Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ГИЙОМ ТИРСКИЙ

СРЕДНЕВЕКОВАЯ АНГЛИЙСКАЯ ХРОНИКА О ПЕРВОМ КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ

КНИГА ИРАКЛИЙЦЕВ

Глава 61. Повествующая о том, как наши люди совещались по после множества нападений [о проведении следующей атаки], как Ломбардец пришёл и предложил сделать им большое количество осадных орудий, которые смогут разрушить город.

Баронам стало очевидно, что они потеряли очень много людей во время осады, лишь немного причинив вред городу и его жителям осадными машинами. [Таким образом, они] собрались на совет о том, что они будут делать [дальше]. Туда же пришёл муж, который был одним из них, Ломбардец, который как видно был сильно ранен и потерял многих своих людей. [Он] сказал баронам, что он хороший мастер по изготовлению осадных машин, и если бы он мог получить материалы и подходящих помощников и необходимость сделать так, что [машины] с божьей помощью помогут быстрее захватить крепость, около которой они потратили так много усилий, и сделают большие проходы, по которым они могут войти в город. Бароны, которые слышали его, предложили ему, чтобы он взял всё, что ему необходимо и, кроме того, золота и богатств в награду за его труд. Этот мастер взял работников и надсмотрщиков за их работой, и скоро он сделал свои осадные машины, которые были удивительно сильны и огромны, и [это] позволило подогнать их к стене, наполнив воинами и пехотинцами. 275 Люди на стенах города сильно бросали огромные камни и интенсивно зажигали огнём, однако осадные орудия были так сильны и мощны, что не могли ни нанести им вред ударами, ни зажечь огнём. 276 Когда же горожане поняли, что они  не могут разрушить эти осадные орудия, они невероятно испугались и были обескуражены, и все отчаялись. Наши люди старались избегать больших каменей, которые летели в деревянные крепости и могли их разбить брёвна. Когда же они увидели, что они смогут сделать подкоп, то они брали их орудия и подогнали их под стены, и теперь подожгли брёвна крепостей со всех сторон. Каждый охранял своё оружие и осадные орудия.  Около полуночи огонь у крепости так пылал и стал причиной того, что эта крепость пала на востоке, с таким огромным шумом и грохотом, что восток задрожал, и не было ни одного, у кого бы в сердце не было ужаса и пожара. Наши люди невероятно заиграли в трубы и дали клич [каждому] вооружиться и идти на захват крепости.

 Глава 62. Повествующая о том, как однажды эти осадные орудия достигли цели, как жена Сулеймана и двое его детей покинули город, и как они были пленены нашими людьми.

Жена Сулеймана, которая долго была рядом с ним в опасности, перенесла так много опасностей, что она едва не умерла от страха и сказала, что не может дальше не видеть, ни испытывать поражение, и вдруг велела  подготовить судно и спустить его на воду с целью покинуть город среди ночи. Но наши люди, которые были на судах, охраняли озеро [от прохода] к их врагам, перехватили и захватили эту даму вместе с двумя сыновьями, в окружении которых она находилась в это время. На утро наши люди отправили своих пленников к баронам. Они приказали, чтобы эти пленники содержались более надёжно, чем все пленники, которые были у них. Турки в городе были тогда в большом ужасе, тем более что трещины [в башнях и стенах] были очень велики и широки, а также по поводу их госпожи, которую они потеряли. Тогда они запросили 277 перемирия с целью поговорить с баронами [намереваясь] отдать город и самих себя в руки баронов. Татикос, очень двуличный и злобный грек, о котором я уже говорил ранее, предлагал свои советы благородным туркам, которые правили городом. [Он] убедил их, что эти пилигримы, чужестранцы из далёких стран, которые очень злобные и безжалостные люди и причинят туркам весь вред, который только смогут, и уничтожат людей и землю в случае, если благородные турки сдадут им город. 278 Он, если они хотят признать и провозгласить Императора как их правителя и отдадут себя ему, [отдав] свои жизни, веру и их добро в его руки, [тогда] он прекрасно примет их и  сохранит, и сделает множество добра, так как они их сосед. Он говорил так много, что горожане восприняли его мысли, и пошли к баронам и сказали им, что они отдадут их жизни, их тела, город и его богатства в безопасность в руки Императора. Бароны не очень рассердились [от этого плана], их намерением было двинуться далее, и [они] надеялись, что Император будет презирать захват, грубость и иные вещи в городе, обычные для отряда. Однако, прежде чем они разрешили туркам сделать это, они сказали, что турки должны освободить из заключения всех пленников и привести [их] в армию: отряд Петра Пустынника который был в крепости Кивикон, и также тех их них, что были захвачены [в плен] в течении осады, и тех, которых Сулейман захватил прежде. И, сделав это, они согласились, что турки отдадут себя под власть Императора. Тогда бароны, принцы и рыцари и все простые люди по взаимному согласию послали своих посланцев к Императору с целью сообщить ему о том, что горожане готовы сдаться ему. Поэтому они попросили его прислать [нескольких] высоких и благородных мужей с огромной силой с целью принят город и пленников, которых они имели не мало, все они согласились, что слава должна была принадлежать ему, и что город должен перейти под его владычество, и пленники [должны быть] в его власти. 279 Те же, кто стремился совершить их обет отправились из этого места и [быстро] двинулись дальше, в земли Сирии.

Глава 63. Повествующая о том, как наши люди уведомлены о том, что они сдают Никею, Император послал своих великих баронов с целью принять крепость.

Император очень обрадовался по этому поводу. Он не стал ждать, но сразу послал  [нескольких] из своих близких людей, баронов которые были хорошими рыцарями, с огромным количеством хорошо вооружённых людей, которые должны были принять город от его имени, и просить обо всём необходимом, и отремонтировать стены и все башни крепости. И всё вооружение, сокровища и пища, что они найдут в городе, они захватывали [все вещи] для Императора. И [они] отправили пленников в Константинополь. Император послал специальные письма каждому барону, предлагая им огромные дары, и благодарил каждого за огромную славу, что они добыли для него, и что они сдержали своё обещание [относительно захваченного города] так хорошо, потому что этот город приносил огромное горе и раздражение Императору. Простые люди, которые тяжело работали во время создания осадных машин и великодушно помогали, они с горечью согласились на это, так как они надеялись, что вся слава и богатство города будет поделено между ними, но люди Императора успели увезти всё это добро, и они те которые трудились над этим остались без вознаграждения. 280 Огромное выражение недовольства достигло [внимания] баронов, и они сказали, что они были ужасно не правы, так как подписанное соглашение между Императором и ними было таково, что ему они отправляют всех пленных или города во время своего путешествия, а также захваченные земли переходят к Императору, однако [что] добыча и доходу будут распределены между отрядом. Император действовал вопреки этой договорённости, но сейчас было не время, не место ни делать выводы, ни высказывать свои доводы против греков. В обмен на это приказали простым людям быть поспокойнее, 281 чтобы они не подвергали опасности своё паломничество [нападкам]. Жена Сулеймана и двое его детей, и огромное число пленников были в сохранности приведены к Императору, который угощал леди и её детей, и так долго как они были в городе, он обращался с ними [заключёнными] очень почётно. После некоторого времени он послал их опять к Сулейману, предоставив безоговорочно, без требований и выкупа. Он сделал это с целью добиться расположения и благосклонности турок, чтобы собрать совет и подписать соглашение между [греками и турками] по поводу причинения вреда нашим людям. И также то, что турки, будучи в такой же ситуации в других городах и местах, что находились по пути Христиан, тогда турки не испугаются сдавать себя в руки Императора. Таким образом, город Никея был взят 20 Июня 1097 года. 282

Глава 64. Повествующая о том, как наши пилигримы отправились в путешествие [в Иерусалим] и как  некоторые отделились от их товарищей, и как Сулейман решился атаковать их [после того как они отделились].

