Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПЕДРО ДЕ СЬЕСА ДЕ ЛЕОН

ХРОНИКА ПЕРУ

CRONICA DEL PERU

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава CI. О том, как эти индейцы привыкли устраивать панихиды и годовщины в честь смерти, и какие у них в старину были храмы.

О том как эти люди относились к похоронам, я рассказал в предыдущей главе. После похорон оставшиеся женщины и слуги, остригали волосы, надевая на себя самые обычные свои одежды, стараясь поменьше беспокоиться о самих себе. Помимо этого примечательного соболезнования, они одевали на головы веревки из ковыля и проводили время в длительных оплакиваниях один год, если умерший был правителем, не разводя в его доме огонь несколько дней. Так как их обманывал дьявол, с позволения на то Господа, как и всех остальных, своими лживыми проявлениями, которые он устраивал, показываясь в образах уже умерших людей, в полях; тем, кто их видел, они казались одетыми и наряженными так, какими их положили в гробницу. А чтобы придать больше значения своим умершим, у них было в ходу да и поныне водиться отмечать годовщину смерти, для чего они несут в нужное время некоторые травы, животных, которых забивают около гробниц, и сжигают много овечьего жира. После чего выливают много кувшинов с их напитком на сами гробницы, и на этом заканчивается их слепой, напрасный обычай. А поскольку этот народ колья был столь огромный [по численности], в старину у них были крупные храмы, и свои традиции, которые чтили и [берегли] жрецы, говорившие с дьяволом. Они придерживались своих праздников, когда собирали картофель, их основной продукт, убивая для жертвоприношений своих животных. В наше время нам неизвестно, чтобы у них был публичный храм, ведь по воле нашего Господа и сеньора было основано много католических церквей, где наши священники проповедуют святое евангелие, обучая вере всех тех, кто желает получить воду крещения. И несомненно, если бы не было войн, и мы с праведным намерением и целью позаботились о крещении этих людей, по-моему, многие индейцы, погубившие свою душу, были бы спасены.

В наше время повсюду в этом Кольяо ходят братья и священники, поставленные теми сеньорами, кто владеет энкомьендой над индейцами, чтобы наставлять их [в делах веры]. Отчего поклонюсь Господу, [за то, что] он воплощает в жизнь идею, невзирая на наши грехи. Эти жители Кольяо говорят тоже что и большинство других в сьерре, что творец всех вещей называется Тисевиракоча, и они знают, что его основное местопребывания - небо. Но обманутые дьяволом, они поклонялись различным богам, как это делали все язычники. Они используют нечто похожее на романсы или песни, с помощью которых запоминают свои события, не забывая о них, хоть они и не располагают буквами. Среди этих индейцев Кольяо есть очень мудрые, о чем [можно] судить по тому, как их расспрашивают и хотят от них [что-то] узнать. У них ведется счет времени, им известны некоторые движения как солнца, так луны, вот почему они ведут счет по выученному ими обычаю подсчитывать свои года, образующие десять месяцев [???]. От них я узнал, что год они называют «мари», лунный месяц - «алеспакехе», а день – «ауро».

Когда они стали вассалами Инков, то построили по его приказу большие храмы, как на острове [озера] Титикака, так и в Хатунколья, в других краях. Считается, что они питали отвращение к содомскому греху; несмотря на это, о деревенских жителях, присматривающих за скотом, говорят, что они делают это тайно, а также те, кого поместили в храмы по наущению дьявола, как я уже рассказывал.

Глава CII. О древностях, имеющихся в Пукара и о том, чем, говорят, была Хатунколья; о селении, называемом Асангаро и других вещах, здесь рассказываемых.

Я уже рассказал кое-что о том, что смог узнать о кольас, по возможности кратко. Мне кажется [следует] продолжить мой рассказ о королевской дороге, чтобы подробно сообщить о селениях, расположенных до самого города Ла-Пас, основанного в долине Чукиабо, на границах этого огромного района Кольяо. Скажу, что от Айавире, по королевской дороге, идешь к Пукара, что значит «трудное дело» (укрепленное место?), что в 4 лигах от Айавире. Среди индейцев говорят, что в старину эта Пукара была густо населена. В наше время здесь почти не осталось индейцев. Я находился в этом месте один день осматривая здесь всё. Соседние к нему жители говорят, что Топа Инка Юпанке во времена своего правления много дней находился в окружении этих индейцев, поскольку перед тем, как он смог их покорить, они проявили себя настолько отважными, что убили у него много людей. Но в конце концов, победив их, Инка приказал в память о своей победе построить огромные каменные статуи, так ли это, я не знаю, но так об этом говорят. Из того, что я увидел в этой Пукара, так это – большие разрушенные и опустошенные строения, много каменных статуй, изображающие человеческие фигуры и другие достойные внимания вещи. От этой Пукары до Хатунколья 15 лиг. На полпути находятся селения: Никасио, Хулиака [Juliaca], и другие. Хатунколья был в прошлом главным местом Кольяо. Местные жители его утверждают, что до того как их завоевали Инки, ими правили Сапана и другие его потомки; их было столько, что в сражениях с соседями они захватили много добычи. Потом Инки украсили это селение, увеличив количество зданий, складов, куда по их приказу складывались подати, приносимые из [соседних] районов, и был храм Солнца с множеством мамакон и жрецов, для его обслуживания, уймой Митимайев, солдат, поставленных на границе для охраны провинции и безопасности, на случай, если бы какой-нибудь тиран восстал против того, кого они почитали как своего верховного правителя. Потому можно смело утверждать, что Хатунколья была великим делом, это показывает его имя, поскольку Хатун значит на нашем языке «Великий» (большой). В настоящее время всё оставлено и на большей части жителей мало, - они были истреблены войной. Из Айавире (оставленного позади) отходит другая дорога, называющаяся Омасуйо, проходящая по другому берегу огромного озера, о котором позже расскажу, ближе к монтанье Анд, по ней шли в большие селения Оруро, Асильо, Асангаро, и другие, ценящиеся немало, ведь они считаются очень богатыми как скотом, так и продовольствием. Когда Инки завоевали это королевство, они почитали эти селения [за] большие стада их овец и барашков. В этой местности у горного хребта находится известная и богатейшая река Каруайя [или Carabaya], где в прошлые годы добыли более 1 миллиона 600 тысяч песо золота, настолько чистого, что поднялась проба [золота], и это золото всё еще встречается в реке, но добывается с трудом и путем смерти индейцев, поскольку то место считается нездоровым, как об этом говорят; но богатство реки велико.

Глава CIII. О великом озере, расположенном в этом районе Кольяо, насколько оно глубоко, и о храме Титикака.

Так как эта земля Кольяо настолько велика, то есть в ней помимо заселенных мест, много пустынь и заснеженных гор, и прочих полей, поросших травой, служащей кормом для сельского скота, переходящего с места на место. Посреди провинции образовалось озеро, самое большое и широкое из всех имеющихся на большей части этих Индий, и около него находится большинство селений Кольяо. На больших островах этого озера они засевают свои поля, и хранят свои самые ценные вещи в большей безопасности, чем в селениях, расположенных на дорогах. Я уже говорил, что в этой провинции настолько холодно, что не только нет плодовых деревьев, но не сеется и маис, потому что он по той же причине не даёт урожая. В тростниковых зарослях этого озера множество всевозможных птиц, крупных уток, и прочих птиц; в нём вылавливают два или три вида очень вкусных рыб, хотя большая часть озера считается нездоровой. Это озеро настолько велико, что в окружности имеет 80 лиг, и столь глубоко, что капитан Хуан Ладрильеро мне сказал, что в некоторых местах передвигаясь на своих бригах встречалось и 70 и 80 и более локтей, местами меньше.

