Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

МИХАЛОН ЛИТВИН

О НРАВАХ ТАТАР, ЛИТОВЦЕВ И МОСКВИТЯН

Извлечение из восьмого фрагмента

Иные, прельстившись этими дарами, нередко даже из народа, стали хорошими воинами, с помощью которых предки Священного Величества Вашего вдоль и вширь раздвинули свои владения, так что даже ныне посреди Таврики и Московии и .в других землях (provinciis) видны следы предков Величества Вашего: ведь там названы в честь Гедимина 179 и Витовта (Gediminei ас Vitowdini) валы, холмы, колодези, мосты, дороги, рвы, лагеря и стены 180, разрушенные их метательными машинами, о других же помнят, что они были уничтожены палками (baculis) 181 литвинов . Но все же ни в косности и ни в безделии не увядало мужество юных, они постоянно упражнялись в военном деле по обычаю их римских предков, ведь они не ждали объявления войны или грубого вторжения врага, или благоприятного [93] летнего времени, но или из-за частного или из-за не слишком грубого нарушения начинали войну, иногда они нападали на стольный град москвитян (Moscovum) Москву перед Пасхой и там с поверженными врагами заключали мир 182.А ныне князь их страшен нам, поскольку он постоянно обучает людей своих воинскому искусству. Не подобает никому из местных жителей вечно сидеть дома, но надлежит по-очереди посылать их на защиту границ. Над этой нашей ленивой беспечностью враги наши татары обычно зло насмехаются, когда мы после пирушек погружены в сон, [а] они нападают со словами-«Иван, ты спишь, [а] я тружусь, связывая тебя» 183. Ныне наших воинов погибает в безделье по кабакам и в драках друг с другом больше, чем врагов, которые нередко разоряли нашу отчизну. А между тем в ратном деле на полях сражений в Подолии и Киевщине с трезвым и ловким врагом они имели бы большую возможность достичь воинской славы и могли бы превратиться из новобранцев в опытных воинов и вождей, и не надо было бы для этого искать людей на стороне. Предки Величества Вашего не гнушались подданными своими, в интересах которых было храбро сражаться и умирать за свои обычаи и отчизну. И если бы двоюродный брат Священного Величества Вашего король Венгрии (Hungariae) Людовик (Ludovicus) не предпочел наемников своим собственным воинам, им бы не пренебрегли в походе, не бросили бы в сражении и не растоптали бы при бегстве 184. Узнал цену их верности дед и его, и Величества Вашего блаженной памяти Казимир (Casimirus), сражаясь с крестоносцами при Хойнице (Choinicze) в Пруссии,там, когда войско его пришло в замешательство, а он, исполняя долг воина и вождя [и] изнемогая от усталости и тяжести доспехов, на раненном коне был тут же окружен воинами народа нашего [и], пересев на другого [коня], рассеяв вражеские полчища, спасся от неминуемой гибели 185. Подражая этому, и москвитяне (Mosci) не готовят в войско воинов-наемников, [которые] когда-нибудь уйдут из их земли (е regiono), и не расточают на них деньги, но стараются поощрять своих людей к усердной службе, заботясь не о плате за службу, но о величине их наследства. Ныне же наши воины, охраняющие границы, хотя и пользуются многими пожалованиями и льготами и имеют преимущества по сравнению с другими воинами, однако. пренебрегают ими, позволяя заниматься военным делом и защищать отечество беглым москвитянам (moscovitis) и татарам. Мы ежегодно подносим дары царю перекопскому (caesari praecopensi), тогда как наша литовская и жемайтская (Litvana et Samagitana) молодежь была бы полезнее в войске, обладая как врожденной отвагой, так и физической силой, и будучи более твердой и несгибаемой при обороне. Но не разумеют наши начальники (summates), что и государство стареет в праздности, и тела юношей более укрепляются на воинской службе» чем дома. [94]

Фрагмент девятый

В Литве один человек занимает десять должностей, тогда как остальные исключены от исполнения их. А москвитяне (Moscus) соблюдают равенство между собой, множество обязанностей не возлагается на одного. Управление одной крепостью осуществляется одновременно двумя наместниками (prefectis), двумя писарями (notarii) в течение года или самое большее двух лет 186. Это ведет к тому, что придворные (aulici), надеясь получить власть (praefecturae), более ревностно служат своему князю; и подданные пользуются милостью властей (praesidibus), поскольку в этом они должны дать отчет или предстать за это перед судом. Ведь осужденному (damnato) за взятки (repetundarum), надлежит вступить в поединок с пострадавшей стороной, даже с плебеем (plebeio). И пусть даже будет разрешено обвиненному (incusato) выставить на поединок другого вместо себя, все равно, если он потерпит поражение, обвиняемый (accusatus) приговаривается к уплате штрафа. Так что при дворе весьма редко слышатся жалобы на притеснения.