По приказу баронов отряд пилигримов двинулся от Никеи через три дня в начале Июля [1097 года]. Они путешествовали очень мирно [в течении] двух дней вместе и после этого они расположились лагерем около моста удобно расположенного над водой. Как это было обычно, на [следующее] утро лишь только забрезжил рассвет, они пересекли мост. 283  Или может быть, они сознательно разделились: Боэмонд, [Роберт] Герцог Нормандский, Стефан Граф Шартра, Танкрет и [Ги II] Граф Сен-Поль повернулись назад по направлению к левому берегу и спустились к крепости под названием Гургом и незадолго до полудня они стали лагерем около реки [река Гески] изобилующей водой. Здесь они мирно отдохнули всю ночь, но, однако [правители] решили изменить намерения отряда, видя его прилежность. Все остальные двинулись к правому берегу [и путешествовали] весь день, и двигались через прекрасную страну и прекрасно отдохнули, на больших лугах у берега. Итак [одна] часть отряда была более чем в двух милях [от] другой. Сулейман размышлял, и чувствовал злобу и гнев за то, что он оставил свою жену и детей и свой благородный город. Он приказал [его человеку] следовать за нашей группой, что осталась на левом берегу и причинить им боль, увидев, что они смогут навредить им. Он дал ему очень большое число хорошо вооружённых рыцарей. Шпионы Сулеймана следили за пилигримами и докладывали обо всех их перемещениях. Они дали ему знать о том, что отряд разделился на две части, и что недавно одна группа последовала на левый берег, закрыв для них другую группу. 284 Он был очень рад и счастлив, когда он услышал эту новость, [так как]  он видел в этом прекрасный случай отомстить за себя. Он сказал своим людям подготовить и организовать войска на закате и отправиться, с целью атаковать наших людей. Таким образом, когда развеялась предрассветная дымка и начало рассветать, ночной дозорный, который удалился недалеко от отряда, увидел турок и прокричал: «К оружию!» и задули в горны, и очень прекрасно заиграли трубы. Отряд внезапно пробудился и наши люди немедленно вооружились и организовали своих воинов, [как] они планировали. 285 Женщины, больные мужчины и дети были оставлены в стороне [от армии], чтобы движение вражеской армии не достигло их. Они огородились вокруг [сделав себе что-то на подобие стен] при помощи повозок и колесниц 286-которых у них имелось превеликое множество – и тогда они послали посланца к более [сильной] части армии, от которой они отделились по своей глупости, с целью попросить отряд постараться прейти им на помощь, так как они находились в огромной опасности. Когда же их люди были приведены в порядок, 1 Июля на рассвете 287 Сулейман – по настоящему прибыл с многочисленными тяжеловооружёнными воинами, насчитывающими примерно 200 000 хороших воинов для атаки – здесь были не только враги, которые были не только конными. Наших людей было намного меньше и в основном пехотинцы, и это не удивительно, что они боялись прихода врагов.

Глава 65. Повествующая о битве Сулеймана против наших людей, которые по глупости отделились от их товарищей.

Когда турецкая армия атаковала наших людей, шум боя, труб, людей и лошадей был так велик, что ни один никогда не слышал шума [большего, чем этот]. И [это] было просто ужасно слышать первый натиск турок. Они стреляли [стрелами] в наших людей так густо, что ни один видимый ранее дождь или град не походил на [это] и так многочисленно, что многие наши люди были серьёзно ранены. Когда же первая линия окончила стрельбу, тогда на передовые позиции вышла вторая линия с [действительно] большим количеством арбалетов, чем прежде, и [эта вторая линия] начала стрелять так быстро, что это невозможно было описать. Наши рыцари увидели, что они потеряли множество лошадей, и воинов от стрел, и очень энергично напали на турков, однако толпа турок была так огромна, что значительное число наших людей имело большие повреждения. Те же, кто имел щит или, по крайней мере, маленький щит могли до некоторой степени защитить себя, однако те, кто был безоружен убегали, чтобы не быть убитыми среди наступающей конницы. И многие были убиты или попали в плен. Из наших людей были убиты, пешимы или конными, примерно 2 000 человек. Это были в основном храбрые, благородные и смелые молодые люди, которые были убиты, хотя они имели превосходство [в бою] все эти дни, особенно же следует выделить рыцаря [по имени] Вильям [который был] сыном Марка [Граала, и] братом Танкреда. 288 Он был пронзён стрелой и умер без промедления. Другой же храбрый муж, по имени Роберт Парижский, также умер очень достойно. [И] Танкрет, который был очень смел, показывал чудеса в бою, и так небрежно распоряжался своей жизнью; [но] Боэмонд увидел его и [полностью] разгромил свалку, в которой был Танкрет, и взял под узды его коня, и привёл обратно. 289  Турки видели, что наши люди понесли огромный ущерб и очень устали, и взяв руки в левую руку и тогда атаковали [наших людей] с помощью мечей и булав, так что они обрушились на головы пилигримов и заставили их отойти назад к обозному каравану. Там они захватили его. И [пилигримы] скрывались среди тростника и энергично защищали себя, и выдерживали волну за волной атаки турок против них.

Глава 66. Повествующая о попытке, предпринятой Герцогом Готфридом, когда он был уведомлен об этой [ситуации], и как Сулейману было нанесено поражение и был захвачен его лагерь.

Один барон – благородный герцог Готфрид, и остальные принцы – услышали о том, как Боэмонд и его отряд быстро убегали от опасности. Герцог и два его брата: Болдуин и Евстафий, Граф Раймонд, Гиом Лиманский, и огромное количество других баронов вместе отправились туда. Пехотинцы слишком долго находились в движении и имели очень мало обозных лошадей, которых они оставили в охраняемом лагере. Они шли вперёд в общей сложности 40 000 хорошо вооружённых храбрых конников. Когда же они приблизились к полю боя и увидели, что пилигримы были силой отброшены назад и услышали шум труб и коней – [тогда] они поняли затруднительное положение людей Боэмонда, и немедленно снова ими завладело мужество и оживление, и [они] снова напали на врагов в полной уверенности и сделали это очень хорошо. Добрый Епископ Пио также был среди них, и много раз сопровождал баронов и рыцарей, мстящих за пролитую кровь Христиан, которую пролили враги нашей веры. Бароны, которые пришли, одной массой так энергично атаковали турок, что казалось, каждый сам мог выстоять в битве на берегу. 290 Они убили и сбросили с лошадей так много врагов во время этой бешеной атаки, что турки не смогли сопротивляться, но отступили, потерпев поражение. Пилигримы преследовали и гнали их на протяжении четырёх миль, убивая всех турок, которых они смогли достать. Пилигримы нашли множество наших людей, которые были приведены к ним [как] пленники, которыми они стали. После этого они пошли в шатёр Сулеймана, и там они нашли такое невероятное изобилие богатств, пищи, овец, лошадей, и другого скота, что просто невозможно было описать. [Они нашли] халаты, сосуды для еды и шатры, в таком цвете и удивительной манере, что каждый был богат.  Для Вас должно быть хорошо понятно, что 200 000 людей должны были захватить множество жилищ и других запасов. Наши люди вернулись в свои шатры с огромной радостью и честью. Во время сражения в общей сложности 4 000 наших людей были убиты, и конников и простых пехотинцев. Из турецкой армии 3 000 были найдены мёртвыми, и среди них множество великих людей. Долгая битва началась на рассвете и закончилась в течение Девяти часов. 291 И очень часто нашим людям приходилось очень туго, так как, как я уже говорил, Сулейман имел 200 000 конницы. 292 Наши же люди насчитывали примерно только 50 000 коней [причём] только при объединении обоих отрядов. Когда же Господь увидел это, он даровал победу нашим людям, они же отдохнули в этом чудесном месте в течение трёх дней. Их лошади тоже прекрасно отдохнули в течение этого времени. Оружие и богатства, которые они захватили у врагов, было разделено между ними, в итоге [те, кто были] плохо вооружены до этого [теперь] вооружились и защищали себя очень хорошо. Они выделились в этой битве, и захватили себе огромные богатства, и приобрели великую славу, особенно те имена которых: Болдуин де Бург; Томас де ля Фер; Рейнальд де Беавей; Галон де Шамон; Гастон де Безейр; и Жерар [I] Кьюирзи [или же Черизи]. Когда же [всё это] было приведено в порядок и после совещания баронов, в отряде было оглашено о том, что впредь ни один муж не должен уезжать так далеко без особо разрешения на то капитана.

Глава 67. Повествующая о том, как наши люди продолжили свой путь через четыре дня после этой победы и об огромных страданиях, которые они переносили в течении некоторых дней.

