Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Завещание протоспафария и ипата Воилы при императоре Исааке Комнине в 1059 г.

(Греческий текст издан В. Н. Бенешевичем в ЖМНП, ч. 9, май 1907, стр. 218—231. Комментарий П. Безобразова. Завещание Воилы. “Византийский Временник”, XVIII (1911), отд. III, стр. 107—115. Документ дается в сокращенном виде, выпущены отдельные отрывки, имеющие второстепенное значение)

Во имя отца, сына и святого духа, я, Евстафий, протоспафарий при Золотой палате и ипат, делаю настоящее письменное и подписанное мною завещание по доброй воле и непременному желанию, а не по какому-либо принуждению или насилию, или обману, или легкомыслию, или незнанию дела, или обольщению, или коварству, но, наоборот, со всем усердием, с полной решимостью, находясь в нормальном состоянии, в здравом уме, владея, как должно, умственными способностями.

Я всегда был свободного происхождения, здоровым, православным во всем, согласно законам и постановлениям семи святых вселенских соборов, не приняв и до настоящего дня каких-либо лишающих меня свободы обязательств, не впав в какую-либо провинность. До настоящего времени под покровом божеского и царского человеколюбивого провидения, веду жизнь свободную и независимую, удостоенный бесчисленных благ и благодеяний покойного господина и повелителя моего дукса, а после него сына его, светлейшего магистра и преемника Василия, как он показал себя по отношению ко мне.

После сближения с законной моей супругой, блаженной памяти Анной, я оказался переселенцем, выселившись из отечества; в качестве чужеземца пришел я в эту страну с тем имуществом, какое у меня было и какое я приобрел потом добрыми путями, и с детьми, какие были мне дарованы: двумя женского пола и одним мужского.

И сын, прожив только три года, умер 6-го индикта, а по наступлению 9-го индикта [умерла] по божественному промыслу и мать его, моя сожительница. Постриженная в монашеский чин, она последовала за сыном, оставив мне все средства к жизни и двух дочерей. И я заботился о них до истекающего 12-го индикта, насколько позволяла неизреченная божественная сила. При этом, памятуя постоянно о смерти и представляя возможность преждевременной и неожиданной смерти, я решил распорядиться своими делами. Прежде всего я пришел к более возвышенному и лучшему душевному состоянию, чтобы душа помнила о боге и стремилась к первообразу и божественной сущности, а тело, которое и рассудок и церковное учение признает храмом божества и богородицы, отвращалось от телесных страстей.

После моего переселения на чужбину я занял эту местность, зловонную, негостеприимную, невозделанную, где скрывались змеи, скорпионы и дикие звери, которая даже местным жителям казалась непригодной и которую едва сносили живущие неподалеку армяне. Я, как говорит [176] псалом, очистил ее топором и огнем, построил в ней дом и божий храм, восстановив его из развалин, очистил луга, насадил парки, виноградники, сады, оросил бесплодную землю, поднял новь, устроил водяные мельницы, завел домашний скот, необходимый для работы и в пищу. Равным образом и имение мое Вузина из бесплодного я превратил в плодоносное. То же я сделал и с имением Исея, пустынным и бесплодным, с имением Салима, равным образом с имениями Узики, Хоспакрати. А участки земли Офидовуни и Кузнерию, бывшие долго пустынными и необитаемыми, я с большими усилиями и издержками сумел сделать плодородными. Участок земли Узики я продал тем, кого сделал потом наследниками, дал им и продажную грамоту. Участки земли Контерию и Хоспакрати я подарил бедным братьям-сиротам Христофору и Георгию и брату их — всем бедным и сиротам. Имение Офидовуни с Кузнерией и Калмухи, которое потребовал в свою пользу покойный дукс и господин мой, я передал ему и передачу закрепил письменным документом. Имение Варта в том виде, в каком я его получил, нисколько не улучшив, вынужден был продать светлейшему магистру господину Василию, не получив от него никакой платы. Равным образом, ничего не получил и по прочим долгам, достигающим 25 литр, хотя и представил письменные документы, подписанные светлейшим магистром и покойным дуксом и покойной супругой дукса — господами моими, но ничего по ним не получил. Но относительно этого пусть рассудит и вынесет приговор всевидящее божественное провидение. Ибо сердцеведец бог — свидетель, что не знаю за собой никакой хитрости или коварства до настоящего дня против моего господина и детей и потомков его. Не проявил по отношению к ним ничего враждебного, не замыслил и не написал никакого доноса, но ревностно и искренне боролся за них, устраивая и приводя в порядок важные и безнадежно запутанные дела милостью всемогущего нашего господина, силою непобедимого креста и заступничеством моей богоматери, хотя ради них и чрез них претерпел много неприятностей и страха, был оклеветан, подвергался козням и смертельной опасности, но призываю всевидящее око, что не получил за это никакой награды.

