Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

КРУЗЕНШТЕРН И.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ГЛАВА XI.

ПЛАВАНИЕ ИЗ КАМЧАТКИ В ЯПОНИЮ.

Работы на корабле в Петропавловском порту. — Неизвестность в рассуждении продолжения нашего плавания. — Прибытие Губернатора из Нижнекамчатска. — Утверждение отбытия нашего в Японию. — Перемена некоторых лиц, находившихся при посольстве. — Отплытие из Камчатки, по снабдении нас от Губернатора всем возможным достаточно. — Шторм на параллели островов Курильских. — Сильная в корабле течь.—  Удостоверение в несуществовании некоторых островов, означенных на многих картах к востоку от Японии. — Капитан Кольнет. — Пролив Ван Димена, усмотрение берегов и сделавшийся потом Тифон. — Вторичное усмотрение Японских берегов и плавание проливом Ван-Димена. — Неверное показание положения острова Меак-Сима. — Остановление на якорь при входе в гавань Нангасаскую.

1804 год Июль — Август.

По прибытии нашем в Петропавловской порт не нашли мы там Камчатского Губернатора, Генерал- [256] Маиора Кошелева. Он имеет свое всегдашнее пребывание в Нижне-Камчатске, отстоящем от Петропавловского порта 700 верст. Поелику присутствие его здесь для нас было необходимо; то Посланник и отправил к нему немедленно нарочного с прозьбою прибыть в скорейшем времени с ротою солдат в порт Петропавловской, чего однако и чрез четыре недели ожидать было не можно. Между тем Петропавловской Комендант Маиор Крупской оказал нам все возможные со своей стороны услуги. Для Посланника очистил он один покой в своем доме; для служителей наших приказал печь хлеб и доставлять на корабль свежую рыбу ежедневно, что по окончании плавания, продолжавшегося 5 1/2 месяцов, во время коего терпели мы нужду во всяком роде свежих съестных припасов, составляло пищу вкусную и здоровую. Сие может себе представить только тот, кто находился в подобных обстоятельствах. Корабль расснащен был немедленно и все отвезено на берег, от которого стояли мы не далее 50 саженей. Все, принадлежащее к корабельной оснастке, по таком долговременном плавании требовало или исправления или перемены. Припасы и товары, погруженные в Кронштате для Камчатки, были так же выгружены. Одно только железо, коего находилось на корабле 6000 пуд, было оставлено, потому что я опасался выгрузкою оного потерять много времени. Ибо естьли бы выгрузить железо, то необходимо надлежало бы вместо оного нагрузить корабль балластом, коего и без того уже погрузить должно [257] было несколько тысяч пуд. А как мне следовало необходимо придти в Нангасаки прежде, нежели настанет NO Муссон, то и спешил я оставить Камчатку через две недели. Но естьлибы я мог знать предварительно, что пребывание наше в Петропавловском порте продлится более 6 недель, и что более половины сего времени не только проведем праздно, но и будем в совершенной безъизвестности о продолжении нашего путешествия, то конечно выгрузил бы немедленно все железо, потому более, что оное по причине великой поспешности принуждены были закрыть балластом. Следствием чего была потом крайне тягостная работа, при выгрузке оного из под балласта. Большая часть из назначенных подарков для Японского Императора свезена была так же на берег для того, что Посланник хотел осмотреть и узнать в каком находились оные тогда состоянии. Для возки на корабль балласта не имели мы судов; почему Комендант и предоставил нам два гребных судна, принадлежавших к Биллингсову кораблю Слава России, который, по недостаточному за оным присмотру, потонул в гавани. Сии нами исправленные суда служили потом с пользою для жителей.

12

Августа 12 го прибыл наконец Губернатор в Петропавловск, быв сопровождаем своим Адъютантом, младшим его братом, Капитаном Федоровым и шестидесятью солдатами, которых взял Губернатор с собою по требованию Господина Резанова (Кому образ езды в Камчатке известен, тот ясно представить себе может, каких трудностей долженствовал стоить поспешной переезд 60 ти солдат из Нижнекамчатска в Петропавловск, отстоящий на 700 верст). Чрез [258] восемь дней по прибыити его утверждено было продолжение нашего путешествия. Господин Губернатор оставался в Петропавловске до самого нашего отхода, для вспомоществования нам во всем нужном. В полной мере чувствовали мы деятельное присутствие сего достойного Начальника.

В свите Посланника последовала между тем некоторая перемена. Порутчик Гвардии ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, Граф Толстой, врач посольства Доктор Бринкин (Доктор Бринкин умер скоро после в Санктетербурге, по прибытии своем туда из Камчатки) и живописец Курляндцов оставили корабль и отправились в Санктпетербург сухим путем. Приняты вновь Кавалерами Посольства Капитан Камчатского гарнизонного баталиона Федоров, и брат Господина Губернатора Порутчик Кошелев. Господин Посланник, не имев с собою почетной стражи, выбрал из прибывших с Господином Губернатором шестидесяти солдат восемь человек с тем, что б по возвращении из Японии оставить оных опять в Камчатке. При сем положено было так же, чтобы Японца Киселева, долженствовавшего быть толмачем в Японии, не брать с собою потому, что он не заслуживал того своим поведением и ненавидим был его соотечественниками; [259] сверх сего думал Посланник, что он, яко принявший Христианскую веру, о чем Японцы узнали бы в первой день нашего прихода, может подать им повод к негодованию. Дикой Француз, увезенный нечаянно на корабле нашем при отбытии от острова Нукагивы, остался так же в Камчатке.

Мне хотелось с согласия Доктора оставить здесь корабельного нашего слесаря; потому что состояние его здоровья казалось весьма ненадежным. Во все время плавания нашего был он здоров; но здесь открылось в нем начало чахотки, усиливавшейся более от собственного его невоздержания. Пред отходом нашим в Японию он несколько поправился; однако я все опасался, что он невоздержанием своим подвергнет себя более опасности; наипаче же потому, что в Японии не можно будет иметь надлежащего за ним присмотра. По сим причинам и вознамерился я отправить его в Санктпетербург сухим путем; но он изъявил, что хочет лучше умереть, оставаясь со своими товарищами, нежели отправленным быть сухим путем; причем клятвенно уверял меня, что всемерно будет воздерживаться от горячих напитков. убежден быв сим образом, решился я наконец взять его с собою, в чем нимало не раскаивался; потому что он не только воздержанием сохранил себя на обратном пути нашем, но и возвратился совершенно здоровым.

29 — 30

Августа 29 го корабль наш совсем был готов к отходу. 30 го вышли мы из гавани Св. Петра и [260] Павла и легли на якорь в губе Авачинской, в полмили от устья речки, где наливались водою, находившейся от нас на OSO. Следующего дня обедал у нас на корабле Господин Губернатор с Офицерами здешнего гарнизона. Мы приняли его со всеми почестями, принадлежащими его особе. Исполнение таковой обязанности было для нас тем приятнее, что он на самом деле уверил нас в отличных своих достоинствах, и приобрел право на совершенную нашу признательность и уважение.

Сентябрь. 7

До 7 го Сентября продолжалась беспрерывная, туманная погода, а иногда и дождь при S, SO и О ветрах, бывших столь переменными, что часто в один час дул ветр от всех румбов между S и O. Сколь ни неприятно было для нас таковое обстоятельство; однако сие вознаградилось после тем, что мы дождались привоза нужной провизии из Нижнекамчатска, куда отправлены были Господином Губернатором Сержант и два козака с шестью лошадьми для взятия там его собственного зимнего запаса и доставления нам оного. Мы обязаны ему за сие тем более, что он пожертвовал для нас такими своими жизненными потребностями, коих не мог достать, как разве в малом количестве и притом худой доброты. Сверх того приказал он пригнать из Верхнекамчатска для нашего продовольствия трех казенных и двух собственных быков, которые здесь чрезвычайно дороги (Хотя Господин Губернатор печется о солдатах здешних отечески; однако оные, по причине великого в Камчатке недостатка в рогатом скоте, несколько лет уже не ели говядины. Итак не драгоценным ли должны были мы почитать подарком каждой раз, получая при всяком отходе нашем из Камчатки по нескольку быков?). Естьли [261] представить себе при сем, что Верхнекамчатск отстоит от Петропавловска на 400, Нижнекамчатск же на 700 верст, и что сей путь не может быть совершен менее как в три недели; то подлинно надобно удивляться готовности к оказанию услуг сего благомыслящего Начальника. Не взирая на то, что я объявил ему непременное свое намерение весьма скоро отправиться в море, просил его не утруждать напрасно своих служителей посылкою их за разными обещанными им съестными припасами в Нижнекамчатск, откуда никаким образом не можно было им поспеть к нашему отходу, он не отложил своего намерения, уповая, что ветр нас задержит и чрез то он успеет оказать нам свои услуги, в чем он и не обманулся. Продолжительные южные ветры подали случай к исполнению его благоусердного. намерения, коему много так же способствовало чрезвычайное усердие и особенная расторопность сержанта Семенова, прибывшего чрез 17 дней с конвоем. Ни один корабль прежде нас не выходил из здешнего порта с таким хорошим и достаточным запасом; почему и намерен я упомянуть здесь о главных вещах, нам доставленных, по коим судить можно, чем Камчатка в состоянии снабдить мореплавателей. Мы получили в Петропавловском порте [262] семь живых быков (Кроме пяти быков, полученных нами от Господина Губернатора, взяли мы еще два из тех, которые доставлены были на счет Американской Кампании), знатное количество соленой и сушеной рыбы отменного рода, которую в одном только Нижнекамчатске достать можно (Рыба сего рода посылается даже нередко и в С. Петербург по причине отменного ее вкуса), множество огородных овощей из ВерхнеКамчатска; г несколько бочек соленой рыбы для служителей, и три большие бочки чесноку дикого, называемого в Камчатке черемша, которой, может быть, есть лучшее противуцынготное средство, могущее преимущественною служить заменою кислой капусты. Наливка на дикой чеснок, которую в продолжении целого месяца ежедневно возобновлять можно, доставляет здоровой и довольно вкусной напиток. Сверх сего запаслись мы и свежим хлебом на десять дней для всех служителей. Мы получили даже для стола нашего несколько и роскошной пищи, как то: соленой оленины, соленой дичи, Аргали или горских баранов, соленых диких гусей и проч. Всем сим одолжены мы единственно Господину Губернатору, приведшему так сказать в движение всю Камчатку, для вспомоществования нашего. До прибытия его в Петропавловск могли мы получать одну только рыбу.

