Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ГИЙАСАДДИН 'АЛИ

ДНЕВНИК ПОХОДА ТИМУРА В ИНДИЮ

[ГЛАВА]

О БИТВАХ С СУЛТАНОМ МАХМУДОМ, ЦАРЕМ ДЕЛИ, И О ПОБЕДЕ [НАД НИМ]

Сказал Аллах достохвальный и всевышний: “У нас сокровищницы всех вещей” 1. Смысл сего коранского стиха тот, что ключ от сокровищниц счастья находится в обладании предопределения господа господ, а ключ к сокровищу желаний — в руках обладания первопричины [всех вещей].

Стихи

Единичность, существующая из двойственности его присутствия, чиста [от всего];
[Она] — не из воды и огня, не из воздуха и земли /106/.
От нее все твари — сильные,
Ею жив каждый человек, который имеет жизнь.
Когда путь становится запутанным, она показывает дорогу;
Когда дверь бывает заперта, она открывает ее.
Она милость и путеводитель к счастью;
Она полнота счастья и беспредельная милость!

Божеству в предвечности было нужно, чтобы всякого добродетельного раба, от чистого сердца обращающегося к чертогу вечного, он одел платьем счастья из сокровищницы своих бесконечных милостей и над каждым избранником похвальных поступков, крепко вцепившимся руками веры и просьбы о помощи в полы божественного милосердия, феникс незыблемого счастья распростер бы над его августейшею головою разлет [109] своих, приносящих благоденствие крыльев. Хадис господина пророков, Мухаммада избранника: — да почиют на нем наилучшие благословения! — “Рай окружен дурными делами, а огонь окружен плотскими вожделениями” ... указывает на то, что созерцание красот Ка' бы [вершины] желаний не осуществляется без перенесения пустыни страданий и любование красивым лицом возлюбленной невозможно без следования по долине огорчений 2. Счастливый монарх [вроде эмира Тимура] достигает рая счастья, когда он в кровопролитном бою не думает об опасности, угрожающей его драгоценной жизни. Завоеватель мира [вроде его величества] воссоединяется с райскими садами счастья, когда он не уносит ног из неприятных и опасных положений. Ветвь счастья зелена и цветуща благодаря тому, что она орошается созидателем умения и старания; молодое деревце государства прекрасно от [воды орошающего ее] райского источника Каусара, [называемого] старанием; оно крепнет и цветет вследствие неусыпного труда [ по уходу за ним]. Невозможно достичь источника жизни без того, чтобы не идти [в поисках его] во мраке, [как невозможно] закинуть за плечо руку желания, [чтобы] заставить другого полюбить [себя] без терпеливого перенесения тягостных картин мнительности и воображения.

Стихи

Путь к подруге без врага невозможен,
Надежда на соединение с нею без разлуки — [одно] воображение.
Роза выходит из шипа, золото — из гранита.
Туча возникает из облака, а жемчуг — из моря.
Если ты не знаешь обстоятельств мрака,
То простись с водою жизни! /107/

Кому нужен свет солнца счастья, тому нужно видеть мрачный день битвы, а чтобы [попасть на] свежий и цветущий луг желания, нужно [видеть], как идет кровавый дождь из облака войны. У кого меч в ножнах, у того нет порядка в делах. У кого нет пьющего кровь кинжала, у того не может быть постоянно высокого положения. И нет сомнения, что его хаканское величество — да распространится тень [его покровительства] над головами людей ислама до пределов небесного вращения и до крайних пунктов населенных мест мира! — ищет происхождения благородства и высоких доблестей в [своих] последовательных [военных] предприятиях и в постоянных походах и требует плодов царствования и богатства [110] от дерева бодрствования и благоразумия. На это указывает то, что когда знамя завоевателя мира было направлено в сторону Индийского царства и [произошло все], что мы перед этим изложили, и его [величество], проходя станции и остановки, переправляясь через моря и реки, покоряя крепости и города, очистил области и районы от многобожников, злодеев, мятежников и неверных, а гебров и идолопоклонников ниспроверг во прах и, когда до [его] высочайшего слуха дошло, что после того как покойный султан Фируз-шах переселился из этого тленного мира в мир вечности, в городе Дели и в других городах, принадлежащих к городам /108/ ислама, сборища неверующих рабов протянули [над мусульманами] руки тирании и угнетения, выйдя из пределов справедливости и правильного образа действий, — тогда [его величество] направил свое победоносное знамя к Дели и в первый день месяца [раби' ал-ахира 801 года] 3 достиг окрестностей Дели.

Веревки [лагерных] палаток убежища государева были натянуты на территории этой равнины.

В пятницу третьего числа [месяца раби' ал-ахира] 4, выступив из пункта, противолежащего Джаханнумаю, где находится сооружение покойного султана Фируз-шаха, [его величество] соизволил остановиться восточнее крепости Луни. В этом [его] местопребывании у ступеней престола убежища вселённой собрались все счастливые принцы, великие эмиры, десятитысячный отряд сансыз, являвшийся личной охраной [государя], состоявший из [рабов], купленных за золото, и приближенных его двора, и начальники войск. Все они сделали прах высочайшей территории сурьмою счастья [для своих глаз]. На этом особом собрании и [на этом] высоком совещании его величество, убежище халифского достоинства, у которого [вечно] бодрствующая мысль осведомлена о тайнах неба и поверхность светозарного сердца есть зеркало, созданное божественным искусством, а в отношении познания способов ведения войны высокодостойные государи не рассекали пыль, поднимавшуюся его кортежем [ни в какое сравнение с ним не могли идти], и великие монархи не удостоились достичь его положения, — открыл свои благословенные уста, из которых — да будут всегда истекающими слова, [исповедующие] единство Аллаха! — и соизволил преподать указания, что в суровых сражениях жертвовать жизнью следует по закону и правилам древних царей, а [равно изложить] руководящие правила и методы ведения войны с неприятелем, [111] расстройства его рядов, отправления в глубины рек сражения и [благополучного] выхода из водоворота боя. Он объяснил [им] все обязанности, налагаемые военными действиями /109/, изложил предпосылки и следствия их таким образом, что если бы ты имел время слышать [это], то выслушал бы [с величайшею для себя пользою]. Он определил также, в каком месте каждый останется на правом фланге и на левом, в авангарде, и в его личном отряде, каким образом ехать вровень друг с другом, как отражать атаки врага. Присутствовавшие, слушая эти назидательные, смешанные с любовью слова, кои суть слова царей и цари слов, переполнились [ими, как] отборным царственным жемчугом. Они выслушали это приказание и повеление ухом разума и слухом души 5, выпили из чаши царственных милостей по приятному глотку, поцеловали землю служения [его величеству] устами благовоспитанности и раскрыли уста для молитвенных возношений [за него]...

Стихи

“Да будет твой меч сверкающим,
Да пребудут твои стяг и копье победоносными!
Да послужит на удовлетворение тебе движение звезд,
И небо да оставит след у тебя на голове и глазах!
Да будут головы мятежников у тебя под ногами,
Все славословия звезд да будут в похвалу [и] тебе!”

Все были единодушны [в своих чувствах к счастливому монарху] и возблагодарили владыку мира и творца неба и земли за помощь, дарованную государю, завоевателю вселенной.

В тот же день принцы и эмиры почтительно доложили [его величеству], что от берега реки Синда до сего места взято в плен около ста тысяч индусов из неверных гебров и язычников, которые собрались в лагере. Принимая во внимание, что во время военных действий они склонились бы на сторону гебров Дели и, произведя нападение [на победоносные войска], присоединились бы к этим гебрам, последовал приказ покорителя мира — и всех индусов, захваченных войсками /110/, перебили, из их крови пролились [целые] потоки.

Стихи

Из каждого угла кровь текла целыми волнами,
И поднялся гребень ее волны до зенита.

Из числа [придворных] Маулана Насираддин 'Омар, который в отношении превосходства храбрости является [только] [112] замечательным знатоком стихов Корана и ясных [богословских] доказательств, имел в числе своего окружения десять [пленных] индусов. И он, никогда [в жизни] не заклавший ни одного барана, в тот день последовал приказанию [его величества] и всех десятерых индусов предал мечу борцов за веру. [Затем] последовало высочайшее повеление, чтобы из каждых десяти солдат было выделено по одному и оставлено в данном месте для охраны жен и детей индусов и награбленного скота. После этого [его величество] принял твердое решение выступить походом против города [Дели]. Астрологи и знатоки звезд, которые основы всех дел связывают с указаниями звезд, втайне говорили [о предстоящем походе] с точки зрения счастливых и несчастливых созвездий. Его величество, убежище халифского достоинства, исходя из решения людей святости, освобождающих божество от всех могущих возникнуть в уме представлений о нем, кои не говорят ни о троице, ни о шестерице [божества], [своею] чистою верою не поверил указаниям звезд и рукою надежды вцепился в веревки господней милости, которою возжжены небесные огни 6. Правоверные, обладающие истинным знанием и называющие узы Аллаха крепкими, не признают каждое действие, происходящее в мире бытия и исчезновения, [возникающим под влиянием] небесных светил, и из того, что совершается в мире, не относят ни к чьему влиянию, кроме влияния высшей истины, — да прославится и возвеличится она! /111/

Стихи

Не признавай ни покоя, ни беспокойства происходящими от счастливых и несчастливых звезд,
Ибо все утонули, как и мы, в этом водовороте.

Судьба, хоть и бывает под знаком добра и зла, звезды, сколько бы ни были свидетельствами о счастье и беде...

Стихи

Судьба беременна добром и злом,
Звезды временами — то друзья, то враги,

однако ничто из этого само собою не осуществляется, и без божьего желания и господней воли никакое добро и зло от небесных светил не происходит, потому что они все в беспрекословном подчинении и повиновении велениям творца и все находятся в сфере его творений. Подобное [113] совершенное августейшее начало, которое есть проявление чудес божественного могущества, как может думать о том, приносят ли звезды счастье или несчастье? Благословенная личность, ради счастливого существования которой Венера устроила бы пир [всему] царству, а солнце зодиака величия возвышает [свое] знамя превыше вершин славы, могла бы допустить у себя чувства горя или радости, вызываемые соединением несчастных и счастливых созвездий?

