Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ИСТОРИЯ ЦАРЯ САРЦА ДЕНГЕЛЯ

Напишем книгу истории царя Сарца Денгеля. Бог да продлит дни его, подобно дням древа жизни, и да сохранит его от невзгод житейских. О господи мой, Иисусе Христе, проси и моли бога отца твоего, чтобы послал он нам Праклита, духа истины, коего мир не может принять (ср. Иоан. 14,17). И пусть, придя, поведет он нас ко всему истинному, ибо от него не может исходить ложь и неправда, как от других духов, кои не имеют истины в устах своих. Но ведомо ему грядущее до свершения и будущие изрядства сего боголюбивого царя нашего Cарца Денгеля. Мы предпосылаем историю его притеснений и продолжим историей его побед, подобно тому как евангелисты предпослали историю распятия господа нашего Иисуса Христа и продолжили историей воскресения его и вознесения на небела в чести и славе.

Глава 1

И когда упокоился царь Адмас Сагад 1, отец сего царя, о котором повествуется в четвертой части 2, стали совещаться вельможи царства, говоря: “Что сделаем мы с царством христианским?”. Были такие, что говорили: “Воцарим скорее сына этого царя, старшего меж его братьев 3, чтобы не было смуты в народе, ибо в обычае у людей эфиопских в подобных случаях чинить смуты, в особенности у людей сего времени!”. И были такие, что говорили: “Нежелательно нам одним воцарять его, когда нет среди нас старейшин народа — Хамальмаля и Зара Иоханнеса, Такла Хайманота и Манадлевоса” 4. Но одержали [19] верх в совете говорившие “воцарим же скорее”. И на это дело подвиг их дух божий, чтобы воцарение этого царя было не при помощи людей могущественных, у которых нет силы для свершения всех деяний, а если начинают, то не могут свершить (ср. Лук. 14, 29). И это будет видно из деяний сего Хамальмаля [и его присных], которые хотели искоренить это царство христианское и не смогли, ибо было оно по воле божией — столпа его и основания. И явилось оно с самого начала по совету людей слабых, чтобы показать дело божие, ибо обычай. божий есть являть силу в слабых (ср. II Кор. 12, 9). Царство это уподобилось камню, которым пренебрегли каменщики и который лег во главу угла (ср. Пс. 117, 22; Мат. 21, 42).

И затем вечером отослали они покойника тайно с аввой За-Денгелем. И скрыли они смерть царя, чтобы не проведали об этом злые люди и не сказали: “Не желаем мы воцарять его над собою!”. И в ночь с субботы на воскресенье 7-го якатита 5 собрались люди ученые, которые были в стане б: азаж Кумо, да будет над ним мир; глава глав Кефла Марьям, авва Ацка Денгель, монах изрядный, и Сабхат Лааб, человек ученый и премудрый, и Анания, начальник войска стана, и свершили они поставление на царство по обычаю. И тогда призвали они Map 7 Сарца Денгеля, могучего в деяниях, мудрого в совете, ребенка возрастом и невеликого ростом. И тогда возвели его на отчий престол. И спросили азажа Кумо: “Как хочешь ты назвать его?”. И сказал он: “Да назовут его Малак Сагадом!”. И не по. своему хотению назвал он это царское имя 8, но потому, что был он начальником над начальниками. И по прошествии этого года исполнилось предречение, ибо склонились к стопам ног его цари неверные, восставшие в его дни.

А затем открыли они и возвестили людям стана о смерти отца сего царя чудесного, и стали те причитать и рыдать. И на той же неделе вышли они из того места, где пребывали 9, и устроили стан близ церкви, где была гробница отца его 10. И там справили они сороковины и поминки, как заповедали учителя Нового [завета] и свершили поминальный чин.

А затем спустились 11 в землю Цамья и он, и мать его, и братья и все войско царское. И было тогда время поста. И перед праздником пасхи, когда пало подозрение на Гера, встал [царь] поспешно и пошел, чтобы захватить его. И пришел он к нему внезапно, подобно дню божьему, который наступает тогда, когда его не ожидают. И часом прибытия его к Гера было раннее утро перед тремя часами 12. И когда тот увидел его, то задрожал дрожью великой, как при нападении вражеском. А когда узнал он, что это царь Малак Сагад, унаследовавший царство отца своего и восседающий на престоле высоком, то вернулся к нему разум, расточившийся от страха и трепета. И встал он перед ликом этого царя, склоняя гордыню сердца и плоти. Царь же ведал, что чист он от деяний беззаконных и что не стремится он к разделению царства, ибо помышлением [20] своим внутренним отличал добро от зла и задолго знал отдаленное, как сказано: “Сердце царя — в руке господа” (ср. Притч. 21, 1). И когда допросил он его и других, то нашел, что чист он от нечистоты разделителей, возмущающих это царство. И тогда повелел он оставить, его там, ибо тогдашнее его местопребывание было в Эмфразе. И сказал ему [царь]: “Пребывай здесь, пока не пришлем мы к тебе [послания], и повинуйся посланию со всеми людьми пограничными, живущими по соседству с тобой, и со всеми наместниками, ближними и дальними!”. И сказав это, оставил он Гера в Бегамедре и обратил свое лицо к Цамья, где пребывали мать его и братья, и там отпраздновал пасху. А после пасхи встал он из Цамья и направил свой путь в Годжам.

И тогда начался ропот среди старейшин народа. И пришли они туда, где пребывала царица Сабла Вангель 13, ибо в то время ее местопребывание было в Мангеста 14, установили шатер у подножия горы, на которой была эта церковь. И все Акетзэр 15 разбили там свой стан. А царя же она оставила с собою на вершине горы вместе с его матерью и братьями. Эта царица Сабла Вангель была чадолюбива, и потому поселила она его с собой и отделила от войска его.

И в это время вельможи царства подняли глас ропота, прерывавшего в тайне, и явили слово порочащее, бывшее скрытым, а поводом к этому сделали они отделение царя от них и пребывание его с матерью своею. И тем вымостили они путь ропота своего и этим объяснили свою измену, о которой мы упомянем впоследствии, как гласит Писание: “Человек, желающий отделиться от друзей, ищет причину” (ср. Притч. 18, 1).

И после этого поведаем мы о рассеянии войска по племенам своим и о пришествии Хамальмаля в Ангот, от которого потряслась земля, и было смятение при известии о его приходе, А вельможи царства, азажи и их присные, дали клятву и заключили союз, подобно войску идумеев и измаильтян. Свернули они шатры и пошли к Эсламо, ибо был он тогда в Годжа-ме. И тот присоединился к изменникам сего царства божьего. И остались с царем на вершине горы немногие ученые, такие, как Такла Гиоргис, и Амдо, и Севир, и Айбэсо, и семь всадников, сказавших: “Мы умрем с тобою, но не изменим, господин наш!”. И затем пришел Хамальмаль с азмачами Такло и Ром Сагадом, ибо тогда договорились они разделить на три части конницу государя Адмас Сагада 16 и бросили жребий, кому что достанется. И тогда разбили они свой стан в Дабра Верк, стали приходить к Хамальмалю азажи и цевы, всадники и пехотинцы многие, и вуст-бэлятены, и многие им подобные. Все они пришли к нему по чинам своим. И не осталось ни одного человека из войска царского, ибо все они стали равными и все вместе равно изменниками. Авва За-Денгель, патриарх Тад-баба Марьям 17, один удалился в другую обитель и некоторое время скрывался до своего часа. Хамальмаль же и его присные [21] пришли к этой великой царице, плача и рыдая [и в то же время] злоумышляя на ее сына, желая свергнуть его с царства. Но пребывающий на небе посмеялся, и бог насмеялся над ними, пока не отнял судьбу притесненного от притеснителя. О обман, худший, нежели обман трех злодеев, упоминаемых Иосифом, сыном Кориона! 18 О коварство, подобное коварству Иуды, близкого родича тех, кто пришли к этой царице, притворяясь плачущими, с сердцами, исполненными коварства и беззакония! Уж лучше бы шли они другой дорогой и не приходили к ней, чем взирать на нее немилосердно, чем приветствовать ее поцелуем Иуды, который выдал учителя своего распинателям!

И, сотворив это, направил [Хамальмаль] свой путь в Шоа. А царица Адмас Могаса 19 была [женщиной] благой, верующей, богобоязненной, постоянной в молитве, не бранившей никого, не воздающей человеку злому за поступки его, а воздающей человеку благому вдвойне против деяния его. Царица эта по достоинству называлась Адмас Могаса, ибо благодать алмаза пребывала на ней. Последовала она тогда за Хамальмалем и пошла с ним, плача и рыдая. Причиной же того, что пошла она, было то, что думала она, не смилостивится ли [Хамальмаль] над нею и над сыном ее возлюбленным из чувств родственных. А если не по этой причине, то потому, что от многой печали и горя так растерялась она, что не знала, куда идти. Этот же Хамальмаль, прибыв в Шоа, разбил свой стан в Эндагабтане и построил там крепость.

Не переходим мы к другому повествованию и не оставляем мы истории сего царя, [прославленного] многими чудесами. И после того как ушли присные Хамальмаля, пребывал этот царь с матерью своею, царицей великой добропамятной Сабла Вангель, и со всеми братьями своими, будучи напоминанием пред бога о притеснениях своих с сокрушением сердца и стенанием помысла. А мать его верующая пребывала в молитве непрестанной, проливая слезы, подобные зимним дождям, напоминая о притеснении своем и притеснении сына своего от родичей и от всего войска царского, снискавшего честь и благо от отца его. Но не спешил бог судить судом притеснителей и отмщать притесненных, ибо ожидал он в терпении своем, что обратятся они и покаются.

И по прошествии немногого времени после этого пришел Харбо к этой царице, вошел и стал пред нею, и обратился к ней с речью грозной и устрашающей, сказав: “Отдай мне детей, ибо послал меня азмач Исаак, говоря: „Приведи мне детей, забрав их у государыни"”. И услышав это, содрогнулась она от слов его. Когда бы не божья воля, в руке коего душа каждого и коему возможно отдать и взять (ср. Иоан. 10, 18), то едва не рассталась душа ее с телом, [столь] была она чадолюбива. И сколь много ни умоляла она его, проливая слезы, как воду, не смягчилось сердце его, но ссылался он на Исаака и уклонялся сам. И когда продолжала дна плакать, то смягчился он [22] и сказал ей: “Пусть эту ночь будут с тобой дети, [но] дай мне заложниками Адамо вместе с гарадом Ганза Иоанном, что завтра утром ты отдашь их мне!”. И взяв этих двух заложников под клятву, оставил он детей с матерью, чтобы наутро забрать их. И свершив это, ушел он в стан свой. И в тот день сошел дух святой на одного человека. И тогда пришел он внезапно, встал у ограды, сжал себе горло одной рукой и указал другой рукой на дорогу к морю, а словами ничего не сказал. Но показалось нам, что это то ли человек, над которым тяготеет клятва или заклятие, то ли ангел, явившийся, чтобы спасти этого царя от коварства злодеев немилосердных, подобно тому как явился ангел Иосифу во сне и сказал: “Встань, возьми младенца и матерь его и иди в страну Египетскую, ибо Ирод ищет младенца, чтобы убить его” (ср. Матф. 11, 13). А видевшими этого человека были: Савл, евнух царицы Сабла Вангель, царицы Эфиопии, Энко, наставник нынешнего царя, авва Фэта Денгель, почтенный служитель церкви, и цесаргуэ Меркурий — они были свидетелями сего, и мы знаем, что истинно свидетельство их. И когда увидели они, как сжал тот человек себе горло и указал на дорогу к морю, поняли они, что говорит он о [том, что хотят] отослать детей к морю, обвязав им шею, ибо такой обычай людей турецких — обвязать шеи полоненных цепью железной и вести их куда хотят.