Даже и в повседневных делах блещет хитроумие этого варвара. Ведь он настолько ничем не брезгует, что продает мякину, сено и солому. На пирах же его используются большие золотые и серебряные чаши, называемые соломенными, то есть отлитые на выручку от сена и мякины. Осмотрительное распределение должностей приносит еще и ту выгоду, что те, кого он посылает защищать границы земель, исполнять общественные дела, а также отправлять зарубежные посольства, выполняют все эти поручения не на полученные от князя средства, а на собственный счет 187. И если только все будет выполнено по приказу и повелению его, то в качестве вознаграждения они получают от него не наличные деньги, но отдельные из уже упомянутых префектур. Подобное этому было уже у римлян (Romanes), как свидетельствует Лука в Деяниях, гл. 24. «По прошествии двух лет,— говорит он,— на место Феликса поступил Порций Фест» 188. А у нас, напротив, те, кого куда-нибудь посылают, даже если они еще не заслужили, все же вдоволь получают денег из казны, хотя многие и возвращаются, ничего не сделав. При этом они в обузу тем, через чьи владения лежит их путь, [и только] загоняют находящихся в их распоряжении лошадей, которых мы называем подводами (podwodas). А в Московии использование таких лошадей позволено лишь гонцу (tabellario), отправляющемуся срочно по государственному делу; быстро скача на них и часто меняя усталых (ведь [95] повсюду для этого есть быстрые и свежие [кони]), они скоро разносят вести 189. В Литве же канцелярия (canceiiaria) Вашего Величества не скупится на раздачу грамот (diplomatum) для такого рода поездок. Кроме того, наносится ущерб подводам, [которыми пользуются] для перевозки личного имущества придворных. И вследствие нехватки подвод мы без оповещения подвергаемся нападению врагов, опережающих вести об их появлении, посланные от самых границ. Ведь были не так давно освобождены от этой обязанности (ministerio) те, которые, издавна получив ее вместе с землей, должны были выполнять ее по всем дорогам от земель москвитян (Moscorum), татар и турок до стольного града нашего Вильны (ad Vilnam). Эти их привилегии (privilegia) следовало бы упразднить как вредные для блага государства. Имеется уже великое множество московских (Moscorum) перебежчиков, нередко появляющихся среди нас, которые, разведав дела и разузнав о деньгах, состояниях и обычаях наших, беспрепятственно возвращаются восвояси; пребывая у нас, они тайно передают своим наши планы 190. [96] А у татар они ходят в невольниках, у ливонцев (Livoniensibus) же таких убивают, хотя москвитяне (Mosci) не занимали никаких их земель, но всегда связаны с ними вечным миром и договором о [добро] соседстве. Более того, убивший получает кроме имущества убитого определенную сумму денег от правительства. Ибо открылось молящемуся Иисусу, сыну Сирахову: «Не верь врагу твоему вовек», «не ставь его подле себя, чтоб он, низринув тебя, не стал на твое место» 191; если бы и мы руководствовались этими советами, то не потеряли бы ни крепостей, ни земель Северских (provincias Severenses). С ними отпали от нас Можайск (Mozaiski) и Ошомачиц (Ossomacitz) 192. Города эти были бедны, когда перешли к нам, а от нас отошли богатые и усиленные целыми землями, которые были вверены их управлению (administrationi). Ведь это род людей коварных и вероломных, всегда неискренних и ненадежных. Вернувшись на родину и став полководцами (duces), они дерзко опустошали наши земли (regiones). Среди перебежчиков москвитян (Moscos), которые глубокими ночами убивали жителей Вильны и освобождали из тюрьмы пленников своего рода, был один священник (presbyter), который, тайно проникнув в королевскую канцелярию (cancellariae regiae), доставлял своему князю (ducem) копии договоров (foederum), постановлений (decretorum), указов (consiliorum). Другой купил у одной девушки евхаристию, используемую при таинстве причастия, для чародейства и ворожбы. И когда в 1529 году вся Вильна сгорела дотла 193, то такие вот пронырливые и преступные люди немедленно донесли своему князю (principi). Здесь в соборной церкви блаженного Станислава (Stanislai) 194, крытой свинцом с золочеными верхами, украшенной также драгоценными каменьями, вместе со многими золотыми, серебряными сосудами, сгорело и около трехсот старинных знамен, добытых в победах над роксоланами, москвитянами, (Moscorum), алеманами (Аlеmanorum) и другими народами. После победы над москвитянами (Moscus) при Орше (ad Orsam) в день Рождества Девы Марии, 8 сентября 1514 г., когда убитых и взятых в плен было восемьдесят тысяч 195, к этим знаменам были присовокуплены еще 12. Ведь этим хитрым человеком перебежчику, возвратившемуся даже ни с чем, установлено вознаграждение: рабу— свобода, плебею — знатность, должнику, опутанному долгами,— свободу от долгов, преступнику — прощение. Есть у нас славная крепость и град Киев (Kiovia). Она, однако, как и прочие, запущена: с холмов ее, как гласит народная поговорка роксоланов, можно видеть многие другие места. Главная среди прочих крепостей и земель, поставленная на реке, со всех сторон окруженная полями и лесами, она обладает настолько плодородными и легкими для обработки почвами, что всего раз вспаханные на двух волах они дают щедрые всходы. Родятся также дикие травы, с корнями и стеблями, пригодными для пищи человека, и деревья с разными изысканными плодами, [97] а также виноград. Чем более ухожен виноград, тем крупнее грозди; кроме того, по берегам реки в обилии растет дикий виноград. В дуплистых от старости дубах и буках роятся пчелы, мед которых изумителен на цвет и вкус.

В лесах и полях обилие таких животных, как зубры, онагры, олени; их в таком количестве убивают ради шкур, что все мясо из-за чрезмерного изобилия выбрасывают, кроме филейных частей. На диких коз и кабанов они не обращают внимания. Антилоп, когда они переходят зимой из степей в леса, а летом — в степи, такое множество, что каждый крестьянин убивает тысячу. По берегам рек то и дело встречаются домишки бобров. Поразительное изобилие птиц, такое, что дети весной наполняют лодки яйцами уток, лесных гусей, журавлей, лебедей, потом птенцами их заполняют садки. Орлят держат в клетках ради перьев, чтобы потом делать оперение для стрел.

Собак кормят дичью и рыбой. Ведь реки кишат невероятным количеством мальков и разной крупной рыбой, поднимающейся из моря вверх, в пресные воды. Некоторые из них называются золотыми, прежде всего Припять (Pripiecz). В одном месте, у Мозыря (Mozir), у устья речушки Туры (Tur) 196, свежей струёй вытекая из источника, ежегодно в календы марта, она наполняется таким множеством рыбы, что копье, вставленное в гущу ее, застревает и не падает, как если бы его воткнули в землю. Так плотно идет рыба. Я и сам бы этому не поверил, если бы не видел часто, как оттуда беспрестанно вычерпывают рыбу и наполняют ею ежедневно около тысячи повозок чужеземных купцов, которые каждый год съезжаются туда в одно и то же время.

Из всех же имеющихся там рек самой большой и обильнейшей является Борисфен, снабжающий Киев не только огромным количеством рыбы, но также и многим другим. В него с востока выше Киева впадают реки Десна (Dessna), Сейм (Siem) и другие из земли Северской (provincia Sevieriensi) и Московии. С севера же, запада и юга вливаются в него Сож (Sos), Березина (Beresina), Припять (Prypiecz), Словечна (Slorzesnia), Уша (Ussa), Тетерев (Teterew), Рпев (Rpiew), образованные каждая реками Вехрой (Vechra), Пропастью (Propascz), Ипутью (Iputz), Друтью (Drutz), Бобром (Bobr), Титвой (Titwa), Птичью (Pczit), Случем (Slucz), Орессой (Oressa), Стырем (Stir), Горынью (Horinia), Пеной (Piena) 197. Текут и многие другие из земель Литвы, Руссии, Волыни и Московии; вниз и вверх по всем ним в Киев доставляется рыба, мясо, меха, мед и соль из Таврических лиманов (ex lacunis Tauricensibus), называемых Качибичов (Kaczibiciow) 198. Там наполнить целый корабль солью стоит десять стрел.

Полезен также Борисфен всем землям Величества Вашего для отражения набегов татар. Ведь и у плывущих по нему ниже Черкасс (Cerkassi) в одиннадцати местах встают на пути [98] пороги (liminaj, имеющие свои названия 199. Они представляют Крудности из-за крутых и лежащих поперек пути подводных камней. Их можно преодолеть, только разгрузив суда, а из-за высоких, крутых, скалистых берегов к ним нельзя пристать, а переправа возможна лишь в нескольких местах ниже Черкасс (Cirkassi). Они [переправы] называются Кременчуг (Кегmieczik), Упек (Upsk), Гербердейев Рог (Hierbedeiewrog), Maщурин (Massurin), Кочкош (Koczkosz), Товань (Towany), Бурхун (Burhun), Тягиня (Tyachinia), Очаков 200. Если бы в этих местах стояли да.же небольшие морские отряды, то они могли бы преградить путь огромным татарским полчищам. Ведь, когда они переплывают, как обычно, без судов, привязавшись к коням и безоружные и нагие, то их разбивают те, которые устремляются на суденышках с островов, из камышовых зарослей и ивняка.

