Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

МЕЙЕР ИЗ ЩЕБРЖЕШИНА

ТЯГОТЫ ВРЕМЕН1

Это не что иное, как напоминание о бедствиях и тяжелых временах, постигших нас в годы (5)408 и (5)409 от сотворения мира: о годах, подобных головне дымящейся и мечу обоюдоострому. И если бы не уцелели немногие из нас, то мы погибли бы без остатка. Боже упаси. И ради того, чтобы не забыл об этом род последующий, восстал один из стада Его, дабы пробудить его скорбной песнью о тысячах убитых, чтобы не стали души их добычей забвений. И сочинитель сего не кто иной, как светоч в познании Закона, учитель и наставник наш рав Меир, сын учителя рава Шмуэля (благословенна память его), из города Щебржешина.

Год издания (5)410 2, да будет он временем милости и благоволения. Напечатано в святой общине Кракова.


Предисловие

Тора рассказывает нам о сожжении Надава и Авигу (Числа, 10) и о том, как весь дом Израилев плакал о сожженных, которых сожег Господь. Рассказ этот вспоминается в Судный День и напоминает нам, что часть смерти их засчитывается за жертвоприношение. И поскольку Надав и Авигу были приговорены к сожжению и погибли в огне, то приобрели они имя небесное своей смертью. Подобно им и все те, кто был испытан и погиб в огне в освящение Имени, получают награду великую; а также и те, кто напоминают о святой смерти их, вознаграждаются, и в особенности сыновья милосердных, исполняющиеся жалостью, глаза которых истекают слезами. Заслуга их подобна тому, как если бы они принесли жертвоприношение, и слезы их, возможно, зачтутся за возлияние.

И было в годы (5)408 и (5)409, сколько десятков тысяч простерли выи свои для заклания, и сколько десятков тысяч были сожжены, и сколько десятков тысяч были задушены и утоплены! И все они имели целью своей освятить Творца, благословен Он, и на нас лежит обязанность вспоминать о душах их всегда и во всякое время. [156]

Наставники, знатные и дорогие слушатели, охранители колена завета, сыны милосердных 3, внимайте гласу моего поминания. Братья и сестры, слушайте повесть о случившемся на моей родине и внимательно прочитайте мои записи.

Соберитесь, сыны Якова, и склоните свое ухо к моему рассказу, дабы знали ваши сыновья и внуки и смогли передать последующим поколениям обо всем происшедшем с нами. И они раздерут на себе одежды в знак горести, разрывающей сердце их.

Высокомерные жестокосердные, сыны жестокосердных, лицемерные и двуличные (вот они прикидываются любящими вас, словно друзья детства, а в тайниках души они замышляют пролить вашу кровь и овладеть беспрепятственно всем, что принадлежит вам), православные в 5408 г. [1648 г.] сейчас же после кончины короля Владислава и до воцарения короля Казимира соединились с гнусным племенем татар 4. Так объединились опытные и отважные воины.

Вооруженные с головы до ног и самонадеянные, они — и присоединившиеся к ним землепашцы, жители деревень, — собрались под началом своего военачальника, низкорожденного Хмельницкого для того, чтобы истребить все живое, сохранить только для бесчестия жизнь и обратить в пустыню страну.

И вельмож Эдома 5 охватило смятение, когда они услыхали, что все восстали и взбунтовались против своих господ. Тогда Потоцкий и его паны, собравши совет, порешили держаться дружно, не отступать друг от друга. И они опоясали свои чресла мечами. И два воинских стана стали один против другого.

По сравнению со станом Хмельницкого поляки были чрезвычайно малочисленны. И держали паны совет, как не потерпеть от врага позорного поражения. И они решили перейти в наступление против хвастливого неприятеля и, совершив на него внезапное нападение, обратить его в бегство.

Неприятель пошел на хитрости. Он подослал в стан панов лазутчиков, и они, прикинувшись поляками, стали [157] подстрекать: “Кто сможет устоять против врага; ведь мы по сравнению с ними так малочисленны, давайте совершим на них внезапное нападение, — тогда, может быть, нам удастся нанести поражение”. Но паны не понимали, что все это уловка неприятеля, и не разгадали хитрого замысла врага.

И они атаковали стан православных, но те, сильно вооруженные, были наготове, так же как и татары. И поляки были окружены — с фронта татарами, а с тыла православными. И пали духом Потоцкий и его сотоварищи пред лицом ожесточенного неприятеля.

Взгляните на стан Эдома, окруженный тьмою православных и татар! Паны обратились в бегство через леса, многие пали убитыми, остальные, горько стеная, молили: “Берите нас в плен, но не убивайте нас, словно быков”.

Бессильные вельможи и начальники отдались во власть злодеев. Так рабы стали властвовать над своими господами. И подвергли они их жестоким и разнообразным пыткам. Враги так рассудили: православные заберут себе все добро и имущество панов, драгоценные камни и сокровища, а татары уведут их к себе в плен 6.

Когда евреи услыхали обо всех этих происшествиях, они собрались из тринадцати поселений — почтенные мужи, старики и молодежь, дети и женщины, девушки и юноши, раввины, канторы и сочинители книг — в двух укрепленных городах: Немирове и Тульчине.

Грабители, казаки и селяне стали объединяться в ватаги, и у них было одно намерение, один замысел: убить всех евреев. Но по свойственной им хитрости православные стали увещевать евреев: “Возвращайтесь по домам, мы поступим с вами милосердно”.

Но как только евреи возвратились по домам, сейчас же неприятель последовал за ними; отобрал у них все дорогое и ценное, что только смог разыскать в их домах, и раскапывая, в поисках кладов, полы комнат. Награбленным они наполняли все, что только было с ними, а когда уходили одни, сейчас же другие грабители приходили им на смену, и они говорили: “Дайте и нам, чем мы хуже тех, что только что ушли от вас”. Евреи отвечали: “Они уже взяли у нас все, что мы накопили за всю свою жизнь, ничего не оставили нам, кроме жилья, раздели нас донага, вплоть до рубашек, в которых вы нас видите”.

Но они не внимали их стенаниям, не прислушались к их молениям. Жестокосердные и неумолимые, они требовали от евреев скрытых кладов и подвергали их жесточайшим [158] пыткам, сдирали с живых кожу, замучивали до смерти. Господь да воздаст им за их злодейство!

Старцы, сочинители книг и их ученики, люди дела, раввины и канторы — все они пали жертвой неприятеля, простерли на резню свои выи и были убиты на святость имени 7. И также были убиты их сыновья и дочери, они также отдали свои жизни во славу Господа.

Остальные евреи, видя все это, поспешно бежали из города и спрятались на берегу реки. Но православные немедля погнались за ними и “налетели на них, словно орлы” 8. Ища спасения, евреи бросились в воду и утонули; войдя в воду, они из нее не вышли. Всего же в реке было найдено около шестисот погибших.

Одна молодая и красивая девушка была захвачена в плен казацким старшиной, и она стала молить его, чтоб он обвенчался с ней в полдень у священника, который жил на другой стороне реки. И когда ее под звуки музыки и танцев переводили через мост, она прыгнула в реку и утонула, чтоб не было осквернено имя Господне 9.

Было убито около трех тысяч душ праведных мучеников 10. Милосердные, знатные и почтенные умерли, изможденные от ран, голода и жажды, и они валялись босые и нагие под палящими лучами солнца на перекрестках улиц. Так жестокая смерть выпала им всем на долю.