6

Сентября 6 го сделался ветр от NW, при котором снялись мы с якоря и отправились в путь свой. По снятии с якоря приезжал к нам Господин Губернатор, дабы пожелать нам: счастливого плавания. И в [263] это же время салютовала крепость 13 выстрелами, на что ответствовали мы равным числом. Ветр был столь слаб, что мы пособием только отлива и двух буксировавших корабль наш гребных судов, могли несколько вперед подаваться. Но в полдень по наступлении прилива принуждены были при входе в пролив, соединяющий Авачинскую губу с морем, стать на якорь на глубине семи саженей. Во время прилива сделался довольно свежий от SО ветр, сопровождаемый то дождем, то густым туманом. По полудни послал я двух Офицеров для измерения глубины около берегов пролива. Показанная на Куковом плане Авачинской губы разных мест глубина найдена верною, равно и вообще план сего залива с принадлежащими тремя пристанями сделан с величайшею точностию.

8

Сентября 8 го поутру сделался северной ветр слабой, преобратившийся скоро потом в свежий, которым проходили мы пролив Авачинсикой. В 9 часов находились ты уже вне оного. В начале держали курс SO; потом SSO и StO. Сильная зыбь от SO задерживала несколько наше плавание. Ветр дул весьма свежий; погода была туманная с дождем непрерывным. В 11 часов лежал от нас малой остров Старичков (Остров сей получил свое название от птиц, которых называют в Камчатке Старичками, привитающими наиболее на оном) на NW 80°, Восточной мыс при входе в пролив на NW 20°. Вскоре после сего густой туман закрыл от нас берег; в 12 часов усмотрели мы поворотной [264] мыс на WtN, которой закрылся вдруг потом туманом. Ветр дул чрез всю ночь довольно сильно с большею зыбью от О. В следующее утро сделался он гораздо слабее, но зыбь увеличивалась. Поздое время года и особенной предмет нашего плавания не позволял мне ни о чем более помышлять, как о возможно скорейшем достижении юговосточного берега Японии. Не взирая однако на сие, старался я держать курс восточнее путевой линии Капитана Горе, так как в плавании нашем от Сандвичевых островов в Камчатку шли мы восточнеене курса Капитана Клерка. Итак путь наш простирался между курсами Гг. Клерка и Гope. Курс последнего перешли мы под 36° широты и 214° долготы в то самое время, когда приближались уже к Японии.

11 — 12

Во всю бытность нашу на Петропавловском рейде продолжался, как то уже упомянуто, беспрерывно мелкой дождь и густой туман. Таковая погода преслеовала нас и во все первые дни нашего плавания. Десять дней не видали мы совсем солнца. Наконец оное показалось; но только на несколько часов. Давно уже ожидали мы с нетерпением ясного дня, для просушки постелей и мокрого платья. 11 го поутру пошел сильной дождь при крепком восточном ветре, преобратившемся в шторм. В 5 часов пополудни свирепствовал он наиболее; волнение было чрезвычайное. В полночь шторм не много умягчился; но утих не прежде следующего утра; в полдень сделалось безветрие. Скоро потом начал дуть ветр северной и мало по малу сделался [265] свежим. Но мы не могли оным воспользоваться; чему год препятствовала сильная зыбь от востока. В последний шторм течь была так велика, что мы принуждены были беспрестанно выливать воду. В Камчатке корабль наш со всяким тщанием выконапачен был сверх медной обшивки; а посему и полагали, что течь находится под медною обшивкою, что и действительно открылось при осмотре корабля в Нангасаки. В сей день видели мы много китов и великое множество как морских, так и береговых птиц, из коих некоторые были столько утомлены продолжительным полетом, что садились на корабль и допускали ловить себя руками. Капитан Гор, быв на параллели 45°, только несколько ближе нас к земле, видел так же много береговых птиц, подававших ему причину думать, что находился он в близости островов Курильских, коих настоящее положение ему тогда было неизвестно, хотя оное и до того уже определено с некоторою точностию. Паллас в четвертом томе своих о северных странах известиях, в 1783 году напечатанных, первой, думаю, издал обстоятельное описание сих островов.

Бурная погода, преследовавшая, нас почти беспрестанно со времени отплытия из Камчатки, наипаче же шторм, бывший 11 го числа, кроме принесения течи требовавшей непрерывного отливанья, принудили нас убить быков наших, коих было живых еще четыре. Они столько измучены были качкою, что мы опасались потерять их.

15 — 16

15 го поазалось солнце около полудня, на короткое [266] время. Широта найденная нами 39°,57',29" север. Долгота по хронометрам 208°,7',30" западная. В сие время чувствовали мы великую перемену в теплоте. Ртуть в термометре, стоявшая до сего между 8 и 9 градусами, возвысилась до 15 и 16 градусов. 16 го в вечеру могли мы сделать первые наблюдения для узнания склонения магнитной стрелки. Из двух вычислений, из коих каждое содержало по нескольку наблюдений, разнствовавших между собою от 1°,7' до 3°,30', вышло среднее 1°,48',30" восточное. В сие время находились мы под 38°,40' широты и 209°,25' долготы. Колебание корабля было столь велико, что наблюдений над наклонением произвести с точностию было невозможно. Астроному Горнеру удалось сделать одно только наблюдение, в широте 48°,30' и долготе 201°,40', где им найдено наклонение 59°,30' северное. Скоро потом настала опять бурная погода. Дождь шел почти беспрерывно. Ветр дул от NO. Волнение было сильное. Ховетр сей и благоприятствовал много нашему плаванию, ибо мы редко шли менее 8 и 9 узлов; однако он затруднял нас не мало тем, что при скором ходе увеличивалась течь от 10 до 19 дюймов в час; a лежа бейдевинд была оная только 5 и 6 дюймов. Из сего заключили мы, что место течи долженствовало быть в носовой части.

На картах, помещенных в Атласе Лаперузова путешествия, означены четыре безъимянные острова, из коих дальнейшие к северу должны находиться под 37° широты и 214°,20' западной от Гринвича, так же [267] и остров довольной величины под именем Вулкан, под широтою 35° и долготою 214° с другим малым, лежащим от него к S. На карте, доставшейся Лорду Ансону с Гишпанского Галеона Ностра-Сениора де Кабаданга, исправленной и приобщенной к его путешествию, показаны две купы островов под названиями: Islas nuevas del Anno 1716 и Islas del Anno de 1664. Севернейшая лежит по сей карте под 35°,45' широты, 19 градусами восточнее Св. Бернардино или под 216°,30', западной долготы от Гринвича; вторая купа на том же меридиане под 35°,00' широты к югу от сих двух куп; остров Вулкан, в широте 34°,15' и наконец, около двух градусов восточнее, в широте 33 х, остров названный Penia de las Picos, и каменный островок Bayro. Кажется, что о существовании всех сих островов, Арро-Смит сумневается; ибо оные на картах его не означены. Последние, помещенные на Ансоновой карте, показаны так же и на новой, весьма хорошей карте, сочиненной Французским Географом Барбье дю Бокаж и приобщенной к путешествию Адмирала Дантр-Касто, изданному естествоиспытателем его Экспедиции. Издатель всеобщего, морского, географического словаря упоминает о сей купе островов так же с некоторою только переменою в широте (в статье Vigie) и ссылается в том на карту, находящуюся во Французском Архиве морских карт. Мало верил я, чтоб острова сии существовали; поелику курсы Капитанов Гор и Кинга, по отбытии их от берегов Японии, простирались между северною купою [268] и северным Вулканом, так же и курс Капитана Кольнетта, во время плавания его из Китая к Северозападным берегам Америки в 1789 году, направлялся между обоими южнейшими купами и притом в таком расстоянии, в котором как Капитану Гор, так и Колниетту не можно было не видать их при хорошей погоде. Не взирая однако на все сие не хотелось мне упустить случая, чтобы не увериться совершенно в несуществовании островов сих. Почему и приказал я держать курс так, чтоб по означенному на картах положению островов придти к средине оных. Таким образом я удостоверился, что северные, безъимянные четыре острова, северной Вулкан, острова открытые будто бы в 1664 году и южный Вулкан не существуют вовсе, или по крайней мере, не находятся в том месте, где они показаны на Французских картах. Мимо островов, открытых будто бы в 1714 году, прошли мы в расстоянии 75 миль; а потому и не могу сказать об оных ничего утвердительного. Итак имея достаточные доказательства не верить существованию островов сих, не почел я нужным дать им место на моих картах. Находясь в широте 36° и долготе 213°,45', казалось нам, что мы в половине 6 го часа по полудни увидели несколько островов прямо на западе; однако скоро после узнали, что то были облака, обманувшие нас своим видом. Поелику некоторые из нас все еще думали, что то были острова действительно; то я и велел держать курс прямо к оным до семи часов. Прежде наступления ночи все наконец удостоверились, что [269] видели не острова, а одни только облака; почему, поворотив, пошли опять прежним своим курсом на SW.