И наконец, когда на нём дует ветер, образующимися волнами оно похоже на лоно морское. Хочется сказать, как столько воды заключается в том озере и откуда оно берет начало, но я этого не знаю, хоть в него стекает много рек и ручьёв, мне всё же кажется, что их одних недостаточно, чтобы образовать имеющееся, из этого озера вода вытекает преимущественно через еще один меньшее озеро, называющийся Аулагас. Может быть, со времен потопа он стал таким, со всей этой водой, какую мы видим, потому что, если бы оно было отверстием моря, то вода была бы солоноватой, а не пресной, к тому же от моря оно отстоит в 60 лигах. И вся эта вода вытекает через одну глубокую реку, для этого района считающаяся великой силой, её называют Десагуадеро (Водосток), она стекает в озеро Аулагас, о чем расскажу ниже. Еще одна примечательная вещь по этому поводу, это, что мы видим как вода из одного озера входит в другое (из этого в Кольяо в то, что в Аулагас) и неизвестно куда она выходит, ведь озера Аулагас обошли со всех сторон. Об этом я слышал от испанцев и индейцев, видевших и сейчас наблюдающих в долинах у Южного моря продолжение выходов воды, текущей под землёй к морю, и полагают, что это может быть вода из тех озер, вытекая через разные места, пробивает себе дорогу через недра земли, чтобы достигнуть [того места], куда они ведут, т.е. к морю. Великое озеро Кольяо носит имя Титикака из-за храма, сооруженного на этом самом озере. Отчего у местных жителей имелась большая небылица, а именно, эти индейцы рассказывают, что их предки утверждали достоверно, как они сочинили другие басни, которые говорят, что испытывали они много дней отсутствие света (небесного пламени), все находились во тьме и мраке, вышло из этого острова Титикака [ослепительно] сияющее Солнце, которое они считали священным, а Инки сделали на нем [острове] храм, который, скажу, среди них был очень почитаем в честь солнца, приставив к нему девственниц и жрецов с большими сокровищами. Из которого испанцы в разные времена взяли прилично; считают, что в основном их там уже нет. И если у этих индейцев временно и отсутствовал свет, как они говорят, то это могло быть по причине солнечного затмения. А поскольку они были такими [искусными] прорицателями, то придумали эту сказку, им также в этом помогали призраки дьявола, с позволения на то Господа за их грехи.

Глава CIV. В которой продолжается путь по этой дороге, и описываются селения до прибытия в Тиагуанако.

Итак, возвращаясь к тому месту, где я оставил дорогу, и продолжая рассказ о том, что было в Хатунколья, скажу, что она тянется через Павкаркольа и через другие селения этого народа кольас до Чукуито, самого главного и самого укрепленного поселения, имеющихся в этом великом королевстве; он был и является столицей индейцев, имеющихся у его Величества в этом районе. Несомненно, что в старину Инки также считали очень важным этот Чукуито, и он самый древний из всех описанных, по подсчетам самих индейцев. Кариапаса был правителем этого селения; как для индейца он был человеком сведущим. Есть здесь крупные постоялые дворы, и до того как они были завоёваны Инками, они могли [иметь] много правителей этого селения (народа?), из которых, говорят, два считались самыми главным, их называют Кари и Юмалья. В наше время (как я уже сказал) он является столицей индейцев его Величества, чьи племена (народы, селения?) называются: Хули [Juli], Чилане, Акос, Помата, Сепита, и в них имеются правители и правят они многими индейцами. Когда я проходил через тот край, коррехидором был Химон Пинто, а губернатором до Гаспар, довольно умный и смышленый (образованный?) индеец. Они богаты стадами ихних овец и множества местных продуктов. На островах и в других местах у них размещены Митимайи для посева коки и маиса. В уже названых селениях имеются хорошо отделанные церкви, основанные по большей части почтенным отцом-братом Томасом де Сан Мартином, возглавляющего доминиканский орден. Мальчики и все, кто пожелает, собираются послушать учение евангелия, которое им разъясняют братья и священники. Большинство правителей обращено в христиан. Недалеко от Сепита протекает Десагуадеро, где во времена Инков имелись сборщики подорожного налога, собиравшие подати с тех, кто переходил через мост, сделанный из полей овса, да такой, что по нему проходили кони и люди, [и все кто угодно]. В одном из этих селений, называемых Хули, маэстро де кампо (должность командира подразделения «терции» из 29 человек и персональным охранником 8 человек; был капитаном первой «компании» /взвода/) Франсиско де Карвахаль казнил капитана Эрнандо Бачикао, в назидание тем, кого мог покарать Господь за гражданские войны и столкновения, имевшихся в Перу, ведь тогда убивали с такой жестокостью друг друга, что и об этом я расскажу в нужном месте.

За этими селениями дальше находится Гуаки, где были постоялые дворы Инков, и построена церковь для чад [господних], дабы слышали они в ней учение нужное время.

Глава CV. О селении Тиагуанако и об огромных и древних строениях встречающихся в нём.

Тиагуанако не очень большое поселение, но он знаменит своими огромными сооружениями, что несомненно вещь примечательная и достойная внимания. Возле главных постоялых дворов находится холм, сделанный вручную, поставленный на крупных каменных платформах. За этим холмом находятся два каменных идола, образом и подобием человеческим, с превосходно отделанными и проработанными чертами лица, настолько, что кажется, будто сделано это было руками великих художников или мастеров. Они настолько огромные, что кажутся маленькими гигантами, и видно, что их внешний вид и длинные одеяния отличаются от того, что мы видим у местных жителей этих провинций. На головах у них, кажется, есть их орнамент (украшения). Около этих статуй находится еще одно здание, которое из-за своей древности и отсутствия письмен, является причиной того, что неизвестно, какой народ построил такие огромные платформы и укрепления, и что уже столько времени прошло [как их построили], поскольку сейчас видна только отлично обработанная крепостная стена, что потребовалось бы много времени и веков, чтобы его построить. Некоторые камни очень сильно испорчены и уничтожены [временем?]. В этом краю имеются настолько большие и многочисленные камни, что вызывает восхищение думать, как, глядя на их величину, хватило человеческих сил, чтобы принести их туда, где мы их видим [сейчас]. Многие из этих камней обработаны самыми различными способами, а некоторые из них имеют форму человеческого тела; должно быть, они были их идолами. Возле крепостной стены имеется много ям и подземных выемок.

