Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть 154; его берег столь низкий, что я едва смог разглядеть его с грот-марса. Буруны, о которых я говорил, лежат в 3—4 милях от мыса Лукаут. На юге большие волны с S, которые высоко взбрасывает на бурунах. Шли к NNO, в 8 часов, миновав буруны (глубина возросла до 52 саженей), легли в дрейф. В 12 часов снова легли на NNO. В 4 часа утра измерили глубину — 135 саженей.

На рассвете заметили, что за ночь отклонились на север и от берега намного дальше, чем можно было ожидать. Судя по курсу, были по крайней мере в 6 или 7 лигах от берега, и поэтому, воспользовавшись свежим ветром от SSW, держались на NWtW. Самый северный мыс, замеченный нами накануне вечером, лежал на SSW, в 6 лигах от нас. Назвал его мысом Мортон; это самая северная оконечность залива того же наименования (широта 26°56' S, долгота 206°28' W). От мыса берег простирается на запад насколько хватает глаз, и только на небольшом пространстве не видно земли.

Некоторые из нас полагали, что близ мыса впадает в море река, так как цвет воды здесь был светлее, чем обычно. Глубина 34 сажени, грунт — светлый песок; видимо, более светлая окраска воды вызвана песком, так что совершенно необязательно предполагать, что изменение цвета вызвано речными водами 155. Вероятно, земля здесь была столь же низкой, как и во многих других местах побережья, поэтому мы и не могли ее увидеть. Что бы там ни было, но рассмотреть этот мыс нам помешал ветер; если же кто-либо пожелает как следует исследовать побережье, побывав на нем после нас, он легко обнаружит это место по трем холмам, лежащим к северу от мыса на 26°53' S. Холмы расположены немного в глубине на близком расстоянии друг от друга и напоминают стеклянные дома, это побудило меня назвать их Гласс-Хаусис. Самый северный из трех — наиболее высокий и большой. В глубь материка к северу от них возвышаются остроконечные холмы, но они не столь примечательны, как первые.

В полдень обсервованная широта 26°28' S, она отличается от счислимой на 10 миль к северу. Такого еще не было у берегов, вдоль которых мы следуем. За сутки прошли 80 миль генеральным курсом NtW. Долгота 206° 46' W. Находимся в 2—3 лигах от берега. Глубина 24 сажени. Низкий скалистый мыс, лежащий на юге открытого песчаного залива, был на NW 62°, в 3 лигах [310] от нас, а самая северная видимая нами земля на NtO3/4N. Сегодня видели дым на берегу и в глубине.

Пятница, 18-е. Шли вдоль берега на расстоянии 2 лиг до него. Глубина от 24 до 32 саженей, песчаное дно. В 6 часов вечера северный мыс был на NtW3/4N, в 4 лигах от нас. В 10 часов он находился на NWtW1/2W, на севере ничего не было видно, и поэтому мы легли в дрейф. Большую часть ночи легкий ветер. В 2 часа ночи поставили все паруса при юго-западном ветре.

На рассвете заметили землю, протянувшуюся на NtO1/4W. Мыс, замеченный накануне вечером, был на SWtW, в 3—4 лигах от нас. Принимая во внимание его форму, я назвал его Дабл-Айленд-Пойнт (Сдвоенный остров) (25°58' ю.ш. и 206°48' з.д.). Земля поблизости от него довольно высокая, ровная, но сам мыс в разных частях неодинаковой высоты, и поэтому кажется, что это не выступ берега, а два островка, лежащие близ суши. Его легко узнать по белым утесам на северной стороне; здесь берег простирается к северо-западу и образует большой открытый залив, в глубине его берег очень низкий, так что мы могли разглядеть его только с палубы. Пересекая устье залива, измеряли глубину, она изменялась от 30 до 22 саженей, грунт — светлый песок. В полдень были почти в 3 лигах от берега на 25°34' ю.ш. и 206°45' з.д. Мыс Дабл-Айленд был на StW1/4S, а самая северная земля — на NtO1/4N. Местность здесь кажется довольно высокой, но она более неприветлива, чем где-либо на побережье, почва более песчаная; некоторые участки нам не удалось осмотреть; кое-где виднеется низкорослый лес и кустарник. О населении сказать что-либо трудно.

Суббота, 19-е. Днем тихий ветер переменного направления, штиль. Ночью слабый бриз с суши, утром он перешел на SW и SSVV. Вечером поправка компаса SO 36', а утром 8°20'; при слабом ветре всю ночь шли к северу, глубина изменялась от 23 до 27 саженей, на дне мелкий песок, расстояние до берега 2—3 лиги. В полдень находились почти в 4 милях от берега, обсервованная широта 25°4' S, глубина только 13 саженей. Самая северная земля была на NW 21°, в 8 милях от нас. Генеральный курс за сутки NO 13°15'. Прошли 31 милю.

Воскресенье, 20-е. Ветер южный, слабый. В 10 часов вечера прошли при глубине 17 саженей в 4 милях от темного скалистого утеса или мыса; на берегу собралась группа туземцев, поэтому я назвал мыс Индиан-Хед (25°0' ю.ш.). К NtW в 4 милях от него есть подобный же утес. От него берег несколько отклоняется к западу; трудно сказать, что находится за пологой песчаной прибрежной полосой: если земля, то она должна быть очень низкой, ибо даже с марса в той стороне ничего не видно. Туземцы встречались и в других местах, днем мы замечали дым, [311] ночью — костры. Всю ночь небольшой ветер, шли к северу, глубина от 17 до 34 саженей, расстояние от берега менялось от 4 миль до 7 лиг.

На рассвете самая северная часть земли была на WSW и, казалось, завершалась мысом, у которого мы заметили рифы, протянувшиеся насколько хватало глаз на север. В это время глубина была 18 саженей; перед рассветом легли круто к ветру на запад. Продолжали идти тем же курсом, пока не увидели вдалеке с подветренной стороны буруны; казалось, что они подходят к берегу. Затем отвернули на NW и NNW, следуя вдоль восточной стороны отмели, в 1—2 милях от нее, и регулярно измеряя глубины. Глубины от 13 до 7 саженей, грунт — мелкий песок.

В полдень обсервованная широта 24°26' S, она разнится от счислимой на 13 миль к северу. Крайняя оконечность отмели была к северо-западу от нас, а мыс ранее упомянутой земли — на StW1/4S, в 20 милях от нас; я назвал его Санди-Кейп (Песчаный мыс), так как заметил на нем два песчаных пятна. Мыс довольно высок и при ясной погоде виден на расстоянии 12 лиг (широта 24°46' S, долгота 206°51' W); от него берег простирается далеко на WSW и SW.

Понедельник, 21-е. Днем держались восточной стороны отмели. В 2 часа дня послал вперед шлюпку для замера глубины. Приняв сигнал, что глубина больше 5 саженей, привели круто к ветру и шли за шлюпкой на глубине 6 саженей. В это время широта была 24°22'. Мыс Санди-Кейп находился на StO1/2S, в 8 лигах от нас, мель тянулась с NNW на SSO. Глубина 6 саженей, а там, где была шлюпка — на расстоянии не более четверти мили к югу, — 5 саженей. С 6 саженей глубина быстро увеличилась до 13, затем 20, так что матросы едва успевали поднимать лот. Мне кажется, что западная сторона мели должна быть очень крутой, в то время как на другой стороне глубина постепенно уменьшалась от 13 до 7 саженей. Отмель я назвал Брек-Си-Спит (Волноломная коса), ибо о нее разбиваются волны и море за ней везде спокойно, а к югу от мели все время волнение.

В 6 часов вечера берег с мысом Санди-Кейп простирался в 8 лигах с SO 17° до SO 27°. Глубина 23 сажени, в течение ночи она не изменялась. Шли к западу при слабом ветре с юга. Но между 12 и 4 часами утра наступил штиль, затем с юга подул слабый ветер; продолжали идти галфвиндом к западу. В 7 часов с марса заметили, что берег с мысом Санди-Кейп был на SO1/2O, в 12—13 лигах от нас. В 9 часов с мачты обнаружили землю к западу и вскоре заметили дым над ней. Глубина уменьшилась До 17 саженей, а в полдень — до 13 саженей. В полдень обсервованная широта 24°48' S, находились почти в 7 лигах от суши, [312] протянувшейся с StW на WNW. Долгота от мыса Санди-Кейн 0°45' W.

В последние несколько дней нам попадались морские птицы, которых мы раньше не встречали, это была разновидность глупышей 156; до этого дня мы видели не больше 2—3 птиц сразу и то только у берега. Прошлым вечером небольшая стая пролетела мимо судна к северо-западу. Сегодня утром за полчаса до восхода и после захода стаи пролетели только с NNW на SSO. Мы предположили, что где-то к югу от нас есть лагуна, река или мелкий залив [залив Хервей] 157; здесь птицы в поисках пищи проводили день, а на ночь улетали на какой-нибудь остров, лежащий севернее.

Вторник, 22-е. Днем слабый юго-восточный ветер, шли на SW к берегу; в 4 часа, будучи на 24°36' ю.ш., почти в 2 лигах от суши и на глубине 9 саженей, легли вдоль берега на NWtW. Земля простиралась почти на 8 лиг к SSO. За низкой прибрежной полосой поднимаются довольно высокие холмы, поросшие густым лесом. Держась берега, заметили, что глубина уменьшилась от 9 до 7 и в одном месте даже до 6 саженей. Это побудило меня на ночь стать на якорь. В 8 часов на глубине 8 саженей стали на якорь, грунт — чистый гравий, до берега почти 5 миль. Вечером заметили водяную змею; 2—3 дня назад мы впервые увидели одну из них, она некоторое время лежала у кормы, длина ее около полутора ярдов.

В 6 часов утра снялись с якоря и при слабом южном ветре легли на NW1/4W, пока не оказались в миле от берега на глубине от 7 до 11 саженей, тогда повернули на NNW — в этом направлении простирается земля. В полдень обсервованная шпрота была 24°19' S. Долгота от мыса Санди-Кейп 1°14' W.

Среда, 23-е. Продолжали идти вдоль берега, почти в 2 милях от него; глубина от 12 до 7 саженей. В 5 часов были на траверзе южной оконечности большого открытого залива, где я собирался отдать якорь, поэтому привел к ветру, а вперед выслал шлюпку для замера глубин. В 8 часов стали на якорь на глубине 5 саженей; дно песчаное. Южная оконечность залива лежала на OtS1/4O, в 2 милях от нас, а северная — на NW1/4N, почти в 2 милях от берега.

Прошлой ночью во время вахты до 4 часов утра произошел из ряда вон выходящий случай с моим клерком м-ром Ортоном. Он напился, и какой-то злодей (а быть может, их было несколько), воспользовавшись этим, распорол ему одежду на спине; не удовлетворившись этим, он отправился в каюту и отрезал у спящего м-ра Ортона кончики ушей. М-р Ортон заподозрил м-ра Магра, одного из мичманов, но мне при допросе это утверждение показалось неубедительным. Однако мне было известно, что и раньше м-р Магра раз или два, будучи пьяным, [313] разрезал одежду на м-ре Ортоне и не раз говаривал, что убил бы клерка, если бы не опасался закона. Поэтому я заподозрил, что Магра не так уж невинен. Я отпустил его со шканцев и освободил от несения службы; он относится к числу тех довольно многочисленных во флоте джентльменов, без которых легко можно обойтись, или, говоря проще, он ни к чему не был пригоден. Кроме того, мне хотелось выразить свое возмущение человеком, на которого пало подозрение, чтобы подобные происшествия больше не повторялись.

Я с уважением отзываюсь о м-ре Ортоне. У него, конечно, есть свои недостатки, но следствие показало, что он никогда никого преднамеренно не оскорблял, поэтому я считаю его пострадавшим. Однако мне понятно, почему несчастье произошло именно с ним — Ортон сам в этом немного виноват. Но это лишь предположение, и чтобы подозрение не пало на людей, которые, как я думаю, не причастны к преступлению, следует воздержаться от дальнейших суждений, пока преступники не будут найдены. Я сделаю для этого все, что в моих силах, ибо считаю такие происшествия опасными, особенно в дальнем плавании, и расцениваю их как действия, подрывающие мою власть на корабле. Я всегда готов выслушать и разобрать жалобу на любого из членов экипажа 158.

Утром с группой людей я отправился на берег для осмотра местности; м-р Венке и другие джентльмены сопровождали меня. Мы высадились недалеко от южной оконечности залива, где начинается проход в большую лагуну. Я исследовал этот проход, глубина оказалась 3 сажени. Поднявшись на милю вверх, натолкнулись на отмель, глубина здесь немного больше сажени, а выше — до 3 саженей. Проход начинается близ южной оконечности залива; вход шириной в четверть мили образован участком берега с восточной стороны и широкой песчаной косой с западной, проход протянулся в направлении StW, в нем может укрыться несколько судов, поблизости есть источник. Закончив обследование, я совершил прогулку в лес. Матросы раза 3—4 забрасывали сеть, но поймали не больше дюжины рыбок. Начался прилив, и люди в шлюпке попытались добраться до лагуны, но везде наталкивались на мель.

