протекция — с другой, необходимы им для достижения высоких мест. Так, один бухарец, без сомнения не читавший Монтескье, сказал мне однажды: «Честные люди и те, кому есть на что жить, избегают общественных обязанностей и соседства с ханом». Продажность чиновников простирается так далеко, что оба главных фаворита хана, куш-беги и дастурханчи 45 (камергер), берут деньги за то, чтобы похвалить хану тех, кто, идя в мечеть, старается обратить на себя внимание хана. Если знатнейшие лица, и без того очень [133] богатые, так бесчестят себя, то можно себе представить, до чего доходит продажность других. Деспотизм в Бухаре тем более чувствителен, что он всегда соединяется с корыстолюбием. Во время нашего пребывания в Бухаре хан завладел всеми подарками, пожалованными его высшим чиновникам русским императором. Говорят, что несколько лет назад по приказанию старшего сына хана были зарезаны богатые менялы, а их лавки разграблены. Вот почему наиболее богатые люди опасаются похваляться своими богатствами, а, напротив, тщательно их скрывают, что является одним из главных препятствий для распространения роскоши в Бухаре. Хан дает государственным чиновникам вместо награды выгодные поручения, иными словами, он им предоставляет способ безнаказанного разорения народа. Все это сословие вампиров связано круговой порукой. Начальник протежирует подчиненному, потому что последний помогает заниматься грабежами. Всевозможным насилиям этих второстепенных деспотов беспрерывно подвергаются простые люди и собственники, не имеющие покровителей.

Хан, внешне преисполненный благочестия, не считает нужным в чем-то себя ограничивать, предается разврату; и ему усердно подражают его придворные.

Я не буду вспоминать здесь о жестокостях, которые он допустил при вступлении на престол: это типично для восточных правителей, и никого не удивляют последствия. Страх, который постоянно преследует этих деспотов, они пытаются заглушить вином. Хан Бухары доверяет только куш-беги: все блюда для ханского стола приготовляются на его собственной кухне. Куш-беги заставляет повара пробовать в своем присутствии блюда, предназначенные для хана, затем отведывает их сам, прикрывает крышкой, которую запирает на ключ, и накладывает на нее свою печать. После этих формальностей блюда подают хану, который подносит их ко рту без страха только в силу привычки, власть которой так сильна над людьми.

Всякий раз, когда хан ночует за пределами Бухары, ом обязывает своего сына (Порядок престолонаследия в Бухаре требует только, чтобы хан был из числа потомков Чингиса. Всякий, удовлетворяющий этому условию, может вступить на престол. Но кто лучше восточных людей умеет возводить генеалогию к самым отдаленным временам? А так как происхождение по женской линии не отстраняет претендентов, то сколько честолюбцев получают возможность соперничать, пуская в ход силу и устраивая мятежи, Отсюда обычай, который разрешает новому хану казнить или изгонят своих родных и их сторонников.) покидать город, настолько велико испытываемое им недоверие. Мы могли бы добавить к этому еще некоторые черты, дополняющие картину бухарского деспотизма, но лучше отвратим наши взоры от этих язв, столь огорчительных для человеческих чувств. [134]

Бухара кажется недостаточно цивилизованной, чтобы обслуживание ханской персоны было там совершенно отделено от государственной службы и чтобы придворные должности были окончательно обособлены от административных. Ни один министр не исполняет функций, аналогичных функциям турецкого великого визиря, хотя куш-беги фактически наделен большинством его полномочий. Все дела подчинены непосредственно хану, что объясняется простотой административного механизма и небольшой протяженностью ханства. Впрочем, должность аталыка 46, которой хан удостоил своего тестя, независимого хиссарского хана, равнозначна должности великого визиря. Она рассматривается как высший чин, и занимающий ее причисляется к ханскому двору. Вторая должность — это командующий войсками, который наделен титулом дадха, или парваначи 47; он обязан присутствовать при важных церемониях.

Третья — шейх-уль-ислам, или глава духовенства. Он не состоит в числе придворных.

Важным чином считается инак, функции которого сводятся к роли тайного советника. Дастурханчи выполняет функции дадха, церемониймейстера и камергера.

Далее идут: куш-беги 48, занимающий одновременно придворное звание и государственную должность, мирахур-баши, или шталмейстер, два духовника, кази-аскер, или кази-орду (войсковой судья), с которым хан часто видится и который живет во дворце, астролог, хранитель ханской сокровищницы, есаул-баши и две сотни есаулов, или полицейских, курьеров и исполнителей ханской воли, и, наконец, два вида гвардии: одна, состоящая из 220 человек в звании офицеров, называется махрамы и может быть сравнима с нашими пажами; другая, состоящая из 500 солдат, именуется касса-бардары.

В своем гареме хан содержит около 200 женщин, охрану которых он не поручает евнухам. Последние не имеют ни малейшего значения в Бухаре, и у хана их только два, и тех он даже счел нужным удалить из гарема по соображениям приличия или ревности. В качестве доброго мусульманина хан имеет только четыре жены: двум из них он оказывает предпочтение — дочери хиссарского хана и дочери самаркандского ходжи; третья — дочь Земана, афганского шаха, свергнутого своим братом, перестала нравиться своему супругу и прозябает в одиночестве в одном из уголков гарема. При бухарском дворе соблюдаются церемонии, свойственные всем восточным государям. Цилиндрические шапки, опушенные соболем, и чалмы различных видов — муджевез, урф и хорасани — встречаются при бухарском дворе, так же как при константинопольском. Хан, скрупулезно соблюдающий церемониал во время торжественной аудиенции, не придерживается [135] его в остальных случаях. Когда он встречал нас на улицах, то беседовал с нами, а с г-ном Негри фамильярно болтал на многих аудиенциях, которых его удостаивал. Хан раз в неделю отправляется на молитву в мазар Бахауддина верхом в сопровождении небольшой охраны, предшествуемый есаулами, которые расчищают ему дорогу своими белыми палками.

Все встречающиеся с ханом останавливаются и кланяются, произнося «селям-алейкум», на что отвечает один из сопровождающих хана чиновников.

По пятницам хан совершает молитву в мечети, расположенной в 50 шагах от его сераля. Он едет верхом, а сановники следуют за ним пешком. Когда хан выходит из дворца, гвардейцы, выстроенные в ряд, падают ниц, приветствуя его, на что отвечает один из свитских чиновников. Эта церемония содержит в себе нечто величественное. Выйдя из мечети, хан снова садится на коня с помощью мирахур-баши, который приподнимает его, поддерживая под руку.

Всех очень удивляет присутствие при дворе одного таджика, играющего там заметную роль. Этот дастурханчи сумел завоевать благосклонность хана. Говорят, что привязанность хана к нему зародилась еще в юношеские годы. Он пользуется почти таким же доверием, что и куш-беги. Оба эти соперника остерегаются друг друга с хитростью, на которую способны лишь самые изысканные придворные. Бухарский двор, как и многие другие, является средоточием постоянных интриг и коррупции.

В Бухаре имеется нечто вроде государственного совета, который носит название «диван». Он собирается только по приказу хана, который всегда председательствует в нем. Хан сам назначает чиновников в его состав. Их число колеблется от 5 до 20. Этот совет имеет суждение о наиболее важных делах. Обыкновенно приглашаются самые крупные сановники. Мнение духовных лиц пользуется весьма большим весом, потому что оно, как правило, основывается на тексте какого-либо религиозного закона.

Бухарское духовенство образует иерархию во главе с шейх-уль-исламом. Он выносит приговоры в наиболее сложных процессах. Следующий чин — а'лям, затем — муфтий 49. Далее идут дана-муллы, или ученые муллы, ахуны и простые муллы. Титул муллы, или духовного лица, дается всякому, кто умеет читать.

Константинопольские султаны, обязанные улемам титулом халифа, должны предоставлять им в качестве эквивалента неограниченную власть. А так как в Бухаре другое положение вещей, то тамошнее духовенство не достигло такой степени могущества. Едва прошло четверть столетия с того времени, как бухарское духовенство впало, так сказать, в немилость [136] у хана, который стал особенно благоволить военным, как мы об этом уже говорили. Нынешний хан, отличающийся большим благочестием, следует совершенно противоположной системе: он начал с ними обходиться с такой щедростью, покровительствуя во всем, что их число только в одной Бухаре увеличилось более чем до 2 тыс. Так как господствующая национальность, узбеки, более воинственна, чем религиозна, военное сословие пользуется большим уважением, чем духовное. Но мнение на этот счет может измениться если некоторые ханы будут столь же благочестивы и миролюбивы, как ныне правящий хан Эмир-Хайдар. Правительство потеряет тогда свою власть, так как вынуждено будет во многом считаться с духовенством, которое всегда оказывает большое влияние на фанатический народ. Кроме того,, нужно заметить, что законоведы и духовные лица составляют в Бухаре класс, который не несет никаких других общественных обязанностей. Главные духовные особы влиятельны, но в то же время знатные люди никогда не делаются членами духовного сословия.