После этого, когда они задержались здесь на три дня, через некоторое время после рассвета четвёртого дня – [4 Июля 1097 года] – они затрубили в трубы и отправились дальше по своей дороге. Таким образом, они пересекли Вифинию и вошли в землю, называемую Писидия. Они двигались так долго что, в конце концов, достигли очень засушливой и бесплодной земли, совершенно лишённой воды. Время же было очень жарким, и солнце обжигало, как это обычно бывает в Июле. Они так страдали от жажды, что не знали что делать. Все люди, и особенно пехотинцы так ослабели, что они падали в обморок, так как они невероятно страдали от пыли и жары, и к тому же от жажды. В общей сложности 500 мужей и женщин умерли от недостатка воды в течении нескольких дней. И определённо знайте, [что] удивительные вещи случались в эти дни с отрядом, о чём мы не найдём в другой истории. 293 Беременные женщины, которые не могли не могли идти с ними [в течении] срока беременности, чаще всего прекращали свои муки выкидышем или преждевременными родами, так как они мучились от жары, и неудобств, и жажды, и не только бедные женщины, но также и богатые [подвергались этому наказанию]. Это было очень печально и тягостно видеть. Мужи, которые были более сильными и выносливыми среди этих мест, шли, открыв свои рты, и задыхались воздухом, тяжело вдыхая и ища в воздухе влагу, которую они не могли найти. Вы могли видеть, как лошади или иной скот, не хотят идти вперёд [желая попить воды], поэтому пилигримам пришлось оставлять свой скот умирать на дороге. Собаки во время охоты и преследования, летающие птицы [такие как] соколы, ястребы, ястребы – перепелятники, вы видели, как они от жажды падают вниз и умирают. 294 И подобно этому боевые лошади и рысаки были подвержены  великой опасности, [так как их огромные размеры требовали большого количества воды].  Поэтому все были в ярости и сходили с ума от жажды и с большим трудом шли вперёд, они ещё долго терпели эти неудобства. Наш Господь заметил их страдания и избавил их, и сделал так, что они без промедления нашли бегущую реку, прекрасную и изобильную водой. Тогда наши люди устремились к берегу или реке с огромной поспешностью. 295 Они пили так много, что они умирали на месте, с тех пор как они избежали смерти [до того как] увидели это, [сейчас] они умирали так как они пили без меры [и раздувались до смерти]. 296  И это случилось с рыцарями и другими людьми отряда, которые пили так много сколько они могли [и не брали воды, постепенно избегая потрясений своего тела]. Когда же они окончили своё опасное путешествие, они достигли прекрасной и плодородной земли, полной лесов, рек, лугов и прекрасных арабских полей. Эта последняя [земля] была около Антиохии, царственного города Писидии. И тут капитаны приказали своему отряду стать лагерем.

Глава 68. Повествующая о том, как некоторые великие бароны отряда, узнав о богатствах Антиохии, отправились для снабжения отряда.

Туда отправились некоторые бароны отряда, и пошли каждый своей [собственной] дорогой, так как было очень трудно найти пропитание для такого множества людей одновременно. Первым [покинул отряд Герцог, и взял с собой] Болдуина; брата Герцога; вместе с ними были Пётр [кастелян] Стеналя; Рейнальд [III], Граф Тура; Болдуин де Бург и Гилберт Монклар. 297 [В этой группе] насчитывалось в общей сложности 500 конников, которые привели с собой большое количество пеших людей. Вторая [группа] была [приведена] Танкредом, и вместе с ним в ней были: Ричард де Принципат; Роберт Хейсе, 298 и огромное количество других рыцарей, составлявших примерно 500 конников и множество пехотинцев из других [отрядов]. Их намерения и цели состояли в том, чтобы уехать от отряда в глубь страны с целью искать приключений и пищи, и они получили много ужасов, горя и притеснений от врагов, [когда] они узнали об отрядах. Они быстро двинулись своей дорогой, и пришли  двум городам, один из которых назывался Икониум, а другой Ерегли [провинция Конья, Турция]. Далее они двинулись направо и достигли берега моря. Герцог Готфрид и другие принцы стали лагерем [наслаждаясь] этим славным и восхитительным местом, что они нашли, таким образом, они отдыхали и подкрепляли свои силы после трудов и неприятностей, что они перенесли. Так они сказали, что они пойдут охотиться в окружающие леса, которые были полны дикого зверя. На следующее утро они пошли в лес, [и] каждый отправился куда хотел. Когда же Герцог Готфрид вступил в лес [он] услышал человеческий крик, и он двинулся по направлению к нему. И он увидел простого человека из его отряда, который нёс из леса корзину отряду, [который] спасался от огромного медведя. Герцог бросился на медведя и бил мечём с целью спасти бедняка от этого животного. Медведь двинулся на Герцога и оставил [нападение] на бедняка, который спасся бегством.  Медведь ранил лошадь Герцога так сильно, что он сбросила Герцога на землю. Герцог же моментально вскочил на ноги и опять ударил, мечём. Зверь не испугался этого, однако очень разозлился, издал ужасный и отвратительный крик и после этого он атаковал Герцога и причинил ему много ран во время схватки. Тогда медведь поднялся на дыбы и обнял Герцога своими лапами или передними лапами, с целью повалить Герцога на землю. 299 Герцог, будучи так повреждён как только мог, остался очень силён и не упал на землю, но схватил зверя за шкуру около шеи своей левой рукой, с целью отстранить его голову от него, своей же правой рукой он вонзил свой меч в медвежье тело, [пронзая] его насквозь с двух сторон, словно иглами [или вонзая меч полностью]. И таким образом [он] убил его. Тогда же Герцог ушёл и сел на землю неподалёку, так как, но очень сильно истекал кровью от этих ран, и был так плох, что не мог оставаться на ногах. Бедняк же, которого он спас от смерти, быстро побежал обратно к отряду и рассказал им о том, что Герцог [в опасной] ситуации. Все, которые услышали это, были так сильно напуганы, что бароны, и все [остальные] которые могли ходить, быстро побежали туда. Они нашли Герцога лежащего на земле, бледного и потерявшего много крови. Так они взяли его на носилки и отнесли обратно к отряду, но никто из мужей никогда не был так ранен, не [был] причиной такого горя, не [было] более жалостных криков и причитаний, охвативших весь лагерь, [как] богатых так же и бедных, и [как] мужчин [так и] женщин. Все лекари и полевые врачи быстро собрались перевязать [его раны] и исцелить его. Там были многие, каждый принц отряда уделил внимание его персоне.

Глава 69. Повествующая о перечислении историй и приключений, случившихся среди отряда Христиан.

В это время в Июле случилось так, что другой храбрый муж по имени Раймонд, Граф Тулузский, слёг на пастель с очень серьёзной и опасной болезнью. Однако отряд всегда продолжал двигаться вперёд, так что его переносили дальше на носилках. Однажды случилось так, что так зачах от болезни, что они предположительно думали, что он скоро умрёт. Так те, которые несли его на носилках, поставили их на землю, они думали, что он так слаб, что его душа в скорости покинет тело. 300 Епископ Орана, который был очень святым и религиозным человеком, отслужил Мессу, восхвалявшую дух и воскрешение. Весь отряд был ужасно расстроен, так как каждый предполагал, что неожиданно они могут лишиться двух величайших людей [Готфрида и Раймонда], которые были такими великими советчиками и великими помощниками [пилигримов]. Весь отряд пилигримов молился и усердно молился, 301 слушая Мессу. Богачи и бедняки очень смирно молились и каялись, чтобы Господь спас и сохранил Графа и Герцога, так чтобы эти два благородных мужа опять присутствовали среди них и советовали им, так как они хотели. Бароны распределили милостыню между нищими, проявляя милосердие. Каждый сделал так много, что Господь который был полон милосердия, услышал их и  помог двум благородным мужам, так что они в скором времени могли опять ехать верхом и окончательно выздоровев, двинулись вместе с отрядом. Они пересекли всю Писидию и затем землю под названием Ликония и достигли города под названием Икониум. Они нашли его полностью безлюдным и пустынным. Они испытывали огромные неудобства от [недостатка] пищи, так как турки, которые услышали новость о приближении наших людей, не надеялись на свою крепость, но опустошили её и мужи, женщины и дети скрылись в лесах и горах. Они взяли лошадей, скот, пищу и всё остальное. Наши люди испытывали неудобства, пересекая эту страну. 302 Они достигли границ города Эрегли и вступили в город под названием Кахраманмара [Турция]. Здесь они стали лагерем и находились в течении трёх дней. Брат Герцога Болдуин расстался со своим отрядом, оставив жену с его двумя братьями. Она же умерла здесь от болезней. Она была очень благородной дамой из Англии, обладала храбростью, мудростью и добротой, [и]  звалась она Годешильдой. Она была погребена и предана земле в этом месте со всей частью. Она была сильно оплакиваема в отряде. 303

Глава 70. Повествующая о том, как Танкрет, уехав из отряда, осадил Тарсис и захватил его по взаимной договорённости.