И тогда овладело присными Меркурия сильное побуждение увести этих детей и помочь им убежать из этой страны в другие страны. И стали они держать совет с теми, кого мы упоминали, и с другими, которые были с ними в союзе. И, закончив совет, сообщили они [свое решение] этому дитяти, великому советом, и брату его, Map Виктору, да будет над ним мир. И они согласились с этим решением и не стали отговариваться ни страхом перед преследователями, ни тяготами [путешествия] для своих слабых сил, но готовы были идти, ибо желал бог, чтобы последовали они этому совету и избежали западни, им расставленной. И затем договорились они о том часе ночном, когда выйдут они потаенно. И не находили они себе покоя с того часа дневного, когда увидели этого человека, что указывал рукою безмолвно, подобно немому, не способному вещать устами. И еще бодроствовали они и в тот час ночной, пока не исполнили своего решения о том, чтобы увести этих братьев. Вечером того дня после ужина легли они и уснули в часовне, месте молитв царицы. Нынешний царь говорил: “Когда спал я, разбудила меня одна монахиня и вывела меня из дома, идя впереди. И когда вышел я из дверей дома, скрылась она с глаз моих”. Сия монахиня подобна созданию духовному, а не плотскому! А Савл же не отлучался от них все время, пока не проводил их на два или три поприща.

О причине же возвращения его мы поведаем после, но не оставим сейчас повествования об изрядствах этой премудрой царицы Сабла Вангель. В то время она знала об уходе чад [23] своих, но продолжала пребывать в молитве в церкви христианской, [в сокрушении сердечном проливая слезы, подобно молитве господа нашего Иисуса Христа в тот день, когда схватили его, молилась она и говорила: “Да будет воля твоя!”. Но не была она соучастницей ни в решениях, ни в деяниях присных [своих] из страха нарушить клятву, а вверила чад своих в руки господа, близкого всякому, кто взывает к нему о справедливости. И творит он желания боящихся его, внимает молитвам их и спасает. И услышал господь молитвы этой царицы и спас чад ее от рук исчадий чуждых (Пс. 143, 11). И сама она спаслась, и избавил ее господь от уз клятвы, ибо не была она соучастницей в совете их.

После сего оставим мы повествование прочее и обратим лица наши к пути сего царя. В тот час ночной пребывал он в дороге, обратив свой лик к Абаю. И оба брата ехали на одном муле по очереди, а тот мул был одноглазым и столь усталым, что ие мог идти. И когда весть об уходе их дошла до Харбо, распалилось сердце его, как огонь, и разослал он своих дружинников по многим дорогам. А к людям местным послал он гонцов, говоря: “Тому, кто схватит этих двух братьев и приведет их ко мне, я пожалую должность и украшения”. А эти братья ночью того дня, когда уходили, не отдыхали вовсе и часа единого. И в тот день пришли из Дима два монаха и провели их по дороге, ибо они любили царство. И в пятницу достигли они Абая на третий день после того, как расстались они с матерью своею. И в то время, когда достигли они берега Абая, помешали им переправиться через реку мужи злые, которые нашли их там, - ибо заподозрили, что они царские дети. И тогда вострепетали эти братья трепетом великим из-за жестокосердия супостатов своих и представили себя преданными в руки Харбо. И многими мольбами смягчили они сердце злодеев, чтобы дали они им переправиться. Но озверел один из них и сказал: “Не пущу их!” [Но] бог вложил в него дух милосердия, так что сам он поспешил перевести их. А следовавших за этими двумя братьями было числом семеро. Были среди них те, которых называли мы, а были и те, кого не называли. И когда переправлялись эти два брата через реку, умолкли волны речные и настала великая тишь, так что подивились перевозчики. Но не знаем мы, то ли бог приказал ветрам, то ли сказал водам перестать и замолкнуть. И затем прибыли они к пристанищу и поднялись на берег реки. Все это было в первый год царствования его, день воцарения его был 7 якатита 20, день свержения его с царства, что не было угодно богу, был 21 генбота 21, а разлучение их с матерью было 5 нехасе 22, переправа же их через Абай была 7 нехасе 23.

И в день переправы через эту реку вознесли они славословия спасшему их от руки врагов и уберегшему от реки грозной безо всякого вреда ни для кого из них, подобно тому, как славословил Моисей, раб божий, славословиями агнца 24, когда [24] переправился через море Чермное. И затем пошли они вверх по дороге потихоньку, ибо утомились они и были непривычны к пешему хождению, а мул их не мог идти. Но бог помог им и укрепил их слабые силы, и достигли они монастыря, называемого Целало. Их приветствовал настоятель этого монастыря и тотчас отвел им келью хорошую. И прожили они там три недели. В это время советовались наставники братьев, говоря:

“Пусть Лаэко, евнух царицы Сабла Вангель, возвратится к государыне и принесет нам венец царский. Кто знает, что сотворит господь, который рассудит притесненных?”. И, решив так, отправили они Лаэко к государыне. Он же поспешил возвратиться, взяв царский венец, и прибыл туда, где были они. Этот Лаэко был преданным служителем сего царства божьего, которому противились люди злые. Братья же пребывали в церкви Целало, служа в церкви диаконом и дьячком. Что может быть прекраснее деяний этих братьев? Когда остервенились беззаконники на царство честное, не искали они помощи от людей и не полагались на чад рода человеческого, которые спасти не могут, а сказали: “Лучше веровать в бога, нежели верить в чад. рода человеческого; лучше уповать на бога, нежели уповать на ангелов” (Пс. 118, 9). И потому в церкви христианской они были постоянны в молитве и в служении по чину диаконскому. Настоятель же и монахи споспешествовали им в молитве, ибо. обычай богобоязненных — помогать притесненным и опечаленным в молитве богослужения. А затем встали они из этой обители, приняв благословение отцов изрядных этого монастыря и в особенности настоятеля, честного и изрядного, постоянного и подвижничающего аввы Эфрата Гиоргиса, да будет над ним мир! Проводили их и указали путь правильный люди этого монастыря. Но это не диво. Диво было, когда переправлялись они через реку Абай и приняли их гафатцы и проводили их по дороге, пока не пришли они к монастырю отца нашего Эфрата Гиоргиса, потому что они были разбойниками, убивавшими всех сбившихся с пути и не щадившими ни старых, ни малых. Ибо повелел бог, чтобы свирепые стали к ним милосердными, а имеющие сердце змеиное стали для них кроткими, как голуби.

И, встав из этого монастыря, прибыли они в землю Сэхла, и там принял их один человек из людей той страны, ибо знал он, что они — дети царские, и преподнес им [все] потребное им. Подобен этот человек Аврааму, который принял двоих из племени ангельского и единого бога. И когда были они там, то услышали, что послал Хамальмаль человека по имени Аскаль, чтобы догнать их и схватить. И содрогнулись они тогда дрожью великой. И в это время совпал с этим известием приход Бэлена и Акаби от государыни и вейзаро Амата Гиоргис. И взяли они их оттуда и привели к реке Рома, и Бэлен провел их по-дороге пустынной. Что может быть горше бедствий, постигших их в тот день, когда шли они дорогою тернистой? Трепет их тогдашний напоминает трепет владычицы нашей Марии, когда [25] шла она в землю Египетскую, унося сына своего, когда услышала из уст Иоса, сына Иосифова, что пришло воинство Иродово и ищет ее и младенца.

И в тот день пришел авва Фэта Денгель, ибо был он оставлен при государыне. Тогда, когда пришли они к Рома, было половодье, и оказались они в затруднении: медлить там они боялись из-за войска Хамальмаля, которое преследовало их, а переправляться через реку боялись из-за двух братьев, ибо и умеющий плавать лишь с трудом мог бы переправиться через эту реку. И тогда утвердился Бэлен в вере божией, ибо был он человек верующий, и вспомнил слова Писания, гласящие: “Лучше впасть в руки божии, нежели в руки из рода человеческого” .(II Книга царств. 24, 14). И потому отважился он и переправил через реку двух братьев возлюбленных и господ славных, ибо укрепился он в вере и опроверг слово Писания, гласящее: “Не одолеть тебе потока речного” (Еккл. 4, 32). И тогда вознес он благодарения богу, спасшему их от бедствий пучины и один раз и второй. И там встретили они Дэль Сагада, брата Бэлена, и принял он их приемом прекрасным. И тогда отправили они гонцов к государыне и вейзаро Амата Гиоргис, чтобы поведали они им весть об исходе [братьев] и переправе через реку Рома. И выслушав этих гонцов, послали государыня и вейзаро ответное послание, говоря: “Не приходите к нам, а уходите, чтобы не нашел вас Хамальмаль”. А сказали они это потому, что боялись дерзости [Хамальмаля], не постыдившегося даже свергать царство христианское.

В это время стали держать совет те немногие люди, что были с этим царем, чтобы послать авву Фэта Денгеля к цевам, живущим в Сабраде 25. А главой советников в то время был азаж Бэлен, сын азмача Дэль, служившего этому царству. А причина хождения аввы Фэта Денгеля была в том, чтобы разузнать мысли их: хотят ли они царя или нет. И когда пришел к ним авва Фэта Денгель, то встретили его эти цевы лукаво, ибо думали, что пришел он к ним с лукавством от Хамальмаля, и поверили ему не иначе как после долгого времени и крепкого допроса. А потом, поверив, поведали ему все, что было у них на сердце, и сказали ему: “Приведи нам господина нашего и сына господина нашего; умрем мы, но не предадим его!”. И печатью речи их была клятва и крестное целование. Завершив переговоры, возвратился авва Фэта Денгель. И прибыв к государыне, послал он к господам своим славным, говоря: “Приходите, а я уже пришел, завершив переговоры с цевами, чтобы приняли они вас”. Тогда встали они быстро и переправились через реку Мадарсэма с помощью бога, переправившего их через две реки грозные, и достигли окрестностей пребывания государыни. И тогда Акаби и Бэлен встретились с государыней и вейзаро и получили двух мулов для двух братьев, и одеяния, и им каждому дали по мулу. Затем они направили свой путь в Сабрад. [26]

Говорил брат Бэлена: “Когда шли мы ночью, сияло светом копье мое, как светильник, и копье спутника моего принимало свет от моего копья, и шли мы тогда по дороге с этим светом”. И еще говорил он: “Видел я видение в одну из ночей, когда говорил грозный, стоявший предо мною: Будь то царь, митрополит или иерей — тот притеснен, кто терпит притеснение от родичей своих и от войска своего! — так говорил он”. Мы же знаем, что истинно было это видение духовное, ибо положение его не меньше сана митрополитов ученых и, подобно иерею, отпускал он грехи и миловал беззаконников, которые покушались на царство его и стремились убить его.

Затем, когда прибыли эти господа славные к окрестностям стана тех цевов, что жили в Сабраде, послали они к ним авву Фэта Денгеля, чтобы поведал он им о приходе царя. Тут авва Фэта Денгель уподобился Иоанну Крестителю, который проповедовал народу Иудейскому о приходе господа, говоря: “Придет после меня тот, кому я недостоин развязывать ремни сандалий!” (ср. Марк. 1, 7). А эти цевы, не поверившие его слову от радости многой, уподобились в этом случае Фоме-апостолу, ибо не поверил он, когда рассказали ему ближние о воскресении господа нашего Иисуса Христа, но не от сомнения, а от многой любви ко Христу, учителю своему, который дал ему власть изгонять бесов и исцелять болящих. Тогда послали они людей из старейшин народа своего, чтобы узнали они, правда ли это. И те возвратились, узнав, что это правда, и поведали всем цевам. И тогда говорили они между собой: “После сего будем мы единодушны и не разлучимся с господином нашим ни в смерти, ни в жизни!”. И тогда всадники и пешие выстроились по чинам своим и людям, согласно обычаю, чтобы принять царя Малак Сагада. А число этих цевов было 30 всадников и 500 щитоносцев. И так приняли они его с честью великой в радости и веселии. И тогда поставили они шатер и разостлали внутри прекрасные ковры. Все это было первого маскарама 26, а пятого дня того же месяца установили они установление государственное. Этот день был днем упокоения царя нашего, боголюбивого Лебна Денгеля, изгнанного ради любви его к владычице нашей Марии и ставшего мучеником бескровным 27. Благословение его и вознаграждение за изгнание его да пребудет с царем нашим Сарца Денгелем и с нами во веки веков.

