Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

КРУЗЕНШТЕРН И.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА IV.

ПРЕБЫВАНИЕ В ПОРТЕ СВ. ПЕТРА И ПАВЛА.

Известия о судах Американской Компании. — Бедное положение находящихся на оных матрозов. — Описание судна Марии и промышленников на оном. — Мнение о поправлении их состояния. — Лейтенанты Xвостов и Давыдов первые Офицеры, принятые Компаниею в их службу. — Выгоды, уже доставленные ими Компании. — Получение известия о скором прибытии в Петропавловск Г-на Губернатора. — Отбытие Камергера Резанова к острову Кадьяку. — Прибытие Губернатора. — Опасность, коеи подвергался он на реке Аваче. — Краткое известие о поезде Губернатора в Ижигинск. — Свидание его с начальником Чукчей. — Надежда уходит из Камчатки к Сахалину для окончательного описания сего острова.

1805 год Июнь.

По прибытии нашем в Петропавловск нашли мы там два судна: Феодосию казенной транспорт, коим командовал Штурман Астафьев, и Марию, судно [119] принадлежащее Американской Компании. Астафьев пришел из Охотска в Октябре прошедшего года с провиантом для Камчатского баталиона, и живущих там Козаков. Его судно было новое и первое Российское оснащенное как Бриг в здешнем море. Прежде плавали на одних Галиотах. Мария также новое судно, спущенное со стапеля прошедшего лета. И оно оснащено было по образу брига, однако ни построением ни вооружением не могло равняться с Феодосиею. Вскоре по выходе из Охотска оказалась в нем столь сильная течь, что командовавший оным Лейтенант Машин почитал опасным продолжать к Кадьяку, по назначению, свое плавание, и принужденным нашелся зайти в Петропавловск, куда и прибыл он в Сентябре прошедшего года несколькими днями после нашего отплытия в Японию. Лейтенант Машин принят Компаниею недавно вместе с тремя другими флотскими Офицерами Сукиным, Карпинским и Борисовым. Последние отправились из Охотска в Кадьяк на компанейском судне Елизавете не многими неделями прежде Машина; но не могли также, как и сей, достигнуть назначенного места. Они принуждены были зайти в Уналашку, и провести там всю зиму. Не имев ни спокойного жилища, ни здоровой пищи и ничего другого, чтобы, хотя несколько облегчило их неприятное положение во время продолжительной зимы на сем острове, не можно было им предохранить людей своих от цынготной болезни, от которой померло лучших восемь матрозов. Сия болезнь столько обыкновенна на кораблях Американской [120] Компании, что во всякое плавание многие бывают жертвою оные. Естьли сравнить число отправляющихся из Охотска промышленников на Кадьяк с числом возвращающихся обратно: то легко удостовериться можно в сей истинне.

Баснословные расказы о удобоприобретении богатства привлекают промышленников на суда Компании: и они охотно пускаются в Америку, где ожидает их бедственная жизнь. Большая часть там умирает; весьма немногие достигают сего счастия, чтобы возвратиться к пределам России, и из тех не всем удается достигнуть цели желания т. е. возвратиться на свою родину. Одни искусные ремесленники, или те из промышленников, которым прикащики Компании уделяют часть своей беспредельной власти, ведут жизнь несколько сносную; но сие самое размножение корыстолюбивых властителей вящше усугубляет иго рабства природных жителей островов Алеутских и Кадьяка,

На Кадьяке, Уналашке и Ситке я не был; но судя по всему виденному мною на судне Марии, и слышанному от людей, бывавших там и достойных всякой доверенности, об учреждениях Компании в их Американских селениях, ясно представить себе можно бедственное состояние живущих в ее владениях (Может быть, описываемые мною поступки прикащиков Американской Компании, некоторым покажутся увеличенными; однако всяк, кто был сам тому очевидцем, признает употребленные мною для того краски приличнейшими, даже и тогда, когда бы примечания мои были изданы точно так, как оные были писаны в Камчатке при первых моих, сим предметом возбужденных чувствованиях. Таковые известия должны сообщены быть публике. Сим одним средством можно возродить в ней сожаление о страждущем человечестве. Вот главная причина, побудившая меня решиться лучше подпасть негодованию некоторых особ, много мною впрочем уважаемых, нежели прейти все молчанием. Кто захочет быть беспристрастным, тот легко удостоверится, что хула моя касается единственно тамошних прикащиков, а не правления Американской Компании. Мои примечания напоминают только, что Компания, как для собственной своей выгоды и доброй славы, так и для пользы человечества, должна с великою осторожностию избирать в прикащики свои людей честных и безкорыстных, которые бы не употребляли во зло вверяемой им власти. Чрезмерное отдаление их от местопребывания своих начальников подает им удобное средство к сокрытию своих жестоких поступков, или по крайней мере к представлению оных в виде, не навлекающем никакого за то наказания. Сие столь глубоко вкоренившееся зло не может, думаю, изтреблено быть иначе, как посредством близкого надзора, строгого и немедленно взыскующего. Принятие в недавное время правлением Компании разных мер к положению преград безчиниям своих прикащиков подтверждает неоспоримо истинну всего мною описанного). Самой [121] прекраснейшей ущедренной всеми дарами природы земли будет убегать каждый, естьли господствует в ней незаконная власть единого и грубого человека, и где не льзя ожидать ни какого правосудия. Захочет ли какой нибудь порядочной человек избрать для себя местом жилища Нукагиву или Тонга-табу, хотя на сих островах климат отменно здоров, и все жизненные потребности в изобилии. Но что в сравнении с сими островами, Ситка, Кадьяк и Уналашка? Тюлений [122] жир и мясо сивучей составляют там самую вкусную пищу. Ничто не ограничивает здесь власти прикащиков, а потому собственность и личная безопасность существовать там не могут. Главный прикащик Компании в Америке есть самовластный повелитель над всеми жителями земель, лежащих между 57 и 61° широты, и 130° и 190° долготы западной, с присовокуплением к тому гряды Алеутских островов. Год от году уменьшающееся число Островитян, и бедное состояние всех там живущих доказывают неоспоримо, что со времени овладения Россиянами сими землями управляли оными люди, ревновавшие единственно к выгоде Компании, или лучше сказать своей собственной.

Лейтенант Давыдов в бытность свою на Алеутских островах, на Кадьяке и на северозападных берегах Америки, собрал весьма важные известия о тамошних владениях Компании. Он сообщил мне из оных выписку об отношениях Островитян к их покорителям. Г-н Давыдов имеет намерение издать в свет сии примечания по прибытии своем в С. Петербург; и так сия любопытства достойная книга обнаружит обращение прикащиков Компании с бедными Островитянами, которое должно возбудить в каждом сострадание (Известно, что достойный сей Офицер вместе с Лейтенантом Хвостовым нещастным образом лишились жизни в 1809 году. Но путешествие его оставленное в рукописи издается при Госуд. Адмиралт. Департаменте Г-м Вице-Адмиралом Шишковым). Здесь намерен я упомянуть кратко об участи 70 ти человек, находившихся матрозами [123] на судне Марии, дабы показать, с каким равнодушным беспечием небрегут даже о жизни и своих соотечественников,

Судно во 150 тоннов, каково было судно Мария, хотя и не имело бы великого груза, крайне тесно для 10 ти человек, не причисляя к тому Начальника, Офицеров, прикащиков и других пассажиров; но сие было с полным грузом. Больные, коих на судне было 20 человек с трудностию уместились, следовательно для 50 ти здоровых не оставалось уже места под палубою. Они должны были, или спать на палубе, что по тамошнему суровому климату крайне вредно для здоровья, или ложиться внизу вместе с больными один на другого. Коек совсем не имели, и по недостатку места иметь не могли. Каждый ложился, где попалось, во всем своем платье, которое показывало величайшую бедность. Все они покрыты были рубищами, и жили в великой нечистоте. На некоторых только видел я рубахи, а прочие одеты были, не взирая на теплоту Июня, в замаранных разорванных шубах. Почти все имели небритые бороды, лице и руки немытые.

Мы осмотрели больных сего судна. В каком гибельном и жалком состоянии нашли мы сих нещастныхъ! Цынготные и застарелые венерические раны казались у большей части неизлеченными, хотя и находились они на берегу уже 10 месяцов и пользуемы были Петропавловским Лекарем. Теперь следовало перевести их с великими трудностями в другие места, где ожидает их нелучший жребий. [124]

Я любопытствовал знать, какою пищею кормят больных на судне. Мне показали две бочки солонины для них назначенной; но едва открыли одну из них, вдруг распространилось такое зловоние, что я принужден был тотчас от них удалиться. Сии две бочки солонины, и несколько мешков черных сухарей, покрытых плесенью, долженствовали служить единственным подкреплением 20 больных, которых было столько на судне Марии еще до отхода оного из Петропавловского порта. Осведомясь о пище больных, не льзя было не полюбопытствовать, чем кормятся здоровые. Главную сих последних пищу составляют тюлений жир и сушеное сивучье мясо; юколы или сушеной рыбы берут с собою малое количество. Вместо сухарей употребляют ржаную муку, разведенную водою (Сию смесь называют промышленники бурдуком), да и то не каждый день. Горячего вина, сего целительного напитка в туманном и холодном море, не дают промышленникам вовсе.

Естьли бы вступающие в службу Компании промышленики были одни негодяи, ни мало о себе не думающие; то и в таком случае человечество, общая и частная польза требовали бы пещися о сохранении их здоровья и жизни. Сии люди нанимаются из прибыли, но конечно не для того, чтобы быть неминуемою жертвою голода и жестоких болезней. Промышленики не суть преступники; но естьли бы они и были таковыми, то верно уже прежде сего наказаны. Никакой закон не налагает на преступника вторичного наказания, кольми же паче жесточайшего [125] нежели первое. Положим, что каждой промышленик есть злодей, и что благосостояние Сибири требует, чтобы она была освобождена от сих вредных людей, как то утверждают некоторые, в таком случае да позволено будет спросить: не безчеловечно ли допускать, чтоб сии злодеи угнетали и мучили невинных Американцев и Островитян, и без того уже всего лишившихся? Всякой промышленик, хотя сам совершенный раб прикащика Компании, может тиранить природного Американца и Островитянина, без малейшего за то взыскания. Итак, ежели справедливо, что из Сибири одни только преступники в промышленики Компании вступают, то при настоящем малолюдстве сего края, не спасительно ли для Островитян и Американцев, да и не полезно ли для самой Компании было бы, естьли бы запретить ей отправлять промышлеников на острова и в Америку из Охотска? Естьли установится судоходство между портами Балтийского моря, и Камчаткою и нашею Америкою, польза чего, кажется, первым опытом уже довольно доказана, тогда выгоднее бы было посылать промышлеников на Кадьяк из Балтийских портов. Сии люди могли бы в продолжении мореплавания сделаться искусными матрозами; они должны быть избраны из людей лучшего поведения, в случае ж примеченных во время кампании в некоторых из них худых свойств, Начальник судна мог бы таковых привозить обратно, дабы там не оставались люди развратных нравов. Выслужившим урочные годы промышленикам должно быть позволено возврататься на сих судах в Россию, с приобретенным ими имуществом. Ныне встречают [126] они различные в том препятствия; ежели они и возвратятся в Охотск, то нередко лишаются там всего ими приобретенного; ибо не могши выехать оттуда, не окончив щетов своих с прикащиками Компании, они от праздности начинают там мотать, находя к тому тем более удобности, что купцы им верят в долг на щет денег, которые они должны получить, и таким образом случается, что некоторые из них при конце ращетов не только ничего не получают, но еще остаются должными. От сего произходит, что сии бедные люди, естьли и помышляли по многолетнем своем странствовании возвратиться на родину с малым имуществом, с трудом и горем приобретенным, чтобы провести остаток жизни в покое со своими родственниками, должны по сделании новых долгов, опять вступит в службу Компании. Но естьли бы они могли возвращаться прямо в Петербург, тогда не только скорее совершили бы свой путь, но и требования их были бы удовлетворены немедленно, и чрез то приохотили бы и других вступать в службу Компании.