Туземцев мы не видели, но заметили много дымков на западном берегу лагуны, однако идти туда пешком было далеко. Мы отправились к ближайшему из дымков и увидели около десятка маленьких костров, у огня лежали раковины, туземцы же ушли. С подветренной, или южной, стороны одного из костров торчал в земле небольшой кусок коры высотой почти в полтора фута, а рядом валялись обломки поменьше. По-видимому, корой туземцы укрывались ночью, но я твердо уверен, что у многих из них не было и этого. [314]

Тупиа, который был с нами, пояснил, что местные жители относятся к разряду таата-ино, то есть плохих, или бедных, людей 159.

Местность здесь явно скуднее, чем на последней нашей стоянке. Почва сухая и песчаная, в лесу нет никакого подлеска. Некоторые деревья такие же, как и в бухте Ботани-Бей; есть и другие породы. Одно дерево, чаще всего встречающееся в лесу, напоминает березу 160; на первый взгляд его кора очень похожа на березовую, но при тщательном осмотре я все же заметил разницу. Полагаю, что то же самое можно было бы сказать и о древесине, но, к сожалению, у меня не было ни топора, ни какого-нибудь другого инструмента, которым можно было бы дерево срубить. По краям лагуны растет настоящий мангр (суринамское дерево), который можно встретить в Вест-Индии; раньше мы не видели таких деревьев на этих берегах. Кроме того, здесь есть пальма, обычно растущая на песчаной и неплодородной почве островов южных морей 161. Что касается птиц, то здесь водятся те же виды, что и в бухте Ботани-Бей, сверх того черные и белые утки и дрофы; их можно увидеть и у нас в Англии. Одну из них мы подстрелили, она весит 13 1/2 фунтов. Залив я назвал Бастард-Бей (залив Дроф)  (24°4' ю.ш. и 208°22') 162. На скалах, камнях и манграх огромное количество небольших устриц, разных двух створок, жемчужных устриц, гребенок и других.

Измерил футштоком высоту последнего прилива, вода была на 8 футов выше уровня малой воды. Я установил, что полная вода бывает в полнолуние и новолуние в 8 часов.

Четверг, 24-е. Днем осматривал местность. В 4 часа утра при слабом южном ветре снялись с якоря и вышли из залива. Измерили глубину, она колебалась от 5 до 15 саженей; во время последнего измерения оказались на траверзе северной оконечности залива и на рассвете обнаружили буруны, протянувшиеся от нее на 2—3 мили к NNO. В дальнем конце полосы бурунов над водой поднимается скала, прошли в полумиле от нее. Глубина 15—20 саженей. Шли вдоль берега на WNW, направляясь к наиболее далекой видимой земле. В полдень обсервованная шпрота 23°52' S, северная оконечность залива Бастард-Бей была на SO 62°, в 10 милях от нас, а самая северная земля — на NW 60°. Долгота 208°37'W, расстояние до ближайшего берега — 6 миль, глубина 14 саженей.

Пятница, 25-е. Днем штиль, в 5 часов подул легкий юго-восточный ветер. Курс NW, берег простирался в том же направлении. В 10 часов легли в дрейф, глубина 14—15 саженей. В 5 часов утра встали под паруса. На рассвете самая северная оконечность берега была на NW 70°. Вскоре на NWtN заметили нечто вроде островов. В 9 часов были на траверзе [315] мыса, на расстоянии мили от него. Глубина 14 саженей. Я определил, что этот мыс лежит под тропиком Козерога, поэтому назвал его мысом Каприкорн (Козерога). Долгота 209°0' W.

Местность довольно высокая, но пустынная. Мыс легко узнать по группе островов, лежащих к северо-западу от него, и по нескольким небольшим скалам к юго-востоку. На его западной стороне лагуна; на двух песчаных косах, образующих вход в лагуну, водится много пеликанов (так я назвал этих птиц). Самая северная видимая нами земля была к NW 24° от мыса Каприкорн и оказалась островом. Материк простирался на WtN1/2N. Шли вдоль его побережья, глубина колебалась от 15 до 6 и от 6 до 9 саженей, дно твердое песчаное. В полдень обсервованная широта 23°24' S. Мыс Каприкорн был SO 60°, в 2 лигах от нас, а маленький остров — на NtO, в 2 милях. Глубина 9 саженей, до берега 4 мили, прибрежная полоса низкая и песчаная, за исключением нескольких довольно высоких и скалистых мысов. В глубь материка местность гористая и мало примечательная.

Суббота, 26-е. Днем легкий ветер от OSO, до 4 часов шли на NW. Наступил штиль, вскоре на глубине 12 саженей отдали якорь. Мыс Каприкорн был на SO 54°, в 4 лигах от нас. Материк и острова окружали нас. Ночью уровень воды поднялся, а затем опустился на 7 футов, приливное течение шло в западном направлении, а отливное — в восточном. Это противоречит тому, что нам удалось установить во время стоянки к востоку от залива Бастард-Бей.

В 6 часов утра при слабом южном ветре снялись с якоря и направились на NW. Проходили между дальними островами и материком. Держались близко к берегу, глубина колебалась от 12 до 4 саженей, поэтому вынуждены были послать для промеров шлюпку. В полдень находились почти в 3 милях от материка и примерно на таком же расстоянии от островов, оставшихся в стороне.

Обсервованная широта 23°7' S, находились на 18 миль западнее мыса Каприкорн. Местность на этой широте неровная, гористая. Острова, лежащие близ берега, большею частью высокие и небольшие, видимо, они пустынны и бесплодны. Далеко на материке вился дымок; возможно, там есть речная долина или узкий залив. Утром миновали два залива, из-за небольшой глубины не решились войти туда.

Воскресенье, 27-е. Не прошли к N и часа, как глубина упала до 3 саженей, поэтому отдали якорь. Под командой штурмана послал две шлюпки, чтобы измерить глубину канала, находящегося с подветренной стороны между самым северным островом и материком. Я подозревал, что этот довольно широкий канал мелок. Так и оказалось: штурман доложил, что во [316] многих местах глубина не превышает 2 1/2 саженей, а там, где мы стояли, она была 16 футов, это лишь на 2 фута превышает осадку корабля. Вечером ветер перешел на ONO. Это дало нам возможность пройти назад 3—4 мили, пока ветер не перешел на S. Были вынуждены отдать якорь на глубине 6 саженей.

В 5 часов утра послал две шлюпки под командой штурмана искать проход между островами. В это время мы ставили паруса. Приняв со шлюпок сигнал «проход найден», направили туда корабль. На глубокой воде подняли шлюпки и легли на N, взяв курс на землю. Глубина от 9 до 15 саженей, все еще попадаются небольшие островки. В полдень находились почти в 2 лигах от материка. Обсервованная широта 22°53' S. Долгота от мыса Каприкорн 20 миль к западу. В это время самый северный выступ берега был на NNW, в 10 милях от нас. Из-за большого количества высоких холмов я назвал его мысом Манифолд (мыс Множества). Широта 22°43' S. Этот мыс лежит на NW 26°, в 17 1/3 лиги от мыса Каприкорн.

Между ними в берег вдается большой залив, названный мной бухтой Кеппел 163, острова около и в стороне от него названы тем же именем. В заливе есть хорошая якорная стоянка, где достаточно глубоко. Не знаю, какие можно добыть здесь припасы, нам же не удалось даже наловить рыбы, хотя корабль и стоял на якоре. Едва ли можно сомневаться в том, что и на материке и на островах есть пресная вода, ибо там живут люди. Днем над землей поднимался дым, ночью видели костры, на одном из островов заметили туземцев.

Понедельник, 28-е. Свежий ветер от SSO. В 3 часа дня миновали мыс Манифолд, отсюда берег простирается на NNW. Поверхность мыса высокая, из моря поднимаются холмы. Мыс легко узнать по трем островам, лежащим в стороне от него: один возле берега, два других в 8 милях, причем один из островов низкий и ровный, другой высокий, округлых очертаний. В 6 часов убавили паруса и легли в дрейф, самая северная часть материка была на северо-западе, а несколько островов, лежащих в стороне от него,— на NW 31°. Глубины после полудня 20—25 саженей, ночью — от 30 до 34.

На рассвете вступили под паруса, мыс Манифолд был на StO, в 8 лигах от нас, а острова, замеченные накануне вечером, в том же самом направлении в 4 милях. Самый дальний мыс материка на NW 67° в 22 милях, но к северу от него видели еще несколько островов [острова Нортумберленд]. В 9 часов были на траверзе вышеупомянутого мыса, названного мною Тауншенд 164 (22°13' ю.ш., 209°48' з.д.). Мыс довольно высокий, кое-где виден лес. Несколько островов лежат к северу от мыса, в 4—5 милях от берега. В 3—4 лигах к юго-востоку берег образует залив, в глубине которого есть проход или небольшая [317] бухта. К западу от мыса земля простирается на SW1/2S. Здесь находится большой залив [бухта Шолуотер — Мелководная], берег которого отклоняется к востоку и, возможно, соединяется с берегом той бухты, о которой я упоминал; таким образом, мыс, возможно, является островом.

Обогнув мыс, держали круто к ветру на запад, чтобы подойти и многочисленным островам, расположенным в заливе и далеко в море. Однако мы недолго держались круто к ветру, так как вошли на мелководье и вынуждены были сразу же повернуть на другой галс, чтобы избежать мели. После этого я послал вперед шлюпку, и мы легли на WtN в сторону от островков, скал, мелей, находящихся между нами и материком, и группой более крупных островов, лежащих в стороне от нас.

Глубина от 14 до 17 саженей, дно песчаное. Незадолго до полудня приняли со шлюпки сигнал о мелководье, после чего привели к ветру и легли на OSt, но неожиданно очутились на глубине 3 1/4 сажени, немедленно отдали якорь, имея все паруса установленными. Глубина 4 сажени, грунт — крупный гравий. Обнаружили сильное течение, идущее к NWtW1/2W со скоростью 2—3 мили в час, которое быстро несло нас на отмель. Обсервованная широта 22°8' S. Мыс Тауншенд был на SO 16°, в 13 милях, а самая западная часть материка — на WtN1/4W; везде вокруг нас были рассеяны острова.

Вторник, 29-е. Очень крепкий ветер от SSO и OSO. Туман, иногда в течение дня дождь. Замерив глубину вокруг судна и убедившись, что она достаточно велика, снялись с якоря. Шли на запад в направлении, в котором простирается земля, однако послали вперед шлюпку для промеров глубин. В 6 часов отдали якорь на глубине 10 саженей, грунт — песок, до материка почти 2 мили. Самая западная часть его на WNW, в стороне от нас лежит группа островов.

В 5 часов утра послал под командой штурмана две шлюпки для замера глубин у входа в бухту, лежащую на западе почти в лиге от нас; туда я собирался ввести судно, пробыть там несколько дней до начала приращения луны и обследовать местность. Поставив паруса и приняв со шлюпки сигнал (нам указывали место якорной стоянки), мы направились ко входу в бухту. Пройдя почти лигу в глубь прохода, который мы приняли за реку, берущую начало далеко отсюда, отдали якорь на глубине 5 саженей.

Я тщательно наблюдал за приливом и отливом, ибо хотел поставить корабль на осушку и очистить его днище. С этой целью отправился со шкипером на берег, чтобы подыскать удобное место и найти пресную воду; последней мы не обнаружили, зато видели несколько удобных и безопасных мест, где можно поставить корабль на осушку. [318]

Среда, 30-е. Днем снова отправился на поиски пресной воды, но они оказались безуспешными, поэтому отбросил мысль об очистке днища и решил не задерживаться здесь надолго. Бухта далеко вдается в сушу; учитывая ее благоприятное положение, я решил проникнуть в глубь страны и осмотреть местность.

Утром я готовился к этой экскурсии; еще до восхода солнца поднялся на высокий холм, лежащий у северо-западного входа в залив, чтобы обозреть побережье и острова, лежащие близ берега, и по пеленгам определить их расположение. Стрелка сильно отклонялась от обычного положения, иногда больше чем на 30°, местами это расхождение было меньшим. Заметил, что положение стрелки менялось в двух точках, лежащих всего лишь на расстоянии 14 футов друг от друга. Камни, которые лежали на поверхности, не могли оказать никакого влияния на стрелку, поэтому я заключил, что на холме, должно быть, имеются залежи железной руды 165. Признаки ее отмечены были не только здесь, но и в других местах.

Закончив наблюдения, я в начале прилива отправился вверх по заливу и задолго до отлива прошел больше 8 лиг. Ширина залива в направлении SWtS от 2 до 5 миль; в этом направлении он расширяется и напоминает большое озеро, соединяющееся на северо-западе с морем. Мне удалось обнаружить сильное приливное течение, идущее от NW. Я заметил, что от залива отходит к востоку рукав, вполне возможно, что он соединяется с морем в заливе, лежащем к западу от мыса Тауншенд. Вдоль южного берега залива тянется гряда довольно высоких холмов. Мне хотелось побывать там, но день клонился к вечеру, наступил отлив, кроме того, я опасался ночью заблудиться среди мелей (это не сулило ничего хорошего, особенно в такую дождливую погоду), поэтому решил возвратиться на корабль.