Стихи

С тех пор как от лица правосудия сбросили [миру] твое знамя и [общепризнанное] мнение,
[Воссиял] свет на горнем небе и [утвердилось] покровительство над этим преходящим миром.
Светила на потолке небесной сферы свободны [теперь] от ударов [рока].
Жители населенной части вселенной — в безопасности от потрясений.

Его величество после утренней молитвы, в утренний час, каковое время является временем победы и триумфа, следуя божественным указаниям и словам достохвального [Корана]: “Ложь не подходит к нему ни спереди, ни сзади” 7, поставил перед собою обязанность первым делом ради /112/ похода на город Дели прибегнуть к гаданию на преславном Коране; вышел следующий стих из суры Иона: “В самом деле, чему подобна здешняя жизнь? Она подобна воде, которую низводим мы с неба и которою питаются земные растения, какие едят люди и скот. В то время как земля наденет на себя красивые уборы, нарядится в них, и обитатели ее думают, что это они делают с нею, в течение какой-либо ночи или дня приходит к ней наше повеление и она делается как бы пожатою, как будто она и не была вчера так богатою” 8. Смысл этого стиха, который лучезарен как начало утра, тот, что жизнь этого мира похожа на дождь, которым замешиваются растения, служащие пищею людей и животных, до тех пор, пока не покроется земля одеждами великолепными и платьем разноцветным и не украсится [всем этим]. А обитатели ее думают, что зерновые-хлеба и плоды обязаны им [своим] возникновением. Между тем это наше повеление коснулось земли, и те же произрастенья мы превращаем в ничто. Ты сказал бы, что вчера их не было, теперь они появились. Этот стих ясно указывал на пороки и заблуждения противников [его величества], на жителей города [114] [Дели], а также на замыслы Маллу-хана, который был стержнем войска, опорою и убежищем /113/ Индийской страны, [Его величество вторично] загадал на Коране и открыл такой стих из суры Пчелы: “Аллах указал вам сопоставить раба, не властного ни над чем, с тем, кого мы наделили от себя прекрасным содержанием, вследствие чего он тайно и ясно делает из него пожертвования” 9. Смысл этого стиха тот, (то всевышний творец привел притчу о правоверном и неверном. [Один], на положении купленного за золото раба, слабый [и ничтожный, другой] — свободный человек, счастливый и могущественный, который и тайно, и явно живет в свое удовольствие, и [потому] никогда они не будут равны друг с другим.

Этими двумя обнаруженными [гаданием] стихами Корана, которые чрезвычайно соответствовали [создавшемуся] положению, выявились и подтвердились чудо Корана и чудесная пзо-никновенность счастливого монарха [эмира Тимура]. Постигающие тонкости таинственных значений и знающие истины божественных слов потребуют ли более ясного, чем это, указания на то, что миссия его хаканского величества — особенная?

Руководимый небесной помощью и призираемый божественным попечением — “поистине в этом есть поучительное для людей, обладающих рассудительностью” 10, и полагаясь на предсказание преславного Корана, [его величество] в воскресенье пятого числа упомянутого месяца [раби' ал-ахира] 11 двинулся по берегу реки Джаун. Перешедши через нее, он остановился на другой ее стороне /114/; в целях предосторожности опустился в ров, прилегающий к холму, называемому Пушгайи-Бахали. Отсюда во вторник седьмого числа [раби' ал-ахира] 12 в первый день, сев на коня, он построил правый и левый фланги армии, авангард и центр ее и привел ряды в боевой порядок. На правом фланге были: принц Пир Мухаммад-бахадур, принц Сулайман-шах-бахадур и остальные эмиры; на левом фланге: принц Султан Хусайн-бахадур, принц Халил Султан-бахадур, Джахан-шах-бахадур и другие эмиры, в передовой части [в авангарде] — принц Рустам-бахадур, эмир Шайх Нураддин-бахадур, эмир Шах Малик, Аллахдад и другие эмиры. Его величество же собственною благословенною персоною стал во главе центра армии. Законченное в своей боевой готовности войско казалось таким, что с тех пор как древнее небо сделало площадь земли [115] местом своего обтекания, подобное войско в ряде войн не появлялось на ней; с тех пор как движутся в просторах неба копьеносец Солнце и разящий кинжалом Марс, такого невероятного множества храбрецов не участвовало ни в одном сражении. С неприятельской стороны царевич Султан Махмуд /115/ с Маллу-ханом и другими военачальниками и командирами Индийской страны, десять тысяч кавалерии, двадцать тысяч отборной пехоты и сто двадцать боевых слонов волновались, как страшное море от ветра, будучи расположены в боевом порядке в вооружении и боевых доспехах. На спинах горообразных слонов были положены круглые деревянные сидения, подле ряда слонов стояли извергающие мрак и гром [орудия]; на каждом слоне сидело по нескольку стрельцов из лука, а хоботы слонов были соединены вместе. Сколько бы ни были победоносному войску обычны и знакомы войны, военное дело, битвы и [проявления] храбрости и хотя оно участвовало во множестве страшных сражений и в водоворотах смертей, но это препятствие послужило [для него] ареною многих размышлений, [особенно] из-за этих огромных, как тучи, слонов, которые издали казались особенно страшными 13. Таким образом, некоторые из выдающихся мужей стали сомневаться в своем мужестве, вроде таких, как мау-лана-йи а'зам 14 Хваджа-Фазл, сын султана ученых и шейхов, Джалал ал-Хакк вад-Дина Каши, “великого господина” 'Абдалджаббара, сына царя судей в мире, Ну'манаддина Хварази, кои оба принадлежат к известным ученым теологам и кои были из числа лиц, безотлучно пребывающих при дворе убежища вселенной. Его величество спросил их: “Где вы будете находиться?” Они от большого страха и чрезмерной растерянности ответили: “Наше место там, где находятся женщины”. Его хаканское величество, счастливый монарх, улыбнулся. Когда оба войска сблизились друг с другом, его величество остановился посреди своей ставки, расположившейся на склоне высокого холма Бахали, и [зорко] осматривал окрестность. Караульные отряды и передовые части [обеих армий] встретились, и битва началась.

В тот час его величество, убежище халифского достоинства, соизволил указать рабу [своего] двора, маулана Насираддин [116] 'Омару, чтобы он положил на камень молитвенный коврик, и его /116/ величество, спустившись на него, благоговейно и с мольбою сделал два молитвенных поклона, прося у не требующего признательности дарователя [всяческих благ], — да будет он прославлен и возвеличен! — победы и помощи. В это время эмиры, бывшие в передовой части армии, вроде Шайх Нураддина, эмира Шах Малика и эмира Аллахдада, подумали: его величество — счастливый государь, и если божественная помощь станет нашим спутником и проявятся знаки божеского благоволения, то от центра армии в направлении к правому флангу и к нам, рабам, [господь] пошлет помощь.

Когда его величество закончил молитву, заявив [всевышнему о своей] нужде, то сообразно вдохновленным [свыше] владыкам государств он приказал послать из центра армии подкрепления на правый фланг и передовым частям. На правый фланг [поспешил] 'Али Султан “таваджи” с отрядом, и подобная же помощь пришла к передовым частям. Сердца и руки их [эмиров правого фланга и передовых частей] обрели крепость, и, не обращая ни на что внимания, они вступили в бой. Их имя и честь на этом посту получили в мире известность. Это похоже на то, что лев выходит на охоту, и пища обеспечена другим животным, которые проводят /117/ дни под его покровительством. Каким же образом в бдительное хаканское сердце и в хаканский неусыпный разум запало то, что его величество приказал послать подкрепления названным эмирам, чтобы таким образом имена их были вписаны в летопись подвигов? Подобно тому как пища зверям поступает от охоты страшного льва, так и свежесть луга государства получается от милостей источника попечения и искусства хакана, счастливого монарха.

Стихи

Если ты возьмешь от луны сто светильников,
То перед солнцем они будут казаться темным пятном.

[Теперь] мы подошли к началу рассказа о сражении двух армий, [которые], как два синих моря, заколыхались одна перед другой.

Стихи

Пришли в движение два войска, подобные горам,
От того движения земля пришла в смятение.
От одетых в стальные доспехи, сокрушающих армий
Тело горы задрожало всем своим существом.

С этой стороны храбрецы времени и мужи войны, которые не думали ни о зубах льва, ни о клыках слона, ни о [117] когтях леопарда, ни о пасти крокодила, ударами блестящих мечей и огнем сверкающих копий наносили раны людям и слонам. Ударив на /118/ ряд боевых слонов и прорвавшись в центр этих движущихся гор, сбрасывали их вожаков [на землю], а головы начальников кидали, словно шары в чауган, под ноги быстрых, как ветер, коней. На правом фланге принцы Пир Мухаммад-бахадур и Сулайман-шах-бахадур приложили [большие] усилия [к достижению победы], а на левом фланге принцы Султан Хусайн-бахадур, Халил Султан-бахадур и эмир Джахан-шах-бахадур с Гийасаддином “тарханом” стяжали большую славу [своими подвигами]. Принц Джахан-шах, появившись следом за ними, приблизился к воротам [города]. Центр и передовая часть армии тоже окружили вражеское ядро. Принц Пир Мухаммад-бахадур самолично поразил саблей слона. Принцы и бахадуры окружили и захватили слонов. Противник проявил на поле боя [большую] стойкость и в предсмертной агонии судорожно отбивался. Но, подобно мошкаре при губительном пронзительном ветре, чем больше он упорствовал, тем больше приближался к своей гибели. Как ни старался он, подобно острию стрелы и губительному огню /119/, сила его сопротивления уменьшалась. [Да и то сказать], какое влияние могут иметь капли дождя на основание [такой крепости, как] Харман 15, и какой вред может нанести ураган горным массивам?