В другом месте, к западу от этого сооружения находятся другие важные древности, потому что там есть много крупных порталом с косыми стенами, порогами и порталетами (?), и всё из одного цельного куска камня. То, что мне больше всего приглянулось, когда я ходил там осматривая и записывая об этом, было то, что из этих огромных порталов выступали другие крупные камни, над которыми они были выстроены, некоторые из них имели 30 футов ширины, 15 и более футов длины [высоты?], и фасадом 6 футов. Это и портал, его косяки и пороги, были одним камнем. Он очень почитаем из-за своей величины. Я так и не узнал и не понял, какими инструментами и орудиями оно обрабатывалось, ведь прежде, чем их сделать такими совершенными, их нужно было обработать. И примечательно видеть эти сооружения, ведь они не были окончательно достроены, поскольку в них кроме этих порталов и других камней небывалой величины, нет ничего; я также видел несколько обработанных и подготовленных для закладки в сооружение, от которого немного в стороне находилось маленькое помещение, куда поставлен большой идол, которому они должны были поклоняться. И еще ходит слух, что рядом с этим идолом было обнаружено уйма золота, а вокруг этого храма было еще множество крупных и маленьких высеченных и обработанных камней, как уже описанных.

В заключение, скажу об этом Тиагуанако, что по-моему, эта древность самая старая во всём Перу. Так как считается, что до того, как Инки правили много веков, были построены некоторые из этих сооружений, потому что я слышал утверждения индейцев, что Инки строили свои огромные сооружения [в] Куско, по форме, какую, как они увидели, имеет крепостная стена или просто стена в этом селении. Говорят также, что первые Инки постоянно занимались строительством своего двора и резиденции в нём в этом Тиагуанако. Также примечательна другая небывалая вещь: на большей части этого района нет и не видно ни скал, ни каменоломен, ни камней, откуда они могли бы добывать многие из тех, что мы видим. Я спросил местных жителей в присутствии Хуана де Варгаса (владеющего над ними энкомьендой), были ли эти сооружения построены во времена Инков, они на это вопрос рассмеялись, утверждая вышесказанное по этому поводу, что до того, как они правили, здания были построены, но они не могли сообщить, и подтвердить, кто их построил; но от своих предков они слышали, что то, что там виднелось, возникло уже построенное однажды ночью. Об этом и о том, что также говорят о виденных на острове Титикака бородатых людей и похожие люди, построившие здание Винаке, скажу, что, возможно, до правления Инков, должен был существовать другой разумный народ в этих королевствах, пришедший из другого неизвестного края, они и построили всё это, а так как их было мало, а местных жителей так много, то они были убиты во время войн.

Поскольку эти вещи скрыты от нас, мы можем сказать, что удачное изобретение букв, со свойством своих звуков продлить память на многие века, и заставляют летать молве о вещах, случающихся в мире, мы не в неведении о том, что знаем, имея в руках буквы. В стороне от этих сооружений находятся постоялые дворы Инков, и дом где родился Манко Инка, сын Вайна Капака. Возле них расположены две гробницы местных правителей этого селения, высотой как башни, широкие и угловатые, двери обращены к восходу солнца.

Глава CVI. Об основании города, называющегося Нуэстра Сеньора де ла Пас, и кто был основателем; и дорога, ведущая от него в городок Плата.

Из селения Тиагуанако, по дороге прямо, идешь до [селения] Виача, находящееся в 7 лигах от Тиагуанако, оставляя по левую руку селения, называющиеся Какайавире, Какингора, Мальама, и другие того же значения; мне кажется их немало, чтобы называть все по отдельности. Среди них расположена равнина рядом с еще одним селением Гуарина, место, где в прошлые дни состоялось сражение между Диего Сентено и Гонсало Писарро. Это было знаменательным делом (как будет написано в нужном месте) и где полегло множество капитанов и кабальеро, принявших участие на стороне короля, под флагом капитана Диего Сентено, а также сообщники Гонсало Писарро, видно с Божьей помощью ему досталась тогда победа. Чтобы добраться до города Ла-Пас, нужно оставить королевскую дорогу Инков, уйти в селение Лаха. До него в одном дне пути находится город, расположенный в ущелье маленькой долины, образованной горами. В месте наиболее удачном и ровном, был основан город, из-за наличия воды и древесины, а их здесь много, поскольку тут сьерра теплее, чем равнины и долины Кольяо, находящиеся выше, где не найти пропитания для подобных городов. Несмотря на это жители, поселившиеся вокруг великого озера Титикака или рядом с селениями Тиагуанако или Гуаки поддерживали друг с другом отношения. Но этот основан в месте при постоялых дворах долины Чукиабо, там где в прошлые годы добыли уйму золота из богатых шахт, тут имеющихся. Инки очень высоко ценили этот Чукиабо. Возле него находится селение Ойуне [Uyuni], где, говорят, на вершине большой заснеженной горы находится огромные сокровища, спрятанное в древнем храме, но их невозможно ни найти, ни узнать, в каком месте они находятся. Основал и заселил этот город Нуэстра Сеньора де ла Пас капитан Алонсо де Мендоса, во имя императора, нашего господина, при президенте этого королевства лиценциате Педро де ла Гаска, в 1549 году от нашего исправления. В это долине, образованной горами и где находится город, сеют маис, сажают деревья, хоть и небольшие, и выращиваются зелень и овощи Испании. Испанцы хорошо обеспечены продовольствием и рыбой из озера, и многими плодами, приносимыми из тёплых долин, где сеют пшеницу, выращивают коров, коз и прочий скот. У этого города сложные и трудные выходы, поскольку лежит он между гор. Возле него протекает речка с очень хорошей водой. От этого города Ла-Пас до городка Плата, что в провинции чаркас, приблизительно 90 лиг. Теперь, чтобы следовать по порядку, вернусь на королевскую дорогу, мною оставленную, и скажу, что от Виача идешь до Айоайо [Hayohayo], где были крупные постоялые дворы Инков. Дальше за Айоайо находится Сикисика [или Sicasica]: до этого места тянется район кольас. По обе стороны от этих селений находятся другие. От этого селения Сикисика идешь к селению Каракольо, расположенное в 11 лигах от него, в нескольких ровных плодородных долинах возле большой провинции Париа, являвшейся очень ценной для Инков. Жители провинции Париа носят одежду, как и все остальные, на головах в качестве украшения носят головные уборы наподобие маленьких шерстяных шапочек. У правителей было много прислуги среди своих индейцев; были тут склады и постоялые дворы для Инков, и храм Солнца. Сейчас видно множество высоких гробниц, куда кладут своих покойников. Селения, подчиненные Париа таковы: Капонота [или Capinota] и многие другие, одни находятся у озера, другие в иных местах района. Дальше за Париа находятся селения Покоата, Мача, Каракара, Мороморо. А возле Анд находятся другие провинции и крупные правители.

Глава CVII. Об основании городка Плата, расположенного в провинции Чаркас.

Знатный и королевский городок Плата, поселение испанцев в Чаркас, расположенный в Чукисака, наиболее упоминаемый в этих королевствах Перу и в мире, из-за сокровищ отсюда привезенных в Испанию в эти годы. Размещен этот городок в наилучшем месте, называющемся (как я говорил) Чукисака; это край с хорошим климатом, пригодная для выращивания плодовых деревьев и посевов пшеницы, ячменя, виноградной лозы и прочего. Поместья и имения в наше время ценятся у них очень высоко, из-за богатства, открытого в шахтах Потоси. Тут много землевладений и около него протекает несколько рек с очень хорошей водой. В поместьях испанцев выращиваются коровы, кобылы и козы. А некоторые его жители одни из самых богатых и преуспевающих в Индиях, поскольку в 1548 и 1549 года произошел раздел земель генерала Педро де Инохоса, приносившего доход более 100 тысяч кастельяно (старинная золотая монета), а другие 80 тысяч, а некоторые больше.