Во время этой прогулки я видел вдали двух туземцев; правда, ранее мы обнаружили следы костров и в стороне заметили дымок. Залив я назвал бухтой Терсти (Жажды), ибо мы безуспешно искали здесь пресную воду (22°5' S и 210°24' W). Его легко узнать по группе островков, находящихся у берега, в 2—5 лигах к северо-западу от пролива. Неподалеку есть и другая группа островов, лежащих непосредственно перед бухтой в 3—4 лигах. По обеим сторонам входа поднимаются высокие округлые холмы, на северо-западе лежит полуостров. При полной воде море омывает его со всех сторон. Расстояние от одного холма до другого около 2 миль, и под каждым из этих холмов есть хорошие якорные стоянки с глубинами от 7 до 4 саженей, кроме того, на берегу есть места для осушки судна.

Весной уровень воды поднимается по крайней мере на 16—18 футов, и прилив наступает в полнолуние и новолуние около [319] 11 часов. Однако мы не нашли ни пресной воды, ни необходимых припасов, видели двух черепах, но поймать их не удалось; не было здесь ни рыбы, ни птицы, не считая нескольких птичек. Водоплавающие же птицы здесь те же, что и в заливе Ботани-Бей. Они настолько пугливы, что приблизиться на расстояние выстрела к ним невозможно. Никаких признаков, указывающих на плодородие, мы не обнаружили; на высоких местах почва твердая, глинистая, красноватая; растут здесь некоторые разновидности деревьев, подлеска нет. В низменных местах много мангровых зарослей, я полагаю, что во время сизигийных приливов и в дождливый сезон море затопляет эти низины. Во многих местах мы видели вымоины, образованные низвергавшимися с окрестных холмов водными потоками.

Мы с д-ром Соландером высказали мнение, что местность около пролива образовалась в результате поднятия морского дна. Трудно, правда, себе представить, что такой большой отрезок суши был дном моря. В проливах и лагунах, должно быть, есть пресноводные раковины, которыми и питаются немногочисленные туземцы. Мы обнаружили на скалах много устриц, но они были столь малы, то не имело смысла собирать их.

Четверг, 31-е. Ветер южный и юго-восточный, сплошной туман, днем дождь. Нас ничто не задерживало здесь, поэтому в 6 часов утра подняли якорь и вышли в море. Шли на NW при свежем ветре от SSO, держали мористее группы островов, лежащих у берега и к северо-западу от бухты Терсти.

По-видимому, между островами и материком нет удобного прохода. В стороне далеко в море виднеются острова; глубина 10, 8 и 9 саженей. В полдень северо-западный мыс у бухты Терсти, который я назвал мысом Пир-Хед, был на SO 36°, в 5 лигах; восточная оконечность другого прохода, который, как я упоминал выше, соединяется с первым, — на StW, в 2 1/2 лигах от нас. Упомянутая группа островов лежала между нами и этим мысом, наиболее отдаленный участок материка на противоположной стороне залива был на северо-западе. Обсервованная широта 21°53' S.

Пятница, 1 июня. В 12.30 дня со шлюпки, посланной вперед для измерения глубины, приняли сигнал о близости мели. Привели к ветру на NO. Глубина 7 саженей, затем уменьшилась до 5, затем до 3 саженей. Отдали якорь; северо-западная оконечность бухты Терсти, или мыс Пир-Хед, была на юго-востоке, в б лигах от нас. Мыс лежит на полпути между островами, находящимися у восточной оконечности западной бухты и тремя островками, расположенными сразу же за этим проходом. Обнаружили приливное течение в направлении на NWtW1/2W. [320]

Глубина на мели оказалась меньше 3 саженей, но за мелью глубины были значительны. Снялись с якоря и обошли вокруг трех островков. Отдали якорь на глубине 15 саженей со стороны, защищенной от ветра берегом. Густой туман, дождливая погода, так продолжалось до 7 часов утра, когда снялись и со свежим ветром от SSO легли на NW при ясной погоде. Впереди лежала земля, а со всех сторон нас окружали острова, некоторые из них находились далеко в море. Хорошо был виден западный проход (бухта), о котором я уже говорил, на карте он показан как Брод-Саунд (Широкий пролив). Ширина его при входе 9—10 лиг. Перед входом или в самом проливе лежит несколько островов; я думаю, что там есть мели, ибо глубина колебалась от 10 до 4 саженей. В полдень обсервованная широта 21°29' S. Долгота от мыса Тауншенд 59' W. Мыс, образующий северо-западный вход в Брод-Саунд, был на WtN, в 3 лигах от пас. Я назвал его мысом Пальмерстон (21°27' ю.ш., 210°57' з.д.). Между ним и мысом Тауншенд лежит залив Бей-оф-Инлетс (залив Бухт), названный так из-за обилия мелких бухт 166.

Суббота, 2-е. Слабый ветер от SSO и SO. Шли под малыми парусами на NW и NWtN — в направлении, на котором лежит земля. Впереди на шлюпке замеряли глубину, которая колебалась от 9 до 4 саженей, по затем стала более постоянной — от 9 до 11 саженей. В 8 часов, будучи почти в 2 лигах от земли, отдали якорь на глубине 11 саженей, грунт — песок. Вскоре заметили первые признаки прилива. Приливное течение шло к западу. В час была малая вода. В 2.30 корабль развернуло на восток, и в этом направлении он стоял на якоре до 6 часов, когда уровень воды поднялся на 11 футов; снялись с якоря и легли на NNW в направлении, в котором простирался берег.

Судя по наблюдениям, проведенным прошлым вечером, удалось определить, что приливное течение идет с NW, между тем как вчера и несколько дней тому назад оно шло с юго-востока. Мне приходится впервые наблюдать подобное явление. Это, однако, легко объяснить, что я и сделаю ниже. По восходу солнца определили поправку компаса — 6°45' О. Идя вдоль берега между островом и материком на расстоянии 2 лиг от материка и в 3—4 лигах от острова, измеряли глубину; она изменялась от 12 до 9 саженей. Около 11 часов снова вышли на мелководье [отмель Блэквуд], но прошли его без отдачи якоря, хотя при промерах был случай, когда глубина оказалась меньше 3 саженей. В полдень находились почти в 2 лигах от земли и примерно в 4 лигах от островов, расположенных мористее нас. Обсервованная широта 20°56' S. Долгота от мыса Пальмерстон 16' W. Довольно высокий мыс, названный мною мысом Хилсборо, был на WtN1/2W, в 7 милях от нас. [321]

Поверхность материка не одинакова; горы чередуются с холмами, равнинами и долинами, и местность, видимо, лесистая. Острова, лежащие параллельно берегу, в 5—8—9 лигах от него, отличаются не только по высоте, но и по форме и едва ли какой-нибудь из них превышает в окружности 5 лиг.

Помимо группы удаленных островов, имеются и мелкие, лежащие ближе к берегу. Кое-где на побережье поднимались дымки.

Воскресенье, 3-е, Слабый ветер от StO и SO, ясная погода. Днем шли вдоль берега на NW1/2W, держась в 2 лигах от него. Глубина при регулярном измерении 9—10 саженей. На закате самый дальний, по нашему мнению, выступ материка был на NW 48°. К северу от него простирается довольно высокий участок суши, который я принял за остров; северо-западная оконечность его была на NW 41°. Но поскольку я не был уверен, существует ли там проход, в 8 часов мы отдали якорь на глубине 10 саженей, грунт — ил.

Двумя часами позже начался отлив, отливное течение шло к северу. К 2 часам уровень воды упал на 9 футов, а затем стал подниматься. Приливное течение шло с севера от островов, лежащих далеко в море, это показывает, что на северо-западе не существует никакого прохода. На рассвете, когда мы снялись с якоря, это еще не было ясно, поэтому мы легли на северо-запад и к 8 часам обнаружили низкую землю, лежащую как раз поперек мнимого прохода между материком и островами. Таким образом, пролив оказался на самом деле заливом протяжением в 5—6 лиг.

Держась круто к ветру, легли на восток, обошли северную оконечность залива, которая в этот момент была на NOtN, в 4 лигах от нас. От этой точки берег простирается к NtW1/2W; воспользовавшись отливом, направились в пролив, или проход, между землей и большим островом или островами, лежащими параллельно суше. В полдень были как раз у входа в этот проход. Обсервованная широта 20°26' S.

Мыс Хилсборо был на StO, в 10 лигах, а северная оконечность упомянутого мною залива — на SW 19°, в 4 милях от нас. Я назвал ее мысом Конуэй (широта 20°30' S, долгота 211°28' W), а залив — бухтой Рипалс. Он образован этими двумя выступами берега; наибольшая глубина 12 саженей, везде можно найти надежную якорную стоянку. Я думаю, что если обследовать залив, то можно обнаружить несколько бухт, особенно на северной стороне, около мыса Конуэй. Вблизи него лежат два или три островка, защищающие этот берег залива от господствующих, видимо, здесь юго-восточных и южных ветров или пассатов. Среди многочисленных островов, лежащих у берега, выделяется один небольшой с остроконечной вершиной. Он [322] лежит на OtS, в 10 милях от мыса Конуэй, в южной части вышеупомянутого пролива [Passage].

Понедельник, 4-е. Слабый ветер от SSO и SO, ясная погода. Днем шли по проливу, ширина его от 3 до 6—7 миль, длина 8—9 лиг, и простирается он к NtW1/2W. Он образован материком, лежащим на западе, и островами, расположенными к востоку, один из островов достигает по крайней мере 5 лиг в длину. Глубина от 25 до 20 саженей, везде удобные якорные стоянки. Действительно, весь этот проход представляет собой надежное убежище для судов, не говоря уже о группе маленьких заливов и бухт по берегам, где корабли могут стоять как в бассейне. Так мне казалось, но убедиться в этом не было возможности, ибо время было позднее; я решил воспользоваться лунной ночью.

Острова и материк (последний в особенности) довольно высокие, холмы чередуются с равнинами, леса сменяются лугами, зелеными и приветливыми. На прибрежной песчаной полосе одного из островов заметили двух туземцев в каноэ с противовесом. Каноэ отличалось не только по размеру, но и по форме от тех лодок, которые доводилось видеть до сих пор. В 6 часов почти достигли северного конца пролива. Северо-западный выступ берега был на NW 54°, а северная оконечность острова — на NNO; между ними открытое водное пространство. Я назвал проход проливом Уитсандей [пролив Троицына Дня], ибо мы открыли его в день этого праздника, а острова, образующие его, нарек в честь Его Высочества герцога Камберлендского.

Шли под малыми парусами, ночью опускали лот, глубина 21, 22 и 23 сажени, расстояние до берега 3 лиги. На рассвете находились на траверзе высокого мыса, о котором я уже упоминал. Я называл его мысом Глостер (широта 19°57' S, долгота 211°54' W). Его легко узнать по острову, лежащему в море на NW1/2W, в 5—6 лигах от мыса, и названному островом Холберн. Между берегом и проливом Уитсандей рассеяны острова. С западной стороны мыса берег простирается к SW и SSW, образуя глубокий залив; с марса я мог осмотреть его. Местность очень низкая и является как бы продолжением не менее низких берегов бухты Рипалс.

Не заходя в залив, который я назвал заливом Эджкомб, продолжали путь к западу, к самой западной земле, которая была перед нами; она находилась на WtN1/2N и казалась очень высокой. В полдень были почта в 3 лигах от берега. Обсервованная шпрота 19°47' S. Мыс Глостер был на SO 63°, в 7 1/2 лиги от нас.

Вторник, 5-е. Слабые ветры юго-восточных румбов, ясная погода. В 6 часов утра были на траверзе западного мыса земли, о которой я уже говорил (в 3-х милях от нее). Я назвал [323] ее мысом Апстарт (Выдающийся мыс), ибо он заметно возвышается над окружающей низменностью (19°39' S, 212°32' W). Мыс лежит на WNW в 14 лигах от мыса Глостер; он довольно высок, и его видно на расстоянии 12 лиг, заметен он так хорошо и потому, что прилегающие к нему участки берега очень низки, их можно рассмотреть, только подойдя вплотную к побережью. В глубине поднимаются высокие холмы или горы, которые, как и мыс, голы и пустынны.

Миновав мыс, продолжали идти под малой парусностью на WNW в направлении берега; глубина от 16 до 10 саженей. В 2 часа ночи глубина уменьшилась до 7 саженей, поэтому изменили курс на север; я полагал, что мы находимся близ суши, так оно и оказалось. На рассвете находились на расстоянии немногим больше 2 лиг от берега. Но мы ошиблись в высоте земли; она едва выдавалась над уровнем моря, хотя на этих низинах кое-где встречались холмы. В полдень глубина 15 саженей, мы были почти в 4 лигах от суши. Обсервованная широта 19°12' S. Мыс Апстарт был на SO 38°30', в 12 лигах от нас.

Генеральный курс NW 48°45'. Прошли 53 мили. Незадолго до 12 часов дня и в полдень над низиной поднимался дым. Поправка компаса по восходу солнца 5°35' О. Вчера на закате она равнялась 9°. Поскольку оба наблюдения проводились близ мыса Апстарт, я считал, что такое расхождение объясняется залежами железа или других металлов.