Один злодей-скорняк, исчадье преисподней, захотел убить нашего наставника гаона р. Иехиеля, сына гаона Элиезера. И тот не смог откупиться ни за какие деньги. Православный жестоко ударил его остро отточенной саблей и сказал: “отдай свои зарытые сокровища”. Раввин отвечал, что у него ничего не осталось. Но скорняк продолжал избивать раввина, и раввин был обезображен до неузнаваемости; и он слезно умолял убить его на еврейском кладбище, чтобы быть погребенным среди евреев. Злодей-скорняк (д. с. е. и.) сначала требовал и за это вознаграждения, но потом согласился исполнить мольбу раввина, который плакал таким слабым голосом, как женщина, изгоняемая мужем. Так, на кладбище был убит раввин ударом сабли. Господь, да отомстит за его кровь! 11

Злодеяния, совершенные православными, были неслыханны: в присутствии родителей насиловали дочерей, детей резали на груди их матерей; на глазах у мужей овладевали женами, у беременных женщин вспаривали животы. (Господь да спасет нас от руки врагов!). Невинных и безгрешных младенцев и малых детей живыми бросали в глубокие [159] колодцы, и оттуда в продолжении нескольких дней были слышны их крики и стоны. Многие женщины изменили вере и вышли замуж за православных. Также и многие мужчины изменили завету, притворно крестившись, но в душе они оставались верны господу; и только они одни сохранили свои жизни.

Благочестивые же все были умерщвлены, и, с любовью подчиняясь приговору небес, простерли свои выи на резню. Лишь очень немногим удалось бежать в далекий город Тульчин. Но и там их ожидала погибель (о чем я потом поведаю со скорбью).

Город был разгромлен дотла. И все евреи, что находились в нем, были убиты, и по всему городу валялись груды трупов, отрубленные руки, ноги, головы, пальцы, ляжки и внутренности...

Проклятые жестокие разбойники, соединившись с селянами, входили в города и подвергали их полному разграблению. Разбойники захватывали себе золото, драгоценные камни, лучшую одежду и утварь, а все, что оставалось, — менее ценное добро, — забирали селяне. Враг подстерегал по всем углам, и стража стояла со всех четырех сторон, дабы ни один еврей не мог спастись; а напоследок в город приходили селяне, убивали и грабили всех оставшихся, поляков и евреев равно.

Когда православные овладевали городом, то, после того как они убивали евреев, ксендзов, панов, магнатов, начальников и защитников города, они поджигали молитвенные дома, а свитки торы и другие священные книги швыряли в грязь, словно камни. Пергаментами и свитками они обматывали свои ноги, как портянками, и подвязывали их ремнями от тефилин12, а самые тефилины выбрасывали, а занавесы кивотов служили им пеленками для младенцев. Так осквернялись святыни.

Кто может счесть юношей и девушек, старцев и детей, мученически погибших в городах округи Немирова, в степи и в лесах, на перекрестках дорог, в пещерах и в горах!

А теперь я поведаю о бедствиях Тульчина. Там в крепости заперлось шестьсот мужественных панов, и к ним присоединились сбежавшиеся из разных мест две тысячи евреев, владеющие оружием, и они заключили между собой союз и поклялись стоять друг за друга. Паны находились в цитадели, а евреи защищали стены крепости, и во время приступа они так сильно стреляли, что трусливые православные [160] бежали. Паны и евреи бросились преследовать их и перебили множество врагов 13.

Но православные все время умножались в числе — на место сотен приходили десятки тысяч. И, словно коршуны, они издавали страшные вопли и подымали ужасный крик. И хотя они больше не подходили к стенам, защитники крепости уже не решались на вылазки, и паны, сидевшие в цитадели, были устрашены многочисленностью неприятеля, и они пали духом. И когда осада крепости затянулась, православные, учинив совет, порешили: “Для чего нам сидеть здесь под огнем, не лучше ли послать вельможным панам мирное предложение; пусть евреи, рассеянные среди народа, выкупят своим имуществом жизнь панов”. А главари поляков также учинили совет и рассудили: “Доколе будем подвергаться опасности и что общего между нами и евреями? Отдадим имущество евреев как выкуп за себя и отберем у них оружие, вызывая их к себе поодиночке”.

Евреи разгадали эту хитрость, поняли, что православные пошли на вероломную уловку, чтобы отнять у них и имущество их и жизнь, и евреи решили постоять за себя и перебить всех панов в отомщение за предательство. И евреи вооружились. Но местный раввин стал мудро уговаривать и увещевать их. Он говорил: “Не убивайте панов. Когда весть об этом разнесется по Польше, против евреев ополчатся все князья Эдома и они вместе с православными перебьют всех братьев наших, что в изгнании. Отдайте нашу земную жизнь за святость Имени, а наше добро православным — и заслужим вечное блаженство. А, может быть, они смилостивятся над нами, нашими женами, детьми и младенцами. Но если мы за свои прегрешения заслужили смерть, то да примем с любовью приговор”.

Православные сейчас же вошли в крепость, и начальник католиков князь Четвертинский приказал евреям сложить во дворе все свои драгоценности, что евреи и сделали с разбитыми сердцами, взывая к милосердию небес. И евреи были все взяты под стражу, и, горько плача и стеная, они спрашивали друг друга: “Кто знает, какова будет наша судьба и сдержат ли поляки свое обещание”. И вот на третий день явились злодеи. И вокруг все покрылось, словно тучей. С черными знаменами, вооруженные ружьями, саблями, пиками и кинжалами, оглашая воздух дикими криками, они напали на изможденных, слабых и обессиленных евреев и стали убивать их стариков и юношей, отцов и детей острыми саблями. И чтоб не видеть, как убивают их сыновей, [161] родители падали навзничь на землю. И сыновья возопили к небесам. Злодеи возвестили: всякий, кто изменит своей вере и примет православие, будет оставлен в живых. И иначе они будут убиты так же, как и их родители. Но евреи, прославляя небеса, предпочли смерть. А злодеи радостными криками приветствовали этот великий день резни. Так на улицах и площадях города были зарезаны сотни детей и младенцев, юношей и девушек, а также и тысяча пятьсот взрослых мучеников. А некоторые валялись живыми среди трупов, исколотые, изможденные голодом и жаждой; в них еле держалась душа. Обходя жертвы резни, православные сказали: все оставшиеся в живых, подымайтесь и отправляйтесь в город и не оставайтесь здесь в крепости, потому что мы ее подожжем. И вот поднялись мужчины, а за ними много женщин и потащились обессиленные и раненные, нищие и обездоленные в город. И они слышали, как злодеи торжествуют и веселятся под звуки музыки и танцев. А паны в это время выпивали горькую чашу возмездия.

Православные послали панам в крепость гонцов с предложением отдать все добро, угрожая в противном случае предать их всех смерти. Они говорили: “Мы поступаем с вами точно так же, как вы поступили с евреями. И это будет вам возмездием. Евреи заключили с вами союз, вместе с вами обороняли крепость, и они много раз спасали вас. Но вы предали их, и евреев убивали на наших глазах. А теперь мы и вас перебьем”. Паны решили защищаться и приготовились к бою. Но православные явились в несметном числе, и им удалось, благодаря хитрости, поджечь крепость. И поднялось пламя до небес. Крепость была разрушена до основания, паны были осуждены на погибель. И полчища православных набросились на панов и их близких и перебили их. Князя Четвертинского и его жену перед смертью они подвергли, по своему обыкновению, пыткам. На их глазах были изнасилованы две их дочери; а потом была обесчещена и княгиня. А князю они с величайшей жестокостью отпилили голову14.

Оттуда, торжествуя свою победу, православные направились в св. общину Бар. Здесь, в этом укрепленном городе, находились паны, и они, совместно с евреями, не давали неприятелю подступить к городу. И город был закрыт со всех сторон, но православные жители города открыли неприятелю тайный проход, через который он внезапно ночью проник в город. И в наступившем смятении было перебито множество. Народ бросился в поисках спасения в прославленную [162] и сильную цитадель, обнесенную валами и окруженную рвом. Внутри цитадели находились женщины и дети, а мужчины расположились на валах.