Но насколько наш Борисфен опасен для перекопских [татар] летом, настолько удобен зимой, ибо, когда прекращается судоходство, они спокойно пасут свои стада за рвом на островах и в ивняках этой реки. Поэтому они говорят, что он струится медом и 201молоком . Ибо он, протекая в верховьях лесистыми и медоносными, в низовьях — степными и пригодными для пастьбы местами, дает местным жителям обилие молока и меда. Поэтому они убеждены, что им следует хранить мир и союз с великим князем Литвы, владыкой Борисфена. Вся эта река, от истока до устья, а именно и на востоке и на западе, протекает по землям, [находящимся] с древних времен под властью литовской, близ крепостей, перечисленных мною,— Вязьма (Viazma), Дорогобуж (Dorohobusz), Смоленск (Smolensko), Дубровна (Dubrowno), Орша (Orssa), Могилев (Mohilew), Рогачев (Rohaczow), Быхов (Bihow), Речица (Reczicza), Любеч (Lubecz), Чернобыль (Czornobil), Киев (Kiow), Канев (Kaniew), Черкассы (Czerkassi) и Дашов (Dassow), иначе— Очаков. Там он впадает в море, разделенный на двенадцать рукавов. Все вместе они называются Лиман (Linien), [а один из них] близ устья Днестра (Dnestri) имеет название Видово (Vidovo), по имени поэта Овидия, [так как] полагают, что он хил в изгнании в этой части Понта 202. Так считается, что и Илион (Ilium), или Троя (Troiam), некогда находились на киевской территории (territorio Kioviensi), в плодороднейших степях и живописнейших 203 лесах . Здесь можно видеть памятники, от которых ныне сохранились развалины, подземелья, гроты, мраморные плиты и остатки мощных стен. Это давно покинутое, но весьма удобное для обитания место называется ныне Торговица 204 (Torgovitza).

Киев изобилует также и заморскими товарами. Ведь каких только каменьев, шелковых [одежд], вытканных золотом, шелков, курений, благовоний, шафрана, перца и прочих пряностей и доставляют из Азии, Персии (Perside), Индии, Аравии (Аrаbia), Сирии (Syria) на север (Septentrionem), в Московию, [100] Псков (Plescoviam), Новгород (Novogardiam), Швецию (Sveciam), Данию (Daciam), не каким иным более надежным, более прямым и более проторенным путем, но именно этим, древним и весьма наезженным, ведущим от порта Понта Эвксинского, то есть от города Каффы, через ворота Таврики (per portam Taurice) и Тованский перевоз на Борисфене, а оттуда степью в Киев. Ведь имеют обыкновение ходить туда чужеземные купцы, большей частью в тысячу числом, собравшись в группы (cohortes), называемые караваны (korovani), со многими нагруженными повозками и навьюченными верблюдами. Они издревле платили за знак на таможне 205 предкам Священного Величества Вашего, при переправе через Борисфен у Товани. Там и ныне существует сводчатое помещение из цельного камня, которое и нами, и жителями Таврики (Tavricani), и греками называется Витординской баней (balneum Vitordinum) 206. И говорят, что здесь останавливался сборщик налогов (publicanus) великого князя Литвы, собиравший пошлину. Так что, если кто-нибудь не уплатил пошлину или был уличен в беспошлинном провозе товаров, на того налагался штраф, а все его добро изымалось для Киева. Этот закон, называемый осменничество (Ossmicztwo) 207, поставленный с целью обуздать сарацинскую (Saracenicae) алчность, и служивший много веков, не так давно начал выходить из употребления.

Когда же купцы, чтобы избежать двойной переправы через Борисфен, не желая платить пошлину Величеству Вашему, отклонившись от древнего пути, ведущего через владения Величества Вашего, идут вниз от ворот Таврики, прямо устремляясь по нехоженым полям в Московию к Путивлю (Putivl), или возвращаются из него, то случается, что там их грабят, да и разбойники нападают.

Вот тогда сильно наживаются киевские жители (praesides): сборщики налогов, купцы, менялы (trapezitae), лодочники (naucleri), извозчики (vectores), трактирщики (lixae), кабатчики (caupones), и до сих пор на это не жаловались ни москвитяне (Moscus), ни турки, ни татары. Но и тогда получают они выгоду от этих караванов, когда иной раз те идут зимой по непроходимым полям и гибнут под снежными заносами.

Так случается, что киевские хаты, изобилуя плодами и фруктами, медом, мясом и рыбой, но грязные, полнятся драгоценными шелками, каменьями, соболями (zobolis) и другими мехами, пряностями, настолько, что я видел там шелк дешевле, чем в Вильне лен, а перец дешевле соли. А счастливая и обильная Киевщина богата и людьми, ибо на Борисфене и на других впадающих в него реках есть немало многолюдных городов, много деревень, жители которых уже с детства приучаются плавать, ходить на судах, ловить рыбу, охотиться; из них одни скрываются от власти отца, или от рабства, или от службы, или от [наказания за] преступления, или от долгов, или от чего иного; других же привлекают к ней, особенно весной, более [102] богатая нажива и более обильные места. И испытав радости в ее крепостях, они оттуда уже никогда не возвращаются; а в короткое время становятся такими сильными, что могут кулаком валить медведей и зубров. Привыкнув к жизненным невзгодам, они становятся весьма отважными. Поэтому там очень легко набрать множество добрых воинов 208.

Она была владением князей Руссии и Московии; в ней они также приняли христианство; и ныне в ней есть величественные старинные церкви (basilicas), воздвигнутые из полированного мрамора и прочих заморских материалов, крытые свинцом, медью, а также и позолоченными пластинами. Есть и весьма богатые монастыри (monasteria), особенно тот, что посвящен Благой Деве Марии. Он хранит в своих подземельях и подземных ходах многие гробницы, в которых лежат нетленные и иссохшие останки: поскольку они считаются святыми, то с благоговением почитаются рутенами. Ибо они полагают, что души тех, чьи тела погребены здесь, обрели от этого вечное спасение. Поэтому вся самая высшая знать, даже из отдаленных мест, и деньгами и дарами стремится заслужить право быть погребенными здесь 209. Князь москвитян (Moscorum) собирает ежегодно значительные доходы с тех владений этого монастыря, которые отошли к нему. Но он не спешит возвратить их, потому что сам всеми силами желает овладеть этим городом, который по сердцу ему, утверждая, что он — потомок Владимира (Volodimiri), киевского 210 князя . Немало печалятся и люди его, что не владеют столь древней столицей царей (cathedram stemmatum) и святынями ее.

При всех удобствах города, есть у него и свои неудобства. Ведь жители его не защищены от татар, нападающих на границы его из засад. Однако они не пытаются взять его силой. Грозят приезжим и лихорадки, происходящие от дневного сна, а также от переедания рыбы и плодов; коням же их—от травы, зараженной разливами богатого рыбой Борисфена. Посевы же очень часто портит саранча, налетающая из приморских мест. Родятся там у рек и в лесах рои как пчел, так и прочих насекомых, вредных для крови, таких, как бескрылая саранча, комары, мухи, особенно много их с июльских календ.