Глава 2

И в этот день обновилось царство сие и поднялось из падения, куда толкнул его народ беззаконный, в котором пребывал дух диавола, оставившего святость творца и стремившегося стать богом. И в это время все цевы преподнесли подарки по возможностям своим. Одни давали ковры и тонкие, и толстые” а другие давали одежды драгоценные; одни давали шатер, а другие давали мула со сбруей; и не было среди них такого, кто [27] бы не преподнес подарка по возможности своей. Сколь прекрасно и столь радостно совпадение упокоения царя боголюбивого Лебна Денгеля с обновлением царства царя притесненного Сарца Денгеля! И в этот день совпало по воле бога пречестного изгнание царя Лебна Денгеля от врагов веры и притеснение царя Сарца Денгеля от домочадцев. Да устроят они жизнь души и плоти царицы Адмас Могаса и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

После того как исполнили они установление царства как следует и подобает по возможностям их, вышли они в Гэнд Барат и разбили там стан. И когда услышал все это Хамальмаль, то взволновалось сердце его, подобно волнам морским, так что не знал он, что сказать, когда говорил, из-за волнения зависти, совратившего диавола, возжелавшего стать богом-творцом, будучи сотворенным. Так же и Хамальмаль возжелал стать царем, что не подобало ему, и был человеком завистливым. Все это умножало притеснения и ускоряло суд бога, посрамляющего притеснителя и возвеличивающего притесненного. Восхвалим же мужей честных, поднимавших царство сие после его падения и искавших его после утери! Они же обрели имя славное при жизни и оставили память прекрасную по смерти.

Хамальмаль же и азмач Такло и Ром Сагад и иже с ними, изменники, покусившиеся на сие царство христианское, на котором почиет помощь божия, и все притеснители этого царя уподобились десяти племенам, которые отделились от Ровоама, сына Соломона, говоря: “Нет нам доли в сыне Иессеевом!” (III Книга царств. 12, 16). А двум племенам, которые остались c Ровоамом, уподобились те мужи, которых мы упоминали и которые поддерживали сие царство угнетенное. И пребывал этот царь в Гэнд Барате два месяца. Послал тогда азмач Такло, говоря: “Приходи ко мне, чтобы посоветоваться, что лучше, а что хуже для царственного дома царя Ванаг Сагада 28, и будем помогать друг другу. Если велико число притеснителей, то власть бога единого, помощника притесненных, крепче их и сильнее”. И тогда встали они из Гэнд Барата и отправились по дороге в Сабрад. И когда прибыли они в Каниэ, принял их жан-назар Гафата и дал им в подарок 25 коней. И когда они вышли оттуда, пришел азмач Такло и принял их с 30 всадниками и многочисленными щитоносцами. И разбили они стан в Энаджане до окончания месяца хедара. А выход их из Гэнд Барата был 8-го числа этого месяца 29.

Мы не прервем повествование о деяниях Хамальмаля. В это время он послал и привел Такла Марьяма — старца из рода домочадцев царя Сайфа Арада 30. Вот, поведение хамальмалево! Сам он был близким родичем сего царя, будучи братом отца его со стороны матери, вейзаро Романа Верк, дочери царя Наода, отца Лебна Денгеля! 31 Как же возжелал он предать царство от этого дома к другому племени! Достоин он слов обличения, сказанных пророком: “И [стал] Ефрем как [глупый] голубь [без [28] сердца]” (Ос. 7, 11). Вместо Ефрема следует назвать имя его. Такое поведение хуже, нежели глупость человека, одержимого. бесом. Тогда воцарил он этого Такла Марьяма, посоветовавшись с князьями и со всеми старейшинами народа, которые были с ним. Но не благоволил к их совету бог. Задумал он укрепить свое войско и собрать к себе всех людей со всех сторон, и ради этого захотел он воцарить царя. Тогда встал он поспешно и направил свой путь в Дамот, когда услышал, что встретился царь Малак Сагад с азмачем Такло, человеком ученым и сведущим в мудрости, который победил многих могучих и по совету которого покорились многие народы под ноги его. И потому поспешил он сразиться с ним, прежде чем укрепится он и прежде чем соберет он войско ратное.

А азмач же Такло послал перед этим к маласаю Асма эд-Дину, который пребывал в Вадже с 800 всадниками. И сказал он в послании: “Иди на помощь царю и не медли! Я же буду ходатайствовать перед царем, чтобы дал он тебе должность твою” 32. И договорились они относительно этого и заключили договор заветом и клятвой. Хамальмаль же прибыл в Дамот с 500 всадниками, а щитоносцев же было без числа. И расположился он, выбрав место напротив стана царя. И в одну из ночей встал царь из того места, где пребывал, и направился в Энаджан. И когда он был там, пришел Асма эд-Дин. Тогда же пришел к нему азмач Такло, и встретил он его без страха, ибо этот Асма эд-Дин был верен слову, не лгал и не преступал клятвы и завета. И было родство телесное, а не духовное у азмача Такло и Асма эд-Дина, и потому не было меж ними подозрений. И царь разбил стан вместе с ними, и было согласие великое между христианами и мусульманами, ибо было это по воле божией, чтобы помогали царю враги веры и изменники царства 33. Дивно то, что маласаи помогают ему, а близкие родичи царские воюют с ним! С этого времени установлены были все законы царства. И тогда началось сражение, и была рать великая между ними [в течение] трех месяцев. Если бы встретились они и выстроили полки, то не затянулись бы дни рати, на так как укрепился [Хамальмаль] в крепости, то потому не было ни скорой победы, ни поражения.

Здесь поведаем мы о чудесах господних, как рассеял он собрание беззаконников и сделал из единого две части, подобно тому как евреи расчленились на три части, разделившись в деяниях своих, я разойдясь в законах после возвращения из пленения. И когда сокрушил Хамальмаль это царство, послал он к Исааку один шатер [царский]. И тогда ожидал Исаак, придя к Абаю, что пришлет он ему все знаки царского достоинства, которые захватил он в свои руки вместе с цевами на конях и [царским] шатром с законниками. А когда тот послал ему один лишь шатер, разгневался Исаак на Хамальмаля, говоря: “Разве не наследует царь царю, а князь князю? Как же творит он то, что не подобает творить: здесь свергает царя, а там [29] препятствует в том, что подобает царю? Что мне — пошлю я к этому царю 34, не ему ли дал он все, что забрал от [прежнего] царя? А если не даст и ему, то пусть делает, что хочет!”. И сказав это, возвратился он в Цамья, а оттуда послал к тому дитяти, которого воцарили, и к матери его, чтобы шли они к Хамальмалю. И по воле божией совпал приход этого дитяти и приход Такла Марьяма, которого воцарил Хамальмаль, так что пребывали в одном стане два царя совместно. Если прежде не сходились [Хамальмаль с Исааком] в одном месте и совместном жительстве, [но] помышлением и советом были едины, то впредь разделились они и в помышлении и в совете и стали заботиться каждый о себе. Затем поведаем мы причину разделения их в третьей главе.

Прежде Хамальмаль, Ром Сагад и азмач Такло заключили завет и клятву разделить конницу государя Адмас Сагада на три части и втроем бросили жребий — мы писали об этом ранее. После того как пришли к нему азажи, вуст-бэлятены и цевы со своими конями, изменив царю, возгордился [Хамальмаль] сердцем и поставил себя над ними как начальника. Они же не осмеливались сказать ему: “Кто назначил тебя владыкой и князем над нами?”. Но приняли они то, что дал он им: небольшую долю из тех коней, подобно тому как дает царь войску своему и господин дружинникам своим 35. Этот Хамальмаль не вспомнил слова Писания, гласящие: “Неприлична князьям и вельможам лживая речь” (ср. Притч. 17, 7), и еще забыл он слово Псалтири, по которой молился он ежедневно, говоря: “Ненадежен конь для спасения, не избавит великою силою своею” (Пс. 32, 17). И вместе с тем не попомнил он завета и клятвы своей, ибо завладела сердцем его любовь к коням. А азмач Такло рыдал поэтому день и ночь и помышлял отделиться от него, ибо вспоминал он свое прежнее положение почетное. Ради всего этого, когда печалился он, стал искать причину и лукавить Хамальмалю и отделился от него и ушел в Дамот, город наместничества своего, вместе со своей женой и детьми. И не возвращался он к нему до тех пор, пока не встретился тот в битве с царем. Такова причина разделения этих трех племен, бывших прежде единодушными, и разделились они на две части.

Возвратимся же к повествованию о битве Хамальмаля, и каково было ее завершение. И когда продлились дни рати до третьего месяца с тех пор, как сошлись они, настал тогда голод в стане Хамальмаля, ибо препятствовали ему выходить из крепости, а тех, кто выходил, убивали. Поэтому нависли над ними бедствия: с одной стороны — голод, а с другой стороны — копье. И тогда держал он совет с мудрыми и пошел к вейзаро Амата Гиоргис и сказал: “Прости мне, ибо совратил меня сатана! Да будет милосерд ко мне государь, да простит он мне прегрешения мои; согрешил я против господа и помазанника его!”. И когда произнес он пред нею эти слова смиренные и подобные им, смягчилась мягкосердечная и прекраснодушная Амата Гиоргис [30] и сказала: “Как помиловать тебя и по какой причине простить тебя, направь же свои стопы к возвращению!”. И отвечал он, и говорил: “Да не воздаст он мне по грехам моим и да не осудит по преступлениям моим! Я же обновлю царство, что разрушал рукою своей, и возвращу на престол прежний!”. Тем и завершила дело вейзаро Амата Гиоргис, злым - заступница, добрым - благодетельница. В это время пребывала она в стане Хамальмаля, ибо увел он ее из обители монашеской и привел в крепость. После этого завершили они союз клятвой и крестным целованием, а азмач Такло послал к Асма эд-Дину и сказал: “Не приближайся к нам и не удаляйся от нас, пока не увидишь окончания дела”.

Глава 3

И в этот день сверг Хамальмаль этого старца 36 с трона и разбил [царский] шатер, выйдя из крепости. Тогда ввел он [в шатер] сего царя, исполнив поставление царское, и предал в руки сего царя и выдал тех двух царей, подобно тому как выдают добычу, захваченную и отнятую. [Царь] же обошелся с ними обхождением прекрасным и воздал им добром за зло, которое творили они по совету людей злых. И было это все на 2-й год царствования его 18-го числа месяца якатита 37. В это время исполнилось пророчество Кумо, сказавшего в день воцарения сего царя: “Будет его царским именем - Малак Сагад”, ибо попали в руки его эти два царя и склонились к подножию ног его,

После сего напишем историю других царей, подобно этим. 20-го числа этого месяца 38, когда пребывал сей царь в церкви в день воскресный, задумали коварство Фасило 39 с Кефло, сыном Малашо, и Эсламо со всеми старейшинами народа Хамальмалева. И никто не остался из Марир 40, ни всадники, ни пешие [в стороне от заговора]; все они напали внезапно на них и окружили [царский двор], пребывавший в кротости. Что за день, когда собрались на горе и несчастье братья и сестры сего царя! В это время поспешил вскочить на коня азмач Такло, ибо обнаружил он оседланного [коня] близ [царского] шатра, где ожидал он дружинников своих, и преследовали его 70 всадников, но не осмелились они приблизиться к нему, ибо знали, что он человек могучий. И отдалившись недалеко, встретил он своих дружинников. Преследовавшие его напугались и повернули назад, а он остановился там, где встретился с дружинниками своими, чтобы узнать, чем закончилось деяние совратителей, коварных, как Иуда. Эти же злодеи не оставили ничего из имущества государыни и детей, и из имущества азмача Такло и государыни Амата йоханнес 41, вплоть до украшений всех женщин стана, не оставив ничего, не говоря уже об имуществе, находившемся в домах; они забрали даже те одежды, которые носили на себе [люди], оставив их нагими, и не пощадили они никого - [31] ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни младенцев. Какое бессердечие может быть хуже бессердечия этих людей, не ведающих бога?