В конце концов выявилась тайна смысла небесного откровения: “Не вспоминал ли ты, как поступил господь твой со спутниками слона?” 16 Солнце победы и торжества взошло с востока августейших знамен, и вихрь счастья запорошил глаза врагов пылью несчастья. Столько тысяч индусов с лицами, черными, как сажа, и с телами, как будто смолой покрытыми, было перебито, окрасив в красный цвет сабли бахадуров, что число их превосходит всякое воображение. [Даже ужасные] избиения в Исфагане и Сеистане ничто в сравнении с этим. Поле битвы от тел раненых и убитых стало похожим на горы и холмы. Головы непокорных врагов под ногами коней, словно стали катающимися шарами для чауганов. Река крови переливалась волнами. Султан Махмуд и Маллу-хан с небольшим отрядом обратились в бегство и, вырвавшись из гущи боя, укрылись в городе [Дели]. В то время когда огонь сражения пылал вовсю, принц Халил Султан-бахадур, которому было пятнадцать лет, как уже упоминалось в предисловии к этому [118] августейшему “Дневнику”, действовал саблей усерднее всех. Он захватил слона, привел к его величеству, за что удостоился особенного внимания и разного рода ласк [от своего августейшего деда] 17. В истории не отмечалось и никто из людей не сообщал, чтобы какой-либо принц в таком [юном] возрасте в такой [страшной] битве стяжал себе подобную славу. Да будет далеко от пределов его величия само совершенство и да будет его враг постоянно в несчастии и [всеми] покинут! В этом положении [вещей] “великий наш господин” Насираддин 'Омар передавал со слов своего отца, “великого нашего господина” Са'йд 'Ала ал-Хакк вад-Дин 'Али, который был из числа ближайших лиц прежних государей, что падишах Барак 18 имел младшего брата /120/ по имени Баср в возрасте восемнадцати лет. Когда у падишаха Барака обнаружился в Сыкнаке враг, он собрал войско и отправился в Сыкнак, где и сразился с ним. [Брат] падишаха, Баср, в тот день проявил геройство, сбросив с коня одного человека [из неприятельского войска]. Присутствовавшие при этом эмиры доложили падишаху Бараку: “Если какой-либо слуга, представляющий одного из многих [ему подобных] людей, проявляет отвагу, мы его встречаем с почетом и ласкою, сколько и как это требуется, но если принц проявляет на поле битвы мужество и храбрость, то достоинство жалуемого [ему] платья, уместность и меру его поощрения определяет сам государь”. Падишах Барак ответил: “Да, я [это] знаю”, и отдал приказ, чтобы из каждой части войска вывели по нескольку человек и ввели их в состав войска его брата, [а также] пожаловал ему во [владение] один город и одну область.

Как только принц Халил Султан-бахадур, захватив слона, доставил его в место высочайшего присутствия, принц Пир Мухаммад-бахадур с состоявшими при нем эмирами прибыл [к его величеству] и доложил: “Сегодня благодаря господней помощи и блеску хаканского счастья я во время сражения подумал, что не пристало храбрым людям допускать страх перед слоном в свое сердце, и, уповая на милость всеблагого Аллаха, я бросился на слона и сбросил на землю его вожака, прибегнув к защите владыки величия. Достославная и всевышняя истина вследствие всемилостивого внимания к высокоблагороднейшей особе [вашего величества] сохранила меня [невредимым]”. Всякое живое существо, прибегающее к [119] покровительству царя царей, не думает о тварях, и всякое сердце, которое пребудет с истиною, не убоится ни неба, ни ангелов.

Стихи

Сердце, не потерявшее присутствия духа,
Не боится ни вращающегося неба, ни его звезд.
Когда ты существуешь, к чему бояться неба и звезд!
Когда существует небо, посыпай землю прахом!

Он доложил и другое: “Принцы и эмиры из ближайшего к его величеству окружения проявили [немалые] успехи [в сражении] и совершили отличные атаки на врагов. Для оказания [им] милостей да знает об этой /121/ группе лиц мироукра-сительная мысль [его величества и его] светоносное сердце!”

Стихи

Все [поцеловали землю и чело, приникли к праху на его пути,
Раскрыли уста [и сказали]: “О драгоценный,
В твоей сети завязло небо!
Да будет мир в твоем распоряжении, а небо [твоим] рабом!
Да будет судьба [твоею] помощницею, а счастье да благоприятствует тебе!

У его величества при этом выступили на благословенных глазах слезы, и он, растрогавшись, вознес благодарность всевышнему творцу за то, что он даровал [своему] избранному рабу [столь великую] милость, как существование таких счастливых детей и беззаветное служение помощников и сподвижников, и сотворил молитву за этих львов из чащи храбрости 19. “Давуду мы дали Сулаймана; каким прекрасным слугою был он; с истинным раскаянием обращался он к богу!” 20 — сказано [в преславном Коране], потому что бытие храброго сына [или внука] есть великий дар [творца] и огромная [его] милость. Из божественных даров ни один дар не может с ним сравниться, ибо...

Стихи

Милости божества своим рабам многочисленны:
Он прославил их благородством детей [их].

Засвидетельствованно очами сердца и глазами прозорливости, что бесподобная личность государя времени представляет совокупность [всех] совершенных качеств: принуждение [120] и расправу — до той границы, которая определяется остановкою и предметом [его] суждения; милость, сострадание, сочувствие и жалость — в таком достойном виде, что в месте изъявления признательности за блага, [ниспосылаемые] господам миров, он проливает слезы; совершенство щедрости /122/ — в такой [у него] степени, что по одной просьбе он дарит [целый] мир; его чудесная проницательность такова, что он угадывает помыслы; его смирение и мольбы [ко всевышнему] таковы, что результаты благосклонного принятия [их божеством] очевидны [для всех]; красота его веры такая, что, отвернувшись от астрологов, он придерживается [указаний лишь] преславного Корана; его справедливость и правосудие достигают такой степени, что он дает приют мусульманам в убежище безопасности и под покровом покоя.

Стихи

Земля и вода свидетельствуют в мире,
А в небе — источник солнечного света,
Что подобного ему государя не было ни по умению воевать,
Ни по щедрости, ни по энергии, ни по славе, ни по чести!

Когда Султан Махмуд с Маллу-ханом, потерпев поражение и оказавшись в бедственном состоянии, вошел в город, он сильно раскаялся в своем поведении, потому что оказал сопротивление [самому] небесному преуспеянию, [осмелился] солнце измазать грязью и измерить полную луну аршином.

Стихи

Все, что ты делаешь, рассчитывая на себя,
Это не игра: ты [наверняка] проиграешь!

Августейший кортеж его величества достиг ворот Дели во время полуденной молитвы, не встретив никакого сопротивления вступлению в город [своих войск], за исключением [собственной] милости к населению Дели, чтобы /123/ победоносные войска не причинили жителям какого-либо бедствия. Повернув коня, [его величество со всем своим окружением] вернулся назад и расположился в местности, называемой Лаб-и хауз-и хасс 21, где и пробыл до конца дня. Султан Махмуд, Маллу-хан и Туган-хан в ночь на среду, когда солнце золотым мил'ом положило сурьму мрака на глаза дня 22 и когда прошла половина ночи, —  [121]

Стихи

Ночи до такой степени темной,
Что в ней самый свет был на подозрении тени.
Небо [небесного] чертога было покрыто индиго.
Головы стражей остались в ногах слонов. —

бежали через южные ворота [города], ставши скитальцами в лесных зарослях и пустынях. Его величество тотчас сел на коня и, посоветовавшись с эмирами, послал отряд для преследования беглецов.

В среду восьмого числа [месяца раби' ал-ахира] 23, когда султан небесных светил появился на востоке и поплыл по поверхности блестящего неба, [его величество] прибыл к воротам Майдан и тотчас расположился в 'айдгах'е 24, где разбили [августейший] шатер для аудиенций. Сейиды, великие люди, судьи и знать [города Дели], собравшись, вышли из города и встретились с августейшим знаменем. Фазлаллах Балхи, бывший наибом 25 Маллу-хана, и служащие государственной канцелярии 26 Дели все вместе удостоились поцеловать прах небовидного порога [чертога его величества]. Сейиды, ученые и шейхи попросили у эмиров пощады для жителей столицы. Принцы Пир Мухаммад-бахадур, Сулайман-шах-бахадур, Джахан-шах-бахадур и другие эмиры обратились с просьбой [об этом к его величеству, и он] жителей Дели /124/ пощадил.

В пятницу десятого числа упомянутого месяца Маулана Насираддин 'Омар получил назначение войти в город в сопутствии великих и знатных людей и прочитать там хутбу, украшенную августейшими титулами. А до этого было обусловлено, что на хутбе поминались имена Фируз-шаха и других покойных султанов 27, теперь же, принимая во внимание [арабское выражение]: “Когда пришла река Аллаха, стал не нужен канал Ма'кил”», этот обычай отменялся и хутба украсилась упоминанием государя эпохи и времени, его величества, и наследника хакана времен, принца Мухаммад Султана — да длится его время!

В таком состоянии [дел] молва о справедливости и благодеяниях счастливого султана взяла в руки поводья [моего] [122] пера, и кое-что следует написать о подвигах его [государственного] служения. Он обладатель счастья, умный, ученый, высокостепенный, покровитель талантов, благоразумный счастливою рукою [своею] представил царям мира доказательство [совершенного им] завоевания вселенной. Он стер с поверхности времени пыль насилия и несправедливости, достоинство его как наследника престола и халифского достоинства его величества сияет перед [всеми] разумными сынами Адама и обитателями благоустроенного мира, достигнув высшей точки действительности и высоты очевидности. В соответствии [с корейским выражением]: “Аллах избрал его властвовать над вами и увеличил его превосходство в знании и телесной силе” 28 на площади славы он похитил у султанов мира шар упреждения [его].

Стихи

Состязался царь из-за знамени побед.
Вцепившись в веревку [сего] ужасного мира.
Телом — могучий слон, душою — Джибра'ил,
В руке [у него] — весеннее облако, на ладони — [целая] река Нил.

