Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН

ЗАПИСКИ О МОСКОВИИ

Дороги в Москву 803

В 1516 году прибыли в Вену к цесарю Максимилиану Владислав и его сын Людовик, короли венгерский и чешский, и Сигизмунд, король польский. Здесь заключены были брачные договоры и союзы их сыновей и внуков и подтверждена была взаимная дружба. Между [228] прочим цесарь обещал, что (НГ Как (сказано) выше, между императором Максимилианом и королем (польским) разгорелась вражда из-за брака Зигмунда. Именно он взял (в жены) дочь графа Стефана Запольяи, сын которого, граф Иоанн, стремился (овладеть) венгерским престолом, чему способствовали как его огромные богатства, так и особенно мать его, урожденная герцогиня цешинская, женщина весьма ловкая и хитрая. Она привлекла на свою сторону деньгами и другими путями самых именитых и влиятельных людей во всех графствах, а поскольку у венгерского короля Владислава в то время была единственная дочь, то предпринимались усилия, чтобы выдать ее за упомянутого графа Иоанна. Тем самым он обретал права на королевство, так как король был стар и близок к кончине и было мало надежды на рождение (у него) других детей. Если бы эти попытки имели успех, то императору Максимилиану и его наследникам был бы закрыт путь к венгерскому престолу согласно договору. Короля Зигмунда подозревали в том, что он в этом деле ходатайствует за шурина перед своим братом, королем венгерским. Вот почему император и отправлял несколько раз свои посольства к великому князю в Москву; и в то время, когда маркграф бранденбургский Альбрехт в качестве великого магистра Тевтонского ордена в Пруссии враждовал с королем Зигмундом, он (император) вел в Москве много переговоров о таких вещах (т. е. о войне с Польшей). Затем вышло так, что в 1506 году император Максимилиан начал войну против Венгрии — но не против короля, ибо полагалось, что венгры не очень-то почитали своего короля и намеревались сделать графа Иоанна правителем (Gubernator) при старом недееспособном короле. Но по воле божией у короля родился сын Людовик, хотя и не вовремя, как было сказано, и болезненным (? — on ain Haut), так что ребенка долго держали в смазанном жиром сычуге (in ainem Schmerlab). Тем самым надежды (обеих) партий были отчасти подорваны. Венгры отправили свои посольства в Вену к императору и заключили мир. Тем не менее император, как и прежде, вел постоянные переговоры о браке дочери венгерского короля со своими внуками: Карлом, тогда эрцгерцогом, а ныне римским императором, или эрцгерцогом Фердинандом, ныне римским, венгерским и чешским королем, сыновьями короля Филиппа испанского, эрцгерцога австрийского и проч.; а если никто из них не возьмет ее, то на ней женится сам император. Договорились о том, что оба брата, король Владислав венгерский вместе с сыном Людовиком и дочерью и король Зигмунд польский, прибудут к императору в Вену. Здесь (вопрос о) браке был решен; император или его внук (так!А. Н.) обручился с Анной, дочерью короля венгерского, а король Людовик — с Марией, дочерью испанского короля Филиппа, эрцгерцога австрийского и проч. Когда происходила эта встреча императора и королей в поле под Веной, то император со своими немцами выехал, как это у них принято, в доспехах. В то время как они спускались с холма, ярко засветило солнце, и венгры, завидев сверкание лат, усомнились, к чему бы это латы и оружие, когда едешь заключать мир. Они посоветовались и решили, что не могут довериться со своим королем и (его) детьми императору, коль скоро он прибыл в таком (снаряжении), с тем и послали к польскому королю. Тот отвечал, что прибыл сюда, доверившись (императору), и доверяет и сейчас, ибо если бы он опасался вероломства, то мог бы сидеть в безопасности в Кракове, он поедет к императору, предоставляя каждому право выбирать, ехать вместе с ним или нет. Тогда венграм, опасаясь позора, пришлось тоже ехать. Император сидел на носилках и приказал доставить еще одни для венгерского короля. Двое носилок сдвинули вместе, после чего подъехал верхом и польский король. Таким образом, в. широком поле встретились император и короли. Для ночлега венграм отвели Траутмансдорф (Trautmanstorff), полякам — Энцесдорф (Entzestorff) на (реке) Фиша; император же уехал в Лаксенбург (Laxenburg). Мне пришлось по приказу скакать ночью из Траутмансдорфа в Лаксенбург, так как в Вене между прочим было постановлено, что император) отправит своих послов к князю московскому Василию для заключения мира между ним и королем польским (НГ Поэтому король Зигмунд прислал в качестве ходатая (по этому делу) (Solicitator) своего секретаря Иоанна Флаксбиндера (Flakspinter) Дантиска, который потом был епископом в Хельсберге (Helsperg) 805.). Для этого посольства цесарь назначил Христофора (НГ Раубера (Rauber)), епископа (НГ зеккауского (Seccau) и) лайбахского (Labacensis), и Петра Мракси 804 (Mraxi). Ho епископ откладывал исполнение этого поручения, а меж тем секретарь короля Сигизмунда Иоанн Дантиск (Dantiscus), впоследствии епископ варминский (Warmiensis) 805, не терпя промедления, настойчиво торопил с отправлением (посольства); поэтому исполнение этой обязанности было возложено на меня, не так давно вернувшегося из Дании. Итак, немедленно получив распоряжение от цесаря в эльзасском городе Хагенау (Наganoa), я отправился в путь (НГ Мне же было поручено держать императора в курсе дел (vermonen) этого посольства, что я и делал со всем тщанием. Но поскольку господин епископ медлил, бремя (посольства) было возложено на меня (А и Петра Мракси, управляющего (Phleger). Его величества в Гюнсе (Guennss). Он должен был быть спутником и епископа, и поэтому отбыл уже в Краков, но когда дело затянулось,. вернулся обратно) Тем временем к императору прибыл и московитский посол Григорий Загряжский 806, а еще Хрисостом Колонна, посол Елизаветы, вдовы герцога Иоанна Сфорца миланского и барийского, чтобы добиваться брака дочери герцогини. Боны, с королем Зигмундом 807, так как вскоре после возвращения короля Зигмунда из Вены в Краков его первая жена Барбара умерла, а король дал обещание не вступать в брак без совета и согласия императора. (А Я тоже не смог собраться достаточно быстро.) Император выехал из Аугсбурга, оставив там поименованных послов и ходатаев. Я последовал за ним (А 20 октября 1516 года, АК 1515 года) в Хагенау. Оттуда я был отправлен. (А (В Хагенау) 8 декабря император заключил клятвенный союз с королем Карлом испанским и королем Генрихом английским 808 для обороны против любого врага 14 декабря (ГП 20 декабря) Его величество отправили меня в Польшу и Московию.)).