Потому были невиданным делом сокровища, какие у него были в те время. Этот городок Плата основал и заселил капитан Перансурес, во имя его Величества императора и короля, нашего сеньора, когда его губернатором и капитан-генералом Перу был аделантадо дон Франсиско Писарро в 1538 году. И скажу, что кроме уже названных селений, есть в [окрестностях] этого городка: Тотора, Тапакари, Сипесипе, Кочабамба, лос Карангуес, Кильанка, Чайанта, Чаки, лос Чичас и много других, все очень богатые, а некоторые, как долина Кочабамба, плодородные для посевов пшеницы, маиса и выращивания скота. За этим городком дальше находится провинция Тукуман и регионы, куда ходили в разведывательные походы капитан Филиппе Гутьерес, Диего де Рохас, Николас де Эредиа, где открыли реку Ла-Плата и добрались дальше к Югу, где находится крепость, построенная Себастьяном Кабото. А так как Диего де Рохас умер от раны, вонзившейся ядовитой стрелы, запущенной в него индейцами, а потом Франсиско де Мендоса бесстыдно пленил Филиппе Гутьереса и вынудил его вернуться в Перу на свой страх и риск, а сам Франсиско де Мендоса на обратном пути вновь разведывая реку, был убит Николасом де Эредиа, вместе со своим маэстро де кампо Руй Санчесом де Инохоса; так и не были полностью разведаны те края, из-за стольких страстей бушевавших между ними, они вернулись в Перу. И встретившийся Лопе де Мендоса, маэстро де кампо капитана Диего Сентено, сбежавший от гнева Карвахаля капитан Гонсало Писарро, соединился с ним. Но находясь уже раздельно и в селении Покона, они были обращены в бегство самим Карвахалем, а затем он быстро захватил в плен Николаса де Эредиа и Лопе де Мендосу, и убил их, а также других. Дальше находится губернаторство Чили, его губернатором является Педро де Вальдивия, и другие близлежащие к проливу Магеллана земли. Но поскольку дела, относящиеся к Чили значительны, то было бы разумнее составить отдельное сообщение о них, я же описал то, что видел от Ураба до Потоси, находящегося неподалёку от этого городка, путь столь огромный, что по-моему составит (начиная от границ Ураба до границ городка Плата) добрых 1200 лиг, как я уже писал, потому не стану идти дальше в этой первой части, расскажу только об индейцах, подчиненных городку Плата, ведь их обычаи и прочее такие же как у всех. Когда они были завоёваны Инками, они построили свои селения по четкому плану, все ходят в одежде, и женщины тоже. Поклоняются солнцу и другим предметам. У них были храмы, где они совершали жертвоприношения. Многие из них, как например, те, кого местные жители называют чаркас и карангес, были очень воинственными.

Из этого городка иногда выходили капитаны с жителями и солдатами дабы послужить его Величеству в гражданских войнах, и служили верно, на чём и заканчиваю рассказ об основании городка.

Глава CVIII. О богатстве, имевшемся в Порко, и о том, что в пределах этого городка имеются жилы серебряной руды.

Согласно тому, что говорят сегодня индейцы, во времена правления королей Инков в этом великом королевстве Перу в нескольких местах этой провинции Чаркас добывали огромное количество серебра, и для этого были поставлены индейцы, производившие металл, добывавшийся для веедоров [контролёров] и их представителей. В этой горе Порко, что около городка Плата, существовали шахты, откуда добывали серебро для правителей. Утверждают, что много серебра, находившегося в храме Солнца Кориканча, было добыто из этой горы; испанцы также очень много его добыли. Сейчас, в этом году, расчищена шахта капитана Эрнандо Писарро, которая, добываемыми с неё сборов, потянет более, чем на 200 тысяч песо золотом. Антонио Альварес, житель этого городка мне показал в городе Королей часть металла, добытого из другой шахты, которая принадлежит ему в этой горе Порко; он [металл] почти полностью, казалось, состоял из серебра. Так как [гора] Порко издавна была богатейшим местом, да и сейчас также, полагают, что останется она навсегда такой. Во многих близлежащих к городку Плата горах и в его границах и юрисдикции, находили богатые серебряные рудники. Считается, что этого металла столько, что кто бы его не искал и не добывал, тот извлечет его, пожалуй, ненамного меньше, чем добывают железа в провинции Бискайя. Но не добывая его ни индейцами, ни неграми из-за холода и больших затрат, кажется, что столь громадное богатство остается заброшенным. Также скажу, что в некоторых районах этого городка имеются реки, несущие чистейшее золото. Но так как шахты городка Плата побогаче, его мало удаётся добыть. В щедрых селениях Чичас, порученных Эрнандо Писарро, и подчиненных этому городку, говорят, имеются серебряные рудники, а в монтанье Анд берут начало великие реки; если бы кто захотел найти в них золотые рудники, считаю, он бы их нашёл.

Глава CIX. Как были обнаружены рудники Потоси, где добыто серебром невиданное и неслыханное в другие времена богатство, и как промывая металл добывают индейцы благодаря изобретению гуаирас.

Большинство шахт, рудных жил Порко и других также, открыты и обнаружены во времена Инков; из них все добывали, метал, но то, что было обнаружено в этой горе Потоси (о чём хочу сейчас написать), не замечалось и не было здесь добычи металла, пока в 1547 году один испанец Вильяроэль с несколькими не проходил в поисках металла. Он объявил это величественное место, на вершине холма образовавшегося, самым красивым и отлично расположенным в том районе. А поскольку индейцы горы и высоты называют Потоси, ему досталось название Потоси, как его называют сейчас. И хотя в наше время Гонсало Писарро проводил войны с вице-королем, а королевство полно тревог из-за этого восстания, город был заселён у подножия этой горы, построили много больших домов. Испанцы устроили здесь своё главное месторасположение, чиня в нём суд, да так, что городок пребывал почти опустошенным и безлюдным. А потом натолкнулись на рудники, и на вершине горы обнаружили пять богатейших жил, называемых – Богатая жила, Оловянная жила, жила Сентено, четвертая жила Мендьета, пятая жила Оньате. И это богатство так отозвалось, что со всех районов приходили индейцы добывать серебро в этой горе. Место тут холодное, потому возле него совсем нет поселений. Получив во владения [эти рудники], испанцы начали добывать серебро следующим образом: тому, кому принадлежала шахта, индейцы, в неё попавшие, давали одну марку (единица веса для золота и серебра = 230 г), а если [жила] была богатой, то 2 марки каждую неделю. А ежели не было шахты, индейцы давали своим сеньорам-энкомендеро полмарки каждую неделю. Столько людей сходилось добывать серебро, что это место казалось большим городом. А поскольку обязательно должен был начаться прирост [населения], или пойти на спад всё это богатство, скажу, дабы знали запасы этих шахт, согласно увиденного мною в 1549 от Р.Х. в этом месте, при коррехидоре в нём и в городке Плата лиценциата Поло, [назначенного] его Величеством. Так вот, каждую субботу в своём собственном доме, где находились сундуки с тремя ключами (Деньги с податей помещались в сундуки муниципалитета, сундуки имели три ключа: один хранил священник, другой – губернатор, а третий – высшее должностное лицо муниципалитета), производилась отливка, от королевской пятой части его Величеству поступало 30 тысяч песо, или 25 тысяч, иногда меньше, но иногда больше 40 тысяч. Добывая столько богатства, было установлено, что пятая часть серебра принадлежит его Величеству, [составлявшая] более 120 тысяч кастельяно (золотая монета – впервые была отчеканена при Энрике IV, потом при католических королях, в 1483г стоила 485 мараведи) ежемесячно, и при этом говорили, что отправлялось мало серебра, что шахты неважно работали. На отливку поступал только металл христиан, а не всё, что добывалось, потому что многие добывали в черепки (?), чтобы унести желаемое; в действительности, полагают, что индейцы унесли в свои земли большие сокровища.