В любом небольшом городе есть казий, или судья. Более мелкие города имеют лишь раиса, или полицейского комиссара. Способ судопроизводства весьма прост: стороны являются на суд сами; показаний двух свидетелей достаточно, чтобы установить виновного.

Судья в городе Бухаре имеет звание кази-каляна, или верховного судьи, что, однако, не дает ему никакой власти над прочими судьями. Он пользуется большим уважением, потому что, живя в столице и находясь подле хана, часто решает сложные тяжбы. В его канцелярии имеются два муфтия, получающие плату деньгами только за то, что ставят свои печати. Печать заменяет подпись, и этого достаточно для придания приговору юридической силы. Казии других больших городов держат в соответствующих канцеляриях только по одному муфтию, который им подчинен и роль которого незначительна. Кази-калян иногда направляет стороны к а'ляму: отчасти с целью утвердить его приговор, отчасти чтобы способствовать увеличению доходов этого духовного сановника.

Апеллировать на приговор казия можно только хану, но в Бухаре, как и в других странах, нередко обходят даже самые ясные решения казня, и последний, мотивируя тем, что печать муфтия подделана, начинает еще раз разбирательство уже рассмотренного дела, увеличивая таким образом свой доход.

Обычая менять казиев через полтора года их службы, как это предписывает закон в других мусульманских странах, из опасения влияния, могущего стать опасным для правительства, не существует. [137]

Легко понять, что в стране, где продажность так распространена, как в Бухаре, раисы, располагающие правом приговаривать к штрафу, используют это право в своих интересах, чтобы сделать таким образом свои места весьма прибыльными.

Один еврей, продавший во время нашего пребывания в Бухаре водку одному из наших казаков, был посажен в тюрьму по приказу раиса, который велел взыскать 150 тилля с семьи этого еврея, хотя последний уже был наказан 60 палочными ударами. Наказание было чересчур строгим, так как употребляемые при экзекуции палки весьма увесисты, а удары наносятся по животу и по спине. 75 ударов равносильны смертной казни. Другое, более жестокое наказание состоит в том, что виновного сажают со связанными руками и ногами в помещение, где кишит особый вид мух, укус которых очень чувствителен. Это наказание заменяет пытку. К концу третьего дня человек умирает.

Организация армии, управление финансами и источники ханских доходов в Бухаре тесно переплетаются между собой. Страна рассматривается как собственность завоевателя, который стремится извлечь из нее возможно большие доходы, учитывая религиозные законы и необходимость известных жертв для создания сильной армии. Это основано почти что на системе арендной платы и является феодальным институтом, когда земли раздаются в качестве вознаграждения за военную службу.

Бухарский хан извлекает большую часть доходов из своих поместий. Содержание армии — главный предмет его расходов, потому что он, как и в Турции, содержит наемные войска, и служба ханских вассалов состоит лишь в том, что они собирают ополчение в случае объявления ханом общей мобилизации.

Потребность подразделить уделы и поместья и ввести порядок в управление вызвала деление Бухары на 40 округов, или тюменей, крупнейшие из которых — Бухарский, Самаркандский, Зияуддинский, Каракульский, а самые мелкие — Чалакский и Нуратинский. Глава и правитель тюменя носит титул хакима, и ему в качестве жалованья положена лишь продукция, собираемая в его поместье. Самаркандский тюмень отдается на откуп за 300 тыс. батманов (около 39,3 тыс. кг) пшеницы и 500 тыс. тенег (около 100 тыс. рублей ассигнациями), Зияуддинский— за 1 млн. батманов пшеницы и 100 тыс. тенег, Каракульский — за 25 тыс. тилля, Чалакский и Нуратинский — за 4 тыс. батманов пшеницы и 20 тыс. тенег каждый. Мы полагаем возможным оценить доходы этих тюменей примерно в 10 млн. рублей ассигнациями. Казна получает только половину, потому что хаким вычитает отсюда жалованье чиновникам (своего тюменя и стоимость содержания [138] расквартированных там войск. Есть округа, где хаким тратит больше, чем он получает с уделов (например, округ Ура-тюбинсиий) и других пограничных городов, содержащих сильные гарнизоны.

Доходы с уделов взимаются хакимами. Последние отдают земли на откуп с аукционного торга или взимают 2/5 урожая. Второй способ оценивать земли предполагает тщательный надзор со стороны хакимов. Когда арендаторы молотят зерно, хакимы посылают к ним агентов, обязанных измерять урожай и взимать с него то, что полагается. Агенты хакима или есаулы, или диванбеги, или мирзы. Первые, состоя при полиции, так же как и вторые, являются исполнителями приказов. Михтеры уполномочены только взимать налог. Мирзы — это секретари.

Звание диванбеги весьма обычно в Бухаре и значительно менее важно, чем можно судить по его смыслу 50. Функции хакимов считаются очень почетными: они непосредственно связаны с ханом и стараются завоевать его дружбу или расположение посредством подарков в виде риса, лошадей и даже денег.

Выше уже говорилось о пошлинах, налагаемых на товары, ввозимые в Бухару. Оценивая стоимость этих товаров в 15 млн. рублей ассигнациями, правительство взимает с них пошлины почти 400 тыс. рублей, которые должны идти на содержание школ , и духовенства. Независимо от ввозных пошлин существует еще одна в 2,5% на продаваемые товары, не освобожденные от долгов. Прочие налоги установлены на различные местные изделия, как, например, на сухие и засахаренные в манне фрукты, бараньи меха и шкурки. Сбор с этих налогов может быть исчислен примерно до 15 тыс. рублей ассигнациями.

Куш-беги является главным распорядителем пошлин и налогов. Так как ему подчинено большое число чиновников, то эта должность предоставляет ему разнообразные возможности обогащения и помогает оказывать большое влияние на торговлю и внешние сношения страны.

Бухарцы должны платить десятину, или ушр, и зякет, являющийся милостыней для бедных, предписанной Кораном. Каждый бухарец, имеющий более 300 тенег ежегодного дохода, должен давать 1/10 своих доходов деньгами или зерном. С 40 баранов он обязан отдавать 1 барана, со 100—2, с 300—4, с 400—6 баранов и т. д. Кочевники-туркмены, признающие власть бухарского хана, должны выплачивать этот налог животными.

Четыре лесистых участка, расположенных в ёйчи, пять — в Чарджуе, столько же в Карши и четыре в Укарзуме, у переправы через Амударью, отданы правительством на откуп и приносят ему несколько тысяч рублей. [139]

Сравнивая общий налог этих доходов с суммой, которую хан расходует на содержание двора и армии, можно заключить, что его цивильный лист не может превышать 1 млн. рублей, и, принимая во внимание не очень большую окружающую его роскошь, я даже склоняюсь к мысли, что его расходы не достигают и этой цифры.

Управление финансами целиком находится в руках куш-беги и самого хана и так же несложно, как и другие стороны административного устройства.

Армия состоит только из кавалерии, в которую входят либо вассалы, либо наемники. Последние образуют регулярную армию в 25 тыс. человек, первых по меньшей мере 60 тыс., которые собираются под знамена лишь при общей мобилизации 51. Как уже было сказано, хан в состоянии отправить за пределы Бухары 12—13 тыс. человек регулярной армии, а остальные защищают пограничные места и особенно Ура-тюбе, Джизак, Самарканд, Каракуль и Карши, которые требуют наиболее сильных гарнизонов.

Во время нашего пребывания в Бухаре хан держал в состоянии боевой готовности отряд в 12 тыс. человек против одного узбекского главаря, захватившего город Балх, который хан принял под свое покровительство. Через некоторое время после нашего отъезда хивинцы произвели набег и разграбили Чарджуй. В конце концов Бухара, хоть >и значительно более могущественная, чем окружающие ее государства, не сумела внушить к себе уважения, то ли из-за малодушия хана, то ли из-за воинственного настроения ее соседей.

