Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

НОВЫЙ ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ЗАПОРОЖСКОЙ СЕЧИ

В Институте рукописей Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского хранится рукописный фолиант воспоминаний слободско-украинского помещика В. Н. Абазы, составленных им в имении Дворічний Кут Харьковского уезда в течение 1819 – 1827 гг. Документ, который раньше принадлежал известному украинскому историку В.Л. Модзалевскому, написан русским языком и состоит из 252 листов под общим названием ”Век дворянства”.

Другой вариант названия, которое встречается в тексте, — ”Век, или краткое описание жизни.”. Раньше воспоминания В.Н. Абази не печатались, и как источник по истории Украины специально не исследовались. Между тем, в них содержатся интересные сведения о жизни, быте, менталитете социальной верхушки Слободской Украины, да и вообще поместного и служивого дворянства Русской империи второй половины XVIII ст.

Автор воспоминаний — Василий Николаевич Абаза — родился в с. Шаровка (в настоящее время поселок городского типа в Богодуховском районе Харьковской области) 11 августа (по ст.ст.) в 1760 г. Отец мемуариста - Николай Ильич Абаза - был отставным премьер-майором и происходил из рода молдавских дворян, которые в свое время эмигрировали в Россию после Прутской битвы в 1711 г. и были поселены на Слобожанщине вместе со своим лидером, князем Д.Кантемиром. Мать В.Н.Абази - вдова казацкого сотника П. Новосельского, принадлежала к казацкому роду Кованьков. Ее дети от первого брака, сводные братья В.Н.Абази — носили фамилию Ольховских. Сам автор служил некоторое время в русской армии, потом состоял на гражданской службе, а большую часть жизни прожил в собственном имении.

К написанию воспоминаний В.Н Абазу побуждали, по его собственным словам, не тщеславие и не научная любознательность. Оставшись одиноким вдовцом в собственном имении, обремененный хозяйством и болезнями, он обращается к прошлому не только для того, чтобы заполнить пустоту длинных вечеров. В.Н.Абаза стремился сделать свои мемуары полезными для детей и внуков; подать основные сведения о генеалогии рода; рассказать о ближайших родственниках и взаимоотношениях между ними; навести наиболее яркие и поучительные эпизоды из своей жизни. По всем этими особенностями воспоминания В.Н.Абази принадлежат к мемуаристке XVIII ст.

В возрасте 12 лет дворянский ”недоросль” В.Н.Абаза был записан сержантом в Козловский пехотный полк, где уже служили его старшие (сводные) братья. Один из них - Гавриил Ольховский — уже имел чин капитана. Он и взял под покровительство младшего брата с того времени, когда тот, по достижении 15 лет, был вынужден приступить к службе. Однако, выехав к месту назначения, В.Н.Абаза не застал свой полк под Елисаветградом. Незадолго до его приезда полк выступил в поход против Запорожской Сечи в составе армии под командованием генерала П. Текели. Юноша догнал своих сослуживцев уже тогда, когда войска стояли в лагере под стенами запорожской крепости после капитуляции сечевого товарищества. Молодой сержант пробыл в Запорожье около полугода, достаточно быстро попав на должность ординарца самого П.Текели. Он имел возможность постоянно бывать в казацкой крепости, видеть запорожцев собственными глазами. Наверное, какие-то сведения о казаках юноша мог почерпнуть в офицерской среде. Его впечатления должны были быть особенно яркими, если учесть, что до той поры В. Н.Абаза не покидал семейный очаг. К сожалению, нам не известно, какими текстами мог оживить свою память мемуарист, описывая Запорожье через сорок с избытком лет. Это могли быть, прежде всего, манифест императрицы Екатерины ІІ по поводу ликвидации Запорозькой Сечи от 1775 г. В научном и литературном обращении уже были публикации русских авторов Г. Миллера, И.  Болтина, Л. Максимовича, М. Антоновского, М. Щекатова, В. Зуева, Д. Бантыш-Каменского, в которых освещали отдельные страницы истории и быта запорожских казаков. Любознательный историк мог также обратиться к публикациям французских и немецких исследователей, рукописных материалов. Постоянному читателю уже были известны художественные произведения соответствующей тематики И. Котляревского, В.Нарижного, стихотворения К. Рилеева на украинские сюжеты, фольклорные публикации. Ни одного из перечисленных выше источников В.Н.Абаза не вспоминает. Каких-то буквальных заимствований из других материалов в его мемуарах также нет. Поэтому можно считать, что воспоминания В. Н. Абазы о Запорожской Сечи в 1775 г. являются оригинальным авторским текстом. [29] Правда, взгляды автора на Запорожскую Сеч не отмечаются оригинальностью. Для него сечевые казаки — сброд из разных стран, люди, которые зарабатывали на жизнь грабежами и разбойничьими нападениями на соседей и проводили время в пьянстве, развлечениях, ”в ужасном невежестве”. Вместе с тем, у В.Н.Абази не заметно личных предубеждений против казачества. Поэтому его оценки и выводы отображают скорее распространенные в обществе стереотипы восприятия запорожцев. Намного более интересный В.Н.Абаза там, где он со знанием дела описывает внешний вид Сечи, образ жизни, одежду, оружие, хозяйство, еду казаков. Приведенные ним сведения во многом совпадают с теми, что приводили в своих записках и воспоминаниях некоторые другие современники В. Н. Абазы. Современный исследователь может лишь обогатить их некоторыми деталями и подробностями. Особенное внимание заслуживают простодушные заметки автора об ограблении Сечи царскими войсками во время ее ликвидации. Если он считает образцом бескорыстной честности своего брата, капитана Г.Ольховского, который удовлетворился лишь несколькими десятками коней из казацких табунов и ценностями на 5 тысяч русских рублей (а это была цена имения из 12 тыс. десятин земли и 400 крепостными), то что уже говорить о других, ”небескорыстных” и старших по чину офицеров. Во всяком случае, мемуары В.Н. Абази, по крайней мере, в той части, которая посвящена Запорожской Сечи, (а это больше 4 рукописных страниц большого формата) могут считаться достоверными. В этом и заключается их значение для современного читателя.

