Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ГОЛОВНИН В. М.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

СОВЕРШЕННОЕ НА ВОЕННОМ ШЛЮПЕ "КАМЧАТКА"

В 1817, 1818 И 1819 ГОДАХ

ФЛОТА КАПИТАНОМ ГОЛОВНИНЫМ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Плавание от Лимы до Петропавловской гавани. Пребывание в Камчатке с краткими замечаниями о сей области

Понедельник, 18

Оставив перуанские берега, правил я так, чтоб безопасно пройти ночью каменья Гормигас (По-испански Hormiga значит муравей), а с утра 18 февраля велел держать прямо к западу. Намерение мое было не слишком приближаться к экватору, чтоб, не теряя [93] свежего пассатного ветра, достигнуть меридиана островов Галлиопагос (Так названных испанцами от слова Galliopago — земляная черепаха); тогда держать к северу, пройти экватор к западу градуса на три от сих островов и, достигнув широты 13°W, править прямо на запад до долготы 165°O; потом держать уже по курсу к Камчатке. По всему, что я читал и опытом знаю о плавании в Великом океане, сей план мне казался удобнейшим. Вечером видели мы большое испанское судно, лавировавшее к югу. Сего числа показалось много летучей рыбы, из которых одна, довольно большая в своем роде, взлетела на шлюп.

Среда, 20. Суббота, 23, Понедельник, 25. Вторник, 26

Февраля 20-го в широте 10 1/2°±, долготе 83 1/2°±: имели мы безветрие с проливным дождем; оное, вероятно, происходило оттого, что мы находились в пределах, где кончается прибрежный пассат и начинается настоящий, по всему пространству океана в тропических морях дующий, потому что после весьма свежий ветер стал дуть с юго-востока. Не встречая ничего примечания достойного, мы скоро шли по своему настоящему пути. В широте 7 3/4°±, долготе 90°± видели к северу во всю ночь сильную и частую молнию; это показывало, что экваторные дожди и громы, сопутствуемые безветрием и сильными порывами, угрожали скорее нас встретить, нежели как мы ожидали, что и действительно последовало: в ночь на 25 число юго-восточный пассат совсем утих, а ветр сделался от севера с проливным дождем, и как мы последние три ночи видели к северу почти беспрестанную молнию и теперь, будучи только в широте около 5° (В 6 часов утра сего числа мы находились в широте 5°04', долготе 93°35'), встретили тишину и дожди, то я имел причину полагать наверное, что мы пассата лишились и должны будем широкую полосу около экватора проходить при тихих ветрах и проливных дождях, чего я прежде не ожидал; а потому и решился, удалясь опять к югу до 8° широты, править на запад, до меридиана островов Маркиза Мендозы 48, и под оным уже пройти экватор. На сей конец в 6 часов утра стали мы держать к юго-западу. Северный ветр с дождем продолжался часу до 10-го, потом отшел к юго-востоку и дул до самой ночи с неровною силою, но утихал и начинал дуть порывами с проливным дождем попеременно. В ночь же на 26 февраля выяснило и свежий пассат начал правильно дуть от юго-востока.

Тогда я стал править так, чтоб идти близко параллели 7° до долготы 115°, потому что в 1786 году в широте [94] 7°04', долготе 112° английский капитан Портлок видел стадо береговых птиц и нескольких черепах — явные признаки близости земли, почему я и надеялся, что нам удастся, может быть, открыть оную, и тем более, что наступили лунные ночи, которые позволяли нам в ночное время без всякой опасности поднимать все паруса и видеть землю издали. Намерение мое было около означенной долготы плыть по параллели 7 1/2°. Портлок видел признаки земли, как то выше сказано, в широте 7°04'. После сего он, конечно, прилежно смотрел во все стороны, не откроется ли она, однако ж ничего не видал; но доколе признаки оной не показались, то на купеческом судне, верно, очень плохо смотрели вокруг себя. Он шел тогда к северу, следовательно, если была в то время поблизости его земля, то правдоподобнее заключить, что она была южнее того места, где он видел признаки, нежели севернее. Впрочем, это одни предположения, кои основываются на некоторых данных, а в которую точно сторону от него находилась земля, определить невозможно. В деле сего рода счастие более помогает, нежели все умозаключения. Но я должен заметить, что такие перемены курса отнюдь не мешали успеху нашего плавания, потому что, если я увеличивал расстояние от экватора, чрез который впоследствии надлежало нам переходить, затем в большей широте ветр дул свежее и ускорял ход наш.

Март. Воскресенье, 3

Марта 3-го в полдень мы находились по наблюдениям в широте 7°40'56", в долготе по хронометрам 110°54'58", следовательно, сего числа перешли путевую линию Лаперуза и были очень недалеко от меридиана, на котором Портлок видел признаки земли, почему мы с большим вниманием смотрели кругом себя, но, невзирая на ясную погоду и весьма чистый горизонт, ничего не видали и даже признаков земли не имели.

Понедельник, 4. Вторник, 5

В полдень 4 числа широта наша была по обсервации 7°46'07", долгота по хронометрам — 113°23 10". Сего дня скоро после полудня стоявшие на вахте видели птицу величиною с голубя, похожую на ястреба, которую они почитали береговою, но я не успел ее видеть. С полудня стали мы держать на WSW 1/2W, чтоб несколько увеличить широту, дабы иметь ветр свежее, который здесь стал делаться тише; а на другой день в полдень, когда мы достигли широты 8°15'06", долготы 115°51', ветр стал дуть ровнее, почему мы опять пошли прямо к западу.

