Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА"

В 1803-1806 ГОДАХ

Ю. Ф. ЛИСЯНСКИЙ И РУССКИЕ КРУГОСВЕТНЫЕ ПЛАВАНИЯ

В истории первой половины XIX века известен ряд блестящих географических исследований. Среди них одно из наиболее видных мест принадлежит русским кругосветным путешествиям.

Россия в начале XIX столетия занимает ведущее место в организации и проведении кругосветных плаваний и исследований океанов. Первое плавание русских кораблей вокруг света под начальством капитан-лейтенантов И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского продолжалось три года, как и большинство кругосветных плаваний того времени. Этим путешествием в 1803 году начинается целая эпоха замечательных русских кругосветных экспедиций. Они с 1815 года совершались почти ежегодно и охватывают всю первую половину XIX столетия до 1849 года. Всего за этот период было организовано и выполнено 36 русских кругосветных плаваний. Наиболее выдающимися из этих путешествий были экспедиции И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского в 1803—1805 гг., ряд плаваний В. М. Головнина в 1807—1809, 1811 и 1817—1819 гг., путешествия О. Е. Коцебу в 1815—1818 и 1818—1826 гг., антарктическая экспедиция Ф. Ф. Беллингсгаузена в 1819—1821 гг., кругосветная экспедиция Ф. П. Литке и М. П. Станюковича в 1826—1829 гг. Результаты этих экспедиций имеют громадное значение для истории географических открытий. Особенно важны они в области Тихого океана в Антарктике.

Интересно отметить, что эти открытия были сделаны в таких районах, где уже не раз воды океанов бороздили английские и французские корабли и где, казалось, трудно ожидать открытия новых земель. Между тем, русские моряки эти открытия сделали. Они внесли ряд изменений в географические карты н нанесли на них русские названия. [9] Эти названия разбросаны в самых различных уголках земного шара, являясь лучшим памятником русских кругосветных путешествий. В тропической области Тихого океана, к северо-западу от Гавайских островов, мы неожиданно находим на карте остров Лисянского. На берегах Антарктического материка экспедицией Беллинтсгаузена открыты земли, названные именами Петра I и Александра I. В районе Новой Шотландии той же экспедицией открыт ряд островов, получивших славные названия Бородина, Смоленска, Малоярославца, в память крупнейших сражений Отечественной войны 1812 года. Среди тёплых тропических вод Тихого океана, между Новой Зеландией и островом Таити возвышается группа русских островов — Кутузова, Суворова, Волконского, Раевского, Чичагова, Ермолова, Милорадовича, Лазарева и других. В южноамериканских водах находится остров «Предприятие», названный так в честь корабля, на котором совершал своё плавание О. Е. Коцебу. Ему принадлежит также открытие и название островов Римского-Корсакова, Беллингсгаузена, Кордюкова и Шольца. В честь Головнина назван мыс на юго-восточном берегу б. русских владений в Америке, залив в Беринговом море, пролив между Курильскими островами и возвышенная вершина на Новой Земле. Именем Крузенштерна назван ряд пунктов на Тихом океане — подводных рифов, мысов, заливов и один пролив. Ряд мысов в Охотском море и в Амурском лимане, один остров в Северном Ледовитом океане, мыс в Беринговом проливе и пролив около Карагинского острова носят имя Литке.

Большинство русских кругосветных путешествий имело своей целью посещение северо-западных берегов Америки в районе Аляски, где находились русские поселения, возникшие во второй половине XVIII столетия. Таким образом, история русских географических открытий в Тихом океане и кругосветных путешествий тесно связана с историей русской колонизации на северо-западном побережье Америки. В развитии этой колонизации громадную роль сыграла Российско-Американская компания, которая принимала деятельное участие в организации первых русских кругосветных плаваний.

В 80-х годах XVIII столетия на северо-западном берегу Америки было уже несколько русских поселений. Их основали русские промышленники, которые, охотясь за пушным зверем и морским котиком, предпринимали далёкие плавания по Охотскому морю и северной части Тихого океана. Однако промышленники тогда не имели еще вполне осознанной цели основать русские колонии. Впервые эта идея возникла у предприимчивого купца Григория Ивановича Шелехова. Понимая экономическое значение побережья и островов Северной Америки, которые славились своими пушными богатствами, Г. И. Шелехов, этот русский Колумб, как его назвал впоследствии поэт Г. Р. Державин, решил присоединить их к русским владениям. [10]

Г. И. Шелехов был родом из Рыльска. Еще молодым человеком он отправился в Сибирь в поисках «счастья». Первоначально служил приказчиком у купца И. Л. Голикова, а затем стал его пайщиком и компаньоном. Обладая большой энергией и дальновидностью, Шелехов убедил Голикова отправить суда «на Аляскинскую землю, называемую Американскою, на знаемые и незнаемые острова дли производства пушного промысла и всяких поисков и заведения добровольного торга с туземцами». В компании с Голиковым Шелехов построил судно «Святой Павел» и в 1776 году отправился к берегам Америки. Пробыв в плавании четыре года, Шелехов вернулся в Охотск с богатым грузом пушнины на общую сумму не менее 75 тысяч рублей по ценам того времени.

Для осуществления своего плана колонизации островов и побережья Северной Америки Шелехов, совместно с И. Л. Голиковым и М. С. Голиковым, организует компанию для эксплоатации этих территорий. Особенное внимание компании привлекал остров Кадьяк своими пушными богатствами. В конце XVIII и в начале XIX столетий (с 1784 по 1804 г.) этот остров становится главным центром русской колонизации Тихоокеанского побережья Северной Америки. Во время своей второй экспедиций, начатой в 1783 году на галиоте «Три Святителя», Шелехов прожил два года на этом острове, наиболее крупном из островов, прилегающих к побережью Аляски. На этом острове Шелехов основал гавань, названную в честь его корабля, Гаванью Трёх Святителей, а также возвёл укрепления.

Небольшое укрепление было сооружено на острове Афогнак. Шелехов познакомился также с побережьем Аляски, побывал на Кенайском заливе и посетил ряд островов, окружающих Кадьяк.

В 1786 году Шелехов вернулся из своего плавания в Охотск, а в 1789 году — в Иркутск.

Известия о его деятельности у американских берегов и основании там колоний дошли до Екатерины II, по вызову которой он отправился в Петербург.

Екатерина II прекрасно понимала значение деятельности Шелехова и приняла его весьма благосклонно. Вернувшись в Иркутск, Шелехов снаряжает два судна для исследования Курильских островов и побережья Америки и даёт наказ их командирам, штурманам Измайлову и Бочарову «утверждать власть её величества во всех вновь открытых пунктах». Во время этих экспедиций было выполнено описание североамериканского побережья от Чугацкого залива до бухты Льтуа и составлена его подробная карта. Одновременно расширяется и сеть русских поселений у берегов Америки. Начальник русской колонии, оставленный Шелеховым, Деларов, основал ряд населённых пунктов на берегах Кенайского залива. [11]

Шелехов своей разнообразной деятельностью стремился расширить и укрепить сеть русских поселений на Кадьяке и Алеутских островах.

Он разрабатывал ряд проектов по приведению русских колоний в «достойный вид». Своему управляющему Баранову Шелехов поручил отыскать подходящее место на берегу Американского материка для постройки города, который он предполагал назвать «Славороссией».

Шелехов открывал на Кадьяке и других островах русские школы и старался обучить ремёслам и земледелию местных жителей, индейцев-тлинкитов, или колошей, как их называли русские. С этой целью, по инициативе Шелехова, на Кадьяк было отправлено двадцать русских ссыльных, знавших различные ремёсла, и десять крестьянских семей.