Отчего можно смело сказать, что нигде в мире не находили такую богатую гору, ни у одного принца всего лишь единственного селения, каковым является этот славный городок Плата, не было и нет столько ренты и доходов. Ведь с 1548 по 1551 год пятая королевская часть оценивалась в сумму больше 3 миллионов дукатов (1 золотой дукат весил 3,6 г = 11 королевским кастельяно = 375 мараведи; с 1552 и в XVII веке были уже серебряные дукаты), что стоило больше, чем полученный от Атавальпы выкуп, и в городе Куско не было найдено столько, когда его обнаружили.

Кажется, согласно увиденному, что серебро, как металл, не может ни расплавляться раздуванием мехов, ни превращаться в серебро при помощи огня. В Порко и других краях этого королевства, где добывают металл, изготовляют большие листы серебра, металл очищают, отделяют от шлака, образовывавшегося с землей при помощи огня, нагнетая для этого свои крупными мехами воздух. В этом Потоси, хоть много пыталось, ни разу не смогли выйти с ним, крепость металла кажется, служит тому причиной или какая другая тайна, поскольку великие мастера изобрели как я говорил, добывать из них с помощью мехов, и не пригодилось ничьё старание. Наконец, для всех вещей в этой жизни люди могут найти средство; чтобы добыть это серебро не было недостатка в таких средствах. А именно, при помощи изобретения, самого удивительного в мире, в старину, когда Инки были столь изобретательными, в краях, где им добывали серебро, не требовалось достижения плавки [металла] при помощи раздувания мехов, как этом Потоси; чтобы выплавить металл, они делали несколько глиняных форм, наподобие испанского цветочного горшка, с многочисленными отверстиями по сторонам или воздухоотводами. В них клали уголь, сверху - металл, ставили на холмах или склонах, где ветер дует с наибольшей силой, и [так] добывали из него серебро, который затем очищали и обрабатывали при помощи маленьких надувных мехов, или трубок, через которые вдували воздух. Таким способом была добыта вся эта уйма серебра, вышедшая из этой горы. Индейцы уходили с металлом на окрестные вершины добывать серебро. Эти формы называют гуаирас. Ночью их столько по всем полям и холмам, что они кажутся лампадами. В то время, когда дует невыносимый ветер, серебра добывают в больших количествах, но когда ветра нет, то ни грамма не могут добыть. Так что, как ветер полезен для навигации в море, так он полезен здесь для добычи серебра. А поскольку у индейцев не было веедоров (надсмотрщиков), и нельзя над ними уследить ( сдерживать), это что касается добычи серебра; но унося его (как я уже говорил) добывать в горы, полагают, что многие обогатились и принесли в свои земли огромные количества этого серебра. И это было причиной тому, что со всех краёв королевства сходились индейцы в это место Потоси, чтобы преуспеть, ведь для этого [у них] существовала такая хорошая подготовка.

Глава CX. О том, как поблизости от этой горы Потоси имелся самый богатый рынок в мире, в то время, когда эти рудники процветали.

Из всего пройденного нами в этом королевстве Перу, известно, что существовали большие «тиангес», т.е. рынки, где местные жители торговали своими вещами, самый крупный и богатый среди всех издавна был в городе Куско, потому что ещё во времена испанцев стала известна его величина из-за уймы золота, продававшегося и покупавшегося там, и других всевозможных и мыслимых предметов, приносимых отовсюду. Но не было равных в королевстве непревзойденному рынку или тиангес Потоси, потому что настолько была велика торговля, что только среди индейцев, без участия христиан, по времена расцвета рудников продавалось каждый день и 25 и 30 тысяч песо золота, иногда, удивительное дело, больше 40 тысяч; думаю, что ни одна ярмарка в мире не сравниться с торговлей этого рынка. Я не раз замечал это, и видел, что на поле, образованном у площади этого поселения, с одной стороны шел ряд с корзинами коки, являвшейся самой большой драгоценностью в этих краях, по другим начала [рядов с корзинами] изобилующих накидками и дорогими изящными рубахами, с другой стороны находились кучи маиса и высушенного картофеля и прочей их еды, кроме того было очень много четвертованных мясных туш, наилучших в королевстве. Продавалось много других вещей, о которых не упоминаю. А открыта эта ярмарка, или рынок, была с утра до наступления ночи. Так как серебро добывалось каждый день, а эти индейцы любители поесть и выпить, особенно те, кто общается с испанцами, то в расход шло всё то, что приносилось на продажу. Да так, что со всех краёв они стекались с поставками продовольствия и необходимыми товарами для его [рынка] снабжения. И потому многие испанцы разбогатели в этом месте Потоси, имея лишь две или три индианки, торговавшие для них на этом тиангесе. И отовсюду сходились большие группы анаконас [yanaconas] («Янаконы были людьми, обреченными на вечное услужение другим. Для того, чтобы их всегда можно было узнать, они носили одежды, которые сильно отличались от одеяний других индейцев». Оva11e.), они относятся к свободным индейцам, которые могли прислуживать кому пожелали бы, и прекраснейшие индианки из Куско и со всего королевства находились в этом месте. Когда я там находился, я заметил одну вещь: совершалось много надувательств, и некоторых обманывали. Объем торговли товарами был такой, что продавались дешевые шерстяные ткани, сукно и голландские полотна, почти так же дешево как в Испании. На публичных торгах я видел, как продавались вещи по такой низкой цене, как в Севилье. Многие люди, имевшие большое богатство, не утолив свою ненасытную алчность, погубив себя на купле-продаже, убегали из-за страха перед долгами в Чили, Тукуман и другие края. И большая часть того, что продавалось и покупалось, оспаривалось [в суде] тяжбами и спорами, возникавших между обеими сторонами. Месторасположение у этого Потоки здоровое, особенно для индейцев, потому что мало кто или вовсе никто не болел здесь. Серебро увозят по королевской дороге [в] Куско, или доставляют в город Арекипа, возле которого находится порт Килька. И большую часть пути серебро несут на овцах и барашках [ламах], ведь если бы их не было, то с большим трудом можно было бы вести торговлю или пройти в этом королевстве, из-за больших расстояний от одного города к другому, а также из-за отсутствия животных [лошадей].