Хамальмаль же, когда услышал это, растерялся в помышлении своем и смутился от многой печали, ибо сделали они это без его ведома. А если будут такие, что скажут: “Присоединился Хамальмаль к замыслу их и коварству”, то не поверим мы их словам, ибо очевидно из деяний его, что нет на нем пятна, ибо сам он обличал их такими словами: “Уподобили меня дружинники мои Иуде, продавшему господа своего”, И из этого ясно, что не был он с ними в союзе. Тогда ввели сего царя вместе с его братьями и сестрами в один шатер. И в это время не находил себе покоя [Хамальмаль], убеждая дружинников своих поодиночке и говоря: “Что вы со мной делаете, зачем вы ославили меня так, что называют меня нарушителем клятвы и целования крестного?”. И этими и подобными словами убеждал он их воцарить этого царя, притесненного им и дружинниками его. В это время в девятом часу сел он на коня, и собрал дружинников своих, и построил всадников и щитоносцев по порядкам их. И тогда посадил он царя на коня, а сам встал пред лицом его, держа копье. И возгласил он тогда и сказал: “Я - Хамальмаль, сын Романа Верк, признаю царем господина моего Малак Сагада, сына господ моих Ванаг Сагада, Ацнаф Сагада 42 и Адмас Сагада. И в том, в чем прежде согрешил я, да оставит он мне прегрешения мои. Заблуждения же нынешние были не по замышлению моему, а из-за козней диавола, [двигавшего] руками дружинников моих! И после сего коль буду я жить, то с господином моим, а коль скоро умру, то с господином моим [умру]!”. И когда сказал он это, раздались клики радости у всего войска. И когда пришел час вечерний, ввел он его в шатер при [звуках] пения рога и [трубы] каны галилейской 43 и бое [барабана] медведь-лев 44, и выстроил Хамальмаль войско царское по закону прежних царей, и провозгласил указ глашатай: “Приносите коней, мулов, украшения золотые и серебряные, женские украшения и одежды, награбленные и взятые у старых и малых! И да не останется у вас ни иголки! И соберите [все] в месте, которое указал я. А если найдется такой, что преступит клятву и оставит в доме своем что ни на есть, то карой ему будет кара клятвопреступника, после смерти или при жизни”. Такой указ был провозглашен. И наутро этого дня принесли все имущество захваченное. И одежд принесенных было три и четыре корзины, принесли золото и серебро, и имущество всякое, кто что. Возлюбившие душу свою принесли [все, ничего] не оставив, а возлюбившие имение - одни принесли половину, а другие ничего не принесли. Владельцы же давали клятву, что не возьмут имущества другого, которое не принадлежит им.

Здесь поведаем мы историю о том, как спасся от смерти азмач Такло, ибо забыли [сделать это] на странице [подобающего] места. Как было сказано, в день [свершения] своего вероломства [32] держал совет Фасило со своими присными, говоря: “Давайте сначала убьем азмача Такло, а затем обратимся к [захвату] имущества!”. И, как договорились, преследовали они азмача Такло, чтобы убить его, но спасся он милостью божией. А решили они сначала убить азмача Такло, потому что говорили: “Если убьем мы азмача Такло, некому будет противостоять нам” - и потому решили убить его. А клонили к этому те, что говорили: “Когда умрет азмач Такло, не будет мириться Хамальмаль; а если азмач Такло уцелеет, то будет [Хамальмаль] искать мира из страха”. Но ведомо было грядущее богу, ему же ведомо все: и тайное, и явное! Мы же не станем умножать попытки постигнуть это, ибо нет нам в том прибытка.

Затем держали они совет относительно жития Хамальмалева и сказали ему: “Дадим мы тебе наместничество в Годжаме, но отобранных коней, броню и шлемы возврати государю, и государевы дружинники, что пребывают с тобою, пусть возвратятся по чинам и порядкам своим”. И тотчас изменился он в лице, ибо любил коней. Но мудрая и разумная, ведающая наперед грядущее вейзаро Амата Гиоргис, когда увидела, как опечалился он во глубине сердца о конях, дала мудрый совет, ибо знала, что из-за коней разрушится здание мира, созидаемое ею. И тотчас ответила она и сказала: “Пусть останутся у него захваченные кони”. И тут же возрадовался Хамальмаль, когда перестали требовать у него коней, броню и шлемы. И потому стало ясно, что поведение его подобно поступкам младенцев. Ученые же в это время горевали и думали о том, что в будущем придется ему плохо из-за этого. Он же в неведении своем полагал, что это дело ничтожное, и говорил: “Кто знает, что принесет завтрашний день?”. Не ведал он о суде божием, которым судит он притеснителя и притесненного. После этого согласился Хамальмаль идти к месту наместничества своего. Ром Сагада послали с Хамальмалем, назначив цахафаламом 45 Шоа. Сей же царь христианский остался в Дамоте с азмачем Такло.

По дороге угонял Хамальмаль из Эндагабтана мулов, и коней, и весь скот, даже из монастырей монашеских. И тогда напророчили ему убогие из обителей, сказав: “За нас не оставит бог без суда сего князя беззаконного!”. И истинно было то пророчество, ибо после сего не прожил он во плоти и года целого. Воистину рассудил бог избранников своих, вопиявших к нему дни и ночи, и не стал терпеть [этого]. И когда прибыли они к Мугару, направил Хамальмаль свой путь к Годжаму, а Ром Сагад остался в Мугаре, земле наместничества своего. И тогда восприял вдвойне Ром Сагад дух хамальмалев, так что чуть не погиб из-за своей любви к коням, подобно тому как восприял вдвойне Елисей дух Илии, когда переправлялся через реку Иорданскую. Сей Ром Сагад, расставшись с Хамальмалем, не стал мешкать, а поспешил в поход, обратив свое лицо к Ваджу, дабы добыть коней.

В это время царь Малак Сагад пребывал в Дамоте. Там [33] завершил он дни поста, и там отпраздновал пасху, и провел духов день. И затем повернул он в Шоа и устроил свое зимнее местопребывание 46 в Алате, земле Эндагабтана, с матерью своею и братьями. В это время азмач Такло оставался в Дамоте, укрепляя власть государственную.

Не перейдем мы к другим речам, не поведав истории изрядств азмача Такло и жены его Амата Иоханнес и истории любви их к царю. Когда замыслили коварство и стали держать совет Хамальмаль, Ром Сагад и азмач Такло, то заключили они завет и дали клятву втроем. Тогда отделился от троицы этой азмач Такло, но не бытием своим и местопребыванием, но помышлением и словом, ибо послал в то время, как отделился от них, к государю одного из ученых Гафата, чтобы встретил тот его и привел в Дамот, где были его присные. Но не исполнил он этого решения своего, ибо не желал бог выводить его дорогою тайной, но [желал вывести] дорогою явной, чтобы ведомо было всем прохожим, идущим туда или сюда, что прославлена сила бога, пречестного и всевышнего. Когда же вышел он из Гэнд Барат, послал он к нему, говоря: “Приходите по дороге в Сабрад, а я приму вас приемом прекрасным!”. И когда пришел сей царь, услышав его совет, то устроил ему прекрасный прием азмач Такло, воздвигнув сокрушенное и свершив задуманное. Мудростью своей и своим советом привел он Асма эд-Дина из Ваджа и сделал его пособником царю. Еще воевал он с Хамальмалем и Ром Сагадом и всеми дружинниками, [изменившими] царству, пока не постигла его смерть. Когда бы не был с ним бог при вероломстве Фасиля, то быть бы ему захваченным преследователями и убитым тогда. И потому говорим мы: “Пока не постигла его смерть”, сравнив жизнь его со смертью, как гласит псалом 87-й :“Я сравнялся с нисходящими в могилу” (Пс. 87, 5). Этим всем и подобным этому споспешествовал он царству сему: да помилует и ущедрит его бог!

Еще напишем мы историю изрядств Амата Иоханнес, богобоязненной и любящей царя, да будет над ней мир! Когда отделились от Хамальмаля и спустились в Дамот азмач Такло и жена его Амата Иоханнес, приняли они решение прекрасное не быть соучастниками Хамальмаля в беззаконии его и измене царю. Хамальмаль же тогда послал к ним посланца, проповедника, который был лжепророком. И прибыв к ним, стал он произносить пророчества каждому из них в отдельности, в особенности о том, что прейдет царство сие от дома царя праведного Лебна Денгеля. И когда отказалась она слушать сего мудреца и сочла его за безумца, стал он клясться и проклинать во время причастия над плотью святой и кровью честной господа нашего Иисуса Христа, говоря: “Да не будет сие причастие для спасения души моей и плоти, а для перехода царства от этого дома и передачи его другому!”. Потому сочла она это за кощунство, и усилилась вражда ее к речам этим. И когда начинал склоняться ее муж к этим словам, укрепляла она его и [34] наставляла, говоря: “Неужели ты хочешь, чтобы детей наших называли детьми беззаконников?”. Такими словами и им подобными обратила она его от неведения к познанию истины. И тогда ушел посрамленный тот пророк лжи. Когда же приготовились они сражаться с Хамальмалем, то укрепляла она словом и делом бойцов, покупая за золото цамра 47 и, раздавая их щитоносцам, которые мечут копья, и тем, которые без копий. И еще раздавала она золотые обручья 48 тем всадникам и щитоносцам, которые сражались отважно. Так уподобилась она мужам могучим и искушенным в битвах, будучи слабой женщиной, как писал один апостол о слабости женской природы. Такими и подобными деяниями была она помощницей царству сему. Дальнейшая же история ее забот и попечении о царстве этом не написана. И не с нее началась приверженность ее к сему царству христианскому, а с отцов ее, ибо мать ее была сброшена в пропасть, а отцу ее отрубили руку мечом из-за любви ко Христу и к царю. Они указали ей путь, а она последовала их дорогой, они начали, а она завершила, да помилует и ущедрит ее бог.

После сего обратимся к завершению деяния Ром Сагада, ибо оставили мы его в начале. Достигнув земли Вадж, послал он Батрамора 49 в Дамот, говоря [наместнику]: “Приходи, встретимся в месте, которое выберешь ты, ибо есть у меня дело, чтобы сказать тебе!”. Нам кажется, что не было у него другого дела, кроме дела беззакония и измены. Но он заподозрил его, убоялся и отказался встречаться. И когда отказался [наместник] Дамота, послал он к Азе 50, говоря: “Давай посоветуемся обо всех делах, ибо я дедж-азмач, а ты - гарад Хадья”. Чип же дедж-азмача не был пожалован ему государем, а назначил он себя сам по своему хотению. И когда прибыл посланец его к Азе, ответил тот посланцу, сказав слово коварное и смиренное:

“Ей, да будет, господин мой, как ты сказал. Разве не знаю я тебя и не давние мы знакомцы!”. И указал он день встречи, когда встретятся они. И по прошествии недели времени пришел Ром Сагад в день обусловленный к месту встречи. И тогда пришел посланец Азе, исполненный хитрости и коварства, и сказал там: “Боюсь я тебя, не приходи ко мне со многими людьми, а только с одним стремянным, чтобы держал он коня твоего, и с одним дружинником, чтобы держал он меч твой”. И услышав это, поспешил согласиться Ром Сагад и сел на коня. И тогда молили его дружинники старшие, такие, как Авусо и За-Вангель, целуя руки его и ноги и удерживая за узду коня, [но] не послушал он их. И когда не смогли они уговорить его, он покинул их и пошел, ибо был тот день с божьего попущения. А их оставил он в месте отдаленном. Сам же он поспешил, как будто шел встречать брата своего возлюбленного или повидать друга верного, с которым был долгое время в разлуке. И когда прибыл он к Азе, принял его тот с любовью и кротостью. Спешился тот с коня, приблизился к нему и поцеловал, [35] подобно Иуде, поцелуем коварным. И затем побеседовали они обо многом, как обычно беседуют друзья при встрече. Особенно же распространял речь свою Азе, ибо был он многоречив. И когда разговаривали они, подходили дружинники [Азе] под видом гонцов по двое и по трое, держа в руках своих по три-четыре дрота, пока не стало их 40 человек. А из дружинников же Ром Сагада не пришел ни один. И тогда встал Азе и пронзил Ром Сагада копьем, которое [держал] в руке своей. И вторили ему дружинники его, и пронзали его и раз, и два, пока не вонзилось в него 12 копий. Двух же дружинников его [тоже] убили. И тогда сел Азе на коня Ром Сагада. И в то время, когда увидели [дружинники Ром Сагада], что восседает он на коне господина их, поняли они, что совершил вероломство Азе. И тогда восстали дружинники его, которые воистину достойны называться стремительными меж орлов и крепкими меж львов, и тотчас достигли они быстро [того места], где лежало тело его. И когда увидели они это, одни упали с коней, а другие ударяли себя по лицу. И после плача недолгого, оставили они рыдания, когда не благоприятствовало им место и время, ибо стало смеркаться и солнце узнало свой запад (Пс. 103, 19). Тогда взяли они тело, обернули его и пошли по дороге в Вадж. Азе же, когда увидел этих дружинников, исчез, подобно дыму пред ликом ветра, от многого страха перед ними. Но не минуло его отмщение крови Ром Сагада в день, предрешенный богом. А тело Ром Сагада принесли в церковь “Табот владычицы нашей Марии” 51 и погребли там. И тогда держали они совет и говорили: “Лучше пойти нам к Хамальмалю, брату господина нашего: в смерти ли, в жизни будем мы с ним заодно”. И, порешив так, направили путь свой в Шоа. А царь же Малак Сагад, когда услышал весть о смерти Ром

Сагада и что пошли все дружинники его по дороге в Мугар, и что решили они идти в Годжам к Хамальмалю, встал поспешно из Алата, места своего зимнего пребывания, отправился и, придя в Мугар, послал к ним, говоря: “Приходите скорее к вратам нашим!”. И тогда исполнились они страха и трепета, ибо встали пред лицами их все деяния, что свершили они, покусившись на помазанника божия. И тогда покаялись они и покорились, сказав: “Да будет воля твоя, господин наш! Прийти мы придем и не станем уходить туда или сюда, только оставь нам прегрешения наши, ради бога!”. И он оставил им прегрешения их. И когда пришли они, назначил он их по чинам их и утвердил землю служения их в Мугаре. И от великой благости и щедрости его отошел от них страх. И прежде когда ворвались они в стан его, то не молчали, а ругали его, а он воздал им добром вместо зла. О благость сия, подобная благости господа нашего Иисуса Христа, который удаленных от себя приближал любовью и кротостью, а приходивших к нему не изгонял и не выводил прочь, а привязывал к себе.

И, проведя там месяц хамле и нехасе 52, вернулся он в [36] Эндагабтан, взяв с собою Гиоргис Хайле 53 и поселив их женщин, детей и весь обоз в земле Мугар, определенной им в качестве надела цевов. И разбили они там становища свои. И, достигнув Алата, где пребывала мать его и братья, прожил он там недолгое время в терпении и молчании. И в это время разорил он гафатцев, которые отказались платить подать царю. Вот вознеслась рука крепкая и мышца высокая (Втор. 5, 15), покаравшая народ беззаконный и упасшая их жезлом железным (Откр. 2, 27), подобно тому как разбиты были сосуды скудельничи (ср. Пс. 2, 9). В то время пребывал он попеременно до преполовения поста то в Мугаре, то в Эндагабтане. Месяцем же упокоения для изменивших сему царю христианскому для Ром Сагада был месяц сане 54, а Хамальмаль же и Эсламо оба погибли в месяце хедаре 55. Такова была и кончина их: не разлучались они в измене и в смерти своей последовали друг за другом (ср. II Книга царств. 1, 23).

И тогда после преполовения поста направил он свой путь в Вадж, чтобы идти к Батрамора. Все это было на 2-й год царствования его. И когда шел он к Батрамора по дороге через Гураге, называемых Хаузаня. И пало там 600 щитоносцев, ибо стенание вдов и сирот, которых утеснили они и забрали все имущество их, не оставив им пропитания и на день единый, достигло ушей бога Саваофа. Ради этого пало на них наказание божие, дабы другие устрашились. И было это в дни поста. И в день страстной пятницы прибыл он к Батрамора и там отпраздновал пасху и духов день. И там обрел он овцу заблудшую, За-Праклитоса, и приблизил к себе, возрадовавшись, ибо желал он увидеть его долгое время. И если восстанет противоречащий и скажет с обидой: “Зачем желал он увидеть сего бедного и убогого?”, то ответим мы и скажем: “Таков уж обычай мира сего, что хотят увидеть того, кого [давно] не видели, будь то бедный или богатый, будь то безумный или мудрец!”. И этими словами заключатся уста обижающегося, и не найдет он, что сказать. Тогда взял он дань с Батрамора в 300 коней. И, взяв ее, возвратился он в Вадж в месяц хамле 56 и устроил свое зимнее пребывание в Тазо. И во дни зимы была радость и веселие, любовь и мир.

И после окончания зимы пребывал он там до месяца тахсаса 57. И в этот месяц восстал он из земли зимнего пребывания своего и пошел в Эндагабтан, где были мать его и братья. А оттуда пошел он с ними в Гэнд Барат. И в это время послала великая царица Сабла Вангель, боголюбивая, к сыну своему, царю христианскому, говоря: “Приходи скорее ко мне и яви мне избавление от дружинников Ром Сагада, которые осмелились вторгнуться в удел 58 мой и разорить его!”. И тотчас восстал он из Гэнд Барата и пошел в Мугар, где пребывала эта мать его, царица изрядная, и там провел он начало поста. Мать же его осталась в Гэнд Барате с Акетзэр. И в понедельник, в день начала поста, сказал он Авусо: “Судись с государыней!”. И тогда [37] поставил он его на судной площади, и в заключение тяжбы, когда не было у того оправдания, заключил он его в Мангест Бет 59 и заточил его. И когда услышали Гиоргис Хайле, что заточили их начальника, возмутились они по обыкновению своему глупому, построили они своих всадников и щитоносцев и напали на стан государя и захватили все имущество стана. И из имущества государыни, и из имущества вейзазеров, и из имущества домочадцев всех не оставили они ничего, даже церковного имущества. Не оставили они и одеяний, в которые облачались они, так что оказались они нагими, подобно животным. Обычай непрестанный, ибо обычай [вечно] влечет к себе помышление человеческое, будь то деяние доброе, будь то деяние злое. Как сказано: “Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое, будь то в словах, будь то в деяниях” (ср. Матф. 12, 35-36). Этих же дерзких повлекла природа их к обычаю, им присущему, вплоть до того, что свершили они дело непотребное против царя и царицы. Свершив это, направили они путь свой к Валака. А сей царь, уповающий на бога, не стал медлить с погоней, собирая войско, но поспешил в путь, преследовал их и нашел их в Валака. И тогда послал Авусо, ибо был он среди них ученейшим, говоря: “Не с моего ведома было совершено безумство это против господина и госпожи моей, а по глупости народа моего. И пришел я сюда не по воле своей и разлучился с господином моим, но из-за страха и трепета, охватившего меня, когда покусились присные мои на стан господина моего и забрали имущество государыни и вейзазеров и домочадцев. И если с ведома моего было это, пусть бог разрушит жизнь мою! Ныне же все захваченное имущество я верну без остатка. Но оставь мне прегрешения, что были не по воле моей, ради бога!”. И когда услышал послание это царь милостивый и милосердный, оставил он прегрешения не только одному Авусо, который не был соучастником ни в замыслах, ни в деяниях, но и всем, которые были совращены и осмелились на такой поступок. И когда дошло до них это послание милосердия, возрадовались они и возвеселились и сказали: “Коль прощены мы, пусть придет к нам господин наш один, и то будет знаком прощения нашего, ибо не верим мы людям стана государева - ведь разграбили мы имущество их и забрали все достояние домов их!”. И, услышав это, сказал царь: “Да будет так”. Но сказали люди государевы: “Не подобает так [делать]. Разве можно идти царю одному к рабам своим, оставив войско свое?”. Он же отказался [послушать их], ибо в его обычае было принимать приходивших к нему со смирением и кротостью, а противящихся покорять мечом и копьем. Тогда сел он на коня и отправился к ним, и следовал за ним лишь один азаж Гера. И когда прибыл он к ним, то спешились они с коней и мулов своих и пали к подножию ног его, говоря: “Прости нам, господин наш!”. Он же ответил им словом милостивым, говоря “Прощаем вам прегрешения ваши, [38] но более не грешите!”. И, сказав это, взял он их с собою, и возвратились они по дороге в Мугар, где пребывала царица верующая Сабла Вангель. И после этого возвратили они по клятве и заклятию все достояние, что забрали они у государыни и вейзазеров, и достояние людей стана. И затем вернулся он в Гэнд Барат, где пребывала мать его боголюбивая, а они остались в Мугаре, земле служения своего. И провел он праздник пасхи в Гэнд Барат, и в святую неделю справил он свадьбу дочери отца своего Ацнаф Сагада 60.

И в эти дни послал к нему Фасило, говоря: “Прими меня! Лучше мне быть рабом господина моего, нежели в одиночестве быть самому себе господином. Неужто скажут рабу: „Не хотим тебя", когда придет он с дружиной многой и многими конями?”. И посланием этим склонил он сердце всего войска царского. И особенно ненавидящие азмача Такло поднялись по причине этого, говоря: “Доныне возносился над нами азмач Такло, ибо говорил он в сердце своем: „Кто другой в этом стане подобен мне?" И когда будет другой такой же, то не станет он возноситься так”. Все азмачи и все князья присоединились к совету этому, говоря: “Лучше нам заключить союз с Фасило и быть с ним заодно”. И, завершив совет этот, пошли они в Дамот, чтобы встретиться с Фасило. И когда услышал Фасило о приходе государевом, поспешил он выйти из середины земли Барья, ибо пребывал он там. И, придя близ стана, послал он к государю, говоря: “Пусть все люди государевы, и азажи, и вуст-бэлятены, и баала-мавали 61, поклянутся мне, и государь пусть даст мне клятву свою!”. И тогда сказали люди государевы: “Хорошо говорит он, но и он пусть даст нам клятву и крестоцелование. Мы же поклянемся и поцелуем крест ему, чтобы не было меж нами обмана и коварства”. И затем присягнули дружинники [Фасило] священнику своему, а люди государевы присягнули своему священнику, и государь принес свою клятву ему. На том дело и завершилось, как говорится: “Всякое дело заключается клятвой” (ср. Левит. 5, 4). И еще сказал [Фасило]: “Пусть придет государь один, выйдя из стана, чтобы я один встретился с ним и поведал ему все, что у меня на сердце”. Государь согласился и вышел один из стана. Тогда пришел Фасило, и встретились они одни, и рассказал он ему, что у него на сердце. И сказал он тогда: “Дай мне слово, что не будешь слушать речи людские против меня”. И дал ему слово [государь], как тот просил. И сказал: “Отныне соединяйся с нами, будем мы стоять одним станом”. И согласился тот, и пошел.

