Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Запорожье в конце XVIII века 1

(Современная записка).

Предлагаемая здесь записка взята нами из одного сборника, (Silva rerum) конца XVIII в. (в собрании графа А. С. Уварова, № 451/л. л. 157 — 173), где она названа примечанием о запорожцах.

Писана она, как видно из §§ 2 и 9, в царствование Екатерины II, во время первой турецкой войны (1768 — 1774), следовательно незадолго до взятия Сечи генералом Текели (1775). В записке этой можно видеть обвинительный акт против запорожцев, написанный, быть может, по поручению правительства, которое в то время задумывало уже об уничтожении Сечи 2. Как бы то ни было, [629] записка эта, вместе с известною “Историею о казаках запорожских” кн. Мышецкого 3, и повествованием Коржа 4, представляет довольно верную картину отжившего свой век Запорожья 5.

Ал. Лазаревский.


1. Земли как ниже Старой Линии, по обеим сторонам Днепра, с присвоенными, в нынешнюю войну, от новороссийской губернии, в длину — от Бахмута до реки Буга, до 600, а в ширину от устья Берд до старой украинское линии — 350 верст.

2. Граничат оная с войском донским, слободскою и новороссийской губерниями; от стороны турецкой — с очаковскою и нынешнего нашего союзного Крыма землями; а против Кубани по Азовское море. По оной границе, с открытой стороны, заведены ныне вновь российские крепости, как-то: Таган Рог, по рекам: Берд, Конской, при устьях Московки, а от Очакова Екатерининский шанец.

3. Места имеют они изобильные реками, лесами и плодородную землю; пользуются великими доходами от скотоводства, рыбными ловлями в Днепре, и при морских заливах, на устье реки Калмиуса, Берд и близь очаковского Лимана, и в оном, по договору с турками, за отпускаемые ими в Очаков лес и дрова.

4. В мирное время имеют коммерцию от Сечи по Днепру, через Очаков и Лиман, Черным морем, купеческими, наемными у турков кораблями, в Царьград и далее, на Белое море, отправляя туда получаемые товары и из польской Украины, Малороссии и из разных мест, граничащих с ними: железо, говяжье и овечье мясо, полотно, храш, пеньку и канат; оттоль вывозят мыло, сафьян, мишини (?), хлопчатую бумагу, турецкий материи, виноградное вино, лимонный сок, деревянное масло и разную бакалею, то есть: изюм, винные ягоды, лимон, сарочинское пшено, кофей и разных родов орехи.

5.  Поставляют хлеб пшеничный и также из вышеописанных потребные вещи в Крым и в Очаков и имеют продукт с турками и татарами, продажею им на сих диких землях получающих 6 ими довольного числа разного рода бывающих в [630] украинских местах диких зверей, а из Крыма вывозят соль, также вино и бакалею ж.

6. Продают оные, вывозимые, товары и меняют на те, отправляемые ими, а также и на горячее вино с Малороссиею и польской Украины промышленниками.

7. Получают знатную сумму от купцов, поставляя от Сечи разные товары по Днепру, в Очаков и Кинбурн, а также и оттоль, с приходящих кораблей, как оные случается, что в сухменное время и шед очаковским Лиманом, выше устья Буга, в разлив называемый Koзий, днепровскими гирлами, иногда не проходить без облегчения с них на лодки. А случается, при том, часто, что турки с купцами и договоры имеют поставлять товары до Очакова, а не до Сечи.

8. Сбирают они с купечества не меньше половинной части, против таможенных сборов, под видом не так чтоб учрежденной от них тарифы, а берут они за перевоз войсковыми лодками, а на сухом пути, через реки, за мосты (ибо во всей их земле нет ни единого моста, или хотя бы на малейшем протоке гати, с которые бы не собиралось на полковника той паланки, в да- чах которой есть переезды, с порожной телеги по копейке). А также и за безопасность в пути, от их людей за конвоевание приставленного одного человека к Едущему обозу, с войсковым перначем или булавою, а больше прилепленною на булаве войсковою печатью; однакож хотя бы сего конвоя кто и не требовал, но ему дают и должен расплатиться непременно, но точности их установления.