Среда, 6

Марта 6-го и 7-го погода была по-прежнему ясная при довольно свежем пассатном ветре от юго-востока. В сии дни по обсервации и по хронометрам широта и долгота наши были: [96] 6-го широта — 8°15'52", долгота — 118°05'10"

7-го » 8°19'52", » 120°46'44"

Четверг, 7

7 числа примечательного случилось то, что около 10-го часа утра видели мы вдали стадо птиц, летевших к югу; оные казались не из роду морских, а притом летели они прямо, как обыкновенно пролетные птицы, и так, вероятно, что где-нибудь поблизости нас земля находилась.

Пятница, 8. Суббота, 9. Воскресенье, 10

8 числа день был мрачный и дождливый, часто находили тучи, солнце только изредка показывалось. Пользуясь промежутками, когда оно сияло, мы успели определить долготу свою по хронометрам — 123°39'22", и широту по полуденной высоте — 8°17'40". В 4 часу пополудни, когда широта наша была та же, что в полдень, а долгота 124°±, увидели мы в некотором от нас расстоянии множество птиц, которые издали казались чайками или водорезами (Я употребил перевод английского наименования Shearwater. — Линнея сии птицы названы Procellaria Puffimis), летавшими над одним местом; я полагал их от 150 до 200, а некоторые из наших господ офицеров до 300 насчитывали. Такое множество их подавало основательную причину думать, что недалеко от нас должна быть земля; почему, приведя в дрейф, бросили мы лот, но с лишком ста саженями дна не достали. Вечером же в осьмом часу (в долготе 124 1/2°) несколько времени летала вокруг шлюпа береговая птица. Во весь сей день было пасмурно, дождливые облака с порывами ветра находили временно почти до самой полуночи, а потом выяснило, и во весь день уже при ясной погоде дул от востока весьма свежий ветр, с которым шли мы по 872 и по 9 миль в час. В полдень широта наша по обсервации была 8°23'44", а долгота по хронометрам — 126°36'40". После полудня около шлюпа плавало множество касаток, из коих в двух матросы наши попали острогами, но по причине скорого хода они сорвались; у одной из них острогою разрезало всю спину и кровь лилась так, что след на воде оставляла, но рыба вместе с прочими плыла и от шлюпа не отставала. После захождения солнца стали находить облака с дождем; ветр, впрочем, был прежний и свежий. Такая погода стояла во всю ночь и почти во весь день; к вечеру же сделалось совсем ясно. В полдень широта наша по обсервации — 8°27'03", долгота по хронометрам —129°15'23".

Среда, 13. Четверг, 14

После полудня 13 числа увидели мы остров Аугагу — восточный из Вашингтоновых островов (Острова сии весьма хорошо описаны в путешествии капитана Крузенштерна 49, который приставал к одному из них, называемому Нукагива. Прим. ред.— См. «Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 1806 годах... на кораблях «Надежде» и «Неве» под начальством флота капитан-лейтенанта, ныне капитана второго ранга Крузенштерна...». Ч. 1, СПб., 1809, стр. 121—184), а на другой день [97] прошли их. Поутру были мы весьма близко южной оконечности острова Гиау, где могли поверить ход своих хронометров, ибо сия оконечность острова Гиау верно определена командиром английского военного транспорта Гержестом и ехавшим с ним к Ванкуверу астрономом Гуджем и потому могла служить для поверки наших хронометров. В полдень сего числа мы находились в широте 8°08'42", в долготе 140°26', будучи от острова Гиау к западу в 15 милях. Тогда стали мы править к северо-западу, чтоб, переменяя долготу, приблизиться к экватору и пройти оный около 150° долготы. Сначала я имел намерение продолжать мое плавание по параллели 8 и 7 южной широты до долготы 180° в надежде найти какие-нибудь новые острова; но как в сей полосе бывали многие из мореплавателей, переходя экватор, то и сомнительно, чтоб в ней могли находиться большие неизвестные острова, а если и есть, то, верно, малые, ничего не значащие. Экватор же я поспешил перейти для того, чтоб воспользоваться лунными ночами, ибо, как известно, под экватором ветры беспрестанно переменяются и дуют порывами, почему и нужно быть весьма осторожну; в светлые же ночи несравненно более парусов можно поднимать и удобнее с ними управляться.

Пятница, 15

Пройдя Вашингтоновы острова, мы тотчас встретили северо-восточный ветр, который 15 числа дул с довольною силою; сначала я приписывал сие близости островов, не ожидая в южном полушарии встретить северо-восточный пассат, но сего дня мы находились уже весьма далеко от них, ибо в полдень широта наша по обсервации была 6°16'24", долгота по хронометрам — 142°37'53". Сии наблюдения показали, что мы находились почти на 8 миль к юго-западу от места нашего по счислению, чему причиною, может статься, было действие течения, производимого свежим ветром от северо-запада. С сего дня горизонт стал быть всегда весьма облачен и тучи часто местами покрывали небо, однако ж было сухо; лишь ночью, в 10 часу, быстро через нас прошла туча с проливным дождем, но без порыва ветра.

Воскресенье, 17. Вторник, 19

В широте 2 1/2°, долготе 146 1/2° заметили мы, что течение стало действовать весьма чувствительно на наш ход (См. часть вторую) к западу. Сильное течение в сей полосе Великого океана замечено всеми мореплавателями, здесь бывшими. После полудня ветр стал понемногу утихать, а к вечеру и очень было стих, небо покрылось темными тучами, и я уже ож [98]

дал, что скоро начнутся обыкновенные под экватором проливные дожди и порывы ветра, тем более что в 8 часов вечера мы уже находились в широте 2°, однако ж ночью прояснило и ветр опять стал дуть свежо от северо-востока. Имея ветр беспрестанно с северо-восточной стороны, дувший с неровною силою и при разных состояниях погоды, мы правили сколько возможно было к северу и 19 марта во 2 часу после полудня прошли экватор в долготе почти 150°, пробыв в южном полушарии без четырех дней пять месяцев.