Матроз, или так называемый промышленик, находящийся в услужении Компании, ведет, как уже сказано, жизнь крайне бедственную. Он терпит нужду в платье, белье, во всех потребностях и в необходимых средствах к сохранению здоровья. Трудно и самому здоровому человеку перенести таковые во всем недостатки в толь суровом и туманном климате. Весьма часто даже и воды не достает. Водяные бочки [127] скрепляются вообще деревянными обручами, а потому не долго держатся и не редко вытекают; сверх сего и количество оных бывает так мало, что естьли случится плавание хотя несколько продолжительнее, нежели предполагали, тогда претерпевают наконец крайнюю в воде нужду. При нас пришло в Петропавловской порт малое Компанейское судно из Уналашки. Оно было в пути пять недель, и в последние дни не имело воды почти вовсе; в одной только бочке осталось на два дюйма, как там говорят, что составляло не более 10 или 12 кружек.

Промышленики ведут такую бедную жизнь не на судах только; на берегу положение их не менее жалостно. По недостатку строений, они по, большей части живут в юртах т. е. в подземельных, весьма вредных жилищах, и терпят такой же недостаток в здоровой пище, как и на море. Даже соли, сей необходимейшей приправы яств наших, часто у них не бывает. Хлеб хотя им и дается, но, по трудному доставлению оного, в весьма малом количестве; в одном только горячем вине не имеют они недостатка, от чего и произходит, что люди сии во все время бытности своей на берегу предаются вообще пьянству. Сколь вредна им сия неумеренность на берегу, столь же пагубно для их здоровья то, что на море не дают им вовсе вина. На берегу им позволяют пить в долг сколько хотят, а тем для промышленников труднее освободитъся от тягостных своих обязанностей. Я не понимаю, для чего не позволяют продавать вина промышленникам в море. Начальник судна мог бы только [128] определить количество ежедневное для каждого, и тогда очевидно была бы обоюдная польза. Неумеренное употребление крепкого напитка на берегу в продолжение девятимесячной зимы, праздной образ жизни, чрезмерно худое житье в юртах, и нездоровая пища, раждают цынготную болезнь, которая разрушает здоровье и в самом крепком теле. По возвращении нашем из Японии, нашли мы из числа пятерых промышленников, привезенных нами в Камчатку из Кронштата, одного только здорового; прочие же четыре страдали цынгою в высочайшей степени. Во время трудного десяти-месячного нашего плавания здоровье их сохранилось совершенно, но в Петропавловске, не взирая на трезвость их жизни, не могли они спастися от сей жестокой болезни, и видя матрозов Надежды в лучшем здоровьи, разкаивались в своем предприятии. Каждой из них желал сердечно возвратиться опять в Россию. Естьли зима столь тягостна и жестока в Камчатке, то чего же ожидать можно на Уналашке, Кадьяке и Ситке, где климат, жилища и жизненные потребности еще хуже.

Лейтенанты Хвостов и Давыдов готовились к отходу в Кадьяк на Компанейском судне Марии, для принятия там начальства над двумя новопостроенными судами. Сии искусные Офицеры нашего флота суть первые, которых приняла Компания в 1809 году. Начальное их плавание было на Кадьяк из Охотска. Они вышед из последних днях Августа и не заходив никуда, пришли в назначенное им место Ноября 14 го. Столь поспешное окончание сего плавания было там нечто [129] неслыханное; ибо до того употребляли на оное всегда два или три года. В следующее потом лето возвратились они в Охотск обратно, равномерно нигде не останавливаясь, и привезли груз, которой ценили в два миллиона рублей. После сего отправились они немедленно в С. Пешербург, где пробыв два месяца, возвратились опять в Охотск, а оттуда вторично в Кадьяк, но принуждены были зайти в Камчатку, и препроводить там зиму. Теперь приготовились они к отплытию в назначенное свое место.

Г. Камергер Резанов, оставя Надежду, перешел на судно Марию с намерением побывать на Кадьяке. Естествоиспытатель Лангсдорф, согласившийся сопровождать его, также оставил Надежду.

16

Июня 16 го пошли мы в губу Авачинскую, чтобы запастись там водою и дровами с лучшею удобностию, нежели в Петропавловском порте.

21

Июля 21 го были совсем готовы к выходу в море; но при осмотре оказалось, что камбуз или корабельной котел требовал починки, для которой следовало послать оной на берег. О непредвиденной таковой потере времени сожалел я однако мало, потому что многие обстоятельства заставляли обождать Губернатора, поспешавшего к нам из Нижнекамчатска.

23

Июня 23 го возвратился посланный к нему курьер обратно с известием, что Губернатор прибудет в Петропавловск в следующий день непременно; итак я решился его дождаться.

24

Июня 24 го ночью пошло судно Мария с Камергером [130] Резановым в море: ветр ему благоприятствовал, и 25 го дня поутру в 6 часов, оно уже вышло из залива.

30

Июня 30 го в 3 часа по полуночи сделался ветр благополучной; я приказал сняться с якоря, ибо мне казалось прибытие Губернатора, промедлившего пять дней уже сверх назначенного им к приезду сроку, сумнительным; сверх сего я не хотел упустить лучшего времени года к дальнейшему описанию берегов Сахалина; но в 5 часов ветр переменился и принудил нас бросить якорь против залива Раковин.

Июль. 1

Июля 1 го в 10 часов по полудни отошел ветр, дувший чрез все сии дни от S. Мы тотчас начали сниматься с якоря, но едва отдали марсели, то ветр опять сделался южный. Сколь ни досадно было для нас сие обстоятельство, однакож оно случилось к нашему удовольствию; ибо в 3 часа по полудни получили мы известие о прибытии Губернатора. Я поспешил немедленно в город, и по свидании с ним услышал, что весеннее полноводие и быстрота рек задержали его сверх чаяния, и что он не надеялся уже застать нас. Путь его от Нижнекамчатска сопряжен был с чрезвычайными трудностями и очевидною опасностию. Нижнекамчатск отстоит от Петропавловска почти на 700 верст. Большую часть сего расстояния т. е. до Верхнекамчатска должно переехать по реке Камчатке в самой худой лодке, в которой надобно плыть вверх по крайней мере десятеро суток. Проезжий лежит во все сие время протянувшись в лодке, а Камчадалы, сменяющиеся в каждом остроге, толкают ее шестами [131] день и ночь близ берега. Естьли бы езда сия совершалась в удобном покрытом судне, в коем, кроме просторной каюты было бы место для запасу всякого рода и кухня, как то делают в Японии, Китае, Суринаме и во многих землях Европейских, тогда бы проезжие, в вознаграждение за претерпеваемую ими десятидневную скуку, имели по крайней мере некоторый покой; но в плавание по Камчатке, сверх неприятного долговременного положения в лодке проезжего, каждое мгновение, а особливо ночью, угрожается он опасностью; ибо лодка весьма легко может быть опрокинута, или сильным порывом ветра, или несоблюдением равновесия, или ударением оной о плавающие в реке во многом количестве пни и колоды. Такое нещастие приключилось действительно с Г. Губернатором на обратном пути его. Одна только любовь к нему бывшего с ним чело-века, жертвовавшего явно своею жизнию, спасла его от смерти.

Надобно иметь рвение к общему благу и деятельность Г-на Кошелева, чтоб часто предпринимать таковое путешествие. Он возвратился недавно из Ижигинска, которой отстоит от Нижнекамчатска на 1500 верст. Сей путь совершил он на собаках, хотя и поспешно, однако с таковыми же великими трудностями и опасностями, как и водою. Он посещал сию отдаленную страну своей области для прекращения раздора между Россиянами и Чукчами, из коих первые подали к тому причину. Чукчи одни из всех населяющих [132] северовосточный край Сибири народов, которые хотя и признают над собою верховную власть России, но поныне еще не вовсе покоряются. Они просили Губернатора посетить их, для принесения ему жалоб своих лично. Он обещался исполнить их прозьбу зимою; для чего и собрались благовременно многие из их старшин в Каменном, местечке, лежащем в 400 х верстах от Ижигинска, чрез которое Губернатору проезжать надлежало и где бывает мена или торговля между Чукчами, Коряками и Россиянами. Он нам расказывал со всяким чистосердечием, и не имея нималейшего намерения себя выхвалить, о свидании своем с старшинами сего воинственного народа.

Чегро-Тума верховная Глава всего Чукцкого народа с двадцатью подчиненными ему старшинами и со знатным числом Чукчей ожидал и встретил Губернатора в Каменном. Он переговаривал с ним лично. В краткой речи, говоренной им с великою благопристойностию и важностию, представил он Губернатору о всех претерпенных Чукчами угнетениях, которые принудили их прибегнуть к жалобе. Он просил весьма убедительно Губернатора не отказать им в своем покровительстве, которое может питать их единственною надеждою к продолжению дружеского сношения между Россиянами и Чукчами, присовокупив к тому; “что все, что побудило нас собраться в Каменном, состоит единственно в том, чтоб испросить у Тебя быть нашим защитником. Мы слышали, говорил он, о твоей строгости, но слышали и о любви твоей в справедливости. Твоя добрая слава привлекла [133] нас пред лице твое. Два года ожидали мы тебя с нетерпением. Наконец ты пред нами. Мы видим только тебя и предчувствуем, что не откажешь нам в справедливости." Чукчи жаловались более всего на некоторых промышленников Американской Компании, которые всеми образами раздражали их, а больше обманами в мене товаров, и на некоторых чиновников Ижигинской округи.

“Нам не трудно было, продолжал старец Тума, отмстить обиду свою убиением оскорбивших нас Россиян; но мы не хотим расторгнуть дружеской связи с Россиею, и желали лучше терпеть, и ожидать твоего правосудия, о коем столь много нам расказывали." Губернатор, по точном исследовании, дела, нашел жалобы Чукчей основательными и сделал им совершенное удовлетворение. Тогда пришел Чегро-Тума с подчиненными ему старшинами опять к Губернатору, и по изъявлении глубочайшей благодарности, просил его принять несколько дорогих мехов в подарок. Губернатор выслушал их с великим удовольствием, но подарков не принял, кроме бездельицы, которую он наконец взял, чтоб не огорчить достойного Туму. Он одарил напротив того сам Чукчей горячим вином, холстиною, сукном и другими вещами, которые частию привез для того с собою, а частию купил на месте. Такой поступок, свойственный Г. Кошелеву, удивил Чукчей несказанно. “Каждый Россиянин, сказал достойный Тума, исполненный удивлением, наипаче же имеющий хотя малое начальство, думает быть в праве [134] требовать от нас подарки, и при малейшем в том сопротивлении нас обижает, и не редко даже грабит; но ты верховный повелитель во всей обширной сей стране, не только не приемлешь из приносимого тебе с желанием от всего сердца благодарными Чукчами ни малейшего дара, но и одаряешь их еще драгоценнейшими вещами. Мы сего никогда не видывали, никогда даже и не слыхивали." потом вынул Тума из ножен кинжал с концем преломленным: “Смотри великий Генерал, продолжал он: вот сей самый кинжал обещался я покойному своему дяде, (коему следовал Тума преемником в верховной власти над Чукчами) не изощрять никогда против Россиян. Здесь торжественно повторяю мое обещание и говорю: что конец кинжала сего не будет во всю жизнь Тумы изощрен против твоих соотечественников. Объяви о сем своему ИМПЕРАТОРУ."