Неприятель окружил крепость со всех сторон и насыпал вблизи самой крепости еще более сильный вал. Защитники крепости пали духом, а евреи взмолились к небесам, но не было спасения от напасти. И захватили осаждающие крепость и стали избивать панов всевозможными, самыми удивительными способами, насиловали прекрасных панок, вспарывали животы беременным женщинам, как ягнятам, подвергали старух свирепым пыткам. А евреев — ничтожных и именитых равно — они согнали в одно место. И жизнь их висела перед ними15. И они полунагие, с ослабевшими телами и с угнетенным духом, подняв очи к небесам, безмолвно плакали и шептали молитвы. И явился к ним один злодей из вражеского стана, и лицо у него было воистину дьявольское, и он был вооружен пикой. И он был один, но полчища православных были тут же подле него. А евреи остались на месте, исповедуясь в своих грехах. И злодей своей пикой начал избивать евреев. Он перебил сотни людей, а многие падали израненные и исколотые, и их потом топтали всадники копытами лошадей; и бунтовщики, желая убедиться, что все мученики умерли, обходили трупы, кололи их пиками, и они добивали всех тех, кто издавал стон.

Жестокие гайдуки 16 требовали у евреев всякого провианта, и когда евреи отвечали, что у них все отобрано православными, что они остались нагими и нищими, они брали еврейских младенцев и детей и на глазах у матерей варили их и жарили на копьях, словно на вертеле. И родители садились на землю 17, оплакивая своих детей. Злодеи по пути в Бар перебили бесчисленное множество не успевших добраться до укрепленных городов и лежащих нищими и обездоленными в полях, как снопы после жатвы. Евреи же, жившие в разрушенном городе Бар, валялись на улицах, плавали в крови, а многие сотни их укрылись в синагоге, и они нашли свою гибель в этом месте, столь ненавидимом злодеями. Синагога была разрушена дотла, и все находившиеся в ней погибли.

Многие евреи бежали и укрылись в св. общине Полонное, которая была укреплена лучше, чем Бар, и там собралось также много панов, спасавшихся от меча православных. И к городу прошли бунтовщики, они хотели захватить город и перебить всех находившихся в нем. [163]

Но евреи, укрывшиеся в Полонном, были мужественны; они знали военное дело, и они, стоя у стен крепости с ее внешней стороны, храбро защищались от бунтовщиков, в которых стреляли также и паны. И бунтовщики увидели, что они ничего не смогут сделать. Но им пришла на помощь измена православных жителей города. Православные горожане давно таили ненависть к евреям, и они, учинив между собою совет, быстро порешили перебить стражу у ворот и защитников крепости для того, чтобы впустить в город бунтовщиков. И гнусные изменники, православные горожане, напали на защитников города, и бунтовщики, что стояли под городом, ворвались в него, перебили безжалостно всех — и старых и молодых, — а потом подожгли город. Да падет возмездие на головы поджигателей!

Наступил мрачный день, все покрылось облаками; страх, ужас и смятение охватили всех, когда неприятель ворвался в Полонное. Евреи были перебиты тысячами — юноши и девушки, седовласые старики и мальчики, — кровь переливалась через окошки домов. Проклятые бунтовщики, убивая еврейских детей, предварительно ощупывали их, словно ягнят и телят, чтобы узнать, жирны и здоровы ли они, а потом они осматривали их внутренности, устанавливали — подражая еврейским обычаям, — что мясо кошерное, резали их на куски и продавали, как говядину.

Подобных злодеяний, как в этот год, не совершалось со дня сотворения мира. По городам и деревням, полям и виноградникам убивали католиков и племя, живущее обособленно от всех народов 18.

В Гомеле укрывалось множество евреев, и они были охвачены смертельным страхом, и слышались над городом стенание и плач, и несчастное племя, заброшенное в чужую землю, возносило свои молитвы к небесам. А бунтовщики между тем подкупили начальника города с тем, чтобы он выдал семя Израилево и все их богатства. И злодей-начальник с поспешностью согласился на все, к великой радости и торжеству православных, и ужас, словно тлеющие угли, обжег сердца евреев. С обнаженными саблями и пиками окружали православные со всех сторон евреев, и они сказали: “Почему вы еще верите в Бога, который не спасет вас от смерти, в грозный час не внемлет вашим молитвам, который отвернулся от своего осужденного народа? Измените ему и вы станете господами”. И еще говорили наглецы: “Смотрите, ваш Бог молчит. Мы разоряем и уничтожаем вас, а он вас не спасает. А изменившие ему все остались [164] невредимы и целы. Если вы будете держаться своей веры, вы все погибнете, как погибли ваши братья на Украине, По-кутьи19 и в Литве; там были перебиты сотни тысяч; и в живых никто не был оставлен. Где же обещание царя вашего и Бога, что он не нарушит союза, заключенного с вами?”. И воскликнул тамошний раввин р. Элиезер: “Братья, подобно нашим братьям, отдадим свои жизни за святость имени и своей смертью заслужим вечную жизнь”. И он сам, подавая пример, первый отдал себя на смерть...

Убеленные сединой старцы и подростки, девушки и юноши, они слышали, как, несмотря на ужасные пытки и страшные мучения, которым подвергался раввин, он продолжал увещевать их погибнуть за святость имени. И, преисполненные благочестия, они в один голос отвечали: “учитель наш и наставник, мы отдаем себя на смерть, может быть, этим мы искупим свои прегрешения”. Испросив прощение друг у друга, они сказали злодеям: “Совершайте свое дело и поступайте с нами так, как вам заблагорассудится, но мы не примем вашей веры...”. И злодеи стали избивать евреев палками (для того, чтобы они не сразу умерли). Трупы громоздились кучами, но их не предали земле, и они стали пищей собак и свиней, и иссохшие кости, руки и ноги валялись по улицам. Спасшиеся от меча, израненные и ослабевшие бродили по полям, и они погибали от холода и становились добычей волков. А малые дети, оставшиеся сиротами, бродили по улицам, словно стадо без пастуха, искали тела своих родителей и видели, как те, плавая в крови, корчились в предсмертных муках. А евреи, прятавшиеся в пещерах, расщелинах скал и оврагах, изнемогая от голода и жажды, сами отдавались в руки злодеев. И те ужасными пытками замучивали их до смерти. И они оставили в живых — себе в утеху, для блуда и разврата — только красивых молодых женщин и девушек 20.

Разбойники, оставшиеся в Литве, продолжали грабить до последнего гроша и убивать евреев. А оттуда вершители злодейских дел отправились в Стародуб, где они действовали безудержно, словно звери, и перебили множество евреев. Также и в Чернигове и в св. общине Брагин были подвергнуты всевозможным пыткам и убиты очень многие, и погибло тогда вообще в той стране несчетное число евреев. Жители многих городов скрылись в Гродно, а другие в Вильно, жители которой оставались на месте. Всех бедствий невозможно перечислить. Жители св. общины Пинск, бежав из города, обещали горожанам-неевреям ценные подарки, [165] если те будут следить, чтобы бунтовщики не подожгли еврейскую улицу, не разорили синагоги и молельни. И когда неприятель пришел в город, он пощадил только православных, а множество бедных и нищих евреев, не смогших по недостатку средств бежать 21, было погребено самыми мучительными способами. Когда паны и храбрые воины узнали об этом, они окружили город, занятый бунтовщиками, и подожгли его со всех четырех концов; бунтовщики, ища спасения, бросились к лодкам и кораблям, но паны топили их, пускали ко дну; многие нашли свою гибель в огне. Так князь Радзивилл и военачальники отомстили бунтовщикам и сожгли город дотла.

Также и в округе Пинска на протяжении многих верст евреи подвергались насилиям со стороны неприятеля. А жители св. общины столичного города Брест разбежались в разные стороны; бежал также и раввин, а оставшиеся в городе евреи охраняли синагоги и молельные дома. И когда пришел неприятель, они были подвергнуты жесточайшим пыткам; женщины и малые дети были перебиты, святилища разорены, дома все разрушены до основания. В запустении развалились врата города и обезлюдел край 22. Да воздаст им Господь по заслугам!

В св. общине Владава укрывались тысячи евреев, но неприятель налетел на них, как коршун, и перебил множество — почти десять тысяч душ. И так в Литве, по которой проходил неприятель, были разрушены сотни городов и деревень, также и в Заднепровье были разорены бесчисленные общины; сожжены, жесточайше перебиты, подвергнуты мучительным пыткам тысячи евреев, а многие были заживо погребены.