В 1794 году Шелехов организовал новую «Северную компанию», одной из главных целей которой было основание русских колоний на побережье Аляски.

После смерти Шелехова (в 1795 году), его деятельность по расширению русской колонизации у берегов Аляски и эксплоатации её богатств продолжал каргопольский купец Баранов. Баранов оказался не менее настойчивым и предприимчивым руководителем новых русских колоний, чем сам Шелехов, и продолжал начатое Шелеховым дело по расширению и укреплению русских владений на северо-западных берегах Америки.

В 1799 году правительством было утверждено создание единой «Российско-Американской компании». Главным управляющим её был назначен Баранов. Компания состояла под покровительством Павла I-го, который на двадцать лет дал ей привилегию вести торговлю, основывать промысла и открывать разные заведения на островах Тихого океана и материка Северной Америки. Акции этой компании приобретали члены императорской фамилии, крупные государственные деятели, сановники, министры и вельможи. Позже император Александр I также оказывал Российско-Американской компании широкое покровительство. Создание этой объединённой компании имело не только крупное экономическое, но и политическое значение, так как оно разрешало задачу закрепления за Россией новых владений на Тихом океане. В это время сильно обострились отношения между Россией и Англией ввиду столкновения интересов этих двух держав на Дальнем Востоке. Англичане активно пытались хозяйничать в новых русских владениях и приписывали себе русские открытия в северной части Тихого океана, давая английские названия тем пунктам, которые ранее уже были открыты и колонизованы русскими. Попытка урегулировать взаимоотношения с Англией дипломатическим путём не привела к положительным результатам. Поэтому, не желая открыто выступать против Англии во избежание дальнейших осложнений, русское правительство всемерно поддерживало полуправительственную, получастную Российско-Американскую компанию. [12] Пользуясь широкой монополией, Компания должна была противостоять английской и американской конкуренции на Дальнем Востоке. В новых русских колониях Компания приобретала все права и обязанности государственного аппарата. На неё было возложено управление всеми землями, возведение укреплений, постройка морского флота, ведение внешней торговли с соседними странами. Компания имела право содержать военные силы, тем более, что, по предположениям правительства и руководящих деятелей Компании, её роль заключалась не только в эксплоатации и укреплении существующих колоний, но и в расширении русских владений на Тихом океане. Таким образом, Российско-Американская компания превратилась в мощную коммерческую и политическую организацию. Деятельность её имела большое положительное значение в развитии всей территории островов, примыкающих к берегам Аляски, и жизни местного населения. Благодаря широкой колонизационной деятельности Компании, происходило распространение русского влияния на отдалённейшие северо-западные окраины Америки. Сталкиваясь с местными племенами, находившимися на уровне родовых отношений с отсталыми формами производства, хозяйства и быта, русские несли им новые формы хозяйства и свою высокую культуру. С другой стороны, Компания, будучи бесконтрольной в своих действиях, проводила суровую эксплоатацию местного населения и русских промышленников. Поступая на службу в Компанию на определённый срок, промышленники были фактически лишены возможности обратного возвращения на материк. Ещё тяжелее было положение местных жителей — тлинкитов и алеутов, испытывавших ряд притеснений от управителей Компании. Эти притеснения неоднократно приводили к вооружённым столкновениям.

Вследствие громадных пушных богатств территории и дешевизны рабочей силы, Российско-Американская компания получала огромные барыши.

В 1799 г. по инициативе Баранова на острове Ситке, получившем его имя, были построены новые помещения для служащих и рабочих Компании и возведена крепость, названная Архангельской. Здесь было поселено до двухсот русских промышленников и алеутов. Впоследствии на остров Ситку был перенесён центр управления колоний с Кадьяка, так как остров Ситка (Баранова) по сравнению с Кадьяком занимает более выгодное и удобное положение по отношению к другим островам и материку. В Ситке была создана судостроительная верфь. Сеть русских поселений и промыслов быстро увеличивалась. Как на островах, так и на побережье Северной Америки были возведены укрепления в пунктах постоянных и временных поселений русских промышленников. Таким образом, возник ряд крепостей — Александровская, Георгиевская, Воскресенская, Николаевская, Павловская, Симеоновская. [13] На острове Уналашке была оборудована Капитанская гавань. Позже, в 1812 году, русские продвигаются далеко на юг по американскому побережью и проникают до р. Славянки, расположенной недалеко от залива Сан-Франциско. Здесь под 38°33' с. ш. был основан укреплённый форт Росс с рядом предприятий (кожевенным заводом, мельницей, различными мастерскими). В русские поселения на островах Уналашке и Кадьяке Баранов назначал подчинённых ему во всём управляющих островами. Баранов поставил на широкую ногу торговые связи и коммерческие отношения Компании с другими странами — Калифорнией, Филиппинскими островами, Китаем. Гаммамеа, король Гавайских островов, также поддерживал торговлю с Барановым и предполагал приехать к нему в Новоархангельск на остров Ситку. Чили, Канада, Соединённые Штаты, Англия и даже Персия и Турция также вели торговлю с Российско-Американской компанией.

Российско-Американская компания вывозила с островов и побережья Аляски пушнину, древесину, моржёвые клыки, китовый ус, и другое. Предметами взвоза служили, главным образом, различные продукты — сало, масло, мясо, соль, пшеница, бобы, ячмень, мыло, спиртные напитки и ряд товаров широкого потребления — кожи, железные орудия, материи и т. п.

В середине XIX века усилилась конкуренция со стороны американских и английских промышленников, которые начинают охотиться в русских владениях. Охранять эти владения, ввиду отдалённости их от метрополии, было очень трудно. Взаимоотношения между Россией и Англией особенно обострились после Севастопольской кампании, когда хищничество английских китоловов и звероловов в североамериканских русских колониях достигло серьёзных размеров и совершалось почти безнаказанно. Положение было таково, что русское правительство опасалось даже захвата Англией русских североамериканских колоний. Учитывая это положение, Соединённые Штаты предложили Александру II продать им все русские владения в Америке. 18 марта 1867 года был заключён и подписан договор о продаже всей Аляски и прилежащих тихоокеанских островов — Алеутских, Прибылова, Шумагинских, Евдокимовских, Кадьяка, Ситки (Баранова) и др. Продажа была осуществлена по небывало низким расценкам — по 4,7 цента за гектар, что составило в общей сумме 7 миллионов американских долларов. 200 тысяч долларов было прибавлено сверх этой суммы для удовлетворения частных лиц. Вся эта сумма, вместе взятая, была равна 11 миллионам рублей по курсу того времени. Так как вся Аляска, помимо пушных богатств, располагала ещё громадными запасами золотых россыпей, которые русским правительством не разрабатывались, то американцы за несколько десятилетий получили доходов от эксплоатации Аляски в сто раз больше заплаченной за неё по договору суммы. [14]

Таким образом, многочисленные усилия и средства, потраченные Российско-Американской компанией для закрепления за Россией североамериканских колоний, в конечном итоге не завершились успехом и окончились потерей русскими Аляски. Однако более чем полувековая деятельность Российско-Американской компании, несмотря на конечный неуспех её предприятий, имела огромное и всестороннее значение для развития русских дальневосточных владений, истории русского морского флота и географических открытий. В результате деятельности Компании создавались многочисленные новые поселения, гавани, верфи. Были построены новые суда, количество которых во много раз превосходило количество немногочисленных кораблей, находившихся в распоряжении Компании в момент её организации. Уже в 1820 году флот Российско-Американской компании состоял из тридцати двух судов различного типа. В период же ликвидации у Компании было 14 крупных, великолепных пароходов и несколько десятков паровых и парусных судов. Для управления этим флотом нужны были опытные, квалифицированные моряки. Это положение способствовало появлению на русских тихоокеанских берегах кадровых морских офицеров с большим опытом и специальным образованием. На службу в Компанию приходили, естественно, наиболее предприимчивые, активные, энергичные моряки. Они сосредоточили в своих руках командование судами, их постройку, организацию судоходства и способствовали, таким образом, развитию мореплавания и улучшению флота на Тихом океане.