9. Число их, запорожцев, всегда считалось военных людей 40,000, а вместо того весьма их было мало и действительно вооруженных и справных, от собственного своего имущества, казаков никогда бы больше конных выехать не могло, за остающимися у присмотра домов, как тысяч до шести; а также и пеших казаков не более быть может, как тысячи четыре, должность которых отправляют с них в пехоте всякий, не имеющий ремесла и пропитания, бродяга, убегая работы, за плату из казны 12 р. жалованья и провианта. А ныне они, запорожцы, имеют людей всякого звания тысяч до ста, ибо у них, в ныне продолжающуюся войну, вновь поселилось и беспрестанно населяется убегающих от службы и податей из Малороссии, из новороссийской и слободской губерний, по обеим сторонам Днепра, против елисаветградского и [631] молдавского полков, впереди Старой Линии и по рекам Самаре, Орели и по Кривому Торцу, более двадцати пяти тысяч дворов с фамилиями; коими людьми они себя достаточно подкрепили и могут войска поставить, имущественных людей, кои от собственного своего капитала исправиться в состоянии, которых казаков, без нужды, тысяч пятнадцать и более, кроме бродяг, служащих, как выше значится, в пехоте, из пропитания, и ныне у них службы отбывают в походе конную все почти женатые. Не служащие же, домовные люди, обращены в подданство, расчислением на содержание сорока куреней, от которых старшины знатным образом полнят свои карманы; ибо у них курень называется так как бы полк, а все люди, записанные в оном, только числятся, а живут в разных местах и довольствуются всяк своим, следственно и расходу больше быть не может, как только тот курень починить, настатчить, удовольствовать теплом и кормить живущих в нем несколько сторожей.

10. От службы их военной, как от конных, так и пеших, в регулярном войске польза больше только та, что умножает счет, а впрочем помощь от них весьма мала, но и то вид сей военных людей отправляют они во время только одной кампании, на несколько месяцев, а всегдашней службы, чтоб оную нести, без расчета своих выгод, или относительно закопорования земли (?) и прочего, в зимнее время попечения, никогда прямой тягости и нужды, в войне почерпаемых, так как другие военные люди, или донские и малороссийские казаки, отделены от своего гнезда, снести не могут, даже и последней помощи не делают, что на собственных их землях почт для случившихся курьеров содержать им не вверяют.

11. Народ сей отечеству никаких податей не платит, кроме вышеописанной службы, пользуется такою, по их прихотям, вольностью и выгодами, каковых ни одна земля между устроенными межами не имеет.

12. Закона и учреждений никакого у них нет; приемлют себя, что быть им повинными одной только, когда к ним особливо написана будет о чем, императорской грамоте, а в прочем, касающемся до них, как по военным, так и гражданским де- лам, исполняют тогда, когда они ласковостью бывают увлечены, хотя бы и от высоких чинов, и всякие государственные учреждения считают, что оные им не принадлежать. [632]

13. Начальник у них кошевой атамань, и, по их обыкновению, должен быть грамоте незнающий и зависящий от общественного выбора; по однакож ныне сей выбор согласием старшин пресекся; главная в правительстве их министерия та, что в оном обществе, кто только возжелает препроводить, сколько будет его воля, дней своего века и записаться в казаки, то хотя бы он рожден и воспитан был разумно, должен учиться суровости и невежеству, во всех поступках, и казаться свету, что их сердца, смешанные с сущею простотою и всегдашним хмелем, ничего не устрашаются и о всей жизни будто бы не пекутся, и никаким собственным интересам, никакой повинности не привязаны, кроме доброй своей ко всякому делу воли. И тем самым начальники сего войска, обучившиеся сему ремеслу, утверждают, что ни в чем они не властны, когда к чему не приступить чернь, называемая ими товариществом, и что принадлежит до сей черни, то оная и в самой вещи наполнена невежеством и слабостью к пьянству, и по простоте своей природы, и без той их старшинской внушаемой науки, довольно глупа. Но однакож столько повинны и порабощены, что послушания такового в разумном и распряженном народе бывает не всегда и нельзя не быть, по их обыкновению, потому что хотя бы и малейшая противность примечена за кем была, властен кошевой атаман, без всякого суда, да хотя бы и без вины, не ответствуя никому, приказать лишить жизни; а в сущем деле, оное только в предмете, к пользе одних своих личных интересов, почерпающих между внушенною простотою своей черни, ибо нередко случается, что те же старшины, казавшиеся в Сечи запорожской ничего непонимающими, но быв несколько лет, из бедного студента, выезжают в Малороссию с хорошими капиталами и происходят в чиновники, а с тем чином, в место того, что он в Сечи запорожской не знал грамоте российской, вдруг рождаются и другие науки.