Сперва я переправился через Рейн и, проехав через владения маркграфов баденских и города Раштатт (Rastat) (А одна миля), Этлинген (Etlingen, Erlingen) (А две мили) и Пфорцах (Pfortzach) (Пфорцхайм?) (А еще две мили), прибыл в герцогство Вюртембергское [в Конштат], затем в имперский город Эслинген (Eslingen) (А одна миля) [расположенный] на Неккаре [который называется также Никром], а оттуда в Гёппинген (Gopingen, Goeppingen) и Гайслинген (Geislingen) (А две мили).

Затем, перебравшись через Дунай в Ульме, я через Гюнцбург (Gunspurg, Gunsperg) и город (НГ маркграфство) Пургау (Purgaw) [от которого и ведет название маркграфство Пургауское (Burgovia)], достиг Аугсбурга [на реке Лехе (Lycus)]. Здесь цожидал меня московский [229] посол Григорий Загряжский (Sagrewski) и секретарь Елизаветы (ГП Изабеллы), вдовы Иоанна Сфорца, (герцога) миланского и барийского, Хрисостом Колонна (Columnus), они (НГ я нашел всех, упомянутых выше, из которых двое, московит и Хрисостом) сопровождали меня в путешествии ( Господин Ганс барон фон Турн и цум Кройц (zum Creutz) был придан мне в качестве управляющего или эконома (Schaffer oder Aussgeber).).

Покинув Аугсбург в начале 1516 года ц ( ц-ц А я застал доктора Иоанна Дантиска, секретаря и ходатая польского короля Григория Дмитриевича Загряжского, московитского посла, Хрисостома Колумна племянника герцогини миланской и барийской, Ганса фон Турна (Thury, АК, МД Thurn), приписанного ко мне в качестве эконома (Ausgeber), и Георга Раумшюссля (Raumschuessl) (в другом месте: моего кузена (Veter)), который должен был ехать со мной до московской границы, откуда он только что прибыл (? — dann er erst heraus was komen) (МД Георга Ременшиссля (Raemenschissl) в качестве проводника). Из Аугсбурга я отбыл со всеми выше поименованными, кроме польского посла, 27 (декабря) (ГП 1517 года — так!А. Н.)) 809, мы проехали за Лехом через города [и городки] Баварии: Фридберг (Fridberg) (А одна миля), Индерсдорф (Inderstorff) (А 28 (декабря), четыре мили), Фрайзинг (Freysingen) (А 29 (декабря), четыре мили), [т. е. фрайзингенское (Frisingensis) епископство] на реке (А за рекой) Ампер (Ambor, A Amber), Ландсхут (Landshuet) на реке Изаре (Isera) (А 30 (декабря), четыре мили), Генгкофен (Genkhofn) (А 31 (декабря), четыре мили), Пфарркирхен (Pfarkhirchen) (А 1 января, три мили) и Шердинг (Scharding, Schaerding) [на Инне (Oenus)]. Переправившись через Инн и держась берега Дуная, мы добрались до Австрии выше Эннса (Onasus, Enns) (т. е. Верхней Австрии) (А 2 (января), четыре мили; Энгельхартсцелль (Enngelhartz Zeil), 3 (января), в Верхней Австрии на Дунае; а 5-го четыре мили вниз (по Дунаю) до Ашаха (Aschach).). Въехав (А 6 (января), три мили (т. е. от Ашаха)) в столицу этой земли город Линц (Lincium, Lynntz) [расположенный на берегу Дуная] и переправившись [по устроенному там] через Дунай [мосту], мы (А 12 (января)) через города Гальнойкирхен (Galneukirchen) (А одна миля), Прегартен (Pregartn) (А еще одна миля), Пирпах (Pierpach, Puerpach) (А 13 (января), две мили), Кёнигсвизен (Kunigswisn) (А 14 (января), одна миля), Арбесбах (Arbaspach) (А две мили) и Раппоттенштайн (Rapolstain, Rapoldstain) (А 15 (января)) прибыли в эрцгерцогство Австрийское, а именно в города [Светлую Долину (Clara Vallis), именуемую обычно], Цветль (Tzwelt, Zwetl) (А 16 (января), одна миля; потом три (мили) до Von), Растенфельд (Rastnfeld) (А одна миля), Хорн (Horn) (А 17 (января)) и Рец (Retz) (А 18 (января), пять миль.).

Затем [прямой дорогой] за рекой Дие (Теуа) [которая на большом протяжении отделяет Австрию от Моравии], мы (А 19 (января) через две мили) достигли моравского города Зноймо (Snoima, Znaem); пздесь я узнал, что товарищ (А родич (? — mitverwonndter) 810) мой Петр Мракси скончался. И таким образом я один принял на себя эту должность [как то угодно было цесарю (А Я был далеко от императора, а потому послал в Вену к начальству (Regiment) просить совета, следует ли мне продолжать поездку в одиночку? Мне отвечали, что они-де ничего не знают о моем поручении, а потому и посоветовать мне ничего не могут. Я двинулся с богом далее.) п ( п-п МД Мой товарищ Петр Мракси умер, прежде чем я успел до него добраться. Господин Файт Штрайн (Veit Strein), назначенный на его место, заболел; потом не явился и Фридрих Штрассауер (Strassaur), и я все делал один.)