Глава CXI. О баранах, овцах, гуанако и викуньях, встречающихся на большей части горного Перу.

Мне кажется, нигде в мире не слышали и не знали о том, чтобы встречалась порода овец, таких как в этих Индиях, особенно в этом королевстве, в губернаторстве Чили, и некоторых провинциях реки Ла-Плата, ибо быть может, что они встречаются в местах, не являющихся неизведанными и неоткрытыми (?). Эти овцы, скажу, превосходнейшие животные, каких сотворил Бог, и очень полезные. Кажется, что величие господне позаботилось создать такой скот в этих краях, для того, чтобы люди могли жить и питаться. Индейцы, я говорю о горцах Перу, никак не могли провести свою жизнь, если у них не было этого скота или другого, который бы приносил им пользу из него извлекаемую. Об этом я и расскажу в этой главе.

В долинах [прибрежных] равнин, и в других жарких местах жители сеют хлопок, и делают свою одежду из него, не испытывая ни в чём нехватки, потому что хлопковая одежда уместна для той земли.

В горной части, повсюду, как в провинции Кольяо, сорас, и чаркас городка Плата и прочих долинах, не выращиваются ни деревья, ни хлопок, даже если посеять, он бы дал урожай. Индейцы, если у них не было своей [одежды], были не способны путем торговли иметь одежду для всех. Вот почему дающий блага, наш Господь всевышний, в больших количествах создал стада, которые мы называем овцами; если бы испанцы во время войны не уменьшили их так быстро, то и не подсчитать, сколько их повсюду было. Но как я говорил об индейцах, скот от повальной чумы убавился во время междоусобных войн испанцев. Местные жители называют овец льамас (ламы), а баранов – уркос. Одни белые, другие черные, иные – бурые. На вид они как некоторые бараны и овцы, величиной с маленькие козлы, с крупной задней частью и широким брюхом, шеей и внешним видом похожи на верблюда, головы у них вытянутые, как у испанских овец. Мясо этого животного очень вкусное, когда жирное, а барашки лучше и вкуснее, чем испанские. Это животное очень домашнее и не создаёт шума; ламы хорошо переносят 2-3 арробы веса, а загнанное, оно не пропадет, ведь мясо [у него] настолько хорошее. Особенно доставляет удовольствие видеть в Кольяо, как индейцы выходят со своими плугами на этих ламах, а к вечеру видеть, как они возвращаются домой нагруженные дровами. Они питаются полевой травой. Когда они жалуются, то стонут, как верблюды. Есть и другой вид этого скота, называемый гуанако, такие же на вид и размером, но побольше, их огромны дикие стада проходят по полям, и на бегу прыгают с такой лёгкостью, что собака, пытающаяся их догнать, должна быть такой же проворной. Кроме этих есть также другой вид этих овец или лам, называемые викуньи, они проворнее, чем гуанако, как бы ни были они малы, водятся они по пустынным местам, поедая траву, Господом созданную. Шерсть этих викуний превосходная и такая же хорошая, как у овец-мериносов Испании. Не знаю, можно ли делать из неё сукна, знаю только, что достойна всяческого внимания одежда, изготовлявшаяся для правителей этой земли. Мясо этих викуний и гуанако, отдаёт вкусом дичи, но оно хорошие. В городе Ла-Пас в жилище капитана Алонсо де Мендосы ел я копченое мясо одной из этих жирных гуанако, и оно показалось мне наилучшим из всего, что я видел в жизни. Есть ещё один вид домашнего животного, которое они называют «пакос», и хотя он очень уродлив и покрыт шерстью, внешне похож на лам или овец, но меньших размеров. Когда они еще маленькие, как барашки, то очень похожи на испанских. В год оно рожает одну такую овцу и не больше.

ГЛАВА CXII. О так называемом дереве молье [Скинус молье] и других травах и корнях, растущих в этом королевстве Перу

КОГДА Я ПИСАЛ относительно города Гуаякиль, то говорил о сассапарели, траве, такой полезной для тех, кто прошёл по тем краям. В этом месте мне кажется, следует рассказать о так называемым дереве молье (Скинус молье), из-за его большой пользы. И скажу, что в равнинах и долинах Перу есть очень большие рощи, равно как и в непроходимых Андах, с деревьями различных видов и типов, мало похожие на деревья Испании, а то и вовсе непохожие. Некоторые из них это - авокадо, гуайява, хризофиллумы, инга, о плодах и как они выглядят я уже писал в этом сочинении, остальные виды – это сплошные заросли чертополоха или шипов; иногда горы безлесны; и некоторые очень высокие сейбы, в пустотах и дуплах которых, как и в других деревьях, пчелы создают неповторимый мед, очень организовано и слажено. Повсюду в заселенных местах этой земли видны большие и маленькие деревья, которые они называют молье (Скинус молье). У них очень маленькие листья, пахнущие укропом; кора этого дерева такая полезная, что, если у человека сильно заболели и распухли ноги, сделав из них отвар на воде и только несколько раз промыв этим, боль и опухоли проходят. Для чистки зубов имеются маленькие полезные веточки. Из очень маленького фрукта, растущего на этом дереве, они делают вино или очень хорошее пойло, и уксус и мед достаточно хорошие, растворив нужное количество этого фрукта с водой в сосуде, и поставив в огонь; после того, как часть испариться, она превращается в вино, или в уксус, или в мед, смотря как варить. У индейцев много этих деревьев. И в этих краях растут интересные травы; я расскажу о тех, что сам видел. Скажу, что в провинции Кимбайа, где расположен город Картаго, растут лианы или корни, плетущиеся между деревьев, настолько полезные для прочищения теля, что даже взяв их чуть больше одной морской сажени (мера длины = 1,678 м), а они толщиной с палец, и бросить их в сосуд с водой объемом меньше одной асумбре (мера жидкости = 2,6 л), и выпить это за одну ночь большая часть напитка, а на другую ночь выпить половину квартильо воды (мера жидкости = 0,504 л), то напиток покажется таким полезным для очищения и укрепляющим, что больной будет как новенький, как будто он очистился ревенем. Я один или два раза очищался в городе Картаго этой лианой или корнем, и мне стало лучше, и все мы считаем его лечебным. Есть ещё бобы такого же воздействия, одни хвалят их, другие говорят, что они вредные. В постоялых дворах Вилькас у меня болела одна рабыня, из-за того, что пошла болезнь с язвами, распространявшимися в нижней части, из-за барана, которого я дал индейцам, я увидел, что они принесли травы, бросали желтый цветок, и поджарили их на свече, превращая в пепел, два или три раза натерли ее, и она выздоровела. В провинции Андагуайлас я видел другую такую же хорошую траву для рта и зубов, почистив ею час или два, у зубов исчезал неприятный запах и они становились белыми как снег. Многие другие травы растут здесь, и полезные для здоровья, и пагубные, от яда которых умирают.

ГЛАВА CXIII. О том, как в этом королевстве есть большие солеварни и ванны, а земля пригодна для выращивания оливковых деревьев и других фруктов Испании; и о разных водящихся здесь животных и птицах.