В св. общине Борисполь было перебито множество евреев, а их дети зарезаны, как ягнята; св. община Переяслав несколько раз испивала от чаши горечи, в смятении евреи бежали в св. общину Борисовка. Но бунтовщики пришли туда; они убили множество евреев, зарезали их младенцев, а над теми евреями, что остались в живых, неевреи, знавшие их, сжалились и возвратили их домой в Переяслав, где они оставались взаперти, словно заключенные, в своих домах, ибо они боялись показаться на глаза бунтовщикам; и вечером они не ведали, что принесет им утро, а утром — что сулит им вечер 23.

В св. общине Пирятин, также, как и в Лубнах, злодеи учинили великое избиение, а город обратили в развалины. Лубенского раввина, которому были открыты многие тайнства [166] торы, они обвили свитками пятикнижья и сожгли; многие почтенные жители были убиты на кладбище. В Покутье и Подляшье 24 были разорены сотни городов, городков и деревень, перечислить я все не в силах, и там были убиты и замучены за святость имени десятки тысяч евреев...

Евреи из прославленной своими учеными и писателями, благочестивыми и почтенными жителями св. общины Острог, столицы Руси, порешили не медля, не откладывая на следующий день, бежать в Польшу. И община бежала, побросав все свое имущество и добро. Но многие из слабости и дряхлости не смогли бежать, и они остались, исполненные скорби и стеная. Бунтовщики явились так скоро, словно они прилетели на крыльях орлиных, и они договорились с горожанами, присоединившимися к ним, и они сообща убили всех оставшихся евреев, подвергая их жестоким мучениям. И так была разрушена св. община. Синагога была обращена в конюшню; в домах выламывали окна и двери, ломали всю утварь, в поисках зарытых сокровищ выкапывали ямы; каменные дома оставались стоять без крыш, окон, дверей, печей, а деревянные дома были сожжены после того, как было разграблено все находившееся в них. Потом были разрушены все окрестные города, которым нет числа. К бунтовщикам, разграбившим Немиров, присоединилось громадное число селян, и они убивали евреев, где бы ни встретили их, никого не оставляя в живых.

В св. общину большого и укрепленного города Константинова явились вооруженные православные, и они мучительными и жестокими способами перебили евреев. Не было числа исколотым и замученным жертвам, валявшимся по всем улицам, а многие были раздавлены колесами телег. Князь и великий вельможа Вишневецкий выказал по отношению к евреям много добра и справедливости. Во всех местах, где угрожала опасность, он давал возможность евреям идти впереди, защищая их с тыла, словно щит и панцирь; когда же опасность грозила спереди, — тогда Вишневецкий, пройдя со своими войсками вперед, разгонял бунтовщиков, которые бежали от него; князь защищал и оберегал евреев, словно орел своих птенцов, словно милосердный отец своих младенцев 25. И страшась князя, бунтовщики не совершали нападений на евреев, следовавших с его войском. В разрушенный Немиров, в котором бунтовщиками были перебиты все евреи, от стариков до юношей, князь послал своих воинов для того, чтобы они хорошенько отомстили неприятелю. [167]

Когда люди князя, вооруженные с головы до ног, вступили в опустошенный Немиров и перебили множество бунтовщиков и горожан, последние стали молить заключить с ними мир и союз и не оставаться в городе. Они обещали, что в случае, если снова придут бунтовщики, они выступят против них с оружием в руках. Это предложение было сообщено князю, оно ему пришлось по душе, и он поверил проклятым горожанам. Он направил к ним почтенных панов, а с ними множество слуг и подчиненных, и они были приняты горожанами со всевозможными почестями. Они оставались в городе в течение многих дней. А между тем горожане вступили со злодеями в дружескую переписку и приглашали их немедленно явиться тайком в город, чтобы перебить панов, и они обещали открыть перед ними ворота. Разбойникам, всегда готовым на всякое злодеяние, как нельзя больше понравилось приглашение горожан, — вооруженные с ног до головы, они тайком проникли в город и вероломно перебили, не пощадив ни одного, всех панов, находившихся в домах. Весть об этом распространилась повсеместно, и панами немедленно был выбран князь Доминик 26 главнокомандующим всем войском. И паны стали собираться со всех сторон, всего в числе 70 тысяч воинов, чтобы истребить и расправиться с крестьянами. А бунтовщиков собралось сотни тысяч, и все они были вооружены; и они решили окончательно уничтожить католиков. Поляки, которые все были опытные и обученные воины, говорили: нам нечего бояться неприятеля, хоть он так многочислен; ведь он не обучен военному делу. И бунтовщики, столкнувшись с поляками, пали духом и оробели; и они уже порешили было тайком бежать. Но тут к ним присоединились татары, они издавали такие громкие крики, что казалось, что под ними разверзается земля. Тогда поляков охватила робость и оторопь, и они незаметно отступили ночью, порешив, что им не устоять против бесчисленного врага, подкрепленного союзниками-татарами. Поляки оставили палатки, сотни и тысячи телег и лошадей, золото и серебро, а оружие они побросали по дороге, ибо их охватил страх... А бунтовщики не поверили, что поляки бежали; они решили, что те устроили им засаду, и поэтому они сначала не преследовали поляков. Но потом явились лазутчики и сказали: “Вам нечего опасаться, поляки бежали и находятся сейчас уже далеко отсюда, по дорогам бродит множество лошадей, валяется золото и серебро, которое никто не подбирает”. Только тогда бунтовщики напали на [168] стан поляков, перебили оставшихся там оруженосцев и овладели всей добычей 27.

Князь Вишневецкий, выступивший со своим войском на усмирение бунтовщиков, не знал про бегство Доминика и не подозревал, что противник так многолюден 28, но, приблизившись к нему, он увидел громадные полчища православных и татар и обнаружил, что ему неоткуда ждать помощи. Тогда князь Вишневецкий отступил к столичному городу Константинову. Туда же бежали евреи из окрестных местностей, но они все — за прегрешения наши великие — были перерезаны, так как князь, преследуемый бунтовщиками, отступил далее на Львов. Бунтовщики, войдя в Константинов, перебили всех, не щадя и стариков. Потом они рассеялись по всем окрестным городам и селам, и убивали евреев и панов. А князь, слыша обо всем этом и опасаясь жестокого неприятеля, отступил еще дальше в Замостье, город храбрых.

Между тем православные и татары, все усиливаясь и увеличиваясь в числе, подступили к Львову и расположились подле него лагерем; поляки, находившиеся в крепости 29, стреляли в них из-за прикрытия и убили многих как православных, так и татар. Но в высокой и сильной крепости не стало воды, и поляки бежали в город под защиту стен и засовов, а бунтовщики захватили крепость. Город оказался в осаде, и горожане не решались выходить из домов на улицу. Обуянные смертельным страхом, они падали жертвою не только меча, но голода и жажды; вопли и стенания их подымались к небесам. Находясь в угнетенном состоянии духа и испытывая всяческие лишения, горожане послали к бунтовщикам своих представителей со следующим предложением: “Дайте нам наши жизни, а все добро наше берите себе”. Это предложение пришлось очень по вкусу бунтовщикам, и они сказали: “Доставьте нам все свои богатства, и тогда мы выполним вашу просьбу” 30. Взяв золото, серебро и одежды, к неприятелю отправились почтенные паны, и они в один голос стали просить бунтовщиков принять их предложение. Соглашение было достигнуто; пожелания бунтовщиков были приняты, и к ним стали сносить все драгоценности. Серебро взвешивали на весах, словно олово, употребляя вместо гирь большие камни; одежд и платьев было собрано совершенно неисчислимое количество. Бунтовщики веселились и радовались, как в праздник, а представители горожан вернулись восвояси в удрученном состоянии духа; они уподобились пруду, из которого выужена вся рыба 31. [169]