Из Зноймо] (я отправился) в Вольферниц (Wolfernitz) (А 24 (января), три мили), Брно (Bruna, Pruenn), затем в [местопребывание епископа] (А 25 (января), три мили; между ними близ Prelas протекает (река) Йиглава (Igla). Оттуда в Вишков (Wischa), по-моравски Wischova, три мили. Здесь, в Вишкове, я, сознаюсь, совершил глупость: заставил своего кузена Георга Раумшюссля слишком много выпить. Посол герцогини барийской, старый честный священник, ехавший со мной, имел обыкновение: если в гостинице ему попадалось на глаза что-либо особо замечательное или что-нибудь приходило в голову, то об этом он записывал афоризмы (Reymb) на стене. В тот раз он написал. “Talem te presta, qualis haberi veils”, т. е. “Держи себя таким, каким ты хочешь, чтобы тебя считали”. Тогда я на него рассердился, но потом понял, что он был прав, а я неправ. Я поблагодарил его за это от всего сердца, да и поныне благодарен. 28 (января) две мили до Простеёва (Prostonitz) и две мили до) Оломоуц (Olmutium, Olmuntz) (А 28 января), лежащий на реке Мораве [эти три города: Зноймо, Брно и Оломоуц — первые в (Моравском) маркграфстве]. Оттyдa (А 30 (января) через Бистршице (Vistriza) я ехал три мили по лесу и довольно высоким (горам); потом еще три мили до) — Липник (Lipnik, Leipmnickh); [230]

Границе (Hranitza) (НГ по-моравски, а), по-немецки Вайссенкирхен (Weissenkirchn) (А полторы мили);

Йичин (Itzin), по-немецки Тицайн (Tischein, Titschein) (A еще полторы мили, в долине протекает Бечва);

Острава (Ostrava), по-немецки город Остра (Ostra) (А четыре мили; городок, принадлежащий епископам оломоуцким); здесь переправились мы через реку ( по-немецки называемую так же, как и город, а по-моравски) Остравицу (Ostrawitza), омывающую город и отделяющую Силезию от Моравии.

Затем в Силезии (А Как только переедешь мост, ты уже в Силезии. Проехав добрую милю, встретишь плохонький монастырь, т. е. аббатство по имени Орлова (Orlo), хотя оно и начальствует над многими монастырями, даже и польскими Кое-кто вознамерился устроить там солеварню. Одного из них вскоре убили, так дело и стало. 2 (февраля) одна миля до) город герцогов цешинских Фрыштат (Freistat), расположенный на реке Ольше (Elsa).

Струмень (Strumen), по-немецки Шварцвассер (Schwartzwasser) (А две мили),

Пщина (Ptzin, Ptzina), по-немецки [княжество] Плес (Pies, Ploess) (A 3 (февраля) еще три мили; замок и городок); на расстоянии двух миль от него мост через Вислу (Istula, Weixl), составляющий границу чешских владений (НГ которая берет начало неподалеку от Цешина в горах Силезии. Все, что по сю сторону моста, принадлежит Чехии, а по ту сторону — хотя и тоже Силезия, но принадлежит уже королевству Польскому 811.). [231]

От моста [через Вислу начинаются владения польские] и до [княжества] Освенцим (Oschwentzin), по-немецки Аушвиц (Auschwitz), где река Сола (Sola) впадает в Вислу, одна миля пути.

За Освенцимом мы переезжаем по мосту ( снова) через Вислу и, сделав восемь миль, прибываем в столицу Польского королевства Краков; здесь мы поставили наши возки на полозья (НГ Между ними (Краковом и Освенцимом) находится замок Липовец (Lypowetz), где содержатся в заключении провинившиеся священники. (А Рядом польские постоялые дворы. Оттуда пять миль до Кракова).

Краков — столица Польши, область (вокруг него) называется Малой Польшей (khlain Poln); счолица в Великой Польше (gross Poln) — Познань (Posn). В то время король был в Литве. Некий немец, по имени Ганс Бонар (Воnar), любимец короля (А любимый слуга (Dienner) короля), посвященный в его тайны и секреты 812, очень хорошо принял меня и итальянца. Когда мы говорили о браке и показали портрет (Contrafettung) предполагавшейся невесты, то Бонар сказал: “Она не так румяна (rot)”, потому что прежде ему уже доводилось видеть ее портрет. Тут Хрисостом говорит, что, мол, в тех странах такой обычай, хоть женщина и от природы не бледна, но все-таки прибегает к помощи (румян). Я стал подавать ему знаки, тихонько толкая под столом, отчего он сильно покраснел, а потом спрашивал меня, зачем это я подавал ему знаки. Я отвечал, что в наших краях краситься — не обычай, а смешная (привычка) Он просил у меня совета, что же ему (теперь) делать. Я посоветовал, пусть он скажет, что художник на портрете переложил красного. Этому совету он был очень рад.

Нам пришлось пересесть в сани. Итальянец послушался совета, что можно просто поставить возок на сани, как это делают: я же, по рекомендации Бонара, оставил свой возок и перебрался в санки, снабдив их верхом, как у возка. Итальянский слуга Хрисостома, ни разу в жизни не правивший санями, дважды (А трижды) перевернул своего господина, не успев и выехать из города. Под городом я нашел его в большом смятении. Он сказал. “Я уже упал дважды, что же будет со мной в течение ста двадцати миль?” Я взял его к себе в сани и с божьей помощью мы двинулись. Я нанял (А у Бонара) польского возницу с двумя лошадьми до самой Вильны всего лишь за восемь рейнских гульденов, а также за стол и корм (для лошадей). А 11 февраля мы выехали из Кракова.). На дальнейшем пути от Кракова: [232]

Прошовице (Prostowitza), четыре мили; Вислице (Wislitza), шесть миль (АК 12 (февраля)); Шидлув (Schidlow), пять миль (АК 13 (февраля)); Опатув (Oppatow), шесть миль (AK 14 (февраля)); Завихост (Sawichost), четыре мили (АК 15 (февраля)); здесь мы снова (НГ на лодках) переправились через реку Вислу и оставили ее слева;

Ужендув (Ursendow, A Ursendorff) (А 17 (февраля)), пять миль;

Люблин (Lublin), семь миль. Это воеводство (А укрепленный стенами город.). В этом месте в известное урочное время года (А несколько раз в год) устраивается знаменитая (НГ большая) ярмарка, на которую стекается народ с разных стран света: московиты, литовцы, татары, ливонцы, пруссы, русские, немцы, венгры, армяне (НГ турки), валахи и евреи.

Коцк (Cotzko), восемь миль (АК 18 (февраля); 20-го — переправа через реку Вепш (так!А.Н.).). Не доезжая до этого места, течет на север река Вепш (Wiepers).

Мендзыжец (Meseritz), восемь миль. Проехав немного дальше (АК две мили до маленькой речушки), достигаем границы Польши.

[Литовский город] Мельник (Melnik) (А замок и несколько домов; АК 21 (февраля)), на реке Буге, шесть миль.

Бельск (Bielsco) (НГ замок (А и обнесенное стенами местечко); АК 22 (февраля)), восемь миль.