Усиление навигации в Тихом океане и многочисленные рейсы между азиатскими и американскими портами требовали выяснения особенностей судоходства в этой акватории. Отсюда необходимость изучения и описания тихоокеанских берегов, которая ставила на очередь вопрос о специальных научных исследованиях. Большая часть русских географических исследований, произведённых в первую половину XIX столетия, определяется нуждами Российско-Американской компании, с которой так или иначе связана организация всех крупных плаваний в Тихом океане. Помимо выяснения навигационной обстановки в его водах, особенно прибрежных, необходимость снаряжения кораблей в дальние плавания диктовалась также чисто экономическими причинами. В первый период существования русских колоний у побережья Аляски продукты и товары доставлялись туда из России сухим путём через Сибирь, а затем из Охотска по Тихому океану на немногочисленных еще в то время судах. Дальность пути по сибирским глухим таёжным тропам и ограниченность числа судов и тоннажа тихоокеанского флота Российско-Американской компании с первого года её существования приводили к частым перебоям в снабжении русских колоний у северозападных берегов Америки. Поэтому русские промышленники нередко остро нуждались в хлебе, порохе и оружии. «Даже соли, — пишет [15] И. Ф. Крузенштерн, — сей необходимейшей приправы яств наших, часто у них не бывает». Поэтому Российско-Американская компания была вынуждена искать какой-то новый путь для снабжения продуктами и товарами своих колоний. Этим новым путём мог быть только морской путь через Атлантический и Тихий океаны, который, несмотря на свою дальность, был всё же проще и дешевле тяжёлого и утомительного передвижения по сибирскому бездорожью. Перевоз товаров и продуктов через Сибирь во много раз удорожал их стоимость и составлял весьма существенную статью расхода Российско-Американской компании. Достаточно сказать, что для перевозки продуктов и товаров в русские североамериканские колонии через Сибирь ежегодно было занято более 4 000 лошадей. Трудности доставки сказывались на ценах, которые по тому времени были колоссальными. Так, например, пуд ржаной муки стоил восемь рублей, в то время как в Европейской России цена на него была всего лишь 40—50 копеек. Часто случалось, что во время перевозки караваны с товарами на пути подвергались ограблению, и в Охотск приходила только незначительная их часть. Ряд вещей было Еовсе невозможно доставить по таёжным тропам. Поэтому канаты, например, разрубались на куски по 15—16 метров, а в Охотске их опять скрепляли. Якоря тоже перевозили отдельными кусками, которые затем в Охотске сковывали вместе. Всё это чрезвычайно осложняло пользование самыми простыми вещами, совершенно необходимыми в быту промышленников.

Проект снабжения русских североамериканских колоний морским путём через два океана был представлен правительству министром коммерции, графом Николаем Петровичем Румянцевым, известным государственным деятелем эпохи Александра I. Румянцев был широко образованным и просвещённым человеком, основателем румянцевского музея и громадной библиотеки в Москве (Теперь библиотека имени В. И. Ленина). Он глубоко интересовался вопросами географических исследований и вполне понимал их большое значение для развития деятельности Российско-Американской компании, которой он оказывал всемерное покровительство, подобно другим крупным сановникам и государственным деятелям того времени. В организации посылки экспедиции в русские североамериканские колонии сыграл также известную роль и действительный статский советник Николай Петрович Резанов. Резанов был тестем Г. И. Шелехова и поэтому был тесно связан с интересами русских колоний в Северной Америке. Именно Резанову принадлежит прошение на высочайшее имя, поданное в 1795 году, об учреждении Российско-Американской компании. Представителем Компании в Петербурге Резанов был в течение ряда лет. [16]

10 июня 1803 года Резанов был награждён орденом Св. Анны I степени, пожалован званием камергера и назначен посланником в Японию. Одновременно он получил рескрипт от Александра I с подробной инструкцией относительно осуществления его дипломатичесщх полномочий в Японии. Целью посольства было получение разрешения от японского императора на торговлю русских судов в японском порту Нагасаки или организации меновой торговли на острове Матсмае (Иезо). В рескрипте, адресованном Резанову, Александр I писал: «Избрав вас на подвиг, пользу отечеству обещающий, как со стороны японской торговли, так и в рассуждении образования американского края, в котором вам вверяется участь тамошних жителей, поручил я канцлеру вручить вам грамоту, от меня японскому императору назначенную, а министру коммерции по обоим предметам снабдить вас надлежащими инструкциями, которые уже утверждены мною». С послом решено было отправить богатые подарки японскому императору и его главным сановникам, а также ряд товаров для начала торговых операций.

По настоянию графа Румянцева, Александр I разрешил отправить русского посла в Японию на тех же кораблях, которые должны были доставить товары в русские североамериканские колонии. С посольством решено было послать научную экспедицию для исследования побережий Тихого океана.

Известную роль в организации этой экспедиции сыграл, повидимому, и проект, принадлежавший капитан-лейтенанту русского флота И. Ф. Крузенштерну. В 1793 году, вместе с другими молодыми русскими офицерами, Крузенштерн был отправлен в Англию для усовершенствования в искусстве навигации и прослужил в британском флоте почти шесть лет. Эти годы доставили Крузенштерну богатый и разнообразный опыт. Он участвовал в морских сражениях в период войны между Англией и Францией, побывал в Африке и Америке, на островах Вест-Индии, в Ост-Индии и Китае. Во время своих путешествий Крузенштерн изучал особенности хозяйства посещаемых им стран и пришёл к выводу о необходимости кругосветных плаваний в целях улучшения торговых связей. После возвращения в Россию, Крузенштерн подал в Морское министерство проект организации кругосветных плаваний. Проект преследовал две цели. С одной стороны, дальние плавания должны были улучшить состояние русского флота и доставить ему опытные и хорошо обученные кадры моряков. По проекту Крузенштерна, для укрепления кадров морского флота предполагалось принять в морской кадетский корпус, помимо 600 молодых людей дворянского сословия, получавших в нём образование, также 100 человек из других сословий, которые предназначались для службы в торговом флоте, но должны были учиться вместе с кадетами. Капитанам кораблей предполагалось вменить в обязанность подбирать кадры для этих кадетов из корабельных юнг. «Сим [17] образом можно было бы приобрести со временем людей весьма полезных для государства. Кук, Бугенвиль, Нельсон не сделались бы никогда таковыми, каковыми явились в своём отечестве, если бы выбирали людей по одному только рождению», — писал Крузенштерн.

Другая часть проекта Крузенштерна касалась вопросов торговли и русско-американских колоний. Для развития колониальной торговли и снабжения восточных окраин государства предполагалось установление регулярных рейсов русских судов в североамериканские колонии. Первоначально проект Крузенштерна был отклонён. Но затем, когда возник проект Румянцева о посылке морским путём посольства в Японию и товаров в североамериканские колонии, адмирал Николай Семёнович Мордвинов, крупный государственный деятель эпохи Александра I, имея в виду предложение Крузенштерна, совпадавшее с намерениями Румянцева и интересами Российско-Американской компании, поддержал это новое начинание. Так как своих судов, предназначенных для подобного далёкого плавания Российско-Американская компания не имела, решено было в Англии купить для экспедиции два корабля. Командовать этими судами были назначены лучшие кадровые офицеры военного флота, Ю. Ф. Лисянский и И. Ф. Крузенштерн, так как свои опытные капитаны среди служащих Российско-Американской компании тогда еще отсутствовали.