ТАК КАК Я ЗАКОНЧИЛ рассказ относительно оснований новых городов в Перу, будет лучше сообщить об особенностях и примечательных вещах, перед тем, как довести до конца эту первую часть. Сейчас я расскажу о больших природных солеварнях, встречающихся в этом королевстве, так как для существования людей это очень важная вещь. Во всем губернаторстве Попайян, как я уже говорил, солеварен не было, и что Бог, наш сеньор, снабдил [тот край] солеными источниками, из вод которых люди делают соль, чтобы ею питаться. Здесь в Перу есть такие большие и прекрасные солеварни, что они могли бы поставлять свою соль во все королевства Испании, Италии, Франции, и другие большие земли. Около Тумбеса и Пуэрто-Вьехо прямо из воды, у берега моря, добывают большие камни соли; их перевозят на судах в город Кали, и на Материк (в Испанию), и в любые другие края, куда пожелают. В равнинах и песчаных местностях этого королевства не очень далеко от долины, называемой Гуара, есть хорошие и очень большие солеварни; соль белейшая, и большими кучами, но она всеми оставлена и очень мало индейцев используют ее. В гористой местности около провинций Гуайлас есть другие солеварни, побольше, чем те. В полулиге от города Куско – также есть лужи, где индейцы делают столько соли, что её достаточно для обеспечения многих из них. В провинциях Кондесуйо, и в некоторых из Андесуйо помимо упомянутых солеварен имеется несколько довольно больших солеварен с превосходной солью. Поэтому я могу утверждать, что это королевство Перу хорошо обеспечено солью.

Во многих краях есть также бани, множество источников теплой воды, где купались и купаются местные жители. Многие из них я увидел, когда обошел те края.

В этом королевстве равнины, долины рек и теплая земля гористой местности очень плодородные, так как пшеница растет хорошо, даёт урожай в большом количестве, кукуруза и ячмень тоже. Поскольку на территории городов Сан-Мигеля, Трухильо, города Королей, Куско, Гуаманга и в гористой местности виноградников не много, их уже начинают закладывать, и есть надежда на то, что из них сделают хорошие вина. Есть апельсиновые рощи, гранаты, и другие фрукты, как местные так и привезенные из Испании. Овощи также встречаются самые разнообразные. И в конце концов, велико это королевство Перу, а со временем станет еще больше, потому что будут построены большие поселения, с хорошим укладом. И пройдет этот наш век, а из Перу в другие страны смогут вывозить пшеницу, вина, мясо, шерсть, и даже шелк. Поскольку для посадки тутовых деревьев тут самое лучшее место в мире. Только одно, как мы видим, не было привезено в эти Индии, - оливковые деревья, а это самое главное после хлеба и вина. Мне кажется, что, если привезут их прививки, да посадят в этих равнинах и в плодородных долинах рек сьерры, то вырастут в такие большие заросли как в Аксарафе Севильи, и другие большие испанские оливковые рощи. Ведь если требуется знойная земля, то она есть, если нужно много воды, она также есть. В этих равнинах никогда не гремит гром, не видно молний, не падает снег, нет льдов, а это то, что наносит вред плодам оливковых деревьев. Но так привезут прививки, придет время, и Перу будет обеспечен маслом, как всем остальным. В этом королевстве не обнаружено дубовых рощ. И в провинции Кольяо, и в районе Куско, и в других краях, если бы их посеяли, то мне кажется, результат будет как и с оливковыми рощами, так как найдется не мало пастбищ. Потому мне казаться, что если бы завоеватели и поселенцы этих земель не тратили время на сражения и преследования, а занялись посадкой и сеянием, то это принесло бы больше пользы. Хочу рассказать о том, что в этой гористой местности Перу имеются не очень большие лисицы, у которых есть свойство выбрасывают из себя настолько смрадный и зловонный запах, что невозможно выдержать. И если случайно этот лис помочится на какое-нибудь копье или другую вещь, то сколько её не мой, много дней будет стоять этот запах.

Нигде здесь не видели ни волков, ни другие опасных животных, кроме больших тигров, которые, я рассказывал, водятся в монтанье порта Буэнавентура, около города Кали, от них погибло несколько испанцев и много индейцев. Страусы встречались за местностью Чаркас; у индейцев их было много. Есть еще одно животное, которое они называют вискача, размером и внешним видом оно похоже на зайца, но у них есть длинный хвост, как у лисы; водятся они в каменистых местностях и между скалами; многих убивают арбалетами и аркебузами, а индейцами пращами; они хороши для еды, даже если несвежие; и также из волос или шерсти этих вискача индейцы делают большие накидки, мягкие словно из шелка; они очень дорогие. Есть много соколов, которых оценили бы в Испании. Куропатки, как я часто говорил, существует два вида: одни маленькие, другие – похожи на куриц. Хорьки самые лучшие в мире. На равнинах и в сьерре водятся очень зловонные птицы, их называют аурас; они питаются падалью, и прочей гнилью. Один из их видов - огромнейшие кондоры, почти похожие на грифов; некоторые в поле нападают на барашков и маленьких гуанако.

ГЛАВА CXIV. О том, как местные индейцы этого королевства были большими знатоками в ювелирном деле и возведении зданий, и о том, как для изысканных одежд у них имелись очень хорошие и великолепные краски.

ИЗ СООБЩЕНИЙ, которые индейцы передают нам, известно, что раньше у них был хаос, и не было общественного порядка, [полученные] после того, как их завоевали Инки, и который у них сейчас есть. Несомненно, у них встречались и встречаются вещи, столь превосходно сделанные ими, что все кто о них узнает, то изумляются [этому]. И что особо примечательно, у них мало инструментов и приспособлений, чтобы изготовлять то, что они делают, и они очень легко это создают и весьма великолепно. Во времена, когда это королевство было завоёвано испанцами, видели предметы из золота, глины и серебра, спаянные одно с другим, таким образом, что [предмет] казался, будто он таким и был. Видели столь необычное золотое (и серебряное) шитьё у важных персон, и другие знатные вещи, что я не упоминаю о них поскольку [сам] этого не увидел. Достаточно утверждения о том, что я видел сделанную из двух кусочков меди, и еще двух или трёх камней столовую посуду и очень искусно обработанную, и изобилие чашек, блюд, и подсвечники, отделанные листвой и [другими] украшениями, которые у них должны были делать другие ремесленники, создавая столь красиво со всеми украшениями, имея лишь те инструменты, которые у них есть. И во время изготовления, они создают только один горн, куда кладут уголь, и вместо мехов они дуют через несколько тростниковых стеблей. Кроме серебряных изделий, они делают много гравюр, металлических нитей и другие золотые предметы. И если кто увидит мальчишек, то подумает, что они, ещё не умея говорить, уже знают толк в этих вещах. Сейчас они изготовляют мало больших и дорогих предметов по сравнению с тем, что делали во времени Инков. Они делают такую мелкую и ровную чакиру, что только поэтому, кажется, [их можно считать] великими ювелирами в этом королевстве. И есть [по се день] много тех, кто был размещен королями Инками в главных местах [городах?] королевства. И в установке фундаментов для укрепленных зданий они большие умельцы. И потому они сами отделывают жилища и дома испанцев, делают кирпич и черепицу, и кладут довольно большие камни, одни на другие, столь искусно, что почти не виден шов. Они также делают статуи и другие великие вещи. И во многих местах видели, что сделали их и делают, не имея иных инструментов, кроме каменных, а также с помощью своей изобретательности. В вопросе прокладки оросительных каналов, не думаю, чтобы в мире существовали люди или народы, которые, невзирая на столь суровые и труднодоступные места, отводили бы их и прокладывали, о чем я обстоятельно рассказывал в вышеупомянутых главах. Чтобы ткать свои накидки у них имеются свои маленькие ткацкие станки. И раньше, во времена, когда короли инки правили этим королевством, в их столицах провинций пребывало множество женщин, которые они называли мамаконас, приставленных служить их богам в храмах солнца; они считали святыми. Их единственной заботой было ткать из шерсти викуний изысканнейшую одежду для правителей Инков. И определенно, эта одежда была такой великолепной, как увидят в Испании, в отличие от той, какая была потом, после того, как было завоёвано это королевство. Одеждой этих инков были белые рубашки, одни с нанесенным золотым шитьем, другие - усыпанные изумрудами и драгоценными камнями, некоторые - перьями птиц, другими – просто накидки. Для изготовления этих одежд они были и есть такие великолепные краски малинового, синего, желтого, черного и других цветов, действительно имеющих превосходство над испанскими. В губернаторстве Попайан есть почва, при помощи её, а также листьев одного дерева, они окрашивают, всё что хотят в превосходный черный цвет. Вдаваться в подробности, как и с помощью чего делаются эти цвета, я считаю излишним [и пустяковым делом]. И мне кажется, достаточно только рассказать об основном.