Глава 4

В этой главе говорится о многом: сначала повествуется история коварства притеснителя, а потом будет поведан суд божий, избавивший притесненного и воздавший вдвойне притеснителю. [39]

И наутро этого дня восстал Фасило из стана своего и расположился близ стана государева. И тогда был он единодушен и единомыслен со всеми людьми государевыми и в согласии со всеми. Государь же возлюбил его весьма, а он был исполнен коварства и беззакония, как мы уже слышали. И спустя немногое время после прихода в стан Фасило держали совет о зимнем пребывании государя. Дал Фасило совет и сказал: “Для зимнего пребывания государя лучше всего земля Барья: будем есть мы хлеб язычников и захватывать достояние язычников, и детей их, и жен!”. А Акетзэр дали совет и сказали: “Лучше зимовать государю в Шоа. Когда зимовал царь в Дамоте? Когда зимовал там государь Ацнаф Сагад, не вняв совету, разве не слышали вы, что было тогда? 62. Ныне же нехорошо зимовать в Дамоте, ибо растет там хлеб, от которого у людей бывают недуги и болезни, вода и трава губит коней и мулов”. Но склонился государь к совету Фасило, ибо не желал забирать хлеб и достояние христиан. С этого началось расхождение в совете и в деяниях Фасило и Акетзэр. И тогда договорились они с цевами Арегуа вместе уйти тайно ночью в Шоа. И когда узнал Фасило об этом решении их, то провел он эту ночь, сторожа их, чтобы не ускользнули они. Но не их домогался он, а их коней. И, узнав об этом, не стали уходить в ту ночь цевы из страха пред ним. И наутро пришел к государю [Фасило] и дал совет, сказав: “Отправимся сегодня в поход, ибо хотят цевы возвратиться в Шоа, чтобы разорить подданных [этой области]”. И когда услышал это царь, отец сиротам и заступник вдовам, то одобрил совет этот и выступил в поход в тот же день. А этот Фасило построил дружинников своих так, что позади цевов шли всадники и щитоносцы. Половину [своей дружины] поставил он справа, а половину слева, чтобы сторожили они их, а если найдут возвращающегося назад, чтобы хватали его, отнимали имущество его и приводили к нему связанным. Таким образом довел он их до Мава, и было там зимнее местопребывание.

Не упустим мы написать историю о том, что было причиной смещения азмача Такло и причиной назначения Фасило. Прежде всего роптали азажи, вуст-бэлятены и баала-мавали из-за того, что не помогал он им, не выдавая потребного, и из-за того, что вознес он главу над ними, как говорили мы прежде. Все это привело к смещению его. А Фасило когда пришел, то возвеселил сердце царя подношениями даров и возвеселил сердце азажей, ублаготворяя их подношениями подобающими. Потому сместили азмача Такло и потому назначили Фасило. На то была божия воля, чтобы явить воздаяние прекрасное за добро и воздаяние злое за зло.

И в эти дни зимы вошло подозрение меж людьми государевыми и Фасило до того дня известного, события которого мы поведаем. Этот Фасило замыслил коварство и злодеяние на государя, ибо жили они мирно, как прежде. И когда настал [40] голод в стане, пришел Фасило к государю с советом и сказал: “Вот голодает стан, пойду я захватывать хлеб, пусть следуют за мной люди стана”. Государь согласился, и все последовали за ним. А люди стана не стали следовать за ним, ибо духом разумения внутренним понимали они, что задумал он коварство. И, отойдя на одно поприще, понял он, что не пошли [с ним] люди стана. И тогда встал он посреди дороги и взъярился, подобно льву рычащему, ищущему, кого бы пожрать. И возвратился он тогда в стан. Говорят умудренные: “Сказал он: „Пусть следуют за мной все люди стана для [захвата] добычи", не ради добычи, а для того, чтобы захватить их коней и мулов на пастбище; и вернулся он в стан тогда, чтобы сотворить по желанию своему. Если бы не так, то не стал бы он творить все эти обманы против царя из-за того, что не пошел он на добычу”.

Азмач Такло в этот месяц зимний не был с государем, ибо ушел он, простившись, и зимовал в Габар Губан. А Фасило, прибыв в стан в этот день, 27 нехасе 63, приказал дружинникам своим не расседлывать коней и не снимать брони и шлемов до приказа и попрятаться с конями своими по шатрам. И тогда послал один человек из домочадцев его к государю, говоря:

“Берегись же, вот приготовился Фасило и приказал своим всадникам и дружине облачиться в броню!”. Сей же царь, на бога уповающий, сказал, услышав это: “Что скажу я, ведь давал я клятву и крестоцелование! А коль он нарушит эту клятву и крестоцелование, что мне до того? Пусть же бог рассудит меня и его!”. И еще слова эти были у него на устах, как в девятом часу 64 вышли из шатров все всадники и щитоносцы так, как построил их [Фасило] по порядку: половина с одной стороны, половина с другой, а сам в середине, и окружил стан государев. И грабили они все, по обычаю своему. И тогда вскочил на коня сей царь, бросился в середину всадников и рассеял их по сторонам. И следовали за ним Такла Гиоргис и Тавальдай. И когда упал конь Тавальдая, [попав] в яму земельную отхожего места, тотчас остановился [царь], поднял его из падения и посадил на коня, а самого его уже окружали эти предерзостные, что и бога не боятся и людей не стыдятся. И тогда один из пеших поразил коня [царя]. Будь я там в это время, как хотел бы сказать я этой руке, которая осмелилась поразить коня помазанника божия: “Яви мне ту руку, влекомую псами!” - как сказал Фома руке, ударившей его. И когда пошел своей дорогой сей царь, уповающий [на бога], никто не осмелился приблизиться к нему из преследователей, ибо божий страх окружал его, чтобы не смогли приблизиться к нему супостаты. О благость поддерживающего колеблющихся и поднимающего падших, наподобие сего Тавальдая! О милосердие помогающего бедствующим и утешающего печалящихся!

И когда шел он, направив путь свой в Конч, пришел Гера с дружиной своей в 30 всадников. Всех же всадников, которые ушли с этим царем уповающим и приходили к нему по двое и [41] по трое, было всадников 70. Преследовавшие же, пройдя немного, возвратились, ибо воспрепятствовала им сила божия и не умножили они преследования своего. А те когда пришли к реке Зэбе, то обнаружили, что она разлилась. Той ночью они не отдыхали нисколько, идя во мраке, а когда переправлялись они через реку, то была она переполнена до краев. И то ведомо лишь богу, ибо сошлю половодье речное ради утеснении сего царя, уповающего на бога, и все переправились через реку эту, и не погиб ни один из них. В том подобен сей царь чадам Израилевым, чудом перешедшим море Чермное, хранимые Моисеем-пророком и перешедшие Иордан-реку с князем своим Иисусом Навином. Когда переходил он Абай, утихли волны, а когда переходил он Зэбе-реку, сошла полая вода. Воистину велик бог и велика сила его, явленная над помазанником его Сарца Денгелем!

И тогда нашел он каца 65 Конча по ту сторону Зэбе, и принял он их с сияющим ликом, с радостью и веселием, ибо благодетельствовал ему этот царь, благодеющий всем людям. Об этом мы поведаем позже. И тогда указал он ему путь правильный, ибо страна его начиналась от берега Зэбе, и ввел он в свой дом сего помазанника божия, которому не пристало входить под крышу такого [скромного] дома. И вот возвысился и возвеличился дом этот более замков князей и владык, которым не выпало доли приютить его у себя. Сей же рас 66, благой и верный, был верен в нужде и устроил в доме своем ложе и ковры тонкие и толстые, по возможности своей. И еще дал он всем всадникам по одному бэлатену 67 Барья с косарем, чтобы накосили они травы для их коней, и наварил меда, как воды морской, и дал им стадо коров многочисленное, которого на всех хватило, и не было недостатка ни в чем, чего бы ни пожелали они. О раб благой, подобный Верзеллию Галаадитянину, принявшему Давида, когда бежал тот от Авессалома, сына своего, и сотворившего ему много благ, так что осталась о нем память благая, записанная в истории благодеяний его в Книге пророков царей Израиля (II Книга царств. 17, 27). Блажен ты, раб благой! И поистине подобает тебе наместничество над десятью странами! Говорят учители церкви: “По божьей воле был продан Иосиф и спустился в землю Египетскую, дабы быть хранителем и пропитателем отца своего и братьев, когда пришли они в землю Египетскую, ища хлеба”. Мы же скажем: “То, что спасся кац Конча от руки Фасило, было по воле божьей, чтобы был он проводником им и ожидал их по ту сторону Зэбе и дабы принял их приемом прекрасным, о чем поведали мы прежде”.

И после окончания зимы восстал сей царь с места своего зимнего пребывания и направил путь свой в Кореаб. И когда шел он, то встретил его на пути азмач Такло. И небольшую печаль, что была в сердце его из-за смещения с должности, изгнал он совершенно и не поминал [более], ибо победила ее [42] любовь к господину своему. А любил он царя издавна, и в это время возвратили ему должность, и дал он совет прекрасный, ибо велик он был в совете, сказав: “Повстречайтесь с Гиоргис Хайле и возвращайтесь быстро, а я подожду вас здесь. И тогда сразимся мы с этим коварным!”. И, настояв на этом совете, возвратился азмач Такло в свой стан, а царь пошел в Кореаб и встретился с матерью своей и дочерью отца своего. Гиоргис Хайле же пришли туда и сказали тогда - “Не печалься, господин наш, мы умрем пред тобою, но не посрамим тебя. И сами мы возместим то беззаконие, что свершили мы прежде и заслужим прощение за прегрешения свои!”.

Все эти горести и несчастья были в году прошедшем, который был 3-м годом царствования его. Этот же, 4-й год царствования его стал временем побед его и могущества.

И в эти дни умножили монахи монастырей молитвы и песнопения пред богом ради утеснении сего царя. О если бы молитвы и прошения, творимые матерью его, сиречь сестрою отца его, боголюбивою вейзаро Амата Гиоргис, которые видели мы очами своими, обрушились огнем на Фасило, как на Содом и Гоморру, если бы поглотила его земля, как Дафана и Авирона! (ср. Быт. 19; Числ. 26, 9-10). Но медлило терпение божие некоторое время, чтобы обратился он и покаялся. Говорили За-Праклитос и Асбе: “Слышали мы, как изошло из уст [царских] пророчество, и бог нам свидетель, что не лжем. Однажды пришел Гудамо, сын азажа Коло, и сказал ему: „Рассказывал мне один убогий, что победишь ты Фасило и что попадет он в руки твои!". И отвечал он и сказал: „О безумцы! К чему просите вы пророчество о Фасило у убогих? Был бы разум, все бы смогли быть ему пророками. Коль сами вы не можете понять сего, то я буду вам пророком, что падет Фасило и будет в руках наших. Подумайте же: когда услышали мы и увидели, что нападает он на нас с конями и щитами, не стали мы садиться на коня и браться за оружие, сохраняя верность клятве и крестоцелованию, но склонили мы главу нашу, словно агнец, молчащий перед зарезающим его. Он же отважился оставить бога-творца своего до того, что окружил нас и напал на нас, до того, что угнал все войско царства от мала до велика, и жен их и детей, вплоть до коней их и мулов, не оставил даже утвари домашней. И кроме сего, мучил он их муками разными. Разве же нет бога, который рассудит притесненного и притеснителя? И уж не кажется ли вам, что ложно гласит Писание: Не минет наказание дома клятвопреступника!" И подивились мы, слыша это, мудрости речи его и проникновенности разума его. И запомнили мы эту речь и сохранили в сердце нашем, ожидая [увидеть], истинны эти слова или нет. И затем, когда увидели мы происходящее, подивились и сказали мы: „Уж не дан ли сему царю и пророческий дар, и царство, словно Давиду, праотцу его?"” 68.

Если бы написать историю добродетелей сих мучеников [43] бескровных, осужденных этим человеком, жестокосердным, как Диоклетиан, в месяц изгнания сего царя! Но не можем мы, и не способны рассказать [об этом] страница за страницей. Одних из них сковали по рукам и ногам, другие же [терпели] голод и жажду. Однажды, когда находился в дороге, видел он вельмож царства и азажей, идущих пешком, и некоторые из них были скованы цепью, и влекли их, как псов. И когда увидел он их муки и бедствия, то остановился на дороге и сказал им: “Не сердитесь на меня. Разве постигли вас все эти муки не в воздание за те притеснения, которыми притеснял меня царь? Ныне же читайте с верою „Отче наш", дабы был бог с притесненными”. И тогда стали молиться все полоненные и говорить: “Отче наш, иже еси на небесах”. И тотчас вознеслась молитва эта пред бога.