Ясная погода позволила нам с Господином Горнером наступившею ночью взять многие лунные расстояния от звезды Атер. По наблюдениям Господина Горнера найдена долгота в 8 м часов вечера 214°,3',30"; по моим 213°,57',45"; по хронометру No. 128, 213°,55'. Близким сходством сих долгот были мы очень довольны, чего едва было по причине сильной качки корабля ожидать можно. Наблюдения, произведенные следующим вечером, при удобнейших обстоятельствах показывали таковое же сходство и удостоверили нас совершенно в исправности наших хронометров. Из многих наблюдений, разнствовавших между собою от 2°,28' до 3°,15' сыскано склонение магнитной стрелки 2°,51',30" восточное.

Перемена теплоты воздуха была чрезвычайно чувствительна. Ртуть в термометре стояла между 19° и 21°. Во время плавания нашего от Сандвичевых островов к Камчатке, хотя то было и в средине лета, показывал термометр на сей параллели, только 16° и 17°, даже и под 30° широты не возвышалась ртуть тогда до 21°. Сия малая степень теплоты в Июне и Июле, вероятно, приписана должна быть великому отдалению земли, так же и тому, что воздух в первых месяцах лета недовольно еще нагрелся.

20

С отбытия нашего из Камчатки продолжалась всегда, с малою только переменою, сильная зыбь от NO и O; но 20 го Сентября под 34°,20' широты и по [270] 215°,29',45" долготы, всем нам казалось странным тихое состояние моря, хотя и дул ветр от SO довольно свежий. А посему и можно подозревать о существовании неизвестной доселе к SO земли. В сей день увидели мы в первой раз опять летучую рыбу и великое множество касаток, так же и птиц, привитающих около тропиков, которые редко бывают видимы в такой северной широте, изключая близости земли. Склонение магнитной стрелки совсем почти не изменилось. Наблюдения в сей день, равно 18 го и 19 го чисел показывали разность не более одного градуса. Хотя и видно было из оных некоторое уменьшение склонения, однако перемены были так маловажны, что оные можно приписывать более неверности наблюдений при волнении, нежели действительной, правильной уменьшения перемене.

Я имел намерение побывать у острова, открытого в 1643 году Голландцами, показанного на картах под названием (t' Zuyden Eyland) т. е. южной остров, лежащий к югу от острова Фатзизио; но свирепетвовавшая, во время бытности нашей на параллели его, буря от ONO, при пасмурной, дождливой погоде, не допустила исполнить сего намерения. Курс Капитана Кольнетта был в близости сего острова, почему и думать надобно, что он его видел; следовательно и не льзя сумневаться о точном оного определении. География терпит немалую чрез то потерю, что искусной сей Офицер, воспитанник знаменитого Кука не издал в свет описания своего путешествия, бывшего в 1789 и 1791 [271] годах. Все известие о его плаваниях состоит только в одной путевой линии, означенной на карте Арро-Смита, помещенной в Атласе южного моря. Хотя он в предисловии к описанию своего плавания в 1793 и 1794 годах и обещал издать в свет прежния сваи путешествия, но сие и поныне остается без исполнения, Рукопись плавания его по Корейскому морю в 1791 году имел у себя Еразм Туер в то время, когда он плавал в Китай с Лордом Макартнеем, и когда должен был предпринять плавание по Желтому морю. Можно бы думать, что Аглинское правительство с намерением скрыло путешествие Гг. Кольнета и Бротона около берегов Японии; но подозрению сему противуречит позволение Аглинского правительства издавать все морские путешествия, которые в продолжении 40 лет, составляют блестящий период в истории мореплаваний, увенчанных славою многих важных открытий. Путешествие Капитана Бротона, предпринятое единственно для открытий, чему прошло уже семь лет и по ныне еще не издано. Сопутник Ванкуверов мог бы доставить в рассуждении землеописания и мореплавания полезные и важные сведения. Неуповательно, чтобы с погибшим кораблем поглощен был журнал его и карты. Камень, о которой разбился корабль Бротона лежит по карте Арро-Смита в северной широте 95° и восточной долготе от Гринвича 125°,40' (Описание путешествия Капитана Бротона издано в свет в исходе 1804 го года; следовательно в то самое время, в которое опасался я, что оное не будет напечатано). [272]

Бурная и мрачная погода продолжалась во всю ночь. Однако я не хотел пропустить благоприятствовавшего ветра и взял курс несколько южнее выше упомянутого южного острова. На старых картах Японии, приложенных к путешествию Кемпфера, к истории путешествий Г-на Лагарпа, и к истории Японии Шарлевоя, показан остров Фатзизио под широтою 31°,40', т. е. 1°,35' южнее, нежели на карте Арро-Смита, который последуя Даньвилю (Carte generale de la Tartarie Chinoise dressee sur les Cartes particulieres faites sur les lieux par R. R. P. P. Jesuites et sur les memoires particulieres du P. Gerbillon 1732), положил сей остров в широте 33°,15', а остров южной или t'Znyden Eyland под 32°,30'. Итак прежде упомянутые определения не заслуживают никакой доверенности (Капитан Бротон определил широту острова Фатзизио 33°,06', которая разнствует от определенной Данвилем несколькими только минутами).

21

По утру NO шторм несколько утих и уклонился к SSW. В 8 м часов подул ветр опять от NO и свирепствовал с прежнею силою, быв сопровождаем великим дождем. Во время скорой перемены ветра от SW к NO, при которой несколько минут было довольно тихо, показались многие бабочки и морские нимфы, бывшие явным признаком близости земли; в сие же время прилетела на корабль сова, которую естествоиспытатель Тилезиус срисовал, и почитал сие для себя немаловажным приобретением; погода была так пасмурна, что горизонт наш был не ясно виден. [273] Возвышение ртути в барометре, при сей бурной погоде было столь велико, что судя по прежним примечаниям никак не ожидал я того, а именно: 29 дюйм. 45 лин. Господину Горнеру удалось взять несколько высот в полдень, по коим найдена широта 31°,13'; долгота же вычислена 220°,50', совершенно сходственная с числимою. В сии последние сутки переплыли мы 181 милю и по карте находились около 1/4° севернее средины пролива Ван-Димена, которым пройти имел я намерение; а потому и держал курс W. Только днем склонялись мы несколько к северу, в чаянии увидеть землю. Мне неизвестно ни одно описание, в коем бы упоминалось о сем проливе, даже положение оного на Француских и Аглинских картах показано весьма различно. По Арро-Смитовой карте лежит пролив между островом Ликео, отделяемым от большего острова Киузиу узким проливом и островом, именуемым Танао-Сима. На Францускихзь же картах показан он между островами Киузиу и Ликео. Широта входа в оный довольно впрочем сходствует на обеих. Вскоре увидим, что показание сего пролива как на Француских, так и Аглинских картах весьма несправедливо. По прибытии нашем в Нангасаки рассказывал мне Капитан Мускетер, начальник бывшего там Голландского корабля, что пролив сей открыт в начале 17 го столетия случайным образом: а именно, что один Голландской корабль, шедши из Нангасаки в Батавию, пронесен сильным штормом вдоль пролива сего; почему Капитан сего корабля называемой Ван-Димен, дал ему свое имя. Г-н [274] Мускетер, казавшийся мне весьма мало сведущим человеком, обещался прислать мне одну старую Голландскую книгу, в которой находится, по словам его, повествование об открытии сего пролива. Вероятно, что Японская недоверчивость и подозрение не позволили ему исполнить своего обещания.