Бухарские солдаты называются сипахи, или кара-алман; их оклад составляет 6 тилля; 1 тилля отпускается на сено, 5 батманов джугары и столько же пшеницы. Кассабардары получают двойной оклад.

Офицеры называются дах-баши, или начальник десятка; чур-агасы, или унтер-офицер; юз-баши, или начальник сотни; чуран-баши, или лейтенант; пансад-баши, или командир пяти сотен; туксаба, или командир полка; курганбеги, или бригадный генерал; дадха — командир нескольких полков или дивизионный генерал; парваначи — командующий войсками или маршал.

Офицеры или военные начальники имеют титул серкердех и получают жалованье частью деньгами, частью зерном. Отряд пансад-баши (или командира пяти сотен) имеет в качестве отличительного признака небольшое знамя, называемое байрак. Рядом с минг-баши («тысяцкий») носят большое знамя, именуемое туг; оно предназначается только для тысячи человек, образующих полк. Минг-баши весьма уважаемы: они въезжают верхом через ворота сераля, где более младшие по чину проходят только пешком; их одежда — из шелка и украшена широкими золотыми цветами, а попона обычно [140] делается из красного сукна с большими золотыми пальмами», вышитыми в Кашмире; кони их очень красивы.

Сипахи вооружены фитильными ружьями, весьма длинной пикой и кривой саблей, как у персов. Некоторые из них носят короткие кольчуги, железную каску и щит из буйволовой кожи. Артиллерия состоит из дюжины персидских пушек, из которых только три или четыре снабжены лафетами без. железных гвоздей. Хотя лафеты и поставлены на три колеса, тем не менее они в состоянии двигаться лишь с большим трудом. Одним словом, они не делают чести талантам топчи-баши, или начальника артиллерии, каковым является старый русский солдат 52.

Ежегодно обычно возле Бахауддина хан инспектирует часть своих войск, что продолжается около двух недель и представляет собой попросту очередной сбор. Армия состоит главным образом из узбеков, народности воинственной и всегда готовой сражаться. Они ведут войну, не соблюдая дисциплины, по-партизански, верхом на отличных конях. Наиболее храбрые всадники выступают вперед отдельно, как разведчики в наших армиях. Завязываются отдельные стычки, за ними следуют общее наступление и большие кавалерийские атаки. Эти сражения быстро приходят к концу, так как скорость лошадей облегчает бегство побежденной стороны. Походы в некоторых бедных местностях совершаются без запасов и если длятся три недели, то кажутся ужасно продолжительными этим ордам, военные действия которых, в сущности, представляют собой не более чем набеги.

Бухара не ищет союза с соседними ханствами, которых, она не боится и в которых совершенно не нуждается. Современное политическое состояние среднеазиатских государств можно сравнить с тем, которое было в Европе до XVI века, когда еще не был известен обычай содержать послов в столицах иностранных дворов и когда нарождавшаяся цивилизация еще не развила потребности в отношениях народов между собой.

Из числа окружающих Бухару государств Хивинское ханство является самым беспокойным, так как зависимые от него орды совершают частые грабежи, а их глава всегда алчен к богатствам, предприимчив и воинствен.

Почти непрерывная вражда существует между этими двумя странами в течение столетий. Хива неоднократно подвергалась завоеваниям и всякий раз умела возвращать себе свободу. Эмир-Хайдар захватил ее лет десять назад. Этот суеверный государь возвратил ей независимость, руководствуясь предписанием Корана, который запрещает мусульманам незаконно удерживать собственность их единоверцев. Еще недавно разграбление нескольких караванов хивинцами было вызвано раздорами между обоими ханствами. Узбеки пылают [141] желанием отомстить за эту обиду вражеской кровью, повелитель же правоверных уверяет, что разрушить Хиву значило бы оторвать один из членов тела, часть которого он сам составляет, и, столь же равнодушный к воинской славе, как и к процветанию своих подданных, пребывает в бездействии по лености и суеверию. Кокандский хан, связанный с хивинским узами родства, отчасти следует его внушениям, но остается в пределах совершенного согласия с Бухарой. Взаимные выгоды, приносимые этим ханствам торговлей, и большее могущество Бухары побуждают кокандского хана поступать с ней осторожно.

Если бухарский хан имеет что-либо сообщить одному из соседних ханов, то обычно использует в качестве курьера какого-нибудь купца.

Гиссарский хан — самый верный союзник своего зятя, хана шахрисябзского. Гиссарский край входит в состав Бухары и расположен так, что может легко подвергнуться нашествию, но средства обороны достаточны для того, чтобы приостановить натиск армии узбеков и предотвратить вторжение. Впрочем, все эти маленькие княжества сохраняют свою независимость.

Хотя Бухара имеет торговые сношения с Персией, Афганистаном, Индией, Кашмиром, Кашгаром и Малым Тибетом, она не поддерживает с этими странами никаких политических отношений. В продолжение 20 лет своего правления хан ограничился в своих отношениях с Кашгаром отправкой коменданту этого города одного письма с приложением некоторых подарков. Он не установил никакой связи с персидским шахом, которого должен ненавидеть как из-за принадлежности к разным сектам и предоставления убежища его недовольным подданным, так, наконец, потому, что персы питают отвращение к бухарцам, которые, как об этом уже упоминалось, держат в рабстве более 30 тыс. их соотечественников.

Бухарский хан, будучи весьма набожным мусульманином-суннитом, ежегодно посылает в Константинополь османскому падишаху как представителю и преемнику халифов весьма значительную сумму денег и заверения в уважении, дружбе я преданности. Великий султан ответил на это в 1818 году отправлением посланца с несколькими благочестивыми книгами; тот был принят (повелителем правоверных с большим почетом.

В течение полустолетия не проходило и года, чтобы русское правительство не принимало нескольких бухарских дипломатов. Обыкновенно это бывают купцы, личная польза которых, а также интересы первого министра побуждают домогаться (верительной грамоты и звания посланца. Прикрываясь этим титулом, они ввозят товары, не уплачивая пошлины, [142] и таким образом знакомятся со страной, превращающейся для них в важный источник богатства.

Политические связи Бухары в общем мало развиты вследствие равнодушия ее государя. Пока его доходы не страдают, он предоставляет государственные дела воле случая.

Заканчивая эту главу, мы должны сказать, что характерными чертами полуварварского бухарского правительства являются суеверие, известный дух воинственности и алчность, которую порождает влияние, оказываемое этой страной на окружающие ее небольшие ханства.

Глава восьмая

Нравы и обычаи. — Влияние ислама. — Частое посещение мечетей. — Суеверие. — Пьянство. — Пороки — Русские рабы — Необходимые репрессалии. — Учтивость и церемонии. — Одежда. Любопытство бухарских женщин. — Цивилизация. — Состояние просвещения. — Распространенные в Бухаре языки. — Медресе. — Заботы хана о медресе. — Возможность введения европейской цивилизации. — Пожелания автора.

Население Бухары состоит из кочевников и оседлых жителей, одни из которых земледельцы, другие — горожане. Это обусловливает известное различие в нравах. Так как обычаи кочевников почти такие же, как, и других пастушеских мусульманских народов, я буду беседовать с читателем главным образом об обычаях оседлых бухарцев: я только их и имел случай наблюдать.

Я должен, между прочим, снять с кочевых узбеков-бухарцев упрек, который слишком часто делается по их адресу в Европе, где их считают похитителями людей. Покровительство, которое бухарское правительство оказывает торговле, известный порядок, существующий в управлении, наконец,, закон Корана, запрещающий мусульманину-сунниту владеть рабом одной с ним веры, положили в Бухаре конец обычаю» похищать людей. Индусы, персы, русские, армяне приезжают в Бухару совершенно безопасно, если правительство убеждено, что они действительно купцы. В плен берут только во время войны, что особенно практикуют узбеки и туркмены Мервского округа, совершающие набеги против хорасанских персов.

Так как ислам оказывает очень большое влияние на быт исповедующих его народов, последние почти всюду придерживаются одинаковых обычаев. Кроме того, узбеки — настоящие [143] тюрки, нравы которых имеют много общего с нравами константинопольских османлы, и все, что делает халиф, все, что происходит в Стамбуле, вызывает восхищение мусульман в Бухаре.

Мусульманин мнит себя безупречным, если исполняет предписания, содержащиеся в Коране и в комментариях к нему, заменяющих собой кодекс законов. Ему чужды более глубокие нормы поведения, диктуемые нам совестью и честью. Бухарцы более чем суеверны, и правительство не пренебрегает ничем, чтобы поддержать в них это чувство.