Просвещенные жизненным опытом старцы 29 и [искусные] секретари описали своим распространяющим мускус пером эту славную победу, и водолазы фактов, извлекши из моря размышления [блестящие], пронизывающие мрак ночи, жемчужины, довели это великое радостное известие до слуха обитателей вселенной, и слава о войне за веру счастливого монарха и упоминания о его царственных трудах и подвигах распространялись по всему миру. Молва /125/ о доблестных государевых деяниях дошла до всех концов суши и морей. Личный секретарь небес записал на шелке неба указ о власти над миром на имя хакана, завоевателя вселенной, а хатиб с девятиногой кафедры государств [всех] семи поясов земли провозгласил хутбу, украшенную блеском и прелестью августейших титулов.

Когда утро безопасности выставило голову из пазухи желания и солнце счастья показало свое лицо на востоке цветущего состояния, учтивые собеседники и любители веселых компаний, сойдясь на одном, обратились [к его величеству] с просьбою, чтобы его мироукрасительная мысль, оставив обиталище войны, обратила внимание на пиршественное место наслаждения и представила смысл сего в следующих стихах: [123]

Стихи

Удалимся на время от занятий мирового значения,
Насытим душу виноградным вином!
По обычаю Фаридуна и по установлению Кая
Возьмем дары сердца от лютни и вина!

На этом основании его величество подарил свежесть садам наслаждения и молодым ветвям удовольствия, и молодая поросль веселья высоко поднялась в парке наслаждения, а от животворного зефира радости воздух стал ароматным и живительным. Любящие победоносное государство сочли своею обязанностью вознести молитвы [за благополучие его величества].

Стихи

Да будет горе тому, кто не желает тебе веселья!
Разорение тому человеку, который не пожелает тебе процветания!
Голове, которая ищет, как бы ей освободиться из твоего ошейника,
Да не будет освобождения от оков ее несправедливости!
Да не будет без тебя света во всех семи поясах земли,
Несчастье от дурного глаза да будет далеко от твоего государства! /126/

В четверг шестнадцатого числа того месяца [раби'ал-ахира] 30 перед воротами Дели собралось скопище войск [его величества]. Как голодные волки, устремляющиеся на стада овец, или] как исторгающие жизнь орлы, признающие своею пищею всех] слабых птиц, [войска] спешили [обрушиться] на население столицы] и нарушить его покой. Последовал высочайший приказ, чтобы великие эмиры выступили в защиту населения. Тем временем господа [государыня и принцесса] — да будет всегда окружен занавес целомудренности их убежища божественной благосклонностью под сенью хаканского покровительства! — отправились погулять в город Дели, а эмиры высочайшего дивана сели перед городскими воротами, занявшись подсчетом дани с пощаженного населения. Несколько тысяч военных, имевших на руках бумаги на получение сахара и зернового хлеба, направились к городу. Последовал высочайший приказ, чтобы каждый из эмиров захватил по отряду окрестного населения, которое, взбунтовавшись, бежало в город. Вследствие этого многие из воинов бросились в город. Его величество [в этот момент] был занят веселым и приятным пиршеством, и никто не имел возможности доложить ему о происходящем. Как ни отбивались эмиры стрелами и [124] саблями /127/, все было бесполезно, потому что поток бедствия поднялся столь высоко, что усмирить его не было возможности. Неодолимый натиск войска достиг такой степени, что отразить его не представлялось возможным. Когда бы прославленный всевышний творец пожелал какому-либо народу причинить убытки и нанести вред, то во всяком случае причины для этого нашлись бы; [в таком случае] никакое противодействие и сопротивление этому не помогли бы. “Когда Аллах пожелает сделать людям злое, то не существует для него препятствия, а для них, кроме него, — защитника” 31, — [говорится в предвечном слове]. По этой причине отряды индусов и гебров из разных частей Дели, из Сари, Джаханпанаха и из Старого Дели начали сражение. Многие из них подожгли свои дома и имущество и сожгли себя вместе с своими женами и детьми. Войска [Тимура] в один час разбили двери домов и начали [все] грабить. Ни у одной твари не было силы довести это обстоятельство до высочайшего сведения, ибо его величество был погружен в удовольствия и наслаждения. Однако из-за страха пред его величеством эмиры заперли ворота, чтобы войска, оставшиеся вне города, не смогли войти внутрь его /128/. Тем не менее в эту ночь около пятнадцати тысяч воинов находилось внутри крепости. С наступлением ночи они опять начали грабеж и стали поджигать городские постройки. В некоторых местах гебры продолжали сражаться. Когда стало светло, солдаты подняли крик, и остановить их было невозможно.

В пятницу семнадцатого [раби' ал-ахира] 32 произошел всеобщий грабеж населения, и большинство кварталов Джаханпанаха и Сари было пущено на ветер грабежа. В субботу восемнадцатого числа [того же месяца] грабеж и захват пленных продолжались. Каждый воин выводил за город по 150 мужчин, женщин и детей, считая их [своими] пленниками, так что у самого последнего солдата оказывалось двадцать пленников. В воскресенье девятнадцатого [раби' ал-ахира] 33 воины бросились в Старый Дели. До этого большинство индусов бежало из города, направившись в Старый Дели. [Теперь], собравшись в соборной мечети, они оказывали сопротивление. Принц Шах Малик-бахадур и 'Али Султан “таваджи” поспешили туда с пятьюстами воинов в полном вооружении и дали душам врагов и недоброжелателей государства [его величества] приют в адских глубинах. Сделанные из голов индусов башни достигли предельной высоты, а тела их стали пищею [125] диких зверей и птиц. В этот день Старый Дели также был разграблен. Несколько дней подряд выводили из [городских] ворот гебров, и каждый из эмиров туман'ов брал [их] партиями. Среди [гебров] было несколько тысяч мастеров-ремесленников. Было решено, чтобы некоторые искусные мастера-ремесленники и другие ремесленники, которых /129/ люди и слуги высоких особ и вельмож выводили [из города], передавались находившимся в свите принцам, высшим сановникам и эмирам. Некоторых [пленников] с нукерами отправляли в Самарканд для передачи бывшим там принцам и знатным особам. В отношении каменотесов был дан высочайший приказ задержать их для особой его величества надобности 34, ибо в благословенном уме [его величества] созрела мысль о постройке в Самарканде мечети. Этих каменщиков сохранили для [упомянутой цели]. После сего, бог даст, будет описана и мечеть.

Так как в предвечности пером предопределения было написано, что для большей части жителей города Дели станет уделом территория небытия и погибели, несмотря на то что по странице их просьб провели чертою пощады и [в Дели] была прочтена хутба с августейшим именем и титулами, то все это случилось так, что его величество не мог обратить внимание на их положение. Когда его благороднейшая и высочайшая мысль постигла все случившееся, дело уже совершилось, и в результате приятного времяпровождения он увидел [весьма неприятно поразившее его] жало и от напитка забвения он вкусил чистый яд. Когда стрела судьбы отделится от лука желания [поразить кого-либо], она во всяком случае попадет в цель, и когда меч небесного приказания выходит из ножен, он поражает смертного.

Стихи

Знаешь ли ты, какова бывает судьба вещей ?
Понятие об этом ускользает из наших рук,
Поскольку дело не в нашей воле,
Не наше дело заниматься [разгадкою] сего!

Его величество [уже] пятнадцать дней, когда грекоподобный [светлый] день напал на темного индуса — ночь, оставался в Дели, и покровительство творца [служило ему] охранителем и защитником, а божественная помощь [сопровождала его] с правой и левой стороны. [126]

В среду двадцать второго числа месяца раби' ал-ахира 801 года 35 покоритель мира принял твердое решение вернуться обратно /130/. Свершились знаменитые победы, скромные города и неприступные крепости были взяты, места поклонения идолам заменились храмами единобожия и [истинной] веры; знамя язычества и огнепоклонства и бунчук неверия и идолопоклонства пали верхним концом вниз, а голос, [взывающий]: “Помощь от Аллаха...” 36, коснулся слуха исповедующих единство Аллаха. С огромной добычей [по слову Корана]: “Они возвратились, сопутствуемые благами Аллаха...” 37, увеличив благодарность за дары господу миров, тому дарователю [всего], по желанию которого открываются двери сокровищниц [по предвечному слову]: “Ты даешь царство, кому хочешь...” 38, и древняя воля которого увеличивает поводы к счастью.

Стихи

Владыка солнца и вращатель месяца,
Дарующий лучезарный венец, престол и шапку,
Кого захочет, [того] высоко возносит,
А другого делает печальным и грустным.

Когда настало время августейшего выступления, то вследствие искреннего расположения, которое его величество имеет к дому пророчества и к семейству посланничества, и превосходного покровительства, оказываемого им наследникам науки пророков, последовал приказ [государя], чтобы сейидов, ученых богословов, судей /131/ и шейхов поместили в соборной мечети Джаханпанаха и не допустили, чтобы им был причинен какой-либо ущерб и вред. Одного из состоящих при его особе сановных лиц 39 он поставил над ними главою 40. Всеславная и всевышняя истина да дарует сему своему рабу, который стал [начальником] над народом государя, воздаяние через господина тварей — да благословит его Аллах и да приветствует! — и да просветлит она на долгие годы очи людей лицезрением августейшего лица. Аминь, господи миров!