Губернатор, во время пребывания своего в Каменном пригласил однажды Чегро-Туму к своему обеду. Тума отговаривался сначала от сего приглашения, и отвечал, что сия честь для него слишком велика. Генерал, сказал он, есть человек знатный; как могу я обедать с ним вместе, а особливо будучи не Христианиномъ? Его единоверцы соотечественники презирают того, кто не носит креста, как знака Христианина. Генерал отвечал на то, что рад будет сердечно обедать за одним столом с верховною Главою храброго народа Чукчей.

При прощании с Губернатором все Чукчи [135] просили его, усердно посетить их еще будущею зимою; но когда он представил им невозможность исполнить их прозьбу, тогда начали они просить его, прислать к ним вместо себя своего брата, которой, говорили они, должен быть верно такой же, как и ты, доброй. Чукчи не обманывались в том ни мало. Сей любви достойный Офицер, бывший с нами в Японии, как уже прежде упомянуто, одарен всеми теми качествами, которые к брату его привлекли всеобщую любовь и почтение в сей обширной области им управляемой (Брат Губернатора Кошелева предпринимал действительно путь к Чукчам следующею потом зимою. Он известил меня о том, по возвращении своем, письмом из Нижнекамчатска, писанным в Июне 1806 года. При сем письме получил я от него собрание Чукотских редкостей и довольно немалой Словарь языка Чукчей, первой до ныне известный сего языка. Он помещен в третей части сего творения. С прискорбием должен я прибавить, что сей любезной Офицер кончил в Камчатке жизнь свою в 1807 году).

3 — 4

Благосклонный Губернатор препроводил с нами то короткое время, которое мы еще оставались на якоре. Он на другой день поутру по прибытии своем приехал к нам на корабль, и оставался у нас до после обеда следующего дня. Потом поехали мы с ним на берег на небольшое пиршество им приуготовленное по обычаю Камчадалов. Все Офицеры, кроме тех, кои не могли отлучишься участвовали в оном, быв привлечены не самым балом, но желанием провесть последния минуты с почтенным Губернатором и его братом. Я позволил при сем также и третей части [136] служителей быть зрителями сего Камчатского празднества. В час пополуночи возвратились мы на корабль. Ветр в то самое время сделался северной. Мы подняли гребные суда, снялись с якоря, и в 4 часа утра 5 го Июля находились уже вне залива. [137]

ГЛАВА V.

ИЗСЛЕДОВАНИЕ ВОСТОЧНОГО БЕРЕГА ОСТРОВА САХАЛИНА.

Надежда выходит из Авачинской губы. — Усмотрение Курильских островов. — Проход проливом Надежды. — Буря близ мыса Терпения. — Приход к берегу Сахалина. — Вид оного. — Описание мыса Терпения. — Сравнение между долготами, выведенными по хронометрам и по лунным расстояниям. — Величайшая погрешность, могущая произойти при сих последних наблюдениях. — Удобнейшие инструменты к взятию лунных расстояний. — Продолжение исследования Сахалина к N от мыса Терпения. — Гора Тиара. — Низменность здешняго берега. — Опасные мели в некоем от берега расстоянии. — Продолжительные туманы. — Достижение северной оконечности Сахалина. — Описание мысов Елисаветы и Марии. — Обретение Татарского селения у залива между сими мысами, названного мною северным заливом. — Описание сего залива. — Исследование северозападного берега Сахалина. — Низменность оного. — [138] Усмотрение противолежащего берега Татаpiи. — Приход к каналу, разделяющему остров Сахалин от Татарии. — Принужденное назад возвращение. — Сильные течения у канала. — Предполагаемая близость устья реки Амура. — Остановление на якорь на северозападной стороне Сахалина в заливе, названном Надеждою.

1805 года Июль. 2

Не благоприятствовавшая погода не позволяла нам прежде определить с точностию положения надводных камней, названных Каменными ловушками, открытых нами в последнее плавание у островов Курильских; а потому и желал я произвести то при настоящем случае. Итак мы взяли курс, чтобы прорезать сию гряду в широте 48°,30'. До параллели Курильских островов держались по возможности к Камчатскому берегу ближе, дабы дополнить начатую нами карту сей части Камчатского берега. Я думаю, что карта сия от мыса Лопатки до Шипунского носа найдена будет верною, изключая, может быть, одну малую часть берега у мыса Лопатки, которую по причине наступившего вдруг тумана видели мы только несколько минут. Во время плавания нашего мимо мыса Лопатки и первых островов Курильских, действовало столь сильное течение в направлении SO 60°, что корабль увлекаем был оным в час около 1/2 мили. Каждой раз примечали мы в параллели сей течение от N, действовавшее то сильнее то слабее, смотря по отдалению от берега; [139] почему и надобно искать причины того в направлении узкого пролива, разделяющего острова Поромушир и Сумту.

9

По четыре-дневном тумане, рассевавшемся обыкновенно на несколько часов около полудня, увидели мы 9 го числа Июля в 9 часов по полуночи, южной Пик на острове Оннекотане и Пик на Харамокатане; первой на NW 26°; а второй на NW 30°, в расстоянии около 70 миль. В сие время простирался от NW до SW над горизонтом столь густой туман, что можно бы почесть его за берег, естьли бы мы не были уверены, что в сем направлении никакой земли видеть не можем; столь обманчив был вид его. В полдень находились мы по наблюдениям в широте 48°,10' и долготе 204°,34',30". Чрез сии наблюдения узнали, что скорость течения к SW 1/2 S в последние 24 часа была в час по одной миле. Сие сильное течение сделало тщетным мое намерение найти надводные камни, которые долженствовали лежать тогда около 20 миль севернее. Скоро по полудни увидели мы Пик Сарычева на SW 85°; в 3 часа лежал он от нас прямо на W, почему широта его удобно была нами определена, и оказалась 48°,5',30"; в пред-идущее же плавание наше найдена была оная 48°,6',30", следовательно средняя есть 48°,6',00", которую можно принять за истинную. Долгота сего Пика есть 206°,47',30" W. Острова Харамокотан, Шиаткотан, Икарма и Черинкотан находились от нас в то же время на NW 15°; NW 24°; NW 43°; NW 53°. Малого острова Муссир, к коему мы в последнее пред сим плавание [140] столь нечаянно приближились, в сей раз не видали, хотя он и лежит от острова Раукоке весьма близко; сему причиною малость его и низменность.

10 — 11

В 6 часов вечера настал густой туман, продолжавшийся чрез всю ночь и вовсе следующее утро; ветр притом дул свежий от OSO и О. Положение наше было весьма неприятное; ибо мы находились близ опасных островов, у коих течение очень сильно. Еслибы действовало оно от S, то могло бы прижать нас к Каменным Ловушкам. Часто слышали мы шум разбивающихся волн; но не могли узнать, от буруна ли он, или от спорного течения произходит. В сем неприятном положении провели мы две ночи. Туман продолжался столь густой, что зрение не простиралось далее 10 ти саженей. Мы лавировали под малыми парусами; лот бросали очень часто; но последняя предосторожность у островов сих едва ли нужна; потому что и в 50 саженях от берега не льзя достать дна 150 саженями. Наконец туман рассеялся 11 го Июля в 4 часа по полуночи. Мы увидели острова Икарму, Черинкотан, Муссир и Раукоке, которые лежали от нас на NO 21°; NW 5°; NW 34°; NW 8l°. Острова Раукоке видно было только основание и часть возвышения. Пик Сарычева не показывался. Склонение магнитной стрелки найдено в сем месте 3°, 12' восточное. Благоприятствовавший ветр побудил меня решиться пройти между островами Раукоке и другим, ближайшим от него к S, то есть 12 м или островом Матауа. При сем случае надеялся я при бывшей весьма ясной погоде увидеть и другие [141] южные острова Курильские. Нам и удалось действительно видеть, кроме Матауа, остров Рашауа или 13 й, и часть острова Кетоя млм 15 го. Последний есть тот самой, которой на Француских и Англинских картах Марикан называется. Между оным и другим, названным Голландцами землею Компании (Настоящее имя сего острова Шамашир), или по числу шестнадцатым, находится пролив де ла Буссоль. Острова Ушишира, или четырнадцатого, мы не могли увидеть. Он должен состоять, по описанию Палласа, из двух низменных островов, один другому прилежащих.

В 8 часов вышли мы из пролива, разделяющего Раукоке и Матауа, и взяли курс к W. Сей пролив, названный мною Надеждою, есть один из лучших между островами сей цепи. Он шириною в 16 миль и совершенно безопасен. Течение в нем имело направление к западу и было весьма сильно. Шум от спорного течения уподобляется точно шуму волн разбивающихся о камни. Птицы плавали во множестве по проливу.

В первые дни, по выходе нашем из Петропавловского порта, разнствовала долгота по счислению от истинной 1 1/2 градуса; но 11 го июля погрешность была только 6 минут.

Из сего видно, что нам удалося определить долготу Курильских островов в параллели, в коей мы оные сего дня проходили, почти без всякой погрешности, также и весьма не надежным способом т. е. корабельным счислением. Таковое редко бывающее между [142] истинною и счислимою долготою сходство, могущее случиться от противных действие одно другого уничтожающих течений, не должно однакож в искусном и опытном мореплавателе рождать доверенность.

13 — 17

Рассеявшийся на несколько часов туман открыл нам горизонт будто единственно для того, чтобы нашли мы безопасной проход между Курильскими островами. В 10 часов помрачил он опять атмосферу и продолжался беспрерывно целые сутки. Ветр дул свежий от О, потом от SW, а наконец 13 го Июля от NW; он рассеял туман, и погода сделалась ясная. В сей день найдена широта 48°,21',28", долгота 212°,32',45", и мы узнали, что в последние два дня течение было SWtW 1/2 W в час полмили. Курс наш был прямо к мысу Терпения, для продолжения прерванного в сем месте испытания берегов Сахалина. Приближаясь к мысу приказывал я бросать лот часто, но дна не доставали. Июля 15 го в 10 часов пред полуднем в широте 48°,27' и долготе 214°,53', оказалась глубина 77-саженей, грунт крупной песок, а 3 мя милями севернее от сего места 72 сажени, грунт каменистый. Мы находились тогда от мыса Терпения и от Тюленья острова в 23 х милях. Множество тюленей и стада птиц окружали корабль во все утро. Мы конечно увидели бы берег при погоде более ясной. Туману не было, но видимый горизонт наш простирался только от 10 до 12 миль. По счислению находились мы от мыса Терпения точно на S, а потому и держали курс прямо к N. Нашедший густой туман в 3 часа по полудни [143] принудил нас лечь в дрейф. В сие время широта места долженствовала быть 48°,50'. Глубина найдена 100 саженей, грунт каменистый. В следующее утро туман прочистился. Я хотел воспользоваться благоприятствовавшими минутами и успеть в том, чтобы увидеть берег прежде наступления крепкого ветра, которой предвещаем был падением ртути в барометре; но терпение наше подлежало новому опыту. Мгновенно облака сгустились, дождь пошел сильной, ветр дул столь крепко, что мы должны были взять у марселей рифы; в полдень сделался настоящий шторм, которой в 6 часов вечера свирепствовал жестоко и разорвал марсели: мы оставались под одним фоком и штормовыми стакселями. Сей шторм начался от NO, потом отошел мало по малу к N, к NW, и наконец утих; он удалил нас на 50 миль от берега. Ртуть в барометре, опустившаяся на 28 дюймов 9 линий, начала подниматься в полночь. За сею бурею настала в следующий день прекраснейшая погода. После маловетрия, продолжавшегося несколько часов сделался ветр от S; и так мы поставив все паруса пошли к берегу, которой и увидели наконец в 8 часов вечера при захождении солнца, но только неясно, потому что сделался опять густой туман. Берег простирался от SW до WNW, Часть его, видимая на WSW, хотя не весьма возвышенна, однако же довольно отличается от пологостей, лежащих по обеим сторонам оного, к N и к S. Глубина найдена 65 саженей, грунт ил, расстояние от берега было около 10 миль. Не могши обозреть всей [144] южной оконечности, мыса Терпения, лавировали ночью ж. Глубина увеличилась после до 100 саженей, а грунт был ил же.