В Бухаре имеет силу закон, воспрещающий кяфирам одеваться одинаково с правоверными, но в то же время кяфиры не должны носить одежду, резко отличающуюся от обычного костюма. Они должны брить голову, носить длинное платье, чтобы их нельзя было очень легко признать за «неверных», вид которых вызывает у правоверных чувство ненависти и презрения. Правительство покровительствует обращению в ислам: почти все рабы вынуждены принять мусульманскую религию, носить чалму и подвергнуться обрезанию. При этом власти воображают, что совершают весьма богоугодное дело. Религиозный бухарец считает себя оскверненным, прикасаясь к предмету, поднесенному кяфиром.

Всякий раз, когда дети говорили мне «селям-алейкум», обычное приветствие мусульман, означающее «да будет с вами мир», я слышал, как взрослые мусульмане грубо говорили детям, что к «неверным» не разрешается обращаться с этим приветствием.

Нетерпимость и суеверие настолько распространены в Бухаре, что нечего удивляться тому, что «неверные» платят налоги в большем размере, чем другие жители, что они подвергаются большим притеснениям. Дух управления таков, что ни одна религия, кроме ислама, не может открыто исповедоваться в Бухаре. Вот почему не следует искать в этой стране ни гебров, ни несториан; одни евреи сумели удержаться в силу своей изворотливости.

Правительство рассматривает молитву как непременную обязанность и общественный долг. Оно не ограничивает своих действий соблюдением законов и надзором за тем, чтобы соблюдались права всех жителей. Оно стремится также, хотя это и противоречит духу ислама, управлять религиозным поведением каждого. Всякий домовладелец обязан отправляться чуть свет в свою мечеть. Полицейские чиновники осведомляются у привратников мечетей об именах тех, кто пропускает молитвы, и выгоняют их из домов, применяя силу.

Каждый вечер на Регистане около 4 часов, в этот посвященный молитве час, полицейские выгоняют всех продавцов и покупателей и отправляют их в мечеть. Следует заметить, [144] что в это время базар обычно бывает наиболее оживлен. Полицейские или базарные надсмотрщики бросаются на людей с большими бичами шириной в три пальца и избивают всех, кто попадается им на пути. Толпа шумит: одни кричат, другие смеются и убегают, лавки, столы, палатки исчезают в мгновение ока, и мечеть наполняется благочестивыми мусульманами, привлеченными к божественной службе ударами бичей!

В Бухаре можно встретить «се суеверные представления, к которым чувствуют пристрастие мусульмане. Следовательно, там в почете астрология: у хана свой астролог, который получил образование в Исфагане. Обычай приносить в жертву козла в память какого-либо друга, какой-нибудь почитаемой особы или святого распространен среди киргизов так же, как и в Бухаре. Верхушка одного из портиков Бахауддина украшена множеством козлиных рогов, посвященных святым.

Если столько европейцев еще питают веру в ложное искусство предсказывать будущее, то как же этот сумасбродный предрассудок чужд бухарцам? Карты, распространенные в России и у индусов, бухарцы заменяют игральными костями. Они насаживают четыре кости на одну проходящую через них железную ось и поворачивают этот механизм. В результате после известных весьма сложных комбинаций из костей они считают, что получают возможность предсказать хороший или дурной исход дела. В Бухаре, как и во всех мусульманских странах, встречаются пилигримы, облаченные в длинный плащ, с сосудом из тыквы-горлянки и посохом. Попадаются и сумасшедшие, вприпрыжку бегающие по улицам, — они считаются полусвятыми.

Большинство бухарцев не курят, потому что Коран запрещает употреблять любой наркотик. Эта строгость вызвала недовольство одного из посланцев великого султана, подвергшегося при въезде в Бухару осмеянию за то, что он курил трубку. Персидские рабы много курят и пользуются кальяном (Род трубки, в которой дым проходит через воду.). Я сам видел, как в земле выкапывали две ямки, соединяющиеся вместе, и, положив табак в одну из них, курили через другую, заменяя трубку.

Известно, что во всех мусульманских странах употребление крепких напитков воспрещено и даже карается смертной казнью. Однако довольно много бухарцев, особенно состоятельных или молодых, предаются пьянству, но это всегда происходит втайне, и поэтому на улице никогда не видно пьяных.

Я видел детей первых бухарских сановников, с жадностью выпивавших стакан вина и в тот же момент терявших [145] голову. Сам куш-беги признался нам откровенно, что в молодости он выпивал в компании с нынешним ханом.

Тюря-хан, предполагаемый наследник престола, потеряв вкус к плохому бухарскому вину, ежевечерне опьяняет себя опиумом. Этот принц, отличавшийся, говорят, знаниями и умом, едва дышит из-за этого страшного наркотика.

Один из ханских сыновей, сообщив как-то г-ну Негри, что ему предстоит аудиенция у хана, назначил час, когда надлежало прибыть, и, зная, что мы пьем вино, умолял г-на Негри не приходить пьяным.

Женщины легкого поведения (Они были изгнаны из Бухары отцом нынешнего хана лет 30 назад; почти все были цыганки.) преследуются в Бухарии, а внебрачные связи наказываются смертью.

Один молодой бухарец из хорошей семьи, которого я спросил, в чем состоят его развлечения, сказал мне, что он дает обеды, во время которых рабы играют на музыкальных инструментах, ходит на охоту и. наконец, у него есть свои джуани, или любимцы. Я был удивлен спокойствием, с которым он произнес это слово, которое свидетельствовало, насколько свыклись здесь с самым постыдным пороком. Бесполезно приводить другие примеры в том же роде.

Азиатские ханства ведут с киргизами и туркменами торговлю рабами, источником которой прежде всего являются разбои, совершаемые этими кочевыми народами, и войны с персами. Уже было указано, что взятие Мерва увеличило на 25 тыс. число персидских рабов в Бухаре, каковое мы определяем тысяч в 40. От 500 до 600 русских томятся в рабстве: они были проданы киргизами, или туркменами, захватывавшими потерпевших кораблекрушение рыбаков «а восточном берегу Каспийского моря, или хивинцами.

Читральцы, сияхпуши, хезарейцы и даже грузины также находятся в числе рабов. Число это не уменьшается, потому что рабам дают в жены персианок и их существование связано с интересами их господ. Стоимость сильного мужчины примерно от 40 до 50 тилля (от 640 до 800 рублей ассигнациями). Если это ремесленник, например столяр, кузнец или сапожник, за него платят до 100 тилля (1,6 тыс. рублей ассигнациями). Женщины обычно стоят дешевле, чем мужчины. Если же они молоды и красивы, то стоят от 100 до 150 тилля (от 1600 до 2400 рублей ассигнациями). Участь рабов в Бухаре внушает ужас. Почти все русские жаловались на то, что очень плохо питаются и измучены побоями. Я видел одного раба, которому его хозяин отрезал уши, проткнул руки гвоздями, облил их кипящим маслом и вырезал кожу на спине, чтобы заставить его признаться, каким путем бежал его товарищ [146] Куш-беги, увидев однажды одного из своих русских рабов в пьяном виде, велел на следующий день повесить его на Регистане. Когда этого несчастного подвели к виселице и стали принуждать отказаться от православия и сделаться мусульманином, дабы заслужить помилование, он предпочел умереть мучеником за веру.

Большая часть русских невольников, находившихся в окрестностях Бухары, содержались в заключении и работали с кандалами на ногах в -продолжение последних недель нашего пребывания в этом городе. Лишь один из них сумел присоединиться к нам верстах в 100 от Бухары после 18-дневного скитания по пустыне. В течение этого времени он поддерживал себя только водой и мукой. Он выразил нам самым простым и трогательным образом тревогу, которую испытал, увидев нас (так как он боялся, не были ли мы киргизами, хивинцами или узбеками), и крайнюю радость, когда узнал наших казаков. Я не смогу описать бурного восторга десятка русских невольников, которых мы выкупили в Бухаре и во время пути. Они проливали слезы радости. Поверят ли, что бухарское правительство было достаточно жестоко, чтобы препятствовать этим выкупленным русским вернуться на родину! Это фанатическое правительство даже запретило своим подданным продавать нам русских под тем предлогом, что якобы вследствие этого уменьшится число прозелитов.