23

23 го в широте 31°,13' и долготе 221 найдено склонение магнитной стрелки 1°,2' восточное. В следующее утро, в долготе 223° было оное 0°,2' западное; в вечеру того же дня под широтою 31°,20' и долготою 225°,00' возрасло сие западное склонение до 2°,49'. Отсюда можно заключить, что мы перешли чрез магнитной меридиан под 31°,15' широты северной и 222°,20' долготы западной.

24 — 25

24 го был первой хороший день с отплытия нашего из Камчатки, которым и не упустили мы с Господином Горнером воспользоваться для поверения своих хронометров. Два вычисления лунных расстояний от Венеры, взятых каждым из нас в половине шестого часа утра показали в полдень долготу 223°,21'. Из семи вычислений лунных расстояний от солнца, между коими величайшая разность была 6',45'', вышла долгота в полдень 223°,28'. По Арнольдову хронометру No. 128 и Пеннингтонову, неразнствовавшим в сей день ни одною секундою, найдена оная = 223°,16'; по малому же Арнольдову No. 1856 = 223°,30',45". 25 го среднее из 20 ти лунных расстояний от солнца, обсервованных в следующий день, показало погрешность No. 128 только две минуты. Сие близкое сходство не позволяло сомневаться нам о верном ходе хронометров и я с [275] нетерпением ожидал скоро увидеть берег Японии, положение которого могли мы при сих обстоятельствах определить с точностию. Множество бабочек, морских нимф, береговых птиц, плавающих древесных ветвей и травы уверяли нас довольно, что мы находились от оной в близости.

28

28 го в 10 часов пред полуднем показалась нам наконец Япония на NW в то самое время, когда наблюдали мы лунные расстояния, по которым, так же как и по вчерашним наблюдениям, вышла погрешность хронометра No. 128, только несколько минут. Немедленно переменил я курс свой и велел держать на NW при слабом WSW ветре. В полдень широта наша, обсервованная многими секстантами с великою точностию, была 32°,5',34"; долгота по No. 128 226°,22',15". В сие самое мгновение находился от нас высокой мыс на NW 28° в расстоянии около 36 миль. Пред сим мысом видно было несколько малых островков, но оные, уповательно, соединяются с матерою землею. Ветр, дувший до сего слабо, сделался в 4 часа по полудни немного свежее и способствовал нам подойти ближе к земле; но при захождении солнечном все еще находились мы в расстоянии от ближайшего к нам берега более 20 миль, где достать дна не можно было 120 саженями.

29, 30. Октябрь 1 — 3

Видимые нами пределы земли пеленгованы на NW 20°,30' и NW 41° упомянутой мыс был юговосточнейший сего берега. Положение его от корабля не способно было к точному определению долготы и широты [276] однако я полагаю, что погрешности состоять в нескольких разве минутах. Сей мыс лежит по наблюдениям нашим под 3S°,38',30" широты и 226°,43',15" долготы и есть вероятно южный мыс Сикокфа. От оного, берег круто заворачивается к северу и кажется, что составляет залив, коего северный и западный берега могли мы видеть. От залива простирается берег на WNW и в сем направлении, казалось, находится бухта. Гористый, ближайший к мысу берег склоняется мало по малу до того места, в коем полагали мы другой залив; после же возвышается опять вдруг так, что в задней части полагаемого нами залива образуется великая долина, ограничиваемая с восточной стороны цепью гор, а с другой утесистыми горами, из коих преимущественно отличаются две своею высотою; от чего сия часть берега весьма приметна. Надежда моя продолжать описание сего берега скоро уничтожилась. На рассвете следующего дня видели мы землю на NW 10°; но, только что начали держать курс к оной, вдруг помрачилось небо. Мы не только потеряли берег из виду; но и видимой наш горизонт простирался не далее одной Аглинской мили. Ветр дул сильно от NO; дождь шел беспрерывно. При сих обстоятельствах почитал я приближение к берегу бесполезным и опасным; наипаче же потому, что мы на карты, хотя оные были и лучшие, не могли никак положиться. Оные не заслуживали доверенности по несходству в показаниях долготы и широты главных мест, положения берегов, островов и даже пролива Вандименова. Мы стали [277] держат курс к WSW и W под малыми парусами. Под вечер сделался ветр еще сильнее. Великой дождь продолжался беспрестанно. Небо грозило страшными тучами. Почему я и решился под зарифельными марселями остаться до утра. В полночь сделался совершенной шторм. Тогда мы поворотили к Осту и продолжали лежать сим курсом во весь следующий день, в которой буря свирепствовала с прежнею силою. Ночью шторм утих и ветр сделался от SO. На рассвете дня начало проясниваться. Скоро после показалось и солнце. Почему и направили мы курс свой к берегу. Но сильное волнение от SO и беспрестанное понижение ртути в барометре, не взирая на сияние солнечное, позволившее с довольною точностию обсервовать нам широту 31°,7' северн. и долготу 297°,40' западн., были верными предвестниками нового от SO шторма. До 11 ти часов продолжали мы плыть к западу, потом поворотив к югу поставили столько парусов, сколько кораблю нести можно было. В полдень состояние погоды не позволяло уже более сомневаться о наступающей бури. Волны, несущиеся от SО, казались горами. Бледной цвет солнца скоро помрачился бегущими от SО облаками. Ветр, постепенно усиливаясь скрепчал в один час по полудни до такой степени, что мы с великою трудностию и опасностию могли закрепить марсели и нижние паруса, у которых шкоты и брасы, хотя и по большей части новые, были вдруг прерваны. Бесстрашие наших матрозов, презиравших все опасности, действовало в сие время столько, что буря не могла [278] унести ни одного паруса. В 3 часа по полудни рассвирепела наконец оная до того, что изорвала все наши штормовые стаксели, под коими одними мы оставались. Ничто не могло противустоять жестокости шторма. Сколько я ни слыхивал о тифонах, случающихся у берегов Китайских и Японских, но подобного сему не мог себе представить. Надобно иметь дар стихотворства, чтобы живо описать ярость оного. Довольно здесь рассказать только о действии его на корабль наш. По изорвании штормовых стакселей, мы желали поставить зарифленную штормовую бизань, но сего сделать совершенно было не возможно и потому корабль оставался без парусов на произвол свирепых волн, которые, как казалось ежеминутно поглотить его угрожали. Каждое мгновение ожидали мы, что полетят мачты. Хорошая конструкция корабля и крепость вант спасли нас от сих бедствий.