18 — 19

На рассвете увидели опять вчерашней плоской берег на W, а мыс Терпения на SW 17°. Ветр дул свежий от S; я надеялся осмотреть с точностию сию часть берега еще нынешним днем, и в сем намерении приближился к нему на 3 мили, где глубина оказалась 25 саженей; но густой туман и крепкий ветр, отошедший мало по малу к востоку, принудил нас удалиться опять от берега и ожидать лучшего времени. Глубина увеличивалась; в 6 ти милях на О от упомянутого плоского берега найдена оная 60, а двумя милями восточнее 75 саженей, грунт каменистый. Туман и пасмурная с дождем погода, переменяясь, продолжались до 10 часов следующего утра; после сделалось яснее. Мы немедленно пошли к берегу при слабом западном ветре и в 11 часов увидели Сахалин вторично. В полдень широта 49°,00', долгота 224°,44',15". В 3 часа увидели мыс Терпения на WSW; Тюлений остров на SW 1/2 S.

Мыс Терпения, лежащий по наблюдениям нашим в шир. 48°,52',00" и в долг. 215°,13',45", весьма низок. Он состоит из двойного холма, тупо оканчивающегося, от которого простирается низменная остроконечная пологость на довольное расстояние к S. На севере от мыса, берег так же очень низмен. Первая возвышенность в сем направлении есть вышеупомянутой плоской берег, лежащий в широте 48°,57'. Он [145] хотя по малому своему возвышению и не может быть далеко усмотрен, однакож делает мыс Терпения довольно приметным. Средина Тюленьяго острова, окруженного каменьями, коих заднюю часть мы видели 24 Маия, и которая по причине льдов была пределом тогдашняго нашего к N плавания, лежит в широте 48°,32',15", долготе 215°,37',00", на SW от мыса Терпения, в 30 милях. О северовосточных и югозападных пределах рифа, окружающего сей остров упомянуто уже выше.

По определении положения сих двух важнейших мест юговосточного берега Сахалина, пошли мы к N вдоль берега, уклоняющегося в направлении своем от плоского берега несколько к западу. Скоро потом открылось великое в берег углубление, конца коего не досязало зрение и с саленга; почему я и велел держать на WNW и плыть до тех пор, пока не уверились, что оное не составляло пролива, разделяющего здесь остров. Сей залив находится в широте 49°,5' и окружен со всех сторон низкими берегами; я назвал его Низкобрежным. Мне казалось вероятным, что в оной вливается большая река; на северном его берегу возвышается земля до посредственной высоты мало по малу к северу. Нигде не усматривали мы отличающегося места, которое могло бы служить к вернейшему снятию берега.

20

Дватцатый день Июля обещал нам лучший успех в наших исследованиях. Предъидущею ночью сделался ветр от SSW; мы взяли курс прямо к берегу, от коего находились в расстоянии около 10 миль, где [146] глубина от 75 до 80 саженей, грунт каменистый. В 4 часа утра узнав, где находились, пошли на NW при прекраснейшей погоде, каковой давно уже не имели. Мы надеялись, что SSW ветр освободит нас от туманов, находивших вдруг и почти всегда при SO и О ветрах. Берег, коего направление от северной оконечности Низкобрежного залива простирается до 49°,30' широты, NW 19°, имеет вид во всем единообразной с виденным вчера, далеко во внутренности только оного казались многие ряды гор по большей части высоких. Краи берегов вообще каменистые, белого цвета. Между двумя, довольно выдавшимися оконечностями, скрывается, может быть, хорошая пристань; но мы, находясь и в недальнем расстоянии, не могли в том увериться; ибо густой туман, расстилавшийся между оконечностями, тому препятствовал.

Судя по положению берега, заключать следовало, что здесь впадает в море речка. Я желал изведать с точностию сию часть; но как наставший первый ясный день не льстил нас в сих туманных странах надеждою на продолжение хорошей погоды, то я и не мог решиться употребить дорогое время на изведание, не обещавшее верного в чем либо успеха. Впрочем, чтобы подать мореплавателю после нас способ найти место сие без трудности, означаю я здесь широту и долготу оного 49°,29' и 215°,42'. Оно находится на SSW в семи милях от оконечности, лежащей под 49°,35', широты и 215°,33' долготы, названной мною мысом Беллинсгаузеным, именем четвертого нашего Лейтенанта. [147]

Прерывая описание дальнейших наших испытаний восточного берега Сахалина, которой удалось нам обойти и изведать первым из всех Европейских мореходцев, неизлишним почитаю я сказать здесь нечто об астрономических определениях, служивших главным основанием к составлению карты сего берега, утверждая притом, что оные заслуживают довольную доверенность. Оба наши хронометры No. 128 Арнольдов, и Пеннингтонов (Карманный Арнольдов хронометр No. 1856 остановился в последнюю бытность нашу в Петропавловском порте) со времени отбытия из Камчатки разнствовали один от другого только тремя секундами. С нетерпением ожидал я хорошей погоды, дабы посредством лунных наблюдений увериться, что причныою сего сходства была не одинакая погрешность обоих хронометров, как то случилось в плавание наше от островов Вашингтоновых к Сандвичевым. Июля 17 го учинили мы с Г. Горнером по шести вычислений расстояний луны от солнца. Среднее из моих показало погрешность хронометров 21',30", среднее же из вычислений Г. Горнера 27',45". Столь великая погрешность казалась нам невозможною, и мы приписывали оную лунным расстояниям показанным на сей день в Парижском календаре; Г. Горнер, вычислив долготу луны по Бирговым таблицам, нашел действительную погрешность календаря 57 секунд, которая произвела неверность в определении географической долготы 28',45", следовательно погрешность хронометров по моим наблюдениям была 7',15", по наблюдениям же [148] Г. Горнера 1',00" восточная. Июля 19 го при благоприятствовавших обстоятельствах сделали мы с Г. Горнером по десяти вычислений, из коих каждое состояло обыкновенно из пяти и шести расстояний. Сим образом найдена опять разность между долготами по хронометрам и наблюдениям почти 20'. Итак погрешность календаря и сего дня долженствовала быть немалою. Г. Горнер, вычислив и в сей раз по Бирговым таблицам, нашел погрешность в долготе луны 40 секунд, от чего и произошла разность в определении долготы 19 минут. Погрешность хронометров оказалась по наблюдениям Г-на Горнера только 15 секунд в градусной мере, а по моим 3',12" восточнее. Июля 20 го вычислили мы опять по пяти расстояний каждый; по моим вышла погрешность хронометров 9',49", по Горнеровым 15',30" восточнее. Наблюдения, произведенные 21 го Июля показали погрешность, только несколько секунд. Поелику наблюдения, учиненные 19 го Июля, суть вернейшие и числом превосходнейшие, при коих долгота луны вычислена была по Бирговым таблицам; то я и принимаю настоящую погрешность хронометров 1 1/2 минуты, как среднее число, найденное по моим и Г-на Горнера наблюдениям, которая в самом деле столь маловажна, что даже за ничто почтена быть может. Хотя тридневные наблюдения и показывали погрешность хронометров всегда восточнее, однако истинная погрешность может быть равномерно несколькими минутами и западнее; ибо наблюдения, делаемые на море подвержены гораздо большей погрешности. [149]

Из всех инструментов, которыми подобные наблюдения производятся на море, почитаю я хорошей секстант лучшим и надежнейшим. Секстанты преимущественнее целого круга. Последний доставляет правда великую выгоду тем, что несовершенно верное разделение уничтожается почти вовсе многократным повторением наблюдений. Но сие преимущество теряет весьма много цены своей, естьли принять в рассуждение затруднительное оборачивание, даже и при самом удобном устроении, тяжелого инструмента; сверх того при Мендозовом круге с обращающимся нониусом, переменяемое привинчивание и отвинчивание трех скобок, крайне затруднительно; ибо при каждом измерении, обращаемый круг легко вперед или назад передвинется на несколько секунд, так что при всяком наблюдении столь же можно удалиться от точности, сколько желательно было повторением оных более к точности приближиться. Естьли же принять сверх сего в рассуждение, что погрешность секстанта может определиться до нескольких даже секунд, а в хороших инструментах оная совсем не изменяется; по малой величине радиуса, в окружном же инструменте и телескопа, не льзя дойти до такой верности; что при многих наблюдениях посредством круга, естьли и известно, что некоторые из сих наблюдений, по причине облака или чего либо другого произведены неверно, отменить оных не можно, и проч.; то не трудно увериться, что и в сем случае, подобно другим многим, преимущество умозрительного изобретения уничтожается [150] практическими затруднениями. Г-н Горнер, с которым мы в начале предпочитали круг много, и часто рассуждали о совершенствах и недостатках оного, испытал на самом деле, что употребление хорошего Секстанта на море гораздо удобнее круга, которой мы потом вовсе оставили. На берегу, где точность доведена быть должна до полусекунды, может круг иметь впрочем свое преимущество; но устроение оного долженствует быть удобнее того, какой с обращающимся нониусом получен был мною в 1803 году от Г-на Троутона.

Мы в прекраснейшую погоду плыли к северу вдоль берега в расстоянии от 6 ти до 10 ти миль. Глубину находили от 70 до 80 саженей, грунт ил. Сахалин представлялся нам теперь в прелестнейшем виде; потому что мы в прежнее наше около берегов его плавание не видали ничего, кроме гор, покрытых снегом; суровой же вид обгорелых островов Курильских, кои мы недавно оставили, не увеселял зрение. Самая простая зелень, покрывавшая посредственной высоты горы, стоящие на берегу рядами, заставляла нас хвалить красоты Сахалина с живейшим чувствованием. Деревья вдали росту невысокого, а ближе к берегу только лесочки. Мы видели здесь многие в берег углубления, в кои, казалось вливаются малые источники. Сии места обещают удобное положение к населению; но мы не приметили ни малейших к тому признаков. Внутренность берега весьма единообразна; с трудностию находили мы отличные места. В числе оных была довольно высокая, плоская гора, отличающаяся тремя [151] остроконечиями, стоящими на ее средине, по коим и названа нами Тиарою. Она лежит в широте 49°,57',00", долготе 216°,14',30". От мыса Белинсгаузена до параллели горы сей простирается берег NW 30°.