Нужно было видеть несчастных русских невольников в Бухаре и Хиве, чтобы воодушевиться пламеннейшим желанием освободить их. Может ли покупка этих людей, похищенных из родных мест в обстановке полного мира, рассматриваться как вид какого-то законного владения? Разве репрессалии, которые предпринимает русское правительство, задерживая во всей империи бухарцев и хивинцев с их товарами с целью заставить эти народы вернуть в Россию ее подданных, будут несправедливы или безуспешны? Посредством этой суровой, но справедливой меры не будут ли возвращены на родину, в круг родных, к своей вере тысячи людей, исторгнутых из пределов России или из лона своих семей? Состоятельные бухарцы обыкновенно имеют до 40 рабов. Некоторые крупные вельможи, вроде куш-беги, обладают, быть может, сотней, так как у них, должно быть, большое окружение и они владеют обширными садами и другими поместьями. Нет почти ни одного зажиточного бухарца, у которого не было бы сада за городом и маленького домика, куда он отправляется летом во время жары подышать чистым воздухом.

Владельцы поместий отдают свои земли в аренду или обрабатывают их с помощью рабов. Приятности жизни, домашние радости, общественные удовольствия еще очень мало известны в Бухаре. Дома холодны и сыры зимой, в них нет [147] никакой мебели, кроме ковров, одеял и подушек. Доступны только удовольствия, вкушаемые в гаремах. Никакие большие собрания не оживляют однообразного и молчаливого существования бухарца.

Я никогда не видел танцующих, кроме слабоумных, которые поют, ударяя в такт руками, «ба-ла-ки-бла», как черкесы, поющие слоги «а-пу-па-пю-па». Персидская цивилизация, насажденная в Бухаре Тимуром, проявляется в некоторых обычаях вежливости. После смерти первой супруги куш-беги, женщины, весьма уважаемой мусульманами, самые значительные люди в Бухаре явились к нему с визитом, чтобы выразить .соболезнование. Куш-беги роздал богатые подарки родным покойной и нищим, .которых кормил в течение нескольких дней.

Бухарец, приходящий в гости к другому, входит только тогда, когда получает позволение хозяина, который предлагает гостю чай, фрукты и сласти. Особой вежливостью со стороны хозяина считается, если гость унесет их с собой. Всякий раз, когда мы -приходили к куш-беги, он предлагал нам конфеты или сахарные головы, которые посылал нам после аудиенции. Сам хан также дарит сахар; часто он прибавляет к нему комплект одежды из подарочной материи, известной в Бухаре под названием сарпай. Прежде чем войти к женатому бухарцу, обычно ждут несколько минут, давая женщинам возможность скрыться. Самая почтительная манера садиться — присесть на колени, опираясь на пятки и икры. Если же хотят расположиться поудобнее, то садятся, подобно нашим ученикам портных, скрестив ноги.

При приветствии бухарцы слегка наклоняются, кладут правую руку на сердце « произносят слово «хош». Эта учтивость часто преувеличивается самым смешным образом, особенно рабами: они несколько раз поворачивают голову, наклоняют ее к левому плечу, держат обе руки на сердце, чудаковато улыбаясь и торжественно произнося «хош», словно падают в обморок от удовольствия.

Обитатели Бухары отличаются учтивостью, раболепием и низкопоклонством. Вежливость бухарцев нас поражала тем более, что мы только что провели несколько недель с киргизами, которые крайне грубы.

Пища бухарцев очень проста: после утренней молитвы они пьют чай, который кипятят с молоком и солью, что делает его чем-то похожим на суп. Они обедают не ранее 4—5 часов. Обед состоит из плова, приготовленного из риса, моркови или репы и бараньего мяса. Сейчас же после обеда пьют чай, заваренный как в Европе. Кофе они не пьют. Едят бухарцы пальцами, не имея понятия о ложках и вилках.

Одежда бухарцев состоит из одного или двух длинных платьев из синей или полосатой бумажной материи. [148] Одно, покороче и поуже другого, заменяет рубашку. Почти все бухарцы носят белую чалму из бумажной ткани около 1,5 или 20 аршинов длиной. Персидские рабы часто носят цветные шапки; многие узбеки носят только остроконечные шапочки из красного сукна, обшитые куньим мехом. В Бухаре, как и в Константинополе, форма чалмы обозначает различные звания или состояния. Все жители этой страны носят под широкими панталонами короткие и узкие кальсоны, которые они не снимают никогда то ли по лености, то ли ради приличия. Состоятельные особы пользуются полушелковыми или суконными халатами, богатые государственные чиновники одеты в кашемир и парчу, которые варьируются согласно чину. Одежды из блестящих золотых тканей, ослепительно белые чалмы, густые бороды — все это представляет собой любопытное зрелище во дворе арка, через который мы проследовали, направляясь на нашу первую аудиенцию.

Женщины носят на улицах длинное покрывало, рукава которого соединяются сзади, и черную вуаль, совершенно закрывающую лицо. Они плохо видят сквозь нее, но, встречаясь с одним из нас тайком, приподнимали уголок. Женщины-таджички даже находили удовольствие в том, чтобы дать нам возможность увидеть их прекрасные глазки. Среди бухарских дам вошло в моду ходить смотреть ференги (Чужеземцев.); край навеса нашего дома был для них местом собраний и пределом, который приличие полагало их любопытству. Там некоторые красавицы, незаметно для бухарцев, предоставляли себя нашим взорам, и нас часто восхищали черные, полные огня глаза, великолепные зубы и очень красивый цвет лица. Бухарская суровость скоро положила конец этой слишком светской моде: полиция запретила женщинам приходить под наш навес, и мы были лишены удовольствия, оживлявшего наши беды.

Зачем эти прекрасные создания так уродуют себя, пропуская через ноздри кольцо и употребляя притирания, в то время как природа наделила их столькими прелестями! Женщины и некоторые мужчины красят себе ногти в красный цвет соком истолченной травы хенне. Персы используют это растение для окраски бороды в красный цвет, после чего она легче принимает черную краску. Я видел в Бухаре белых лошадей, хвосты которых были выкрашены в красный одет этим растением. Бухарские женщины красят брови в черный цвет и соединяют их черной чертой, сделанной особым видом глазной примочки. Наконец, они красят ресницы и край век в черный цвет сурьмой, доставляемой из Кабула и выделываемой из графита. Некоторые бухарцы и индусы пользуются тем же приемом. [149]

Бухарские франты выщипывают волосы из верхней части щек, и за этой работой часто можно видеть брадобреев в их заведениях, открытых на улицу. Влияние кочевых привычек сказывается в отсутствии экипажей в Бухаре: у бухарцев нет никаких других повозок, кроме больших двухколесных телег, о которых мы говорили выше и которыми никогда не пользуются для переезда с одного места на другое. Для этого существуют верблюды, лошади, мулы и ослы. Лошадь иной раз перевозит целую семью, и дети с самого нежного возраста, таким образом, учатся быть хорошими наездниками. Разъезжающими на мулах я видел только ханских жен: они попарно сидели на одном животном. Подобно другим бухарским дамам, они пользуются правом ездить в гости. За всадником более высокого сословия следует пешком слуга для охраны коня; богатый использует для этого одного из своих рабов, и грустно видеть, как всадники-беки, почти всегда ездящие быстрым аллюром, вынуждают бежать за собой запыхавшихся рабов. Бедняк велит сопровождать себя сыну и обычно едет более умеренным шагом. Из этого описания бухарских нравов можно судить, что роскошь там до настоящего времени ограничена. В основном они тратятся только на лошадей и одежду. Персидские ковры у них весьма посредственны; почти нет мебели; совсем нет столовых часов, редки и карманные. Нет никаких серебряных вещей и оконных стекол; дома выстроены скверно. Наконец, они вовсе чужды искусству наслаждаться роскошью, которую мы умеем ценить и к которой привыкли. Если бухарцы не чувствуют еще ее ценности, то это надо приписать недостатку цивилизации, влиянию древних обычаев, боязни обнаружить свои богатства в деспотическом государстве и скупости, господствующему пороку в этой стране. Впрочем, я убежден, что их торговые связи с Россией и Индией привьют им вкус к роскоши, так как она слишком льстит тщеславию и в ней слишком много очарования, чтобы не восторжествовать над всеми препятствиями.