Среда, 6-е. Слабый ветер от OSO. Шли на WNW вдоль берега. Глубина 12—14 саженей. В полдень обсервованная широта 19°1' S. Долгота, по счислению от мыса» Глостер, 1°30' W. Генеральный курс WNW. За сутки прошли 28 миль. В полдень были в 2 лигах от входа в бухту, которая простиралась с StO1/2S на SW1/2S. Я назвал ее бухтой Кливленд, длина ее почти 5—6 миль. Восточный от входа мыс я назвал мысом Кливленд, а западный, который образует выступ или остров (скорее мыс, похожий на остров), назван мною Магнетикел-Хед: близ него стрелка компаса показывает неправильно. И тот и другой мысы относительно высокие, тоже самое можно сказать о местности вблизи них; в общем это сплошные скалы, и более неприветливой земли нам еще не приходилось видеть. Однако здесь живут люди, ибо кое-где в глубине залива мы видели дымки. Самая северная земля была на северо-западе, мы приняли ее за остров или группу островов, ибо дальше на WtN ничего не было видно.

Четверг, 7-е. Слабые ветры юго-восточной четверти. Шли на WNW. По борту была видна земля, на закате самый крайний ее выступ был на WtN от нас, а в стороне от нее лежала другая земля, которую мы приняли за острова. На рассвете, огибая ее с востока, убедились, что это действительно группа [324] островов, лежащих почти в 5 лигах от материка. Мы в это время находились между материком и указанными островами. Продолжали медленно двигаться на северо-запад. В полдень обсервованная широта 18°49' S. Находились в 5 лигах от материка, северо-западная часть его лежала на NtW1/2W. Остров протянулся с севера на восток, расстояние до ближайшей его оконечности 2 мили. Мыс Кливленд был на SO 50°, в 18 лигах от нас. Глубина сегодня колебалась от 14 до 11 саженей.

Пятница, 8-е. Ветер от SSO и S, в первой половине суток тихий ветер. Днем кое-где над сушей поднимался дым, видели людей, каноэ, а на одном из островов — деревья, которые мы сочли кокосовыми пальмами. Нам следовало пополнить запасы кокосовых орехов, и я послал на берег лейтенанта Хикса. М-р Бенкс и д-р Соландер отправились с ним, желая осмотреть местность, одновременно я повел корабль к острову. В 7 часов, не встретив ничего любопытного, путешественники вернулись на борт. Деревья, которые мы видели издалека, оказались небольшими капустными пальмами. Наши люди слышали голоса туземцев, но те удалились в глубь острова, поэтому ни одного увидеть не удалось.

Подняв на борт шлюпки, легли на NtW к самой северной видимой нами земле и в 3 часа утра, миновав за 3—4 часа до этого все острова, были на траверзе ее. Мыс этого побережья я назвал Пойнт-Хиллик (мыс Холмик). Он довольно высок и легко опознаваем по круглой горе или скале, которая, по-видимому, находится несколько в стороне от самого мыса, но, как мне казалось, соединяется с ним. Между этим мысом и Магнетикел-Хед лежит большой залив, названный мною Рокинхем. Перед заливом находится группа островов, о которых я уже упоминал; близ берега расположен еще ряд островов, защищающих залив от ветров. В нем имеется хорошая якорная стоянка; прибрежная полоса низкая и лесистая; дальше в глубь земли тянется гряда пустынных возвышенностей.

Миновав мыс Пойнт-Хиллик и воспользовавшись лунной ночью, продолжали идти на NNW в направлении берега. В 6 часов утра были на траверзе мыса, лежащего на NtW1/2W, в 11 милях от Пойнт-Хиллик. Берег между этими точками скалистый. Я назвал мыс в честь графа Сандвича; мыс легко узнать не только по высокой горе, но и по островку, лежащему на расстоянии одной мили к востоку, и нескольким островкам, которые расположены в 2 лигах к северу от него 167. От мыса Сандвич берег простирается на запад, а затем на север, образуя прекрасный большой залив, названный мною заливом Халифакс 168.

Этот залив защищен от ветров, и, как мне показалось, в нем есть удобная якорная стоянка. [325]

Ничто не соблазняло меня высадиться или продолжать знакомство с местностью, поэтому мы направились вдоль берега дальше к северу, к группе островков, лежащих у северной оконечности залива. Между тремя дальними островами и островами, лежащими у берега, проходит канал шириной в милю. На одном из ближайших островов заметили группу туземцев, которые внимательно следили за кораблем; они были совсем голые, кожа у них темная, волосы короткие.

В полдень обсервованная широта — 17°59' S, мы находились на траверзе северной оконечности залива Халифакс, который лежал на западе в 2 милях от нас. Частично залив образован высоким островом, показанным на карте как остров Данк; он лежит так близко к берегу, что совсем сливается с ним и различим лишь на очень близком расстоянии. Долгота 213°57' W. Мыс Сандвич был на в StO1/2O, в 19 милях от нас, а самый северный видимый нами мыс — на N1/2W. Глубина в течение дня не превышала 16 и не опускалась ниже 7 саженей.

Суббота, 9-е. Слабые ветры юго-восточной четверти, ясная погода. Шли на NtW в направлении берега, самый северный его выступ на закате был на NW 25°. Под малыми парусами всю ночь шли тем же курсом, глубина от 12 до 15 саженей, расстояние до берега приблизительно 3—4 лиги. В 6 часов утра были на траверзе нескольких больших островов, названных нами островами Франкленд 169. Они лежат почти в 2 лигах от материка, их северная оконечность была на NtW1/2W, но затем оказалось, что это был относительно высокий остров, в окружности почти 4 мили. Он находится милях в двух от выступа материка. Мы пошли между этим островом и берегом материка и в полдень достигли середины пролива. Обсервованная широта была 16°55' S. Глубина 20 саженей. Находились на траверзе мыса, который я назвал мысом Графтон 170 (16°55' ю.ш., 214°11' з.д.). Мыс сравнительно высок; то же самое можно сказать обо всем побережье, простирающемся на 20 лиг к югу,— оно скалистое, кое-где растет лес. Ночью на берегу видели огонь, а незадолго до полудня заметили туземцев.

Воскресенье, 10-е. Обогнув мыс Графтон, увидели, что берег простирается к NWtW. В 3 милях к западу от мыса имеется залив; там мы отдали якорь милях в двух от берега на глубине 4 саженей; дно каменистое. Восточный мыс залива был на SO 74°, западный — на SW 83°. Низкий лесистый остров, лежащий в море на NO 35°, в 3—4 лигах на NtO1/2O от мыса Графтон, показан на карте как Грин-Айленд (Зеленый остров).

Как только отдали якорь, я, м-р Бенкс и д-р Соландер съехали на берег. Прежде всего я решил найти пресную воду; [326] с этой целью мы на шлюпке направились к мысу, ибо на берегу в глубине залива — низком и поросшем манграми — вряд ли можно было что-либо встретить. По пути попалось два источника, но из-за прибоя и скал на берегу до них было трудно добраться. Обогнув мыс, на берегу песчаной бухты обнаружили небольшой ручей, но подойти на шлюпке к этому месту было нелегко, поэтому мы не высадились. Едва ли мы смогли бы продвинуться в глубь страны, ибо местность холмистая, много крутых скал. Кроме того, у нас не было времени, чтобы добраться до равнины, поэтому ничего примечательного мы не увидели. Я намерен был задержаться здесь по крайней мере на день, осмотреть местность, отыскать источник пресной воды в удобном месте или какие-либо припасы. Но надежды оказались напрасными. Чтобы не тратить времени и не упустить возможности идти дальше при луне, в полночь снялись с якоря и направились к северо-западу при слабом ветре и дожде.

В 4 часа подул свежий ветер от StO, прояснилось. Продолжали идти в направлении берега на NNW1/2W. Глубина 10, 12, 14 саженей, расстояние до берега 3 лиги. В 10 часов, желая пройти мимо небольшого низкого островка, направились на север; остров лежит почти в 2 лигах от берега. Прилив достиг высшей точки, и большая часть острова находилась под водой. Почти в 3 лигах северо-западнее острова у берега лежит другой, относительно высокий остров. В полдень он был на NW 55°, в 7—8 милях от нас. Широта 16°20' S. Мыс Графтон был на SO 29°, в 40 милях от нас, а самая северная оконечность берега — на NW 20°. Глубина 15 саженей. Между мысом Графтон и этой оконечностью берег образует большой, но не очень глубокий залив, который я назвал заливом Тринити (Троицы) в честь дня его открытия, а северный мыс — мысом Трибыолейшн (мыс Невзгод), ибо именно здесь начались наши страдания. Широта 16°6' S. Долгота 214°39' W.

Понедельник, 11-е. Ветер от OSO, шли вдоль берега на NtW, на расстоянии 3—4 лиг от него. Глубина от 14 до 10 и 12 саженей. В 6—7 лигах от берега заметили два островка, их широта 16°0' S. В 6 часов самая северная видимая нами земля была на NtW1/2W, а два низких лесистых острова, которые кое-кто принял за скалы, выступающие из воды, — на N1/2W. Убавили паруса и легли круто к ветру, от берега на ONO и NOtO. Чтобы избежать возможных опасностей и убедиться, нет ли в море каких-либо островов, — тем более что мы вошли в те шпроты, где Кирос открыл землю, которую некоторые географы по причине, неведомой мне, присоединяют к материку, — я решил идти под малыми парусами всю ночь при свежем ветре и лунном свете. [327]

Между 6 и 9 часами мы отошли от берега и вступили в воды, где глубина возросла с 14 до 20 саженей, затем стала уменьшаться до 12, 10 и 8 саженей. Все были на своих местах, готовые в любой момент изменить курс или отдать якорь, но мне не повезло — глубина снова возросла, и я полагал, что можно продолжать путь. Незадолго до 10 часов мы шли при глубине 20—21 сажени, а около 11 часов она упала до 17 саженей, и прежде чем матрос на лоте успел сообщить результат нового замера, раздался треск, и корабль прочно на что-то сел.

Сразу же убрали все паруса, спустили шлюпки и замерили глубину близ судна. Оказывается, мы наткнулись на юго-восточный край гряды коралловых рифов. В некоторых местах глубина была 3—4 сажени, в других же — всего несколько футов, а на расстоянии длины корабля по правому борту (нос корабля был направлен на северо-восток) — 8, 10 и 12 саженей. Спустив баркас, убрали реи и стеньги и завели становой якорь вперед по правому борту, затем спустили в шлюпку якорь с тросом, чтобы завести его в том же направлении. Но, промерив глубину второй раз, обнаружили, что больше воды у кормы, и поэтому решили завести якорь по правому борту с кормы. В том же направлении завели верп, но все попытки были безуспешны: судно прочно сидело на рифе. Как можно скорее надо было облегчить «Индевр» — это была единственная мера, которая могла спасти нас, так как мы сели на риф в полную воду.

Мы освободились не только от запасов пресной воды, но и сбросили за борт пушки, чугунный и каменный балласт, бочки, клепку, банки с маслом, испорченные припасы (многие из этих грузов служили нам балластом), внутрь корабля вода пока почти не проникала. В 11 часов утра, когда прилив достиг высшей точки, попробовали сняться с рифа, но безуспешно. Не продвинулись ни на фут, несмотря на то что к этому времени корабль был облегчен на 40 или 50 тонн. Этого было недостаточно, поэтому всеми возможными способами продолжали разгружать его. Когда прилив стал спадать, вода в трюме начала прибывать так быстро, что две помпы едва справлялись с нею. К полудню корабль имел крен на правый борт, 3—4 пояса обшивки ушли в воду. Обсервованная широта была 15°45' S.

Вторник, 12-е. На наше счастье, ветер был тихий, погода ясная, а море спокойное. Это дало возможность днем завести два носовых якоря: один по правой кормовой раковине, а второй прямо по корме. На канаты заложили блоки и тали, ходовые концы взяли на корму и выбрали втугую. Было уже 5 часов дня. Вода стала подниматься, течь увеличивалась, и мы были вынуждены установить третью помпу, четвертую же нам не удалось пустить в ход. В 9 часов корабль [328] выпрямился, но помпы уже не справлялись с водой, хлынувшей в пробоину.

Это было тревожное, я бы даже сказал ужасное осложнение, которое нам грозило немедленной гибелью в момент, когда корабль окажется на плаву. Однако я решил пойти на риск и стянуть судно, если это окажется возможным, поэтому поставил на шпиль и брашпиль всех людей, которых можно было освободить без ущерба для работ по откачке воды. Приблизительно в 10.20 корабль всплыл, мы вывели его на глубокое место, при этом в трюме уже было 3 фута 9 дюймов воды. Надо было выбрать становой якорь, для этой цели направил баркас, матросы выполнили мое распоряжение, но среди рифов потеряли якорный трос. Пробоина увеличивалась, приказал всем встать на помпы.

Вскоре произошло недоразумение, нагнавшее страх на весь экипаж. Человек, который стоял у льяла и замерял глубину воды в трюме над поелом, сменился, а другой, не зная, как первый вел замер, измерил глубину до нижней кромки поела; разница составила 16 или 18 дюймов, и казалось, течь настолько увеличилась, что помпы уже не могли справиться с водой. Недоразумение удалось выяснить, и все ободрились. Матросы удвоили свои усилия и до 8 часов утра боролись с водой, пока ее в трюме не убавилось.