По содержанию текст распадается на две части. В первой из них автор пытается выяснить происхождение рода Абазов, доказать его древность и величие. Историко-генеалогические упражнения В. Н.Абаза могут заинтересовать в первую очередь историка Молдавии, поскольку автор в этой части своего произведения демонстрирует выразительный молдавский дворянский патриотизм и соответствующее самосознание.

Во второй части воспоминаний описывается биография самого автора. Именно здесь находится материал о Запорожской Сечи и обстоятельствах, которые привели к ней мемуариста как раз в момент захвата казацкой республики русскими войсками в 1775 г.

Текст помещенного ниже фрагмента печатается с сохранением языковых и стилистических особенностей, характерных для автора. Звездочками в нем обозначены авторские примечания.


1820-е годы. - Отрывок из мемуаров В. Н. Абазы с описанием Запорожской Сечи.

В этом же главном селении Запорожской Сечи (которая по взятии в Российское владение названа была Покровском) первые дома были: кошевого, судей и писаря, составлявших всю власть и правительство запорожцев, сорок огромной величины об одной избе с сенями строений (именуемых курени) под разным названием, в коих в каждом считалось по 1000 человек козаков, живших, впрочем, большею частию в обширных степях, по хуторам, именовавшимся зимовниками, и где начальствовавший или старейший прочих назывался "батько"; все же жившие при нем именовались хлопцями; ездили редко по надобностям своим, или по зову начальства их в эту свою столицу, упражняясь наиболее скотоводством, рыболовством и всегдашними разбоями; ездя партиями в Польшу и Российские пределы: в Полтавскую, Киевскую, здешнюю Слободскую Украинскую, Воронежскую и даже в Курскую губернии; делая помещикам и прочим жителям чрезвычайные грабежи и самые убийства, находясь в ужасном невежестве и без просыпа пьяны, не имели они никакого почти закона; хотя были между ими люди просвещенные как россияне (из сих, и особливо малороссиян почти вся сволочь оных поселена была там), так и французы, немцы и англичане, забежавшие к ним, спасаясь за преступления в отечестве, заслуженного наказания, или же ища вольности и праздности, в этой сечи существовавшей.