Старинная репутация Бухары как города науки доказывает, что в очень отдаленную эпоху этот город был очагом просвещения. Он обязан этим, несомненно, торговле и богатствам, которые всегда оказывают большое влияние на прогресс цивилизации. Если, как с вероятностью утверждают, морские сообщения, облегченные конфигурацией берегов Европы, сильно содействовали распространению просвещения в этой части света, то не следует ли извлечь подобный же вывод из аналогичных фактов? Караваны — это сухопутные флотилии; бухарская нация, которая видела, как они стекались к ней в течение веков, испытала счастливые последствия этих связей. Мы знаем о великолепии Бухары при Династии Саманидов (875—999 годы) и славу, которую ей доставляли [150] науки в эпоху Авиценны. Самарканд тогда был еще более блестящим городом, и его пышность уменьшилась только после падения Газневидов (1186 г.). Местная цивилизация была также развита в Хорезме. Чингис предал там все огню и мечу, и вскоре варварские джагатаи наложили свой железный скипетр на эту несчастную страну. Тимур, имевший, как говорят, вкус к наукам, искусствам и роскоши, вызвал в Мавераннахр ученых своей обширной империи, и новая цивилизация родилась в отчизне этого завоевателя. К этой эпохе нужно отнести небольшое число знаний, переживших опустошения, произведенные узбеками. Теперь же схоластическое богословие поставлено во главе наук в Бухарии и исключительно око составляет предмет знаний. Медресе содержат большое число учащихся, которые в течение 10, 20 и даже 30 лет изучают многочисленные комментарии к Корану и таким образом тратят лучшие годы жизни, не развивая своих способностей; когда их память, наконец, достаточно обременена пустяками, они становятся мударрисами, или муллами; тщеславясь своим бесполезным знанием, они презирают всякого, кто им не обладает. Никчемные споры о смысле стихов Корана, о положениях, которые никто не смеет опровергать чтение более или менее точных переводов из некоторых трудов Аристотеля — вот в чем состоят занятия бухарских философов.

Время от времени сам хан предлагает богословские вопросы, которые мударрисы, собравшись на заседание, обсуждают часто в его присутствии. Один мударрис проницательного и смелого ума осмелился как-то выступить против общепринятых идей и доказывал справедливость своих мнений с неопровержимой логикой. Улемы, вместо того чтобы отвечать, приказали ему замолчать, если он не желает быть сброшенным с верхушки минарета большой мечети. Понятно, что эта угроза положила конец дискуссии.

Как и остальные мусульманские народы, бухарцы питают большое уважение к медицине. Но они примешивают к ней нечто от химии, от тайных знаний, и эта наука пребывает в застое вследствие убеждения, что все находящееся в древних медицинских трудах — истинно и возражению не подлежит. Хороший бухарский врач, прощупав пульс больного, должен быть в курсе его болезни, не задавая никаких вопросов. Подразделяя физическое строение тела на холодное или горячее, влажное или сухое, он делит медикаменты на крепительные, горячительные, ослабляющие или прохладительные. Эти доктора знают только об артериях и не имеют точных сведений о природе вен. Они различают три главные артерии, из которых одна примыкает к голове, другая — к груди и третья — к желудку. Эти идеи были в моде в Европе, я думаю, несколько столетий назад. [151]

Астрономия в Бухаре, как уже сказано, непосредственно связана с астрологией. Астролог хана должен ему предсказывать все затмения по меньшей мере за два дня с целью предотвратить неприятное и даже страшное впечатление, которое может возникнуть в результате наступления этого явления. Нынешний астролог в Бухаре (он там в единственном числе) умеет вычислять движение Луны. Он полагает, что Солнце вращается вокруг Земли, что кометы происходят от столкновения двух планет, что хвост кометы является результатом этого столкновения, что существует только пять планет. Наконец, он преклоняется перед системой Птолемея и считает Улугбека непогрешимым.

Самые ученые бухарцы имеют весьма слабые сведения по географии, и им были бы незнакомы и карты, если бы какой-то купец не привез две или три из России, но они почти никого не интересуют. Сам первый министр не имеет о них ни малейшего понятия.

Не ушло далеко в Бухарии и изучение истории. Суровые муллы рассматривают его как занятие нечестивое или по меньшей мере бесполезное, и светские люди отдаются ему только в качестве отдыха. Впрочем, из этого проскрипционного списка исторических трудов следует исключить летописи Искандера Зулькарнайна (Александра Великого), которые вызывают всеобщий интерес. Один мулла читал по приказанию хана эту историю во всеуслышание на площади, где был окружен множеством слушателей. После чтения последние предложили мулле небольшое вознаграждение. Можно было вообразить себя перенесенным из глубины Бухарии на олимпийские игры в среду самого цивилизованного на земле народа!.. Познакомившись с чтецом этих анналов, я попросил у него разъяснений по поводу пути следования Александра в Согдиане и расположения завоеванных им крепостей. Этого мулла не знал или не хотел отвечать по памяти. Он обещал мне порыться в своих книгах. Но свой ответ он превратил в дело государственной важности и уклонился от намеченного свидания под предлогом, что это может быть неугодно хану. Эта осторожность сначала доставила мне большое огорчение, потому что я рассчитывал собрать кое-какие сведения. Впрочем, я утешился, подумав о малой достоверности сообщений персидских историков, единственных, у которых бухарцы могли бы навести справки, и припомнив, что для придания славы своим предкам они приписывают Александру Великому персидское происхождение.

Несмотря на большое число медресе или колледжей, находящихся в Бухаре, большинство жителей не умеет ни читать, ни писать. Необходимость приобретать эти познания для того, чтобы преуспевать в торговле, заставляет большинство [152] таджикских купцов посылать своих сыновей в школы. Многие из них ходят также в медресе, хотя таджики, которых очень презирают, крайне редко становятся членами высшего духовенства. Дети знатных особ учатся только читать, писать и произносить наизусть цитаты из Корана. Ханские сыновья занимаются с учителями на дому. Сам хан разъясняет им Коран на собраниях, на которых присутствует более 300 слушателей.

Наиболее распространенные языки — персидский и тюркский. Первый — язык таджиков, городских жителей и всех более или менее цивилизованных бухарцев. Им пользуются при ведении дел и для переписки. Употребляемое в Бухаре персидское наречие не очень сильно отличается от того, на котором говорят в Персии. Тюркский язык, отличающийся своей грубостью, употребляется только узбеками-кочевниками и туркменами. Он очень похож на тот, на котором говорят киргизы и русские татары.

Если бухарский хан когда-нибудь пожелает распространить просвещение в Средней Азии, то здесь его поддержит столичная медресе. Для этого необходимо расширить преподавание, и результаты будут удачными, так как в Бухарии любят учение и уважают знания. Основание школы считается благочестивым делом, а содержание школьников из бедных семей — долгом. Все доходы, которые хан извлекает из таможен, должны распределяться муллам, мударрисам, учащимся и беднякам. Этот закон строжайше соблюдается правящим ханом, который платит мударрисам от 100 до 200 тилля жалованья, учащимся — до 300 тенег и многократно раздает щедрые подаяния. Часто сам хан жалует учащимся награды деньгами и сарапаи по представлению мударрисов; сумма увеличивается по мере того, как ученик переходит из класса в класс и когда он удостаивается звания ишана (По проф. Сенковскому (рукописное примечание), «ишан» означает почетный титул, который в Бухарии присваивают улемам высшего ранга.).

У богатых людей существует обычай не отказывать в обеде или небольшом денежном даре учащимся или талибам, которые являются к ним без приглашения и даже не будучи знакомы. Этот дар называется садакат или хайрат.

Тимур жаловал различным медресе большое количество земли, десятая часть доходов с которой распределялась между учащимися.

Из только что сказанного читатель поймет, каким образом Бухара может содержать более 10 тыс. учащихся или студентов, которые живут при медресе, мечетях и у частных лиц. Однако большинство желающих приобрести знания не могут это осуществить, что объясняется только влиянием предрассудков и фанатизма, внушаемых мусульманской религией. [153] Можно ли поверить, что в Бухаре нет библиотеки, в которой было бы более 300 томов? Ханская библиотека содержит около 200 томов. Лишь немногие медресе располагают книгохранилищами. Я всегда буду сожалеть, что мне не удалось их видеть, хотя меня и уверяли, что в них содержатся только богословские и медицинские сочинения. Достойно замечания, что Шах-Мурад, покровительствуя только военным, упразднил жалованье 400 мударрисам и сильно сократил число мулл. Этот факт любопытен, ибо доказывает, что влияние улемов в Бухаре незначительно и что там было бы легко осуществить различные реформы.