Извлечение из десятого фрагмента

Религия, или закон, общий у татар с турками, а также с прочими сарацинами, напоминает иудаизм (judaismum) и несторианскую ересь (haeresim Nestorianum) 211. Они признают единого и цельного (simplicem) Бога. Ибо они верят в Христа, святого проповедника и конечного судию мира, рожденного от непорочной Девы. но не претерпевшего страстей. Они соблюдают обрезание. Но его производят в таком зрелом возрасте, в каком подвергся обрезанию Измаил (Ismahel), патриарх их. Рассказывают, что возникла эта секта (secta) в Мекке (Меcha) 212, городе Аравии, около 600 года от Рождества Христова при содействии иудеев (judaeis), переселившихся туда. после падения Иерусалима, по злому умыслу некоего монаха и злостного вероотступника Сергия (Sergii), на погибель христианства (Christianitatis). Она [была] создана одним неграмотным арабом (Arabem), наделенным весьма острым умом. Он, став из возницы мужем и господином богатой женщины, возжелал также возыметь власть над своими [людьми]. Когда эта попытка не удалась, он выдал себя за посланника (nuntium) и пророка божьего и убедил [в этом] арабских идолопоклонников 213. Вера эта, которую они считают себя обязанными распространять оружием, настолько баснословна, что они высшее благо и наслаждение полагают в удовольствиях, которыми блаженные будут наслаждаться в будущей жизни посредством вкушания, осязания и всех внешних чувств. И все же варвары в таком скотском заблуждении бахвалятся, что они близки Богу, а любовью и деяниями, которыми умилостивляют Божественное Величие, превосходят нас. И они сулят, что по делам Бог благосклонен к ним и надеются, что положение их дел со временем улучшится; таково человеческое тщеславие.

Нас же, христиан, из-за большой небрежности к божественным делам и тому, какие один другому наносит вред, зло, они порицают, осмеивают, попрекают, [говоря], что [мы] варвары, безбожники, случайно носящие имя Христа, не принадлежащие к его вере, и почитают нас недостойными общения с ними. Они свято чтут правосудие. Они проповедуют свою религию с неутомимым рвением. Молитвой они начинают день и молитвами кончают. Ежедневно утром, вечером и днем они молятся; и ничто не может заставить их отказаться от этого. Это дело они возлагают не только на священнослужителей (sacerdotes), хотя и их они имеют для молитвы и толкования веры. Любой у них, как клирик (clericus), так и мирянин (laicus) и тайно, и пред [104] людьми на всеобщих сходках исповедуют Бога, Землю, на которой они, всегда трезвые, с конечностями, омытыми очистительной водой, беседуют с Богом, подражая Священному Писанию, они почитают святой и простираются на ней. В святилищах у них нет никаких сидений. Они производят своеобразные жесты, предписанные и определенные законом, воздевают ладони к небу, преклоняют колени, наклоняясь до самой земли, припадают к ней лицом, всем сердцем, и всеми членами они предаются молитве, в которой они говорят не слишком много слов, но исключительно эти: «Единому и бессмертному Богу, Творцу неба и земли, кроме которого нет иного, честь и слава во веки веков».

К молитве они присовокупляют пост. Ведь они целыми днями умерщвляют души свои не только голодом и жаждой, но воздерживаются от всякого нечестивого слова и дела, не помышляя ни о чем, кроме божественного, до глубокой ночи, когда они принимают пищу не для пресыщения, но для восстановления сил. Им смешны наши посты, не включающие ни голода, ни жажды, ни пепла 214, ни размышлений о божественном, ни бдений, ни молитв.

Они щедры и раздавая милостыню. Ведь они не позволяют никому из своего народа нищенствовать или умирать от голода и холода. Однако с этими благодеяниями неразлучно связана справедливость. Ибо они дают не тем, кто превратит милостыню в алчность и роскошь, но беднякам, больным, паломникам, ученым (scholasticis), овладевающим знаниями писаний и обрядов их религии.

Выведывать божественные тайны у них считается грехом и невежеством, они проклинают нашу дерзость, поскольку иные из нас божественные суды и тайны, которые они называют великой бездной, обсуждают в застольях, всуе поминая имя Божие 215. Татары высмеивают наших церковников или пророков (prophetas), порицают, что храмы полны украшений, сидений, алтарей, образов стареющего Бога и красивых женщин, возбуждающих похоть, [что] в них на сидениях почтеннейшие [люди] мирно восседают [и] спят, когда идет служба, а бедным людям не позволяют садиться; сами ходят в храмы, окруженные большой свитой (stipatores), позволяют им стоять возле себя, выставляя напоказ свою гордыню. А у татар нет ни одного хана (tyrannus), который окружал бы себя в синагоге служителями (apparitor) или телохранителями, дабы не выделяться среди народа. Он не претендует на то, чтобы восседать, его смирение соразмерно его величию.

Нас приглашают в храмы удары бронзы, их — громкие выкрики некиих слов хвалы Господу; они осуждают, что мы, вознося хвалу Господу, услаждаем слух наш трубами (buccinis), органами (organis), пением (harmoniis), невнятными словами молитв, а между тем природные наши органы безмолвствуют.

Те, кто являются у них священнослужителями, не жадны, не тщеславны, не преданы ни удовольствиям, ни наживе, менее [105] всего связаны с мирскими делами, но они честные, кроткие, скромные, прилежные в своей службе, преданы вере; они только отправляют службу и толкуют закон. Ведь порицают наших священников не только язычники, но и соседние с нами рутены за то, что они пьют вино, а это — излишество, едят мясо и не женятся, подавляя в себе желание производить себе подобных. Ибо никто не может быть воздержанным, если Бог того не дал. От этого воздерживаются безбрачные греческие монахи. В то же время священники издревле имели своих жен, что явствует из многих мест Священного Писания: Левит 21. 3; Ездра 9; Даниил 14; Езекиил 44; Варух 6; Лука 1. 10; 18; у Тита 1. Если бы и наши поступали теперь так же, воздерживаясь за три дня до несения сосудов божиих, то жили бы непорочнее, нежели как изнеженные гурманы в этом поддельном безбрачии.

Они всегда сгорают от вожделения или содержат наложниц, то есть, как говорит Софония, «оскверняют святыню» 216. И, однако, мы на этих наемников (mercenaries) возлагаем обязанность восхваления Бога, трудную для нас, тогда как они скорее гневают Бога своими дурными нравами, чем угождают ему. Обязанности, порученные им нами, возлагают они на нерадивых наместников; сами между тем предаются удовольствиям и праздности; как трутни поедают пчелиный мед, так они — труд народа, пируют и роскошно одеваются. К церковным обязанностям, многим одновременно, еще не достигнув зрелого возраста, не испытав себя, необдуманно стремятся, [а потом] погружаются в мирские и кощунственные дела.

И хотя некогда священникам нельзя было иметь часть владений с народом Божиим, кроме десятины, однако наши не удовлетворяются десятинами, приношениями за отпущение грехов и другими разными доходами (quaestibus), которые они получают от богатых, бедных, новорожденных, вступающих в брак, больных, умирающих, умерших; к тому же кроме богатых имений (opima praedia) они стремятся управлять многими церквами одновременно, во вред обществу, вопреки закону и разуму, так как они в большинстве случаев не живут при тех церквах, в которые вошли непризванные, по словам Господа нашего, не через двери, но как воры и разбойники. Они сдают их мирянам, купцам, сводникам, продают. Есть много [церквей], которые никогда не видели своих пастырей (pastores) или приходских священников (plebanos).