Северный Великий океан. Четверг, 21. суббота, 23

Пройдя экватор, имели мы несколько дней такие же погоду и ветр, какие встретили, приближаясь к нему. 21 числа вечером в широте 2 1/2°±, долготе 151 1/2° видели мы во всех направлениях много разного рода морских птиц, почему на ночь убавили парусов, чтоб нечаянно не приблизиться слишком к какому-либо неизвестному острову; а 23 числа в широте 6°±, долготе 152 1/2° встретили настоящий пассатный ветр, который стал дуть постоянно и весьма крепко от северо-востока, большею частью при пасмурной погоде.

Среда, 27

Ночь на 27 число была темная, и ветр дул крепкий, а так как курс наш был чрез параллель и поблизости каменного рифа, означенного на старых испанских картах под именем Вахо de Manuel Rodrigue, т. е. мель Имануила Родерика, то для предосторожности во всю ночь мы шли под самыми малыми парусами, а на рассвете поставили все их и стали править на WNW 1/2 W, чтоб более переменять долготы.

Многие сочинители нынешних морских карт выпустили острова, камни и мели, назначенные на старых картах, и потому только, что новейшие мореплаватели не нашли их в тех местах, где они положены на оных. Но это правило может быть пагубно для многих несчастных путешественников, ибо назначенные на старых картах острова и проч., по всей вероятности, действительно существуют, только что географическое их положение по неимению в те времена средств неверно определено.

Ветр был крепкий, так что иногда мы шли по 10 миль в час. Погода хотя большею частью стояла облачная, однако ж временно выяснивала и позволила нам определить обсервациями и хронометрами широту и долготу свою; в полдень первая была 11°41'18", а последняя — 161°45'57".

Четверг, 28

Марта 28-го как ночь, так и день были пасмурные и облачные, однако же солнце иногда сияло. В 6 часов утра, будучи в широте 13°, стали мы править к западу прямо, чтоб между сею параллелью и 14° достичь долготы 175°O и потом уже держать прямо к Камчатке. [99]

Апрель. Среда, 3. Четверг, 4

 

До 3 апреля мы шли своим путем, не встретив ничего примечательного, а сего числа в полдень мы были в широте по полуденной высоте солнца 15°56'36", в долготе по хронометрам 182°18'56", следовательно, место наше находилось близко мели, названной Векова рифом, которого положение на картах подвержено сомнению. Полагая, что если он действительно существует, то, конечно, широта его вернее означена, нежели долгота, мы с полудня стали держать так, чтоб ночью не переходить параллели оного (17°), а на рассвете (в 5 часов) 4 апреля пошли на NW 1/2 W по правому компасу. В полдень находились мы по обсервациям в широте 16°56'13", в долготе 185°27'22" и шли после тем же курсом при свежем ветре от NO и при ясной погоде. Курс сей вел нас подле самого рифа, как он положен на карте, но мы его не видали.

Суббота, 6

Апреля 6-го оставил нас пассатный ветр в широте 20 1/2°, в долготе 189 1/2°. Когда это случилось, я думал, что ветр перешел к югу на время, а потом опять задует пассат и доведет нас градусов до 30 широты (В сентябре 1809 года, идучи на шлюпе «Диане» Великим океаном в Камчатку от Новогебридских островов, мы пользовались пассатом до 32 1/2° широты), однако же после того все уже ветры были переменные, а погоды непостоянные.

Во всем этом переходе склонение компаса имело весьма мало перемены. В порте Каллао оно было 7, 8 и 9° восточное; потом по наблюдениям нашим разными способами и разными компасами с разных мест шлюпа находили мы оное от 3 до 5° восточное, которое и у Вашингтоновых островов 50 было около 5°. После того стало оно понемногу увеличиваться, но и по сие время более 10 1/2° не было; только в последние два дня азимуты дали оное от 6 до 8°, а сего числа 5° (Склонение компаса ни на сухом пути, ни на море невозможно определить верно. Я хотел здесь поместить замечания о сем предмете, учиненные капитаном Флиндерсом, но как недавно г-н капитан-командор Крузенштерн о сем же напечатал краткое рассуждение, которое не всем еще известно, то с позволения его выписку из оного я помещаю во второй части). Удивительно, что между тропиками Великого океана компас имеет так мало перемены в склонении; например, 5 марта с полудня, будучи в широте 8°14', в долготе 115°51', мы стали править по компасу на W 1/2 S; склонение оного было 5° восточное, что делало настоящий наш курс почти W. Сим курсом шли мы беспрерывно восемь суток, то есть до 13 марта, когда находились в широте 8°39', в долготе 13872°, пройдя всего 1378 миль (2411 1/2 верст), а разности широты сделали только 24 3/4 мили. Это показывает, что на всем этом пространстве [100] склонение компаса перемены не имеет. В Атлантическом океане на той же параллели и на таком же расстоянии она простирается до 15°±, а в Южном Великом океане между мысом Доброй Надежды и Вандименовою землею 51 еще и того более.

Прошед столь великое пространство жаркого пояса, мы никогда не имели утомительных жаров: свежий ветр прохлаждал воздух, а когда случалась тишина, то почти всегда было облачно. Самое высокое стояние Реомюрова термометра (Мы обыкновенно употребляли Фаренгейтов термометр. Прим. ред. — Для перевода градусов шкалы Фаренгейта в шкалу Цельсия применяется формула Ц = 5/9 (Ф — 32°), где Ц — число градусов по шкале Цельсия, Ф — число градусов по шкале Фаренгейта) было 26°, и сие случилось один только раз — в половине дня 15 марта,

потом 25° — 21 марта,

24° — 6, 16, 19 марта и 10 апреля,

23° — февраля 17-го, 24-го; марта 1-го и 10-го.