И если когда-нибудь Бухару возглавит просвещенный человек, то он, конечно, сумеет оказать на Среднюю Азию благотворное влияние «и просвещение, заимствованное Европой из Азии, сможет быть возвращено, обогащенное исследованиями и разумом веков».

Развитие просвещения в России обязывает эту обширную империю осуществить стоящую перед ней благородную задачу. России надлежит помочь среднеазиатским ханствам распространить в этих странах все блага европейской цивилизации. [154]

Заключение

Проезжая по различным странам Европы, получаешь почти одинаковые впечатления. Религия, нравы, привычки, человеческие расы почти те же самые. Даже природа похожа: путешествуешь ли в Швейцарии или по Апеннинам, в Тироле или в Пиренеях, на юге Крыма или на севере Богемии. Напротив, путешествие по Востоку поражает новизной предметов, и интерес, вызываемый им, совсем особого рода. Я вспоминаю пустыни протяжением в 70 дней пути, которые пересек, их сухость, однообразие, обширные пространства их озер, реки, текущие почти в уровень с поверхностью, сухие русла рек, причудливые эффекты миражей, редкие экземпляры животных, необычные лица и кочевые обычаи киргизов, их войлочные юрты, караваны верблюдов. Все мне казалось новым. Мне представлялось, что я перенесен в другой мир. Я встречал людей, живших только рыбной ловлей, обитавших в камышовых хижинах и своим оседлым образом жизни приближающихся к земледельцам...

Путешественник снова поражен, когда, выйдя из степей, он вступает в возделанную часть Бухары — подлинный оазис, где начинает понимать, что такое «восточная цивилизация». Исключительное плодородие земли, искусство, с которым она обрабатывается, меня изумили. Я впервые увидел там дома, построенные в азиатском стиле, и селения, окруженные зубчатыми стенами, — предосторожность, доказывающая, что жители беспрестанно опасаются нападений врага. Я заметил влияние, которое оказывает власть произвола на нравы бухарского народа, страх, который внушает ему эта власть, и пагубные последствия религиозной нетерпимости. Столица страны напоминает монастырь, где надзор за соблюдением предписаний и обрядов религии представляется основным занятием правительства.

Впрочем, эти действия государственной власти не делают людей лучшими. Мысли бухарцев исключительно направлены в сторону торговли, и жажда наживы слишком велика, чтобы они могли примирить заботу о торговых делах с монастырским образом жизни, которому их хотели бы подчинить. Это путешествие все же удовлетворило мое любопытство, не оставив, однако, никакого приятного впечатления и никаких утешительных воспоминаний...

Комментарии

1. «Зухраб» — несомненно искаженное название р. Сурхандарьи («Сурхоб»), одной из составляющих которой является река Тупаланг. Поэтому данное место правильнее было бы читать так: «Река Тупаланг — Сурхан, впадающая в Амударью около Термеза».

2 .Урдензей — ныне Варданзи.

3. Имеется в виду «Supplement a l'Histoire generate des Huns, des Turks et des Moguls, contenant un Abrege de l'histoire de la domination des Uzbeks dans la Grande Boukharie depuis leur etablissement dans ce pays jusqu'a l'an 1709, et contination de l'histoire de Kharezm, depuis la mort d'Aboul Ghazi Khan jusqu'a la meme epoque», СПб., 1824. Было приложено к программе лекций Петербургского университета.

4. Осрушна (Усрушана) — область, к которой в древности относился г. Ура-тюбе. I

5. Осрушнаская пещера с известными еще с древних времен «горящими» испарениями расположена на горе Кантаг в долине реки Фандарьи, недалеко от бывшей крепости Сарвада. Там добываются сера и нашатырь и имеется отверстие, из которого поднимаются очень горячие газы — продукт горения подземного пласта каменного угля. Впервые это явление описано русским ученым А. Леманом. См.: «A. Lehmann's Reise nach Buchara und Samarcand in den Jahren 1841 und 1842. Beitraege zur Kenntniss des Russischen Reiches. 17-tes Baendchen», St.-Petersburg, 1852, стр. 127-130.

Позднее это место посетил и описал А. П. Федченко («Краткий отчет о путешествии в бассейн верхнего Зеравшана в июне 1870 г.», — «Известия Общества любителей естествознания, археологии и этнографии», т. 10, вып. 1, стр. 83-84).

6. Приведенные даты неправильны: первый поход арабов против Бухарии относится к 676-му, а взятие города Бухары арабским полководцем Кутейбой ибн-Муслимом — к 709 г.

7. Саманиды — феодальная династия в Средней Азии (819-999). Феодальное государство Саманидов со столицей в Бухаре существовало в 876-990 гг. — Прим. ред.

8. Эта дата неверна: в 1742 году ханом был Абулфайз (1741-1747). Рахим-хан, вернее, Мухаммед Рахим-хан царствовал с 1753 по 1758 г., фактически же правил с 1747 г.

9. Приведенное Е. К. Мейендорфом объяснение слова «Бухара», данное якобы Абулгази, не соответствует тексту работы этого историка. У него сказано только: «Имя Бухара на монгольском языке значит средоточие учености» («Родословное древо тюрков», Казань, 1906, стр. 89).

10. Под Бикендом разумеется древний город Пейкенд. См.: Л. А. 3имин, Развалины старого Пейкенда, — «Протоколы заседаний и сообщения членов Туркестанского кружка любителей археологии», год 17-й, Ташкент, 1913, стр. 59-89.

11. Перечень бухарских ворот мы находим в позднейших работах Н. В. Ханыкова («Описание Бухарского ханства», СПб., 1843, стр. 79-80) и И. Т. Пославского («Бухара. Топографический очерк», — «Военный сборник», 1891, № 12, стр. 456); также см.: «Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии», вып. 47, СПб., 1891, стр. 49-50. Их последовательность во всех трех списках неодинакова; названия некоторых ворот также не совпадают: так, ворота Маназар, согласно Ханыкову и Пославскому, именуются Мазар, Сабахан — Салляхане и Салли-ханэ, Намазгя — Намазина и Намазга, Шах-Джаляль — по Ханыкову — Шейхи-Джалаль, Толпалак — по Ханыкову и Пославскому — Талипач. Полагаю, что эти названия наиболее правильно приведены у П. Т. Пославского, который специально занимался съемкой плана Бухары. Через 30 с лишним лет после Пославского этот вопрос изучал И. И. Умняков («К вопросу об исторической топографии средневековой Бухары», — «Сборник Туркестанского восточного института в честь А. Э. Шмидта», Ташкент, 1923, стр. 150), который в основном придерживался наименований, приведенных Н. В. Ханыковым.

12. И. Т. Пославский считает, что длина бухарской стены составляла около 12 верст («Бухара, Топографический очерк», — «Военный сборник», 1891, № 12, стр. 456).

13. Это число 20-х годов прошлого столетия, несомненно, преувеличено, так как И. Т. Пославский («Бухара. Топографический очерк», — «Военный сборник», 1891, № 12, стр. 470), занимавшийся подсчетом населения Бухары 70 годами позже Е. К. Мейендорфа, дает примерно ту же цифру.

14. Вениамин Тудельский — еврейский раввин, живший в XII в. В течение 13 лет путешествовал по Востоку, в том числе по Центральной Азии. Написал книгу «Путевые заметки», которая в 1575 г. была переведена с древнееврейского на латынь А. Монтанусом, а в 1734 г. — на французский язык — Баратье. Английские издания вышли в Лондоне в 1840 и 1907 годах. — Прим. ред.

15. В тексте указан 1650 год, между тем как хан Абдул-Мумин правил с 1747 по 1751 г., а Абулгази — с 1758 по 1785 г.

16. Бухарский посол («ильчи») Мулла Ирназар Максютов приезжал в Россию в 1774 и 1779 гг. для переговоров. — Прим. ред.

17. Ко времени Н. В. Ханыкова, посетившего Бухару в начале 40-х годов XIX в., там было уже 24 каменных и 14 деревянных караван-сараев, перечень которых приведен в его «Описания Бухарского ханства» на стр. 88, 89. Из них лишь 7 имеют названия, общие с приводимыми Е. К. Мейендорфом.

18. Родовому наименованию «джай» нет соответствия в специальной литературе. Быть может, его следует рассматривать как искаженное «джагатай». Этот род, по А. П. Хорошхину («Сборник статей, касающихся до Туркестанского края», СПб., 1876, стр. 511), обитает в долине Зеравшана, а Н. В. Ханыков, именующий его «чагатай» («Описание Бухарского ханства», стр. 65), утверждает, что это название «весьма часто удается слышать».