Юрий Федорович Лисянский родился 2 августа 1773 года в Нежине, на Украине. Он получил прекрасное военно-морское образование, которое, помимо теоретических знаний, приобретённых в морском кадетском корпусе, доставил ему богатый и обширный опыт далёких и опасных плаваний, манёвров и морских сражений. Жизнь на море, во флоте, началась у Лисянского очень рано, на тринадцатом году от роду. 20 марта 1786 года он был произведён в гардемарины. Ещё через два года, в возрасте 15 лет, Лисянский уже участвует в крейсерских операциях у Гельсингфорса. Боевое крещение он получил в том же году в Гогландском сражении на фрегате «Подражислав». В 1789 году Лисянский был уже произведён в мичманы. В следующем, 1790, году он участвует во всех главных битвах со шведами до самого конца кампании. Дым морских сражений, гул выстрелов, шумные атаки, взятие на абордаж неприятельских судов закалили молодого моряка. В 1793 году он был произведён в лейтенанты.

В том же 1793 году императрица Екатерина II решила послать в Англию для окончания обучения и приобретения практических навыков шестнадцать лучших флотских офицеров. В их число попал и Лисянский. В английском флоте он прослужил добровольцем около 5 лет. Эти годы были для Лисянского прекрасной практической школой. В этот период Лисянский совершил ряд далёких плаваний. Он побывал у берегов Северной Америки, у мыса Доброй Надежды, плавал в Ост-Индию, [18] долгое время жил в Филадельфии, в Америке. Как доброволец английского флота, Лисянский участвовал и в военных его операциях, направленных против французов. Лисянский был во многих морских сражениях с французами и в 1796 году, при взятии фрегата «Елизавета», получил контузию в голову. В 1797 году Лисянский вернулся в Россию и 27 марта был произведён в капитан-лейтенанты. Вместе с новым чином, Лисянский получил назначение на фрегат «Автроил», которым он должен был командовать. Через несколько лет, в 1803 году, за свои заслуги перед родиной и участие в 18 морских кампаниях, Лисянский был награждён орденом Георгия 4-го класса.

Проводя большую работу во флоте, Лисянский в то же время не оставался чужд и вопросам теории морского дела. Он перевёл и опубликовал большую работу Клерка «Движение флотов», касающуюся тактики морских операций.

В 1803 году начался совершенно новый период в жизни Лисянского. Он получил распоряжение направиться в Англию для покупки двух судов, предназначенных для кругосветного плавания. Эти суда, «Надежда» и «Нева», Лисянский купил в Лондоне за 22 000 фунтов стерлингов, что составляло почти столько же в золотых рублях по курсу того времени.

Цена за покупку «Надежды» и «Невы» была собственно равна 17 000 фунтов стерлингов, но за исправления их пришлось ещё доплатить 5 000 фунтов. Корабль «Надежда» насчитывал уже три года со дня своего спуска на воду, а «Нева» всего лишь пятнадцать месяцев. «Нева» имела водоизмещение в 350 тонн, а «Надежда» — в 450 тонн.

В Англии Лисянский купил ряд секстантов, пель-компасов, барометров, гигрометр, несколько термометров, один искусственный магнит, хронометры работы Арнольда и Петтинттона и другое. Хронометры были проверены академиком Шубертом. Все остальные инструменты были работы Траутона.

Астрономические и физические инструменты были предназначены для наблюдения долгот и широт и ориентировки корабля. Лисянский позаботился приобрести целую аптеку лекарств и противоцынготных средств, так как в те времена цынга была одним из наиболее опасных заболеваний во время длительных плаваний. В Англии было закуплено также снаряжение для экспедиции, в том числе удобная, прочная и соответствующая различным климатическим условиям одежда для команды. Имелся запасный комплект белья и платья. Для каждого из матросов были заказаны тюфяки, подушки, простыни и одеяла. Корабельная провизия была самая лучшая. Приготовленные в Петербурге сухари не испортились в течение целых двух лет, точно так же, как и солонина, посол которой отечественной солью был произведён купцом Обломковым. Команда «Надежды» состояла из 58 человек, а «Невы» [19] — из 47. Они были отобраны из матросов-добровольцев, которых оказалось так много, что всех желающих участвовать в кругосветном путешествии могло бы хватить на комплектование нескольких экспедиций. Следует отметить, что никто из членов команды не участвовал в дальних плаваниях, так как в те времена русские корабли не спускались южнее северного тропика. Задача, которая стояла перед офицерами и командой экспедиции, была нелёгкой. Они должны были пересечь два океана, обогнуть опасный мыс Горн, славившийся своими бурями, подняться до 60° с. ш., посетить ряд мало изученных берегов, где мореплавателей могли ожидать не нанесённые на карту и никем не описанные подводные камни и другие опасности. Но командование экспедиции было настолько уверено в силах её «офицерского и рядового состава», что отклонило предложение взять на борт нескольких иностранных матросов, знакомых с условиями дальних плаваний. Из иностранцев в составе экспедиции были естествоиспытатели Тилезиус фон-Тиленау, Лангсдорф и астроном Горнер. Горнер был швейцарец по происхождению. Он работал в известной в то время Зеебергской обсерватории, руководитель которой рекомендовал его графу Румянцеву. Экспедицию сопровождал также живописец из Академии художеств.

Художник и учёные находились вместе с русским посланником и в Японии, Н. П. Резановым, и его свитой на борту большого корабля -- «Надежды». «Надеждой» командовал Крузенштерн. Лисянскому. было поручено командование «Невой». Начальником экспедиции был назначен И. Ф. Крузенштерн, хотя Ю. Ф. Лисянский был старше его по стажу. В этом отношении сыграл известную роль представленный Крузенштерном в Морское министерство проект организации кругосветного плавания.

Расходы по содержанию одного из кораблей были приняты на счёт русского правительства, а за другой платили Российско-Американская компания и граф Румянцев. Правительство решило взять на свой счёт расходы по содержанию одного из кораблей потому, что предполагалась большая задержка его, вызванная посольством в Японию. Эта задержка могла причинить Российско-Американской компании большие убытки.

Следует отметить, что в организации руководства экспедицией была допущена некоторая неточность. Хотя командиром «Надежды» и начальником экспедиции по Морскому министерству числился Крузенштерн, но в инструкции, переданной Александром I русскому послу в Японии, Н. П. Резанову, он назывался главным начальником экспедиции. Это двойственное положение было причиной возникновения конфликтных взаимоотношений между Резановым и Крузенштерном. Поэтому Крузенштерн неоднократно обращался с донесениями в правление Российско-Американской компании, где писал, что он призван по высочайшему повелению командовать над экспедицией и что «оная вверена Резанову» без [20] его ведения, на что он никогда бы не согласился, что должность его «не состоит только в том, чтобы смотреть за парусами», и т. д. Вскоре отношения между Резановым и Крузенштерном обострились настолько, что среди экипажа «Надежды» произошёл бунт.

Русский посланник в Японии, после ряда неприятностей и оскорблений, принуждён был удалиться в свою каюту, из которой он не выходил уже до приезда в Петропавловск-на-Камчатке. Здесь Резанов обратился к генерал-майору Кошелеву, представителю местной административной власти. Против Крузенштерна было назначено следствие, которое приняло неблагоприятный для него характер. Учитывая положение, Крузенштерн публично извинился перед Резановым и просил Кошелева не давать следствию дальнейшего хода. Только благодаря любезности Резанова, который решил прекратить дело, Крузенштерн избежал крупных неприятностей, которые могли бы иметь роковое последствие для его карьеры.