Нарев (Narew) (А обнесенное стенами местечко; АК 23 (февраля)), четыре мили. Здесь река того же имени вытекает, как и Буг, из некоего озера [и болот] и устремляется на север.

Из Нарева (АК 24 (февраля)) надо ехать восемь миль лесом (А вдоль дороги — ни одного дома), за которым — [город] Крынки (Grinki), где (АК в первый день великого поста (am Heiligen fasten tag)) ожидали меня люди короля, доставлявшие мне продовольствие, — их называют приставами, — и провожали до самой Вильны. Затем в

Гродно (Grodno) (АК 26 (февраля)), шесть миль. Тамошнее княжество довольно плодородно, если принимать во внимание природу той страны (НГ Это приличный город, (построенный) на туземный манер.). [233] Крепость c (НГ хорошим) городом расположены на реке [Немане], называемой по-немецки Мемелем (Mumel) и текущей и по Пруссии [которая некогда находилась под управлением великого магистра Тевтонского ордена; а ныне ею как наследственным герцогством владеет маркграф бранденбургский Альберт]. Я считаю эту реку за Кроной [по сходству е названием города]. Тут Иоанн Заберезинский был захвачен (А убит герцогом) [Михаилом Глинским] в том доме [или, как они выражаются, дворе (curia)], в котором я останавливался. Здесь я расстался с московским послом, которому король запретил въезжать в Вильну. По выезде отсюда (А 27 февраля — Привалки (Prevolkha); 28 февраля — Меркине (Meretz), оттуда)

Перлоя (Prelai) (А 1 марта), две мили;

Валькининкай (Wolconik) (A 2 (марта)), пять миль;

Руднинкай (Rudniki) (А 3 марта), четыре мили;

Вильна (А 4 (марта)), также четыре мили.

Перед Вильной же (НГ примерно за милю; А за полмили) нас ожидали именитые люди (viri insignes), которые от имени короля с почетом встретили меня и (НГ (посланный) королевским наместником (Haubtman) пропет (Probst) 813, а также множество придворных, встретивших меня изысканным приветствием, сказанным Анджеем Кшицким 814 (Gritzkhi), впоследствии архиепископом гнезненским) посадили в ( большие; А королевские) сани, т. е. обширную повозку, устланную подушками, коврами, расшитыми золотом, и (НГ украшенные бархатом и) шелком (A запряженные прекрасными жеребцами; посол герцогини тоже сидел в санях напротив меня.); при этом с того и другого бока от меня были королевские слуги, служившие мне (А на полозьях, держа санки, стояло множество знатных людей (Eerliche Personen)), как будто ехал сам король. Таким образом препроводили меня до самой гостиницы (А За день до того прибыло турецкое посольство; меня провезли мимо их гостиницы, а затем привезли в мою почетную резиденцию, где было приготовлено все необходимое в лучшем виде.). Вскоре (туда) явился Петр Томицкий (Tomitzki) 815, тогда епископ перемышльский, вице-канцлер Польского королевства, муж, по всеобщему признанию, отличавшийся выдающейся доблестью и безупречной жизнью, и (НГ а впоследствии — краковский; таких людей в мое время немного было среди польского духовенства. Он) также от имени короля [весьма любезно приветствовал и] встретил меня. Немного спустя он [в сопровождении большого числа придворных] проводил меня к королю, который принял меня с величайшим почетом в присутствии емногих знатных мужей (primarii viri) и вельмож Великого княжества Литовского.

В это время в Вильне был заключен между прочим при содействии цесаря, представителем которого был я, брачный договор и союз между королем и Боной, дочерью Иоанна Галеаццо Сфорца, герцога миланского. [234]

Там находились в строгом заключении три московитских вождя (duces), которым в 1514 году (А 8 сентября 1514 года) вверено было под Оршей главное начальство, да и все московитское войско. Первым между ними был Иоанн Челяднин. (А 11 (марта)) Я встретился с ними с позволения короля и утешил, чем мог е. ( е-е НГ всей знати (Неrrn) страны; тогда мой господин, римский император, был достоин того, и все они были довольны им (denen alien wolgetzimbt hat).

Что до переговоров в Москве, то тут (король) быстро отпустил меня по причине, которая будет ясна из последующего (А чтобы ехать в Москву и постараться устроить мир).

Относительно брака король сказал: “Однажды я пообещал жениться по совету и по воле императора”; он все еще держался этого взгляда (А король велел сказать-мне в его присутствии: “Раз уж я однажды согласился жениться по совету императора, то пусть исполнится желание Его величества и на этот раз”). Итак, я спросил у посла герцогини, исполнил ли я то, чего он от меня хотел, т. е. устроил ли я вернейшим образом брак? Он признал это и дал мне в том расписку (urkhundt), так как в Линце он передал мне письмо своей госпожи (с обещанием) уплатить тысячу гульденов, если благодаря моим стараниям брак будет заключен.) (А ведь я ехал к их господину. Я одолжил им двадцать гульденов).

Вильна, столица Великого княжества Литовского, расположена в том месте ( между небольшими горами или холмами), где соединяются реки Вилия и Вильна и впадают в Неман, т. е. Кронон ( городские стены возведены недавно братом (нынешнего) короля Александром 816; там царит большое оживление (Hanttierung).). Я [недолго пробыл в этом городе и] оставил здесь Хрисостома Колумна (НГ который тяжело переносил (местную) пищу, питье и даже воздух. Он жаловался на желудок и говорил, что ему придется прибегнуть к моему лекарству, сознавшись, что оно ему весьма помогает: пить вермут, по поводу которого он много ворчал в дороге.).

Я выехал из Вильны 14 марта, причем не [большой (publica) и] обычной дорогой, одна из которых ведет в Москву через Смоленск, а другая — через Ливонию, а поехал прямо посредине между ними и через четыре мили прибыл в Неменчине (Nementschin), а оттуда через восемь миль и переправившись через реку Жеймене (Schamena) — в Швенчяны (Swintrawa, A Sumtrawa) (А 15 марта).

[На следующий день (АК 16 (марта))] я через шесть миль приехал в Диснай (Disla, A Dissa или Disla), где есть озеро того же названия, [и через четыре мили в Дрисвяты (Driswet, A Drisset)] (АК 17 (марта)) где вернулся ко мне московский посол, которого я оставил в Гродно (А Георгий Раумшюссль здесь повернул назад.).