Июля 20 го в полдень находились мы в широте 49°,57',02", долготе 215°,48',13". Наблюдения показали течение 14 миль в сутки к северу. Предполагаемая мною вышеупомянутая пристань лежала тогда от нас на SW 6°, а выдавшаяся на севере оконечность, названная мысом Римником и лежащая в широте 50°,10',30", долготе 215°,57',00", на NW 30°. В сие время расстояние наше от берега было 8 миль; глубина 60 саженей, грунт зеленой ил.

21

Благоприятствовавший нам по утру ветр переменился в NW ой, и был довольно свеж с крепкими порывами. Он принудил нас лавировать и приближаться чрез то к берегу на 3 и 2 1/2 мили, где находили глубину 40 саженей. Великая зыбь от N, произшедшая нечаянно в 6 часов при умеренном ветре, казалась быть предвестницею шторма. Ртуть в барометре, стоящая и до того еще очень низко, опустилась теперь с 29,35 на 29, 15. В 8 часов сделался действительно крепкой ветр от N, однако в 11 часов преобратился в умеренный. За сим кратковременным крепким ветром следовал густой туман, хотя ветр и оставался северной. На рассвете пошли мы опять к берегу, к которому при слабом северном ветре приближались медленно. В полдень лежала от нас гора Тиара на NW 75°, мыс Римник на NW 46°, устье речки или, [152] малой залив прямо на W. Расстояние от берега было около 10 миль. Найденная наблюдениями широта 49°,56',35", долгота 215°,43',50", десятью милями южнее и двумя восточнее, нежели выходило по счислению. Течение к северу благоприятствовало нам не долго. Течение к югу кажется быть здесь господствующим в сие время года; оно бывает даже и при южных ветрах. Сие стремление течения подало мне повод несправедливо думать, что остров Сахалин в широте 51° или 52° должен разделяться проливом, простирающимся от NW на SO. Долго я льстился тщетною надеждою к открытию оного.

22

Приближившись к мысу Римник на 5 или 6 миль, легли мы в дрейф. На рассвете 29 го Июля лежал он от нас на NWtW. Вместо того, чтобы найти за мысом сим великую губу или по крайней мере приметную перемену в направлении берега, что предполагать заставляли находящиеся от него на NW горы, увидели мы, что берег идет от сей оконечности в прежнем направлении NtW, и притом столь низок, что виден только в близком расстоянии. Сей низменной берег простирается далеко во внутренность и приметен особенно тем, что он на N гораздо гористее. Здесь видны прекраснейшие долины и холмы. Оне покрыты тучною травою, а сопредельные им горы высоким лесом. Сия часть Сахалина должна быть плодоносна и требует малого возделывания, которого следов однако мы нигде не приметили. Киты, сивучи и тюлени показывались во многих местах близ берега; безчисленное множество [153] птиц окружало корабль со всех сторон. В полдень находился от нас мыс Римник на WNW; высокая плоская гора на NW 48°; гора Тиара на SW 50°. В сем положении определена наблюдениями широта 50°,9', 4", долгота 215°, 59', 40". Расстояние наше от берега в час по полудни было около 2 миль, где глубина 29 сажени. Как скоро начали мы держать курс от берега, вдруг настало безветрие, продолжавшееся до 3 х часов следующего утра. После сделался слабой ветр от SSO, которым поплыли мы вдоль берега на NNW, в расстоянии от ного на 4 и 5 миль, так что никакое место не могло скрыться от нашего зрения. Глубина была 35 саженей; бурун у берега везде весьма силен, коего шум слышали мы ясно. Несколько выдавшаяся в море часть берега, отличавшаяся темноватою зеленью, и низменная оконечность, заставляли меня сначала полагать, что здесь находится место для якорного стоянья; однако я скоро потом удостоверился в противном.

Близость, в коей находились мы от берега, позволяла видеть ясно, что нигде не было залива. В полдень лежал от нас высокой, очень плоской, мало по малу унижающийся мыс на NW 18°,30'; южная оконечность, приметная по желтому своему цвету, мною полагаемой гавани, на NW 88°; высокая плоская, прежде мною упоминаемая гора на NW 11°. В сем положении корабля определена широта 50°,22',24", долгота 215°,54',42". Расстояние от берега было 3 1/2 мили; глубина 26 саженей; грунт жидкой ил. Мыс, в полдень находившийся от нас на NW 18°,30', назвал я мысом Ратмановым, [154] по имени старшего своего Лейтенанта. Он лежит в широте 50°,43',00", и долготе 216°,5', 45".

При слабом восточном ветре продолжали мы плыть к N. Ряды новых гор открывались, но ни одна из них не отличалась ни особенною высотою, ни видом. Берега здесь вообще утесисты и желтого цвета. В 5 ть часов по полудни находились мы в 8 милях от берега, где глубина была 26 саженей, грунт каменистый. Сия глубина и каменистый грунт подавали мне причину думать, что может быть от мыса, ограничивавшего наш горизонт на севере, так как и от мыса Терпения, простирается далеко в море каменистой риф. Такое, впрочем может не неосновательное, предположение, также мрачная, туманная погода и восточной ветр побудили меня удалиться к ночи от берега. В 6 часов по полудни прояснилось. Мыс Ратманов находился тогда от нас на NW 33°, в 14 милях; в то же время видели мы на W малой залив, в коем, судя по положению берега, должно быть хорошее якорное место. Вход сего залива шириною около мили, в середине его виден был большей камень. Сей залив лежит в широте 50°,35',30", в долготе 216°,08',00". В 7 часов показался весь мыс Ратманов, простирающий низменную свою оконечность весьма далеко в море. Продолжение берега к W видно было ясно. Направление его уклоняется гораздо более к западу, ибо от мыса Римника до мыса Ратманова берег шел NW 8°; а от сего последняго мыса взял направление NW 30°. Дальнейший виденный нами в 8 часов берег лежал на NW 34°, а мыс Ратманов в то же [155] время на NW 43°. Ближайшее расстояние наше от берега было тогда около 10 миль, где глубина была 57 саженей.

Течение продолжалось многие дни уже от севера, со скоростию около мили в час; почему мы и продолжали плыть ночью под малыми парусами к N. В час пополуночи, находившись по счислению против мыса Ратманова, легли в дрейф; а на рассвете пошли прямо на W; но пасмурная и туманная погода не позволяла видеть берега. В 7 часов покрывал нас весьма густой туман. Глубина уменьшилась до 35 саженей; мы легли в дрейф. Ветр дул свежий от SO. В 10 часов туман начал рассеваться; но берег еще покрывался оным. Находясь от берега в расстоянии около 7 мил, что я заключал по глубине, уменьшившейся до 48 сажен, надеялись увидеть оной скоро и не желая потерять ни одной минуты при наступлении ясной погоды, которой скоро ожидали, плыли под малыми парусами прямо к берегу. В 11 часов увидели песчаной край берега, скоро потом приметили ясно со шканец и бурун у оного; но берег и высокие далее во внутренности земли горы покрывались еще мрачностию. Мы находились от берега едва в 3 х милях, где глубина была 25 саженей, грунт песок и раковины; тогда мы поворотили и легли в дрейф к востоку в надежде, что полуденное солнце рассеет туман. В сие время видны были только мыс Ратманов и севернейшая вчера уже виденная нами оконечность, также и вершины гор, лежащих между сими мысами далеко во внутренности острова. В [156] полдень определена наблюдениями широта, 51°,5',57", долгота 215°,8',10". Мыс Ратманов лежал тогда от нас прямо на S, а севернейшая оконечность на SW 55°. Последнюю назвал я именем Астронома Делиль де ла Кроэра сопутствовавшего Капитану Чирикову в его Экспедиции к берегам Америки в 1741 году. Она лежит под 51°,01',30" широты и 216°,18',00" долготы. Туман висел еще над берегом; в 4 часа только начал рассеваться. Мы тотчас пошли тогда к берегу и приближались к нему опять на 3 мили. Кроме мысов Ратманова и Делиль, соединяющихся между собою низменным песчаным берегом и хребтом высоких гор, лежащих между оными далеко во внутренности, весь остальной берег был весьма не ясно виден. Итак мы принуждены были лечь в дрейф и ожидать не удастся ли осмотреть сии места еще до захождения солнца; но против ожидания нашего туман сделался еще гуще и ветр сильнее. Великая зыбь от О предвещала крепкой ветр от О, которой и последовал. Оставаться в близком расстоянии от берега при крепком ветре, дующем прямо на оной, было опасно, итак зарифя марсели держали сколько возможно ближе к ветру на OtN.

28

Буря и беспрестанной туман продолжались с 25 го до 29 го дня, во время коих показывался нам берег редко, да и то на малые только мгновения. Лот был единственным нашим путеводителем. Но каким и он мог служить пособием у берегов совсем неизвестныхъ? Сколь многих забот избавились бы мы, естьли бы знали прежде, что у сего берега нет ни островов, [157] ни мелей, ни рифов, каковые встречаются часто у других берегов и в дальнейшем расстоянии! 28 го дня погода позволяла нам приближаться опять к берегу, от коего удалил нас в предъидущей день крепкой NW ветр на 35 миль. Не задолго пред захождением солнца усмотрели мы ясно мыс Делиль с лежащими близ него высокими горами, составляющими предел гористой части Сахалина; ибо к северу от сего мыса, кроме двух холмов величины посредственной, нет больше никаких возвышенностей. Весь берег низмен, покрыт малым лесом и вообще песчаной. Лаперуз, также при исследовании своем западной стороны Сахалина нашел в параллели 51° берег, состоящий из одного только песку. Остров Сахалин не шире здесь 50 миль; итак заключать надобно, что он между 51° и 52,° чрез всю ширину свою должен состоять из одного только песку, или что Сахалин состоит из двух островов, соединяющихся здесь весьма низким перешейком.

29

Июля 29 го начала погода опять нам благоприятствовать. По безветрии, продолжавшемся несколько часов, настал слабой ветр от SSW, при котором продолжали мы дальнейшие свои исследования. В полдень определена наблюдениями широта 51°,14',44", долгота 216°,8',40". В 3 часа по полудни находились мы от берега в 7 милях, где глубина была 30 саженей, грунт ил. Мы плыли вдоль берега, сообразуясь с открывавшимися более и более новыми местами на севере, NNW, NtW, N и наконец NtO сколько возможно в близком расстоянии, так что часто отстояли от берега [158] не далее 3 х миль. И по сие время все еще я думал, что северная часть Сахалина, коей последняя к N оконечность должна лежать под 54° широты, и южная, мимо которой теперь проходили, составляют два особенные острова. Быв в таких мыслях, полагал я при усмотрении каждой вновь открывавшейся оконечности, что оная есть последняя южного острова; но сия надежда моя скоро оказалась тщетною.