Подняли правый якорь, но не смогли спасти левый, пришлось обрубить якорный канат. Поставили фор-стеньгу и фонарей, оттянули на якорях корабль на юго-восток. В 11 поставили паруса и при легком ветре от OSO направились к земле. Несколько человек нашивали пеньковые очески на нижний лисель, изготовляя пластырь для заделки пробоины; другие были заняты на помпах, которые все еще откачивали воду.

Среда, 13-е. Днем тихий ветер от OSO, продолжали идти к берегу, поставили грот-стеньгу и грот-рей. Парус для заделки течи был готов, его завели по правым фор-вантам: нам казалось, что корабль здесь пострадал больше всего. Вскоре течь уменьшилась, так что одна помпа вполне справлялась с водой. Это счастливое обстоятельство вдохнуло новые силы в каждого из наших людей. Гораздо легче понять, чем описать, то чувство удовлетворения, которое охватило всех. За несколько минут до этого мы мечтали добраться до материка или острова, вытащить корабль на обсушку и из остатков соорудить суденышко, чтобы добраться на нем до Ост-Индии. Столь простая заделка пробоины спасла корабль. Теперь было необходимо найти бухту, где мы могли бы устранить повреждения. К чести экипажа надо сказать, что вряд ли кто-либо при таких обстоятельствах мог вести себя лучше, чем эти люди, воодушевленные примером джентльменов. Каждый [329] сознавал угрожающую опасность и трудился не покладая рук.

Гряды скал или мели лежат на 15°45' ю.ш., в 6—7 лигах от берега. Мель, на которую сел «Индевр», — не единственная в северной части побережья. Еще одна простирается к югу, за 2 часа до катастрофы мы проходили над крайней ее оконечностью, глубина над этой мелью все время менялась; часть мели все время была видна над водой, по-видимому, это белый песок. На той мели, на которую мы наткнулись, глубины небольшие, всюду песок и камни, на дне коралловые рифы.

В 6 часов отдали якорь на глубине 17 саженей, в 5—6 лигах от суши и в лиге от мели. За час вода в трюме поднималась на 15 дюймов. В 6 часов утра снялись с якоря и шли на северо-запад к земле при слабом ветре от SSO. В 9 часов прошли вблизи двух низких островков, лежащих на 15°41' S, почти в 4 лигах от берега. Я назвал их Хоуп-Айлендс (острова Надежды), ибо мы надеялись достичь их.

В полдень были почти в 3 лигах от материка на 15°37' S. Самый северный выступ земли был на NW 3°, а острова Хоуп-Айлендс протягивались с SO 30° на SO 40°. Глубина 12 саженей, в стороне от нас несколько песчаных банок. Течь уменьшилась, но из опасения, что она откроется вновь, для заделки ее подготовили пластырь. Пластырь изготовляется следующим образом: смешиваем пеньковые очески и шерсть (можно брать только пеньковые очески), крошим смесь и по горсточке тонким слоем слабо прихватываем к парусу; сверху набрасываем овечий навоз и другой мусор; лошадиный навоз подходит для этой цели лучше всего. После этого пластырь на тросах подводится под днище корабля; если место течи неизвестно, приходится тянуть парус от одной части днища к другой до тех пор, пока пробоина не будет найдена. Когда парус находится в воде, навоз смывается, часть его вместе с водой попадает в пробоину и застревает в ней.

М-р Монкхауз, один из моих мичманов, служил до этого на торговом корабле, который также получил пробоину. Вода прибывала со скоростью 48 дюймов в час, но, применив такой пластырь, экипаж довел судно от Виргинии до Лондона. М-ру Монкхаузу я поручил подготовку пластыря, и, к моему удовлетворению, все было выполнено.

Четверг, 14-е. Днем слабый ветер от SOtO. Послал две шлюпки под командой штурмана промерить глубины впереди нас, а также постараться найти бухту, где бы мы могли отремонтировать и удифферентовать корабль. В 3 часа заметили проход, который, видимо, вел в бухту. Лавировали вдоль берега, пока со шлюпок промеряли глубины; они оказались недостаточными. Это было уже на закате. Вокруг нас везде [330] были мели, поэтому отдали якорь на глубине 4 саженей, почти в 2 милях от берега, который простирался с N1/2O на StO1/2O.

В 8 часов вернулся катер, подштурман доложил, что примерно в 2 лигах отсюда с подветренной стороны есть удобная бухта. В 6 часов утра подняли якорь и направились туда, выслав вперед две шлюпки для промера глубин на мелях, лежащих на нашем пути. Несмотря на все предосторожности, однажды оказались на глубине 3 саженей. Миновав мели, послал шлюпки обследовать проход, ведущий к бухте. Ветер дул с такой силой, что корабль не управлялся, и нам дважды не удался поворот оверштаг. Со всех сторон были мели, и я опасался, что нас отнесет в подветренную сторону, прежде чем на шлюпках успеют определить глубины.

Поэтому отдали якорь на глубине 4 саженей, почти в миле от берега, а затем подали сигнал шлюпкам возвратиться к кораблю. После этого я сам пошел на шлюпке и поставил вешки в проходе. Он оказался очень узким, а бухта была намного меньше, чем мне докладывали, Однако вполне подходила для наших целей. В полдень обсервованная широта 15°26' S.

Пятница, 15-е. Очень крепкий ветер от SO. Туманная погода, ночью дождь. Ветер был слишком силен, чтобы рискнуть входить в гавань на расшатанном корабле, поэтому спустили брам-реи, отвязали грот и некоторые другие паруса. Намереваясь как можно больше облегчить носовую часть корабля, чтобы вытащить его на обсушку и заделать пробоину, спустили фор-стеньгу, лисель-спирты и убрали утлегарь.

Суббота, 16-е. Шторм от SO. Облачная погода, туман и дождь. В 6 часов утра ветер несколько стих, и мы решили сниматься, подобрали канат, но были вынуждены задержаться, и канат снова потравили. Днем на берегу заметили туземцев.

Воскресенье, 17-е. Большую часть суток шторм от SO, днем иногда дождь. В 6 часов утра ветер немного стих; мы подняли якорь и направились в бухту. Дважды притыкались к берегу и первый раз снялись легко, но потом застряли основательно; правда, это не причинило никакого вреда, лишь доставило нам беспокойство, так как в это время дул свежий ветер. Пока корабль был на мели, спустили за борт фока-рей, фор-стеньгу, деревья рангоута и сбили из них плот.

Понедельник, 18-е. Очень крепкий ветер, облачно, дождь. В час дня корабль всплыл, втянулись в бухту, ошвартовались бортом к обрывистому берегу на южной стороне бухты. Перенесли на берег все тросы и якорные канаты. Утром установили две палатки — одну для больных, другую для продовольствия. Свезли на берег все пустые бочки и часть припасов. Послал штурмана забросить невод, но улова не было. [331]

Вторник, 19-е. Очень крепкий ветер, облачно, часто дождь. Днем свезли на берег все продовольствие и часть корабельного запаса, а также больных; к этому времени разными болезнями страдало уже 8—9 человек, но недуги их не были опасными.

Днем поднялся на самый высокий холм, господствующий над бухтой; отсюда все видно как на ладони. Проход или река и окружающая их местность не представляют для нас никакого интереса: близ реки тянется низина, сплошь заросшая манграми и затопляемая в часы приливов; возвышенности кажутся каменистыми и бесплодными.

Утром подняли из трюма четыре оставшиеся пушки и поставили их на квартердек. Перевезли запасной якорь и шток якоря на берег, туда же переправили остаток корабельного запаса и балласта из трюма. Установили походную кузницу; приказал оружейнику и его помощнику приступить к изготовлению гвоздей, необходимых для ремонтных работ.

Среда, 20-е. Свежий юго-восточный ветер. Днем и ночью шел дождь, затем прояснилось. Сегодня свезли на берег офицерские запасы и нижний ряд бочек. Таким образом, в носовом и главном трюме не осталось ничего, кроме угля и небольшого количества балласта из камней.

Четверг, 21-е. Днем свезли на берег порох, балласт и дрова, доведя осадку корабля до 8 футов 10 дюймов носом и 13 футов кормой. Я полагал, что будет вполне достаточно убрать уголь в корму, ибо мне известно, что во время сизигийных приливов уровень воды поднимался или падай на 8 футов. Когда убрали уголь над пробоиной, стало слышно, как вода протекает в корму от фок-мачты, почти в 3 футах выше киля. Это заставило меня полностью разгрузить трюм, и рано утром наши люди начали выносить уголь.

Пятница, 22-е. Ветер от SO, ясная погода. В 4 часа дня выгрузили почти весь уголь, отдали швартовы и оттянули корабль немного выше в бухту, к месту, которое я выбрал для обсушки корабля и заделки пробоины. Осадка корабля носом была 7 футов 9 дюймов и кормой 13 футов 6 дюймов. В 8 часов в полную воду подтянули нос вплотную к берегу, оставив корму на плаву. Следовало обсушить корабль так, чтобы потом можно было сойти при квадратурной полной воде; вместе с тем нужно было поставить корабль таким образом, чтобы весь корпус был возможно ближе к дну.

В 2 часа утра вода пошла на убыль, что дало нам возможность обследовать пробоину, которую мы обнаружили с правого борта выше поела, чуть впереди фор-вант-путенсов. Трудно вообразить себе, каким образом была повреждена обшивка: доски даже не были расщеплены, рифы пропороли их, словно [332] тупое долото. К счастью, в этом месте шпангоуты расположены близко друг к другу, иначе было бы невозможно спасти корабль; удивительно, что в трюм проникло так мало воды. Осколок коралловой скалы застрял в отверстии; кроме того, куски пластыря, мелкие камни и песок, набившись между шпангоутами, уменьшили течь. Часть обшивки была сорвана в носовой части с левого борта, так же как и часть фальш-киля, а оставшаяся обшивка была в таком состоянии, что мы сильно не пострадали бы, если бы ее сорвало тоже. Повреждения в нижней части форштевня и киля незначительны. Насколько пострадала корма, мы не могли установить, но полагали, что по сравнению с носовой частью пробоина здесь была небольшой, ибо когда она оказалась выше уровня прилива, в трюм проникло мало воды.

В 9 часов плотники приступили к работе на корабле, а кузнецы занялись изготовлением болтов и гвоздей.

Суббота, 23-е. Очень крепкий ветер от SO, ясная погода. Пока позволял отлив, плотники заменяли поврежденные доски обшивки. Днем во время отлива, когда обнажилась большая часть кормы, обследовали днище корабля с правого борта; никаких повреждений, помимо перечисленных выше, не было замечено.

Утром направил трех матросов на охоту за голубями, так как мы заметили несколько птиц вблизи корабля. Вечером люди вернулись обратно и принесли с полдюжины голубей. Одному из матросов попалось навстречу животное размером чуть меньше нашей гончей с шерстью мышиного цвета, оно было изящно и проворно 171. Утром часть людей отправилась на рыбную ловлю с неводом, и к полудню они вернулись обратно; хоть сеть закидывали трижды, улов был невелик — всего-навсего три рыбы. Мы не знаем, каким образом ее надо ловить.

Воскресенье, 24-е. Ветер юго-восточный; погода такая же, как вчера. Днем плотники заделали пробоину с правого борта. В 9 часов накренили корабль на другую сторону и на 2 фута оттянули его в воду. Мастера восстанавливали обшивку носовой части с левого борта, где две доски были почти прорезаны.

Рано утром направил группу людей под командой м-ра Гора на попеки каких-либо припасов, около полудня они вернулись и принесли немного капустной пальмы и связку или две диких пизангов. Столь маленьких пизангов мне не доводилось видеть раньше, в их мякоти было много мелких косточек, но все же плоды были очень вкусны.

Недалеко от корабля заметили животное, о котором я уже говорил. Оно было светло-мышиного цвета, величиной с гончую и по виду с ней очень сходно, у животного длинный хвост, [333] такой же, как у гончей. Одним словом, я принял его за дикую собаку; правда, оно двигалось вприпрыжку, как заяц или олень. Сегодня наши люди, которые прежде уже видели этого зверя, заметили другое животное, с короткими лапами и следом, как у козла. Мне самому не удалось этого проверить, ибо почва в том месте, где встретилось животное, очень твердая, а высокая трава помешала увидеть его лапы.

Понедельник, 25-е. Днем во время отлива, пока плотники чинили обшивку носовой части левого борта, я осмотрел днище; в этой части корпуса только нос был на осушке, а под кормой было 9 футов воды. Люди, которые были со мной, установили, что часть обшивки против грот-мачты была сорвана и один ее пояс слегка пострадал. Трое матросов спустились вниз и подтвердили это, лишь штурман считал, что существенных повреждений, помимо сорванной наружной обшивки, нет.

Но этого вполне достаточно, чтобы в дереве завелись черви, а последнее грозило неприятными последствиями; однако делать было нечего, и мы пошли на риск. Единственным способом устранить опасность был подъем судна, а это требовало огромной затраты труда и времени и, быть может, вообще не было осуществимо в нашем положении. Плотники продолжали чинить днище, но вечером с началом прилива были вынуждены приостановить работу; утром вода отступила, но не настолько, чтобы они могли возобновить ее. В течение суток только один раз была достаточно низкая вода, остальное время уровень ее был очень высоким. Утром часть матросов запасала воду, другая группа наших людей осматривала такелаж.