В четырех милях далее (находится) Браслав (Braslaw) (АК 18 (марта)) при озере Nawer, простирающемся в длину на милю.

(АК 19 (марта)) (Проехав еще) пять миль, мы достигли Дедины (Dedina) и реки Двины, которую [ливонцы — а она протекает через их владения — ] называют Дуною; некоторые утверждают, что (НГ по-латыни) это Турант (Turantus, Tarantus) (НГ а согласно другим — Рубон.).

Затем (AK 20 (марта)) мы [поспешно] направились в Дриссу (Drissa), семь миль, и под городом Вята (Betha, A Wetta) снова выехали на Двину. По ней, скованной льдом, мы ехали шестнадцать (Экскурс о санной езде по Западной Двине приведен в НГ дважды, однако в первом варианте стоит двенадцать) миль [вверх (по реке) по обычаю того народа] и нам встретились две наезженные дороги. Недоумевая, которую из них избрать, я сразу же послал слугу (А своего повара-литвина) на разведку в крестьянский дом, расположенный на берегу. Но так как около полудня лед стал сильно таять, то гонец возле берега провалился сквозь подтаявший подломившийся лед; мы вытащили его с большим трудом. Случилось также, что в одном месте лед на реке с обеих сторон совершенно растаял и исчез, а оставалась только та часть его, которая затвердела от непрерывной езды шириной никак не больше того, чем захватывали полозья наших повозок. По ней мы переехали не без сильного страха и опасности, будто по мосту (НГ длиной около четырех-пяти шагов.). Наш страх усиливался из-за всеобщей молвы, что-де незадолго перед тем несколько сот московитских разбойников (НГ шестьсот московитов) вce до одного потонули во время перехода через эту самую реку, покрытую льдом. [235]

(АК 21 (марта)) От Дриссы через шесть миль мы попали, в Допороски (Doporoski) 817, а оттуда (АК 22 (марта) через шесть миль) — в княжество Полоцкое, называемое у них воеводством (Waiawodatus, Woiwodschafft) ьи лежащее на реке Двине, которую ныне называют Рубоном (A Это крепость и город при речке Полота (Polotzkha); по местному обычаю, все построено из дерева); здесь нам был оказан почетный прием при огромном стечении встречавшего нас народу; нам было предложено великолепное угощение, а под конец нас проводили до ближайшей остановки (А (приписка на полях) В Полоцке я был до 24 марта (? — am 24) и оттуда послал письма. Прибыл туда 21 марта. От Полоцка до Великих Лук тридцать шесть миль, до Опочки — двадцать шесть миль.).

Между Вильной и Полоцком очень много озер, частые болота и неизмеримо длинные леса, простирающиеся на пятьдесят немецких миль (A так что все время приходится ехать кружным путем, а не прямо, а то, как уверяют, не было бы так далеко.).

Дальнейший путь близ границ королевства отнюдь не безопасен вследствие частых набегов с той и с другой стороны; постоялые дворы либо заброшены, либо вообще отсутствуют. Через большие болота и леса мы прибыли наконец (А через восемь миль после Полоцка; АК 24 (марта)) к пастушеским хижинам ь ( ь-ь НГ Это граница с московитами. Меня весьма почтительно встретили и проводили. Однако я задержался на один день, так как, (едучи) из Вильны, я к ночи не раз оказывался на пустом постоялом дворе, да и дорога плоха: досюда пятьдесят миль, причем приходится объезжать много озер и болот, а сверх того, пространные леса и т. п. Хотя через некоторые леса меня и провожали, (но) потом проводники оставили меня. Мы выбрались на поляну, где ветром намело много снегу, по которому прошлись кони или какая-то другая скотина и люди, растоптали и избороздили снег. Сделалась ночь. Тут уже было не разобрать, кто господин, а кто слуга: каждый был занят самим собой, падая кто здесь, кто там, переворачиваясь со своим конем и санями. У меня был кучер-немец, взятый мной в Индерсдорфе (Inderstorff) в Баварии, — он правил тяжелыми салями. Оказавшись в таком отчаянном положении, он сказал, что не погрешил ни разу против кого-либо из своих господ, но тут сбежал бы, если бы только знал куда. Добравшись до (каких-то) заброшенных домов, в которых из-за войны никто не жил, мы хотя и развели большой огонь, но было у нас только то, что мы захватили с собой. Да и местоположение наше было неясно, так что на следующий день литовский пристав, не простившись (ungesegneter), уехал от меня. Мы прибыли к плохоньким домишкам) Горспля (Harbsle, АК Herbsle) и Миленки (Milenki) (А оттуда через четыре мили в Миленки, дом рыбака; АК 25 (марта).). [На этом пути меня оставил литовский проводник.] (А В этих краях народ признает обоих государей.) Кроме неудобства с гостиницами еще и сама дорога была трудна: нам приходилось ехать по таявшему снегу и льду между озерами и болотами, пока мы не прибыли (АК 26 (марта)) в [город] Ниша (Nischa), расположенный у одноименного с ним озера, а через четыре мили оттуда (АК 27 (марта)) — в Quadassen. В этом месте мы с великим страхом и опасностью переправились через какое-то озеро, в котором поверх льда стояла вода (НГ на одну пядь), и (А через три мили) добрались до крестьянской хижины. Стараниями спутника моего Георгия сюда было доставлено продовольствие из владений московита. Заметить и различить в тех местах границы (НГ Разузнать о границах) (владений) того и другого государя (НГ между Полоцком и теми местами) мне не удалось (А Каждый из сопровождавших приписывал эту землю своему государю.).

Бесспорно, в московских пределах находится Corsula (АК куда мы прибыли 28 (марта) через одну милю.). Переправившись через две реки, Великую (АК истоки которой неподалеку) и Dsternicza (A Osternitza), и сделав еще две мили, мы прибыли (АК 29 (марта)) к [236]

городу Опочке с крепостью, расположенному на реке Великой. В этом месте находится плавучий мост, по которому лошади переправляются по большей части по колено в воде. Эту крепость осаждал польский король, пока я в Москве вел переговоры о мире (НГ из дерева, стоящей на высоком островерхом, как конус (Kegl), холме. Под ним — большое количество домов (А они называют это городом).