Самое же большее понижение было следующее:

13 — 8 апреля ночью,

14 — 6 апреля ночью,

15 — по ночам 17 февраля, 24, 27 марта, 2, 3 и 4 апреля.

Среднее же и самое частое стояние термометра было 17, 18, 19 и 20°.

Между тропиками в возвышении и понижении барометра большой перемены никогда не бывает. Во все время, о коем здесь упоминается, барометр показывал от 29,9 до 30 дюймов; весьма редко на несколько десятых выступал он вверх и вниз из сих пределов.

От самой Лимы до Вашингтоновых островов течение весьма слабо на нас действовало и было всегда против нас, то есть к востоку, но так мало, что, проходя помянутые острова (14 марта), разности имели мы по долготе только 1"16' (счислимая долгота была 141°42', а обсервованная по хронометрам и исправленная по долготе острова Гиау — 140°26'). Сия разность произошла в 25 дней; а когда мы пошли от Вашингтоновых островов, то течение постоянно и сильно увлекало нас к западу, склоняясь несколько к югу и иногда к северу; к востоку же оно действовало очень редко; и сие продолжалось до сего числа, так что сего дня в полдень истинное наше место по долготе было к западу против счислимой долготы на 6°32' (Истинная долгота была 194°28'57", счислимая же — 189°57'05"); сия разность произошла в 29 дней 52. [101]

В заключение я замечу, что на всем переходе жарким поясом, в коем мы провели около трех месяцев, считая со вступления в оный от мыса Горна, больных у нас было весьма мало, и те самыми маловажными, скоро проходящими припадками, и весьма часто по нескольку дней сряду не было ни одного больного. Это может свидетельствовать, что наши люди, рожденные и воспитанные в холодной стране Севера, способны переносить и жар без вреда здоровью.

Нет плавания успешнее и покойнее, как с пассатными ветрами (Хороший фрегат в полосе пассатных ветров может каждые сутки переходить по 240 миль (420 верст)), но затем нет ничего и скучнее. Единообразие ненавистно человеку; ему нужны перемены: природа его того требует. Всегдашний умеренный ветр, ясная погода и спокойствие моря хотя делают плавание безопасным и приятным, но беспрестанное повторение того же в продолжение многих недель наскучит. Один хороший ясный день после нескольких пасмурных и тихий ветр после бури доставляют во сто крат более удовольствия, нежели несколько дней беспрерывно продолжающейся хорошей погоды.

Понедельник, 8

Мы шли к северу и в ночь на 8 число прошли северный тропик в долготе 192 1/4°.

Скоро после сего в широте около 28°, долготе 194°± терпели мы сильную бурю от северо-востока, продолжавшуюся 7 или 8 часов. Во время случившейся тогда перемены ветра вал, ударив в корму, изломал у нас висевшую за оною шлюпку, и несколько воды попало в каюту.

Воскресенье, 14

14 числа (в день светлого воскресенья), будучи в широте 29 1/2°±, долготе 196 1/2°±, имели мы такой холод, какого давно уже не чувствовали: термометр стоял на 13°. Сего числа для высокого и пресветлого христианского праздника выдал я нижним чинам в награждение за ревностную их службу и труды третное 53 жалованье; сей награды они по всей справедливости были достойны.

Пятница, 19

После сего, идучи с разными переменными ветрами к северу, при погодах, также переменявшихся, не встретили мы ничего примечательного до 19 числа, а в тот день, находясь в широте 34 1/4°±, долготе 199°±, видели мы почти в одно время несколько тропических птиц, много пучков морских растений, множество разного рода медуз или моллюсков, а также и альбатросы в первый раз еще показались, и киты вечером были видны. Я здесь упоминаю о сем по редкости случая, что в одном месте показались вдруг столь многие животные, из коих некоторые по свойству своему принадлежат к двум противоположным [102] климатам, как, Например, альбатросы и тропические птицы. Впрочем, вообще я не говорю, когда каких животных, обыкновенных и свойственных полосе места, мы видели, ибо об оных во всех путешествиях почти на каждой странице упоминается.

Вторник, 23

До 23 апреля ветры большею частью дули с южной стороны и были умеренные, а однажды случился весьма крепкий, но сего дня после полудня (в широте 42 3/4°, долготе 198°±) ветр от запада стал отходить к северу и чрез несколько часов сделался W; от сего румба в продолжение полутора суток дул он весьма тихо, переменяясь на румб и на два в обе стороны, а часто на несколько времени совсем затихал. Погода во все сие время была сухая, облачная и холодная, термометр выше 5° не стоял, а иногда опускался до 2 1/2° выше точки замерзания, барометр же показывал выше 30 дюймов. Когда ветр сделался восточный, тогда наступила пасмурность и временно стал идти снег.

Пятница, 26

26 числа в широте около 47°, долготе 199 1/2° во время сей мокрой погоды термометр опускался иногда до 3/4° выше точки замерзания. Здесь надлежит заметить следующее обстоятельство: хотя ветр от востока дул довольно крепко в течение более суток, но он не развел волнения, оно было весьма мало, и лишь ветр начал утихать, то и волнение исчезло; а сверх того, мы видели весьма много птиц. Не показывает ли это, что от нас на ветре недалеко была какая-нибудь неизвестная земля? Впрочем, сие могло произойти и от других причин.