О состоянии атмосферы в сие время лучше всего судить можно по необычайно низкому падению ртути в барометре. Она опустилась вдруг столько, что в 5 часов уже не только ее не видно было, но даже и при сильном колебании барометра, при коем мы полагали по крайней мере 4 или 5 линий выше и ниже среднего состояния не показывалась. Барометр наш имел разделение не ниже 27 1/2 дюймов; итак высота ртути в барометре была не более 27 дюймов и 2 линии, и можно даже заключать, что оная была небольше 27 дюймов, а может статься и еще менее; ибо оная появилась опять не прежде, как по прошествии почти 3 х часов. [279] В полдень показывал барометр 29 дюймов и 3 1/2 линии; следовательно в пяти часовое время падение ртути было 2 1/2 дюйма. Не спорю, что бывают бури еще сильнее. Уратганы, случающиеся почти ежегодно у Антильских островов свирепствуют, может быть с вящею жестокостию; но я не помню, чтобы где либо упоминалось о подобном состоянии барометра, выключая повествуемого Аббатом Рошоном об урагане, случившемся у Иль де Франса Февраля 1771 го года, причем падение ртути в барометре было до 25 ти франц. дюймов, следовательно 3 1/2 линиями ниже, нежели у нас, естьли принять, что ртуть в нашем барометре опустилась и до 27 дюймов. Хотя целость мачт ответствовала нам с одной стороны за безопасность нашего корабля, но другое вящшее бедствие нам угрожало. Буря от OSO несла корабль прямо к берегу и мы находились уже не в дальнем расстоянии от оного. Я полагал, что ежели сие продолжится до полуночи, то гибель наша неизбежна. Первой удар о камень раздробил бы корабль на части, при чемь жестокость бури не позволяла иметь ни какой надежды ж спасению. Одна только перемена ветра могла отвратить сие крайнее бедствие. В 8 часов вечера ветр от OSO переменился на WSW и тогда мы находились вне страха. При скорой перемене ветра ударила жестокая волна в заднюю часть корабля нашего и отшибла галлерею с левой стороны. Вода, влившаяся в каюту, наполнила оную до 3 футов. Перемене ветра предшествовал штиль, весьма краткое время, по счастию, продолжавшийся, [280] во время которого успели мы и поставить зарифленую, штормовую бизань, дабы можно было хотя некоторым образом держаться к ветру. Не успели управиться с работою, как вдруг подул опять жестокой ветр в новом направлении от WSW. В 10 часов казалось, что шторм начал умягчаться и к немалой нашей радости показалась ртуть в барометре. Сей был надежнейший признак, что буря не увеличится до прежней степени. В полноч довольно было уже приметно, что ветр утихать начал; однако продолжал дуть весьма крепко, что нам не неприятно было; ибо естьли бы шторм от WSW не равнялся несколько силою своею с бывшим от OSO; тогда прежнее волнение не могло бы уничтожиться скоро, в каковом случае мачты наши подвергнулись бы от жестокой зыби большей опасности. Течь корабля, бывшая во время сего шторма, причиняла нам менее забот, нежели мы ожидали. Прежде увеличивалась оная обыкновенно от 7 до 12 дюймов в час; но теперь не было более 15, что много нас успокоивало. Не взирая на то однако весьма сильная качка корабля чрезмерно затрудняла отливание воды, По восстановившемся спокойстве в атмосфере последовал прекраснейший день, бывший очень благовременным для приведения опять в порядок нашего корабля, которой хотя сам собою и не повредился, однако такелаж требовал немалой поправки. Утихавший ветр дул от запада. Как скоро поставили паруса, что учинено не прежде полудня, приказал я держать к N. В 6 часов вечера увидели мы берег на WNW в [281] расстоянии около 45 миль. Во всю ночь продолжалось безветрие. Волнение, не совсем еще успокоившееся, увлекало нас несколько к востоку. В 9 часов следующего утра открылся берег прямо на W, к коему приближались мы медленно. В полдень отстоял он от нас на 31 милю, и простирался от 43° до 84° NW. В сие время обсервованная широта была 31°,42',00", долгота 297°,42',30". В половине третьего часа находились мы от берега в расстоянии на 20 миль. Но вдруг потом сделалось почти безветрие, которое продолжалось до 10 ти часов вечера и было причиною, что корабль подвигался вперед очень мало; однако довольно сильное течение от NO приблизило нас между тем на несколько миль к берегу. В сие время склонение магнитной стрелки по наблюдениям найдено 3°,01' западное. Видимый нами берег вообще горист с немногими по местам долинами. Горы оного, из коих некоторые очень высоки, представляются двумя, а в других местах тремя и четырьмя рядами. На NO оканчивается берег великим, выдавшимся мысом, находившимся от нас в 4 часа, поутру на NW 18°. Сей мыс, которой назвал я, в память Берингова сопутника, Чириковым мысом, лежит под 32°,14',15" широты и 228°,18',30" долготы. В то же самое время находился от нас на WNW большой залив, которого восточная оконечность представляет высокой с двумя вершинами мыс, названный мною мысом Кохрановым, по имени нынешнего Аглинского Адмирала Кохрана, под начальством коего препроводил я три полезнейшие года моей [282] службы, приметен очень по своему виду, наипаче же по шарообразной горе, лежащей за оным, от которой берег к востоку весьма утесист. Надежнейший признак сей части берега есть высокая гора, находящаяся в параллели с мысом Кохрановым, лежавшим по определению нашему под 31°,39',36" широты и 228°,33',30" долготы. От мыса Кохранова простирается берег острова Киузиу (Что виденный нами берег был берег острова Киузиу, в том теперь сомневаться было уже не возможно) почти прямо к югу, каковое направление имеет весь берег начинающийся от мыса Чирикова. Известные до сего карты справедливы только в том, что на оных показано направление восточного берега Киузиу так же почти от севера к югу. К северу от мыса Кохрана берег гораздо возвышеннее, нежели к югу от оного. Сей последний берег хотя впрочем и низок; однако довольно приметен по высокой горе с плоскою вершиною, и еще по трем далее к югу одна другой прилежащим горам небольшой высоты. При захождении солнца находились мы от берега в расстоянии около 15 миль; оный виден был нами весьма ясно и казался прекрасным. Он простирался от 15° NW до 65° SW, где пресекался горизонт наш довольно высоким мысом. На западе видели мы весьма выдавшийся берег, простирающийся от севера к югу на десять миль, и имевший вид длинного, узкого острова. Как мне, так и другим казался он островом, однако полагать должно, что он соединяется с [283] матерою землею. Северная оконечность переднего берега его лежит под широтою 31°,48'; южная же под широтою 31°,38' и долготою 228°,30' (Широта средины острова Тенегазима, показанная на карте Арро-Смитовой, сходствует точно с широтою средины сего предлежавшего нам берега и имеет то же направление).

4

В 10 часов вечера сделался слабой ветр от ONO, которым плыли мы под малыми парусами на SO. В четыре часа по полуночи начал дуть ветр свежий от NtO, и тогда стали мы держать к берегу. Хотя течением много снесло корабль к югу, но при всем том на рассвете могли мы еще видеть ту часть берега, которая вчера была осмотрена. Мыс, виденный нами вчерашнего вечера на WSW, находился теперь от нас на NW 37°. Он выдался далеко на SO и довольно высок. К северу от оного стоят рядами те небольшие горы, которые видели мы вчера под вечер. Сей мыс назвал я именем славного французского Географа Данвиля. Землеописание многим ему обязано. Географы и мореплаватели не могут произносить его имени без чувствования благодарности к великим заслугам сего ученого мужа, которого красноречивый Гиббон называет Князем Географов. Мореплаватели забыли поместить его имя на картах. От мыса Данвилева, лежащего по наблюдениям нашим под 31°,27',30" широты и 228°,32',45" долготы, идет берег несколько к западу до другой оконечности, казавшейся быть [284] частию острова. Сия последняя есть оконечность, находящаяся великого залива, которой увидели мы в семь часов. Залив сей, как далеко могло простираться зрение, казался быть чистым; почему и полагал я найти здесь проход, означенный на карте Арро-Смита между островами Ликео и Тенегазима (Арро-Смит в новом издании карты южного моря вовсе не означил пролива Ван-Димена и островов Ликео, Тенега-Сима, так жеи островов Уза-Сима и Кикиай, которые были в первом издании сей же карты, а оставил только один остров Танао-Сима в широте 30°43', и с долготе восточной 131°,08'). О виденном береге на SW от сего залива ке сомневался я более, что то должен быть остров Ликео. Точное сходство в широте было причиною, что я почитал тогда сие мнение мое достоверным. Но после, во время бытности нашей в Нангасаки, уверили меня Японцы, что берег, составляющий северную сторону пролива Ван-Димен, не есть остров Ликео, но Область Сатцума, показанная на картах Данвилевых. Не удостоверяясь в точности мне сказанного, распрашивал я о сем почти у всех Японских толмачей Голландской фактории. Известное положение острова Вулькан, близость, в коей находились мы от сего берега, и о котором Японцы были известны и (Октября с третьего дня, в которой в первой раз увидели нас Японцы, посылались ежедневно нарочные с донесением об нас Нангасакскому Губернатору; почему им и известно было точно, каким путем мы проходили) твердое уверение толмачей, что острова [285] Ликео вовсе нет подле Японии, были для меня убедительными доказательствами, что сей остров, показанный на Аглинских картах на северной стороне Ван-Дименова пролива, а на французских на южной стороне оного, не существует вовсе, и что имя сие принадлежит только той купе островов, из которых самой большой, известный под сим именем, лежит в широте около 27°. Основываясь на сих известиях, казавшихся мне достаточными, назвал я на карте своей южную часть Киузиу, Сатцума, как таким именем, которое почти на всех древнейших картах действительно находится. Японцы утверждают, что Король островов Ликео, имеющий свою столицу на великом острове сего имени (который описывали они весьма богатым и сильным) зависит от Князя Сатцумского, коему он в случае войны обязан посылать знатные, вспомогательные морские силы, и что он при каждом восшествии на престол нового Японского императора должен посылать своего посланника в Эддо. Впрочем не отвергают они и того, что сей Король Ликейской признает так же главою своею и Китайского Императора, и как первому, так и второму платит дань для того, чтобы сохранить мир. Ликейцы по утверждению Янонцев, ради кротких и изнеженных свойств своих, столь много любят мир и спокойствие, что Японцы называют их по сей причине женщинами. Сия полагаемая весьма сомнительная зависимость Ликейцов от Японцов, так же малосведение последних в землеописании и совершенное незнание в [286] определении расстояний (Мне не удалось найти ни одного толмача, которой бы мог хотя с некоторою достоверностию сказать мне о расстоянии между Сатцума и Ликео) суть причины, что Японцы помещают Ликейские острова на своих картах гораздо ближе к своим берегам, нежели оные в самом деле находятся. Европейцы, доставившие нам в первой раз карты Японии, скопировали оные с Японских со всеми их погрешностями, a сие и было причиною, что и новые Географы смешивают некоторые острова Ликейские с островами Яконо-Сима и Тенет-Сима, лежащими против берегов Сатцума в расстоянии от 25 до 30 миль и составляющими южную сторону Ван-Дименова пролива.