В тот день, в среду, в предполуденное время, государь, сопутствуемый божественною милостью и господним вниманием, выступил в [обратный] поход от окраины водоема [127] Хваджа-йи Джахана, находящегося у ворот 'Айдгах в Джаханпанахе; благополучно достиг Фйрузабада, где остановился на один час, осмотрел это очаровательное место, сделал два молитвенных поклона в мечети Фирузабада, воссылая благодарность за божественные и безграничные [к нему] благости. Когда выступили из ворот Фирузабада, то прибыл сейид из числа термезских Ханд-зада 41 [по имени] 'Ала'дин, заместитель наместника 42 города Куку, раньше ездивший в качестве посла из августейшего лагеря в Лихавар. [Явившись к его величеству], он доложил, что Бахадур Бахар, правитель этой области, положив голову на черту покорности и опоясавшись поясом службы [его величеству], изъявил готовность в пятницу облобызать прах территории, занимаемой убежищем вселенной. Когда по выступлении отсюда его величество соизволил остановиться поблизости Вазирабада, явились послы от Бахадура Бахара с двумя белыми попугаями и доложили, что эти попугаи /132/ остались еще от времен Султана Туглук-шаха и весьма долго пребывали в собраниях государей, разговаривая и грызя сахар, что они были в поле зрения великих людей и властелинов мира 43. Послы этим драгоценным подарком, который хотя и состоял из птиц, но таких, которые по степени одаренности словом приближались к человеку, приветствовали его величество и в знак счастливого предзнаменования преподнесли этот дар.

Стихи

Какое блаженство — предсказывать счастье
Не какому-нибудь лицу, а государю!

Соловей луга надежды, подобно бутону, раскрыл уста, и попугай сада благополучия украсил свой, похожий на лилию язык обещаний: живописец вселенной и искусный создатель всех существ, — да прославится и да возвеличится он! — украсив жасминовые заросли ланит царь-пером попугая письма, а райский сад суфы лика наделив павлином красоты и прелести, как можно скорее утвердит все царства мира во власти второго Александра, достойного называться Сахиб-кираном 44 и [128] наследником владений Сулаймана, и изо дня в день будет открывать врата победы и торжества перед желаниями [этого] всадника ристалища покорения вселенной.

Стихи

О боже, пока с этого бирюзового неба
Светит Луна, Солнце, Меркурий и Сатурн,
Да будет государь Востока [Тимур] украшением мира,
Да будет вечно [его] время и земля на [своем] месте!
Да будет вселенная управляема султаном мира,
Да будет небо уполномоченным счастливого монарха!

В четверг двадцать третьего числа [месяца раби' ал-ахира] 45 его величество, выступив из Вазйрабада, переправился через реку Джаун 46. Пройдя шесть курухов расстояния, он остановился в местности Мурдаулат. От Дели до Вазйрабада восемь курухов. В пятницу двадцать четвертого числа /133/, выступив из Мурдаулата, прошли шесть курухов и достигли местности Кат'а. В субботу двадцать пятого числа, выступив из Кат'а, остановились в Баг-и Бут 47. Расстояние между этими остановками — шесть курухов. В воскресенье двадцать шестого числа [раби' ал-ахира] 48 выступили из Баг-и Бут, сделав пять курухов пути, остановились в местности Асар, где оставались два дня 49. [129]

[ГЛАВА] О ПОКОРЕНИИ КРЕПОСТИ МИРТ

Эта крепость относится к числу известных крепостей Индии. В воскресенье двадцать шестого числа того же месяца [раби' ал-ахира] его величество отправил из Асара в ту крепость Мирт эмирского сына Рустам Барласа, эмира Шах Малика и эмира Аллахдада. Во вторник двадцать восьмого числа эти отправившиеся в крепость эмиры прислали известие, что Илйас Афган, сын Маулана Ахмада Таханасарй, и Сафи Габр со сборищем гебров укрепились в той крепости, не идут на мир и будут воевать. Они говорят: “Падишах Тармаширин 50 приходил к внешним укреплениям этой крепости и не мог [их] взять”. От таких слов его величество, счастливый монарх, распалился гневом: почему какой-то гебр /134/ считает слабыми и нерадивыми нескольких принцев нашего царства? Много голов [бывало], которые из-за своего языка скатывались, как шары, и много жизней [было], которые из-за вмешательства не в свои дела уничтожались.

Стих

Язык есть и [вкусное] мясо и стальной меч.

Господин послов [Аллаха] — да благословит его Аллах и да приветствует! — в назидание [своей] общине однажды высунул свой благословенный язык и, указывая на него, [130] сказал одному из своих сподвижников: “Удержи это от говорения неподобающего, потому что, кроме разящего языка, [ничто другое] не ввергает людей [в адский] огонь!”

Стихи

Рот иглой зашить [и]
Сжечь написанное лучше, чем говорить [неподобное].
Храни язык во рту своем [и]
Не дыши [иначе], как в свое время!

Когда пламя хаканского гнева начало пылать целыми языками и когда высочайшая сила, противопоставленная этим словам, столь далеким от благопристойности, поспешила отомстить этим злосчастным безумцам, [его величество] немедленно, в [тот же] вторник двадцать восьмого числа [раби' ал-ахира], во время /135/ намаз-и пйшйн [в полуденное время], сев на коня, с десятитысячным отрядом устремился по направлению к крепости Мирт. Через ночь, совершив восемь курухов пути, двадцать девятого числа, во время намаз-и пйшйн, знамя покорителя вселенной достигло крепости Мирт. Тотчас последовало [высочайшее] повеление [приступить к осадным работам]. Эмиры частей войска, каждый против своей стоянки, занялись рытьем подкопов. Когда настало время молитвы намаз-и шам 51, под каждую стену был подведен подкоп на 10 — 15 газов. Гебры поразились и изумились, и щеки их надежд, подобно цвету их лиц, потемнели, а упования на освобождение [от злой участи] и пути спасения исчезли. [Поэтому] кровь в их жилах от чрезмерного страха стала похожа на сок в сердцевине засохшего тюльпана.

На следующий день эмир Аллахдад, брат эмира Хаджи Сайфаддина, со своим отрядом, состоящим из специальных конвойных 52 его величества, приблизился к воротам крепости. Один из его нукеров, бывший храбрецом на поле битвы и отважным воином, прежде всех других закинул веревку на крепостную стену и забрался по ней на верх стены. После него влезли на крепостные ворота другие бахадуры и герои. В тот же час эмирский сын, Рустам “барлас”, овладевши крепостью, захватил Илйас Афгана и сына Таханасари и, как собакам, связал им шеи и привел туда, где находился [131] убежище вселенной. Другой начальник, которого звали Сафи Габр, был убит в бою и подвергся мукам в огне, который он чтил.

В четверг все гебры, находившиеся в этой крепости, были перебиты блестящими саблями и смертоносными кинжалами и отправлены в самое пекло адской бездны; их жен и детей сделали пленниками. Последовал августейший приказ, чтобы под стены, где были прорыты подкопы, подложили огонь и сравняли с землею крепостные здания и башни /136/. Эта победа присоединилась к другим победам [его величества] и вновь победа и счастье уселись рядом с величественными знаменами [счастливого] монарха.

Стихи

Время от времени от высокого неба
[Ниспосылаются тебе] все новые победы, будь же счастлив!
Каждую ночь, когда месяц обходит небесный свод,
Да увеличит он масло в твоем светильнике!
Каждый день солнце в золотой короне
Да опояшется внизу твоего престола, [чтобы служить тебе]! 53

Дело в том, что султанам мира и хаканам вселенной нужно учиться у его величества учтивости, свойственной государям, и правилам управления царством, ибо он в такой мере проявляет уважение к прежним государям, что когда банда гебров сказала, что счастливый падишах Тармаширин не смог взять эту крепость, [его величество] во внимание к его чистой памяти сам своею благословенною личностью двинулся [против названной крепости] и отомстил [за него]. Сколько бы ни рассеивались частицы, образующее тело, сколько бы ни освобождалась клетка тела и плоти от феникса высоко парящей души, сущность духа [человеческого] пребудет вечной и несокрушимой!

Стихи

Так признай же, что душа есть наивысшая сущность,
Не из этого мира [ниспосланная], а из другой страны.
Эта чистая душа есть яркая свеча,
Упавшая в этот глубокий мрачный колодезь, [именуемый миром].

По этой причине владыка шари'ата [Мухаммад] — да благословит его Аллах и да приветствует! — приказал мусульманам посещать могилы и совершать им поклонения и [потому] многое на этот счет установлено правилами мусульманской [132] религии. А отсюда то, что некий познавший обратился к своему сыну с такими словами:

Стихи

Вспомни [меня], о [моя] молодая горная куропатка 54,
Когда ты будешь проходить близ моей могилы,
Ты увидишь траву, поднимающуюся из моей могилы,
Раскрошившуюся подушку и обрушившееся изголовье,
[И все же] ты считай меня живым, как себя:
Я войду в [твою] душу, если ты войдешь в тело! /137/

Короче говоря, почтение и уважение его величества — да будет небо постоянно повинующимся его приказаниям, а время его слугою и рабом! — к душам великих государей служит великим примером [для всех современных царей]. За это благословенное [его] качество чело могущественных [султанов] и победоносных [монархов] эпохи стерлось о порог повиновения [его величеству] и о землю сопровождения [его], а выи начальствующих и [всех] высокомерных лиц мира оказались в ошейниках повиновения [ему], кольца рабства [украсили их уши], земля благороднейшего чертога [его величества] стала местом моления всех благородных лиц земной поверхности, а ковер [его] августейшего двора стал местом лобызания индийских раджей и государей Китая.

Стихи

Какой прекрасный товар — опытность в деле!
Да не будет пустовать мир от такого наличного капитала!
В мире [лишь] тот человек высоко поднимает голову,
Который в деле бывает знающим и мудрым.

Когда [его величеству] передали слова гебров, что эту крепость государь Тармашйрйн не смог взять, его величество соизволил сказать: “Благословенный и всевышний царь царей и питатель людей облегчит нам взятие этой крепости”. До овладения последней он приказал одному из [своих] слуг написать начальникам крепости “устрашительное письмо”, представив в нем [все] методы запугивания и увещания, чтобы они услышали все соответствующее одно другому — как выражения благоволения, так и гнева. Оно было написано в таком значении: “Какое у нас отношение к государю Тармашйрйну?” Это письмо тяжело давило благороднейшую и величайшую мысль [его величества]. [Его величество] обратился с попреком к лицам, при которых он отдал распоряжение писцу, как [133] нужно написать [упомянутое письмо]. От благородства своих царственных душевных качеств он сказал: “Этот царь Тармаширин для нас является прежним и превосходным государем. Во всяком случае достоинство великих людей могут знать только великие люди и до вершины величия и славы достигают [лишь] великие государи и пышные султаны”.