Если кто-нибудь от границ королевства (regni) по всей Литве и Жемайтии, а также Руссии стал бы искать пастырей в церквах, приносящих такие доходы, что одна церковь может прокормить многих [пастырей], то не нашлось бы ни одной, где бы пастырь пребывал постоянно или же часто ее посещал. Поэтому пошатнулась вера в пастве, охладела любовь к Богу, перестали возносить хвалы Господу. И против таких [пастырей] во многих местах гремят слова 217 Божий . Но я не хочу [106] навлечь на себя гнев священников, которым мы должны повиноваться и перед которыми должны представать, после того как я задел столь много разных людей. Довольно было размышлений об этом. Если бы положение это было исправлено, мы жили бы счастливее, вознося хвалу Вашему Королевскому Величеству, но особенно — величию Божьему.

Конец фрагментов Михалона Литвина

Комментарии

179 Гедимин — литовский князь с 1316 по 1341 г., с именем которого связывается расширение и упрочение княжества. А. X.

180 В этом отрывке И. И. Лаппо увидел свидетельство организации Витовтом системы стратегических дорог и крепостей, не похожих на римские или современные дороги. Пути Витовта, намеренно скрытые, проходили в глухих лесах или по необитаемой местности. О деятельности Витовта по строительству мостов впервые упомянуто в законах Казимира 1468 г., приказывающих замостить свои участки тем, кто это делал при Витовте: «А також и где который мосты мощивали за дядю нашего, за великаго князя Витовта...» (см.: Lappо J. J. Istorine Vytauto reiksme//Praeitis. T. II. Kaunas, 1933. Р. 53—54; Древнейшие государства на территории СССР. 1988— 1989. М., 1991. С. 340). Воспоминания о походах Витовта в конце XIV в. Ст. Александрович увидел и в надписи о победах этого великого князя над татарами на сохранившемся фрагменте карты Ваповского Южной Сарматии, где в районе Среднего Днепра изображен укрепленный лагерь, а напротив него — татарские всадники с луками (Gebarowicz В. Poczatki malarstwa historycznego w Polsce. Wroclaw, 1981. S. 21; Alexandrоwicz St. Rozwoj kartografii Wielkiego Ksiestwa Litewskiego, Poznan, 1989. S. 96.). И. С.

181 «...уничтожены палками литвинов». — Этот сюжет отражен в Хронике Быховца, содержащей сообщение о походе Ягайла на Польшу. Якобы, когда литовцы переплыли через Вислу у Завихоста, держась за конские хвосты, Ягайла сказал: «Не нужно нам (с помощью) пушек захватывать этот город». Он приказал каждому воину бросить в город по палке, после чего Завихост был сожжен. С некоторыми отличиями о том же сообщал и Стрыйковский. У него на первом плане — фигура Радзивилла, который согласно Стрыйковскому, предложил всему войску переправиться через Вислу вплавь, держась за хвосты коней; по его же (а не Ягайлы) инициативе город был забросав палками и сожжен (ПСРЛ. Т. 32. С. 143—144; Stryjkowski M, О. poczatkach... С. 299—300; Idem. Kronika... T. II. S. 68; Улащик Н. Н. Введение в изучение белорусско-литовского летописания. М., 1985. С. 104— 105). И. С.

182 «Ведь они не ждали объявления войны или грубого вторжения... // нападали на стольный град москвитян Москву перед Пасхой и там с поверженными врагами заключали мир».— Сведения о легендарном походе Ольгерда на Москву на Пасху (Велик день) Михалон мог почерпнуть из летописей. В сохранившихся списках в летописях Быховца и Евреиновской поход не датирован. У Стрыйковского в «Началах» он неверно отнесен к 1333 г. (Ольгерд стал великим князем в 1345 г.), в «Хронике» — к 1332 г., искажено имя князя Дмитрия Донского (здесь он назван Дмитрий Семечко), в Хронике Литовского и Жмойтской, где нередки хронологические ошибки, поход, описан под 1375 г. Согласно Хронике Быховца и Евреиновской летописи, Дмитрий Иванович беспричинно разорвал мир с Литвой, прислав знаки войны — огонь и саблю — с извещением, что будет в земле Ольгерда «по красной весне и по тихому лету (здесь и ниже цитаты приводятся по Евреиновскому списку.— И. С.)». В ответ Ольгерд послал зажженную губку со словами: «...у нас в Литве огонь есть... А яз у него буду на Велик день и поцелую его красным яйцом, щитом и с сулицею, а божиею помощиею к городу Москве копие свое прислоню». После этого Ольгерд с литовскими и русскими отрядами выступил из Витебска в поход, увенчавшийся успехом. Дмитрий, выходивший с боярами из церкви, увидел полки Ольгерда на Поклонной горе и поспешил заключить мир. Ольгерд в знак победы и славы «копие свое к городу прислонил». По Стрыйковскому, знавшему эту версию, а также по Хронике Литовской и Жмойтской, автор которого использовал Стрыйковского, Ольгерд сломал копье о стену. Кроме упоминания о времени похода (Пасха) имеются и другие следы влияния летописных рассказов на Михалона. В летописной версии Ольгерд энергичными действиями опередил Дмитрия Ивановича; выбор необычного для похода времени (ранней весны) подчеркивает военную доблесть Ольгерда, «ибо не тот воин, что времени подобного (удобного, подходящего выделено.— И. С.) воюет...» Литовские воины у Михалона «не ждали... грубого вторжения врага или благоприятного летнего времени...» Стрыйковский в «Хронике», а также Хроника Литовская и Жемойтская сообщили, что для этого похода Ольгерд построил дорогу, ведя ее через «болота и старины». А. И. Рогов отметил, что вплоть до начала XIX в. об одном из исторических походов Ольгерда бытовали предания в имении Стаклицах над р. Берузой в Полоцком уезде. Местные жители показывали насыпные бугры, называемые Ольгердовой дорогой, а в лесу — древние окопы, окруженные болотом («столице») и проход к ним («князево место») (ПСРЛ. Т. 32. С. 140; Т. 35. С. 60—61, 223—224, 235; Stryjkowski М. 0 poczatkach... S. 36, 42, 260—262; Рогов А. И. Русско-польские культурные связи... С. 174—177). И. С.

В действительности ни один из «московских» походов Ольгерда (в ноябре 1368 г., в ноябре — декабре 1370 г. и летом 1372 г.) не совпадал по времени с этим праздником (История Москвы. Т. I. С. 49). При оценке военных экспедиций Ольгерда на Москву Литвин, видимо, следует традиционной версии, сохранявшейся у правящих кругов ВКЛ; на самом деле эти походы, даже первый, неожиданный и самый сильный 1368 г., в сущности не принесли литовскому князю успеха: взять Москву ему так и не удалось. С. Д.

183 Иван, ты спишь, [а] я тружусь, связывая тебя...— Забулис увидел в этих словах пословицу, и в качестве параллели, хотя и приблизительной, привел такую: «Взяли как Мартына с гулянья; и гости не знали, как хозяина связали» (Zabulis Н. Ор. cit. Р. 179, п. 17. Р. 203). И. С.