Сей же царь христианский, приняв благословения от матери своей, от сестры отца своего и от всех изрядных бедняков монастырских, пошел поспешно в Дамот и встретился по дороге с азмачем Такло. Фасило же пришел из Мава, и повстречались они в Гуахгуахта. И была меж ними рать великая двухнедельная. Но не было победы ни одному из них, ибо не пришло еще время. И тогда решил [Фасило] пойти в Эндагабтан грабить, но не мог, потому что на дороге был стан сего царя. И когда не мог [пройти] он, то ушел ночью, так что тот не знал, по дороге на Сабрад. И утром когда увидели они, что обезлюдел стан его, то поняли, что ушел он ночью. Сей же царь тогда выступил поспешно с войском своим, дабы не опередил он его в захвате страны. И устремились они тогда один по дороге в Гэнд, Барат, а другой по другой дороге и встретились в Эндагабтане. И была меж ними рать крепкая, и побиты были и с одной, и с другой стороны многие. И когда умножилось пролитие крови, пришел к [Фасило] абуна 69 Иоасаф с учителями многими и сказал: “Пришли мы к тебе ради мира, покайся и покорись!”. Он же отказался и сказал: “Нет мне доли с царем!”. И сказал он это потому, что отошел от него дух святой и исполнился он духом дьявольским. Войско сего царя увеличивалось каждое утро, а войско Фасило уменьшалось день ото дня, ибо многие люди из дружины его переходили к царю. И потому решил он, сказав: “Если воцарю я царя, то не будут покидать меня дружинники, ибо любят царя люди эфиопские”. И, решив так, воцарил он человека, недостойного царства 70, 11-го дня месяца тэра 71. И по прошествии месяца после этого пришел из Годжама азмач Зара Иоханнес с 50 всадниками и более чем восьмью сотнями щитоносцев. А день прихода его был пятый день месяца якатита 72, пятница. И восьмого дня этого месяца совпало начало поста с праздником Симеона. И по прошествии времени с вечера этого дня воскресного до утра понедельника сбежало все войско Фасило, охранявшее все входы в крепость. Первым ушел Кабазо Такле с многими дружинниками Фасило, ибо был он начальником над Марир. Много [44] средь них было всадников, [закованных] в броню, а еще больше среди них было щитоносцев, и пришли они к государю. И тогда вышли вслед за ними остальные Марир и многие витязи маласайские, называемые Эрмадж и Тэмур, и, следуя по чинам своим, вошли к государю. И в это время было потрясение великое в стане государевом из-за топота коней и мулов и от кликов людских, подобных водопаду многому. И многочисленность войска была такова, что не вмещала его крепость, так что стояла половина войска вне крепости. Сей же Фасило решил решение крепкое: в это время выбрал он, кого призвать, а призвал он, кого любил, а кого любил, он возвеличил и дал украшения, подобающие доблестным: золотые обручья и тому подобное. И тотчас же вышел тайно из стана своего в час полночный, оставив женщин и детей и достояние: шатры и тому подобное имущество громоздкое и утварь многую, отобранные у людей государя, вейзаро и государыни, которые собрал он грабежом и насилием отовсюду. И, оставив все это, пошел он по дороге в Гэнд Барат со своими избранными, которых было 50 всадников. Тогда преследовали его, но не настигли, ибо шел он ногами устрашенными и трепетными, спасаясь от смерти. И, придя в Годжам, пошел он по дороге в Амхару, ибо желательно ему было достичь Исаака, который был основанием сего беззакония. Но не сбылось желание его, ибо настиг его по дороге в Вадла дружинник отца его Таклау, схватил его, связал и отобрал всех коней его и мулов и все имение драгоценное, такое, как золотые обручья и украшения, которые легко унести и которые выбрал он для себя, когда уходил из стана своего. И затем отослал его в узах к азмачу Харбо, а тог сослал его на остров, называемый Дак, куда ссылают царей 73. Сей же царь уповающий возвратился в Кореаб и завершил там дни поста. И на четвертое воскресенье поста, в день горы Масличной, пришло благовестие от Таклау, сказавшего: “Схватил я Фасило и связал!”. И было тогда веселие и радость. И отпраздновал он пасху там же, в Гэнд Барат, и пасха тогда была лучшей, нежели пасхи Иосии (ср. IV Книга царств. 23, 22-23).

И по окончании недели [этой] радостной восстал он оттуда и пошел в Барабабо, чтобы воевать гафатцев, ибо свершили они зло в это время, будучи заодно с Фасило. И среди воюющих сразил он витязей их, и отрубил им головы мечом, и угнал их женщин и детей, и пустил их на поток и разорение, не оставив даже пропитания дневного. И заставил он их вдвойне испить чашу, что приготовили они ему. И подобно тому как они притесняли его, притеснил он их и причинил страдания. И, свершив все это, возвратился он в Кореаб и сделал там зимнее местопребывание свое.

И в это время заключил с ними азмач Исаак мир и союз, и встретился он на Абае с двумя царями, и скрепили они союз свой клятвой и крестным целованием. И чтобы скрепить союз крестным целованием, послал [Исаак] цесаргуэ Агара со [45] священником его и с дружиной к государю и к вейзаро Амата Гиоргис. И тогда заключен был союз, пока не нарушил его азмач Исаак по наущению диавола-совратителя. И по поводу мира этого, которому споспешествовал Харбо, сын хасгуэ Асера, какое веселие было в стане кореабском в тот месяц зимний! Какой язык должен вещать, дабы поведать [об этом] страница за страницей? Ибо в месяц этот радость и веселие повстречались, и любовь и мир обнимались! И по достоинству тогда была радость эта, ибо в эти дни победил царь Малак Сагад и потерпели поражение изменники, воевавшие царство. И старейшины народов беззаконных по областям своим искали союза и покорялись царю и царице. И посему подобала радость в ту зиму.

Комментарии

1 Адмас Сагад - царское имя царя Мины (1559-1563), отца Сарца Денгеля. Царские имена эфиопские монархи получали при восшествии на престол. Они, как правило, всегда отличались от имен, даваемых при крещении.

2 “История царя Сарца Денгеля” является четвертой частью общего исторического свода, посвященного описанию царствований Лебна Денгеля (1508- 1540), Клавдия (1640-1559) и Мины (1559-1563), переведенных Б. А. Тураевым на русский язык в его труде “Абиссинские хроники XIV-XVI вв.” [14], а также правлению старшего сына Мины - Сарца Денгеля. “История царя Мины” прямо заканчивается словами: “Окончена третья часть”. Б. А. Тураев в предисловии к своему переводу “История царя Мины” заметил: “В сборниках эфиопских пространных исторических произведений история перечисленных царей обыкновенно представлена вместе как введение к славному царствованию Сарца Денгеля, которому посвящена обширная хроника, являющаяся едва ли не лучшим произведением эфиопской историографии. Однако это единство лишь внешнее; все четыре части написаны разными лицами и в разное время и лишь объединены историком Сарца Денгеля, может быть, с самой незначительной обработкой; за это говорит и стиль каждой части, и различия в транскрипциях некоторых иностранных имен, и прямые указания” [14, с. 11б].

3 У царя Мины было два сына - Сарца Денгель (старший) и Виктор.

4 Царь Мина умер 30 января 1бв3. г., когда он готовился к походу против турок и уже отправил вперед некоторых своих военачальников.

5 13 февраля 1563 г.

6 В феодальной Эфиопии при крайней неразвитости товарно-денежных отношений городских центров в том виде, в каком мы привыкли их видеть в Европе или на Арабском Востоке, не существовало вплоть до 1636 г. Роль культурных центров в стране играли крупные монастыри, а политическим центром государства был постоянно перемещающийся царский стан, представлявший собой военный лагерь. Воины и военачальники то собирались туда в значительных количествах для очередного выступления в поход, то расходились по своим землям, отведенным им царем, по выражению В. О. Ключевского, “на торопливый и кратковременный покорм до скорого похода или перемещения” [3, с. 57]. Эфиопские цари проводили свою жизнь, объезжая во главе войска многочисленные области страны и демонстрируя военное присутствие своим мятежным и всегда готовым отложиться вассалам. Столичный городской центр был невозможен и не нужен при подобном способе управления страной.

7 Map (по-сирийски “господин”) - обычная приставка в начале имен святых в Сирии, откуда она вместе с житиями святых проникла в Эфиопию, где употреблялась по отношению к людям особо уважаемым, но в Эфиопии ограничивалась, как правило, книжной культурой.

8 Царское имя Малак Сагад буквально означает “цари ему поклонились”.

9 Царский стан в то время располагался в земле Кольо, где умер царь Мина.

10 Царь Мина был погребен в монастыре Тадбаба Марьям, куда его тело тайно было отослано из Кольо с аввой За-Денгелем. В Тадбаба Марьям братом Мины, царем Клавдием, был возведен большой соборный храм в 1552 г. Клавдий желал превратить этот храм в царскую усыпальницу, и действительно, после гибели Клавдия в бою с мусульманами 23 марта 1559 г. его обезглавленное тело было погребено именно там.

11 Из-за чрезвычайно изрезанного и гористого ландшафта Эфиопского нагорья эфиопы, говоря о путешествиях, чаще указывают не направление движения по странам света, а направление по вертикали, т. е. в гору или под гору. Поэтому в одни земли путешественники спускались, а в другие поднимались.

12 Эфиопы делят сутки на две равные части: 12 часов дня и l2 часов ночи, что вполне точно совпадает со светлым и темным временем суток. Дневные часы начинаются с рассветом (т.е. с 6 часов утра), ночные - с закатом солнца (т.е. с 18 часов). Таким образом, раннее утро перед 3 часами означает время перед 9 часами по нашему счету времени.

13 Царица Сабла Вангель была женой царя Лебна Денгеля, матерью царей Клавдия и Мины и, таким образом, бабкой Сарца Денгеля. Она была женщиной незаурядного ума и энергии. После смерти своего мужа в 1540 г. она помогла своему сыну Клавдию отвоевать царство у захвативших его мусульман, приведя ему на помощь португальцев, высадившихся в Массауа. После смерти Клавдия в 1659 г. царица Сабла Вангель приложила все усилия к тому, чтобы возвести на престол своего другого сына, Мину, и пресечь самовластные устремления эфиопской феодальной знати. Эту же политику она продолжала и впоследствии, борясь по мере сил за победу царской власти над своевольными феодалами.

14 Имеется в виду монастырь Мангеста Самаят (букв. “царствие небесное”).

15 Акетзэр - название полка, которым командовал азмач Такло (полное имя - Такла Гиоргис). Многие царские полки имели собственные имена, и считалось, что азмача (т. е. воеводу) этим полкам назначает царь. Однако на деле нередко оказывалось, что связь воинов со своим военачальником бывала прочнее, нежели их связь с царем, и в случае конфликтов между царем и военачальником воины выступали против царя.

16 Конница в средневековой Эфиопии являлась ударной силой в бою, наиболее мобильным, дорогостоящим, а потому сравнительно немногочисленным и особо ценимым родом войск. Обычное соотношение конницы и пехоты в эфиопском средневековом войске было 1:15 и даже 1:20. Поэтому неудивительно, что могущественные феодальные властители, расхищая царское войско в предчувствии дальнейших усобиц, главное свое внимание уделяют коннице.

17 В Эфиопии настоятели крупных монастырей и соборов имеют свой постоянный почетный эпитет, для каждого собора особый. Эпитетом настоятеля Тадбаба Марьям всегда было слово “батре-ярек”, явно восходящее к греческому “патриарх”, отчего оно здесь так и переводится. Тем не менее патриархом в церковном смысле этого слова настоятель Тадбаба Марьям никогда не являлся и всегда подчинялся главе Дабра-Либаносской монашеской конгрегации, подчиненному, в свою очередь, митрополиту Эфиопии. Относительно причин происхождения этого эпитета можно предположить, что при основании царем Клавдием Тадбаба Марьям настоятель этого монастыря получил такой эпитет в пику самозванному португальскому “католическому патриарху Эфиопии” Жуану Бермудишу. Все это, разумеется, не более чем догадка, но безусловно одно: под “патриархом” нашего текста имеется в виду настоятель Тадбаба Марьям.