Понедельник, 29. Май

Апреля 29 числа после полудня увидели мы камчатский берег. Первая земля, открывшаяся нам сквозь мрачность, был безымянный мыс, лежащий на карте капитана Крузенштерна в широте 51°35'72", и камень, от него находящийся к юго-западу в 5 милях. Прочие же берега и горы были покрыты туманом или пасмурностью. От ближнего берега мы находились в 10 милях. После сего противные ветры, пасмурность с частым снегом и туманы продержали нас трое суток у камчатских берегов, не позволив войти в Петропавловскую гавань. Во все сие время берега большею частью были скрыты в пасмурности; иногда только местами могли мы видеть их сквозь мрачность, и очень редко, когда они открывались на большое пространство, тогда представлялись они в самом странном виде, будучи от самых вершин гор до моря покрыты снегом.

Четверг, 2. Пятница, 3

Наконец 2 мая, скоро после полудня, самый легкий ветерок стал дуть от юго-востока; при помощи оного пошли [103] мы прямо ко входу в Авачинскую губу. Вход сей по прочищении пасмурности очень хорошо мы рассмотрели, а между тем курс и расстояние до него определили по наблюдениям, но ветр дул так тихо и так часто совсем уничтожался, что мы, пользуясь, так сказать, каждым дуновением его, поднимали все паруса и не прежде половины 10-го часа вечера достигли устья прохода. Но так как, приближаясь к нему, засветло с салингов мы осмотрели, что кругом нас в виду ни одного куска льду не было, проход же мне весьма хорошо известен, то я и решился идти ночью, не желая пропустить свежего попутного ветра, который теперь начал дуть. В проходе мы прошли несколько небольших льдин, не коснувшись ни одной из них. В 12 часу ночи вошли в Авачинскую губу, а в час пополуночи на 3 мая, подойдя к Петропавловской гавани, стали на якорь, совершив путешествие от Кронштадта до сего порта в восемь месяцев и восемь дней, в продолжение которого времени мы находились в портах только 34 дня, а прочее время все в походе. Больных у нас было весьма мало, и то самыми легкими припадками, а часто и совсем не было.

Камчатка

Прибытие наше в Камчатку в такое раннее время, в какое никогда еще после кораблей капитана Кука ни одно судно не приходило, и величина шлюпа по рассвете привели жителей в немалое удивление. Приехавший к нам офицер здешней экипажной роты Калмаков, мой старый знакомый, которого я знал в прежнюю мою бытность в Камчатке, едва глазам своим верил. Он был прислан от начальника области (Флота капитан 1-го ранга Петр Иванович Рикорд) поздравить нас с прибытием и привез от него несколько свежих съестных припасов. От него мы узнали, что только три дня прошло, как Авачинскую губу сломало и лед вынесло (Авачинская губа прошла 29 апреля по нашему счету, а по счету в Камчатке — 30 апреля. Я два раза здесь зимовал, и она никогда так долго не стояла. Первые русские пришли в Камчатку с запада, а мы — с востока, отчего в счете времени произошла у нас разность целые сутки. Матросы наши, увидев, что в Петропавловской гавани считают воскресенье, когда у нас еще суббота, и не понимая сему причины, думали, что камчатские жители как-нибудь сбились в счете и потеряли один день), следовательно, весьма кстати случилось, что противный ветр задержал нас у берегов. В 8 часов мы салютовали крепости из 7 пушек и тотчас получили равный ответ. Такая исправность меня удивила, ибо я знал, что прежде всегда пушки по восемь месяцев в году лежали в сараях. В 9 часов с некоторыми из наших офицеров ездил я к начальнику области с [104] рапортом о прибытии. Свидание мое с г-ном Рикордом 54 было на сей раз непродолжительно, ибо я спешил возвратиться на шлюп, ожидая, что на нас понесет лед от берегов, где его было весьма много, что и действительно случилось в 3 часа утра следующего дня; но лед был слаб и мелок, так что мы свободно отталкивали его шестами, и он шлюпу ни малейшего вреда не причинил. Но в сие же самое время повстречался с нами другой неприятный случай, гораздо важнее и опаснее льда: на вахте позабыли при наступлении безветрия подтянуть канат, отчего буйреп попался между рулем и штевнем и задержал шлюп, как на шпринге. Если бы в это время случился крепкий ветр, то непременно погнуло бы рулевые петли или и совсем оторвало, потому что буйреп был новый и толстый. Мы пытались всеми способами его вытащить, но никак не могли; наконец матрос Константинов, несмотря на чрезвычайную стужу, опустился в воду и достал штерт, к которому мы, привязав балласту пуд около 25, бросили в воду; тягость сия, утопив томбуй, освободила и буйреп из-за руля. После сего мы стали фертоинг, положа на место одного якоря большой верп.

Пятница, 10

Для выгрузки шлюпа непременно нужно было ввести оный в Петропавловскую гавань, в которой стоял еще лед, почему г-н Рикорд и я согласились прорубить его. Употребляя для сего наших людей и береговую команду, начали мы работу сию 3 числа. Между тем носящийся по Авачинской губе лед нас часто беспокоил и принуждал по нескольку часов отталкивать льдины шестами; а 10 числа в 9 часу утра свежим южным ветром нанесло на нас пребольшую льдину, которую мы ни перерубить, ни оттолкнуть не могли. Льдина сия сдернула нас с якорей; мы отдали другие якоря, но она не пустила их на дно, почему и прижало нас к мели в самую малую воду. Льдину мы скоро отвели, а прилив пособил нам во 2 часу пополудни отойти от мели без малейшего вреда.