184 В битве у Могача 1526 г. король Людовик был разбит турецкими войсками, а сам утонул, спасаясь бегством. Ср. комм. 60. С. Д.

185 В самом начале Тринадцатилетней войны с Тевтонским орденом (1454—1466 гг.), 18 сентября 1454 г. польское войско во главе с королем Казимиром IV (о нем см. прим. 114) при осаде крепости Хойницы, вступив в битву с пришедшим к осажденным подкреплением, было неожиданно атаковано гарнизоном крепости, совершившим вылазку. Атака смешала ряды польского войска, значительную часть которого составляло шляхетское ополчение, им овладела паника, и оно обратилось в бегство. Попытки короля с горсткой рыцарей остановить бегство не увенчались успехом. По сообщению Длугоша, Казимира силой увели с поля боя рыцари из его личной охраны, спасшие короля от плена (Воguсka M. Kazimierz Jagiellonczyk i jego czasy. Warszawa, 1981. S. 78—80). Хотя ВКЛ уклонилось от войны с Орденом, короля сопровождали некоторые литовские феодалы, и именно им литовская традиция приписывала спасение Казимира. По преданию, один из литовцев, предок магнатской семьи Воловичей Юрий Вол, отдал Казимиру своего коня и прикрывал его отступление, отстреливаясь от немцев из лука, за что получил от короля значительные пожалования в Гродненском повете (Stryjkowski M. О poczatkach... S. 482—490). С. Д.

186 О наместническом управлении городами в Русском государстве см.: Зимин А. А. Наместническое управление в Русском государстве второй половины XV—первой половины XVI в.//ИЗ. Т. 94. 1974. Л. X.

187 Об исполнении приближенными московских великих князей посольств за свой счет см. также: Герберштейн. С. 73—74, 298. А. X.

188 Деян. XXIV. Я. С.

189 «...они скоро разносят вести».— «Ходить в подводу» было старинной государственной повинностью всего населения ВКЛ. Давать подводы для посланцев великого князя были обязаны и крестьяне и мещане. Со временем эта повинность превратилась в сеньориальную. Для крестьян в великокняжеских имениях она сводилась к обязанности по очереди доставлять причитающееся от них зерно и прочие продукты в Вильно или в другой центр господарской администрации и к поездкам в границах поместья для удовлетворения текущих нужд двора. Тяжесть этой повинности для крестьян и злоупотребления администрации привели к тому, что постепенно в ряде поместий ее заменили деньгами, что было выгоднее и казне и крестьянам (Похилевич Д. Л. Указ. соч. С. 32—33). Во второй половине XVI в. от натуральной подводной повинности были освобождены и мещане многих городов, платившие взамен специальный сбор (П и чет а В. И. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа. С. 445). О ямской службе на Руси см.: Герберштейн. С. 122—123. Ср.: Гурлянд И. Я. Ямская гоньба в Московском государстве до конца XVII в. Ярославль, 1900. На Руси употреблялся термин «ям» (из северо-тюркского языка), который первоначально обозначал повинность выполнения почтовой службы, а впоследствии — денежный сбор на эти цели (Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. III. Стб. 1658). С. Д.

190 «...тайно передают своим наши планы...» «...доставлял своему князю копии постановлений, договоров, указов».— О разведывательной деятельности при Иване IV сообщал также и Штаден. Обращаясь к германскому императору, он просил, чтобы его описание не переписывалось, поскольку «великий князь не жалеет денег, чтобы узнавать, что творится в иных королевствах и землях. И все это делается в глубокой тайне» (Штаден Г. О. О Москве Ивана Грозного. Записки немца опричника. Л., 1925). И. С.

191 Любопытно, что Литвин цитирует книгу Иисуса, сына Сирахова (XII, 10, 12), которая входит в состав только православной Библии. С. Д.

192 Говоря о потере ВКЛ Северских земель и замков, Литвин имеет в виду события конца XV—начала XVI в. В 1500 г. признали власть Москвы князья Новгорода-Северского, Рыльска и Радогоща В. И. Шемячич, А. С. Стародубский и др. Комментируя Литвина, К. Мельник предполагает, что говоря об Ossomacitz, Литвин имеет в виду Вязьму, расположенную на р. Осьме и взятую в 1494 г. московскими войсками под командованием кн. Даниила Васильевича Щени (Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Ч. I. Киев, 1890. С. 46). Но более вероятно, что Ossomacitz—это искаженное название владений кн. Василия Ивановича Шемячича. С. Д.

В Хронике Литовской и Жемойтской встречается написание имени Василий Иванович Осемянович (или Осмянович, Осимитчич) вместо Шемячич. Хроника Быховца содержит сообщение о переходе князей Семена Ивановича Можайского и Василия Ивановича Шемячича со всеми городами: Черниговом, Стародубом, Гомелем, Новгородом-Северским, Рыльском на службу к Московскому князю (ПСРЛ. Т. 32. С. 99, 166, см. также с. 165). Стрыйковский называет Шемячича Osiemiaczyc и Osiemiatczyc (но именует его не Василием, а Семеном) (Stryjkowski M. О poczatkach... S. 553, см. также с. 659; Idem Kronika. Т. 2. S. 308—309). Здесь князь Шемячич назван верно Василием. И. С.

193 «...Вильна сгорела дотла» — пожар, уничтоживший значительную часть литовской столицы, в том числе Нижний замок и упоминаемый кафедральный собор св. Станислава, произошел не в 1529, а в 1530 г. (Ваlinski M. H istoria miasta Wilna. Wilno, 1836. S. 77). С. Д.

194 Станислав «из Щепанова» (ок. 1030—1079), епископ краковский с 1071 г.; выступал в поддержку вельмож—противников короля Болеслава Смелого; убит по приказанию короля. Канонизирован в 1257 г. Культ св. Станислава был важным элементом идеологии объединения польских земель в период раздробленности. Собор св. Станислава был сооружен в Вильно после принятия Литвой католичества в 1387 г. С. Д.

195 В битве под Оршей 8 сентября 1514 г. польско-литовские войска под руководством Константина Острожского разгромили русское войско, возглавлявшееся Иваном Андреевичем Челядниным. Эта победа рассматривалась при ягеллонском дворе как реванш за потерю в том же году Смоленска (Граля И. Мотивы «оршанского триумфа» в ягеллонской пропаганде // Проблемы отечественной истории и культуры периода феодализма: Чтения памяти В. Б. Кобрина. M., 1992. С. 46—50), однако не привела к достижению поставленной цели — Смоленск остался в составе Русского государства. Пропагандистская кампания, развернутая королем и многочисленными польскими политическими деятелями, поэтами и художниками, была рассчитана на разрыв русско-имперского союза. А. X.

Сражение под Оршей (без названия местности) упомянуто как «Великая битва» в Панегирике Деодата Септения виленскому канцлеру Альбрехту Мартиновичу Гаштольду при описании его победного похода на Великие Луки. (Lazutka S., Gudavicius E. Deodato Septennijaus Gostautw «Panegirika»., P. 83, 85, 87). И. С.