18 Имеется в виду пассаж из произведения Иосиппона Корионида, или Псевдо-Иосифа, автора еврейской переделки Иосифа Флавия, с которой эфиопы были знакомы в переводе с арабской редакции. Эфиопская версия этого произведения была издана египетским ученым Камилем Мурадом [48].

19 Царица Адмас Могаса была женой царя Мины (Адмас Сагада) и матерью Сарца Денгеля и Виктора. Буквально ее имя означает “благодать алмаза”. В последующей трактовке этого значения ее имени автором “Истории царя Сарца Денгеля” можно видеть свидетельство его знакомства с “Физиологом” - своеобразной эллинистической энциклопедией, в которой перечисляемым минералам, растениям и животным приписываются разнообразные чудесные качества. “Физиолог” был весьма популярен в средневековье и существовал в самых различных версиях. Эфиопская версия его была издана Фр. Хоммелем [43].

20 15 февраля 1.563 г.

21 31 мая 1563 г.

22 1l августа 1563 г.

23 13 августа 11563 г.

24 “Славословием агнца” эфиопы называют песнь Моисея “Поим Господеви” (Исх. l5, 1-18).

25 Эфиопские цари в вознаграждение за службу обычно жаловали своим полкам землю в коллективную и наследственную собственность. Рядовые воины, называвшиеся цевами, могли обрабатывать свои наделы собственным трудом и трудом своих домочадцев (куда входили и рабы). Это было обычным вознаграждением рядовых цевов. Военачальникам же полков (азмачам) за службу жаловались “в кормление” целые области, с населения которых они взимали подати и повинности. В отличие от первого вида земельного пожалования полкам “кормления” жаловались лишь на время службы военачальника и, как правило, не переходили к их детям по наследству. Полковые же земли были наследственной собственностью, отчего полки (обычно насчитывавшие от 500 до 1000 воинов) если не имели своего особого полкового имени, то назывались по тем землям, которые были им пожалованы. “Цевы из Сабрада” были одним таким полком.

26 11 сентября 1563 г.

27 Царь Лебна Денгель, дед Сарца Денгеля, разбитый имамом Ахмадом ибн Ибрагимом ал-Гази, более известным под эфиопским прозвищем Грань (т. е. Левша), умер, гонимый мусульманами, отчего и прославливается эфиопской средневекой историографией как бескровный мученик за веру. Так, в “Истории царя Клавдия” прямо говорится: “В это время был изгнан с престола своего царь праведный, отец того, о ком говорит сие повествование, и скитался из пустыни в пустыню в голоде, жажде, холоде и наготе. Он предпочел земному царству и блаженству блаженство изгнанных правды ради, тех бо царствие небесное” {14, с. 126]. Подобная трактовка несчастливого периода царствования Лебна Денгеля вызвана, по-видимому, тем обстоятельством, что, когда Грань предложил гонимому царю мир и дружбу в обмен на руку его дочери, Лебна Денгель, потерявший все, кроме гордости, наотрез отказался от подобного союза. Об этом говорит эфиопская “Краткая хроника”: “И на 31-й год его царствования послал этот маласай (Грань. - С. Ч.} к царю, говоря: “Дай мне дочь твою в жены и да пребудем в любви, а коль не сделаешь ты сего, никто не спасет тебя!”. Царь же ответил ему посланием, говоря: “Не дам, ведь ты язычник! И лучше мне впасть в руки господа, нежели в руки твои, ибо милость его многая подобна величию его. Он же подает силу слабым и слабость сильным”. И тогда было велико бедствие и гонение многое царю с войском его, голод и копье” [23', с. 329].

28 Ванаг Сагад - царское имя Денгеля.

29 17 ноября 1563 г.

30 Сайфа Арад - эфиопский царь, царствовавший в 1344-1371 гг. Его отдаленный потомок, “старец Такла Марьям”, принадлежал к иной ветви династии, нежели Сарца Денгель.

31 Хамальмаль приходился Сарца Денгелю двоюродным дядей. Их общим предком был царь Наод (1494-1508).

32 В Эфиопии по смерти царя прежние должности и “кормления” вассалов подлежали утверждению новым царем, за что вассалы приносили ему омаж, и тем самым заключался новый феодальный договор между феодальным монархом и его вассалами. Среди вассалов эфиопских царей были как христиане, так и мусульмане. Асма эд-Дин был вассалом отца Сарца Денгеля, царя Мины.

33 Под “врагом веры” здесь имеется в виду мусульманин Асма эд-Дин, а под “изменниками царства” - азмач Такло (Такла Гиоргис) и его полк Акетзэр, в свое время участвовавшие в заговоре против Сарца Денгеля.

34 Имеется в виду так называемый “младенец Марк”, сын абетохуна Иакова и внук Лебна Денгеля. В борьбе за власть Исаак воцарил Марка как своего ставленника. Именно поэтому Исаак через азмача Харбо требовал от царицы Сабла Вангель выдачи конкурентов Марка - Сарца Денгеля и его брата Виктора.

35 Имеется в виду раздел добычи после успешного сражения, где предводитель получает большую часть. Подобным поведением Хамальмаль не только нарушил прежний договор, но и показал свои претензии на верховную власть, чем оттолкнул от себя азмача Такло.

36 Имеется в виду Такла Марьям.

37 23 февраля 1564 г.

38 2 марта 1564 г.

39 Имеется в виду абетохун Василид, сын абетохуна Иакова, младшего сына царя Лебна Денгеля.

40 Марир - название полка, которым командовал Хамальмаль.

41 Амата Иоханнес - жена азмача Такло.

42 Ацнаф Сагад - царское имя Клавдия.

43 Так называемые трубы каны галилейской представляли собою особые царские трубы, которые наряду с царским красным зонтиком и так называемым барабаном медведь-лев были атрибутами царского достоинства и сопровождали царя в особо торжественных случаях: парадных выходах, вступлении в сражение и празднествах по случаю победы. Впервые трубы каны галилейской и барабаны медведь-лев упоминаются в “Хронике царя Заря Якоба”.

44 См. комментарий 8. В названии этого царского барабана любопытно упоминание медведя, который не водится в Эфиопии. С названием этого животного, однако, эфиопы были знакомы по Библии, например Притч. 28, 16 (как рычащий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин), и представляли его как некоего могучего и свирепого зверя.

45 Цахафалам (букв. “записыватель скота”) - первоначально титул чиновника царского фиска. К XV в. стал означать управляющего областями царского домена.

46 Зимы в европейском понимании этого слова в Эфиопии нет, однако есть сухой и дождливый сезон. В сухой сезон царь со своими полками разъезжал по стране и ходил в походы на соседей, но ко времени наступления сезона дождей, этой эфиопской зимы, когда взбухшие горные реки и размокшие склоны делают страну практически непроходимой, цари старались возвратиться на “свое зимнее местопребывание”, распуская большую часть полков по домам. Несмотря на отсутствие постоянной резиденции, у каждого царя было одно или несколько излюбленных мест, где они проводили дождливый сезон. Выбор такого места определялся как политической обстановкой, так и наличием поблизости земель, пожалованных тем или иным полкам, чтобы царь всегда мог иметь под рукой достаточное количество воинов. Воины также были заинтересованы проводить этот сезон на своих землях: именно на это время приходился наибольший объем сельскохозяйственных работ, набеги и грабеж местного населения - этот почти единственный способ самообеспечения эфиопского войска становился невозможным из-за бездорожья.

47 Цамра - эфиопская разновидность шейной гривны, которая, как и обручье, имел значение драгоценной награды, украшения и знака высокого положения воина.

48 Обручьем здесь называется особый эфиопский разомкнутый браслет, обычно витой, который воины носили на запястье. Такие обручья, толщиной с мизинец, изготовляли из золота и серебра и давали воинам и военачальникам одновременно как награду, боевое украшение и знак должности.

49 Батрамора - местность в области Вадж, некогда определенная в качестве надела царскому полку того же названия. Однако ко второй половине XVI в. полк Батрамора как воинское соединение уже не существовал. И здесь Батрамора, посланного в Дамот, следует понимать как жителя этой местности (а может быть, одного из старейшин), отправленного Ром Сагадом к наместнику Дамота.

50 Азе был гарадом Хадья, т.е. наследственным правителем этой мусульманской области, которая была приведена к вассальной зависимости еще царем Амда Сионом в 1316 г.

51 Табот - деревянная или каменная доска с изображением креста посредине и символов евангелистов по углам, соответствующая антиминсу православной обрядности. Табот помещается в алтаре и выносится из церкви только во время крестного хода. При освящении церкви освящается именно табот, который и символизирует эту церковь. Без табота храм - пустое строение, лишенное всякой святости. “Табот владычицы нашей Марии” - церковь в Вадже, освященная во имя богородицы.

52 Июль и август 1564 г.

53 Гиоргис Хайле (букв. “св. Георгий - моя сила”) - название полка, которым командовал Ром Сагад. Иногда в тексте это название употребляется в определенном состоянии, т. е. как Гиоргис Хайлю.

54 Июнь 1564 г.

55 Ноябрь 1564 г.

56 Июль 15651 г.

57 До декабря 1565 г.

58 Здесь как удел переведено эфиопское слово “гульт”, которое, строго говоря, означает земельное пожалование, даваемое царем своим вассалам за службу и на время службы. Однако к концу XVI в. служилые феодалы старались превратить это в принципе временное пожалование в наследственное владение, что иногда им удавалось. Та же земля, которой владела царица Сабла Вангель в Мугаре, была не столько земельным пожалованием за службу, сколько ее вдовьим уделом, которым она владела пожизненно.

59 Мангест Бет (букв. “государственный дом”) - тюрьма, в которой узники содержались в цепях.

60 Слово “отец” здесь следует понимать расширительно, так как Ацнаф Сагад (царь Клавдий) приходился Сарца Денгелю не отцом, а дядей.

61 Азаж, вуст-бэлятен и баала-маваль - придворные титулы.

Азаж - титул сановников царской курии, входивших и в состав 12 членов верховного суда (“судьи справа и слева”). Азажи носили одеяние эфиопского духовенства (белый подрясник и белый тюрбан), хотя и не обязательно принадлежали к духовному сословию. По роли в придворной жизни азажей можно сравнить с дурными дьяками Московской Руси.

Вуст-бэлятен (букв. “паж, что внутри”) - личный слуга царя, который зачастую при дворе играл роль и доверенного лица, и царского уполномоченного, и приближенного советчика.

Баала-маваль (букв. “хозяин дней”) - так называли царских фаворитов-и вообще придворных, приобретших особый вес в царском совете. Нередко-это слово означало просто царского советника, члена курии.

62 Имеется в виду какая-то неудача царя Клавдия в Дамоте, о которой не счел нужным упоминать дееписатель этого царя в его “Истории”, но которую современники помнили хорошо.

63 3 сентября 1566 г.

64 3 часа дня.

65 Кац - традиционный и первоначально наследственный титул наместников некоторых эфиопских областей, таких, как Конч или Вадж.

66 Рас (букв. “глава”) - в XVI в. это слово означало просто начальника, но уже к XVIII в. оно стало означать высший титул в иерархии феодальной администрации Эфиопии.

67 Бэлятен - паж или оруженосец, однако здесь это слово означает просто слугу.

68 Здесь имеется в виду библейский царь Давид, от которого через царя Соломона ведет свое происхождение династия эфиопских царей, согласно династическому мифу, изложенному в эфиопском трактате XIV в. “Слава царей”. Трактат этот был издан К. Бецольдом [25].

69 Абуна (букв. “отец наш”) - постоянный эпитет эфиопского митрополита.

70 Имеется в виду Вальда Затаос.

71 20 января 1567 г.

72 13 февраля 1567 г.

73 О-в Дак на оз. Тана был местом заточения особо важных узников, в: том числе и членов династии. Насколько можно судить по “Житию аввы Синоды”, эту функцию Дак имел уже в начале XV в. [56, с. 279].


Текст воспроизведен по изданиям: Эфиопские хроники XVI-XVII веков. М. Наука. 1984

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.