Стихи

О сердце, пока ты не заполучишь в руки высокого положения
Тебе не следует занимать место великих людей.
Твое величие должно [быть] достигнуто тем,
Чтобы ты подражал памяти великих людей /138/.

[ГЛАВА]

О СВЯЩЕННОЙ ВОЙНЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА У [ВОЙСК С] МИРОЗАВОЕВАТЕЛЬНЫМИ ЗНАМЕНАМИ НА БЕРЕГАХ РЕКИ ГАНГА С ПОЛЧИЩАМИ ГЕБРОВ

Сообразно с божественным откровением и всеславным словом [Корана]: “Если станете перечислять благодеяния Аллаха, то вам их не перечислить. Поистине Аллах — прощающий, милосердный!” 55, божественная милость, проявляемая по отношению тварей мира и особенно высокодостойных монархов, превыше того, что дает подсчет капель в море. Бесконечные дары [Аллаха] всем мусульманам, особенно и преимущественно [мусульманам] страны правосудия и милостей [империи Тимура], больше того, что получилось бы от исчисления [количества] ничтожных пылинок в солнечных лучах. За обилие того дара, который ниспосылается изо дня в день в сад надежд счастливого монарха из бескрайнего моря божественной милости, каким языком можно выразить признательность? Каждую сочащуюся каплю дара, вовремя' капающую из благотворного и благодеющего облака владыки величия на ветви желания [второго] Александра [нашей] эпохи и [нашего] времени, в каких фразах можно объяснить?

О ты, призирающий людей и творец тварей мира, по твоей благости и милости корабли надежд людей [истинной] веры, [135] [благополучно] пройдя чрез опасные волны и полные страха пучины, достигают берегов спасения. От совершенства твоего могущества [происходит то], что безопасные суда сбившихся с пути людей, от сильного ветра [твоего] гнева сокрушившись и рассеявшись, погружаются в пучину кровожадного моря невзгод и несчастий.

Стихи

Голова, которая тобою высоко поднимается в осуществлении своих желаний,
Не может быть ниспровергнута человеком.
Того, кого постигает твой гнев,
Не может удержать на ногах чье-либо мужество.

Из свидетельств и указаний этого предисловия видно, что когда произошло взятие крепости Мирт и уничтожение тамошних гебров, его величество в среду, в последний день раби' ал-ахира 56, отдал приказ, чтобы принц /139/ Джахан-шах с войсками левого и правого флангов направился к берегам Ганга и, перешедши реку, произвел нападение [на гебров] и начал с ними священную войну. Оставив охрану обозов на ответственности эмира Шайх Нураддина, [его величество] приказал ему отправиться от берега реки Карасу. [Итак], знамена завоевателя мира направились к берегам реки Ганга. Расстояние между крепостью Мирт и рекою Гангом было в четырнадцать курухов. На средине пути к августейшему стремени присоединился принц Сулайман-шах-бахадур. Высочайшая энергия препоручила ему захватить арканом гнева [всех] гебров, бывших в том районе, и бросить их в сеть погибели. Пройдя шесть курухов пути, остановились в местности Мансура, где и переночевали.

Новолуние месяца джумади ал-авваля 801 года 57 увидели в этом месте и утром, в четверг 58, в первый день джумади ал-авваля, выступили оттуда. Море [царственного] кортежа, подобное океану, направилось к реке Гангу. С восходом солнца достигли местности Бируз-пур, прошли три куруха пути, чтобы разыскать, где возможна переправа /140/.

[Когда прошла четверть дня, и было] время султанского завтрака, подошли к переправе, но не было брода, чтобы переправиться всем сразу. Некоторые из рабов [его величества] переправились, сев на коней. Августейшее мнение было таково, [136] чтобы приказать тотчас же всем переправиться. Некоторые из безотлучно состоящих при особе его величества, [видя толь большую реку], погрузились в размышления и сталия раздумывать об опасности реки, но искренняя преданность его величеству, бескорыстное отношение к нему и устремленность [к нему всех] намерений продиктовали им следующие стихи.

Стихи

Куда ступит его нога, мы там готовы положить свои головы;
По его приказанию мы готовы возложить на головы венцы.
Если [даже] огонь и вода истребят нас,
Наша мысль не отвернется от его повеления.

Хвала всевышнему Аллаху! Присутствовавшие эмиры доложили, что принцы Пир Мухаммад-бахадур и Сулайман-шах-бахадур на правом фланге перешли через реку, и если бы ми-роукрасительная мысль [его величества] признала справедливым остановиться, то можно было обсудить [положение]. Его величество согласился с такими словами и те, которые погрузились в морскую пучину размышления, остались довольны /141/. Последовал [высочайший] приказ, чтобы некоторые бахадуры вроде Сайид Хваджа, сына Шайх' Али-бахадура, Джахан Малика, сына Малкита 59 и других храбрецов тоже переправились через Ганг. Его величество направился вперед и остановился на берегу реки...

Стих

Подобно луне, остановившейся в знаке зодиака.

В пятницу 60 второго числа джумади ал-авваля [его величество], выступив от берегов Ганга, направился в Туглукпур, лежащий в верхнем течении Ганга. От этого места до цели, [поставленной себе его величеством], было двадцать курухов. Когда совершили пятнадцать курухов пути, получили сообщение, что ниже по Гангу собралось множество индусов. По августейшему приказанию эмиры туман'ов и таваджй вроде эмира Мубашшира, 'Али Султана “таваджи” и других эмиров воинских частей с пятью тысячами всадников отправились к этому месту. Августейшее направление неуклонно держалось Туглукпура. В средине дороги он [своею] августейшею особою, которой доставило огорчение упорство людей мира, и [своим] великим естеством, — которое да сохранит мудрость творца! — переменил дорогу вследствие того, что в его [137] счастливой руке обнаружился некоторый источник беспокойства и возникла боль.

Стихи

Да не постигнут тебя болезни, о источник лекарства!
Ни одна пылинка да не коснется тебя, о источник живой воды!

Состоявшие при особе его величества занялись его лечением. [В это время] доставили сведения, что множество гебров, сев на сорок восемь судов, плывут по реке 61. Эти сбившиеся с пути люди, которые не пользовались благами истинной веры, полагали, что они устоят в [своих] плавучих домах, основание которых на воде, а благоустройство — на ветре 62, разрушение же их зависит [лишь] от огня и земли. Каждый из тех кораблей, ты бы сказал, является обломком горы или огромным слоном, высунувшим голову из вод Нила /142/.

Стихи

Когда слон спешит на поле боя,
Для него погонщик — ветер, а поле — вода.
Он бежит, как птица на крыльях,
Всю дорогу пресмыкаясь грудью, как змея.

Великие люди веры уподобили человеческую жизнь кораблю. Когда корабль плывет, сидящий на нем человек не знает о его ходе, так и у того, кто пребывает на этой временной остановке, в этом тленном дворце, жизнь с каждым мгновением тает, а [сам] он беспечен в этом отношении. Владыка правоверных 'Али — да будет им доволен Аллах! — сказал: “Люди суть путники; начало их пути — чрево матери; их столица и цель их [бытия] — будущая жизнь; время их жизни подобно расстоянию пути: каждый год, который они проводят, подобен станции, где они останавливаются; каждый месяц похож на один фарсанг, каждый день подобен дорожному знаку 63 и каждое дыхание подобно шагу, который они делают; они идут к смерти. Их движение такое же, как движение едущего на судне беспечного человека, который влеком [неизвестно] откуда и куда”.

Как только его величество, счастливый монарх, узнал об этом [о приближении индусов на судах], он направился к реке [138] с рабами из своей свиты и с тысячью всадников из победоносного войска, которые были с ним в этом месте. От пробудившей его благородной жадности и страсти вступить [с неверными] в войну за веру болезненное состояние [его величества] исчезло, и от него не осталось никакого следа. Как море, рассыпающее царственный жемчуг, он достиг до берега реки. Лицо реки, стыдясь его прещедрой длани, покрылось испариной и от конфуза перед морем [его] благодеяний погрузилось в пот /143/.

Стихи

Говорят, ветер извлекает воду из рек
И потом при помощи облаков разбрасывает [ее] по миру.
И это не басня, это именно так и есть,
Подобно тому, как, стыдясь твоей длани, реки покрываются потом.

Когда подошли к берегу реки, встретившись лицом к лицу с врагами веры, некоторые из солдат победоносного войска, не обращая внимания, бросились в воду и, подобно крокодилам, ударяя по воде той глубокой реки, поплыли, как рыбы, направляясь к [неприятельским] воинам. Некоторые на воде вступили в бой, некоторые зажгли огонь войны на берегу реки и стали обстреливать [индусов] стрелами. Ложно-мыслящие гебры, подобно сильному и наступающему огню, быстрые, как бурлящие потоки воды, уподобившиеся по движению легкому и быстрому ветру, а по действию — лавине тяжелой земли, начали оказывать сопротивление. Закрывая лица щитами, они разили стрелами. Слуги его величества, захватив большинство судов, большую часть находившихся на них гебров ударами сабель отправили в небытие, а жен и детей захватили, как добычу. Рабы из личной охраны его величества взобрались на те корабли, и глашатай счастья провозгласил такое радостное известие:

Стихи

Ты взойди на корабль и не задерживайся ради прославления бога,
Ибо сам дух святой говорит: “Во имя Аллаха, время ему идти!”

Противники веры Мухаммада — да почиют на нем наилучшие благословения и наисовершеннейшие приветствия! — на середине реки связали вместе десять оставшихся у них судов и начали битву /144/. Обе стороны, подобно волнам темно-серого моря, набросились друг на друга. При [виде] [139] разбушевавшегося моря битвы вздымались от волнения груди отважных и мужественных воинов.