196 К. Мельник, комментируя это место, предположила, что Литвин имеет в виду р. Турью, впадающую в Припять еще у ее верховий, или р. Уборть, впадающую в Припять неподалеку от Турова (Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Ч. 1. С. 51). В действительности речь идет о р. Прудок, правом притоке Припяти (25 км), протекающей по территории современного Мозырьского района Гомельской обл. Белоруссии.

197 Десна — левый приток Днепра, Сейм — левый приток Десны, Сож — левый приток Днепра, Березина, Припять — правые притоки Днепра, Словечна — правый приток Припяти, Уша — правый приток Припяти или Березины, Тетерев — правый приток Днепра, Рпев (возможно Рпень, Ирпень) — правый приток Днепра, Вехра (ныне Вихра) — правый приток Сожа, Пропасть — правый приток Сожа, обе последние упоминаются в книге Большому Чертежу, Ипуть — левый приток Сожа, Друть — правый приток Днепра, Бобр — левый приток Березины, Птичь, Случь — левые притоки Припяти, Ореса — правый приток Птичи, Стырь, Горынь — правые притоки Припяти, Пена — левый приток Псела, более вероятно, что здесь имеется в виду Пина, река бассейна Припяти, в верхнем течении составляющая часть Днепровско-Бугского канала. При своем впадении в Припять она образует сеть рукавов (около Пинска), один из них через 12 км под тем же названием впадает в Ясельду; из-за разветвленности речной сети в этом районе в ее обозначении не было единообразия. Упомянутая Литвином Титва не идентифицирована. (Книга Большому Чертежу. М.; Л., 1950; Максимович Н. И. Днепр и его бассейн. Киев, 1901). И. С.

198 Имеется в виду Хаджибеев лиман у крепости Хаджибей (совр. Одесса). С. Д.

199 К сожалению, Литвин не привел названий днепровских порогов. В разных источниках число порогов различается. Упоминание о них есть уже в сочинениях Константина Багрянородного. И. С.

200 За Кременчугом сплав был затруднен, пороги же начинались ниже по течению. У Кременчуга, где находилась сооруженная Витовтом крепость, купцы разгружали суда, часть товара продавали, а часть везли дальше на возах. Таким образом географическое положение способствовало развитию города. Кременчугский брод часто использовали татары, совершавшие походы на Украину и Польшу. Названные Михалоном переправы Упек и Гербедеее Рог другим источникам не известны. Мишурин Рог находился на пути в Запорожье по так называемому Чумацкому шляху и с конца XVII в. считался одной из главных переправ. Кичкасская (от тюркского коч-ког — проход) переправа, расположенная выше острова Хортица, была известна Константину Багрянородному, Лясоте и Боплану. В месте впадения в Днепр его левого притока Кичкаса река сужалась до такой степени, что ее легко перелетала пущенная стрела. Удобной была Таванская переправа у острова Тавани, поскольку Днепр и его левый приток Конская вода были здесь неширокими и спокойными, так что их можно было легко переплыть. Эта переправа находилась на расстоянии не более одного дня пути из Крыма. Михалон несколько раз упоминает Таваньский перевоз (Товань), где во времена Витовта находилась таможня (Витовтова баня). Расположенная против острова Бургунского одноименная переправа (Бурхун) была не очень удобной, так как здесь надо было переходить Конку, и дважды реку Днепр. Тягинская переправа (Тягиня) находилась близ устья реки Тягинки, Очаковская (Очаков) в устье Днепра (Эварницкий Д. И. Вольности запорожских казаков. Спб“ 1890. С. 234—239; Serczyk Wl. Na dalekiej Ukrainie. Dzieje Kosaczyzny do 1648 r. Krakow, 1984. S. 15, 17, 19, 21; Eryka Lassoty i Wilhelma Beauplana opisy Ukrainy, Warszawa, 1972.); Пйом Левассер де Боплан. Опис Украши. Kiie. 1990. (Ч. II). С. 42, 45—47, 151, 160) И. С., А. X.

201 «...он. струится молоком и медом...» — Земля, в которой текут молоко и мед, как символ изобилия земли обетованной Ханаанской упоминается в Библии (Моис., IV; Числа 13, 16; V Второзакон, 26). Это образное выражение было известно польской письменности XV—XVI вв.; так оно встречается у Яна Остророга при прославлении плодородия Польши и Литвы. Стрыйковский употребляет его в рассказе о природных богатствах Северской земли (Humanizm i reformacja w Polsce. Lwow, 1927. P. 57; Stryjkowski М. О poczatkach... S. 234; Serczyk Wl. Op. cit. S. 22). И. С.

202 «...поэта Овидия... он жил в изгнании в этой части Понта». — Публий Овидий Назон (43 г. до н. э.— 18 г. н. э.) римский поэт эпохи императора Октавиана Августа; в конце 8 г. н. э. был сослан на берег Черного моря в г. Томы (совр. Констанца, Румыния), где и умер. Легенда о происхождении названия Овидиева озера под Аккерманом от имени Овидия сохранялась в XIX в. и была известна А. С. Пушкину. В действительности первоначальное название этого озера в переводе с молдавского означает «озеро овец» и было дано ему, видимо, местными пастухами (Формозов А. А. Пушкин и древности. М., 1979. С. 51—56 и др.). С. Д.

203 эта теория бытовала и в XVII в. С опровержением мнения о том, что Киев — это гомеровская Троя, выступил виленский пастор Иоанн Гербиний, который в 1675 г. выпустил книгу «Подземный Киев» (Religiosae Kijovensis crypte sive Kijovia subterranea. Jenae, 1675). С. Д.

204 «...место называется ныне Торговица».— Описывая причины переселения итальянцев в Литву, Стрыйковский вспоминает о владениях генуэзцев в Таврике, ныне занятых татарами и турками. Он упоминает и остатки старых стен в «Диких полях», где, по его мнению, раньше жили греки, а сейчас татарин стреляет диких лошадей. Среди других развалин он называет Тарговиску, старый разрушившийся город в «полях за Киевом по направлению к Перекопу» (Stryjkowski М. О poczatkach... S. 87.). И. С.

205 Знак на таможне — по-видимому, речь идет, о товарных пломбах типа так называемых дрогичинских (Eршевский Б. Д. Дрогичинские пломбы. Классификация, типология, хронология: по материалам собрания Н. П. Лихачева) // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1985. Т. XVI). А. X.

206 «...Витординской баней».— По-видимому, ошибка. Литвин имеет в виду Витовтовые бани (Vitovdinum). Последние (balneum Vitoldi) отмечены на Радзивилловской карте 1613 г. нижнего течения Днепра в двух местах— на левом берегу реки приблизительно за 40 км до устья и на берегу лимана между устьями Днепра и Буга (Alexandrowicz St. Op. cit. Wyd. II. S. 95-96). И. С.