Танкрет, который был мудрым мужем с огромной удачей, двинулся через всю страну в поисках приключений, потом он достиг города Тарс [Ичель, Турция]. Эта Киликия была Восточной страной, самым её Западным регионом. В этой земле было два города, что имели архиепископство. Первый [из них] назывался Тарс, о котором я говорил выше, и Святой Апостол Павел родился там. Другой же [архиепископский город] назывался Анаварза [Адана, Турция]. И, кроме того, эти два города имели другие города находящиеся под их властью. Однажды сын Иоакима, который был сыном Иафета, сына Ноя построил Тарс. Позднее [римский географ Гай Юлий] Солин говорил о том, что его построил Персей, однако вполне может быть, что один из них его построил, а другой восстановил его. 304 Танкрет осадил город и подчинил город приятными и красивыми словами, пропустив его по этой дороге. Они вывесили его знамёна на высоких башнях города, и он поклялся и торжественно пообещал, что  удержаться от совершения преступлений и причинения вреда, никому в его доме, ни [кого-либо] лишать принадлежащей ему вещи, пока они пройдут с огромной армией. И тогда [когда пилигримы вошли], они уступили город великим принцам отряда без каких–либо споров. Так было заключено соглашение между ним и горожанами. В этом городе и везде вокруг  в этой части страны жили Христиане, Армяне и Греки. Но турки держали здесь армию и не позволяли им делать что-либо, исключая то, что жить здесь и обрабатывать землю, и торговать [с целью] продавать или покупать. 305

Глава 71. Повествующая о том, как Болдуин, брат Готфрида, искал себе приключений, увидел Танкрета и его людей у Тарсиса, и двинулся по направлению к ним.

Болдуин, брат Готфрида, и его люди что он повлёк за собой вошли в невероятно бесплодную страну, где они перенесли огромные страдания, [желая получить] пищи. Когда они взошли на гору, около неё они увидели Киликию и города, расположенные около моря. Они увидели Тарс около них и лагерь [Танкрета около него] и они полагали, что в лагере находятся турки, осаждающие город. Они спустились вниз, они хотели узнать, что это за люди, и вынудить их покинуть землю. Тогда же авангард Танкрета увидел приближение отряда, и дал знать своему повелителю. Танкрет предполагал, что они могут быть турками, пришедшими на помощь горожанам, и он заставил некоторых своих людей тщательно вооружиться, и послал своих людей с приказом, и когда [они] пришли вместе к людям Болдуина все стали под свои флаги. Но когда они приблизились друг к другу и узнали многих из отряда, они подняли забрала своих шлемов и обнялись друг с другом, в избытке чествуя друг друга, и тогда вошли в город. И там Болдуин был очень прекрасно и с большими почестями принят Танкретом, и Танкрет в огромном изобилии предоставил Болдуину и его людям пищу и всё необходимое.

Глава 72. Повествующая о зависти, что испытывали люди Болдуина, видя флаг Танкрета на башне, и как Танкрет отступил.

Утром, когда встало солнце и стало совсем светило, Болдуин и его люди увидели флаг Танкрета на высочайшей башне города, и поэтому начали завидовать ему, и начали шептаться и злобно разговаривать, говоря, что поскольку они имеют большую силу и  множество людей, которые гораздо лучше, то они могли бы контролировать этот город. Это была правда, что после того самого дня, Болдуин и Танкрет были как братья, и очень скоро сдружились и любили друг друга. 306 Но Болдуин, так как он слушал завистливые и злобные слова его людей, был очень расстроен этим. Танкрет, который был очень мудрым, терпеливым и здравомыслящим мужем, понял эти слова, и они причинили ему большую боль, и он лично пошёл к Болдуину. И [он] рассказал Болдуину о том, как он шёл до этого, и никто не знал его [предшествующего] путешествия или этой [предшествующей] договорённости между ним и горожанами, и его знамя сейчас развивается на башне. И он не может понять, почему Болдуин так опозорен или лишён чести из-за этого. Болдуин не сдержался при этих словах, и он нашёл нескольких людей, которые толкнули его на глупость. Он сказал страшные слова Танкрету, отвратительные и тяжёлые [слова], так что после этой [провокации] они сказали своим людям вооружиться и воевать друг с другом. Тогда Болдуин послал за горожанами, и когда они пришли, он сильно угрожал и сказал им, что они должны сбросить знамя Танкрета вниз на землю и поднять [вместо него] его знамя на башне. И если они не сделают этого, тогда он предупреждает, что он уничтожит их, и каждого, кого они найдут вне города, и [он] захватит город, и разрушит его до основания, злобный на достижения Танкрета. Горожане же сказали, что Танкрет ни предоставил им гарантии [их безопасности], ни защитит их от Болдуина, [таким образом, они] подписали с Болдуином такое же соглашение, которое они заключили с Танкретом, и подняли знамя Болдуина по его приказу. Танкрет увидел обиду, которая была ему нанесена, и был очень рассержен, и имел огромную злобу в своем сердце, но он мудро скрыл свои чувства, и не разрешил людям – которые шли воевать против врагов Иисуса Христа – убивать других без разрешения. Он оставил Тарс, который он определённо мог захватить с шумом и дракой, и двинулся [вместо этого] к близлежащему городу под названием Адана. Туда он не мог войти, так как благородный муж Бургундии, по имени Вольф Бургундский, 307 и огромный отряд хорошо вооружённых людей пришли туда – с другими благородными людьми с целью поиска приключений – и захватил город силой, отбросив турок, и полностью держали его. Танкрет слышал, что некоторые из наших людей держали этот город, и послал хороших послов Вольфу, и умолял его открыть ворота и позволить его людям войти в город с целью купить необходимое для них. Этот Вольф был так любезен, так что дал им очень много – [но] это не разорило его, так как он нашёл город полный серебра, золота, халатов, скота, пшеницы, вина, масла, и всего добра, необходимого мужам.

Глава 73. Повествующая о том, как немного позже Танкрет пришёл к городу под названием Арамист, который находился пол властью турок, и захватил его в результате нападения.

На следующее утро Танкрет покинул его отряд, и пошёл своей дорогой со своей маленькой группой, и двигался так долго, что он достиг города под названием Арамист [Мелек или Якагипа, Адана, Турция]. Это был один из прекрасных городов этой земли, он был невероятно прекрасным и очаровательным. Танкрет пошёл туда и прекрасно знал, что он находится под властью турок. Он осадил город со всех сторон. И пока он осаждал город, в течении первого, второго и третьего дня, он совершил так много атак против турок и нанёс такой ущерб наружной стороне города, что они очень опечалились и что вызвало их стыд. Пилигримы не взяли город, но прошли под его стенами, и таким образом город был захвачен силой. И все язычники, которых он нашёл там, он безжалостно предал смерти. Город был полон богатств и  огромного изобилия всех видов продовольствия. Танкрет разделил всю прибыль и богатства города между его людьми, как и должен делать мудрый предводитель. И каждому мужу, в соответствии с его положением, [Танкрет предоставил так много], что после этого каждый был богат. Они отдохнули очень хорошо и дали отдых своему скоту после всех лишений, что они претерпели на своём пути. Они оставались там, в течении длительного времени, наслаждаясь свободным временем.

Глава 74. Повествующая о том, как Болдуин вошёл в Тарс, и как 300 наших пилигримов были убиты турками у стен этого города.