Стихи

Вдруг он привел в волнение море [битвы],
И глубоко проник в него воинский клич.
Подобно бурлящему морю, заходила [битва] волнами,
Да так, что их всплески достигли предела.

С помощью всевышнего творца истребили всех [врагов] стрелами и ударами сабель. Приятный ветер, удобный случай и зефир победы и торжества начали реять над могущественными, как небо, знаменами [покорителя вселенной]. Нераскаянные грешники гебры, место которых должно быть в [вечном] огне, нашли свет очей [своего] желания в водах [реки], а сама вода была такова, что она вошла в их глаза, [так что] счастье отвернулось [от них], иначе какой умный человек вычерпал бы решетом воду! [Кто бы мог без этих сопутствующих чудесных и благоприятных обстоятельств одержать такую великую на воде победу?]. Пришел их день несчастья, и какой мудрец поверил бы, что вода заберет их!

Стихи

Если бы рыбы были из гранита,
Все же они были бы добычей крокодилов.
Из бумаги не следует делать щита
И затем бросать его в воду.
[140]

[ГЛАВА]

О СВЯЩЕННОЙ ВОЙНЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА СО СБОРИЩЕМ ГЕБРОВ В ОДИН ИЗ ДНЕЙ

Сказал Аллах всевышний: “Подлинно союзники Аллаха суть победители” 64. Смысл [этих] чудодейственных слов тот, что всевышний творец, от повелений которого зависит порядок на территории, [занятой] тварями, и прочность действий последних соединена узами его [непреложных] обещаний, специально преподал господам страны веры стихи победы и счастья, знаки благополучия и благоденствия и ограничил осязательные признаки победы помощи, одоления и торжества [над врагами] лишь следующим по стопам велений господа миров /145/. Божественный закон таков, что каждый удостоенный божественной помощи, прилагающий усилия к возвышению веры ислама и ниспровержению основания неверия и многобожия, торжествует победу над сторонниками сатаны и достоин называться союзником Аллаха. Всякая тварь, которая лишилась познания [высшей] истины и правильного образа действий [в вере и жизни], погружается в русло потока заблуждения и становится побежденною и несчастною.

Стихи

Одному он дает с высоты небесного свода высокое достоинство.
Другого низводит е высоты Сатурна в [глубокий] колодец.
Он делает светозарным сердце, как светильник,
А другому налагает на сердце клеймо болезни.
[141]

Согласно этому речению и в соответствии с этим положением произошло то, что когда его величество завершил борьбу за веру с обладателями кораблей, что имело место на реке Ганг, он тотчас же от берегов этой реки выступил в поход, направив [свои] победоносные знамена к местности Туглукпур, где и соизволил остановиться. В этом месте в ночь яа воскресенье третьего числа месяца джумади ал-авваля 65, когда от ночи осталось два данг'а 66, от бывших в карауле эмира Аллахдада, Байазид Куджина и Алтун-бахши явились два человека и доложили [высочайшему] величию, что они нашли хорошую переправу и переправились через реку Ганг. На той стороне собрались многочисленный отряд и толпы народа, готовые к бою. Их предводитель — царь по имени Мубарак-хан — /146/ вполне подготовился к войне. Его величество в эту же ночь на рассвете, в ту пору, когда начинает дуть зефир божественной милости, приказал бить в большой царский барабан, в полковые барабаны и трубить в трубы, возвещая этим выступление в поход, так что от ужаса этих грозных звуков желчные пузыри врагов превращались в воду. Гром [барабанов и труб] достигал до предельных высот атмосферы, и от страха перед ним она закладывала уши ватою облаков. Благодаря зажженным факелам темная ночь сделалась, как светлый день. Его величество перед утром с тысячью личных своих всадников переправился через реку Ганг. Пройдя один курух пути, он совершил утреннюю молитву. Все войска, одев боевые доспехи, отправились [дальше] с намерением вступить в священную войну с неверными. [Наконец] приблизились к неприятельскому войску. Мубарак-хан стоял с десятитысячным отрядом кавалерии и пехоты с барабанами и знаменами 67.

Стихи

Голова и венец возбуждены претензией [на совершение великого подвига],
Будучи окрашены в цвет чести.

В светозарное сердце его величества, которое является разведывателем мира тайн, запало [такое соображение]: “Число индусов-гебров большое, а наше войско малое; войска же правого и левого флангов мы разослали по разным направлениям /147/ и сторонам, и они очень далеко находятся. Поправить это положение вне пределов возможного, исключая одного — всецело положиться на милость и помощь всевышнего [142] и всесвятого владыки мира и искать спасения у чертога могущества”. Тотчас же всеславная и всевышняя истина по [своему] совершенному могуществу [отозвалась на это и] оказала свою помощь [счастливому монарху]. Те пять тысяч всадников, которые перед этим были посланы в разные стороны, теперь прибыли, как будто это было условлено, и присоединились к августейшему кортежу.

Стихи

Все, что хочешь, ты проси у него, потому что, кроме него,
[Никто] не развяжет узла трудностей.

Это совпадение является одним из благосклонных чудес и дивных дел премудрого промыслителя и всемилостивого попечителя о своих рабах — да светится имя его и да следуют непрерывно его благодеяния! [Его величество] сообразно [всей] возможности воздал хвалу и благодарность [творцу за его] божественные милости. Вместе с этим последовал приказ, чтобы эмир Шах Малик и эмир Аллахдад с тысячью отборных его величества всадников понеслись на неприятелей, не обращая ни на что внимания. [Сам] его величество с немногими всадниками встал в центре [своего] войска. Немедленно бойцы поля брани /148/ достигли индусов-гебров. Страх, ужас, трепет и смятение овладели этими злополучными, и они, боясь исламского войска, отвратили лицо от битвы и обратились в бегство. В крайней поспешности и растерянности они не отличали поводьев от всадника, ни подъемов, ни спусков. Как речные птицы, страшащиеся ярости царственного сокола, они предоставили свои спины поражению и, подобно собакам, укрылись в джунглях. Победоносное войско, преследуя их, многих из этих неверных изрубило мечом, а жен и детей их забрало в плен. Милости господнего деяния и божественная помощь . [таким образом] соединились с эпохою победоносной державы [его величества], и оба ангела 68, сидящие на плечах человека [кирам ал-катибайн], вписали в диван деяний государя, воителя за веру, бессчетную награду [ему] за эту священную войну. Солдаты захватили огромную добычу, в которую входили бесчисленные стада коров, не поддающиеся никакому учету.

Знамена завоевателя мира оставались [после этого] на месте боя один час. В это время пришло известие, что у подножия горы Куйла 69 на берегу реки Ганга собралось много гебров. Отсюда /149/ приблизительно с пятьюстами всадников [его [143] величество] отправился к Куйла, остальное же войско занялось захватом добычи. Когда, сделав один курух пути, [его величество] достиг той горной долины, оказалось, что врагов веры было множество. Однако, несмотря на малочисленность [бывших при нем] сподвижников, [такие] эмиры [его] войска, как шах Малик и 'Али Султан “таваджи”, бросились на неверных и завязали с ними битву. Они хорошо ее начали и проявили храбрость и отвагу. В конце концов истребили индусов индийскими мечами и захватили большую добычу. Эта битва за веру тоже присоединилась к другим битвам [его величества] за веру и послужила причиною [еще большего] возвеличения [его] достоинств и увеличения [его] богоугодных дел. В этом месте солдаты захватили добычу. Под августейшим стягом было не больше сотни всадников. Вдруг один гебр, по имени Малик Шиха, с сотнею всадников и полусотней пехотинцев, подобно обрекшим себя на смерть добровольцам 70, с обнаженными саблями бросились на августейший кортеж. Его величество направил своего объезжающего мир скакуна на этого гебра и приблизился к нему на расстояние полета стрелы. Некто [из воинов его величества], погнавшийся в целях разведки, вернулся [в этот момент] /150/ и по незнанию доложил, что это Шихэ Куку 71 из числа рабов и слуг его величества, который находится среди победоносного войска. По этой причине [его величество] отъехал к горе. Шиха-гебр [в это время] сразил саблей некоторых из рабов [его величества]. Когда [убежище вселенной] воочию увидел это, он опять направил своего коня на этого врага и его, могучего гебра, отличавшегося необычайной тучностью, поразил стрелою в живот и саблей в голову и сбросил с коня. Когда гебр оказался на земле, ему привязали на шею веревку и потащили к августейшему стремени. [Его величество] спросил о его состоянии, он ответил и тут же испустил дух.

В тот же час доставили известие, что большое сборище и скопление индусов-гебров собралось в ущелье Куйла на расстоянии двух курухов отсюда. На этом же пространстве находился густой лес с тесно сплетенными ветвями деревьев. Хотя в тот день произошли две битвы за веру и великие усилия были совершены августейшей личностью [счастливого монарха], — да будет он всегда в поле зрения господа миров! — да и место [здесь] было такое, что он мог бы позволить себе под дуновением тихого зефира отдохнуть [хотя бы] один час и немного привести себя в порядок после сильного ветра [144] многих трудов и преодолений препятствий, встретившихся в [его] священных войнах за веру, однако, услышав упомянутое известие, счастливый монарх всем своим благородным существом загорелся огнем ревности к битве за веру и предпочел обретение вечного счастья покою и отдохновению, потребовав себе отдыха в тяжести [нового сражения] и сделав свое бесподобное существо мишенью [новых] забот и трудов /151/.

Стихи

Когда баре захочет охотиться,
Он вытягивается, утончая свое тело.
Мудрому [даже] время холодного [месяца] дея 72
Повествует о пленительной весне.