Приведенный эпизод показывает, что дисциплина на корабле «Надежда», которым командовал Крузенштерн, была не на высоте, если такое высокое и облечённое особыми полномочиями лицо, как русский посланник в Японии, мог подвергнуться со стороны экипажа и самого капитана «Надежды» ряду оскорблений. Не случайно, вероятно, и то обстоятельство, что «Надежда» в течение своего плавания несколько раз находилась в весьма рискованном положении, в то время как «Нева» только один раз села на коралловый риф и притом в таком месте, где его нельзя было ожидать по картам. Всё это наводит на предположение, что общепринятое представление о ведущей роли Крузенштерна в первом русском кругосветном путешествии не соответствует действительности. Не меньшее, если не большее значение в проведении всей экспедиции сыграл Ю. Ф. Лисянский, и если он до сих пор оставался менее известным в широких кругах читателей географической литературы, чем Крузенштерн, то только по своей исключительной скромности, а также и потому, что Крузенштерн опубликовал своё описание путешествия на кораблях «Нева» и «Надежда» на три года раньше, чем Лисянский, занятый ответственными заданиями по долгу службы. Следует прежде всего иметь в виду, что Лисянский во время своей командировки в Англию умелым выбором кораблей, инструментов и снаряжения обеспечил прекрасное состояние всей материальной части экспедиции. Это одно уже являлось гарантией её успеха. С другой стороны, оба корабля, хотя и связанные единым планом действий, в действительности провели экспедицию самостоятельно, так как по условиям погоды они неоднократно теряли друг друга. Кроме того, по самому плану экспедиции, корабли имели самостоятельные задания. Хотя первую часть пути в Англию, а затем через Атлантический океан в обход мыса Горн корабли должны были совершать вместе, но затем у Сандвичевых [21] (Гавайских) островов они должны были разъединиться. «Надежде», согласно плану экспедиции, следовало итти на Камчатку, где она должна была оставить свой груз. Затем Крузенштерну следовало отправиться в Японию и доставить туда русского посла Н. П. Резанова со свитой. После этого «Надежда» должна была снова вернуться на Камчатку, взять груз пушнины и отвезти его в Кантон для продажи. Путь «Невы», начиная от Гавайских островов, был совершенно иной. Лисянский должен был итти на северо-запад, к острову Кадьяку, где находилась в то время главная контора Российско-Американской компании. Здесь предполагалась зимовка «Невы», а затем она должна была взять груз пушнины и доставить его в Кантон, где была назначена встреча обоих кораблей — «Невы» и «Надежды». Из Кантона оба корабля должны были направиться в Россию мимо мыса Доброй Надежды. Этот план был осуществлён, хотя и с отступлениями, вызванными штормами, надолго разъединившими корабли, а также продолжительными остановками для необходимых починок и пополнения продовольствия. По пути на Камчатку Крузенштерн производил съёмки на Маркизских островах, а на пути с Камчатки в Японию — описание побережий Японии и Сахалина. Он составил подробную карту этого острова, причём определил 105 астрономических пунктов. Естествоиспытатели, присутствовавшие на корабле, собрали ценные ботанические, зоологические и этнографические коллекции. На корабле «Надежда» производились наблюдения над морскими течениями, температурой и плотностью воды на глубинах до 400 м, приливами, отливами и колебаниями барометра. Наблюдения над морскими течениями выполнялись и на «Неве» Лисянским. Он производил также систематические астрономические наблюдения для определения долгот и широт и установил координаты целого ряда посещённых экспедиций пунктов, в том числе всех гаваней и островов, где «Нева» имела стоянки. Эти измерения отличались большой точностью и в ряде случаев близко совпадают с современными данными.

Лисянским чрезвычайно подробно изучена также вся трасса проделанного им пути. В составленном им позже описании путешествия сообщается ряд советов, практически важных для капитанов кораблей будущих дальних плаваний. В этих заметках Лисянский очень подробно описывает наиболее выгодные пути входа и выхода из гаваней и предупреждает будущих путешественников о возможных опасностях. Кроме того, Лисянский производил регулярные замеры глубин у посещённых им берегов, что представляло большую важность для будущих плаваний в этих мало изученных акваториях, где описания береговых линий были весьма редки и ограничены.

Большой заслугой Лисянского является подробное изучение всей береговой линии близ посещённых им пунктов. Он произвёл одновременно и проверку существовавших в его время карт, особенно карт [22] Гаспарского и Зондского проливов, и выполнил силами своего экипажа ряд самостоятельных съёмок, на основании которых были составлены или уточнены карты Кадьяка и других островов, прилегающих к северозападному побережью Аляски. Кроме того, Лисянский открыл небольшой остров на 26° с. ш., к северо-западу от Гавайских островов, который, по желанию экипажа «Невы», был назван его именем.

Подробные наблюдения над природой, бытом населения и его хозяйством были произведены Лисянским во всех посещённых им районах: на островах Тенериф и Св. Екатерины, на острове Пасхи и особенно на Маркизских, Вашингтоновых и Гавайских островах, а также на Кадьяке и других у северо-западных берегов Америки. Во время своего кругосветного путешествия Лисянский собрал великолепную коллекцию различных предметов, утвари, одежды, оружия и самых разнообразных редкостей тропических островов Тихого океана, Северной Америки, Бразилии и Канарских островов. Тут были также разнообразные раковины, куски лавы, кораллы, обломки горных пород.

Производя серию систематических научных наблюдений, связанных с нуждами навигации и общими интересами географии, Лисянский одновременно успешно выполнил возложенное на него Российско-Американской компанией поручение. Он без особых задержек прибыл на Кадьяк, причём еще в пути им было получено известие о вооружённом столкновении русских колонистов с местными жителями. Это известив заставило Лисянского торопиться и как можно более сократить время, необходимое для достижения русских поселений на Кадьяке, где он предполагал оказать Российско-Американской компании возможную помощь. События, развернувшиеся в колониях за год до организации плавания «Невы» и «Надежды», сводились к следующему. В 1802 году тлинкиты внезапно напали на крепость Архангельскую на острове Ситке и подожгли её и находившееся в гавани купеческое судно. По рассказам нескольких уцелевших во время нападения местных жителей, взятых в плен тливкитами и затем выкупленных Компанией, нападением руководили английские матросы с судна капитана Барбера, которое в это время находилось на Ситке.

Таким образом, имело место не только восстание местного населения, но и поддержка этого восстания со стороны англичан. Интересно, что и Головнин, посетивший русско-американские колонии через несколько лет (в 1809—1811 годах), отмечает участие в восстаниях местных жителей против Российско-Американской компании, американских её конкурентов. Он описывает «вражду диких, вызванную беззаконием компанейских управителей и подогретую американскими охотниками-хищниками».

Прибыв в русско-американские колонии, Лисянский, естественно, должен был принять участие а происходивших там событиях. Он [23] принуждён был поддержать Баранова и находившихся в его распоряжении промышленников силами своего экипажа, а также своей артиллерии. 18 сентября 1804 года на Ситку был высажен десант. Однако крепость Архангельская, занятая тлинкитами, была взята не сразу, а лишь после восьмидневной осады, когда тлинкиты, «получившие сильный вред и урон в людях, оставили крепость ночью, удалились, оставя и все военные запасы».

Интересно отметить, что по донесению об экспедиции Баранова и Лисянского о действиях против тлинкитов, сохранившемуся в фондах Министерства иностранных дел, тлинкиты «запасены были орудиями, порохом, взятым прежде в разорённой крепости и купленным у бостонцев». Таким образом, поддержку восстаний тлинкитов против русских осуществляли не только английские купеческие корабли, но и американские. Это обстоятельство служит иллюстрацией той острой конкуренции, которая имела место между русскими, англичанами и американцами, в отношении островов, прилегающих к северо-западным берегам Америки.