Здесь я позавтракал и начиная от этих мест уже был снабжаем всем необходимым. (Здесь) я впервые видел лежащий на воде мост. (Следует описание устройства моста, дублирующее уже приводившееся в НГ: см. с. 223.) Причиной, почему меня повели этим путем, было то, что король готовился осадить эту крепость, пока я буду вести переговоры о мире, что и случилось.). Хотя в тех местах из-за частых болот, лесов и бесчисленных рек не найти, кажется, ни одного направления, удобного для движения войск, они, тем не менее, двигаются прямо, куда бы им ни было нужно, высылая вперед множество ( но у них такой порядок: несколько тысяч) крестьян [которые] обязаны удалить всякие препятствия: вырубить деревья и настлать мосты через болота и реки (НГ В тот раз король, впрочем, ничего не добился, ибо (войско) прибыло слишком поздно и из-за такого опоздания, а также зимы и (...) 818 должно было торопиться назад. В Москве мне сердито за то выговаривали, как, мол, это сообразуется, что я говорю о мире и в одном месте едут послы короля, отправленные по моему письму, и они уже на пути в Смоленск, а в другом месте войско ведет враждебные действия. На эти упреки я ответил, что долго добивался того, чтобы советники и послы обоих государей (Herrn) встретились в третьем месте для переговоров о мире. Они же (московиты) хотели проще — чтобы послы короля прибыли для того в Москву. Поэтому мне пришлось писать королю и от имени императора просить его прислать сюда “своих послов; и ради императора король согласился на это. И так как пока еще о мире ничего не решено и не было никаких речей и переговоров о перемирии, то и вины моей нет, да и король может тем же извиниться. И вышло так, что оба войска стояли в поле друг против друга, а мирные посольства тем не менее двигались своей дорогой и шли переговоры. Им (московитам) пришлось удовлетвориться (sich ersettigen lassen) этим (ответом), но после того как король ничего не добился под Опочкой, московиты же не пожелали заключать перемирия, послы короля были отправлены ни с чем.).

Затем (АК 30 (марта)) в восьми милях находится город (А и крепость) Воронеч (Woronecz), расположенный на реке Сороти (Ssoret), которая, приняв в себя реку Воронеч (Woronetz), несколько (А в полумиле) ниже города впадает в реку Великую.

Выбор (Fiburg), пять миль (АК 31 (марта)).

Володимерец (Wolodimeretz), [город с укреплением (oppugnaculum), почти] три (А три с половиной) мили.

Брод (Brod), крестьянское жилище, также три мили, а оттуда, через пять миль (А пять с половиной миль; АК четыре с половиной мили), настлав мост через реку Узу (Ussa), которая впадает в Шелонь (A 1 апреля), (мы прибыли в)

город Порхов (Parcho) с (АК каменной) крепостью, расположенный на реке Шелони, а через пять миль — в селение Опока (Ороса) (А на реке Шелони близ заброшенной крепости), под которым река Удоха (Widocha) впадает в Шелонь (Так в А; в лат. тексте и НГ ошибочно: в Сухону.). Оттуда, переправившись через семь рек, также через пять миль — в

[селение] Райцы (? — Reisch), затем (А еще через пять миль) в

[селение] Деревяница (Dwerenbutig, A Dhernbuting). В полумиле ниже него (река) Пшогжа (Pschega), приняв в себя реку Струпин (Strupin), вливается в Шелонь (А через нее мы переправились на лодке); в нее впадают еще четыре реки, через которые мы переправлялись в тот день.

В пяти милях (отсюда находится) жилище крестьянина (homuncio,-) Сутоки (Sotoki), а через четыре мили мы наконец достигли [4 апреля] Великого Новгорода (А переправившись в тот день через десять речек.). Итак, от Полоцка до Новгорода мы [237] переезжали через столько болот (НГ озер) и рек, что имена и число их не могут привести даже местные жители; тем более не может упомнить и описать их кто-либо другой (НГ описать их все нет возможности.) (А Новгород велик и некогда был столицей русских князей. Он был прежде весьма большим городом, но не окружен ни стеной, ни рвами. Несколько лет назад он выгорел 819, поэтому в мае время был не столь велик.).

В Новгороде я вздохнул немного свободнее и отдыхал там семь дней. Сам наместник 820 в вербное воскресенье пригласил меня к обеду ( был весьма предупредителен и любезен) и дал мне [любезный] совет (НГ отдохнуть там несколько дней и) оставить там [слуг и] лошадей, а в Москву ехать на расставленных (dispositi) или, как они обычно выражаются, почтовых лошадях (postarum equi). Послушавшись его совета, я по выезде попал сперва (НГ обеспечив меня почтовыми лошадьми (Post Pherdt) Потом я сообразил, что это было сделано для того, чтобы мирные переговоры начались пораньше видимо, московиты разузнали что-либо о приготовлениях короля (к осаде Опочки). В первый день я достиг) в Бронницу (Beodnitz, Beodwitz, А Brodnitz) [четыре мили], а затем весь тот день (НГ четыре мили) ехал вдоль реки Меты (Msta), которая судоходна и берет начало из озера Замстинского (Samstin). В этот день, когда мы скакали по полю, на котором снег уже стаял, под моим молодым (puer) [слугой, родом] литовцем (А который вез мой гардероб 821), упала лошадка, так что [со слугой] совершенно опрокинулась через голову, но, свернувшись колесом и упершись задними ногами, она (НГ и очутилась сидящей на задних ногах, как собака; затем) встала снова, так и не коснувшись земли боком, а потому не помяв слугу, распростертого под ней (НГ с мальчишкой ничего не случилось он вскочил и снова подбежал к лошади, хотя поначалу немного хромал. Все это я видел собственными глазами (А это прямо-таки невероятно)).

Затем (AK 8 (апреля)) [по прямой дороге] шесть миль до Зайцева (Seitskow) за рекой Ниша (Nischa).

Крестцы (Harosczi, Haroschi), семь миль, за (так!А. Н.) рекой Холова (Colacha).

Оряд Яжелбицы (Great Rechelwitza, A Rechelwitzkha) при реке Полометь (Palamit), семь миль. В этот день мы переправились через восемь рек и одно озеро, хотя и замерзшее, но наполненное водой поверх льда (А В этот день была шестая смена лошадей.).