Тотчас [его величество] с группою лиц своей свиты и с несколькими эмирами войска, бывшими в передних рядах, сели на коней. Так как по пути лесные чащи были столь трудно проходимы, что легкий, как ветер, Бурак не мог бы следовать среди них и сильный пронзительный ветер не легко проходил через их тесно сплетенные ветви, да и индусов было много, а победоносного войска мало, то [его величество] попросил помощи и победы у всеславной и всевышней истины, которая из мрака боя дарует свет очей счастья. В великий ум [счастливого монарха!, воспринимающий образы потустороннего мира, запало следующее: “Если в это [самое] время подойдут [сюда] мои дети Пир Мухаммад-бахадур и Сулайман-шах-бахадур, то, [значит], недалека [ко мне] милость всевышнего и всесвятого господа-питателя”. Дело в том, что за три дня перед этим [его величество] послал их в набег в отдаленные районы и не было никакой надежды на то, чтобы они прибыли в это место. Это было невозможно, ввиду того что они уже переправились через реку и не были уверены в том, что знамена убежища мира с этого берега реки станут переправляться [на противоположную сторону].

В это воскресенье, ко времени молитвы намаз-и дигар [между полуднем и закатом солнца] соответственно желанию неусыпного ума и блистательного, как солнце, сердца [его величества] они достигли августейшего кортежа. Это тоже было чудо из чудес, [изливаемых] милостью господа-питателя на достоинство государя времени и счастливого монарха эпохи, благодаря которому он мог напасть на гебров. Вступив с ним в бой, они большинство этого народа истребили и отправили в небытие. Огромная добыча попала в руки слуг [его величества], [145] в числе ее было столько верблюдов и коров, что счетовод воображения оказался бы слаб исчислить их. Так как наступала ночная пора, в которую от тяжелых, как дым, вздохов влюбленных мировые просторы оглашаются стенаниями и цвет времени, подобно письму бунтовщика и лицу гебра-индуса, становится черным, [когда] лесные чащи [особенно] непроходимы да и место это таково, чтобы здесь остановиться, то окончание этого повествования откладывается до другого дня. [Победоносное войско] возвратилось на стоянку второго похода на неверных, отягченное огромной добычей, и там расположилось [на отдых]. Счастье — в месте, соответствующем [достоинству] обитающего в нем; вращение вселенной — в остановке повиновения и покорности. Аллах же ведет правильным путем в рай блаженной жизни! В один день произошли три битвы за веру, подобные которым редко случаются и похожие на них меньше [всего] бывают. Преуспеянием этих сражений за веру, за сунну, за веления божественного закона /152/ и за религию увеличили блеск и свежесть [этих установлений]. Счастливая десница [государя] на посту [этой] священной войны послужила для государей мира доказательством почитания истины и сокрушения лжи, стерла с поверхности зеркала времени кровожадным кинжалом осевшую пыль неверия и ереси, прах многобожия и развращения и навсегда утвердила доброе имя [государя] и прекрасное сказание [о всем этом] до последних пределов человеческой жизни. Молва о священных войнах хакана, воителя за веру в обитаемой части мира уподобилась облаку, источающему [живительную] влагу, и ветру, навевающему [прохладу] до пределов небесного круга и окончания сферы звезд 73. Да пребудет же в областях востока и запада аромат благих дел в мироукрасительных рассказах о [подвигах] счастливого монарха и да будет [ему] все необходимое для предопределенной победы и счастья и все готовое из сокровищницы милостей всевечного!

Стихи

Да будет вечно у тебя покровителем господь,
[Да будут] по твоему желанию вращаться солнце и луна!
Да будет доволен тобою творец мира,
Да будут тела злоумышленников полны смрада!
Да будет всегда твоим покровителем владыка вселенной,
Да будет опрокинут наголову твой враг!
[146]

“Хвала господу, владыке миров!” 74 “Конец — для [блага] праведных!” 75. Молитвы и благословения да почиют на господине посланников и печати пророков, над семейством его и над его потомством!

Комментарии

1 Коран, 15 (21).

2 Начиная с этой главы д о сего места (стр. 105 — 106) приведено извлечение из упомянутой выше рукописи Британского музея.

3 11 декабря 1398 г.

4 13 декабря 1398 г.

5 Начиная свыше приведенных слов: “Кому нужен свет солнца счастья” и т. д. и до сего места, дается параллельный текст из рукописи Британского музея.

6 Начиная со слов “В тот же день принцы и эмиры ...” и до сего места включительно, в тексте (стр. 109 — 110) приведены параллельные извлечения из рукописи Британского музея.

7 Коран, 41 (42), перевод Саблукова.

8 Коран, 10 (25), перевод Саблукова.

9 Коран, 16(77).

10 Коран, 39 (22), перевод Саблукова.

11 15 декабря 1398 г.

12 17 декабря 1398 г.

13 Параллельно этому тексту, начиная со слов “Его величество после утренней молитвы” и т. д. (стр. 111 — 115), приведено такого же содержания извлечение из рукопиеи Британского музея. В конце приводятся слова, что при виде огромных боевых слонов у Тимуровой армии “сердца замирали, исчезало присутствие духа, лошади в страхе шарахались в сторону и воины не могли поэтому приблизиться к слонам”.

14 Букв. 'великий господин'.

15 У мусульманских историков со словом Харман (***) связано представление о сильной крепости на границе Египта.

16 Коран, 105 (1).

17 Начиная со слов “В тот час его величество. . .” и до этого места (стр. 115 — 119), приведено параллельное извлечение из рукописи Низамаддина Шами аналогичного содержания.

18 В тексте ***. Имеется в виду монгольский Барак-хан, правивший в Джагатаевом улусе с 664/1266 по 670/1272 г.

19 Параллельно тексту от слов “Он доложил и другое” и т. д. до сего места (стр. 120 — 121) дано извлечение такого же содержания из рукописи Британского музея.

20 Коран, 38 (29).

21 Букв.: 'Окраиной привилегированного водоема'.

22 Т. е. когда солнечный свет сменился тьмою. Мил — палочка, которою сурьмят брови.

23 18 декабря 1398 г.

24 Т. е. на пригородной территории, где в дни больших мусульманских праздников совершаются общественные моления.

25 Т. е. заместителем.

26 В тексте ***

27 Т. е. султаны делийские из династии Телукидов — Фируз-шах (752/1351 — 793/1388) и его преемники, среди которых был и упоминаемый адееь Махмуд-шах II, вступивший на престол в 795/1393 г.

28 Коран, 2 (248).

29 По-видимому, в тексте ошибка и вместо *** надо читать ***, т. е. 'ясномыслящие личные секретари' (а не 'старцы').

30 26 декабря 1398 г.

31 Коран, 13 (12).

32 27 декабря 1398 г

33 29 декабря 1398 г.

34 Начиная со слов “Когда утро безопасности” и т. д. до этих слов включительно, в тексте (стр. 125 — 128) приведено параллельное извлечение из рукописи Британского музея.

35 1 января 1399 г.

36 Коран, 61 (13).

37 Коран, 3 (168).

38 Коран, 3 (25).

39 В тексте ***

40 В тексте ***

41 О них см.: А. А. Семенов, Происхождение термезских сейидов и их древней усыпальницы Султан-Садат (“Протоколы заседаний и сообщений членов Туркестанского кружка любителей археологии”, год XIX, Ташкент, 1914, стр. 15).

42 В тексте ***.

43 Параллельно, начиная со слов “Его величество [уже] пятнадцать дней” и т. д. (стр. 129) и до этих слов включительно (стр. 132), в тексте приведено извлечение из рукописи Британского музея.

44 Букв. 'обладатель счастливого сочетания звезд'. — Ред.

45 2 января 1399 г.

46 В тексте *** — Ред.

47 Букв. Сад идола.

48 5 января 1399 г.

49 Против этого абзаца (стр. 132 — 133 текста) дается параллельный текст такого же содержания.

50 Имеется в виду хан Джагатаева улуса Тармаширин, правивший с 722/1322 г. по 730/1330 г.

51 Вечерняя молитва.

52 В тексте *** старинном среднеазиатском тюркском языке термин 'курчи' имел следующие значения: 'приближенный', 'сверстник', 'оруженосец'. В эпоху Тимура так назывался корпус солдат-хлебопашцев, оберегавших засеянные ими поля (см. Л. Будагов, “Сравнительный словарь турецко-татарских наречий”, т. II, СПб., 1871, стр. 73, под словом ***. Здесь, по-видимому, ни одно из этих значений не подходит, и я перевел слово 'курчи' как 'конвойный', 'состоящий в конвое'.

53 Параллельно с самого начала этой главы до сего места дано извлечение (стр. 133-135) из рукописи Британского музея.

54 В тексте ошибочно написано *** вместо ***, т.е. обращение к сыну.

55 Коран, 16 (18).

56 Последний день раби' ал-ахира 801 г. (8 января 1399 г.) приходится на среду, а не на четверг, как указано в тексте. (См. Синхронические таблицы для перевода исторических дат по хиджре на европейское летосчисление, Государственный Эрмитаж, Л., 1940), — Ред.

57 9 января 1399 г. — Ред.

58 В тексте ошибочно 'в пятницу'. — Ред.

59 В тексте ***.

60 В тексте ошибочно 'в субботу'. — Ред.

61 Параллельно тексту, начинающемуся словами “Из свидетельств и указаний этого предисловия” и т. д. (стр. 138) и до этого места, приведено извлечение такого же содержания из указанного труда Низамаддина Шами.

62 Т. е. существование и движение которых зависит от воды и ветра, дующего в паруса судов.

63 В тексте ***

64 Коран, 5 (61).

65 11 января 1399 г. — Ред.

66 Данг — шестая часть чего-либо.

67 В тексте 'с барабаном и знаменем'.

68 В тексте ***, т. е. два ангела, сидящие, по представлению мусульман, на плечах человека и записывающие все его добрые дела. — Ред.

69 В тексте ***.

70 В тексте ***.

71 В тексте ***.

72 Дей — название 10 месяца (22 декабря — 20 января) мусульманского солнечного года. — Ред.

73 Со слов “Согласно этому речению” и т. д. до сего места в тексте (стр. 145 — 152) приведено параллельное извлечение из рукописи Британского музея.

74 Коран, 6 (45) и 37 (182).

75 Коран, 7 (125) и 28 (83).

Текст воспроизведен по изданию: Гийасаддин Али. Дневник похода Тимура в Индию. М. Изд.вост. литературы. 1958

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.