Вторник, 26-е. Хорошая погода, очень крепкий южный ветер. Днем при низкой воде плотники закончили работу в носовой части правого борта и в тех местах, где они могли работать. Подвели несколько бочек под носовую часть, чтобы обеспечить плавучесть корабля. Ночью при высокой воде пытались стащить корабль на воду, но не смогли; он не всплыл и потому, что несколько заведенных бочек не удержались под носовой частью. Утром подготовили больше бочек, но я боялся, что наша попытка не увенчается успехом, ибо вода стала спадать.

Среда, 27-е. Свежий юго-восточный ветер, облачная погода. Днем принайтовили под днище 35 пустых бочек, но корабль не удалось стянуть, поэтому оставили все попытки до следующей высокой воды. На рассвете, чтобы облегчить корабль, из кормовой части убрали разные грузы. Оружейники работали в кузнице, приводя в порядок металлические части. Плотники конопатили корабль и готовили один из запасных якорей. Матросы доставляли воду и осматривали [334] снасти. Я отправился на катере в бухту. Несколько раз забрасывали невод; удалось наловить 20—30 фунтов рыбы, раздали ее больным и слабым.

Четверг, 28-е. Свежий ветер, облачно. Выполняли те же работы, что и вчера.

Пятница, 29-е. Ветер и погода такие же, как и вчера.

Люди заняты тем же делом. Лейтенант Гор совершил прогулку на 4—5 миль в глубь страны, но не встретил ничего примечательного. Правда, он заметил следы людей и трех или четырех диких животных, но не видел ни людей, ни зверей. Некоторые наши люди побывали вчера на северном берегу реки и натолкнулись на стойбище, только что покинутое туземцами, там еще тлели костры; в общем же мы еще не встречали на берегах этой бухты туземцев. По пути нашли дикий ямс и видели кокосовые пальмы, которые росли на болотистой почве. Днем послал группу людей за плодами ямса. Верхушки их в вареном виде очень вкусны, корни же настолько кислые, что лишь немногие могли употреблять их в пищу.

В 2 часа 58 мин. 53 сек. ночи мы с м-ром Грином наблюдали восход первого спутника Юпитера. В Гринвиче то же самое явление наблюдалось 30-го в 5 час. 17 мин. 13 сек. дня. Разница составила 14 час. 18 мин. 15 сек.; таким образом, наша долгота 214°42'30" к западу от Гринвича [по современным данным, 145°15' OSt ошибка 2 1/2' широта 15°26' S].

Утром на рыбную ловлю отправили шлюпку, остальная часть команды осматривала снасти.

Суббота, 30-е. Умеренный юго-восточный ветер, ясная спокойная погода. Днем с рыбной ловли вернулась шлюпка с богатым уловом, так что на душу досталось по полтора фунта рыбы. Утром я снова отправил людей на ловлю; одни матросы собирали зелень, другие продолжали ремонтировать такелаж. Я послал нескольких молодых джентльменов на берег, чтобы набросать план бухты, а сам, желая осмотреть море, отправился на холм, возвышающийся над южным мысом. Был отлив, и то, что я увидел, не принесло мне удовлетворения: вдоль всего побережья тянулись песчаные банки и отмели; средняя отмель, лежавшая посредине, была в 3—4 милях от берега, а самая дальняя (я заметил ее в подзорную трубу) тянулась далеко в море и слегка выдавалась над водой. Я надеялся лишь на то, что смогу обойти их, направившись к северу, где, казалось, лежал проход. Поскольку ветер постоянно дул от SO, было очень трудно, а быть может, и вообще невозможно повернуть обратно на юг.

Воскресенье, 1 июля. Слабый юго-восточный ветер, облачно, утром иногда дождь. [335]

Днем с рыбной ловли вернулись наши люди, улов был велик, на душу досталось по 2 1/2 фунта рыбы. Часть зелени, которую нам удалось собрать, приказал сварить и вместе с горохом подать к рыбе — это внесло приятное разнообразие в наш рацион. Утром группа матросов (по одному с каждого стола) отправилась на рыбную ловлю, остальным я разрешил побродить, зная, что им нечего опасаться туземцев. Сегодня в полдень в тени было 87° F [30,5° С], это на 2—3° выше, чем во все остальные дни.

Понедельник, 2-е. Погода такая же, как вчера.

Днем вернулись рыболовы с богатым уловом, на каждого досталось по 2 фунта рыбы. Люди, которые побывали на берегу, не встретили ничего нового. Рано утром отправил штурмана на катере промерить глубину при выходе из бухты около мели и поискать проход к северу. В это время с суши подул бриз, который удерживался почти до 9 часов. Я упомянул об этом потому, что с момента прибытия сюда это первый бриз с суши. Во время спада воды принайтовили несколько бочонков к носу в надежде, что при следующем приливе судно всплывет. Часть людей отправилась на рыбную ловлю, остальные занимались ремонтными работами.

Вторник, 3-е. Юго-восточный ветер. В начале и с середины суток легкий бриз, затем очень крепкий ветер.

Вечером с богатым уловом вернулись наши рыбаки, на каждого досталось по 2 фунта рыбы. В момент высокой воды мы тщетно стремились стащить судно. В полдень вернулся штурман и сообщил, что между мелями есть проход, лежащий к ONO или OtN от устья реки. Мели образованы коралловыми скалами; штурман высаживался на одну из них, выступающую над поверхностью при низкой воде, и нашел здесь огромные раковины, а также много съедобных моллюсков. Штурман сообщил мне, что на 5 лиг заходил в море и на этой дистанции глубина была 21 сажень; он считал, что ему удалось миновать все мели, в чем я очень сомневаюсь. Затем он направился к берегу, взяв курс на север; здесь снова начались мели, лежащие близ берега.

Около 9 часов штурман высадился в заливе, почти в 3 лигах к северу от места, где он потревожил туземцев, которые, по его мнению, ужинали; при его приближении они бросились врассыпную, оставив пищу и костер; ни строений, ни хижин поблизости не было. Хотя мели лежат близ суши, они изобилуют раковинами и мелкой рыбой, которую можно ловить во время отлива в расселинах скал; туземцы никогда не посещают здешних мест, иначе на берегу около костров мы бы находили больше раковин. Мне кажется, у них нет лодок, поэтому они и не рискуют заходить далеко в море. [336]

Среда, 4-е. Штормовой юго-восточный ветер, ясная погода. Днем вернулись рыбаки, как всегда с большим уловом. Когда прилив достиг высшей точки, корабль всплыл. Утром занялись дифферентовкой корабля на ровный киль с тем, чтобы еще раз стать на осушку и осмотреть днище под грот-вант-путенсами с левого борта.

Четверг, 5-е. Сильный юго-восточный бриз, ясная погода. Днем перетягивали корабль и во время прилива поставили его на осушку на песчаной банке у южного берега реки. Я не стал заводить его на прежнее место, опасаясь крутого ската; ведь корабль и так получил несколько повреждений при низкой воде, по крайней мере течь существует до сих пор.

Пятница, 6-е. Та же погода, что и вчера. Днем, когда уровень воды понизился, осадка едва превышала 4 фута. Обшивку все же нельзя было чинить, так как часть днища находилась под водой. Матрос из команды плотников — человек, которому я доверяю, — спустился под воду и, осмотрев судно, доложил мне, что сорвано три пояса наружной обшивки длиной около 7—8 футов, а у основной обшивки была слегка стерта одна доска. Эти сведения совпадают с донесением штурмана и других лиц, которые осматривали днище раньше. Плотник, которого я считал мастером и знатоком своего дела, полагал, что повреждения несерьезны. Я отдаю себе отчет в том, что очень трудно, а быть может, и невозможно починить днище, поэтому решил не тратить на это времени.

В момент высшей точки прилива стянули корабль и отдали якорь у того участка берега, где сложено наше имущество. Утром начали переносить все на борт, заодно доставили на корабль 8 бочек воды; заполнили нижний ряд в заднем трюме. Утром м-р Бенкс и лейтенант Гор с тремя матросами поднялись на маленькой шлюпке вверх по реке, намереваясь провести там 2—3 дня и поохотиться на зверей, которых мы так часто видели.

Суббота, 7-е. Свежий юго-восточный ветер, хорошая погода.

Погрузили на борт уголь, балласт. Конопатили корабль, чего нельзя было сделать, когда он был на осушке. Оружейник и его помощники все еще работают у горна.

Воскресенье, 8-е. Слабый юго-восточный ветер, ясная погода.

Рано утром послал на шлюпке штурмана в открытое море чтобы опять промерить глубину у мелей, ибо я неудовлетворен его рапортом о проходе. Несколько человек отправились на рыбную ловлю, улов составил почти 80 фунтов. Остальных отпустил на берег. [337]

Понедельник, 9-е. Днем слабый юго-восточный бриз, ночью штиль. Днем возвратились, не встретив ничего интересного, м-р Гор и м-р Бенкс. Они прошли 3—4 лиги в глубь страны, однако почва, растительность и животный мир везде были такими же, как и на побережье. Вечером вернулся штурман, в 7 лигах от берега он замерил мели; по его мнению, здесь нельзя было выйти в море. На обратном пути он подошел к одной из тех мелей, у которых был во время первой поездки. Там водится множество черепах, трех он привез с собой. Все три весом 791 фунт. Приказал штурману вернуться к мели еще раз, но уже с оружием для охоты на черепах (раньше у него был только шлюпочный отпорный крюк) 172. Плотники, кузнецы и конопатчики заканчивали свою работу. Матросы перевозили на борт балласт. Сегодня впервые за все время экипажу подали черепашье мясо.

Вторник, 10-е. Ветер и погода такие же, как вчера. Подняли на борт и разместили в нижнем ряду бочки с водой. Днем на южной стороне реки заметили 7—8 туземцев, двое из них подошли к песчаной полосе на траверзе корабля, но как только я спустил шлюпку, они мгновенно скрылись. В 11 часов вернулся м-р Бенкс, который выходил в море со штурманом м-ром Молине на собственной маленькой шлюпке и принес неутешительные сведения о ловцах черепах. Когда он оставил их — а это было в 6 часов, — они не поймали еще ни одной черепахи; штурман же упорно отказывался возвратиться на борт. Утром я послал м-ра Гора на яле с приказом вернуться всем на борт, если дальнейшая черепашья ловля окажется бесполезной.

Утром к песчаному мысу на северной стороне бухты подошли четверо туземцев, у них было небольшое деревянное каноэ с противовесами, с которых, по-видимому, они били рыбу острогой. Кое-кто из наших людей хотел подойти к ним на шлюпке, но я приказал оставить туземцев в покое и сделать вид, что мы их не заметили. В конце концов двое так близко подошли к кораблю, что смогли подбирать все, что мы бросали им, затем они ушли, но вскоре вернулись с двумя другими. Туземцы подошли к борту ближе, чем в предыдущий раз, и взяли безделушки, которые мы им бросили. Затем они высадились недалеко от корабля, и все четверо со своим оружием направились в глубь страны, однако Тупиа убедил их положить оружие и сесть рядом с ним. Наши люди преподнесли пришельцам подарки и оставались с ними до обеда. Когда настал час обеда, мы дали им понять, что отправляемся есть, и знаками пригласили к себе, но они отказались и вскоре ушли на своем каноэ. Один из гостей был уже в летах, трое других — совсем еще молодые. Ростом они не выше 5 1/2 футов, сложены [338] пропорционально, кожа у них цвета сажи или темно-шоколадная (кажется, это естественный ее оттенок); волосы черные, прямые и коротко обрезанные, не курчавые и не шерстистые, есть у них и передние зубы, хотя Дампир утверждал противоположное, впрочем, он побывал только в западной части страны 173. У некоторых тело было выкрашено в красный цвет, а у одного из туземцев на верхнюю губу и грудь были нанесены белые полосы, которые он назвал «карбанда». Черты лица у них довольно приятные, голос мягкий, звучный, и туземцы легко повторяли за нами многие слова, но ни мы, ни Тупиа не понимали ничего из того, что они говорили.

Среда, 11-е. Легкий бриз и с суши и моря.

Открыли и проветрили ящики с хлебом, занимались укладкой бочек с водой. Ночью вернулся баркас с м-ром Гором и штурманом; им удалось поймать черепаху и собрать немного раковин. Ял с шестью охотниками м-р Гор оставил на отмели. Утром снова на короткое время пришли четыре туземца, троих мы знали, четвертый был незнаком. У одного из них на переносице просверлено отверстие, и в него вставлена косточка толщиной с мой палец. Заметив это, мы стали внимательно разглядывать носы остальных и убедились, что у всех были дырочки для этой же цели. У туземцев проколоты и уши, но в ушах не было никаких украшений; на руках они носят браслеты, сплетенные из волос. У некоторых вокруг головы повязано нечто вроде ленточки; один из гостей использовал для этого старую рубашку, которую я дал ему.