Наконец в пятницу перед праздником пасхи мы прибыли (НГ в яму (Jama), т. е.) на почтовую станцию (domus postarum, Posthoff) и переправились через три озера: первое — Валдай (Woldai), которое простирается в ширину на одну милю, а в длину — на две, второе — Лютинец (Lutinitsch, AK Lubinitz), не очень большое, третье — Едровское (Ihedra), при котором селение того же имени в восьми милях от Оряда (АК 10 (апреля)). Право, путь наш в тот день [по этим озерам, еще замерзшим, но обильно переполненным водой от таявшего снега] был очень труден и опасен [хотя мы следовали наезженной дорогой и не осмеливались свернуть с большой дороги (via publica) как] из-за глубокого снега [так и потому, что не было видно и следа какой-нибудь тропинки. Итак, совершив столь трудный и опасный путь], мы прибыли, проехав семь миль, в

Хотилово (Chotilowa), ниже которого переправились через две реки — Шлину (Schlingwa) и Цну (Snai) в том месте, где они сливаются и впадают в реку Мсту, и (АК 11 (апреля)) достигли Волочка (Woloschak); там в день пасхи (АК 12 (апреля)) мы отдохнули (А Я был с ними в церкви. Они ели там свои освященные (куличи) (geweichtes) стоя после службы.). Затем, сделав семь миль и пересекши реку 'Тверцу, (мы прибыли) [238]

в (НГ довольно большой) городок Выдропужск (Wedrapusta), расположенный на берегу (НГ Тверцы), | и [спустившись] оттуда [(вниз по реке) на семь миль] (достигли)

города Торжка (Dwerschak, Dworsackh), в двух милях ниже которого переправились на рыбачьей лодке через реку Шаногу (Schegima) и отдыхали один день

в городке Осуге (Ossoga) (А Через (реку) Осугу (Ossega) мы переправились на плоту.). На следующий день, проплыв семь миль по реке Тверце,

мы пристали к Медному (Medina, A Medna). Отобедав здесь, мы опять сели на наше суденышко и через семь миль (АК 14 (апреля)) достигли славнейшей реки Волги, а также

княжества Тверь (А Некогда это было славное княжество, да и теперь (тоже), но все принадлежит великому князю московскому. Хотя это только деревянная крепость и некоторое количество домов по обоим берегам.

Там стояло несколько больших кораблей, на которых возят купеческие товары до моря, называемого московитами Хвалынским, по-латыни — Каспийским и Гирканским, и обратно.). Здесь мы взяли судно побольше и поплыла по Волге; через некоторое время мы прибыли к такому месту реки, где ( намереваясь из-за дурной дороги проплыть несколько миль. Но не проплыв и полумили, там, где река поворачивает направо, — потому-то мы и заметили это слишком поздно, — мы увидели, что) она замерзла и была заполнена обломками льда. С величайшим трудом [обливаясь потом] мы пристали в одном месте. Лед смерзся высокой кучей, и мы едва выбрались на берег. Оттуда сухим путем (НГ пешком) добрались мы до крестьянского дома, там нашли небольших (НГ ждали, пока приведут несколько плохоньких крестьянских) лошадей и на них ( я с немногими) прибыли к монастырю святого Илии (НГ куда (А с ближайшей почтовой станции) доставили лошадей лучших и в большем числе. А Пристав, приставленный ко мне для обеспечения продовольствием и для иных надобностей, обращался с монахами как с простонародьем (gemaine Leute). Когда они не поторопились исполнить это (т. е. доставить лошадей), он пригрозил им плетью, и все было быстро сделано. Все монахи в тех краях принадлежат к ордену св. Василия и одеты в черное, почему их и называют не монахами, а чернецами (Tzerntzi), т. е. “черными”. Они никогда не едят мяса. В монастырь не принимают юношей). [Переменив здесь лошадей] мы добрались (AK 15 (апреля)) до

[городка] Городни (Gorodin) [расположенного на Волге], в трех милях (от монастыря). Откуда [прямо] в

Шошу (Schossa) (А это весьма судоходная река), три мили,

Шорново (Dschorna), почтовую станцию ( пастуший дом (aines Hirten Heusle) 822), три мили, (АК 16 (апреля)) городок Клин (Clin), расположенный на реке Януге (Ianuga) 823, шесть миль,

Пешки (Piessack), почтовую станцию, три мили (А еще шесть миль),

(АК 17 (апреля)) Черную (Грязь) (Schorna) на реке того же имени, шесть миль, и наконец [18 апреля] в

Москву, три мили. Как меня здесь приветствовали и принимали, я изложил с достаточной подробностью в настоящей книге, когда говорил о приеме послов и обхождении с ними (НГ выше. Но скажу о том, о чем не говорилось. Когда я услыхал, что толмач говорит по-латыни, я заговорил с ним при въезде (в город). Я был рад, что могу поговорить с ним, так как страна их у нас неизвестна и мне хотелось разузнать о ней. У меня же были карты (Tafeln) всех наших стран, о них я хотел рассказать ему. Пристав вскоре стал спрашивать, о чем я говорю. Этим, а также тем, что при мне был юноша-литвин, я навлек на себя большие подозрения. Из-за того-то меня так стерегли, никого ко мне не пуская, соглядатаи (huetter) являлись по двое и по трое смотреть и слушать, что я говорю и что делаю. Они вообще очень недоверчивы. Со мной случилось, как с тем, кто необдуманно сразу же заговаривает о важном для него деле. Архиепископ Матвей Ланг, кардинал зальцбургский, просил меня осведомляться о быте, нравах и обычаях этой страны, вот почему я и поспешил с исполнением этого (поручения). С большими околичностями мне пришлось узнавать о каждой интересовавшей меня вещи по отдельности.

После того как московит отказался начать переговоры с литовцами, пока те не пришлют своих послов в Москву, я послал господина Ганса фон Турна к королю в Вильну, прося его от имени императора прислать сюда послов; я сделал это, чтобы почтить короля (ich thet das dem Khuenig zu ehren). Король отвечал мне, что готов прислать послов, если я обеспечу им безопасность и охранные грамоты великого князя. Я сделал это и снова отправил его (фон Турна). Тем временем король посылает свое войско к Опочке. Фон Турн прибыл с литовскими послами, захватив с собой Вольфа фон Ламберга (Lamberg), в то время пажа (Knab) польского короля, родича (Vetter) нас обоих, поглядеть на эту страну. Фон Турн прибыл примерно на два дня раньше послов. Когда он под городом переезжал через реку Москву, то фон Ламберга не хотели пускать с ним как слугу короля. Ему пришлось остаться (там), пока не приехали литовские, т. е. королевские (послы), с которыми его пустили, (разместив) в монастыре вне города, сразу после переправы через Москву. Этот фон Ламберг впоследствии стал управляющим церковными землями (? — Vitzthumb) в Крайне, бароном в Ортенегге (Ortenegg) и Ортенштайне (Orttenstain).