После занятия Архангельской крепости её решено было срыть и перенести в недоступное для нападения место, на высокую гору, где раньше было тлинкитское селение. Это новое укрепление стало центром управления колониями и было названо Новоархангельском. Все события, касающиеся взятия Архангельской крепости и сооружения Новоархангельска, подробно описаны Лисянским.

После зимовки в русско-американских колониях, Лисянский прибыл в Кантон, где встретился с кораблём «Надежда».

Если особые задания экспедиции в русских колониях были успешно выполнены Лисянским, то этого нельзя сказать о той части планов экспедиции, которая была связана с организацией посольства в Японию. Посольство Н. П. Резанова не увенчалось успехом. Хотя он и был окружён вниманием и всевозможными знаками почёта и уважения по прибытии в Японию, но завязать торговые отношения с этой страной ему не удалось. Причиной была та изоляция Японии от других стран, которая существовала с первой половины XVII столетия. В это время ряд западноевропейских держав пытался втянуть Японию в сферу своего колониального влияния. Португальцы, испанцы и голландцы приезжали в Японию. Вслед за ними появились католические миссионеры. Правом исключительного миссионерства в Японии, дарованным римским папой, пользовался известный иезуитский орден. Своим вмешательством в жизнь Японии миссионеры вызвали большое недовольство японского правительства.

С целью защиты независимости Японии, в 1638 году был издан закон об изоляции. Текст закона гласил: «На будущее время, доколе солнце освещает мир, никто не смеет приставать к берегам Японии, хотя бы он даже и был посланником, и этот закон никогда не может быть [24] никем отменён под страхом смерти». Только голландцы имели доступ в Японию, так как в Нагасакской бухте им удалось сохранить факторию на острове Десима. Правители г. Нагасаки брали с голландской фактории громадную плату. Размер этой «дани» мог меняться по произволу японцев.

Дух закона об изоляции Японии всецело отражён в ответе японского правительства, полученном Резановым по поводу русских предложений. В японской ответной грамоте сообщалось следующее: «Могущественный Государь Российский посылает посланника и множество драгоценных подарков. Приняв их, властелин японский должен бы, по обычаям страны, отправить посольство к императору России с подарками, столь же ценными. Но существует формальное запрещение жителям и судам оставлять Японию. С другой стороны, Япония не столь богата, чтобы ответить равноценными дарами. Таким образом, властитель японский не имеет возможности принять ни посланника, ни подарков». Резанову пришлось покинуть Японию без существенных результатов по выполнению своей дипломатической миссии. Он отправился оттуда в русские американские селения 6 апреля 1805 года, пробыв в Японии более полугода (с 25 сентября 1804 года). Посетив русские колонии, Резанов направился в Охотск, а оттуда через Сибирь в Петербург. Весьма вероятно, что память о неприятностях, причинённых ему Крузенштерном в начале путешествия, была причиной решения Резанова сократить своё морское плавание. Это решение оказалось для Резанова роковым. Он не вынес тяжёлого путешествия по Сибири, здоровье его было подорвано и заставляло делать частые остановки для лечения. Не добравшись до Петербурга, он умер в Красноярске 1 марта 1807 года.

После довольно долгой стоянки в Кантоне, вызванной задержками китайских властей, корабли «Надежда» и «Нева» двинулись в обратный путь. 5 августа 1806 года «Нева» благополучно прибыла на Кронштадтский рейд. Грянули пушечные салюты «Невы» и ответные залпы Кронштадтской крепости. Таким образом, «Нева» пробыла в плавании три года и два месяца. 19 августа прибыла «Надежда», которая находилась в кругосветном плавании на четырнадцать дней дольше, чем «Нева».

После окончания кругосветного плавания кораблей «Надежда» и «Нева» Лисянский был произведён в чин капитана 2-го ранга. В честь первого русского кругосветного путешествия была выбита особая медаль, которой были награждены все участники экспедиции.

После окончания экспедиции Лисянский еще в течение ряда лет продолжает службу во флоте. В 1807 году он командовал отрядом из девяти судов, крейсировавших в районе островов Готланд и Борнгольм в Балтийском море для наблюдения за английскими военными судами. Далее, в 1808 году он командовал кораблём «Эмгейтен», а в следующем, 1809, году вышел в отставку в чине капитана 1-го ранга. Выйдя в [25] отставку, Лисянский занялся приведением в порядок своих путевых записей, которые он вёл в форме дневника во время своего трёхлетнего кругосветного путешествия. Описание его было опубликовано в 1812 году, а затем переведено самим автором на английский язык. Английское издание вышло в Лондоне в 1814 году.

Первое русское кругосветное плавание составило эпоху в истории русского флота и доставило мировой географической науке ряд новых сведений о малоисследованных странах. Целый ряд островов, которые были посещены Лисянским и Крузенштерном, были только незадолго перед тем открыты мореплавателями, и их природа, население, его обычаи, верования и хозяйство оставались почти совершенно неизвестными. Такими были Сандвичевы (Гавайские) острова, открытые в 1778 году Куком, менее чем за тридцать лет до их посещения русскими моряками. Русские путешественники могли наблюдать жизнь гавайцев в её естественном состоянии, еще не изменённую соприкосновением с европейцами. Мало были изучены и Маркизские и Вашингтоновы острова, а также остров Пасхи. Неудивительно, что описания русского кругосветного путешествия, сделанные Крузенштерном и Лиоянским, возбудили живейший интерес у широкого круга читателей и были переведены на ряд западноевропейских языков. Материалы, собранные во время путешествия «Невы» и «Надежды», представляли большую ценность для изучения первобытных народов Океании и северной части Тихого океана. Наши первые русские путешественники наблюдали эти народы в стадии родовых отношений. Они впервые подробно описали своеобразную, древнюю гавайскую культуру с её непреложными законами «табу» и человеческими жертвоприношениями. Богатые этнографические коллекции, собранные на кораблях «Нева» и «Надежда», вместе с описаниями обычаев, верований и даже языка островитян Тихого океана, послужили ценными источниками для изучения населяющих тихоокеанские острова народов.

Таким образом, первое русское кругосветное путешествие сыграло большую роль в развитии этнографии. Этому немало способствовала большая наблюдательность и точность описаний наших первых кругосветных путешественников.

Следует отметить, что многочисленные наблюдения над морскими течениями, температурой и плотностью воды, которые производились на кораблях «Надежда» и «Нева», дали толчок к развитию новой науки — океанографии. До первого русского кругосветного путешествия подобные систематические наблюдения мореплавателями обычно не производились. Русские моряки оказались большими новаторами в этом отношении.

Первое русское кругосветное плавание открывает целую плеяду блестящих кругосветных путешествий, совершённых под русским флагом. [26] Во время этих путешествий создавались прекрасные кадры моряков, которые приобрели опыт дальнего плавания и высокую квалификацию в сложном для парусного флота искусстве навигации.

Интересно отметить, что один из участников первого русского кругосветного плавания Коцебу, плававший в качестве кадета на корабле «Надежда», впоследствии сам осуществил не менее интересное кругосветное плавание на корабле «Рюрик», снаряжённое на средства графа Румянцева.

Экспедицией на кораблях «Нева» и «Надежда» была проложена трасса нового пути в русские североамериканские колонии. Снабжение их необходимым продовольствием и товарами осуществлялось с тех пор морским путём. Эти непрерывные дальние плавания оживили колониальную торговлю и во многих отношениях способствовали развитию североамериканских колоний и освоению Камчатки.