Болдуин увидел, что Танкрет покинул Тарс, и послал к горожанам, и сказал, что они должны позволить пилигримам войти в город, так как он хотел остаться и отдохнуть пока не прейдет огромная армия. Они понимали, что не имеют достаточной силы для того, чтобы сопротивляться пилигримам и мыслили, что, если они не позволят пилигримам войти при таких [условиях], то пилигримы могут  войти по своей воле и покорить их. 308 Они открыли им свои ворота, и просили, чтобы Болдуин приютился в двух крепостных башнях, и остальной отряд [жил] мирно в домах города. Турки же. Которые владели городом оставались держать под своей властью другие города вокруг. И они понимали, что они не получат помощи, и поэтому они ужасно боялись огромной армии, что скоро достигнет их. [Но они] совещались между собой о намерениях и способах, с помощью которых они смогут вернуть город, и решили вывести из города своих жён и детей с их огромными богатствами и драгоценностями, привести их к ним. 309 Однажды ночью случилось так, что 300 пилигримов, которые были заранее оставили остальную армию, с целью идти за Танкретом, вместе достигли города Тарс, где они надеялись найти Танкрета. Когда же Болдуин понял, что они делают и что они идут на помощь Танкрету, он не позволил им войти в город. Они были утомлены и истощены и очень сладко просили, и взывали к их милосердию в течении длительного времени, ради любви к Господу, он же не позволил им найти приют в этом городе на эту ночь, не предоставив им никакого добра. Пехотинцы из этой компании 310 также очень просили его, но он не слушал их. Однако, так как они остались без защиты и торговли в городе. Простые люди в городе спустили вниз, на огромных канатах, немного хлеба и вина в бутылях, и другой пищи, с помощью которой люди могли лучше провести ночь. Когда наши люди в городе и за пределами его начали засыпать, случилось так, что турки внутри тайно и быстро открыли ворота, ключи от которых они имели, и они вывели оттуда своих жён и детей и все их вещи. И все язычники в городе не верили в свою безопасность среди их завоевателей, и все покинули город. Когда их жёны и дети удалились от города на небольшое [расстояние], они захотели оставить жестокий и дурной знак их ухода. Они подошли к 300 пилигримам, что лежали около внешней стороны стен города, и спали, как люди, которые чувствуют себя в полной безопасности, и предали их всех смерти и убили их. Если кому-либо среди пилигримов удалось бежать, он был счастливцем.

Глава 75. 311 Повествующая о том, как люди Болдуина узнали об уходе турок, и об убийстве Христиан.

На следующий день ранним утром, когда наши люди пробудились, они увидели, что крепость, в которой были турки, открыта, дома пусты, и они поняли, что турки убежали. Они обыскали стены и башни с целью обнаружить как они исчезли, и в скором времени они обнаружили великий инцидент и убийство у ворот. Тогда в городе поднялся печальный и унылый крик. Все мужи бросали слова порицания и презрения Болдуину и его рыцарям, потому что мужи решили отомстить за смерть своих братьев, которых сарацины так позорно и мерзко убили, [и всё это] потому, что Болдуин и его рыцари не позволили им войти в город. И, в самом деле, пехотинцы говорили, что это будет грубое нарушение и предательство, если они не так легко уйдут в города, где они смогут предать всех турков смерти. Рыцари успокоили пехотинцев и тогда послали посланцев, которые говорили с пехотинцами и  просили их воздержаться от этого, пока Болдуин не поговорит с ними. Они были очень довольны, услышав слова Болдуина. Болдуин же извинился перед всеми, и поклялся, и утверждал, что выход теперь для них закрыт ими, так как он надеялся на обещание горожан, что ни один не выйдет пока отряд не покинет город. После этих слов, и с помощью других посредников мира и благоразумных людей, которые разговаривали с простыми людьми, Болдуин и его рыцари примерились с пехотинцами. Они временно расположились в городе и были надёжно защищены, пока однажды утром они не увидели со стен города корабль, который находился в море за три мили от них. 312 Они вышли из города и спустились к морю. Моряки приблизились к ним, так что они могли разговаривать друг с другом. Моряки сказали, что они Христиане. Люди Болдуина спросили о стране [с которой они идут], и они ответили, что они из Фландрии, Нидерландов и Фризии. На самом деле, они были морскими пиратами и грабили в течении восьми лет. Сейчас они раскаялись и в качестве епитимии отправились в паломничество в Иерусалим. Тогда они пригласили их сойти на землю, и они сошли, чествуя друг друга. Среди них был предводитель по имени Гуинемер [Ги Невер], который был  родом в Болоньи – де – Мер в королевстве Графа Евстафия II, приходившегося отцом Герцогу Готфриду. Когда он услышал, что Болдуин, сын этого Правителя, 313 был там, он оставил свой корабль и сказал, что он отправляется к Иерусалиму. Он был очень богат награбленным добром, и в это время было много мужей, которых он вёл с собой. Болдуин оставил 500 мужей держать город в хорошем положении и тогда он ушёл своей дорогой искать переключения, как он делал это ранее. Он двинулся  направо, пока достиг города под названием Арамист, который, как я уже говорил, Танкрет силой захватил у турков. Болдуин прекрасно понимал, что Танкрет не позволит ему войти в город, и поэтому стал лагерем вокруг его стен.  Танкрет также знал, что Болдуин, который не любит его, был сейчас так близко, и он не мог забыть предательства и грубого нарушения, которые Болдуин причинил ему. Тогда он сказал своим людям вооружиться и сказал, что это лучшее время отомстить за себя, он был рядом со своей базой [действия], и Болдуин был рядом с ним. Люди Танкрета послали множество лучников с целью причинить большой вред и убить лошадей отряда Болдуина, которые были отправлены на пастбище. Танкрет вёл вместе с собой 500 хорошо вооружённых людей, которые шли в строгом порядке и со своими лошадьми. Они убили многих из отряда Болдуина, а ещё больше ранили. Люди Болдуина поспешно бежали, чтобы вооружиться и идти биться с армией Танкрета, который атаковал их лагерь. Там началась великая и яростная битва между ними, но продолжалась она не долго, так как Танкрет не имел достаточного количества людей, чтобы сдерживать армию Болдуина. Поэтому они отступили от их города, но их враги начали их яростно преследовать, и с такой силой, что принудили бежать людей Танкрета. Там был мост через реку между армией Танкрета и городом. Люди Танкрета отступили [на этот мост, причинив] тем самым большую давку, [так] что многие были перерезаны и убиты на мосту или утонули в реке. Когда люди Танкрета вернулись в город, они были очень озлоблены в сердцах и взяли убитых людей и вернулись обратно, но ночью вышли и закончили это. В этой перестрелке, Кузен Танкрета Ричард Принципат 314 и Роберт Хенс были убиты. Оба были благородными людьми. Танкрет атаковал Болдуина после совещания и  подстрекательства. С другой стороны погиб, Гилберт де Монклар. 315 Обе стороны были раздражены от потери своих людей [соответственно], так как ими было понятно, что эти мужи были убиты или утонули. На следующее утро, когда они немного остыли, они послали посланцев один другому и узнали наших людей, которых они считали убитыми, были живы, но пленены.  И эти добрые мужи были посредниками при заключении мира, так что Болдуин и Танкрет вернулись к согласию и безупречной любви в привлекательности Святого Обмана, 316 что коснулся их сердец. Они исправили злоупотребления друг друга и поцеловались, как друзья в доброй вере.

Глава 76. Повествующая о том, как вышеупомянутый Болдуин вернулся с большим отрядом, и как Танкрет добивался средства к существованию в захваченных владениях.

    Когда он покинул Арамист, как я уже говорил, Болдуину посоветовали не двигаться вперёд, а возвращаться к отряду баронов, так как он узнал о том, что его брат Герцог был тяжело ранен, и [Болдуин] поехал увидеть его и узнать о его состоянии, и оказать ему любезность. Они посовещались и решили, что Танкрет не пойдёт вперёд, Болдуин оставил  Ги Невера и его моряков с Танкретом. Они пересекли всю Киликию и сровняли с землёй все турецкие крепости, 317 которые они нашли. Люди сжигали города и убивали своих врагов. Тогда [они] подошли к городу под названием  Александриат [Искандерик, Турция], который захватили с помощью силы, и [они] захватили всю страну вокруг. Армяне и турки, которые сбежали в горы, слышали новости о Танкрете и его людях, [о том что они] были так благородны и могущественны, что никто не мог сопротивляться им, [пребывая в безопасности], и они боялись, что он придет к ним в горы, и уничтожит полностью всю землю и народ, исполняя свой захватнический план.  Эти новости смягчались известиями о его храбрости, они послали добрых, благородных посланников к нему предоставляя ему большие дары, такие как золото, серебро, драгоценные камни, шёлковые ткани, лошади и мулы. Они послали ему очень щедрое количество этих вещей, так чтобы Танкрет полностью оставил их в покое. Так он однажды проявил свою честь и свою пользу нашей вере, так что каждому человеку ясно казалось, что Господь Бог осчастливил дорогу Танкрета и виртуозно защищает его от смерти.