30

В 4 часа по полудни показался высокой берег на NW, имевший вид острова по средине песков, его окружающих. Далее во внутренность острова покрывались все места густым лесом. Мне казалось не невероятным, что гористой берег на NW был тот самой, которой назвал Лаперуз мысом Бутен. В 8 часов вечера увидели мы оконечность, казавшуюся нам пределом песчаного берега; она лежала от нас на NW 40° и приметна очень по своему холму кругловатого вида. Сию оконечность, находящуюся в широте 51°,53',00" и долготе 216°,46',30", назвал я мысом Песчаным. Она не составляет предела песчаного берега, продолжение коего за оною к северу есть одинаково с южным. За нею лежит залив глубины довольной. На рассвете казался нам песчаной мыс на SWtS в расстоянии около 20 миль. Желая изведать залив за сею оконечностию обстоятельно и надеясь, может быть, найти здесь пролив, разделяющий остров, приказал я держать SW; но ветр, сделавшийся скоро потом прямо от SW, принудил нас плыть на WNW; однако мы приближились между тем столько, что могли уже видеть задней [159] низменной берег залива. В одном месте только оставалось немалое пространство, которое все еще ласкало меня обманчивою надеждою; оно находилось от нас в 8 часов на NW. Даже с саленга не усматривали там берега, хотя расстояние наше от берега было едва 10 миль и глубина 17 саженей. Я тотчас стал держать курс к сему месту; но по прошествии одного только часа, увидели и тут соединение берегов с марса, а скоро потом и со шканец.

В полдень находились от нас на NW пять валообразных холмов, которые представлялись цепью островов на сей безмерной ровнине. И здесь весь берег, также как и на юге, едва возвышается над поверхностию моря. Он состоит из одного песку и несколько далее во внутренность острова покрывается густым, низким лесом. На NWtN виден был также песчаной холм, отличавшийся несколько своею высотою и плоским видом. В полдень определена наблюдениями широта 59°,17',29", долгота 216°,38',28"; расстояние наше тогда от берега было 5 1/2 миль; глубина 15 саженей. Склонение магнитной стрелки, которое со времени прихода нашего к сему берегу не превышало никогда одного градуса попеременно к востоку и западу, найдено средним числом из утренних и вечерних наблюдений = 0,57' западное.

С полудня начала глубина мало по малу уменьшаться. Сие обстоятельство принудило нас держать несколько далее от берега. В 5 часов находились мы уже от оного в 9 ти милях, где глубина была только [160] 10 саженей. Лот бросали с обоих руслинов беспрестанно. Глубина уменьшилась неожиданно от 10 ти до 8, скоро потом до 5 ти и вдруг после до 41 саженей по обеим сторонам. Мы немедленно поворотили и легли OSO. Глубина оставалась несколько минут еще 41°, но скоро потом начала опять увеличиваться. Во время ночи держались мы под малыми парусами на NO. Сия отмель, первая найденная нами у сего берега, при меньшей с нашей стороны осторожности могла бы сделаться опасною; потому что глубина уменьшилась вдруг до трех саженей. Она лежит в широте 52°,20', долготе 216°,42',00", и вероятно, простирается на многие мили к северу и югу, а от берега в море на расстояние около 10 ти миль. Грунт находили мы здесь везде мелкой песок с кусочками звезд морских. Прежде нашествия нашего на отмель произвели мы с Г. Горнером в сей день наблюдения при благоприятствовавших обстоятельствах и пятью вычислениями лунных расстояний нашли долготу, в полдень 216°,39',10". А сию долготу и хронометры наши показывали.

Берег, которой от Песчаного мыса простирается прямо к северу, составляет против найденной нами отмели оконечность, от коей направление его почти нимало не переменяется. Он также низмен, песчан и покрыт мелким лесом. Вблизи оного рассеяны холмы. Последнюю оконечность достойную примечания по отмели, назвал я Мысом Отмели. Он лежит в широте 52°,32',30", долготе 216°,42',30" и отличается посредственной высоты холмом.

Июль. Август. 1 — 2 [161]

Сей, единообразием своим наводивший на нас скуку, низменной, песчаной берег простирался еще далее к северу, и лишил нас чрез то совсем уже надежды найти здесь разделение Сахалина. При захождении солнца находился от нас севернейший, один из двух виденных холмов прямо на W. Я полагал широту его 52°,42',30". Далее к северу от него не показывалось никакого отличающегося предмета, Берег, простиравшийся так далеко, пока могло досязать зрение, казался все низменным, песчаным. В 9 часов легли в дрейф. В 29 e и 30 е число Июля осмотрели мы с великою точностию около 80 миль сего берега. Без случившейся чрезвычайно хорошей погоде не могли бы мы подходить к нему так близко; ибо он часто скрывался в расстоянии 7 и 6 милей. Мы опасались, что по двудневной ясной погоде скоро последует худая, и опасались не без причины. По безветрии и густом тумане, скрывавшем от нас совсем берег и продолжавшемся чрез весь 31 день Июля, настал ночью на 1 е Августа крепкой ветр от О прямо на берег. Глубина была 26 саженей, следовательно находились мы недалеко от берега. Итак долженствовали поставить столько парусов, сколько возможно было и стараться удалиться от оного. В полдень сделался ветр еще крепче, но нам удалось достигнуть глубины в 50, а под вечер и в 80 саженей. Ночью ветр стал стихать постепенно, а поутру 2 го Августа отошел к N, тогда мы взяли курс W прямо к берегу, которой увидели в 2 часа по полудни. Он был в сем месте посредственной высоты, однако гораздо возвышеннее [162] виденного нами прежде к S; напротив того к N не видно было ничего, кроме песчаной низменности с малою коническою горою, бывшею пределом нашего горизонта на севере, и находившеюся от нас в 2 часа, скоро по усмотрении берега, на NW 60°. Ближайшее расстояние от нас было 9 миль; глубина 38 саженей. В полдень по наблюдениям широта 53°,28',4", долгота 216°,19',15"; следовательно находились мы 45 милями севернее холма, виденного нами 30 Июля в широте 52°,42',". Мы должны были идти назад к сему холму для связания с оным нашей описи; по сей причине назвал я его холмом Соединения. Но прежде, нежели направили путь к нему, держали прямо W к одной довольно выдавшейся оконечности, между которою и лежащим за нею гористым берегом казался быть большой залив. Я имел великое желание найти у северной части Сахалина якорное место, и на оном остановиться, почему и не хотел оставить залива сего неизведанным. В половине 1 го часа оказалось однако, что предполагаемое устье мнимого залива было не иное что, как низменной повсюду песчаными мелями окруженной берег, где бурун весьма силен. Итак мы переменили курс свой на SW. Берег простирался здесь до StW и состоял из одной песчаной низменности. В некоторых токмо местах показывались несколько выдавшиеся оконечности, между которыми находятся глубокие понижения, казавшиеся издали заливами; но близкое, часто не более трех миль, расстояние, в каковом проходили мы мимо берега, удостоверило нас в противном. Бурун у берега был везде весьма [163] силен. Во многих местах простирались узкие надводные рифы далеко в море, в близости коих глубина вдруг уменьшалась, что принуждало нас часто переменять курс от SW до SOtS, и удаляться от берега на 7 и 8 миль; однако, не взирая на то, не скрылось от нас ни одно место. При умеренном ветре и течении к югу плыли мы так скоро, что я надеялся усмотреть холм Соединения до захождения еще солнца. В 5 часов по полудни показались далеко во внутренности берега некоторые немалые возвышения, а в 7 часов и другия, лежащие далее к югу, также и одна оконечность, от коей направление берега склоняется несколько к западу. Сию оконечность, лежащую в широте 52°,57',30" долготе 216°,42',00'', назвал я по имени уважаемого мною друга Статского Советника Вирста. В 8 часов увидели мы ясно холм Соединения. Усмотрение оного было для нас немаловажно; ибо я опасался уже, чтобы не оставить на карте нашей без точного определения пространства на несколько миль. Хотя мы и находились от холма Соединения в 19 милях; однако естьли разделить сие расстояние по полам и принять, что мы 30 Июля под вечер, когда лежал от нас сей холм прямо на W, могли осмотреть от него берег на 9 1/2 миль к северу (Сие расстояние уменьшается еще двумя милями; потому, что мы после того, когда лежал от нас сей холм прямо на запад, плыли полчаса к. северу), равномерно 2 го Августа на 9 1/2 миль к югу; то и должно быть вероятным, что от осмотра нашего не скрылось ничто примечательное.

4 [164]

Чрез всю ночь и весь следующий потом день продолжалось безветрие, сопровождавшееся густым туманом. В полдень на несколько мгновений прояснилось и мы могли взять полуденную высоту солнца. Наблюдения в широте 52°,53',5", долготе 215°,46' показали течение 21 милю в сутки, прямо к югу, В 6 часов по полудни при совершенном безветрии опустил Г. Горнер в море Сиксов термометр. Теплота воздуха была 9°; на поверхности воды 6°; в глубине же 80 ти саженей опустилась ртуть на 1 градус ниже точки замерзания. К ночи сделался слабой ветр от юга. Обозрев берег до 53°,30' широты, могли мы, не взирая на туман, еще продолжавшейся, плыть опять к северу; почему и начали держать курс под малыми парусами 4 NNW и NWtN. Августа 4, не за долго пред полуднем туман рассеялся. Мы определили широту 53°,44',15", долготу 216°,13',43", при сем оказалось течение 10 миль на NOtN, которое удалило нас от виденного на севере последняго признака далее, нежели мы полагали. Итак, чтобы опять увидеть оный, поплыли мы на SW. В 2 часа усмотрели берег; в 4 часа приближились к нему на расстояние 7 ми миль, где глубина найдена 37 саженей. Мы признали все предметы виденные нами 2 го Августа. Малая коническая гора, бывшая тогда пределом зрения нашего на севере, лежала теперь на WSW; выдавшаяся же оконечность, за коею искали мы залива тщетно, на SW. К северу от конической горы имеет берег вид одинаковой. Он состоит из умеренной, ровной возвышенности, оканчивающейся низменным, песчаным [165] берегом. Здесь находятся многие оконечности, между коими, как кажется издали, будто бы должно быть не большим заливам; но в самом деле оне соединяются одна с другою. В одном только месте за выдающеюся далеко в море оконечностию не видно было соединения берега. Здесь, казалось, находится устье речки. Сия весьма отличающаяся от прочих оконечность лежит в широте 53°,40',00" и долготе 216°,53',00". Я назвал ее мысом Клокачева.

8

В четыре часа переменили мы курс на NW, а потом NWtN, и видели еще продолжение одинакого, вновь открывавшегося, низменного берега. В 5 часов принудил нас густой туман, помрачивший весь берег, лечь в дрейф и скоро потом удалиться от земли. Ветр дул умеренной от SSW при пасмурной погоде. За сим последовал свежий от OSO с густым туманом, продолжавшимся непрерывно четверо суток. Во все сие время лавировали мы, не удаляясь далеко от берега. Величайшая глубина, до коей доходили, была 72 сажени. Судя по оной полагали мы расстояние от берега 18 или 20 миль. Августа 8 в 4 часа по полуночи туман начал проходить; в 5 часов увидели мы берег, простиравшийся от SW на NW. Здесь казалось нам, что мы перенесены в другую часть света. Вместо низменного песчаного берега, вдоль коего плыли мы более двух недель, представился вдруг высокой гористой берег с некоторыми зеленевшимися между гор ложбинами. Он был вообще утесист и во многих местах казалось состоял из меловых гор. На NW [166] от нас находился большой мыс, от коего направление берет склоняется к западу. Сей мыс назвал я Левенштерном, по имени третьяго своего Лейтенанта. Он лежит в широте 54°,3', 15", долготе 236°,47',30". Пред ним великой камень.