Окрепли морские связи России с Тихим океаном, значительно развилась внешняя торговля. Рядом ценных наблюдений вдоль трасс дальних плаваний первое русское кругосветное путешествие заложило прочную научную основу трудному искусству дальнего мореплавания.

Успеху первого русского кругосветного путешествия, как мы уже говорили, немало способствовала его умелая организация, которая, в основном, была проведена Лисянским. Лисянский, несомненно, был одним из лучших морских офицеров и командиров русского флота и выдающимся человеком своего времени.

Крузенштерн характеризует Лисянского как «человека беспристрастного, послушного, усердного к общей пользе» ...«имевшего как о морях, по коим нам плыть надлежало, так и о морской астрономии в нынешнем усовершенствованном её состоянии достаточные познания».

Лисянский был широко образованным человеком, прекрасно овладевшим математикой, астрономией и рядом специальных военно-морских наук. Он хорошо говорил на иностранных языках, особенно по-английски. Многочисленные упоминания о всех кругосветных мореплавателях и путешественниках, посетивших Тихий океан, его острова и побережья Америки, которые Лисянский приводит в описании своего путешествия, показывают, что командир «Невы» был также широко образован географически. Таким образом, будучи большим специалистом военно-морского дела, Лисянский в то же время обладал солидным запасом географических знаний. Его широкая географическая эрудиция и уменье обращать внимание на ряд характерных деталей показывают, что Лисянский так же основательно и хорошо провёл подготовку научной части экспедиции, как он выполнил и подготовку её материальной части. О крупных познаниях Лисянского в картографии свидетельствует изданный им в качестве приложения к описанию атлас, содержащий 12 карт, 16 рисунков, приложенных к картам, и 3 таблицы. Рисунки, [27] сопровождающие карты, являются иллюстрациями изображённых на картах местностей, а таблицы посвящены предметам быта, оружию и постройкам островитян Тихого океана. Карты, помещённые в атласе Лисянского, частью составлены заново, частью же представляют собой результат исправлений лучших английских, французские и голландских карт того времени. Особенно много исправлений было сделано на известных в конце восемнадцатого столетия картах Маршана и Дапре де-Манвильетта, охватывающих Гаспарский (Гаспарский пролив отделяет остров Бангюа, лежащий к востоку от Суматры, от острова Биллитона) и Зондский проливы.

Лисянский стремился не только к точности картографических изложений к описанию своего путешествия, но и к точности приведенных в атласе иллюстраций. «Долгом себе поставлю заметить, — пишет он, например, — что вид острова Тенерифа со стороны северной, находящийся в Ост-Индском и Английском атласе, весьма не походит на действительный, а потому и прилагаю свой к карте земного шара».

Составленное Лисянским описание кругосветного путешествия «Невы» рисует самого автора исключительно тонким и внимательным наблюдателем, который, не будучи естественником по образованию, дал хорошие, насыщенные материалом описания природы посещённых им мест. Он подробно характеризует флору и фауну острова Кадьяк, с большой точностью и наблюдательностью описывает кратер горы Эчком, создаёт ясное представление у читателей о пышной природе тропических островов Тихого океана.

По целому ряду мелких признаков Лисянский, как подлинный естествоиспытатель и опытный капитан, безошибочно определяет во время плавания близость земли. Находясь в открытом океане, он тщательно наблюдает за животными, рыбами и птицами, которые корабль «Нева» встречает на своём пути, и старается найти то или иное объяснение их появлению. Сделанные Лисянским описания животных и растений красочны, ясны и написаны понятным простым языком (Правда, не всегда дают возможность установить более или менее точно вид, о котором идёт речь).

Ещё более интересны те части его труда, которые посвящены описанию быта и верований островитян Тихого океана, особенно Гавайских островов. Эти страницы по своей образности могут быть причислены к классическим трудам мировой географической литературы и читаются с захватывающим интересом.

Следует отметить, что Лисянский не оставался чуждым и вопросам языка. Он приводит целый ряд словарей жителей островов Нука-Гива, Гаваи и Кадьяка, которые, несомненно, в своё время имели большое значение для моряков дальних плаваний, посещающих тихоокеанские острова. [28]

Не меньшее значение они имеют для этнографии, являясь ценными материалами по древней полинезийской культуре и верованиям и быту индейцев Северной Америки. Принадлежащие перу Лисянского описания гавайских храмов, человеческих жертвоприношений, подробное описание обычая «табу», рассказы о посещении короля острова Нука-Гива и много других мест написаны изумительно сочно, ярко и живо. Они с несомненностью показывают, что автор «Путешествия вокруг света на корабле «Нева» обладал крупным литературным талантом.

В труде Лисянского бросается в глаза не только его широкая эрудиция, но и разносторонность его интересов и возникавших у него в связи с путешествием вопросов. Он глубоко интересуется состоянием хозяйства и управления всех посещённых стран и делает ряд метких замечаний, аттестующих автора, как передового человека своего времени. Во время всех продолжительных остановок своего корабля Лисянский совершает экскурсии на берег с целью ознакомления с наиболее интересными местностями. Он посещает обсерваторию в Копенгагене, медные рудники в Корнвалисе, на Тенерифе знакомится с городом Санта-Крус, посещает храмы на тропических островах Тихого океана, совершает далёкую экскурсию на гору Эчком в русско-американских колониях. Лисянский отмечает бедность населения Тенерифа, ряд неудачных мероприятий португальского правительства в отношении Бразилии и высказывает соображения по поводу возможности улучшения хозяйства этой отсталой в те времена страны. Он даёт подробную историческую справку о царствовании Гаммамеи на Гавайских островах. Лисянский с большими подробностями и сочувствием описывает крайнюю бедность китайского народа и ряд жестокостей и притеснений, которым он подвергается со стороны властей. Вое эти явления Лисянский приписывал несовершенству китайских законов, но не мог еще вполне уяснить себе, что эти законы являются следствием феодальной сущности китайского государства того времени и отражают беззастенчивую эксплоатацию народа китайскими чиновниками и помещиками. Лисянский отмечает, также то тяжёлое состояние, в котором находились калоши на службе у Российско-Американской компании. Они подвергались экоплоатации и получали за свою трудную работу, доставлявшую ценные котиковые и бобровые меха, лишь предметы первой необходимости. На основании всего виденного в русско-американских колониях, Лисянский пришёл к выводу о необходимости принятия ряда мер по улучшению бытовых условий местного населения. Для этого он предлагает не употреблять на некоторых видах промыслов (для ловли птиц) стариков, так как в связи с их дряхлостью эти работы нередко заканчиваются несчастными случаями. Далее он считает необходимым оставлять в селениях во время промысловых работ [29] часть мужчин, которые могли бы обеспечить продуктами охоты женщин и детей. Наконец, для большей безопасности промыслов Лисянский предлагает сопровождать промысловые байдарочные артели, отправляющиеся в далёкие рейсы, крупными морскими судами.

Все высказанные Лисянским соображения о положении, в котором находились местные жители русско-американских колоний, и предлагаемые им мероприятия рисуют его как человека, глубоко проникнутого идеями гуманности. Этим же чувством человечности характерно и описание островитян тропической части Тихого океана, которых он называет «дикарями» или «варварами» скорее по общераспространённому тогда обычаю, а не по свойственному в те времена многим западноевропейским путешественникам высокомерному отношению к «низшим» народам и сознанию своего превосходства.