Прибыв на переговоры, литовские послы Ян Щит (Ihan Schtzith) и Михаил Богуш стали горячо упрекать назначенных (для переговоров) московитских советников, что-де вопреки клятвенным заверениям, или, как они это именуют, крестоцелованию (Creutzkhuessen), а также вопреки грамоте; и печати (Brief und Sigl) без всякой уважительной причины ведется война; при заключении брака между королем Александром и сестрой великого князя было договорено, что для нее построят русскую церковь, дабы она могла отправлять богослужение по своей вере. На самом деле такая церковь стоит на несколько шагов дальше (чем договаривались) — эта вот причина и была заявлена при объявлении войны (Absag).).


Комментарии

803. Последний раздел “Записок” содержит дорожники двух его поездок на Русь. Многочисленные топонимы, указанные в них, идентифицируются с современными в географическом указателе, поэтому, если названия не вызывают сомнений, они не комментируются.

804. Мракси — Иоганн Мракес фон Носкау — имперский и австрийский дипломат, участвовавший вместе с Г. в посольствах в Венгрию, в частности в 1518 г. по случаю награждения Людовика Венгерского имперским орденом Золотого руна.

803. Дантишек Ян (фон Хефен, Флаксбиндер, 1485 — 1548) — поэт, дипломат, епископ варминский с 1512 г., фактически — с 1529 г., королевский писарь с 1504 г. В своих стихах воспевал брак Сигизмунда I с Барбарой Запольяи 1515 г., победу короля под Оршей в 1514 г., конгресс 1515 г., даже возвращение Г., с которым познакомился в 1516 г. в Аугсбурге, из его первого путешествия в Москву в 1518 г. (Роciecha W. Jan Dantyszek, poeta, dyplomata, biskup warminski (1485 — 1548). — Krakow, 1937).

806. Григорий Дмитриевич Загряжский — посол в Империю, отправленный летом 1516 г. (РИБ. — Т. 16. — № 16. — С. 16. 1 июня 1516 г.) и принятый императором осенью 1516 г.

807. Хрисостом Колонна (1460 — 1539) — итальянский поэт, дипломат, секретарь герцога Калабрии и неаполитанского короля Ферранте, учитель Боны Сфорца, посол Изабеллы в Корону Польскую. Изабелла (1470 — 1524) — дочь Альфонса Калабрийского и Ипполиты Сфорца, герцогиня миланская и барийская. Джан-Галеаццо Сфорца (1469 — 1494) — миланский герцог (с 1476 г.).

808. Генрих Английский — Генрих VIII (1491 — 1547) — английский король (с 1509) из династии Тюдоров. Союз Максимилиана с ним и Карлом Испанским, заключенный 8 дек. 1516 г., был направлен против Франциска I Французского, пытавшегося захватить Миланское герцогство.

809. В “Записках” ошибка. В “Автобиографии” правильно — дек. 1516 г.

810. Сомнительное слово. Скорее всего по ошибке вместо mitverordenter (сотоварищ по посольству), как написано в АК. А. Н.

811. В XIV — первой половине XVIII в. г. Вроцлав и большая часть силезских княжеств в качестве вассалов входили в состав Чешского королевства. Границы между чешскими и польскими владениями в Силезии на протяжении веков несколько изменялись. Г. М.

812. Ганс Бонар — Ян Бонер (ум 1523) — банкир, член Краковской городской рады, кредитор польских королей — Яна Ольбрахта, Александра и Сигизмунда I. Финансировал свадьбы последнего с Барбарой Запольяи и Боной Сфорца.

813. Перевод условен. В оригинале не ясная фраза: haben des kruenigs Haubtman ainen Probst (...) auf mich gewartt. Пропст в католической церкви — клирик, заведующий светскими делами соборного причта. А. Н.

814. Кшицкий Анджей (1482 — 1537) — поэт, архиепископ гнезненский, секретарь Барбары Запольяи, с 1515 г. — королевский секретарь. Воспевал брак Сигизмунда I в 1512 г., его победу под Оршей в 1514 г., оплакивал смерть королевы Барбары. Был крайне антигабсбургски настроен.

815. Томицкий Петр (1464 — 1535) — пшемысльский, а затем краковский архиепископ, королевский секретарь, коронный подканцлер (Brzezinski St. Panowie z Tomic. — Warszawa, 1933).

816. Стены г. Вильнюса были построены в 1503 — 1522 гг. (Balinski М. Historya miasta Wilna. — Wilno, 1837. — Т. II. — S. 38; Lowmianski Н. Sfalszowany opis m. Wilno // Ateneum wilenskie. 1925 — 1926. — Т. 3. — S. 86. Przyp. I; Zytkowicz L. Zburzenie murow obronnych Wilna (1799 — 1805). — Wilno, 1933. — S. 9 — 12; Jurginis J., Merkys V., Tautavicius A. Vilniaus miesto istorija Nuo seniausiu laiku iki Spalio revolucijos. — Vilnius, 1968. — P. 73 — 74)

817. Допороски — возможно “до Порожки”. Среднее течение р. Двины изобиловало порогами. Возможно, Г. превратил в топоним слово “пороги”.

818. В НГ aufentlaynung — таяние. А. Н.

819. Пожар в Новгороде был в 1508 г.

820. Г. 5 апреля 1517 г. был принят, по-видимому, кн. Александром Владимировичем Ростовским. В июне того же года в этом городе наместничал М. В. Морозов (Зимин А. А. Список наместников Русского государства первой половины XVI в. // АЕ за 1960 год. — М., 1962 — С. 34).

821. В А здесь непонятное слово Geprnigkh. Вероятно, опечатка вместо Gepenick — “верхняя одежда”. А. Н.

822. Очевидно, ошибка перевода в результате прочтения “domus pastorum” (пастуший дом) как “doinus postarum”, что значит почтовый дом. А. Н.

823. Г. ошибся. Клин расположен на р. Сестре.

Текст воспроизведен по изданию: Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М. МГУ. 1988

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.