В укрепленном городе Жолкиеве укрылось десять тысяч евреев; и они пребывали в страхе и горести, не рискуя выйти за стены города, так как православные приближались, увеличиваясь все время в числе. Бунтовщики подошли со всех сторон, с востока и севера, запада и юга, и они пытались сделать пролом в стенах, но их обливали кипящей водой, и бунтовщики разбежались с поспешностью птенцов; защитники города стреляли вслед бегущим. Тогда низкорожденный народ рассудил: если мы будем продолжать войну, то защитники города, стреляя из-за стен, будут поражать нас; лучше немедля заключить соглашение, подобно тому, как мы поступили во Львове. И они послали в город своих представителей, которые заявили: “Начальники и паны, прислушайтесь внимательно к нашим речам: если Львов не устоял против нас и был вынужден выполнить нашу волю, наполнив всяческим добром все вместилища наши, если мы смогли покорить, разрушить и уничтожить столько областей, если мы снесли, словно поток, тысячи городов, то неужели представляется вам, что вы сможете спастись от нас? Расположенные к владельцу вашего города, издавна бывшему нашим другом 32, мы готовы заключить с вами союз. Те, что обнадеживают вас, пророчествуют ложно и только вводят вас в заблуждение; отдайте нам лучше все ваше золото и серебро, все ценности, которыми вы дорожите, тогда мы преисполнимся жалости к вам и пощадим ваши жизни”. К бунтовщикам отправились три представителя: православный священник, пан новой веры 33 и один еврей, беглец из Чернигова, и они стали жалостливо добиваться соглашения. Сойдясь на двух десятках тысяч и двух тысячах — начальнику осаждающих Гловацкому — посланцы, очень довольные, возвратились в город. В Жолкиеве были очень почтенные иногородние жители, богатые и знатные представители общин — у них были взяты золото, серебро и разные драгоценности и отданы православным. Бунтовщики сняли с города осаду и отступили, оставив только нескольких гультяев охранять город от проходящих и рыскающих вокруг разбойников.

В округе Львова на протяжении многих верст расположилось сильное православное войско, и оно избивало евреев, став для них вратами смерти 34. Также и на Волыни оставалось много гультяев, быстрых, как орлы, и хищных, как львы 35, и они разоряли всю область. Славная община Кременец была разрушена, и тамошние евреи были перебиты безжалостно. Один разбойник убивал сотни детей, сотни [170] отпрысков священного древа. Когда он резал детей, он в своем жестокосердии говорил злодеям, его окружавшим: “Трефное мясо бросайте собакам”, и он продолжал резать еврейских детей, словно ягнят на бойне, и, смеясь, кричал приятелям: “Кошер” 36. Евреев убивали повсеместно, но не щадили также и панов.

В общинах Луцк и Владимир жесточайше угнетали евреев, не пожелавших принять христианство.

А короля в то время не было. Было выдвинуто два кандидата: Карл и Казимир, но неизвестно было, кто из них будет избран. Князь Вишневецкий также отправился в столицу, в Варшаву, говоря: “Доколе Польша будет оставаться без короля?”. Но еще до того, как воцарился Казимир 37, бунтовщики продолжали распространяться повсеместно по всей стране. И они подошли к укрепленному 38 городу Нароль, в котором укрывалось от вражеского меча около десяти тысяч евреев, мужчин и женщин. Узнав о приближении неприятеля, они хотели бежать, но начальник города насильно заставил их остаться; он расставил стражу со всех сторон и заявил евреям: “Вооружимся и окажем сопротивление неприятелю, и вы окажите нам в этом помощь”. Плача, отвечали евреи: “Нас можно уподобить ягнятам, отдаваемым на заклание, ведь мы не обучены воинскому делу”. Между тем [171] неприятель окружил город и поджег его предместья. Сначала бунтовщикам было нанесено поражение и они принуждены были отступить. Тогда Хмельницкий подослал свое войско на подмогу, с одной стороны — православных, а с другой — татар. Подойдя к городу, православные и татары окружили его со всех сторон, овладели им и предали полному разгрому. Сначала они убили начальника 39, а потом и всех жителей и до десяти тысяч евреев. Сотни евреев укрылись в синагоге; привязанные друг к другу при жизни, они не хотели, чтобы и смерть их разлучила 40, но злодеи разбили двери синагоги и на амвоне перебили евреев, а потом сожгли синагогу вместе с убитыми. Остальные евреи были подвергнуты всяческому поруганию; дети, женщины и старики были православными и татарами преданы жестокой смерти. Только юноши, девушки и красивые женщины были взяты татарами в плен, и их заставляли тяжко работать и обращались с ними очень жестоко. А многие евреи пытались укрыться на реке, но они утонули, а многие замерзли, потому что было очень холодно, другие же там же в воде были убиты. Всего пало за святость Имени десять тысяч 41, и кровь их текла, словно ручей. А многие были заживо сожжены. И смешалась кровь отцов и сыновей, невест и женихов, писателей, раввинов и ученых. Обезображенные до неузнаваемости, валялись в грязи улиц бесчисленные нагие трупы глав общины и бедняков. Их тела стали пищей птиц и собак, словно падаль нечистых животных.

В св. общине Томашов сидели еврейские дети в школе рядом все за одним столом и учились по своим книжкам; и их бунтовщики так придушили столом, что они испустили свой дух; ни один не остался в живых. В городе были перебиты также и малые дети, женщины, юноши и девушки и сотни мужчин, а дома и святилища были разрушены.

Оттуда бунтовщики направились всей своей ратью, вместе с десятками тысяч татар, в св. общину славной крепости Замостье. Замостье — крепость, не имевшая себе равной, — было сильно укреплено высокой стеной и глубоким рвом. Паны сосредоточили в крепости множество воинов, там было также и много евреев; и они охраняли стены. Татары и православные, приблизившись, стали оглашать воздух дикими воплями, словно шакалы и страусы. Стрелки были защищены панцирями. Когда начальник города увидел, что бунтовщики приближаются, он приказал сжечь предместье, очистив его от жителей, чтобы неприятель не смог укрываться в домах от обстрела. Поэтому полчища неприятеля не [172] приближались к стенам, а окружили город, находясь в некотором отдалении от него. Паны опасались предпринять вылазку против неприятеля ввиду его многочисленности. Но и бунтовщики не решались приблизиться к городу и штурмовать его, так как они боялись стрельбы защитников, охраняющих его стены.

Между тем в то же время несколько тысяч татар и православных отправилось в св. общину Щебржешин и Турбин. В Щебржешине они убили две тысячи почтенных евреев (перечислить их всех нет возможности), погибших во славу Имени, и обесчестили женщин и девушек, вопивших в отчаянии, но никто не приходил на помощь. После того, как бунтовщики натешились несчастными вдоволь и они им наскучили, злодеи побросали их нагими. Ворвавшись в синагогу, бунтовщики нашли в ней одного еврея, и они его повесили в талесе и в тефилин, так, как они его застали 42. Потом они поубивали всех прочих евреев, прятавшихся в закоулках домов; они подвергли их жестоким и мучительным пыткам; собаки пожирали их трупы, нагроможденные горами. Сотни младенцев были утоплены в грязи. Священные свитки и книги, изодранные в клочья, валялись в лужах на улицах и стали подстилкой для свиней. Весь город был разрушен до основания; окна и печи в домах были разломаны все до одной. Подобным же образом они поступили в св. общине Турбин и во всем районе вплоть до Люблина.

В Быхове были перебиты сотни евреев. Израненные, они валялись повсеместно, и во многих из них еще тлела жизнь. Но когда бунтовщики отступили, горожане, предавшиеся веселью, не пожелали больше терпеть смрад от трупов, и они приказали одному нечестивцу похоронить евреев. Раненые стали молить не опускать их в могилу на поедание червям, они говорили, что раны их еще заживут, но начальник злодеев отвечал: “Не будет вам исцеления”, и похоронил их еще живых, вместе с трупами. Вспоминая об этом, душа моя обливается слезами. Благочестивый и прославленный р. Гилель из Щебржешина был среди заживо погребенных.