В 11 часов приближились мы к упомянутому мнимому проходу на 15 миль; откуда увидели несколько малых островов, и приметили, что оный окружен со всех сторон берегами. Итак узнав, что проход между островами невозможен, не почел я нужным продолжать дальнейших испытаний; потому что оные при неблагоприятствовавшем ко входу в залив ветре, не только сопряжены были бы с потерею времени; но и могли бы еще возбудить в недоверчивых Японцах, постановивших законом, чтоб даже и Россияне не приближались ни к каким другим берегам их, кроме Нангасаки, такое негодование, которое навлекло бы вредное последствие на успешное окончание дел посольственных. И потому приказал я держать курс на [287] WtS к юговосточной оконечности Сатцума. По взятии пеленгов найдено, что в сие время находились от мыс Данвилев на NW 6°; югозападная оконечность залива, которую я назвал в честь первого нашего Гидрографа мысом Нагаевым на NW 60°. Сей мыс лежит в широте 31°,15',15", в долготе 228°,49',00". На NW 26°, находилась от нас гора, превосходившая высотою своею все прочия, виденные нами на берегах Японских. Средина сей горы, имеющей в соседстве своем еще две немного меньшей высоты, лежит под широтою 31°,41', долготою 228°,48'. Я назвал ее именем известного Астронома и приятеля моего Шуберта. Ширина залива, коего собственного имени узнать мне не удалося, составляет, между мысом Нагаевым и северо-восточною оконечностию, лежащими между собою почти NO и SW, 10 миль; углубление же оного по крайней мере 15 миль. Хотя цвет воды там, где мы находились, и был отменен; но мы не могли достать дна 120 саженями.

Как скоро начали держать курс к юговосточной оконечности Сатцума, вдруг увидели еще берег на SW, которой почитал я островом Танао-Сима, составляющим по Арро-Смитовой карте южную сторону пролива Ван-Дименова. Остров сей, как то узнал я в Нангасаки, называется собственно: Яконо-Сима (На подлинной Японской карте, хранящейся при Академии Наук, сей остров назван Тенега-Сима, а другой к SW его лежащий, Яконо-Сима). [288] Жители Нангасакские посещают его очень часто ради хорошего леса. Все доски, доставленные на корабль наш, выключая камфорное дерево, привезены были, как то меня уверяли, с сего острова. Он весьма низок. В первой раз, когда мы его усмотрели, имел вид острова Лавенсара, что в Финском заливе. Вершины дерев казались с начала выходящими из моря; после же, когда вошли мы далеко в пролив, можно было весь остров обнять одним взором. Поверхность острова вообще плоская и покрытая вся лесом, дающим ему приятной вид. Он длиною своею простирается от севера к югу на 18 миль, а в ширину имеет около 6 ти миль. Два малые залива, находящиеся на восточной и западной стороне, у средины его делают ширину там вдвое меньшею, от чего и кажется он издали двумя островами. Северная оконечность его лежит под 30°,42',30" широты и 229°,00' долготы, южная под широтою 30°,24',00".

В полдень находилась от нас юговосточная оконечность Сатцума прямо на W в расстоянии около 20 миль. Широта оной, определенная в сие время с величайшею точностию была 31°,4',40", долгота 298°,40'. Скоро по полудни показался, позади острова Яконо-Сима в дальнем расстоянии на SW, весьма высокой, гористой берег; которой, казалось превосходил величиною Яконо-Сима. Капитан Кольнет, проходивший между островами Уза-Сима и Кикиай, должен был конечно видеть сей остров. Широта острова Танао-Сима, показанная на карте Арро-Смита, сходствует точно с широтою [289] нами виденного; итак вероятно, что он, не могши видеть плоского Яконо-Сима, назвал сей остров Танао-Сима. Японские толмачи уверяли меня, что настоящее имя гористого острова, лежащего на SW от Якона-Сима, есть Тенега-Сима, под коим и означил я его на своих картах. Средина сего острова находится под 30°,81' широты и 229°,30',50" долготы.

В 2 часа была глубина 75 саженей. Дно состояло из песку серого цвета, смешенного с черными и желтыми пятнами и из раздробленных раковин. Ветр утих мало помалу. В сие время мы увидели идущую прямо на нас струю течения, встречного с прежним, и вскоре попались в оную. Она несла с собою весьма много травы, изломанных пней и досок. Корабль рулю не повиновался и его влекло к берегу. В половине пятого часа сила течения уменьшилась столько, что кораблем опять управлять можно было, почему и велел я держать курс параллельно к берегу т. е. на SW. Скоро потом показался небольшой, высокой, остров с двумя широкими вершинами, которой признали мы островом Вульканом. С вершины мачты видны были некоторые малые острова, так же и южная оконечность Сатцума. Ясная ночь и слабой ветр были причиною, что мы не легли в дрейф, но продолжали идти под малыми парусами, На Сатцуме и на острове ЛконоСима горел огонь во многих местах; почему нояное наше плавание и могло быть, при некоторой осторожности, совершенно безопасным. Глубина, которую измеряли мы беспрестанно, была от 50 до 60 саженей. Грунт одинаков с [290] найденным нами при входе пролива. Многие, горевшие на берегу огни, вероятно служили сигналами; ибо показавшийся, довольной величины, Европейской корабль без сомнения озаботил боязливой народ сей страны.

5

На рассвете увидели мы небольшой остров, названный мною Серифос. Он состоит из голого камня, имеющего в поперешнике около мили. Прямо на W от сего острова, в расстоянии около 24 миль, лежит остров Вулькан, в близости коего на восточной стороне находится другой, и почти равной с ним высоты, остров, получивший имя Аполлос. Четвертой остров в 15 милях к югу от Вулькана, около шести миль в окружности, назвал я Юлиею. Далее к западу видели мы еще остров, превосходивший все сии величиною, которой показан на карте нашей под именем Сант-Клер; потому что как на Француских, так и на Аглинских картах находится остров сего имени, которого означение на картах хотя и разнствует с широтою виденного нами острова полуградусом, но из всех островов, означенных на тех же картах у юговосточных берегов Японии, сей последний сходствует с ним гораздо больше, нежели все прочие. Сверх того я хотел удержать такое название, к коему по старым картам сделана уже привычка. Мне казалось, не бесполезным отличить особенными именами все прочие острова, находящиеся в проливе Ван-Димена, определенные нами с великою точностию, но как я не мог узнать собственных Японских названий; то и принужден был дать им имена по своему произволению. Следующие [291] долготы и широты сих пяти островов определены астрономическими наблюдениями Господина Горнера, так же и измерением многих углов посредством лучших Секстантов.

Остров Вулькан — = 30°,43',00", 229°,43', 20".

—  —  — Серифос — 30,43,30, 229,15,30.

—  —  — Аполлос — 30,43,45, 229,36,00 .

—  —  — Юлия — 30,27,00, 229,46,30.

—  —  — Сант-Клер — 30,45,15, 230,05,45.

В 7 часов утра находилась от нас южная оконечность земли Сатцума прямо на N. Мыс сей названный мною, в честь старого Адмирала Чичагова, знаменитого долговременною полезною своею службою, а особливо путешествием своим к северному полюсу и победами, одержанными им над Шведским флотом, состоит из выдавшегося тупого каменного утеса, близь которого находятся два другие каменные возвышения: одно острое, а другое круглое. Он лежит под 30°,56',45" широты и 299°,23',30" долготы. Естьли сравнить остров Ликео, означенный на Арро-Смитовой карте с землею Сатцума, показанною на нашей карте; то не льзя не приметить между первым и последнею великого сходства. К чему прибавить надобно и одинакую широту южной оконечности неразнствующую ни одною минутою. Сие доказывает, что описи из коих Аглинской Географ составил свою карту, были достовернее, нежели те, по коим сочинены Француские карты, не взирая на [292] то, что долгота сего самого острова имеет великую погрешность, что положение островов пролива Ван-Дименова, показано весьма не верно, и что Арро-Смит за остров Ликео принял землю Сатцума, которая хотя и на нашей карте кажется быть островом; однако в самом деле не есть остров (Я говорю здесь о перьвом издании карты Арро-Смитовой; ибо в новом издании Г. Арро-Смит сделал многие перемены, как то видеть можно из примечания, приложенного к стр. 284).