Вторник, 14. Среда, 15

С прибытия нашего время почти беспрестанно стояло прекрасное. Ясные дни, светлые лунные ночи и легкие ветерки вознаграждали нас за грозный вид здешних гористых берегов, покрытых снегом, которые мы имели пред глазами. Пользуясь благоприятною погодою, мы посылали гребные суда ловить рыбу в разные места здешней губы и имели большой успех. В сие время ловилась только одна камбала, она здесь велика и вкусна; мы ловили ее такое множество, что достаточно было для всей нашей команды.

К 12 числу мы успели прорубить половину льда в Петропавловской гавани, и как, стоя в Авачинской губе, [105] нельзя было нам поспешно выгрузить шлюп и работа могла слишком продлиться, то на другой день вошли мы в Петропавловскую гавань и стали на двух верпах. Время тогда стояло прекрасное при самом тихом ветре, но в 11 часу ночи вдруг нашел от северо-востока порыв, который, подвинув лед на томбуй верпа и действуя силою своею на шлюп, принес нас к самому берегу, и шлюп стал на мель, имея воды против шкафута к берегу 10 фут, а с другой стороны — 17. Зто показывало, что только один бок его стоял на приглубой мели. Порывы стали находить часто с большою силою, а потому стянуться с мели было невозможно; но опасаясь, чтоб при отливе не повалило нас на бок, мы с большим трудом подтянули к себе пустой охотский транспорт «Иоанн» и прикрепили свои борты и реи к его бортам и мачтам, поставив в помощь ему две стрелы. В таком положении мы оставались до утра; потом, когда ветр утих, мы завезли на глубину завозы, сгрузили со шлюпа много тяжестей и в 9 часов вечера при полной воде сняли его с мели. Сей случай не причинил шлюпу ни малейшего вреда, хотя в малую воду его повалило к глубокому месту на 13 1/2°. На ночь остались мы на верпах в самом входе в гавань, а на другой день вошли в оную и в удобном месте утвердили шлюп, как должно. Тогда ничто уже нам не мешало приступить к работе с возможною деятельностью.

Величайшее затруднение нам предстояло в привозе балласту и дров: первого нам нужно было до 8 тысяч пуд, и надлежало брать оный от гавани в 7 верстах, а дров надобно было более 25 сажен, и должно было их рубить в Раковой губе, в расстоянии от нас 5 верст. Если бы нам привелось сии две необходимые потребности возить на гребных судах, то и в два месяца невозможно было бы изготовиться к походу; но мы для сего употребили с позволения областного начальника находившийся здесь охотский транспорт, послав на оном своих офицеров и матросов, и он в три раза привез все нужное нам количество балласту и дров. За сию поспешность обязан я деятельности и усердию мичмана барона Врангеля, которому поручил я начальство над транспортом.

Между тем мы исправляли снасти и паруса, свозили на берег и сдавали снаряды, назначенные для здешней области и для Охотска, красили шлюп и проч. Работа шла при деятельности офицеров и гардемаринов и усердии нижних чинов так успешно, что в половине июня мы совсем изготовились. Надобно сказать, что мы не все время нашего здесь пребывания проводили в работе и занятиях: [106] офицеры и гардемарины были при должности по очереди, почему имели время ездить на охоту, на теплые воды и проч., а нижним чинам по праздникам позволялось пользоваться прогулкою на берегу.

Большерецк

Начальник области употребил все способы, от него зависящие и какие только состояние здешнего края могло ему представить, чтоб сделать нам пособие и доставить разные удовольствия. Дом и стол его для всех нас были открыты; по праздникам он приглашал вместе с нами чиновников города и других почтенных людей, чтоб только доставить нам приятное занятие. Супруга и сестра его обходились с нами, как с родными. Он всякий почти день присылал к нам для стола чего-нибудь свежего: мяса, дичины, рыбы, молока и проч.; даже нарочно для нас и для матросов наших велел купить рогатого скота в Большерецке и пригнать сюда; словом, я не могу описать всех одолжений, которые он нам и всей команде делал. Следуя его примеру, и другие живущие здесь почтенные люди оказывали нам доброхотство, гостеприимство и услуги, всякий по своей возможности, за что мы старались их отблагодарить, как могли.

О Камчатке так много было писано хорошего и худого, что я совершенно излишним считаю предлагать читателю мои замечания о ней, но не могу умолчать о счастливой перемене, последовавшей в сей области от нового преобразования правления оной и от определения в начальники над нею одного из самых справедливейших людей, который, живши здесь несколько лет, имел случай и способность вникнуть во все дела сей страны. Прежде еще своего назначения он уже видел все бывшие здесь злоупотребления и недостатки и знал, как пособить им. Г-н Рикорд при назначении своем областным камчатским начальником находился в Петербурге, а потому мог лично ходатайствовать за бедных здешних жителей и доставить им пособие правительства, чего он и не упустил сделать. Известно, что главную пищу большей половины камчатских жителей составляет рыба, которую в четыре летних месяца они заготовляют на целый год; а когда она дурно ловится, зимою бывает голод, и тогда многие бедные люди питаются древесною корою. Но г-н Рикорд исходатайствовал дозволение выдавать в случае нужды из казны муку жителям по цене, в какую она обходится казне, а бедным давать за половинную цену и дешевле, смотря по состоянию просящего помощи. И так как здесь вольной продажи муки нет, то теперь камчадалы и не от голода покупают оную из казны, которая от того ничего не теряет, а, на [107] против, выигрывает тем, что люди делаются здоровее и способнее к трудам.