Кроме же упомянутых куреней, была там земляная крепость с лежащими на земле без лафетов небольшими (до двадцати) чугунными пушками. В городе же находилась деревянная большая, о двенадцати главах с богатою утварью и вещами, довольно хорошей архитектуры церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы; и потому названо это селение Покровским. Также было несколько незначущих домов торговавших лавочников, имевших товары для одних их запорожцев потребные; и почти при каждом курене и доме погреба, с простым хлебным вином, пивом, медом и крепкими виноградными винами, к чему они были великие охотники, просиживая по целому дню за чарками и стаканами, гуляя с помпою по улицам при музыке из нескольких скрипок, цымбалов и баса, ведя [30] жизнь самую беззаботную и распутную! Каковое развратное состояние по-видимому, весьма нравилось всем туда приставшим; имея многие из тех батьков с хлопцями своими неисчисленное скотоводство, как то: тысяч по три лошадей; столько же рогатого скота, и тысяч по 50-т овец, бродящих без всякого присмотра круглый год, и даже без счета в обширных тех степях. (нельзя не удивляться, что в то время и почти по 1780 год не было в тех местах зимы, и полки там около Херсона и в Крыму находившиеся, где и я был, несколько зим имели квартирами одни палатки; и не многие из высших чиновников какие-нибудь землянки). Не ограничиваясь собственностию, почитая все то общим, и ни в чем, кроме хмельных напитков вкуса не имели. Пища их самая роскошная была: (тетеря) утворенное кислое тесто с пшеном, и в кислом же молоке вареной каши-размазни, называемой ими кулеш. В праздничные же дни убивали барана, варили борщ или жидкую кашицу, и редко когда жарили, приправляя все те блюда чесноком. Не имели в заведении никаких огородних произрастений, но всю ту зелень: лук, чеснок, капусту, бураки, и прочие покупали во втором их запорожском селении Самаре (ныне Новомосковске), где из них жили одни только женатые, ибо в Сечи и по зимовникам у них не было ни одной женщины, коих они по глупым предрассудкам своим терпеть не могли, и кто б только задумал из них жениться, того немедля высылали в упомянутую Новоселицу, где он уже и оставался навсегда; таковой же образ жизни и во всем у них был. Вместо какой-либо столовой посуды, ели они свое кушанье, сидя в кружок на полу из длинных деревянных ночовок, и таковыми же самоделковыми ложками, не имея понятия о скатертях, салфетках и прочих приборах; словом, так жили, как в простолюдстве родились и воспитывались, имели даже отвращение от всего вежливого и благопристойного, при всем богатстве своем. Одежда их состояла в простой серой свите и хрящовых шароварах. Самые батьки, т.е. старшие между их, по праздничным дням и, бывши иногда в резиденции своей, надевали на себя синего или голубого (любимые ими цвета) бреславского сукна чуйки, китаевый или пестровый кафтан, и с таковой же материи шеравары; имея на себе красные чобиты (сапоги), шелковый с серебряными полосами пояс и по нем порядочную казацкую в серебре оправленную саблю; с обрытыми головами и бородой кроме на первой называемого оселедька (клока на середине головы длинных волосов), а на второй под носом таковых же усов, замотанных у некоторых щоголей около ушей, или висящих до пояса. Имея на голове летом и зимою баранью из простых смушков шапку; редкий же из них модник, тонкого сукна польскую конфедератку; простые же козаки, хлопци тех батьков, так же во всем им подражая, имели сверх того вкус и, по словам их, надобность носить обмоченные в рыбьем сале или дегте рубахи (эти рубахи, по утверждению их, избавляли их от вшей и блох, клопов, и, словом, от всякого гадкого насекомого, и даже от змеев, которых у них было в изобилии) без перемены, пока сносится; имели впрочем порядочное оружие: сабли, ружья, пистолеты, и дротики (копья), во многих в серебренной оправе, а у некоторых батьков в золотой и даже с дорогими каменьями; которые вещи, без сомнения, награблены ими в Польше, а также и добытые во время войны России с турками, куда они к обеим сторонам охотно для грабежей приставали; употреблялись с российской стороны на воде в собственных гребных судах своих с великою пользою. А на суше имея также собственных хороших лошадей, занимали во многих случаях место регулярной кавалерии; экипаж же у всех их были простая телега, и у самых роскошных таратайка (тоже телега с некоторыми прикрасами) с парой добрых лошадей.

Хотя они имели на беспредельных степях своих, составляющих ныне три губернии, столько скотоводства и награбленного из всей Польши и украинских Российских пределов серебра, денег и разных драгоценных вещей, что всякий из них батько мог жить не хуже нонешних богатых графов и князей.

Запорожская сечь имела свое существование, и имела будучи за последними днепровскими порогами, (эти последние пороги находятся в купленной мною в 1795 году Днепровской даче) в 1775 году без всякой запорожцев сопротивления вышесказанною армиею была атакована и взята: главные ее чиновники правители кошевой, писарь и судья немедленно по арестовании были отвезены в Петербург; нещотное имущество их и всего общества того, состоявшее в движимых вещах, золоте, серебре, драгоценных камнях, всякого рода парчах, материях и платьях из оных, со множеством [31] российской, польской и турецкой монеты золотых и серебряных денег с таковыми же богатыми оружием, как выше сказано, награбленными ими запорожцами разбойническим образом, почти все разошлось по рукам описывавших то имущество, и в особенности комиссаров и приставов с разных полков, офицеров, коим вручаемы были те сокровища в надзор, так же и описи по зимовникам бесчисленного множества лошадей, рогатого скота и овец теми чиновниками и прочими полковыми офицерами, желавшими таким образом пользоваться, были стадами отгоняемы в дома свои; только самые малые части были проданы с публичного торга: брат мой Гаврило Ольховский, храня строго честность, при всех удобствах своих, будучи ротным командиром, не многим воспользовался: скитавшимся по степям и камышам несколько десятков диких лошадей велел отогнать в село Шаровку; да подаренных ему его роты солдатами турецких левов и других серебряных денег получил тысяч на пять рублей.

ИР НБУ им. В.И.Вернадского, ф. 12, № 702, лл. 132-135, об. Автограф.

Текст воспроизведен по изданию: Нове джерело з исторiї Запорозької Сiчi // Часопис "Південна Україна", № ?. ????

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.