Как скоро обошли мы южную оконечность земли Сатцума, то показалась нам высокая, конусообразная гора, стоящая на самом краю берега. Она названа мною Пик Горнер, именем нашего Астронома, и лежит под 31°,9',30' широты и 229°,32',00" долготы. Положение сей достопримечательной горы определено Господином Горнером с величайшею точностию. Она и остров Вулькан составляют два вернейшие признака пролива Ван-Димена. В сие время открылся нa NO залив величины необозримой, которой углублением своим далеко простирающимся ж северу казался быть проливом; но вероятно имеет там предел свой. Залив сей, у коего лежат на SO мыс Чичагов, а на NW Пик Горнер, имеет прекраснейший вид. На северной стороне оного лежит в беспорядке множество великих камней, из коих два, имеющие вид свода, показались нам достойными особенного внимания. Весь залив, кроме северной его части, окружен высокими горами, покрытыми прекраснейшею [293] зеленью. Пик Горнер, стоящий на самом краю, кажущийся выходящим из воды, придает много красоты сему заливу. Отсюда пошли мы на NW 1/2 W к оконечности, между коею и Пиком Горнером находится другой весьма красивой залив, разделяемой выдавшеюся к северу оконечностию на две части из коих одна лежит к западу, а другая к NO. На прекрасной долине, составляющей берег западной части, видны были пространные поля, небольшой город, и правильно расположенные лесочки. Высокой острой подобной обелиску камень стоит в недальном расстоянии от берега, составляющего в сем месте небольшой залив, где стояло на якоре несколько Японских судов. Позади долины далеко внутрь земли лежит ровная гора, на средине коей возвышается Пик немалой высоты. В полдень обсервованная широта нашего места была 31°,9',17". Она совершенно сходствовала со счислимою. Сие показывает, что течение здесь непостоянно, но происходит от правильного прилива и отлива, и бывает толь сильно, что корабль при слабых ветрах не повинуется рулю. По примечаниям нашим прикладной час в проливе Ван-Дименовом должен быть девять часов. Прилив приходит от SW, а отлив от NO. До семи часов вечера продолжалось частию безветрие, частию же маловетрие; почему и не могли мы обойти великого мыса, от коего берег Сатцумской идет на NW, прежде девяти часов.

Юговосточной берег земли Сатцума до юговосточнейшей своей оконечности, имеет направление почти NOtN и SWtS. При сей оконечности оного находится залив. [294] До сего места составляют берег утесистые камни. Я не думаю, чтоб на сей стороне было где либо место для якорного стоянья. Берег горист; но нет ни одной горы, которая отличалась бы особенно своею высотою. Напротив того от юговосточной оконечности до мыса Чигчагова берег имеет вид приятнее. Берега к воде низменны и вмещают в себе многие заливцы. Сия Сатцумская сторона кажется быть плодоноснейшею, а потому уповательно есть и многолюднейшая. Многие огни, горевшие ночью вдоль по берегу, и великое множество лодок, ходивших туда и сюда на гребле и под парусами, казались быть достаточным тому доказательством. Мыс Нагаева и мыс Чичагова, то есть восточная и южная оконечности, отстоят один от другого на 34 мили. От последнего до Пика Горнера берег имеет направление NWtN, a от сего почти W до югозападной оконечности, у коей находится упомянутой уже мною залив. Сия часть берега весьма приятна. Мы, плыв от оного в недальнем расстоянии, могли видеть все совершенно ясно, и любовались прекраснейшими видами достойными кисти искусных живописцев. Частая и скорая перемена в положении корабля представляла взору нашему беспрерывные новые картины. Весь берег состоит из высоких холмов, имеющих вид то купола, то пирамиды, то обелиска, и охраняемых, так сказать, тремя облежащими высокими горами. Роскошная природа украсила великолепно сию страну; но трудолюбие Японцев превзошло, кажется, и самую природу. Возделывание земли, виденное нами повсюду, чрезвычайно [295] и бесподобно. Обработанные неутомимыми руками долины не могли бы одне возбудить удивления в людях, знающих Европейское настоящее земледелие. Но увидев не только горы до их остроконечных вершин, но и вершины каменных холмом составляющих край берега, покрытые прекраснейшими нивами и растениями, не льзя было не удивляться. Темносерый мрачный цвет каменного вещества, служащего оным основанием, в противоположности с плодоносными вершинами, представлял такой вид, который был для нас совершенно новым. Другой предмет, обративший на себя наше внимание, была аллея, состоявшая из высоких дерев и простиравшаяся вдоль берега чрез горы и долины, пока досязало зрение. В некотором между собою расстоянии видны были беседки, вероятно служащие местами для отдохновения пешеходцев. Не льзя, кажется, иметь более попечения об удобности прохожих. Аллеи должны быть в Японии не необыкновенны. Мы видели одну подобную сей в близости Нангасаки, так же и на острове Меак-Сима. От югозападной оконечности идет берег на NWtN и оканчивается потом большим мысом, составляющим западную Сатцумскую оконечность. Сей мыс, названный мною Чесма в память славной победы, одержанной Российским флотом над Турецким и совершенного изтребления сего последнего флота, лежит в широте 31°,24',00" и в долготе 229°,58',00". По берегу до сего мыса выдались еще многие оконечности, от которых простираются в море рифы, а между ими находятся многие заливы. Мы проходили здесь ночью, почему и не [296] могли порядочно обозреть мест, лежащих около сего берега: но самой мыс видели в следующее утро довольно ясно и определили положение его с достаточною точностию. От мыса Чесмы идет берег прямо к востоку и составляет потом с северной стороны великой залив, находившийся к западу против залива, виденного нами на восточной стороне.

Естьли бы я во время пребывания нашего в Нангасаки не уверился, что Сатцума принадлежит к Киузиу; то полагал бы, что сии два залива имеют между собою сообщение; но теперь, хотя мы и не могли осмотреть хорошо заливов сами, не сомневаюсь ни мало, что Сатцума соединяется с островом Киузиу. Величайшая длина первого от мыса Нагаева до мыса Чесмы, лежащих один от другого почти на О и W, есть 60 миль; ширина же от мыса Чичагова до самой крайней зримой нами северной оконечности, 36 миль. Сии измерения сходствуют точно с показанными на Арро-Смитовой карте острова Ликео.

Во время плавания нашего вдоль югозападного берега Сатцумы, увидели мы пред захождением солнца на NW высокой берег, которой почитали островом. После узнали на самом деле, что то был остров Меак-Сима. Ночью держали мы курс к оному под малыми парусами. На рассвете находились в 6 милях от югозападной его оконечности. В сие время лежал от нас мыс Чесма на OSO в 18 милях. После открылись еще два малые островка, из коих один состоит из голаго, острого камня, а другой имеет вид круглой и [297] около 3 миль в окружности. Сии два островка, названные мною Симплегады, лежат один от другого NO и SW, и разделяются каналом, шириною в 6 миль; северовосточной под 31°,30' широты и 230°,18',20" долготы, на SO 20° от югозападной оконечности Меак-Сима в 6 милях; югозападной под 31°,26',00" и 230°,22',30". На NO находился от нас великой мыс составляющий с мысом Чесма вышеупомянутой, залив на западной стороне Сатцумы, которой буду называть я заливом Сатцумским. Сии два мыса, лежащие один от другого почти N и S, отстоят между собою на 18 миль. В заливе сем, казалось, находятся многие, малые бухты, в коих должны быть хорошие якорные места; потому что большой залив окружен почти со всех сторон берегом. По известиям, сообщенным мне Японскими толмачами, находится здесь самая лучшая гавань сей провинции, так же и столица владетельного Князя Сатцумского. Гавань сия, названия коей толмачи не знали, вероятно, должна быть Канго-Ксима в которой Португальцы Антон Мота, Франциско Зеймота и Антон Пексоте, быв занесены бурею к берегам Сатцумским, приставали в 1542 году, как то Шарлевуа повествует, и из которой Сен-Франсуа-Ксавье отплыл в Фирандо в 1550 году.

Берега, окружающие залив Сатцумской, весьма гористы. Горы северного берега сего залива отличаютса еще тем, что имеют вид волнообразной; но среди их возвышается тот самой Пик, которой видели мы вчерашний день, и о коем мною уже упомянуто. К [298] северозападу от него виден Пик двувершинной, прилежащий плоской горе беспрестанно дымящейся. Сия гора кажется, должна быть, по описанию, гора Унга, соделавшаяся достопамятною, во время гонения на христиан в Японии потому, что с оной в жерло сего вулкана низвергали обращенных в христианскую веру Иезуитами Японцов, которые не хотели опять возвращаться к вере своих предков. Она лежит под 31°,10' широты и 229°,46' долготы. Мыс, составляющий северную Сатцумскую оконечность, назвал я мыс Кагул, в память славной победы, одержанной Графом Румянцовым над многочисленною Турецкою армиею, он лежит в широте 31°,42',20", и в долготе 229°,53'. Между мысом Кагулом и северовосточною стороною острова Меак-Сима показался нам пролив около 10 миль шириною, к которому начали мы держать свой курс. Приближаясь к северовосточной оконечности Меак-Сима, увидели мы, что берег от мыса Кагула идет сначала прямо к северу, после же склоняется к востоку. У сей оконечности находится множество малых островков каменных, лежащих в одном направлении с островом Меак-Симом, то есть NО и SW и составляющих цепь, простирающуюся пока досязало зрение. Между сими островками, из коих все почти беловаты, отличается преимущественно один, имеющий вид башни и на вершине своей стоящие два высокие дерева. Надежда наша найти здесь проход весьма уменьшилась; однако пока дул ветр довольно свежий от OSO, до тех пор не отлагать я своего намерения, [299] чтобы изведать хотя вход в сей предполагаемой нами пролив. В полдень сделался ветр слабой и переменяясь часто, лишил нас надежды подробно обозреть днем сию страну. Итак видев, что для сего надобно было обождать следующего утра, принужденным нашелся я наконец оставить предприятие свое без исполнения, и потому в два часа стали держать курс так, чтоб обойти югозападную оконечность Меак-Сима. В трех милях от северовосточной оконечности оного нашли глубину 40 саженей; грунт ил с песком и кораллами. Мы в сие время проходили уже вторично мимо сего берега, следовательно и имели удобной случай снять положение острова с довольною точностию.