В св. общине Красник явились бунтовщики и перебили там сотни евреев, беглецов и странников из различных мест. Св. общину Ульянов они сожгли, словно хищные звери, а тамошних евреев сожгли и перебили. Бунтовщики сделали также попытку овладеть св. общиной Перемышль, находящейся на берегу реки Сан. Они думали, что смогут шутя захватить город, но Перемышль был спасен паном Кроняком. Поэтому бунтовщики опустошили страну только до берегового [173] Сана, а через реку — по милости Господа — они не смогли переправиться.

Бунтовщики напали также и на св. общину Красноброд, которую они, перебив евреев, сожгли. Также они поступили со св. общиной Тарноград и св. общиной Белгорай. Эти города были сожжены дотла; евреи были безжалостно перерезаны; женщины и дети преданы мучительной смерти. Напрасно они просили злодеев убить их сразу, не мучая. Там было также убито и много неевреев. Лужи крови, в которых плавали трупы от огня пожарища закипали, и тела убитых варились, словно в котле. Зять мой, ученый талмудист р. Цви, из жителей города, и его благочестивый брат р. Давид, происходящие из знатного рода, решили выполнить долг благочестия и предать убиенных погребению, и они поспешили вернуться в город, невзирая на грозившую им смертельную опасность. Но когда они предавали земле последнее тело, пришедшая внезапно ватага бунтовщиков захватила обоих братьев. Угрожая смертью, бунтовщики потребовали, чтобы братья отвели их к себе домой и отдали им все свои драгоценности. Р. Цви привел их к себе и отдал все, что имел; а мой зять р. Давид (да отомстит Господь за его кровь!) простодушно ответил, что у него ничего нет. “За это ты поплатишься головой”, — ответили бунтовщики, и, набросив на его шею петлю, они стали его тащить, давить и наносить ему раны, и он был замучен до смерти. Жизнь или смерть р. Цви православные обратили в вопрос забавы. После того, как они подвергли его тяжким пыткам, они начали игру, сделав жизнь р. Цви ставкой в своей игре. “Если я выиграю, — говорил злодей, — он останется у меня, если же проиграю, то зарублю его своею саблей”. Слыша эти разговоры, р. Цви взмолился к небесам, и православный — господин его жизни — выиграл; так Господом был спасен р. Цви от рук злодеев.

В районе города Холм и его окрестностях — в воздаяние за прегрешения наши — были убиты десятки тысяч евреев.

Район св. общины Рабишов и Криница был совершенно опустошен, а евреев было убито неисчислимое множество. В св. общине Дубенка были перебиты многие члены общины, а город был совершенно разрушен. В св. общине Комарно, небольшом городке, горожане-неевреи, заключив с евреями союз, решили дать отпор неприятелю. Когда подошли бунтовщики, горожане вместе с евреями вышли им навстречу, нанесли поражение, и православные и жестоковыйные татары [174] бежали, показывая свои спины горожанам. Слава Господу, что он не сделал их добычей злодеев.

Укрепленными городами — Дубно, Бельз, Ухане — неприятель не смог овладеть, и они были спасены по милости Господа. Но многие жители этих городов боялись выходить из своих домов, и они умерли от голода и жажды. Все это время бунтовщики осаждали Замостье, не решаясь приблизиться к его стенам, а паны не предпринимали вылазки из-за многочисленности неприятеля. И в городе умирали — бедняки и богачи равно — от голода и жажды, от страха и холода.

Но вот внезапно в двенадцать часов ночи над городом показался змей. С шумом взвился он к небесам и в течение получаса висел в воздухе в полном своем виде, обращенный лицом к городу, а потом он повернулся назад. Это привело в смятение начальников православных. Искушенные в чародействе и разгадывающие предзнаменования сообщили о необходимости отступить 43. Тогда православные отправили в город мирное предложение: “Зачем вам умирать с голоду, — говорили они, — не лучше ли договориться с нами”. Горожане и евреи, изможденные и обессиленные, словно мухи, согласились на это предложение и решили дать выкуп в сумме 24 тысяч злотых; эти деньги они отправили осаждающим православным. Неприятель, однако, еще в течение двух недель оставался в ближайших к Замостью городах и селах. В это время татары приводили к стенам города пленных, захваченных ими, и благородные жители Замостья выкупали их юношей и девушек, юнцов и старцев. Но еще множество пленных — о, грехи наши великие, — оставались у татар и тысячи из них погибали в пути, а многие были уведены татарами к себе. Множество евреев умерло от голода и жажды, погибло также несказуемое число неевреев и воинов.

Когда в месяце хешване 409 г. (1648 г.) воцарился господин наш король Казимир (да возвеличится его слава!), об этом вскорости стало известно бунтовщикам, и они, вложив сабли в ножны, вернулись в свои пределы 44. Остатки населения Острога, укрывавшиеся по городам и селам, степям, садам и горам, услышав о вступлении на престол нового короля и о том, что королем посланы паны на защиту города от неприятеля, решили возвратиться домой. “Зачем будем погибать от голода, быть может, все обойдется благополучно”. И многие возвратились домой. Между тем паны заключили соглашение с неприятелем, и они совместно [175] совершили нападение на евреев. Так в этом городе происходило дважды избиение евреев, и кровь их текла, словно ручей, а их тела стали пищей птиц небесных. Когда об этом услыхали немцы-воины 45, они отомстили панам и селянам и перебили множество их. Тогда же возвратились рассеянные за рекой Вислой и прятавшиеся в укрепленных городах евреи. Евреи возвращались на родину зимой; нагие и обездоленные, они искали свои дома, но не находили их; дома были сожжены жестокосердными бунтовщиками.

Лишь в Щебржешине дома не были сожжены, и там находилось около двух тысяч непогребенных тел знатных и почтенных евреев и младенцев, которые, держа во рту грудь своих матерей умерли вместе с ними. Благочестивые жители Щебржешина сжалились над убитыми в часы смятения, валяющимися повсеместно вокруг, и они подрядили артель проворных и ловких погребальщиков, заплатив им щедро. Не хватит слов, чтобы описать высказанное жителями Щебржешина благочестие46. Погребальщики работали не ленясь, и они погребли все тела в ритуальном бассейне, из которого была выпущена вода.

В Нароле находилось около десяти тысяч трупов несчастных, они были преданы погребению благочестивыми заботами общины Перемышля. Евреи обнищали и нуждались во всем необходимом, не имели хлеба и пропитания. Ободранные, они ходили по домам богачей и благотворителей, прося милостыни. Те, что были когда-то сами благотворителями, ныне вынуждены были поступать в услужение.

В 410 г. (1650 г.) в стране еще не наступило успокоение. На Украине еще не мог показаться ни пан, ни еврей. И король, восстановитель разрушенных оград 47, постановил собрать народ на войну с бунтовщиками. Собрались тысячи панов, и пан Фирлей был назначен начальником над ними. И направился Фирлей на Украину с первым тридцатитысячным отрядом войска. А остальным панам он приказал выступить в поход следом за ним. Но паны, по их обыкновению, замешкались. Пан Фирлей написал панам письмо, в котором запрашивал их, почему они опаздывают. Бунтовщики между тем, узнав обо всем этом, стали собираться, как старшина, так и крепостные. Фирлея и панов обуял страх, так как их было ограниченное число, а рати православных счесть было невозможно, ибо они были многочисленны, как песок в море48. И бежали поляки в Збараж, вокруг которого они искусно вырыли ров и насыпали вал. Поляки обратились к славному князю Вишневецкому с [176] просьбой не медля выступить на помощь, ибо уже одна слава его имени устрашит неприятеля. И князь со всем своим войском тотчас же направился в лагерь Фирлея. Когда бунтовщики узнали об этом, они собрали еще больше войска, и Фирлей и его паны оробели, но Вишневецкий подбодрял их, и он послал несколько писем королю, в которых просил его приказать панам всех воеводств немедленно выступить в поход; он просил также, чтобы панам повсеместно было объявлено, что они должны поспешить на помощь своим братьям и что время не терпит, ибо неприятель их держит в крепкой осаде. Поляки стреляли в наступающего неприятеля, а князь Вишневецкий, совершив вылазку, нанес ему сильное поражение. Но православные еще более умножились числом, и поляки не решались больше совершать вылазки. Панов обуял страх, и они доносили королю в многочисленных письмах о своем бедственном положении. Но их донесения не доходили по назначению. Неприятель продолжал держать крепкую осаду, и поляки были отрезаны со всех сторон. Люди, находившиеся в крепости, умирали из-за отсутствия пищи, а паны и начальники еле конину. Иногда Вишневецкий предпринимал небольшие вылазки. Так продолжалось в течение семи недель: неприятель держал осаду, и осажденные испытывали большие бедствия. Но когда православные попытались приблизиться к стенам крепости, храбрые поляки стреляли в них и убили тысячи.