Глава 77. 318 Повествующая о том, как Болдуин захватил у турок огромную область, идя по совету армянского рыцаря по имени Панкратц.

Ранее вы услышали о том, как Танкрет сохранил себя в Киликии. Основной отряд прибыл в Арамист. Болдуин, который слышал, что его брат цел и невредим, а также слышал новости о Танкрете, [и] о том, что он делал в стране, по которой путешествовал. Он имел [невероятно] огромное желание собрать людей и идти на поиск [приключений] через страну, как он дела это ранее, и он по существу потерял хорошее расположение и милость отряда, так как люди отряда слышали об оскорблении, что Болдуин нанёс Танкрету и его людям. Поэтому в его компании были распространены большие сомнения. Боэмонд и его люди также не очень легко допускали этот предмет, [уйдя] не отомщенными, но он сделал это ради Герцога Готфрида, [который был] братом Болдуина. 319 Поэтому Боэмонд нашёл только некоторых людей, которые согласились идти с ним. Герцог Готфрид, который был мудрейшим мужем и исполненный благих намерений, очень корил и бранил его брата [Боэмонда] за его преступления. Он заставил Боэмонда отвечать за это, в том числе заставил его признать его глупость перед всем отрядом. И [Болдуин] сказал, что он внёс поправки в договорённость с Танкретом по воле самого Танкрета и продолжал требовать от Танкрета сатисфакции, и поклялся, что он сделал это больше по совету и одобрению тех, кто был с ним. После этих слов он призвал к оружию своих мужей, которые были очень благородными и храбрыми мужами, и злоба никогда не воспринималась ими. Он имел с собой наперсника, Армянина по имени Панкратц. 320 Он был действительно мудрым и храбрым рыцарем, но он был невероятно предательским и неверным. Он бежал из плена Императора Константинопольского, и объединился с армией у Никеи, где он и познакомился с Болдуином.  И этот армянин просил и давил на Болдуина, чтобы тот взял людей и отправился вглубь страны, куда Панкратц хотел провести их, это было невероятно изобильное и полное добра место. И если Болдуин двинется, захватит это место без труда. Армянин говорил с Болдуином об этом так часто, что Болдуин начал эту экспедицию, и уехал с 200 рыцарями и огромным количеством хорошо вооружённых людей, и большим числом пехотинцев. Они последовали за Панкратцем, который вёл их по северной дороге. Те, кто обитали в этой земле, были Христианами, за исключением турок, которые держали крепости. Турки были властителями этой земли и не позволяли Христианам совершенно ничего не делать кроме службы в армии и сельского хозяйства. Когда Христиане увидели Танкрета и его людей, они были счастливы и рады, так как они победили турок. Они сдали страну под их власть, так что, в течении короткого времени, Болдуин захватил всю землю, вплоть до реки Евфрат. Болдуин очень боялся и [в основном] был неуверен во всех землях поблизости, так что турки покинули все крепости, 321 [оставаясь] очень лживыми, и их захватили без споров. Христиане приняли Болдуина в их земле потому, что они были так ужасно  смелы, что они прогнали всех турков прочь от этой земли.  Там было много баронов в этой стране, которые служили Болдуину вместе со своими силами и помогли ему захватить себе все вещи.

Глава 78. Повествующая о том, как люди Эдессы послали своих посланников к Болдуину, прося его прейти к ним.

Слава этого великого человека, чья сила и слава распространились повсюду, достигла до города Эдессы [Сангурфа, Турция]. С помощью его они надеялись избавиться от рабства, в котором находились в течении долгого времени. Великий мы, который был губернатором города, послал прекрасное посольство к Болдуину и убеждал его – ради любви к Господу, его славы и пользы – прийти к ним в город Эдессу, о котором написано в Библии [Апокрифической]. 322 Именно туда Товий Старший, послал своего сына Товия Младшего, требуя денег, которые Габелий был должен ему, и на пути [юный Товий] сочитался браком со своей женой Сарой. Горожане приняли Христианскую веру, особенно после Воскрешения Господа Нашего Иисуса Христа, в результате проповедей Святого Апостола Иуды, который был братом Святого Симона, о чём мы можем найти написанное в книге Еусебияя Кессарийского. 323 Они оставались под властью Христиан в течении долгого времени, однако турки окружили их, так жестоко заставив их платить такую печальную и отвратительную дань каждый год, когда приходило время турки забирали все фрукты, вино, и остальной урожай, Христиане же должны были выкупать урожай и платить то, чего бы не потребовали турки, или же в противном случае турки грозились разрушить всё. Однако, никто не смел обитать в городе, если он не верит в Иисуса Христа. В этом единственном городе всё держалось целиком и полностью на Вере. Язычники захватили другие города вокруг и поэтому очень опечалили Христиан этого города, и не позволяли им покидать стен города с целью вести необходимые дела, так как все земли вокруг были [под] властью турок. Городом руководил очень старый грек, не имевший детей, он находился там, так как эта земля была ранее под [властью] Императора Константинопольского, он был направлен туда Императором с целью быть бейлифом. 324 И когда турки захватили эту страну, он не уехал оттуда, но всё время находился в своей резиденции. Однако он не  видел разницы, не сдерживал людей, когда они собирались послать за Болдуином, он узнал об этом и был очень счастлив. Когда же Болдуин узнал, что люди Эдессы послали за ним после всеобщего совета и всеобщего согласия, он собрал совет из всех людей, и совет решил [так как он и надеялся] идти туда. Он приказал только восьми конникам идти с ним. 325 Он пересёк реку Евфрат и оставил остальных своих людей в деревенской крепости, которую он захватил, держа их в целости и сохранности. Турки, которые жили в этой земле, узнали о плане Болдуина, двинулись к Эдессе с огромным войском, и [так они] сделали засаду у дороги, по которой он должен был пройти, и засели там с огромным числом хорошо вооружённых людей. [Однако] новости о засаде достигли Болдуина, и поэтому он повернул к ближайшей крепости, находящейся под властью армян. Армяне встретили его и всех его людей очень радушно и почтёно, и [отряд] находился в крепости в течении двух дней. Туркам надоело ждать в засаде в течении столь долгого времени, [так они] обнаружили себя и прошли, демонстрируя флаги, около крепости где [оставался] Болдуин. 326 Не один не вышел к ним, хотя в крепости было много недоброжелателей. Награбленное добро, что турки нашли на пастбищах [у крепости] они забрали с собой и вернулись в их отряд. На третий день Болдуин выехал из крепости, и двинулся дальше своей дорогой, и достиг Эдессы. Городской бейлиф, который был греком, как я уже упоминал, вышел встречать его со всеми конниками и пехотинцами, заиграли трубы и засуетились люди. Люди в городе встретили их процессию так хорошо, как только могли. Каждый напрягал свои силы, в соответствии с положением, делал хорошее угощение Болдуину.

Глава 79. Повествующая о том, как Губернатор Эдессы сомневался в обещаниях Болдуину.