19. По-видимому, речь идет о нынешнем селении Джигачи Каракульского р-на Бухарской области Узбекской ССР.

20. В разное время и в разных местах танаб имел различные размеры.

21. Внесем некоторую хронологическую ясность в этот перечень бухарских правителей. Абулфайз, как уже отмечалось, был последним ханом (1711-1747) Аштарханидской династии, правившей в Бухаре с 1599 по 1753 г. Его сменил Мухаммед Рахим-хан (1753-1758) — первый хан Мангьгтской династии (1753-1920). За ним следовали Даниял-бий (1758-1785), Даниял-бий и Шах-Мурад (1785-1800), Хайдар (1800-1826), при котором в Бухаре побывала миссия А. Ф. Негри. При этом необходимо иметь в виду, что Шах-Мурад (некоторое время) управлял ханством от имени подставного хана Абулгази. — Прим. ред.

22. Хиджра (букв, «переселение»). В 622 г. основатель ислама Мохаммед бежал из Мекки в Медину; с этого времени ведется мусульманский календарь. — Прим. ред.

23 .Г. К. Э. Келер (1765 — 1838) — академик, археолог и нумизмат. Его перу принадлежит упомянутый автором труд: G. Кoehler, «Serapis сder Abhandlungen betreffend das griechische und roemische Altertum», Theile 1- 2, St.-Petersburg, 1822.

24. X. M. Френ (1782 — 1851) — выдающийся востоковед и основоположник восточной нумизматики в России. Имеется в виду его книга: Chr. Fгahn, Das Muhammedanische Muеnzkabinet des Asiatischen Museums der K. Akademie der Wissenschaften zu, St.-Petersburg, 1821.

25. Этот расчет автора подтверждается указанием А. А. Семенова (см. его «Бухарский трактат...», — «Сов. вост.», V, М. — Л., 1948, стр. 141), что мазар Бахауддина находится в 10,5 км к северо-востоку от Бухары.

26. Шамсаддин Мухаммад Хафиз (1300-1389) — великий поэт-лирик, писавший на фарси; классик персидоко-таджикской литературы. — Прим. ред.

27. Эта характеристика Е. К. Мейендорфа может быть отнесена к представителям бухарской феодальной знати, с которыми он преимущественно сталкивался, тем более что и сам автор несколькими строками выше подчеркивал огромное трудолюбие бухарских земледельцев. — Прим. ред.

28. А. X. Лерберг (1770-1813) — экстраординарный академик. Автор книги «Исследования, служащие к объяснению древней русской истории. Изданы на немецком языке в 1816 году Ф. Кругом. На русский язык перевел Д. Языков. СПб., 1819». О бухарских купцах — стр. 31 — 32 этой книги.

29. См.: З. Герберштейн, Записки о Московии, СПб., 1866, стр.89 и 119.

30. О флорентийском купце Франческо Бальдуччи Пеголетти и его путешествии см.: Фридрих Аделунг, Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 года и их сочинений, ч. 1, М., 1864, стр. 86, 87.

31. Василий III Иванович (1479-1533) — великий князь Московский (1505 — 1688), вел активную внешнюю политику и укрепил торгово-экономические связи своего государства. — Прим. ред.

32. Захирэддин Бабур (1483-1530) — Тимурид. Вначале правил в Фергане, откуда был в 1504 г. изгнан узбеками-кочевниками. Бежал в Индию, где основал династию Великих Моголов (1526-1858). — Прим. ред.

33. Иван Грозный (1530-1584) — великий князь (с 1533 г.), царь Российский (1547-1584). — Прим. ред.

34. Борис Годунов (1552-1605) — фактический правитель Русского государства (1552-1598), русский царь (1598-1605). — Прим. ред.

35. Алексей Михайлович (1629-1676) — русский царь (1645-1676). — Прим. ред.

36. Книга переиздана Академией наук СССР в 1950 г.

37. В действительности переход в российское подданство Младшего жуза («орды» — по старой терминологии) во главе с ханом Абул-хайром и значительной части Среднего жуза во главе с ханом Семеке состоялся в 1731 г. В 1740 г. российское подданство приняли также хан Среднего жуза Абулмамбет и султан Аблай. — Прим. ред.

38. См.: «Из путешествия г-на Бланкеннагеля в Хиву», — «Соревнователь Просвещения и Благотворения», 1811, ч. VII, кн. 9, стр. 259-274; ч. VIII, кн. 10, стр. 38-69.

39. См.: «Полное собрание законов Российской империи», т. XXXIV, № 26677 от 15 февраля 1817 г.

40. «Континентальная и запретительная система Бонапарта» (чаще — континентальная блокада) — экономическая политика наполеоновской Франции по отношению к Великобритании, проводившаяся в 1806-1814 гг. По декрету Наполеона от 21 ноября 1806 г. Франция и все ее союзники должны были прекратить всякую торговлю с Великобританией, порты которой подвергались блокаде. Целью этих действий был подрыв английской торгово-экономической мощи. Континентальная блокада привела к важным изменениям в экономике и торговле Европы. Формально она отменена в апреле 1814 г., когда наполеоновская империя потерпела крах. — Прим. ред.

41. См.: G. Forster, Journey from Bengal to England, through the northern part of India, Kashmire, Afghanistan and Persia, and into Russia, by the Caspian sea, vol. 1-2, London, 1798.

42. Банианы (банья) — название одной из индийских каст, широко распространенной на северо-западе Индии и в Раджпутане. К ней принадлежат крупные и мелкие торговцы, ростовщики и др. Ср.: Дж. Неру, Открытие Индии, М., 1955, стр. 356.

43. Какую народность имеет в виду автор, установить не удалось.

44. Улемы — мусульманские теологи, высшие богословы и законоведы в странах ислама. — Прим. ред.

45. Дастурханчи (иногда — достарханчи, дестурханчи) — первоначально придворный, в обязанности которого входило наблюдение за тем, как слуги готовят и накрывают ханский стол. См.: А. А. Семенов, Бухарский трактат..., — «Советское востоковедение», № 5, М., 1948, стр. 149.

46. Аталык (букв, «подобный отцу», «заменяющий отца», в переносном смысле — «опора эмиров») — по данным А. А. Семенова, в его функции входил контроль над распределением вод Зеравшана от Самарканда до Каракуля (там же, стр. 144).

47. Дадха (иногда — додхо) и парваначи (иногда — перваначи) указаны у А. А. Семенова как отдельные, не совпадающие друг с другом должности с иными функциями, чем приведенные Е. К. Мейендорфом. Дадха — придворный, который доставляет эмиру прошения жалующихся и вручает им ответы на них. Парваначи — приближенный эмира, доставляющий его ярлыки «великим людям», которым они пожалованы, а также управляющий «арабским народом» в ханстве, т. е. потомками арабских завоевателей (А. А. Семенов, Бухарский трактат..., стр. 147, 148).

48. Куш-беги — первоначально это звание означало начальника ханской охоты; в XIX в. — первый министр. См.: А. А. Семенов, Бухарский трактат..., стр. 139.

49. По данным А. А. Семенова, а'лямом именуется высший муфтий (а'лям означает «ученейший»), в компетенцию которого входит подготовка юридических постановлений для гражданских лиц, тогда как войсковой муфтий составляет такие решения для армии («Бухарский трактат...», стр. 140).

50. По смыслу диванбеги — глава ханского совета. Утверждение Е. К. Мейендорфа о незначительности этого звания в Бухаре противоречит данным Н. В. Ханыкова, который причисляет диванбеги к высшим чинам ханства («Описание Бухарского ханства», СПб., 1843, стр. 185). Как пишет А. А. Семенов, «великий диванбеги» ведает сбором поземельной подати в Бухаре — хараджа и отвечает за учет сбора податей и т. п. («Бухарский трактат...», стр. 147).

51. Н. В. Ханыков считал невозможным установить численность бухарских войск, полагая наибольшим их пределом 40 тыс. («Описание Бухарского ханства», СПб.. 1848. его. 192).

52. Некоторое время начальником артиллерии Бухарского ханства был бывший русский солдат. См. о нем: Пав. Яковлев, Русский капрал Топчи-Баши у бухарского хана, — «Отечественные записки», ч. XI, 1822, стр. 366-369.


Текст воспроизведен по изданию: Путешествие из Оренбурга в Бухару. М. Наука. 1975

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.