Когда король (да возвеличится его слава) узнал обо всем этом, он преисполнился мужественной решимостью и сам, своей персоной, немедленно выступил. И он приказал панам, долженствующим ему повиноваться, тотчас же отправиться следом за ним в поход на помощь героям. Но паны снова постыдно замешкались. В польском стане между тем питались кониной, но уже не свежей, а просоленной и вяленой. Король, однако, не подошел к осажденным полякам, так как сам он был окружен со всех сторон православными. Будучи не в состоянии дожидаться, пока к нему на подмогу подойдут паны, он отступил со своим войском к Зборову, и было у короля всего двадцать тысяч человек, а бунтовщиков было несколько сот тысяч да восемь тысяч присоединившихся к ним татар. И все они рыскали вокруг войска короля. Королевское войско оробело, и никто не решался взяться за оружие. Видя это, король преисполнился гневом и воспылал яростью; он понял, что на него надвигается беда, что он может погибнуть, словно заблудившаяся в поле овца. [177] И, вручив свою печать пану Оссолинскому, он послал его к татарам с поручением сообщить об его готовности выполнить их пожелания и пойти навстречу их просьбам, пусть только татары вложат свои мечи в ножны. И собрались татары, и стали обсуждать условия соглашения. После этого предводитель татар в сопровождении нескольких тысяч отобранных воинов отправился к королю (да возвеличится его слава!), и они пришли к полному соглашению. Татарам были обещаны сотни тысяч злотых, а в качестве залога королем были оставлены у татар паны — его любимцы.

Хмельницкий, предводитель православных, видя все это, поспешил, словно орел, к шатру короля. При посредстве своего уполномоченного он договорился, что в его пределах будут оставлены сорок тысяч воинов, что он останется начальником своего войска. Король удовлетворил также пожелание Хмельницкого, чтобы евреям было запрещено жительство в местностях, в которых будет расположено его войско; было установлено также, что казаки не будут заниматься землепашеством, как было испокон веков, а только военным делом; что казаки, происходящие не из городов, принадлежащих панам, не должны будут им более повиноваться. Православные отступили восвояси, также, как и татары. Татары, возвращаясь в свои пределы, убивали селян, дабы они знали — так говорили татары, — как поднимать руку против своего короля. И перебили татары множество селян, ибо они были зачинщиками всех злодейств и причиной всех бедствий. А оставшиеся селяне должны были возвратиться по местам и обрабатывать землю панов, как это водилось прежде. Когда селяне услыхали о заключенном соглашении, они затрепетали; ведь они взбунтовались против своих господ, ведь по их вине паны принуждены были бежать и скитаться и вот селяне ожидали, что когда паны возвратятся, а они будут снова принуждены обрабатывать панские земли, им будет отомщено за все. Но в стране все еще не наступило успокоения, и паны были еще в страхе и не решались возвращаться на Украину 49.

Вишневецкий, герой среди героев, был назначен гетманом отборного войска, так как Потоцкий был в это время в плену. Вишневецкий объявил, что примет на себя командование только тогда, если ему будет обещано, что гетманство будет сохранено за ним постоянно и что ему будет дано тридцатитысячное войско. Если будут приняты эти условия, он во всем своем всемогуществе отправится в поход на Украину, разобьет там свой шатер 50, будет следить за тем, чтобы [178] православные больше не бунтовали и подчинялись, как это было прежде, владычеству панов. Злодеям все это было вовсе не по душе, и они обратились с просьбой к татарам, чтобы те освободили пана Потоцкого. Тогда он станет, как раньше, гетманом, а князь Вишневецкий не будет опустошать их земли. К большому удивлению панов, татары освободили Потоцкого из заключения; сделали они это только из ненависти к князю Вишневецкому и из желания его унизить и возвеличить Потоцкого. Все это было сделано по наущению Хмельницкого. Когда Потоцкий возвратился из плена, он не был понижен в своем звании, Вишневецкий передал ему командование; так Потоцкий снова стал гетманом и начал готовиться к войне с бунтовщиками. В это время восстали, предательски нарушив мирное соглашение, московитяне, к ним присоединились многочисленные гульдяи и в городах московитян собралось множество всякого люда.

Когда поляки услыхали обо всем этом, их обуял великий страх. Хмельницкий написал королю и панам: “Не бойтесь бунтовщиков, ибо я и все православные, вооруженные с головы до ног, также, как и в прежние времена, стоим на страже. Чувствуйте себя в полной безопасности, потому что мы усмирим восставших против вас”. Но король разгадал хитрый замысел Хмельницкого и заключил мир с Москвой. В 5410 г. (1650 г.) после праздника “ацерес” 51 евреи, уцелевшие после смуты, истребления и лишений, стали подумывать о возвращении на родину. Они говорили: “Пока мы еще живы и не умерли здесь от голода и жажды, преисполнимся отваги и направимся домой”. Но боязливые и слабые, они доходили до перекрестков дорог, и не решались пойти дальше, ибо их охватывал ужас. Возвращающиеся делились друг с другом перенесенными ими злоключениями и они все удивлялись, что спаслись от погибели. Бежавшие за Вислу в таком числе гибли от мора, что они радовались, если удавалось похоронить умерших. По всей Польше, по всем городам и селам, где только таились беглецы, — везде от мора умирало бесчисленное множество их. Многие знатные и почтенные женщины остались вдовами, а многие — агунами 52, не знающими, погибли ли их мужья, или они смогут возвратиться, и эти женщины оставались безутешными всю свою жизнь. А некоторые женщины, своими собственными глазами видевшие смерть своих мужей, из-за деверей были лишены права выйти замуж 53. Было множество мужчин, которые, видев своих жен в руках насильников, [179] были убеждены, что они овдовели, и они женились на других и этим обрекли на горе и вечное стенание своих прежних жен. Тогда, чтобы устранить возможность нечаянных осложнений и невольных грехов, собрались главы областей 54, и они приняли ряд постановлений. Ими был установлен также пост в двенадцатый день месяца сивана — день, в который православные учинили резню в Немирове (эта дата совпадает с днем бедствия 4931 г.) (1171 г.)55 Этот день следует посвящать молитвам и плачу, сборам пожертвований и собиранию денег на выкуп пленных, на прокормление бедняков и нищих. В воздаяние за наше раскаяние, молитвы и благотворительность да не услышится более стон во Израиле, да спасет нас Господь от всяческого бедствия и да пошлет нам — поскорее, еще в наши дни, — освободителя и вызволит нас от всех напастей, и да смилостивится над Сионом, обиталищем его славы, и воздвигнет свой храм, в котором да почиет его слава. Аминь. Да будет Его воля.

Комментарии

1. Для заглавия хроники использован стих из библии — ср. “Книга Даниила”, 9, 25.

2. Дата на первом издании указана при помощи уже известного нам трюка. На месте даты напечатана фраза: “Господи, да будет этот час часом милосердия и благоволения”. В этой фразе жирным шрифтом выделено несколько букв, сумма числовых значений их = 410, т. е. 5410 г. (1650).

3. “Милосердные, сыны милосердных” — распространенный эпитет Израиля.

4. Как известно, начало выступления Хмельницкого было еще до внезапной смерти Владислава.

5. Вельможи Эдома — см. примечание 66 к хронике Ганновера.

6. Как и Ганновер, наш хронист начинает описание военных событий крестьянской войны с Корсунской битвы (не упоминая первое столкновение под Желтыми водами).