Губернатор имел большое подозрение в его сердце, когда он увидел какую радость произвёл приезд Болдуина. Тогда, завистливо, он начал искать случая как он мог бы от части заключить договор с Болдуином, такой как он, ему послал, по которому Болдуин бы имел половину арендной платы со всего города, и эксплуатировал его так долго как жил бы Губернатор. После же смерти Губернатора, так как он был стар, Болдуин должен был получить власть [над городом] целиком и полностью. Сейчас же Губернатор не владел городом, но верил, что если Болдуин защитит город от ужасных турок и от огорчений, что они причиняли стране, [тогда] он даст людям Болуина разумное жалование и хорошую заработную плату. Когда же Болдуин услышал то, что он должен двигаться туда, с целью стать наёмником, он очень сильно разозлился, считая это ниже своего достоинства, и сказал, что при таких обстоятельствах он ни за что не останется в Эдессе, он даст приказ своим людям вместе с ним возвращаться [к основной армии]. Горожане увидели, что все их усилия прошли даром, и пошли к Губернатору, и  рассказать ему о том, какая большая злоба и опасность падёт на их головы, в случае, если эти благородные люди уйдут, при поддержке же Болдуина они и всё их богатство будет находиться в целости и сохранности, и они будут иметь великую свободу. Губернатор прекрасно представлял себе, что он совершит ошибку, если он окажет сопротивление горожанам. Поэтому он всё время скрывал свои намерения-  хотя он продолжал обдумывать это в своих мыслях, кроме того он сказал, что он согласен на это, и он притворился перед всеми горожанами, что он готов совершить это. И он усыновил Болдуина, как своего сына, 327 и гарантировал Болдуину половину всего того, что он имеет и что он захватит в течении его жизни, и после смерти он станет его наследником. Когда же этот договор был заключён, большая радость поднялась в городе, и очень горячо надеялись снова вернуть себе свободу и избавиться от дани, которой их обложили турки. [Однако] в течении четырёх дней они вспоминали в сердцах вероломство, несправедливости и печали, что их Губернатор причинил им в прошлом, и часто думали, что если они найдут время и место для того чтобы присягнуть Болдуину, они бы страдали не долго, и [вместо этого] обсуждали как они могут отомстить [Губернатору] за всё то, что они перенесли под его властью.

Глава 80. Повествующая о том, как Болдуин шёл атаковать Фамосите, город недалеко от Эдессы.

Там был очень сильный город, обладавший очень хорошим гарнизоном, под названием Фамосите  [Самисат, Адьямон, Турция], который находился рядом с Эдессой. Эмиром этого города был невероятно лживый турок по имени Балдрок. Он был язычником, однако, он имел очень благородную и храбрую армию. Этот сарацин причинял множество вреда жителям Эдессы. Он очень часто взыскивал дань и различные налоги с них, словно они были его рабами. И конечно, получая эти вещи, он имел множество заложников. Он захватывал детей жителей Эдессы, и обращался с ними так отвратительно, как с рабами, он заставлял их перевозить навоз и кухонные отбросы, и делать всю подённую работу. Люди Эдессы были очень опечалены этим фактом. Они пошли к Болдуину и пали к его ногам, и просили объединиться и прийти им на помощь, 328 покорно рыдая обильными слезами, освободить их от этого вышеупомянутого турка, так чтобы они снова могли видеть своих детей, которые содержались так позорно. Болдуин сильно желал  осуществить этот поход с целью добиться их любви и признательности, [особенно принимая во внимание то], что это было их первое завоевание. Он вооружился и вооружил своих людей всем необходимым оружием, и покинул город, где находился до этого, и двинулся к Самисату. [Он] очень сильно осадил город, но  начали защищаться, так как люди [которые собрались там, были] очень сильным гарнизоном и расположенным в очень укреплённом месте. Когда Болдуин был там, я не знаю как долго. И увидел, что город нельзя взять быстро, он оставил 70 рыцарей в ближайшей крепости и сказал снабжать хорошо вооружённых людей, и просил, чтобы круглые сутки они патрулировали около города Самисат, не позволяя ни человеку, ни зверю покинуть город. После этого, он вернулся в Эдессу. Жители Эдессы ясно понимали, что Болдуин был очень вежлив, благороден и славен во всех делах, и [так они] спорили и дискутировали, [веря] что их старый Губернатор ничего не стоит, и что он причинил им такое огромное количество печалей, и [ещё он думал, что он] был не только товарищем Болдуина, но и его Властелином. 329 Поэтому люди совещались между собой и послали за могущественным мужем, который имел много крепостей в горах около них, по имени Константин. И они единогласно решили убить их Губернатора, и сделать Болдуина их Губернатором и Правителем [вместо него] – настолько они ненавидели этого старого мужа, который был всегда так милосерден к ним [в течении] длительного времени во многих направлениях, с тех пор как он владел их золотом и серебром, а также всем в городе, что подчинялся ему. И там не было ни одного храброго настолько, чтобы смог противостоять или сместить его, так как если они сделали бы это, он вступил бы  в союз с турками уничтожил вино, фрукты, и сжёг их пшеницу, зерно, и угнал их скот, и любой его подчинённый покидавший город, очень боялся лишиться своей головы.

Комментарии

275. Гийом Тирский повествует, что это были сапёры, которые носили кирасы (БК, стр. 164).

276. Гийом Тирский упоминает, что атака потерпела неудачу потому что углы были наклонены к стенам. Он даже не указывает какие именно машины были использованы, просто называя их «осадные машины» или «прикрытие» (там же).

277. Здесь используется слово «aix» вместо «ask» это связано с диалектическими особенностями Английского языка эпохи Сакстона.

278. Это было немного нелепо, когда обсуждались все возможные способы, с помощью которых город может стать основой удовлетворения потребностей Крестоносцев и Императора. В основном это были только угрозы.

279. Явствует, что тут было достигнуто взаимное соглашение что город должен быть отдан под власть Императора по двум причинам. Первой причиной стало то, что Крестоносцы совершенно без потерь отправили гарнизон с тыла; во вторых, часть их вассальной клятвы содержала восстановление формы Византийских земель. Поэтому некоторые Крестоносцы (многие из которых хорошо известно были наёмниками или пилигримами Императора) держались этой позиции.

280. Обычно источники, и Гийом Тирский в том числе (БК, стр. 167) пишет ещё о том, что убытки и расходы, которые повлекла за собой осада, были компенсированы благодаря грабежу. Это было, кроме того, решающее снабжение Крестоносцев в трудной ситуации.

281. МНК, стр. 106, примечание 5.

282. БК (стр. 168, примечание 2) исправляет эту дату на 19 Июня 1097 года. Хагенмайер (стр. 79-8) кроме того, указывает о том, что капитуляция города произошла именно в эту дату, однако указывает, что Крестоносцы не допускали Византийцев ко входу в город; до тех пор пока Алексей не был проинформирован об этом Пелеканумом 22 Июня.

283. Это должно было происходить 28 Июня, Хагенмайер (стр. 84-85) также указывает этот день как день полного оставления Никеи. Поэтому Крестоносцы достигли моста Гески около Лефке на следующий день (там же, стр. 85), а не на второй день, как указывают на то Французские источники и Сакстон (СИК, стр. 129).

284. Хагенмайер (стр. 85-86) указывает, что шпионы доложили об этом 30 Июня, не указывая что Турок одновременно с этим предупредили о шпионах Крестоносцев.

285. Гийом Тирский указывает очень много специальных деталей относительно военной организации пилигримов. Он пишет: «В большинстве случает пилигримы были вовлечены в военные формирования, лейтенанты и капитаны отрядов из пятидесяти человек строили их в отдельные когорты, и их руководители занимали свои позиции на одном крыле отряда».

286. Крестоносцы использовали болота для защиты их лагеря, как и в дальнейших главах. «Окружение же лагеря повозками» имеет очень много параллелей, особенно это характерно для известного Сакстону появления Гуситского движения.

287. Рассветом называется первый час после восхода солнца, то есть предположительно до 5:30, но Гийом Тирский (СИК, стр. 130) указывает, что эта битва происходила на второй час дня. Взяв во внимание, что этим днём было 30 Июня можно подсчитать и относительно Константинополя, с учётом сумерек и рассветов, начало второго часа дня будет приходиться на 7:03 или 7:36 («Подсчёт Восхода, Заката и Сумерек в городах и аэропортах мира»).

288. Вильям и Танкрет были сыновьями Маркиза Одо (или Граала), который был мужем единоутробной сестры Боэмонда Эммы. В соответствии с «Gesta Francorum» (книга источников), Вильям был в группе Гиона Лиманского.

289. В этом контексте, может показаться, что Танкрет «неустрашимо» повел свои войска после смерти своего брата и был остановлен, чтобы он не был убит. Это происшествие невероятно интересно потому, что оно указывает не только на то, что Танкрет должен быть рассмотрен не только как  со стороны глубокой печали во время битвы, но и с той стороны что члены семьи должны были воевать вместе и поддерживать друг друга в битве.

290.  «….он надеялся захватить этот груз себе в течении битвы» (МНК, стр. 10, примечание 3).