Оставленные мне четыре имения и усадьбу Талмути и Салим с горными участками я дал в приданое первой и законной моей дочери Ирине и ее мужу с землей, сколько ее выделено среди моих владений — возделанной и невозделанной. Я [даю ей] всю аренду имения в размере 80 номисм вместе с пастбищем, за исключением пожалованных духовенству и в легат вольноотпущенникам моим четырех наделов, которыми они и должны владеть. Пользоваться же этими 80 номисмами и пастбищами и всей господской землей будет моя дочь на правах отцовского наследства и как частью причитающегося ей приданого в 30 литр (2160 номисм или 12 052 руб. золотом), в счет которого она получила частью открыто, частью тайно движимое и недвижимое имущество — рабами, деньгами, тканями, скотом, и пусть пользуется всем этим с моего благословения и по воле моей и живет в моем доме, пребывая в благочестии и православной вере, и пусть уплачивает императорские налоги, какие причитаются. Ее же родной сестре и законной моей дочери Марии дал в счет приданого движимым имуществом — рабами, золотом, тканями и скотом — 10 литр. Желая, чтобы и она получила такую же долю, как сестра, т. е. 30 литр приданого, даю половину моего имения Вузина, так чтобы она имела в качестве приданого и отцовского наследия 30 литр. Вторую же половину этого моего имения оставляю храму богородицы, восстановленному из развалин, в полную и неоспоримую собственность для обеспечения служащих при нем клириков. Священники и диаконы должны получать руги по 26 номисм в год, а на освящение храма 12 номисм [177] ежегодно. На храм священномученицы Варвары, на кладбище которого лежат моя мать, сын мой Роман и моя жена и где следует похоронить я меня, жалкого и недостойного, на богослужение, поминовение души я похороны оставляю двадцать (По всей вероятности эта сумма должна была доставляться из имения Вузина) [модиев] и с имения моего Паравуни двести модиев хлеба и тысячу литр вина и сколько можно доставить по божественному определению (Модий — мера жидких и сыпучих тел, равняется 8,75 литра). Имение Исси я за 5 литр продал зятю моему Михаилу. Если же божьей милостью и заступничеством богородицы обе мои дочери и зятья будут жить в согласии, мире и любви в моем доме против храма богородицы, то пусть все мое движимое и недвижимое имущество принадлежит им поровну (Надо думать, что при жизни Воила назначил дочерям в приданое часть доходов и выражал пожелание, чтобы после его смерти они владели оставленным имуществом сообща). Пусть рабы мои будут ознакомлены с тем, как они одарены мною, чтобы каждому была известна доля я предметы.

[Далее опускается длинное перечисление предметов церковной утвари и различных богослужебных и других книг, которые Воила завещал основанному им храму.]

О домашних моих рабах я позаботился задолго, освободил всех и наделил легатами, чтобы они были совершенно свободны и сделались римскими гражданами, согласно данным им грамотам. Из них некоторые умерли раньше; другие еще живы. Пусть они имеют на вечные времена совершенно свободные участки земли (Т. е. не связанные с барщиной или крепостной повинностью). Первым среди них является Кириак, выросший со мной, много потрудившийся для меня, сопровождавший меня во всех путешествиях. Я женил его на свободной женщине, сестре монаха и пресвитера Климента. Тяжело заболев, назначил ему легат, т. е. в пожизненное пользование 15 номисм в год (закрепив за ним брачное и им приобретенное), а в 1053 г. другие 10 номисм, а по завещанию оставляю еще 10, так как сына его Константина включил в состав клириков церкви богородицы (По расчету В. Г. Васильевского, номисма стоит 5 р. 58 к. золотом. В. Г. Васильевский. ЖМНП, 1880, ч. 210, стр. 398). Служанке Семнии два раза дал легаты, женил сына ее Василия, почтил его саном иерея и завещал ему свободный зевгарь земли (Практически зевгаром считался такой крестьянский надел, который оценивался сведущими людьми в 60 номисм. Считалось, что зевгар должен был иметь 40 модиев земли. Но это была условная величина, зависящая от качества земли. Количество модиев в зевгаре изменялось в зависимости от качества почвы. Иначе говоря, чем больше модиев было в зевгаре, тем ниже была по качеству почва. Ф. И. Успенский. Византийские землемеры. Труды VI археол. съезда в Одессе, 1884 г., т. II. Одесса, 1888, стр. 310—311) и легат в 10 номисм. Также дал полную свободу Софье и Марии — сестрам; мужьям и детям их. Недавно дал зевгаратный участок один Авасгу и один воидатный — Ласкарю. Дав ему уже однажды легат, оставляю теперь воидатный участок и 3 номисмы. Так как Георгия, сына Авасга, и Михаила, сына Ласкаря, я сделал клириками церкви богородицы, то оставляю им легаты: Георгию 5 номисм, Михаилу 3 номисмы. Мартин, после того как вступит в законный брак, также должен быть свободным и получить причитающийся легат. Я освободил Сотириха и одарил его легатом. Выдал освободительную грамоту Григорию и жену его Анну делаю свободной во спасение души жены моей Анны. Я сделал его клириком церкви богородицы, и в качестве диакона он получает денежную ругу и хлеб натурой и может зарабатывать еще перепиской рукописей; сверх того ему оставлен легат в 3 номисмы. Если у освобожденных рабов родятся дети мужского пола, пусть обучаются священному писанию и богослужению в храме богородицы. Если из них найдутся мужчины [178] и женщины, желающие служить моим наследникам, пусть получают денежную ругу и хлебное довольствие. Но никого из них никоим образом нельзя продавать или дарить. Я категорически требую, чтобы они были свободными, освобожденными от рабства. Уже раньше освобожденную Селигнию отдаю в услужение дочери моей Марии на четыре года от настоящего 12-го индикта до 1-го (Пятнадцатилетний период, т. е. период от одной податной ревизии до другой, становится общераспространенным способом летоисчисления с 312 г. Начало податного года падает на 1 сентября. Первый год 1-го индикта — 312 (сентября); пятый год 1-го индикта 316; первый год 2-го индикта — 327; десятый год 5-го индикта — 381 и т. д.) и выдаю ее замуж за моего раба Апосфария. Желаю, чтобы и он также был свободен и получил легат в 3 номисмы.