Описания многих кругосветных путешествий, совершённых западноевропейскими мореплавателями, составлены в тоне высокомерного презрения к «диким», которых европейцы считали неизмеримо ниже себя в расовом отношении. Такая точка зрения, естественно, выражалась и в ряде насилий и грабежей местного туземного населения, которыми так прославились, например, испанские и португальские конквистадоры. Позже, в XVIII веке, тоже происходили вооружённые столкновения между европейцами и «дикими». Даже крупнейший английский мореплаватель Джемс Кук, пользующийся мировой известностью, погиб во время такого столкновения. Ничего подобного не происходило во время русских кругосветных путешествий. Гуманное отношение к жителям тропических тихоокеанских островов было для них характерным. Лисянский и Крузенштерн подали в этом отношении благородный пример другим русским кругосветным путешественникам. Эта традиция прекрасно была выражена впоследствии Ф. П. Литке, который при описании Сенявинских островов столкнулся с противодействием со стороны местных жителей. «Конечно, — пишет Литке, — мы могли бы удержать дикарей в почтительном от нас расстоянии. Для сего оставалось одно средство — дать им почувствовать силу нашего огнестрельного оружия. Но средство сие почитал я слишком жестоким и готов был лучше отказаться от удовольствия ступить на открытую нами землю, нежели купить это удовольствие ценою крови».

Не менее гуманно, чем по отношению к жителям посещённых кораблём «Нева» мест, держал себя Лисянский с членами своей команды. Глубоким пониманием важности, ответственности и значения труда матросов в успехе экспедиции проникнуто всё описание кругосветного путешествия Лисянского. Сознавая, что нормальные условия этого труда зависят от его рациональной организации, от предоставления команде разумного и своевременного отдыха, а также от качества одежды, пищи, личной гигиены и санитарного состояния корабля. [30] Лисянский значительную часть своего времени посвящает разрешению всех этих вопросов. Он периодически осматривает и проверяет состояние продуктовых запасов, устанавливает пищевой рацион в зависимости от климата и состояния здоровья команды, предписывает ряд гигиенических мер, которые должны были способствовать укреплению здоровья матросов. Лисянский неоднократно высказывает на страницах описания своего путешествия ряд опасений перед возможностью заболеваний при резкой смене климата и прилагает все усилия, чтобы избежать на своём корабле появления цынги, которая еще в XVIII веке была бичом всех дальних плаваний и уносила в могилу обычно значительную часть личного состава кораблей. Непрестанная бдительность, проявленная Лисянским в отношении здоровья вверенных его командованию людей, дала положительные результаты. Экипаж избежал каких-либо серьёзных и длительных заболеваний, и матросы, по выражению Лисянского, «пребывали в добром здравии». Лисянский вернулся в Кронштадт с потерей всего лишь двух человек, вызванной падением с мачты одного матроса и острым желудочным заболеванием другого. Не меньшую заботу Лисянский проявлял также и в отношении предоставления отдыха своему экипажу, особенно после многодневных штормов, с которыми ему не раз приходилось бороться в открытом океане. Обычная на корабле работа во время стоянок в крупных гаванях была организована таким образом, чтобы ежедневно часть команды могла посещать берег с целью развлечения, а также «укрепления здоровья». Не меньше, чем за физическим состоянием своей команды, наблюдал Лисянский и за соблюдением дисциплины, которая являлась одним из основных условий успеха того трудного предприятия, каким во времена парусного флота было кругосветное плавание. В этом отношении очень характерно напутствие, с которым Лисянский обратился к своей команде в самом начале путешествия.

«Вышед в открытое море, — пишет он, — приказал я собрать всю команду на шканцах. Первым моим долгом почёл я представить каждому, сколь продолжительно и с какими трудностями сопряжено предпринятое нами путешествие; а потом советовал им жить между собою дружески, содержать всевозможную чистоту, а паче всего быть послушными высшему начальству».

В этой краткой речи выражена и другая, характерная для Лисянского черта, а именно то большое звачение, которое он придавал развитию и укреплению дружеских отношений между всеми членами экспедиции. Глубоко понимая, что дружеская взаимопомощь и прочный мир между всеми членами команды, надолго оторванными от другого общества, являются залогом высокой дисциплины и сильного духа всего экипажа, Лисянский старался внушить эту мысль и матросам. Очень характерно, что подобное же тёплое, дружеское расположение Лисянский [31] неоднократно высказывает в описании своего путешествия по отношению к Крузенштерну и другим членам экспедиции, находившимся на «Надежде». Казалось, что назначение Крузенштерна начальником всей экспедиции при том условии, что и он, и Лисянский находились в одинаковых чинах капитан-лейтенанта, причём Лисянский обладал большим стажем, могло бы послужить причиной для возможных недоразумений между командирами «Невы» и «Надежды». В действительности, ничего подобного не произошло. Вот что пишет по этому поводу Лисянский: «Долговременное моё с сим отличных дарований человеком знакомство, прежнее путешествие наше в Америку и в Восточную Индию, а наипаче желание быть полезным отечеству при столь важном случае были причиною, что я, невзирая на старшинство своей службы, с великою охотой согласился свершить сие толико отдалённое путешествие под его начальством, с тем однако же, что мне самому позволено было избрать для корабля, управлению моему вверенного, чиновников и морских служителей по собственному моему усмотрению»»

Отличаясь большой скромностью и дружественным, добросердечным отношением к товарищам, Лисянский в то же время обладал многолетней боевой закалкой, которая сформировала в нём твёрдую волю, мужество, упорство в преодолении препятствий, находчивость в исключительных обстоятельствах, настойчивость в достижении заранее поставленных целей, готовность к подвигу. Все эти высокие качества моряка и командира Лисянский проявил при осаде Архангельской крепости, где он показал также способность к терпению и уменье выждать благоприятный момент. Не менее мужества и находчивости обнаружил Лисянский во время грозившей «Неве» опасности, когда корабль неожиданно сел на коралловый риф и мог быть разбит ветром у берега. Те же принципы руководили Лисявским, когда он решил закончить своё обратное путешествие непрерывным переходом с острова Ява в Англию. По этому поводу Лисянский пишет: «Я решился оставить прежнее своё намерение итти к острову Св. Елены, а направил свой путь прямо в Англию, быв уверен, что столь отважное предприятие доставит нам большую честь; ибо еще ни один мореплаватель, подобный нам, не отваживался на столь дальний путь, не заходя куда-либо для отдохновения... Я единственно сожалел об одном, что такое наше путешествие должно разлучить нас с кораблём «Надежда» до самого прибытия нашего в Россию; но что делать? Имея случай доказать свету, что мы заслуживали в полной мере ту доверенность, каковую отечество нам оказало, нельзя было не пожертвовать сил удовольствием». 6 марта «Нева» покинула Зондский пролив и прибыла в английский порт Портсмут 26 июня. Следовательно, Лисянский находился в плавании более 3 1/2 месяца, ни разу не заходя в порт для пополнения запасов воды и продовольствия. Такой длительный и далёкий путь до него еще не совершало ни одно судно. [32]

Таким образом, Лисянский оказался смелым пионером дальних морских рейсов. Этот переход доставил Лисянскому большую популярность и показал всему миру, какими прекрасными качествами и высоким искусством кораблевождения отличались моряки, участвовавшие в первом русском кругосветном плавании.

Имя Лисянского, смелого и опытного мореплавателя и патриота, для которого дороже всего в жизни были честь и слава родины, навеки войдёт в историю русского флота и русской географической науки. Оно открыло эпоху блестящих кругосветных плаваний, совершённых под русским флагом, и может и до сих пор служить образцом выдержки, мужества, высокого сознания долга и вдумчивого, серьёзного отношения к труду. Это имя с гордостью должен вспоминать каждый советский моряк и географ, отправляющийся в далёкую экспедицию.

Н. В. Думитрашко

Текст воспроизведен по изданию: Ю. Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах. М. ОГИЗ. 1947

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.