207 «...закон, называемый осменничество».— Должность осмника (осменника), сохранившаяся в Киеве, была известна еще в Древней Руси и упоминается в Русской Правде и в других законодательных памятниках. В конце XV—XVI в. осменники назначались киевскими воеводами. В их обязанности входил сбор пошлин с товаров; согласно уставной грамоте киевским мещанам вел. кн. литовского Александра 1499 г., осменники судили купцов, казаков и мещан за ссоры, мелкие кражи, проступки против нравственности (АЗР. Т. I. С. 145, 194; РИБ. Т. 27. Спб., 1910. Стб. 547—548 и др.). С. Д.

208 «...там очень легко набрать множество добрых воинов». — Уже в конце XV — в первой половине XVI в. бегство крестьян на малонаселенные,. а часто пустынные восточные и южные окраины Подолии и Киевщины, особенно из Галиции, Западной Подолии и с Волыни, приобрело характер массового переселения. В середине XVII в. польский историк С. Грондский так писал об этом: «Те из русского народа, которые не хотели терпеть ярмо и власть местных панов, уходили в далекие края, к тому времени еще не заселенные, и присваивали себе право на свободу» (История Украинской ССР. Т. 2. Киев, 1982. С. 174). Они называли себя вольными людьми — казаками, и из них в дальнейшем оформилось украинское казачество с его особым укладом жизни и военной организацией. В конце первой половины XVI в. возникла Запорожская Сечь. Отступая под натиском феодалов, казаки колонизировали степные пространства к югу от днепровских порогов. Старосты пограничных замков, чтобы укрепить гарнизоны, уже в начале XVI в. принимали казаков на службу, используя их для отражения татарских набегов; создавали свои собственные отряды и многие крупные феодалы Украины. С. Д. Ср.: Stokl G. Die Entstehung des Kosakentums. Munchen, 1953. A. X.

209 «...быть погребенными здесь».— Киево-Печерский монастырь был основан при кн. Ярославе Мудром в 1051 г. Искусственно созданные пещеры, которым монастырь обязан своим названием, были в древности местом жительства монахов, затем только кладбищем (до XVI в.). В XI—XII вв. монастырь был одним из культурных центров Древней Руси, где жили и работали древнерусские летописцы, в том числе Нестор, также похороненный в пещерах. Монастырь являлся крупным землевладельцем. Литвин называет его монастырем св. Марии по главному храму—сооруженному в 1073—1078 гг. собору Успения Богородицы (см.: Логвин Г. Н. Киево-Печерская лавра. М“ 1958). С. Д.

210 Литвин, по-видимому, вполне сознательно подвергает сомнению факт происхождения московских князей от вел. кн. киевского Владимира Святославича. Дело в том, что именно по праву наследников Владимира Иван III и Василий III открыто предъявляли претензии на украинские и белорусские земли. В текст заключенного в 1490 г. договора Ивана III со Священной Римской империей германской нации о союзе, направленном против Ягеллонов, было внесено обязательство Империи оказывать московскому князю помощь, когда он начнет борьбу за Киев с польским королем Казимиром IV. Полностью и в развернутой форме позиция русской стороны была сформулирована на переговорах с послами ВКЛ в 1503 и 1504 гг., где было прямо заявлено, что вечный мир с ВКЛ невозможен, пока Ивану III не возвращена «отчина» его предков — «вся Русская земля, Киев и Смоленск и иные городы» (Флоря Б. Н. Древнерусские традиции и борьба восточнославянских народов за воссоединение // Пашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 171—172). Программа объединения всех земель Древней Руси вызывала, разумеется, беспокойство и раздражение правящих кругов ВКЛ. С. Д.

211 "... несторианскую ересь".— Несторианство — религиозно-политическое течение в Византии V в. получило свое название от имени родоначальника направления — Нестория (ум. ок. 451), константинопольского епископа. Он расходился с ортодоксальным православием в трактовке соотношения человеческой и божественной природы в Христе. Согласно его учению, Христос— человек, который с помощью соития св. духа стал мессией. На Эфесском соборе 1431 г. несторианство было объявлено ересью. Нестория отправили в ссылку, а несториане расселились в Иране, Средней Азии, частично в Китае (Lооfs F. Nestorius and his place in the History of Christian doctrine. Cambridge, 1914). A. X.

212 В г. Мекке (ныне в Саудовской Аравии) в начале VII в. н. э. (ок. 610) сложилась первая община последователей ислама, возглавляемая Мухаммедом (см. прим. 213). В Мекке находится главная святыня ислама, место паломничества мусульман—храм Кааба. М. У.

213 Мухаммед (между 570 и 580—632) — основатель ислама, араб из племени курейш. Провозгласил себя последним посланником аллаха и величайшим пророком; организатор теократического государства, объединившего арабские племена.

Приведенные Литвином факты из биографии Мухаммеда (неграмотность, женитьба на богатой купчихе) свидетельствуют о знакомстве автора со специальной литературой о мусульманском мире.

Сектантское христианство и иудаизм (отчасти также манихейство и зороастризм) действительно оказали влияние на догматику и обрядность ислама, но Литвин чрезмерно упрощает этот вопрос, ошибочно приписывая иудеям и христианам-отступникам прямое участие в создании мусульманской религии. М. У.

214 «...им смешны наши посты, не включающие ни голода, ни жажды, ни пепла».— В Священном писании пепел выступает не только как символ плача и сетований (2 Царей, 13, Эсф., 4. Ср. у А. С. Пушкина: «Посыпал пеплом я главу...»), но и как символ покаяния (Иов, 42, Иоанн, 3 и др.); сидением на пепле сопровождались посты (Исайя, 58 и др.). В разных значениях употреблялось слово «жажда»: это и «жажда слышания слов господних» (Амос, 8); и физическая жажда, иногда приравниваемая к посту (2 кор., 11). По-видимому, Литвин имел в виду просто соблюдение постов. А. X.

215 Поминать Божье имя всуе запрещает христианам одна из заповедей. И. С.

216 Софония, III, 4. «Пророки его—люди легкомысленные, вероломные, священники его оскверняют святыни, попирают закон». И. С.

217 «...против таких [пастырей] во многих местах гремят слова Божий».— Предпринятая Литвином критика духовенства свидетельствует, по-видимому, об определенном влиянии, оказанном на него проникавшими в ВКЛ идеями реформации, хотя в целом он остается на позициях католичества. При этом Литвин отражал настроения значительной части шляхты, которая на сейме 1551 г. потребовала, в частности, чтобы «каждая парсуна стану духовного, так Рымского, яко и Греческого закону, двох або трех костелов, то есть хлебов духовных, не держали». Но это требование не было удовлетворено Сигизмундом II Августом (РИБ. Т. 30. Стб. 176, Ст. 19). Реформационное движение в ВКЛ приобрело большой размах во второй половине XVI — начале XVII в., после принятия кальвинизма значительной частью магнатов и шляхты во главе с семьей кн. Радзивиллов; среди горожан получило распространение и лютеранство. Литовское крестьянство, в религиозном сознании которого сохранялись многочисленные пережитки язычества, отнеслось к реформации довольно равнодушно. Полностью восстановить свои позиции католической церкви в Литве удалось лишь во второй половине XVII в., когда подавляющее большинство феодалов-протестантов вернулось к католичеству. Значительную роль сыграла при этом деятельность ордена иезуитов. С. Д.

Текст воспроизведен по изданию: Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М. 1994

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.