Как положение, так и направление острова Меак-Сима показаны на всех картах неверно. На карте Лаперузова путешествия нет его вовсе; на Арро-Смитовой же означен он как малой остров и притом в 75 милях от Японского берега. Мы нашли, что он состоит из многих островов, лежащих один подле другого так тесно, что в весьма близком только расстоянии приметить можно разные каналы, их разделяющие, в коих должны быть очень хорошие пристани для малых судов, которые мы видели во множестве плывущие в разные стороны и скрывавшиеся от взора нашего, то в самых каналах, то за каменистыми возвышениями. Непременно полагать должно, что все сии острова составляли прежде один остров, которой сильным каким либо возмущением в природе разделен потом на [300] многие. Сходственные виды камней, где примечаются такие разрывы, и близкое оных один от другого отстояние, не оставляют о сем почти никакого сомнения (Сие собрание островов известно на Европейских картах под общим названием Меак-Сима; на подлинной-же Японской карте имеет оно другие два названия). Весь остров состоит из одних камней; но трудолюбивые руки Японцев покрыли оные плодоносною землею. Везде видны зеленеющиеся поля и насажденные деревья. И здесь видели мы так же, как и на Сатцуме, длинную аллею, проведенную чрез многие, довольно высокие горы. Самая большая длина сего острова, имеющего направление NO и SW, составляет 18 миль, не причисляя к тому каменных островков и надводных камней, находящихся у северовосточной оконечности. Ширина острова не соразмерна длине его: югозападная часть, составляющая половину целого острова, есть самая широкая, но и та не более 3 х или 4 х миль. Югозападная оконечность лежит, в широте 31°,35',30" и в долготе 230°,20',00"; северовосточная же 31°,49' и 230°,09'. Естьли взять широту, под коей лежит средина острова, и сравнить ее с показанною на Арро-Смитовой карте; то в оной не будет никакой разности, в долготе же разность маловажная. Но удивительно, каким образом могли показать величину оного по крайней мере четвертою долею меньше, и расстояние от Японского берега на 75 миль, которое вместе и с надводными каменьями не более 5 ти миль составляет. [301] Голландцы, проходя мимо сего острова каждый год, без сомнения могли определить величину и положение его с точностию, что и означено может быть на их картах, которых однако свет никогда не увидит. Да позволено мне будет сказать, что Европейские Географы получают теперь первое известие о точном положении Японских берегов около Нангасаки от такого народа, от коего они, может быть, совсем того не ожидали.

Во весь день окружало нас множество Японских лодок, ходивших туда и сюда в разных направлениях. Но оне не подходили к нам ни однажды так близко, чтоб можно было переговаривать с бывшими на оных людьми; напротив того всевозможно старались держаться от нас далее. Мы делали им знаки и заставляли земляков их кликать громогласно на Японском языке; но все было тщетно. Рабское повиновение есть как будто врожденное Японцев свойство, которое бесспорно, досталось им так же в удел, как и всем другим народам, несущим иго Азиатского деспотизма. Им повелено не иметь с иностранцами ни малейшего сообщения. Исполняя сие в совершенной строгости, не отвечают они ни одного слова даже на приязненные, невинные вопросы. Пред самым наступлением ночной темноты, увидели мы надводной риф, состоявший из многих черных камней. По положению и виду берега я имел причину думать, что подобные сему рифы и от других частей острова выдались, a сие понудило меня взять курс несколько западнее. Риф сей лежит в широте 31°,42',20" и в долготе 230°, [302] 26', 30" на NW 39° от югозападной оконечности Меак-Сима в 7 милях. Я назвал его именем нашего корабля Надежда.

7

На рассвете следующего дня увидели мы к N берег, признанный нами островами Гото, и два малые каменные островка к W, из коих один плоской, другой же, лежащий на одну милю южнее и имеющий около 2 х миль в окружности, довольной высоты, с двумя острыми вершинами. Последний, вероятно, есть тот самой, которой на Арро-Смитовой карте называется ослиными ушами. На нашей карте как сей, так и первой означил я одним сим именем. Они лежат в широте 32°,2',30" и в долготе 231°,23',30" на SW 9°, от мыса Гота в 33 милях, а от югозападной оконечности Меак-Сима NW 65° в 58 милях. Склонение магнитной стрелки найдено в сей день 0°,55' западное.

В полдень обсервованная широта нашего места была 32°,22',3". Мыс Гото, находился от нас в сие время на NW 39°; северовосточнейшая же оконечность островов сего имени, на NO 14°. В 4 часа по полудни приближились мы к берегу на 3 или 4 мили. Ветр сделался слабой, течение к NO было сильно; почему и поворотили от берега. Островов Гото видели мы малую часть, почему я не могу сказать об оных ничего удовлетворительного. Бурная и туманная погода, сопровождавшая нас по отплытии из Нангасаки, воспрепятствовала осмотреть опять оные; однако положение мыса Гото, югозападнейшей оконечности островов сих и всех прочих, принадлежащих к Японии, определено нами с довольною точностию. Он [303] лежит в широте 32°,34',50" и в долготе 231°,16',00". Острова Гото, лежащие близко один к другому, составляют по видимому обширную цепь гор, простирающуюся от WSW к ONO, к коей прилежит множество малых островов, возделанных наилучшим образом. На оных не видно ни одного местечка, которое не было бы покрыто прекраснейшею зеленью. Промежутки сих малых островов усеяны надводными камнями, из коих один особенно отличается, как величиною своею, так и тем, что кажется разделен на три части выпуклыми полосами; почему и может служить приметою. Он лежит в широте 39°,34' и на SSO от высокой горы, которая одна на сих островах отличается своею высотою.

8

При слабом ветре, сделавшемся под вечер свежее, поплыли мы в сие время под всеми парусами к OSO. Ночью ветр переменился и благоприятствовал нам идти на NO. Сим курсом надеялся я достигнуть Нангасаки. На рассвете увидели мы прямо пред собою ту часть острова Киузиу, где находится Нангасаки. Берег в сем месте вообще горист. К S отличаются два высокие мыса, из коих южный лежит в широте 32°,30' в долготе 230°,11'; северной-же выдающейся более к западу, в широте 32°,35',10", в долготе 230°,17',30". Сей последний весьма высок и состоит из двувершинной горы. Полагать должно, что он есть тот самой, которой показан на старых картах под именем Номо, как южнейшая оконечность берега, на коем находится Нангасаки; но сей причине и удержал я [304] сие древнее его название. Мысы Номо и Сеирот, лежащие один от другого на NtW и StO в 25 ти милях, суть две оконечности, заключающие великой залив, усеянный островами и большими надводными камнями (Сей залив называю я Киузиу, дабы отличить оный от другого малого в нем находящегося залива, при котором лежит Нангасаки, и которой посему название сего города носить). Берег, простирающийся от мыса Номо до входа в залив Нангасаки, окружен особенно опасными местами. Не нашед сего залива в том месте, где он на всех старых картах показан, а именно в широте 32°,32% пошли мы параллельно берегу в близком расстоянии от больших надводных камней, каковые приметили мы и далее. Пред северною оконечностию залива Киузиу, находится несколько островов, которые, кажется составляют продолжение островов Гото, протягивающихся цепью на NO. Расстояние, в котором находились мы от северовосточной оконечности и от упомянутых островов, не позволило нам определить оных с некоторою точностию. От мыса Номо до входа в залив Нангасаки, видны были позади маленьких каменных островков, многие малые заливы, с прекраснейшими по берегам их долинами. Берег представлял вообще взору нашему яснейшие признаки рачительнейшего возделывания земли, с прелестными видами, украшаемыми необозримыми рядами насажденных дерев. Позади долин простирается земля к северу цепью [305] гор, одна другой прилежащих. В полдень обсервованная широта нашего места была 32°,36',40", но мы находились еще южнее Нангасаки. В сие время пришла к кораблю нашему лодка с Японским чиновником, которой, разведав несколько об нас немедленно, удалился. Чрез два часа потом прибыл к нам другой чиновник и оставался на корабле до тех пор, пока мы войдя в залив Нангасаки в половине шестого часа вечера стали на якорь на глубине 33 х саженей, грунт мелкой серой песок. Тогда северозападная оконечность острова Иво-Сима находилась от нас SW 13°; остров Папенберх NO 85°; мыс Факунда SW 85°; расстояние корабля от ближайшего берега было 3/4 мили. [306]

Текст воспроизведен по изданию: Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах. По повелению его Императорского Величества Александра I, на кораблях Надежде и Неве под начальством Флота Капитан-Лейтенанта, ныне Капитана второго ранга, Крузенштерна, Государственного Адмиралтейского Департамента и Императорской Академии Наук Члена. Часть 1. СПб. 1809

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.