Четверг, 12-е. Ветер и погода, как вчера. Люди занимались тем же, чем и накануне. В 2 часа ночи вернулся ял, в котором лежали три черепахи и большой скат; поскольку была надежда, что ловля и впредь окажется успешной, я снова послал их после завтрака на этот промысел. Примерно в это время прибыли пять туземцев; они провели с нами первую половину дня. Вернее, их было семь человек: пять мужчин, женщина и мальчик, но женщина и мальчик остались близ песчаного мыса на другой стороне реки, в 200 ярдах от нас. В подзорные трубы мы могли разглядеть женщину, она была совершенно голой, даже те части тела, которые сама природа научила женщину скрывать, были открыты.

Пятница, 13-е. Днем слабый юго-восточный ветер, ночью штиль, иногда слабый ветер с суши. Доставляли на борт воду. В полдень вернулся ял. сегодня охотники привезли только одну черепаху да большого ската.

Суббота, 14-е. Слабый юго-восточный ветер, туман. Днем приняли на борт воду, хлеб и часть корабельных запасов; вечером наши охотники снова отправились на промысел. Утром грузили балласт и проветривали запасные паруса. М-ру Гору, [339] который сошел на берег, удалось подстрелить животное, о котором я уже говорил. Оно небольшое, весит без внутренностей 28 фунтов; голова, шея и лопатки малы в сравнении с другими частями тела. Длина хвоста почти равнялась длине всего туловища, хвост толстый у огузка, но суживается к концу. Длина передних лап 8 дюймов, а задних —22. Животное передвигалось вприпрыжку на задних лапах и за каждый прыжок покрывало 7—8 футов; передние лапы не помогают ему при ходьбе, ими оно лишь разрывает землю. Шерсть у него короткая, темно-мышиного или серого цвета; голова и уши, как мне показалось, чем-то напоминают заячьи. Оно не похоже ни на одно известное мне европейское животное; говорят, что оно сходно с тушканчиком, но только не размером, ибо последний не больше обыкновенной крысы 174.

Воскресенье, 15-е. Слабый ветер от SO и О. Днем приняли на борт запасные паруса и другие предметы. Утром, поскольку люди были свободны от работы на борту, один из старшин выразил желание отправиться на охоту за черепахами; позволил ему взять катер. На баркасе матросы отправились на рыбную ловлю, захватив с собой невод; улов составил почти 60 фунтов. Сегодня отварили мясо животного, которое подстрелили вчера, оно оказалось очень вкусным.

Понедельник, 16-е. Днем и утром слабый ветер от ONO, ночью тихий ветер, штиль. Вечером вернулся ял, поймали четырех черепах и большого ската; вскоре люди снова отправились на охоту, но, вопреки моим ожиданиям, катер не вернулся. Утром перевезли на борт канаты. Я поднялся на один из высоких холмов на северном берегу реки. Отсюда были видны холмы, долины и широкие равнины, где лес чередовался с лугами.

Вторник, 17-е. Свежий ветер от SO. Занимались тем же, чем и накануне, ставили такелаж. Вечером вернулись люди на катере с тремя черепахами, две из них поймала команда яла и послала свою добычу с катером. В 7 час. 41 мин. 17 сек. вечера наблюдали восход первого спутника Юпитера, то же самое явление наблюдалось в Гринвиче в 10 час. 00 мин. 52 сек. утра, разница равна 14 час. 19 мин. 35 сек. Следовательно, наша долгота 214°53'45". По обсервации, сделанной 29 числа прошлого месяца, долгота 214°42'30", среднее 214°48'7 1/2" W.

Среда, 18-е. Слабый ветер от OSO. Днем послал катер со штурманом и одним из его помощников в северном направлении, чтобы осмотреть проход, свободный от мелей. Я, м-р Бенкс и д-р Соландер отправились в лес на другой стороне бухты. Там мы встретили пятерых туземцев, и, хотя раньше не видели никого из них, они приблизились к нам без [340] признаков страха; на двоих были надеты ожерелья из ракушек: эти ожерелья, очевидно, для них были ценны, ибо туземцы не желали расставаться с ними.

Вечером вернулся ял; привезли трех черепах, а рано утром ял снова вышел в море. Около 8 часов к нам явилось несколько туземцев, они были гораздо общительнее, чем когда-либо прежде. Вскоре после этого я и м-р Бенкс отправились на южный берег реки. Мы прошли 7 или 8 лиг вдоль берега к северу, затем поднялись на высокий холм, откуда с подветренной стороны открывался вид на побережье; куда бы ни обращали мы взор, везде тянулись бесконечные мели. Это внушало тревогу. Не встретив на обратном пути ничего примечательного, вернулись на борт и застали на корабле несколько туземцев. На палубе лежало штук двенадцать черепах, и это заинтересовало гостей больше, чем что-либо другое на корабле, — так по крайней мере мне доложили офицеры. Еще до нашего приезда любопытство туземцев было удовлетворено, и вскоре они отбыли восвояси.

Четверг, 19-е. Слабый ветер от SO, хорошая погода. Готовились к выходу в море. Утром к нам прибыли 10 или 11 туземцев. Большинство из них были с другого берега реки, где мы встретили 6 или 7 туземцев, преимущественно женщин; они, как и мужчины, были совсем голыми. Наши гости страстно желали заполучить черепах; они подтащили их к трапу, чтобы сбросить за борт, однако убедившись, что им этого не удастся сделать, рассердились и стали швырять за борт все, что попадало под руку. Так как у нас ничего не было приготовлено для трапезы, я предложил им хлеб, но они с презрением его отвергли; мне кажется, они отказались бы от всего на свете, кроме черепах. Вскоре туземцы отправились на берег.

М-р Бенкс, я и еще пять или шесть человек из экипажа были в это время на берегу. Как только туземцы высадились, один из них схватил пучок сухой травы, зажег его от костра, разведенного нами, и прежде чем мы сообразили, что он замышляет, поджег траву вокруг нас. Пламя забушевало со всех сторон, но, к счастью, на берегу почти ничего не было, не считая горна и свиньи с поросятами (один поросенок сгорел). Туземцы же отправились туда, где мылось несколько человек из экипажа; там сушились сети и белье, правда, последнего было мало. С величайшим упрямством поджигали они траву и здесь, а мы не в силах были помешать им; я вынужден был выстрелить дробью из мушкета в одного из забияк, после чего непрошеные гости убрались прочь.

Оправившись от неожиданности, мы начали тушить огонь, чтобы он не распространялся дальше, но пламя на месте первого поджога охватило лес и траву. Выстрелом туземец был [341] легко ранен, так как на белье, по которому он пробежал, остались капельки крови, но туземцы ушли недалеко, и вскоре в лесу мы услышали их голоса. Я, м-р Бенкс и трое или четверо наших людей отправились в лес и скоро встретили людей, которые шли в нашу сторону. Каждый из них был вооружен четырьмя или пятью дротиками, их намерения были нам неведомы. Мы мгновенно выхватили у них шесть или семь дротиков — первые, которые попались под руку.

Это настолько ошеломило туземцев, что они отступили, мы преследовали их с полмили, затем остановились, сели и знаками пригласили приблизиться. Туземцы с недоверием смотрели на нас. После коротких и невразумительных переговоров они сложили дротики и подошли к нам, причем настроены были весьма дружественно. Мы вернули им отобранное оружие — и это решило все. Четверо были нам незнакомы, товарищи представили их, называя каждого по имени. Человек, который, как мы предполагали, был ранен мелкой дробью, видимо, не очень пострадал, ибо я стрелял на большом расстоянии. Туземцы возвратились с нами на берег и расположились против корабля; пробыв короткое время, они ушли, а затем в полутора или двух милях от нас подожгли лес.

Пятница, 20-е. Свежий юго-восточный ветер, хорошая погода. Днем перевезли на борт все оставшееся на берегу, перевели корабль на новое место, где его может развернуть приливное течение. Ночью вернулся на катере штурман и доложил, что бессмысленно искать надежный проход к северу от нас. Утром во время отлива я сам отправился на рекогносцировку и промерил глубины, отмечая мели вехами. Мы были готовы при первой же возможности выйти в море.

Суббота, 21-е. Сильный юго-восточный ветер, облачно. Днем послал шлюпку с неводом на рыбную ловлю. Улов был прекрасным, выдали по 1 3/4 фунта на душу. Людям на яле повезло: им удалось выловить сетью черепаху. Из-за сильного волнения на море они не могли подстрелить ее. Утром отправил их назад, но люди были вынуждены вернуться, ибо не смогли идти против ветра. Плотники ремонтировали шлюпки и осматривали помпы. Из-за ветра не смогли выйти в море. Послал на берег боцмана с матросами плести канат, а старшина и двое из экипажа собирали зелень для стола.

Воскресенье, 22-е. Свежий ветер от SO и OSO. Работы те же, что и накануне. Утром из-за ветра снова не могли отправиться в путь, послал ял на ловлю черепах. Сегодня в спине одной убитой нами черепахи обнаружили деревянный гарпун длиной в 15 дюймов с наконечником на конце; такие наконечники мы видели у туземцев, и это доказывает, что они охотятся на черепах. Думаю, что туземцы убивают черепах, [342] когда те выходят на берег для кладки яиц: ведь у местных жителей нет лодок, в которых они смогли бы охотиться в открытом море. Гарпун находился в теле животного довольно долго, и рана уже успела зажить.

Понедельник, 23-е. Свежий юго-восточный ветер, который не дает нам возможности выйти из бухты. Вчера утром я послал нескольких человек для сбора зелени; один матрос отстал от группы и натолкнулся на четырех туземцев, жаривших на костре пищу и заднюю ногу животного, о котором мы уже говорили. Матрос был столь благоразумен, что не пустился в бегство (он был безоружен), и тем самым предотвратил возможность погони; он подошел к костру и сел рядом с туземцами. Они принялись ощупывать его руки и другие части тела, а затем отпустили, не причинив вреда. Увидев, что матрос идет не к кораблю, они указали ему путь.

Вторник, 24-е. Ветер и погода, как вчера. Плели канаты, конопатили судно, занимались рыбной ловлей и т.д.

Среда, 25-е. Очень крепкий юго-восточный ветер, прекрасная погода. Вечером вернулся ял, на этот раз без добычи: из-за ветра нашим людям не удалось убить ни одной черепахи. Не повезло нам и в рыбной ловле.

Четверг, 26-е. Ветер и погода, как накануне. Все люди, которых можно было освободить от службы, собирали на берегу зелень и все, что можно употреблять в пищу.

Пятница, 27-е. Штормовой ветер от SOtS, прекрасная погода. Утром неводом удалось наловить рыбы, так что на душу досталось по 3/4 фунта, а м-р Гор подстрелил животное, о котором мы уже выше говорили. Оно весило 80 фунтов (54 фунта без внутренностей) и по величине не отличалось от прочих, которых мы видели прежде.

Суббота, 28-е. Ветер и погода такие же, как вчера. Плотники закончили конопатку корпуса.

Воскресенье, 29-е. Штормовой юго-восточный ветер, в 5 утра штиль, но вскоре с суши подул свежий ветер. Я направил шлюпку, чтобы промерить глубины на мели (был второй час отлива); подняли якорь, чтобы выйти в море, но по возвращении шлюпки снова стали на якорь, так как на мели глубина была только 13 футов — на 4 дюйма меньше осадки корабля. Послал ял на ловлю черепах, поскольку те, которых мы подстрелили раньше, были на исходе. Около 8 часов с моря снова подул бриз, он развеял наши надежды уйти отсюда сегодня. Катер с неводом отправился на рыбную ловлю. Выловили только 20 фунтов рыбы.

Понедельник, 30-е. Днем очень крепкий юго-восточный ветер, прекрасная погода; позже туман, дождь, ветер более умеренный, юго-восточной четверти. [343]

Вторник, 31-е. Очень крепкий юго-восточный ветер, туман; в течение дня и большую часть ночи дождь. В 2 часа ночи решил отбуксировать корабль из бухты, но, сойдя в шлюпку, понял, что ветер слишком силен.

Среда, 1 августа. Штормовой юго-восточный ветер со шквалами и дождем. Днем вернулся ял; матросы поймали двух скатов весом в 265 фунтов. Во время ловли был настолько сильный ветер, что они не могли бить черепах. Сегодня плотники перебирали помпы, которые оказались в плачевном состоянии. Плотники говорили, что деревянные части быстро сгнили из-за сока, частично сохранившегося в древесине. Одна помпа прогнила настолько, что рассыпалась, когда ее подняли. Однако грех жаловаться, ибо при помощи этой помпы нам удавалось понижать уровень воды во время катастрофы на дюйм в час.

Четверг, 2-е. Ветер и погода, как накануне, но, пожалуй, сильнее штормит. В рыбной ловле нам не везет, улов составляет не больше 20—30 фунтов в день.

Пятница, 3-е. Сильный ветер, до 6 часов утра туман, затем ветер стих. Отдали швартовы, подняли якорь и стали вытягивать судно на якорях, но у северного берега реки корабль шел, задевая песчаную мель. Когда прилив стал спадать, поднялся очень крепкий ветер, и мы снова были вынуждены отдать якорь как раз у мели.