15. Всякой у них начальник за продерзость в малейшем хотя воровстве, или приметя волокитство за женским полом, волен того преступника лишить всего имущества в собственной свой карман, какого бы то капиталу он ни был, а никому за то не ответствует; а кольми паче в волокитстве, хотя бы виновный и без прилики приведен был, всячески стараясь найти истину его прегрешения, сему наказанию подвергают; о чем находящиеся при старшинах письменные, кои генерально из малороссийских [633] школьников у них бывают, не пропускают времени усугублять свое попечение о надсматривании за богатыми казаками, обходя бедных.

16. Места те, которые граничат с запорожцами, никогда в желаемый порядок приведены и успокоены быть не могут. Они тех соседей своих, расстроенных порядком, разоряют беспрестанно: делают набеги, отнимают близь их лежащую землю, с населенными людьми, в разными оные старшины алчностями к прибыткам, приобретают из них свои интересы, как такие люди, которые дня того только и жертвуют своим состоянием сему об разу гнусной жизни, чтоб, успев нажиться, выйти скорее обратно в тот край, где единоверцы его, в жизни своей, чувствуют спокойствие и благоденствие. Какого бы рода и звания ни был чело- век, уволенный ли отколь, или беглец, они его принимают, а в соседних местах, простой народ подговаривают и тем делают в податях и службе государевой подрыв. Чрез то никакого основательного и крепкого в оных господственных с ними местах, учреждения, в рассуждении побегов и скрывалища беспрепятственного, сделать невозможно. Юношество и молодых, несовершенного разума людей, сколько обманом, а иногда увозят при удобном случае и неволею. Нередко случается, что достаются им в добычу и благородных людей дети, имеющие начало в науках, и вместо того, что возросший с летами его разум, полезен бы был обществу, то у них как по молодости своей немогущий проникнуть старшинского притворного обращения, которые пьяницами и непонятными никогда не бывали, и в самой вещи приучаются между сим обществом невежеству и пьянству. Словом, ни одно войско регулярное пройти по их земле никогда не может, чтоб они его не убавили своими подговорами и принятием беглецов.

17. Говорят, при том, запорожские старшины, что у них в войске есть разного рода иностранные люди и наполняют его со всех сторон; но однакоже великого бы им труда стоило, еслиб они во всей своей земле отыскали несколько человек прибегающих к ним иногда армян, греков и жидов; да могут, и хвалиться, что через нынешнюю войну, ниже Старого Казака, у Днепра, населили село Волохов, а впрочем, как сами, а не старшины, так и все их казаки населившиеся, есть природные российского престола, а некоторые, но весьма малая часть есть в числе оных из польской Украины. [634]

18. Род сей, в правительстве их секты, весьма хитер, проницателен и осторожен в рассуждении своих интересов, сопряженных с таковою вольностию, чрез которую не дают они ни кому в оных отчета; прилежно пекутся всячески, дабы оная не подвергалась законам своего отечества и власть их в оных беспредельная и неограниченная была порядком.

19. И потом, недовольно внутренние свои прибыли, но и весь оной шар земли обращать стараются в неизвестность и неполезность никакое обществу распоряжение.