Второй предмет не маловажнее первого, за который Камчатка обязана нынешнему своему начальнику. Почти все из простого состояния здешние жители обоего пола и даже дети заражены известною дурною болезнью. Прежде лекари из году в год объезжали область и помогали больным только советами, а лекарства редко сюда привозились; но если бы и были они, то можно ли таким образом вылечить болезнь, требующую диеты, покоя, теплого жилища и проч.? Ныне г-н Рикорд учредил лазарет, выписал сухим путем все нужные медикаменты, а морем мы ему привезли по его же требованию все госпитальные материалы; притом истребовал он двух искусных врачей, из которых один (Штаб-лекарь Любарский) по гражданскому ведомству имеет попечение о больнице. Сначала камчадалы, думая, что их станут лечить по-прежнему, то есть без всякой пользы, не хотели вступать в лазарет, но после, узнав, как их там хорошо содержат, кормят и проч., а более, увидев едва ходивших прежде своих товарищей совершенно излеченными, стали со всех сторон больных привозить в лазарет, и г-н Любарский своим искусством и старанием справедливо заслужил полную их доверенность и благодарность.

Заведенная в Петропавловской гавани г-ном Рикордом ремесленная школа, для которой мы по его же требованию привезли все нужные инструменты и снаряды английской работы, также со временем принесет большую пользу здешним жителям. Теперь камчадал едет за 300 или 400 верст отдать в починку свое ружье, которое ему необходимо, или сделать какую-нибудь нужную ему железную вещь, потому что во всей области три или четыре слесаря и кузнеца. Духовное училище, г-ном Рикордом же заводимое, также останется не без пользы.

Количество пороху и свинцу, выдающееся камчадалам из казны, по ходатайству г-на Рикорда увеличено, и бедные камчадалы перестали платить непомерные цены за сии две необходимые для них вещи, которые они должны были покупать у купцов. Лазарет военнослужащих, состоящий под управлением также искусного врача (Штаб-лекарь Застолпский), теперь на таком же основании, как и в других русских портах. Лекарства, инструменты и госпитальные материалы по требованию г-на Рикорда присланы с нами из Петербурга. Больных содержат хорошо, когда нужно, покупают свежую говядину, а [108] прежде хотя и находился здесь казенный рогатый скот, но до прибытия г-на Рикорда в Камчатку больных кормили медвежьим мясом, и то весьма редко; впрочем, они ели, как и здоровые, летом свежую рыбу, а зимою вяленую. Вот чем ознаменовал нынешний начальник Камчатской области вступление свое в управление оною! Можно уверительно сказать, что при покровительстве вышнего начальства и при его усердии на общую пользу Камчатка в короткое время примет совсем другой вид: люди будут размножаться, вместо того что прежде год от года их становилось меньше.

Супруга г-на Рикорда немало также приносит пользы здешнему краю, подавая всем пример трудолюбия. Будучи рождена и воспитана в одном из самых прекрасных климатов Российской империи, она с удовольствием предприняла многотрудный путь с своим супругом чрез всю Сибирь, а потом морем из Охотска в суровую Камчатку, где совсем не ропщет на ужасные, неприступные горы и дремучие леса, никакого сравнения не имеющие с родимыми ее украинскими долинами и садами, будучи довольна своим супругом и своими занятиями. Она соорудила первую еще оранжерею в Камчатке; о сем роде хозяйства здешним жителям и по слухам не было известно. Она научила их, что можно победить природу, не позволяющую рано садить семена, деланием рассадников. Но важнее всего, что как она сама, так и супруг ее подают пример истинной супружеской любви и всех кротких христианских добродетелей. Я весьма счастливым себя почитаю, что сей почтенной даме мог принести удовольствие, доставив в Камчатку фортепьяно и парные дрожки со всею упряжью. Первое удалось мне довести в совершенной сохранности; это занятие в уединенном месте для того, кто любит и знает музыку, неоцененно! Для дрожек, к счастью, нашлись здесь две смирные и довольно статные лошади, которые с первого раза пошли хорошо. Это был еще первый экипаж на колесах в Камчатке от сотворения мира, и потому жители смотрели на него несравненно с большим удивлением, нежели у нас стали бы смотреть на того, кто по Петербургу поехал бы на собаках.

Заметив все главные и полезнейшие перемены, сделанные г-ном Рикордом, не должно оставить без внимания и других служащих к опрятности и чистоте города. Теперь уже жители не могут ставить своих домиков где и как попало, но обязаны строиться на показанных местах и наблюдать около них чистоту, для чего учреждена полиция, которая запрещает бросать на улицы всякую [109] зловонную дрянь, столь же отвратительную для вида, как и вредную для здоровья. Здесь кстати заметить следующий достойный похвалы поступок г-на Рикорда, показывающий уважение его к памяти людей, кои были полезны свету, какой бы, впрочем, нации они ни принадлежали. По новому расположению города памятник, воздвигнутый офицерами корабля «Надежды» (Я слышал, что в сооружении сего памятника более всех участвовал капитан-лейтенант (ныне капитан-командор) М. И. Ратманов 53) над могилою известного английского мореплавателя капитана Кларка 55, должен был бы стоять в самой худой части города, почему г-н Рикорд решился перенести его на другое, приличное место. Для сего надлежало и прах сего мужа перенести туда же, что он с согласия здешнего духовенства и сделал в нашу бытность. Остаток гроба и прах были положены в другой ящик и с пристойною церемониею в сопровождении всех нас и стоявшей в ружье здешней экипажной роты был перенесен к назначенному месту и опущен в могилу, причем память покойника гарнизон почтил 7 пушечными выстрелами.