291. Хагенмайер (стр.86-88) указывает, что это произошло примерно в 14:00, они преследовали врагов вплоть до вечера. Гийом Тирский же указывает, что это длилось в течении без малого восьми часов (СИК, стр. 133), что продолжалось всё послеобеденное время. Французские источники изменяют этот текст. Взяв во внимание, что этим днём было 1 Июля можно подсчитать и относительно Константинополя, с учётом сумерек и рассветов, это происходило с 7:03 до 13:03, или от 7:37 до 13:37, с учётом сумерек и рассветов («Подсчёт Восхода, Заката и Сумерек в городах и аэропортах мира»).

292. Гийом Тирский указывает, что со стороны Сулеймана было 150 000 лошадей, однако Французские источники увеличивают численность (СИК, стр. 133).

293. Гийом Тирский полностью заимствует это утверждение у Альберта Аахенского (БК, стр. 174, примечание 16).

294. Самым простым путём обеспечить себя свежим мясом было преминуть к армии. Дворянство имело своих собак и соколов, которые использовались ни деля развлечений и охоты, а для добычи пищи. Поэтому лошади  нуждались в многочисленной пище и воде-в десять раз больше чем люди (Линн «Кормление Марса: Снабжение Западных армий с Века средневековья до Наших дней», стр. 20, 26)-и поэтому становились «норовистыми» или бешенными от всего перенесённого.

295. Гийом Тирский упоминает о том, что пилигримы подстрекали друг друга двинуться к реке (БК, стр. 175).

296. Пилигримы предположительно погибали от большого переизбытка солей, чрезмерное число которых они поглотили в воде. Моя благодарность Доктору Сузанне Коиш за внесение ясности  в расхождение относительно ужасающей жары и болезней из-за воды, что случились с ними там.

297. Готфрид должен был быть указан здесь, потому что он не играет существенной роли в этой истории, так как его не было в партии, направленной на поиск фуража. Его группа была явно «связана» с его родственниками и соседями.  Хотя для Манклара эти связи не являются очень очевидными, словно они были товарищи другого вида, Стефан был вассалом семье каштеляна.

298. Другого рода «связи» с потомками де Хетевиля. Несмотря на это, во времена, предшествующие Крестовому походу, они часто  сражались, эта семья прекрасно понимала все трудности этого похода.

299. Медведи же на самом деле не «сжимал в объятиях» их жертв, так как они способны бросать их на землю, скорее они сжимают в объятьях, когда хотят раздавить рёбра, так чтобы их жертва умерла от неспособности сделать вдох или из-за пробитых лёгких. Медведи обычно уклоняются от сражения с людьми так, однако принимайте во внимание время года, однако они могут разозлиться, когда кто-то вторгнется на их территорию, а также защищая мать с детьми.

300. Раймонд был самым старшим по возрасту руководителем Крестового похода, так его возраст в сумме с возрастающей болезненность склоняли пилигримов к тому, чтобы рассчитывать на его скорую смерть.

301. Это было обращение к Божественному вмешательству, называлось оно так потому, что на Латыни начиналось со слов «ora».

302. МНК (стр. 114) указывает, что Сакстон совершает здесь ошибку.  Это выражение должно переводиться, что пилигримы «поспешно» шли через страну, где был недостаток пищи, но они не «нуждались» в ней.

303. Следует отметить, что Годешильда была дочерью Нормандского вождя. Поэтому вполне возможно, что  семья Тосни жила в Англии после Завоевания-её семья  продолжала держать под своей властью де Тосни и Кончу, но Французские источники («Победа на Востоке», стр. 132) указывают, что  она была Англичанкой-она была недавно разведена с Графом де Меуланом и вышла замуж за Болдуина Буйонского. БК (стр. 187, примечание 1) указывает, что смерть Годеншильды произошла 13 Октября 1097 года. Однако Хагенмайер (стр. 102-103) указывает, что её смерть произошла в период с 13 по 16 Октября.

304. Здесь Французские источники, и следовательно Сакстон, исключают из текста Гийома Тирского информацию об истории города (СИК, стр. 14).

305. Сакстон правильно  оканчивает эту часть его текстом,  отдельной главой (СИК, стр. 140).

306. Крепкая дружба между Болдуином Буйонским и Танкретом была решающим звеном  между «связями» с группой Готфрида и семьёй де Хетевиля.

307. Однако у Рейли-Смитта не возможно найти этого персонажа, БК (стр. 181, примечание 22) указывает на него, называя Ошин или Урсун  Лампронский. Из этого ясно, что правильнее указывать его здесь как военное лицо, значительное в истории Королевства, Кипра и Малой Армении, который предков которого можно проследить в истории этих стран.

308. Сакстон допускает ошибку и указывает «силы» вместо «без сил».

309. МНК (стр. 119, примечание 2) указывает на то, что Сакстон продолжает за французскими источниками, искажающими фразу. СИК (стр. 144) приводит более правильный вариант «leur fames et leur emfanze et la leur chose».

310. В этом отряде не было слишком много воинов, но были пехотинцы, которые были в отряде Боэмонда.

311. Сакстон здесь объединяет двадцать третью и двадцать четвертую главу в одну главу.

312. Это был не один корабль, но маленький флот.

313. Интересно, что понятие «пират» должно требовать связи с кем-либо кто, в этом контексте, должен быть его властелином. Может быть, что Ги Невер был скорее неофициальным, чем обычным пиратом.

314. Французские источники  точно определяют это  родство. Гийом Тирский просто указывает на то, что Ричард был «близок к королю» (СИК, стр. 147-148).

315. Очень интересно заметить, как «связи» де Хетевиля разделяются на две более малые, каждая «связь» крепко сплетается в течении данного конфликта.

316. Гийому Тирскому как и Французским источникам свойственно  согласование этого с Божьей милостью, без особого Святого Духа. Это может быть анахронизм позднесредневекового религиозного мировоззрения Сакстона.

317. Сакстон ошибочно переводит французские слово «forestes» как леса, хотя в данном случае имеет место слово «forterestes», которое переводится здесь как «крепости» (МНК, стр. 122; СИК, стр. 148).

318. Данная глава открывает четвёртую книгу Гийома Тирского.

319. Другое известное звено «связи» между де Хетевилем и Готфридом состоит в судебном деле с его верноподданными против спора с друзьями его семьи.

320. Колвин (стр.338) указывает на него как на Пакрада, Иберийского принца, который оставил свою землю в молодости. Поэтому Карриер указывает на него как на Армянина среднего ранга, возможно владеющего крепостью, что очень хорошо согласуется с появлением его в этой работе («Первый Крестовый поход, 1095-1099»).

321. Сакстон указывает здесь «крепости», что является правильным.

322. Из этого можно сделать вывод о том, что Гийом Тирский был хорошо знаком не только с Библией, но и с Апокрифом.

323.  «История экклизиастика» 1:14. Однако это ещё одно искажение фактов, БЭ утверждает, что Христианство «……….пришло в Эдессу примерно в 150 году н. э., и город благодаря своему расположению в скорости стал одним из самых известных епископств Сирии..»

324. Форос был Армянином и Правителем города (БК, стр. 190, примечание 6). Католическая Энциклопедия  утверждает, что Византия сдала город в 1078 году, то есть за двадцать один год до прихода Болдуина. Хагенмайер (стр. 123-123, 130-131) указывает, что это событие произошло в 1098 году и называет Фороса Армянским Принцем. В позднейших произведениях происходит неразбериха между Форосом и Габриелем Мелитенским. Одновременно с тем Антиохию осаждала огромная  армия.

325. Гийом Тирский указывает на восемь конников, однако Французские источники указывают только двенадцать «chevaucheeurs» либо рейдеров пошли вперёд (СИК, стр. 155). Болдуин, кроме того, имел пехотинцев, однако в хрониках о них не всегда упоминается до тех пор пока они не проходят строем.

326. Гийом Тирский указывает, что Турки покинули своё укрытие через несколько дней, тогда Болдуин вышел как только Турки уехали  (БК, стр. 190).

327. Вероятно, Правитель и его жена раздели Боэмонда донага, положили его у их ног, и тогда завернули его в ткань, что соответствовало пелёнкам и назвали своим сыном. Имя же «Форос» ассоциируется с Католической церемонией усыновления.

328. Эта процедура мольбы и покорности тела является общей в вассальной клятве.

329. МНК, стр. 128.

 

Источник: A Middle English chronicle of the First Crusade: the Caxton Eracles / [William of Tyre]. Ed. and with an introd. by Dana Cushing. Vol. 1. 2001

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.