Суббота, 4-е. Днем стояла умеренная погода. Приказал завести якорь с канатом в сторону от мели, чтобы, воспользовавшись случаем, выйти в море. Находясь в бухте, мы зря теряли время, расходовали припасы (многое у нас было в ограниченном количестве), а ведь предстоял еще большой путь к Ост-Индии через неизвестные и, возможно, опасные воды. Все это побуждало меня скорее выйти в море.

Всю ночь дул умеренный ветер; в 5 утра, когда наступил штиль, мы вытянули корабль на якорях. Около 7 часов поставили паруса. С суши дул легкий бриз, но вскоре он стих, затем подул бриз с моря от SOtS; шли в море на OtN, впереди с катера промеряли глубину. Послал ял на черепашью банку захватить сеть, оставшуюся там, но так как ветер крепчал, мы не могли ждать шлюпку и вышли вперед. Вскоре после полудня отдали якорь на глубине 15 саженей; на дне песок. Я считал, что рискованно идти среди мелей, пока мне не удастся с марса хорошо рассмотреть их расположение во время отлива, тогда я смог бы лучше судить, в каком направлении следует идти. До сих пор я еще не решил, держать ли на юг, обогнув все мели, либо искать проход к востоку или северу — и то и другое казалось мне одинаково трудным и опасным.

Бухта была на SW 70°, в 4 1/2—5 лигах от нас, а самая северная видимая нами оконечность материка, которую я [344] назвал мысом Бедфорд (15°15' ю.ш., 214°45' з.д.) — на NW 20°, в 3 V2 лигах от нас. К северо-востоку от мыса простиралась земля, издали похожая на два высоких острова. Риф Тартл (Черепашья отмель) лежал к востоку в миле от нас. Обсервованная широта 15°23' S, глубина при переходе от берега изменилась от 3 1/2 до 15 саженей.

В нескольких словах опишу бухту или реку, в которой мы были и которую я назвал в честь нашего корабля рекой Индевр.

Это всего лишь небольшая мелководная бухта или устье реки, которая на 3—4 лиги вдается в глубь земли; говорят, что в верхней части ее протекает небольшой ручеек с пресной водой, но сам я этого не видел. Однако в миле от мели бухта уже несудоходна, правда, корабль может подойти к северному берегу, который на протяжении четверти мили настолько крут, что даже во время отлива корабль может подойти к нему и спустить трап. Здесь легко поставить корабль на осушку. В бухту могут заходить суда с довольно большой осадкой, так как во время отлива глубина на отмели бывает до 9—10 футов, а при приливе 17—18; во время сизигии колебания уровня составляют 9 футов. Сизигийные приливы наступают в новолуние и полнолуние между 9—10 часами.

Эта часть побережья везде окаймлена мелями, так что к берегу очень трудно подойти. Мне кажется, самый безопасный проход лежит на юге, при этом следует все время держаться относительно берега так, чтобы материк оставался по борту. Проход легко найти по данным широты, которые приведены выше. Над южным мысом возвышается холм; северный мыс — низкая песчаная коса, которая тянется почти на 3 мили к северу, постепенно повышаясь дальше. Питались мы здесь главным образом черепахами, на ловлю которых приходилось выходить на 5 лиг в море; к сожалению, из-за ветра мы не могли запастись ими вдоволь. Однако, вспоминая о черепахах и рыбе, выловленной неводом, вряд ли стоит жаловаться на эту страну.

Все, что удавалось достать, мы делили поровну между членами команды; самый плохой матрос получал столько же, сколько и я. Это правило должно непременно соблюдаться всеми командирами кораблей в подобных плаваниях.

На прибрежной песчаной полосе и песчаных холмах у моря росли морской портулак 175 и бобы, которые обвивали стелющуюся виноградную лозу. В вареном виде портулак вкусен, бобами также не следует пренебрегать. Вначале все предназначалось для больных. Самым лучшим видом зелени, обнаруженным здесь, оказалось таро (верхушки называют коко), называемое в Вест-Индии индийской капустой; таро росло на болотистой местности и заменяло нам шпинат. Корни его — их можно пересаживать — невкусны. Мы обошлись бы без них, будь у нас вдоволь [345] верхушек этого растения; однако оно росло далеко от нас, и требовалось много времени и людей, чтобы собрать в достаточном количестве корни и верхушки этого растения. Капустных пальм здесь немного, да и те в большинстве низкорослы и дают так мало плодов, что не стоит тратить времени на их сбор. Так же обстояло дело с большинством плодов, обнаруженных нами в лесу.

Помимо животного, о котором я уже упоминал и которое туземцы называют «кенгуру», здесь водятся волки, опоссумы — животные, напоминающие крыс, змеи — как ядовитые, так и безвредные. Домашних животных нет, за исключением собак (мы видели только одну собаку, она часто приходила к нашим палаткам и поедала кости) 176. Кенгуру здесь водятся в большом количестве, и мы встречали их каждый раз во время прогулки. Наземных птиц немного; это главным образом коршуны, ястребы, какаду белые и коричневые, очень красивые попугаи двух или трех видов, утки и другие небольшие птицы. Из морских или водяных птиц мы видели тут цапель, свистящих уток, которые гнездятся на деревьях, больших кроншнепов и других, однако их немного. Кое-кто из джентльменов, совершивших прогулку в глубь страны, видел в ночное время диких гусей. Насколько я мог заметить, холмы здесь чередовались с равнинами, леса — с лугами. Почва на холмах сухая, твердая, каменистая, на ней растет тощая грубая трава и некоторые виды деревьев. Почва равнин и долин песчаная, кое-где глинистая, но встречается и каменистая, такая же как на холмах; там растет высокая трава, есть лес и кустарники. Везде встречается множество муравейников, высота некоторых 6—8 футов, а окружность в два с лишним раза превышает высоту.

Лес не отличается разнообразием. Наиболее распространено «смоляное дерево» (gum tree), оно такое же, как в южной части этого побережья, однако деревья здесь не столь крупны. По берегам реки и немного дальше в глубине страны есть мангровые заросли, кое-где они тянутся на милю в сторону от реки. Здесь немало источников и ручейков с пресной водой. Несколько речушек течет близко друг от друга, но все они находились далеко от места нашей стоянки. Хотя воды в это засушливое время года мало, мы не испытывали недостатка в ней, пользуясь источниками, расположенными близ нашей стоянки.

Воскресенье, 5-е. Днем слабый юго-восточный ветер, ясная погода. Не собираясь сниматься с якоря до утра, я послал две шлюпки к рифам на поиски черепах и моллюсков. Во время отлива я осмотрел с марса мели и убедился, что за рифом Тартл также виднеются банки, причем некоторые из них выдаются над водой. К северо-востоку от рифа Тартл море было совсем чисто, и я решил идти в крутой бейдевинд в этом направлении; если бы там не оказалось прохода, мы могли вернуться. [346]

Вечером возвратились шлюпки, привезли черепаху, ската и больших моллюсков; на душу досталось по полфунта, в каждой раковине было почти по 2 фунта «мяса». Кроме того, ночью нам удалось поймать несколько акул. Рано утром снова послал ял и катер к рифу, Тартл, ибо я не намерен был сниматься с якоря до середины отлива, когда обнажатся мели. Незадолго до 8 часов подул ветер. Я приказал шлюпкам вернуться на борт; привезли черепаху. Стали выбирать якорь, но ветер крепчал, и это вынудило нас снова отдать якорь.

Комментарии

154. Мортон, Джемс Дуглас (1702 — 1768)  —   президент Королевского Общества в 1764 — 1768 гг., во многом содействовавший организации первой экспедиции Кука.

155. Кук не заметил реку, впадающую в залив Мортон, впоследствии названную рекой Брисбен. В устье ее ныне находится город того же названия   —  столица Квинсленда с полумиллионным населением.

156. Птицы, которых Кук назвал одной из разновидностей глупышей очевидно, австралийские бурые глупыши  —  Sula leucogaster plotus (Beaglehole. 322, п. 1, 2).

157. Хервей, Огастас Джон (1724 — 1799)  —   британский морской офицер, в 1771 — 1775 гг. лорд Адмиралтейства.

158. Этот действительно из ряда вон выходящий случай вызвал отклики у спутников Кука. Паркинсон писал: «В тот день отрезаны были уши у писца капитана, а также была распорота у него на спине одежда. Несколько позже, в Батавии, капитан и некоторые офицеры предложили вознаграждение в размере 15 гиней каждому, кто сможет назвать лицо или лиц, отрезавших уши; предложено было 15 галлонов араки всякому, кто назовет имя человека, распоровшего одежду писца». В другом месте Паркинсон отмечал, что виновником этого происшествия был, вероятно, один мидшипмен, сбежавший в Батавии с корабля. В Батавии дезертировал мидшипмен Патрик Саундерс, разжалованный Куком 23 мая 1770 г. в ходе расследования дела Ортона. Остается непонятным, почему Кук частично возлагает вину за все, что произошло, на Ортона (Beaglehole, 324, п. 1).

159. Таата-ино, или тити,  —  так на Таити назывались «дурные»люди, —  бедняки и рабы, которые не уживались с жрецами и местными вождями; из их числа намечались кандидаты очередных человеческих жертвоприношений (Beaglehole, 325, п. 11).

160. Видимо, это серая австралийская береза (Bridela exaltata) —  кустарник, часто встречающийся на побережье северного Нового Южного Уэльса и южного Квинсленда.

161. Мангровые деревья Вест-Индии (Rizophora mangle) не встречаются в Австралии, здесь имеется другая разновидность мангровых деревьев (R. mucronata). Говоря о пальмах, Кук, очевидно, имеет в виду Pandanus pedunculatus, типичный для побережья Квинсленда вид пандануса (Beaglehole, 325, п. 4).

162. Биглехол (325, п. 6) отмечает, что речь идет в данном случае о «восточных» дрофах (Choriotis australis).

163. Кеппел, Огастас (1725 — 1786)  —   британский адмирал, с 1782 г. первый лорд Адмиралтейства.

164. Тауншенд, Чарлз (1728 — 1810)  —  лорд Адмиралтейства в 1765 — 1770 г.

165. Видимо, колебания магнитной стрелки вызваны были случайной причиной. Известный исследователь берегов Австралии Флиндерс в начале XIX в. провел соответствующие наблюдения на этом участке побережья и не обнаружил никаких признаков, которые могли бы свидетельствовать о магнитных аномалиях (Beaglehole, 331, п. 3).

166. Пальмерстон, Генри (1739 — 1802)  —  лорд Адмиралтейства в 1766 — 1777 гг. На современных картах названия Бей-оф-Инлетс нет. На карте Кука этот залив включает бухты Шолуотер, Терсти и Брод-Саунд (Beaglehole, 334, п. 3).

167. Сандвич, граф  —  титул лорда Джона Монтегю (1718 — 1792), Мыс Сандвич  —   северо-восточная оконечность острова, крайней восточной точкой которого является мыс Хиллок. Остров впоследствии был назван Хинчинбрук.

168. Халифакс, Джордж Монтегю (1716 — 1771)  —   английский государственный деятель, в 1762 г. первый лорд Адмиралтейства.

169. Франкленд Томас (1717 — 1784)  —   британский адмирал.

170. Графтон граф  —  титул Огастаса Фицроя (1735 — 1811), английского государственного деятеля, занимавшего видные посты в 60-х годах XVIII в.

171. Биглехол (351, п. 3) предполагает, что спутники Кука видели одну из разновидностей кенгуру («серый большой кенгуру»)  —  Macropus cangaru.

172. Биглехол (357, п. 1) считает, что объектом охоты были зеленые черепахи (Chelonia sp.), которые встречаются почти повсеместно в прибрежных водах тропического пояса.

173. Дампир посетил северо-западные берега Австралии и оставил красочное описание коренных жителей этих мест. Дампир отмечал, что «...у всех туземцев, как мужчин, так и женщин, старых и юных, отсутствуют два передних зуба в верхней челюсти; не знаю, почему они вырывают эти зубы» (см. Dampier W, «A new voyage round the world», 1697, ch. XVI).

174. Кук приводит здесь (с некоторыми сокращениями) бенксовское описание кенгуру, убитого 14 июня. Вес животного был не 28, а 38 фунтов. Череп этого кенгуру хранился в Музее коллегии военных врачей, разрушенном во время второй мировой войны (Beaglehole, 359, п. 6).

175. Австралийская разновидность портулака, весьма сходная с европейской, Sesuvium portulacastrum.

176. Упоминая о волках, Кук, очевидно, имеет в виду тасманийских сумчатых волков (Thylacinus cynocepaolus) —  животных, которые до заселения Австралии европейцами водились во многих местностях этого материка, а затем были полностью истреблены. Опоссумы в Австралии не водятся; очевидно, Кук говорит здесь о каком-либо сходном с опоссумом сумчатом животном (сумчатой кунице, кускусе или, может быть, вомбате). Крысы различных разновидностей в Австралии водились в изобилии. «Собака», о которой упоминает Кук, несомненно динго.

(пер. Я. М. Света)
Текст воспроизведен по изданию: Джемс Кук. Первое кругосветное плавание капитана Джемса Кука. Плавание на «Индеворе» в 1768–1771 гг. М. Географгиз. 1960

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.