Во спасение и память моего дражайшего сына Романа даю также свободу рабу моему Муселию и отцу его Гарипию.

Хотя я выселился из благочестивой фемы моей Каппадокии, но хочу оставлять построенный моей матерью храм тридцати иерархов и определяю Модеста его смотрителем и попечителем и оставляю всю находящуюся в упомянутом храме священную утварь, серебряные кресты, позолоченные иконы, книги и священническую одежду.

Это относительно святых и благочестивых учреждений.

Я буду благословлять провидение, если мне удастся с помощью божией и предстательством богоматери как можно скорее выдать вышеупомянутые легаты. Если же общий жребий людей упадет на меня раньше, то [легаты] пусть будут выданы из годичного дохода моего имущества. Из этого дохода исключаются императорские налоги. Оставшееся пусть будет распределено между бедняками — моими братьями и господами и находящимися там рабами, так как я не помню, какое доброе дело совершил в своей жизни, заботясь только о суетном и служа чреву и страстям.

Не знаю, каким образом я забыл упомянуть о моей рабе Зое, купленной мною за 400 номисм (Представляется невероятным, чтобы Воила заплатил за рабыню такую большую сумму. В Василиках (1,46; 14,4) раб или рабыня старше 20 лет, не знавшие никакого ремесла, оценивались в 20 номисм, а дети в 10 номисм. Знающие какое-нибудь ремесло и искусство, за исключением писца и врача, оценивались в 30 номисм. Цена писца — 50 номисм; врача — 60 номисм. Высшая оценка в 70 номисм давалась евнуху, знающему какое-нибудь искусство. Такса на рабов повторена в Пире, памятнике той же эпохи, что и завещание Воилы), так как из грамоты вытекает, что она снова должна подпасть под ярмо рабства, как будто она нарушила заповедь божью, и не только это, но против моей воли была выдана замуж. Поэтому я желаю, чтобы и она была освобождена и оставалась со своими детьми совершенно свободной.

Умоляю и призываю всех, иереев и монашествующих, а также наследников моих совершать по моем погребении, в искупление моих прегрешений, священнодействия и ежегодные поминки. А прежде всего и больше всего я заклинаю и обязываю вседержателем господом богом и непорочной богородицей и всеми небесными силами не только всех моих преемников и наследников, но и всех имеющих власть предстателей митрополитов, епископов, катепанов, дуксов, судей фем охранять все мною поставленное неизменяемым и непреложным. Если кто из моих родственников и наследников или вольноотпущенных, или домашних изменит и перейдет из православной веры в чужеземную и инославную, то, если он мой наследник, пусть лишится своей доли; если он из вольноотпущенников, пусть снова подпадет под ярмо рабства; если же из домашних, пусть будет изгнан из моего имения.

Если мои дочери и зятья, с обоюдного согласия, пожелают разделиться, пусть будут выделены все священные принадлежности церквей, и каждый [179] пусть довольствуется причитающейся ему долей, и пусть пользуется благословением божьим и богородицы...

Душеприказчиком и исполнителями завещания оставляю прежде всего господа бога и родившую его без семени, затем светлейшего магистра господина Василия и брата его достоуважаемого вестарха — господина Фаресмана и боголюбезнейшего местного епископа; а распорядителями и управителями — зятьев моих — спафарокандидата Григория и мерарха Михаила, и главного священника моей церкви. ... [оставляю] в виде легата светлейшим братьям за согласие их две или три литры, боголюбезнейшему епископу — шесть, иерею... Если же найдутся домашние или носильные вещи, пусть будут разделены между находящимися там монахами. Написано настоящее завещание по просьбе моей рукой Феодула монаха и пресвитера богородицы, предстоятеля и слуги с подписью присутствующих свидетелей; в настоящий 12-и индикт апреля месяца, года 6567 (1059 г.), призывая во свидетели отца, сына и святого духа. Евстафий, протоспафарий Воила, собственной рукой подписался.

(пер. М. В. Левченко)
Текст воспроизведен по изданию: Сборник документов по социально-экономической истории Византии. М. Академия Наук СССР. 1951

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.