20. Один генерал в 1763 г., по бытности своей в Украину, послал к ним с просьбою, чтоб несколько товаров из Сечи сплавить в Очаков, Днепром; однако они, держась своей осторожности, не преминули упредить, дабы тате люди дороги к ним вперед не накладывали и те товары на камень, который лежит в Днепре, ниже реки Рогачика и урочища, называемого Насоновская Плавня, накрытой водою (к) крымскому берегу небольшие лодки посадили; а их запорожские недовольно лодки, но и турецкие большие корабли, всегда приходят благополучно, и доказывает сие то, что в нынешнюю войну, когда турецкая флотилия вошла в Днепр и запорожцы их прогнали, то разбитой при том сражении один корабль, выше Шингерейского ретраншамента, против урочища Виливал, и ныне лежит и виден и хотя оной небольшой величины, однакож на нем было, с военными людьми, девять пушек, но были же в той флотилии конечно и больше.

21. А при том запорожцы не забывают смотреть и на обстоятельства политические, и по оным себя измерять, когда им прибавить или убавить своей смелости и говорить о своем обществе и утверждать оное от самодержавной власти, и знают время, когда им что нибудь предпринять на пример.

22. Как скоро нынешняя с Портою Оттоманскою война открылась, то запорожцы тотчас в совете своем положили, все селения, лежащие от устья Салери (Самары?) до реки Конской по рекам Волчей, Терном, сухим и мокрым ялам 7, по Торцу и по Калмиусу — сжечь, а некоторые оставить без жителей, что того ж времена и исполнили: селение Усть-Козмиуса (sic), где было дворов [635] до пятисот и церковь, сожгли, а жителей всех согнали к устью Самары и к Сечи запорожской; а тоже самое сделали и в живущих при Днепре, ниже Сечи запорожской, к реке Бугу и к елисаветградской провинции. Но чтобы от сего заключить? Если согласно говорить с запорожцами, можно сказать, что они сделали хорошо, дабы их люди, живущие в разных местах, по их зимовниках, не сделались неприятелю жертвою; но если ж посмотреть в последующее потом с новороссийскою губерниею их обращение, то конечно увидеть можно, не было ли тогда у запорожцев на уме, чтобы в право к елисаветградской провинции, а влево к Старой Линии и до Бахмута, татары очистили им земли по их батиреевой (sic) грамоте, по которой они имеют дело с новороссийскою губерниею.

23. Сие доказываешь то, что еслиб запорожцы в охранении отечества своего границы, войска своего в одно место не сбирали, а оставили бы хотя по малой части при устьях рек Московки к вершинам Волчей и посреди реки Калмиуса, а в правую сторону к устью Буга и устью реки Синюхи, то татарам приходить бы было трудно, или по крайности сведом бы был неприятель о его предприятиях и удерживаем, поколь собрались бы российские войска оного преследовать и им отдалять от себя опасности не было ни какой, в рассуждении свободной ретирады к российским границам; но вместо оного, увидя на последок, что татары ворвались в границы новороссийской губернии, большего вреда не сделали и селения оные остались в своей силе, запорожцы, спустя те татарские набеги, в скором времени начали отнимать и отняли от новороссийской губернии земли с населенными людьми от елисаветградской провинции по самые ротныя селения полков молдавского и елисаветградского, от екатерининской провинции, с служащими донецкого полку пикинерами, по реке Орел, от вершины оной по Старую Линию, а также и от изюмской провинции; и делали cиe отнятие самым хитрейшим образом: как скоро пошлют команду от которого селения отнимать, то в тож время отправят депутата в Петербург с просьбой, что они обижены от новороссийской губернии.

24. Неудовольствуясь же тем отнятием сел и деревень, обнадежив себя, что им была в том удача, вдруг против городов Бахмута, Спора (?) и Изюма и близ самой Старой Линии и против полков пикинерского донецкого и елисаветградского и [636] гусарского молдавского, в виду тех селений, поделали полковые избы, называемые ими, запорожцами, палатками, и всякую тяжесть народную, как обыкновенно во время военное случается, начали накликать вольность, обещавши приходящим к ним людям по два года льготы; почему в cиe короткое время накликали и населили, прежде упомянутые, дворов более двадцати пяти тысяч, слободы, действительно из жителей новороссийской губернии и частию из Малороссии и слободской губернии.