Между сею частию берега и осмотренною нами прежде четыредневного тумана оставался промежуток, коего мы не видали; почему и должно было итти назад к S и отыскать последнее определенное место, от которого щитали мы себя в 20 милях. Ветр дул свежий от SO при пасмурной, туманной погоде, бывшей причиною, что мы принуждены были пройти назад 18 миль, пока могли узнать виденное 4 го Августа последнее место. Мы усмотрели его в 8 часов и пошли обратно к N, в расстоянии от берега не более 3 миль, где глубина была 25 сажен. От мыса Левенштерна к северу показались после еще четыре оконечности, из коих в каждой полагал я найти севернейший мыс Сахалина. Немногим южнее мыса Левенштерна видна была у самого берега долина, окруженная по большей части высокими горами. Здесь, вероятно, впадает в море источник. На сей долине стояли два дома, первые виденные нами на восточном берегу Сахалина. В другом месте недалеко от долины казался быть заливец между двумя оконечностями; но и сии соединяются узкою, продолговатою низменностию. Надежда наша найти здесь якорное место мало по малу совсем уничтожалась. От мыса Левенштерна до самой крайней на севере оконечности острова имеет берег вид суровой. Нигде неприметно [167] даже и признаков растений. Весь берег, которой Англичане на морском своем языке назвали бы, ironcoast (железнымъ), вообще почти одинаков и состоит из черного гранита с белыми пятнами. В расстоянии от оного на две мили глубина 30 саженей, грунт каменистой. В сем близком расстоянии плыли мы в параллель берега, имеющего направление от мыса Левенштерна до северного NW 35°. Сей последней, давно желанный нами, мыс увидели мы наконец в 10 часов пред полуднем в расстоянии около 25 миль; однако не могли определить широты его в сей день. За час пред полуднем небо помрачилось; дождь пошел сильной; берег закрылся, хотя и отстоял от нас не далее 3 х миль, где глубина была 35 сажен, грунт песчаный. Мы приметили здесь великую перемену в цвете морской воды. Она была мутна, желтовата. Г. Горнер нашел ее 8 ю гранами легче той, которую он свесил за день. Сия перемена должна произходить конечно от воды реки Амура, коей устье находится от сего места на 1 1/2 градуса к югу. В 1 час по полудни прояснилось. Северной мыс Сахалина лежал тогда от нас прямо на W; мыс Левенштерна в то же время на SO 5°; глубина была 55 саженей, грунт каменистый. При крепком SO ветре и пасмурной, туманной погоде обошли мы наконец северную оконечность острова. В половине 4 часа по полудни находилась оная на S. В сие время увидели мы высокой берег, простиравшийся далеко на SW. Пасмурная погода не позволяла усмотреть предела берега, вдавшегося между северным и северозападным мысом [168] Сахалина, а потому и казался быть большим заливом. Берег, виденный на SW хотя также высок, но нестоль горист, как прилежащий к северному мысу Сахалина. Весьма свежий ветр от OSO принудил нас лечь в дрейф под зарифлеными марселями. Мы приметили, что течение влекло нас сильно к берегу; глубина час от часу уменьшалась; а потому и следовало держаться во время ночи далее в море.

9

Августа 9 го на рассвете при пасмурной погоде и умеренном О ветре, поставив все паруса, поплыли мы к SW. Я полагал, что северной мыс находился от нас в сем направлении. Берег показался не прежде 9 часов и был тот самой, которой видели мы вчера в тумане на SW от северного мыса. Последней усмотрели мы в 10 часов, но не ясно за туманом. Он лежал на SW 5°; а северозападный мыс в тоже время на SW 5°. Сии обе оконечности были тогда от нас в равном расстоянии, около 15 миль, где глубина найдена 35 саженей, грунт песчаный, Оне составляют северную сторону Сахалина и достойны особенного примечания. Я назвал оные ЕЛИСАВЕТА и МАРИЯ: да украсятся и процветут сии дикие и бесплодные места именами любезными каждому Россиянину,

Мыс ЕЛИСАВЕТЫ, лежащий в широте 54°,24',30", долготе 217°,13',30", высок, каменист и оканчивает цепь гор, простирающихся от него к югу. Он весьма приметен по множеству остроконечных голых камней, около коих не видно нигде ни кустарников, ни малейшей зелени и унижается постепенно к морю. На [169] покатости его стоит малой пик, а на самом краю большой высокой камень, окруженный малыми. Имея сей мыс на W, представляется он в весьма сходственном виде с южною Камчатскою оконечностию или мысом Лопаткою; но только выше сего последняго. На западной стороне его выдается оконечность, которая составляет с ним малой вовсе открытой с моря залив.

Мыс МАРИИ, лежащий в широте 54°,17',30", долготе 217°,42',15", ниже мыса ЕЛИСАВЕТЫ. Он состоит из немногих холмов, почти одинакой высоты, а потому и имеет вид ровной возвышенности, склоняющейся постепенно к морю, где оканчивается утесом, от коего простирается опасный риф к NO. Великой бурун, видный в том же направлении, доказывает, что риф сей идет под водою далеко в море. У сего мыса течение столь сильно, что может преодолено быть только при свежем ветре; почему осторожность требует не подходить к нему близко: в противном случае, естьли сделается нечаянно ветр от NW, можно легко подвергнуться опасности; потому что не льзя не полагать, чтобы риф не шел и еще гораздо далее, нежели как то мы приметили. Холмы, стоящие близ северозападной оконечности Сахалина, также и вся вышеупомянутая равнина покрывались прекраснейшею зеленью, придававшею месту сему вид гораздо приятнейший, нежели каковой имеют окружности северного мыса, состоящие по большей части из голых каменных утесов.

Между мысами ЕЛИСАВЕТЫ и МАРИИ находится великой залив, углубляющийся довольно во внутренность [170] берега. Берега залива по большей части высоты умеренной, а в некоторых местах столь низменны, что мы с великою уверенностию надеялись найти здесь скрывавшееся от нас хорошее якорное место, В таковой надежде пошли мы в сей залив; однако, приближившись к берегу, усмотрели, что мы обманулись с своем чаянии. Залив сей повсюду окружен низменностями. При сем увидели мы в близости югозападного берега у подошв гор прелестнейшую долину, и на оной селение, состоявшее по нашему щету из 27 ми домов. 35 человек сидели на берегу рядом. Это были первые жители Сахалина, которых нашли мы в сие плавание. Я послал Лейтенанта Левенштерна на берег для получения известий о сих людях и о стране, в коей они обитают. Полагая, что сюда переселились Татары с противулежащего берега Азии, приказал я Г-ну Левенштерну не удаляться по выходе на берег далеко от оного, и при малейших подозрительных признаках назад уехать. Гг. Горнер и Тилезиус, отправилися также с ним в два часа по полудни. Корабль лежал между тем в дрейфе, в расстоянии на 1 1/2 мили от берега. Глубина, уменьшавшаяся весьма правильно, найдена 9 саженей; до одиннадцати сажен грунт вообще каменистый, а потом мелкой песок.

Через полчаса по отъезде пристало гребное судно к берегу против селения . Близкое расстояние позволяло нам наблюдать верно все движения обеих сторон. Островитяне, казалось, приняли наших хотя и не враждебно, однакож и не весьма приязненно. Гребное судно возвратилось [171] в 4 часа со следующим известием: по приближении оного к берегу встретили приехавших три человека, которые, судя по одеянию, долженствовали быть начальниками. Каждой из них имел в руке лисью шкуру, коею махал по воздуху и кричал так крепко, что и на корабле было очень слышно. Приехавшие вышли между тем на берег. Их обнимали сии три человека с изъявлением усердия; но далее идти, казалось, некоторым образом препятствовали. В то же самое время подходили к ним прочие жители селения. Каждый из них имел при себе кинжал, а начальники сабли, что возбуждало в наших подозрение. Г. Левенштерн возвратился немедленно со своими товарищами опять на шлюпку и отъехал. Он приставал потом в другом месте несколько севернее от прежняго, и нашел там недалеко от берега за малою возвышенностию озеро, простирающееся далеко во внутренность острова. Г. Левенштерн видел жителей селения только несколько минут, но не взирая на то, заключил но наружному их виду справедливо, что они не одинакого произхождения с Аинами, обитателями южной стороны Сахалина, хотя по большей часта одеты были в парки также как и последние. Начальники имели на себе платье пестрое, шелковое; да и многие из прочих верхнее шелковое же весьма разноцветное. Мы не сомневались нимало признать людей сих Татарами, в чем через несколько дней после, познакомившись с жителями другого близкого к сему селения, удостоверились действительно, как то ниже объявлено будет. [172]

Естьли бы вознамерилась когда либо Россия завести селение в северной части Сахалина; то залив сей есть удобнейшее место к совершению такового предприятия. Он весьма открыт; но при всем том имеет, кажется, преимущество пред рейдами на островах Тенерифе и Мадере, на которых в известные времена года стоят на якоре великие флоты с совершенною безопасностию. Глубина, как выше сказано, в расстоянии от берега на 1 1/2 мили, 9 саженей, грунт мелкой песок; она уменьшается постепенно; в расстоянии на один кабельтов от берега 3 сажени; грунт для якорного стоянья весьма хорош. Летом бывают северные ветры редко; посему залив сей совершенно тогда безопасен. О редко случающихся летом здесь ветрах заключаю я из того, что у берегов всего залива, открытого от NO до NW, не приметили мы нигде ни малейшего буруна. Гребное наше судно приставало к берегу с такою же удобностию, как будто в какой либо со всех сторон закрытой пристани. Во все время плавания нашего около Сахалина не случалось никогда продолжительного северного ветра, выключая только 2 й день Августа; господствовавшие ветры были меж SO и SW. В случае крепкого ветра от NO или N можно удобно вылавировать из залива в море; потому что он весьма пространен; и естьли не захочет кто оставить берега, тот найдет на NW стороне Сахалина в заливе, в коем стояли мы после на якоре, довольную защиту от N и NO штормов, не взирая на худой грунт. Долина, на которой открыли мы Татарское селение, была [173] бы особенно удобною к заведению колонии. Место сие имеет вид прелестный. Трава везде тучная и высокая. Окружающие долину возвышения и горы покрываются прекраснейшим сосновым лесом. Великое озеро, в которое втекают многие источники, лежит в близости. Итак запасаться дровами и водою весьма удобно. Расстояние сухим путем от малого залива, находящегося по другую сторону, составляет едва 5 миль. Далее к мысу МАРИИ видели мы другое селение, меньше первого. В нем, вероятно, обитают также Татары, вытеснившие, или может быть и истребившие Аинов. Между сими двумя селениями видели мы пасущихся на берегу оленей. Я не сомневаюсь, что земледелие может быть здесь также небезуспешно.

Сей залив составляется с восточной стороны мысом ЕЛИСАВЕТЫ, а с западной мысом МАРИИ, которые в направлении NO и SW 65° отдалены один от другого 18 миль. Долина, в которой находится Татарское селение, лежит в самую внутренность залива в широте 54°,15',45", долготе 217°,23',00", около 9 ти миль южнее мыса ЕЛИСАВЕТЫ. В отдалении, когда не видно еще селения, отличается место сие особенно тем, что кажется двумя островами, между коими надеялся я найти безопасную пристань (Наблюдения, учиненные нами в близости мыса МАРИИ, показали, что полные воды бывают здесь в 2 часа по полнолунии и новолунии, возвышение коих должно быть, что моему мнению, довольно велико). [174]

Я конечно остановился бы у оного на якоре, дабы изведать залив с большею точностию, чего он мне казался достойным, более еще по тому, что Лейтенант Левенштерн принужден был так скоро от Татар удалиться; но как по долговременной пасмурной погоде настал наконец ясной день, то я надеясь, что такая погода продолжится несколько дней, хотел употребить дорогое время на испытание важной северозападной стороны острова; ибо я оставался всегда в надежде найти там безопасное пристанище, где желал остановиться на некоторое время.