Июнь. Суббота, 15

Июня 15-го вышли мы из гавани в Авачинскую губу; я хотел в тот же день отправиться в море, но тишина и противный ветр с густым туманом не только продержали нас весь этот день, но и еще трое суток. Транспорт «Сильф» под начальством лейтенанта Рудакова, назначенный идти в Охотск с почтою, с коею и мои донесения отправились, терпел одну с нами участь. Мы несколько раз покушались идти, но ветры всегда нас останавливали. В сей промежуток времени г-н Рикорд и другие господа с берегу нас посещали и всякий день присылали чего-нибудь свежего, а особливо много прекрасной рыбы, называемой здесь хайко (Из рода лососей; почти все лучшие здешние рыбы суть лососиного рода (salmo)), которая ныне начала ловиться. Мы посолили несколько бочек рыбы для морской нашей провизии, а также запаслись и черемшою; известно, что растение сие сильно действует против цинги (Ученым известно сие растение под именем Allium ursinum, дикий чеснок и проч).

Понедельник, 17. Среда, 19

17 июня я в последний раз виделся с г-ном Рикордом и распрощался, а 19 июня на рассвете при тишине подняли мы якорь и помощью течения и буксира к 8 часам утра вышли из пролива на простор, где вскоре задул ровный ветр от юга, с которым мы и пошли в путь, взяв курс к Шипунскому мысу.


Комментарии

48 Острова Маркиза Мендозы, Маркизские острова — вулканический архипелаг в экваториальной части Тихого океана. Открыты испанским мореплавателем Менданья де Нейра Альваро в 1595 г.; названы именем перуанского вице-короля маркиза Мендозы, на средства которого была организована экспедиция. Испания не вступила во владение островами, и они до XIX в. считались «ничейной территорией». В 1804 г. Крузенштерн и Лисянский исследовали северную группу Маркизских островов (в том числе Нукагива). Во время посещения островов экспедицией Головнина там хозяйничали английские, французские и американские купцы и миссионеры. В 1842 г. Франция захватила Маркизские острова, а в 1885 г. включила их в свою колонию Французскую Океанию. Современное название колонии — Французская Полинезия. Площадь 1270 кв. км, население — свыше 4 тыс. человек. На островах — плантации кокосовой пальмы, кофе, хлопка. Население занимается также добычей жемчуга и ловлей черепах. — Б. С.

49 Крузенштерн Иван Федорович (1770—1846) — адмирал, знаменитый мореплаватель, начальник первой русской кругосветной экспедиции, исследователь Тихого океана, один из основателей русской океанографии. В 1809—1812 гг. опубликовал монументальный трехтомный труд «Путешествие вокруг света в 1803—1806 гг. на кораблях «Надежде» и «Неве»». В 1813 г. вышел в свет «Атлас к путешествию вокруг света капитана Крузенштерна», представляющий научную ценность и в настоящее время. С 1827 по 1841 г., занимая пост директора Морского кадетского корпуса, много сделал для совершенствования методов обучения и воспитания офицеров флота. В это же время подготовил и опубликовал двухтомный «Атлас Южного моря», содержащий многочисленные сведения по гидрографии.

50 Вашингтоновы острова — так Головнин называет северную группу Маркизских островов. — Б. С.

51 Вандименова Земля — название юго-восточной оконечности Австралийского материка, данное голландским мореплавателем Тасманом в 1642 г. в честь Ван-Димена — генерал-губернатора Нидерландской Ост-Индии. В конце XVIII в. было установлено, что Вандименова Земля — остров. В 1788 г. этот остров объявлен английским владением под названием Земли Ван-Димена. В 1853 г. переименован в Тасманию. С образованием Австралийского Союза (1901) Тасмания была включена в его состав в качестве штата.

52 Разница между истинной и счислимой долготой образуется потому, что далеко не в любое время можно определить свое достоверное место. Чем больше проходило времени от одного до другого определения, тем и большая накапливалась разница. За 29 дней плавания «Камчатки» разница между истинной и счислимой долготой составляла 4°31'32" (194°28'57" — 189°57'05"). В тексте ошибочно указано вместо 4°32' (округленно) 6°32'. Истинная долгота означает фактическое местоположение, определенное с помощью астрономических или навигационных приборов: компаса, секстана, хронометра. Счислимая же долгота может быть определена в любое время по координатам, снятым с карты. Как бы тщательно ни учитывались показания компаса и снос корабля под влиянием течения и ветра, в точном местонахождении корабля нельзя быть уверенным без астрономических или навигационных определений. — К. Ф.

53 «Третное жалованье» — надбавка жалованья в размере трети постоянного.

54 Рикорд Петр Иванович (1776—1855) — русский мореплаватель, адмирал, академик, исследователь северной части Тихого океана. В 1807—1809 гг. был старшим офицером у В. М. Головнина на шлюпе «Диана». В 1811 г. участвовал в описи южной части Курильских островов. После захвата В. М. Головнина японцами принял на себя командование шлюпом. Энергично добивался освобождения Головнина. В 1817—1822 гг. был начальником Камчатской области. В 1828 г. командовал отрядом кораблей, блокировавших Дарданеллы, затем в 1830 г. — эскадрой в Эгейском море, участвуя в освобождении Греции от турок. Его именем названы остров в Японском море, мыс и пролив в группе Курильских островов.

Соч.: «Записки о плавании к японским берегам в 1812—1813 гг. и сношениях с японцами». СПб., 1816.

55 Кларк, Клерк (Clerk) Чарльз (1743—1779) — английский мореплаватель. После гибели Кука на Гавайских островах возглавил экспедицию, пытавшуюся пройти из Тихого в Атлантический океан северо-восточным проходом. Достигнув 69° с. ш. и встретив непроходимые льды, вынужден был отказаться от продолжения плавания. На обратном пути умер у берегов Камчатки. — Б. С.

Текст воспроизведен по изданию: Путешествие вокруг света, совершенное на военном шлюпе "Камчатка" в 1817, 1818 и 1819 годах флота капитаном Головниным. М. Мысль. 1965

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.