25. Когда же успели запорожцы отнять земли а сделаться новороссийской губернии так ближними соседями, то завели беспрестанную и конечно вседневную ссору и чинят великие разорения, грабят беспрестанно, отгоняют скот, умерщвляют людей, жгут селения и лишают хлебопашества и единственно только для того, чтоб люди к ним переходили, а землю, на которой они обитают, оставляли впусте, дабы в оною им впредь воспользоваться.

26. Теперь запорожцы поселили на отличных землях, против всей новороссийской губернии, зачав от молдавского полку, до реки Донца, а слободской губернии. против Изюма и Тора, а также и против Бахмута великие слободы, заграждают свои пустые, впереди оных лежащая земли, теми поселянами; а те великие степные места, от Самары и от Калмиуса до Азовского моря, нареку Конскую, а от елисаветградского и молдавского полков до Днепра оставляют впусте, в намерении, чтоб той пустой и необъятной ими земли было всегда у них много, ко удобности той, чтоб было где, в случай, скрыть им что нибудь встречающееся.

27. Ныне, они, утвердя свои границы самовластно, ведут министерию своими просьбами об отдаче им земель по батереевой грамоте (коей они подлинной, как я слышал, не имеют, а пользуются полученною малороссийского миргородского полку, в местечке Сарочинцах, от какого то старшины копиею), чтобы всю елисаветградскую провинцию свесть им и отдать, а также земли от устья реки Орели на Донец донских селений, в которую дачу входят города Тор и Бахмут, с принадлежностями, а также и бахмутский гусарский полк, готовят же просьбу и об оставлении новозаведенных при реках Московке, Конской и Бердане линии, поелику по оной делаются крепости на их землях, в они чувствуют будто бы утеснение, а самой вещи главнейший их предмет тот, что хотя б у них и больше еще земли взяли, нежели как они имеют претензию, но только б они оставлены были при их [637] беспредельных вольностях, и, при оных оставшись, получить утверждение на свою межу, да прилежно пекутся, дабы их границы были соединены с донским войском.

28. Словом, маленькой сей кусок земли приметен относительно до общества, а оной наверное не таков в самой вещи, по нынешнему их положению и жизни, как об оных заключаюсь по их виду.

29. Прежде запорожцы были бедны, а ныне все они богаты и подчиненные их привязаны ко всякой повинности; где прежде у них были хутора, там ныне распространились великие селения, и живут домами, имеют жен, детей, хорошее скотоводство и промыслы.

30. Старшины, это правда, что не женаты, однакож своими великими экономиями также подвергают себя, в случае какого об них учреждения, всему что бы ни случилось, повиновению, а про- чих бродяг, кои до сих времен часто, по несогласию старшин, за начальнические места делали между собою драки, подобный бунтам, ныне немного, то их те же самые женатые казаки усмиряют; да хотя бы оного сброду тысяча какая и разошлась, то оное ничего не значить.

31. В заключение же скажу, что, хотя министерия запорожских старшин велика и удачлива, однакож и то самое неоспоримо они знают, что, в случае нехотения их оставлять долее на такой ноге исполнять они как бы всякой верноподданный.


Комментарии

1 Настоящая записка перепечатывается нами из одного малоизвестного издания (Архив юpидичecк. сведений) 60-х годов. — Ред.

2 См. Современ. 1848 г., N 7, А. В. Головатый и ср. Рассуждение о запорожцах  — Миллера. Чтен. Моск. Общ. истор. и древн. 1847 г.

3 Москва, 1847- 8, и Одесса, 1852, 8.

4 Устное повествование бывшего запорожца Н. Л. Корка. Одесса, 1842, 8.

5 Печатая записку, мы позволили себе держаться в вей правописания современного.

6 Получаемых (?).

7 Ср. Опыт области, словаря, стр. 274, яловый — порожний, пустой, неплодный; яловая скрипя — поток, на котором нет мельницы. Слово ял должно быть равнозначащим байраку, балке. А. Л.

Текст воспроизведен по изданию: Запорожье в конце XVIII века // Киевская старина, № 12. 1882

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.