7. Погибнуть за “святость Имени” — см. примечание 8 к Ганноверу.

8. Ср. “Второзаконие”, 28 — 49. Цитата из так называемого “Проклятия Моисея”: “Как орел, налетит народ, языка которого ты не разумеешь, народ наглый, который не уважит старца и не пощадит юноши.”

9. Ср. аналогичный рассказ в хронике Ганновера.

10. По Ганноверу, в Немирове было убито шесть тысяч евреев.

11. Гибель р. Иехиэля Михеля описана и у Ганновера с совпадающими почти во всех деталях подробностями.

12. Молитвенные принадлежности, одеваемые на голову и правую руку.

13. Рассказ хрониста об активном участии евреев в защите Тульчина (именуемого в других источниках Нестерварским замком) подтверждается показаниями и других источников, не только еврейских (например, Ганновер), но и украинских (например, “Летопись” Велички), и польских. В “Pamietnik о wojnach kozackich”, например, повествуется: “Иудеи, видя последний свой час, защищались отчаянно чем попало, даже женщины отбивались от казаков, обороняя детей”.

14. Рассказы в нашей хронике (см. также у Ганновера) и у польского хрониста Твардовского об ужасной участи, постигшей семью кн. Червертинского, явно преувеличены из-за достаточно понятных моралистических тенденций: сколько известно, он совершенно не имел детей, а жена его впоследствии вышла замуж.

15. Ср. “Второзаконие”, 28, 66.

16. Так мы переводили слово “guejor” (от латинского galearius — оруженосец, паж). О гайдуках, обратившихся против своих панов и евреев, мы знаем и из других источников, например, из описания “Бедствий Полонного” Ганновера. А может быть, здесь имеются в виду так называемые “джуры”, юноши, прислужники, оруженосцы и “ученики” казаков.

17. Выполняя еврейский религиозный обряд семидневного траура по умершим.

18. Т. е. евреев.

19. Покутьем называется юго-западная часть Галиции.

20. Интересно отметить, что в то время, как Ганновер посвятил разгрому Гомеля всего две строчки, хронисты, происходящие из Польши и особенно из Литвы (ср. страницы, посвященные Гомелю у Саббатая Гакогена), уделяют особое внимание благочестию и мученичеству гомельских евреев. Очевидно, в этом сказалась их тенденция наделить особым ореолом литовских евреев. Рассказ о Гомеле выдержан в строгом соответствии с созданным в клерикально-националистической еврейской летописной традиции стандартным описанием гибели за “святость Имени”. Ср. написанный в этом же традиционном стиле рассказ Ганновера о Тульчине.

21. Как документальную параллель к этому месту — напомним, что и ковельский ксендз сообщал, что многие евреи не смогли оставить город перед занятием его повстанцами “по причиине великой бедности своей” (Архив Юго-западной России, ч. VI, т. 1, стр. 5).

22. “Исайя”, 24, 12.

23. Ср. “Второзаконие”, 28, 67.

24. Подляшье — историческое название одной из частей Польши, населенной частично белорусами и украинцами, вытеснившими древних насельников — ятвягов. С XIV в. по 1569 г. входило в состав Литвы. С 1569 г. образовало самостоятельное воеводство.

25. Князь Вишневецкий (“Ярема” украинских хроник и песен), награжденный нашим хронистом (как и другими еврейскими летописцами тех лет) чертами безупречного рыцаря и “защитника Израиля”, отличался, как известно, исключительной жестокостью. “Пусть они чувствуют, что умирают” — кричал он, по преданию, присутствуя на массовых казнях восставших хлопов.

26. Хронист, конечно, без всякого основания связывает со вторым разгромом Немирова назначение князя Доминика Заславского одним из главнокомандующих польских армий (вместе с Остророгом и Конецпольским).

27. Описанное здесь поражение поляков известно под названием пилявецкой битвы (весьма подробно описана Ганновером).

28. Панегирист Вишневецкого, наш хронист изображает события таким образом, будто его герой не был участником несчастной пилявецкой битвы, что, как известно, не соответствует действительности.

29. Речь идет о так называемом “высоком замке”, находившемся вне городских стен Львова.

30. Некоторые польские хронисты сообщают, что Хмельницкий потребовал от львовских горожан выдать евреев, в чем они ему благородно отказали. В других источниках это сообщение отсутствует.

31. Талмудическая поговорка (ср. трактат “Berachoth”, 9, трактат “Pessochim”, 119).

32. Жолкиев принадлежал князьям Жолкевским. Деятельность основателя Жолкиева гетмана Жолкевского (1517 — 1620) тесно связана с историей казачины. Он в крови потопил восстание Наливайки; сторонник обуздания казацкого “своеволия”, он делал некоторые попытки добиться почти полной ликвидации казачества. Но в 1619 г. под влиянием политических требований момента им было заключено соглашение с казацкой старшиной, которым делалась одна из попыток подчинить казачество военно-политическим задачам польской государственности. Для казаков устанавливалось жалование польской казны, выплачиваемое из сумм еврейского подушного налога, и т. д. Очевидно, этот акт создал Жолкевскому некоторую популярность в кругах казацкой старшины.

33. Т. е. униатской церкви.

34. Ср. псалмы, 67, 21.

35. Вторая книга Самуила, 1, 23.

36. “Злодей”, убивающий детей, подражая ритуалу еврейского убоя скота — распространеннейший сюжет, широко используемый еврейскими хрониками той поры. “Трефное мясо” (в отличие от “кошерного”) — мясо, не дозволенное религиозным евреям к употреблению.

37. Подробнее о борьбе за польский престол см. в хронике Ганновера и в соответствующих примечаниях к ней.

38. В оригинале “Разрушенный город” — очевидная опечатка.

39. Речь идет о владельце города, организаторе его обороны, Флориане Лаше, действительно погибшем при падении Нароля.

40. Вторая книга Самуила, 1, 23.

41. По Ганноверу, в Нароле погибло 12 тыс. евреев.

42. Т. е. в полном молитвенном облачении.

43. Ср. аналогичный рассказ о чудесном змее над Замостьем в хронике Ганновера. О подобного рода “чародействах” есть еще целый ряд сообщений в польских и украинских хрониках.

44. Как известно, перемирие наступило не тотчас же после воцарения Яна Казимира, а после зборовской битвы, в которой принял участие и только что избранный король. Но и заключенное зборовское перемирие внесло только относительное успокоение. Удовлетворив только отчасти интересы казацкой старшины, условия перемирия не разрешили основной проблемы крестьянской войны — отношений между хлопами и панами, — и мир не мог быть хоть сколько-нибудь прочным.

45. Речь идет о ландскнехтах (немцах, шведах, венграх и др.), бывших в большом числе среди польских войск и представлявших собой ее лучшую, наиболее дисциплинированную и квалифицированную часть.

46. Неумеренное воодушевление, в которое впадает хронист, описывая подвиги благочестия жителей Щебржешина легко объясняется, если вспомнить, что он сам был жителем этого города.

47. Ср. “Исайя”, 58, 12.

48. Распространенная библейская поговорка (ср. “Бытие” 22, 17; Гошея, 2, 1.)

49. Хронист грубо нарушает хронологическую последовательность событий, относя осаду Збаража, Зборовскую битву и зборовское перемирие к 1650 г. Как известно, все это происходило в 1649 г. Ср. более подробное и точное описание этих событий в хронике Ганновера и соответствующие примечания к ней.

50. Ср. “Бытие”, 32, 25.

51. “Ацерес” — день праздника кущей (сукот), приходится на сентябрь — октябрь.

52. “Агуна” — см. примечание 128 к Хронике Натана Ганновера.

53. См. примечание 129 — там же.

54. См. примечание 130 — там же.

55. Известное по Хроникам “Бедствие в гор. Блуа”. Это произошло во Франции в 1171 г. Вследствие ложного обвинения в ритуальном убийстве вся еврейская община гор. Блуа была подвергнута сожжению.

Текст воспроизведен по изданиям: Еврейские хроники XVII столетия: эпоха "хмельничины". М. Гешарим. 1997
Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.