11

По возвращении Г-на Левенштерна и по поднятии гребного судна поставили мы все паруса, чтобы обойти мыс МАРИИ. При выходе нашем из залива увеличивалась глубина постепенно от 8 ми до 16 ти саженей; по приближении же к мысу МАРИИ оказалась она вдруг 48 саженей. В 8 часов вечера, когда мы находились от берега в 7 милях, корабль не стал слушать руля, хотя ветр дул попутной и свежей. Сие произходило от сильного стремившегося к WSW течения, которого направление в 2 часа по полуночи переменилось к ONO. Ветр дул еще свежей; но кораблем управлять было не можно и нас несло течением. Для измерения оного спустили в 10 часов утра гребное судно, поставили его у корабля на дреке; мы нашли скорость течения 2 1/2 мили в час. Испытание оного другим средством показало тоже самое. Впрочем ночью течение действовало сильнее. Пред полуднем остановились мы на верпе на глубине 35 ти саженей, грунт [175] мелкой песок. Мыс ЕЛИСАВЕТЫ лежал от нас тогда на SO 79°; мыс МАРИИ на SO 31°; а вновь открывшаяся нам оконечность северозападной стороны острова, которую я назвал мысом Горнером, на SO 28°.

12

Широта якорного нашего места найдена 54°,30',12'', а исправленная долгота по хронометрам 217°,59',06". В 2 часа сделался свежей ветр от NO, при котором вступили мы под паруса и пошли к мысу МАРИИ, находившемуся от нас в 8 часов вечера на W 1/2 N. Ночью отошел ветр к SO и дул сильно во весь следующий день; дождь шел беспрерывно; солнце не показывалось ни на мгновение. Сия худая погода принудила нас лавировать в канале, разделяющем Сахалин от берега Татарии, которого мы однако не могли видеть. Глубину находили здесь от 29 до 37 саженей. Течение было вообще весьма сильно. Во время ночи сделался ветр слабым, и корабль опять руля не слушал. До 10 ти часов утра несло нас течением, которого мы не могли преодолеть, ветр настал тогда свежий от NW, и мы принуждены были плыть SOtS вместо ONO. Сей последний курс не прежде могли мы взять, как в 2 часа по полудни. Положение берега подавало повод думать, что за мысом Горнером должен быть безопасной залив. В сем чаянии приближились мы к берегу на 1 1/2 мили; однако нашли после, что залив некоторым образом хотя и защищен, но обширность его гораздо менее, нежели каковую полагали мы сначала. Не нашед нигде лучшего якорного места, остановились мы после в сем заливе на якорь 14 го Августа. [176]

В полдень найдена широта 54°,4',10", долгота 217°,51',30". Сие место разнствовало от выходившего по корабельному счислению 32 милями к N. Прямо на Ост лежал от нас тогда высокой пик, стоящий в средине берега. К югу от оного находится еще другая довольно высокая гора с двумя вершинами. В тоже время лежал от нас мыс МАРИИ на NO 28°, а дальнейший виденный на юге берег на OSO. Пик, которой назвал я по имени нашего Доктора Еспенберга лежит в широте 54°,4',10", долготе 217°,10',00" (Г. Горнер во время лавирования нашего в проливе испытывал многократно удельную тяжесть воды морской, и нашел в нынешний день, что она весила только 78 гранов, следовательно была 12 гранами легче, нежели весит морская вода в средних широтах и 14 гранами тяжелее речной воды. Сие обстоятельство уверило нас, что мы приближались к устью Амура). Отселе поплыли мы в параллель берега в расстоянии от 1 1/2 до 2 миль, дабы не скрылся от нас ни самый маловажнейший предмет, где глубина была от 12 до 17 саженей.

NW я часть Сахалина имеет во всем преимущество пред южною. Горы покрываются от подошвы до вершин густыми низкими лесами, а лежащие между оными долины тучною травою, по коей заключать должно, что оне удобны к земледелию. Берег вообще желтого цвета, и утесист; почему и кажется стенок искуством человеческих рук воздвигнутою, которая в некоторых местах прерывается понижениями, где находятся или [177] жилища, или признаки близкого селения, как то лодки, стоящие жерди для сушения рыбы и тому подобное. Последнее к югу сего берега селение была большая деревня, которая состояла из домов хорошо выстроенных. Мы видели даже и нивы, обработывание коих доказывало, что здесь живет народ, успевший в образе жизни более, нежели Аины. Разделение высокого от низменного берега оказалось и здесь лежащим под тою же параллелью, под коею находится на стороне северовосточной. Сей берег отличается также некоторыми горами, подобными лежащим на стороне противоположенной, которые мы и отсюда ясно усматривали. От помянутого разделения начинается опять низменной песчаной берег, простиравшийся так далеко к SSW, пока могло досязать зрение. Несколько отдельно стоящих песчаных холмов суть единственные отличительные признаки, каковые видели мы и на восточной стороне. Сии песчаные холмы, не взирая на единообразной, простой состав их, представляют нечто живописное. НепраВильное их положение, разность их видов и высот придают месту сему вид развалин древняго великого города. По мере приближения к сему песчаному берегу, глубина также уменьшается; мы находили оную 8 1/2 и 8 саженей. Под вечер начал дуть ветр свежей от NNW т. е. по направлению пролива; но как низменной, песчаной берег уклонялся еще более и более к западу, так, что естьли бы держаться в параллель оного; то надлежало бы плыть на SW; почему я для предосторожности велел привести к ветру и идти поперек канала [178] к западу. На дальнейшей оконечности, виденной нами прежде наступления вечерней темноты, находился высокой холм, которой в сем песчаном море особенно отличался, а в некоем от оного не весьма великом отдалении высокой пирамидальной камень.

13

На рассвете следующего дня, поставив все паруса, поплыли мы к SO, чтобы осмотреть берег, простиравшийся в сем направлении. В 8 часов переменили курс на StW. В сие время открылся виденный вчера ввечеру в дальнем расстоянии песчаной берег, скоро потом и продолжение оного далее к западу. В 11 часов усмотрели от SWtW до W высокой, гористой берег, которого прежде за туманом не могли видеть. Ето долженствовал быть берег Татарии. Между крайнейшею гористого берега сего оконечностию, за коею далее во внутренности находятся два хребта гор высоты посредственной, и песчаным берегом Сахалина, показался пролив шириною не более 5 миль. Здесь долженствовал быть канал, ведущий к устью Амура; мы начали держать курс прямо к оному. В 5 ти милях от него глубина уменьшилась до 6 ти саженей; почему я не осмелился идти далее. Итак, приказав лечь в дрейф, послал Лейтенанта Ромберга на гребном судне с таким препоручением, чтоб он, подошед во первых к оконечности Сахалина до глубины 3 х сажен, держал потом поперек канала к противолежащему мысу Татарии и измерял бы глубину оного чрез всю ширину его. В 6 часов вечера Г. Ромберг возвратился по сделанному ему пушечными выстрелами сигналу, [179] потому что два часа уже прошло, как мы его со всем не видали. Он донес, что сильное течение от S затрудняло его чрезвычайно, и принудило оставить приближение к оконечности до глубины 3 х сажен, к чему побужден он был и тем, чтобы не потерять времени нужного к измерению глубины в самом канале. Впрочем полагал он, что приближался к оконечности Сахалина на расстояние в 2 1/2 мили, где нашел глубину 4 сажени, после чего взял курс к мысу Татарии; сначала была глубина одинаковая, а потом уменьшилась до 3 1/2 саженей, откуда возвратился по сделанному ему сигналу. Он привез с собою ведро воды, почерпнутой на средине канала, в том месте откуда он назад воротился. Сия вода оказалась совершенно пресною, и весила одним граном только более нашей корабельной воды, взятой из Петропавловской гавани; а с тою водою, которою мы запаслись в Нангасаки, весом была равна, и к питию совершенно годна. Во время бытности нашей пред входом канала действовало течение весьма сильно от S и SSO. По всем сим примечаниям полагать следовало, что устье Амура долженствовало находиться в недальнем расстоянии от мыса Татарии.

Обе оконечности, составляющие вход канала, назвал я именами 2 го и 3 го Лейтенантов. Оконечность Татарии, лежащую в широте 53°,26',30", долготе 218°,13',15", мысом Ромберхом; оконечность же Сахалина, лежащую в широте 53°,30',15", долготе 218°,05',00" мысом Головачевым. [180]

По поднятии гребного судна приказал я держать курс к берегу Татарии; при захождении солнца приближились мы к нему на расстояние 6 ти миль, где глубина была 9 и 10 саженей. Несколько севернее мыса Ромберха видели два малых острова, от коих простирается низменной берег к NW в одинаком направлении с высоким берегом Татарии. Виденные в некоторых местах на сем последнем берегу понижения, заставляли сомневаться: состоит ли оный низменный берег из цепи малых островов, или из одного великого острова, которые в обоих случаях должны отделяться от матерого берега проливом; поелику отличаются разностию цвета от сего столько же, сколько и от лежащего за двумя малыми островами в близости мыса Ромберха: следовательно должны находиться и в одинаком отдалении. В 8 часов легли в дрейф на глубине 9 1/2 саженей. Мыс Головачев находился тогда от нас на SW 55°, мыс Ромберх на SW 5°, а севернейшая оконечность берега Татарии на NW 83°. Сию последнюю лежащую в широте 53°,38',00", долготе 218°,34',30", назвал я мысом Хабаровым, для сохранения в памяти имени предприимчивого и искусного Россиянина, которой в 1649 году отважился на опасное предприятие с малыми пособиями на собственном иждивении; дабы совершить открытие не давно узнанной тогда реки Амура, и доставишь сие важное приобретение своему отечеству.

14

Ночью сделался ветр от SO. Мы, поставив все паруса на рассвете дня, старались плыть вдоль берега [181] Татарии, чтобы выдти сим курсом из канала; но течение действовало от S столь сильно, что, не взирая на весьма свежий ветр, под всеми парусами не могли никак привести корабля на курс NW, а тем менее еще на WSW, которой желал я взять, дабы осмотреть часть Татарского берега. Два часа тщетно покушались успеть в том, хотя ход и был 7 узлов. Наконец в 6 часов, не возмогши преодолеть силы течения и идти к западу, приказал я держать курс NOtO к северозападной оконечности Сахалина, где в заливе, мимо коего мы проходили и видели у оного немалое селение, желал я остановишься на якорь, чтобы познакомиться с Татарами, овладевшими северною частию Сахалина. В 6 ть часов вечера пришли в залив и бросили якорь на глубине 9 ти саженей, грунт каменистый, в расстоянии на 1 милю.от ближайшего берега. [182]

Текст воспроизведен по изданию: Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах. По повелению его Императорского Величества Александра I, на кораблях Надежде и Неве под начальством Флота Капитан-Лейтенанта, ныне Капитана второго ранга, Крузенштерна, Государственного Адмиралтейского Департамента и Императорской Академии Наук Члена. Часть 2. СПб. 1810

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.