ГЛАВА CXV. О том как на большей части этого королевства имеются крупные шахты металлов.

От Магелланова пролива начинается горная цепь или хребет гор, которые мы называем Андами, и пересекает она много земель и больших провинций, о чём я поведал в описании этой земли, и мы знаем, что в местность у Южного моря Юга (к западу) в большинстве рек и перевалов, найдены большие богатства. И земли и провинции, спускающиеся к Востоку, считаются бедными на металлы, согласно рассказам тех, кто прошел завоевывая к реке Ла-Плата, и вышедших, некоторых из них, к Перу возле Потоси. Они рассказывают, что слух о богатствах привел их в провинции, как обильные на продовольствие, так и заселенные людьми, и что находятся они с другой стороны Чаркаса в нескольких дневных переходах. И сведение, которое они имели, было ни чем иным [как о] Перу. Даже серебро, которого они увидели мало, выступало из другого места, из предместий городка Ла-Плата. И по торговому пути жители тех краёв получали его. Те, кто пошел в разведывательный поход с капитанами Диего де Рохасом, Филиппе Гутьерресом, Николасом де Эредиа, также не нашли богатств. После вступления в землю, где заканчивается горная цепь Анд, аделантадо Франсиско де Орельяна, двигаясь по р. Мараньон на корабле, во времена, когда его послал на поиски корицы капитан Гонсало Писарро, хотя он часто встречал испанцев в больших селениях, встречали мало золота и серебра или не видели вовсе. В общем, хватит говорить об этом, ведь, если не идти в провинцию Богота, ни в каком другом месте горной цепи Анд не видели никаких богатств. И совсем иначе с местностями к Югу, ведь там были расположены самые большие богатства и сокровища, из тех, что встречали по всему миру за много веков. И если бы золото, имевшееся в провинциях, близь великой реки Санта-Марта, от города Попайан до городка Moпox, было во власти одного единственного правителя, как это было в провинциях Перу, то его было бы больше, чем в Куско. Короче говоря, у подножий этой горной цепи были расположены большие серебряные и золотые рудники, как около Антиоча, так и возле Картаго, что в губернаторстве Попайан, и во всем королевстве Перу. И если бы нашелся кто-то, кто начал бы добычу, то тут золота и серебра столько, что никогда их полностью не извлечь. Потому что в горах и на равнинах, и в реках и повсюду, где бы не пришлось искать, найдут серебро и золото.

Кроме того есть большое количество меди, и железа по засушливым местам и вершинам гор, спускающимся к равнинам. А также, обнаружен свинец, и все металлы, какие создал Бог, всем этим достаточно обеспечено это королевство. И мне кажется, что пока существует человек никогда не иссякнут великие богатства здесь. И столько добыто было в нём [королевстве], что подняли они цену Испании настолько, что никто никогда и подумать о таком не мог.

ГЛАВА CXVI. Как много племен этих индейцев вели войны друг с другом и какими угнетателями считают правителей и начальников по отношению к бедным индейцам.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО я считаю, что большое количество времен и лет существуют народы в этих Индиях, о чем говорят их памятники старины и земли, сколь обширные и крупные, так и заселённые, и хотя все они смуглые, безбородые, и похожи во многих вещах друг на друга, среди них такое множество языков, что почти с каждой лигой и в каждом [новом] месте новые языки. Ибо поскольку прожили столько веков эти народы, и они жили по своей воле устраивая большие войны и сражения друг с другом, захватывая себе провинции, которые они завоевывали. И так, в окрестностях городка Арма губернаторства Попайан находится большая провинция, называемая Каррапа (Carrapa), между нею и провинцией Кимбайа (Quimbaya) (там, где основан город Картаго) было множество людей. Они, под руководством капитана или одного из самых главных у них правителей, называемого Ирруа (Yrrua), были приведены в Каррапу (Carrapa) и невзирая на [наличие] местных жителей, они стали правителями лучшей части их провинции. И я знаю об этом, потому что, когда мы полностью разведали те районы, мы увидели скалы и сожженные поселки, оставленные жителями провинции Кимбайа. Все они были выброшены из неё в давние времена теми, кто стал господами их полей, что общеизвестно среди них.

Точно также было во многих местах провинций этого губернаторства Попайан. В Перу индейцы только и говорят, что одни пришли из одного края и другие из другого, и в войнах и схватках одни становились правителями земли соперников, и это действительно кажется правдой, и седая старина этих людей, судя по значению полей, которых они столько обработали. И потому местами, где видно, что осуществлялись посевы и а сами места были заселены, выросли деревья толщиной с волов. Инки, как достоверно известно, стали правителями этого королевства с помощью силы и ловкости (хитрости), так как они говорят, что у Манко Капака, который основал Куско, мало что было поначалу, и длилось [их] правление до тех пор, пока не наступил раздор между единственным наследником Васкаром и Атавальпой об управлении империей, [когда] пришли испанцы и смогли легко завоевать королевство, и отвести их от домогательств. Вот почему кажется, что войны и тирании между этими индейцами используется так же, как в остальных частях мира, ведь мы читаем, что тираны становятся правителями больших королевств и владений. В то время, когда я был в тех краях, я узнал, как велико угнетение, с каким великие относятся к малым, и как строго некоторые касики правят индейцами. Потому, если энкомендеро просит у них что-либо, или они должны были бы делать принудительно какую-либо личную службу или связанную с имением, потом они приказывают своим надсмотрщикам чтобы они обеспечили им это. Те в свою очередь идут по домам самых бедных приказывая, чтобы они это выполнили. И если они дают какое-то извинение, хоть оно было бы справедливо, они не только не слышат их, а [наоборот] обижают их, применяя к ним силу, как захотят. У индейцев короля, и у других народов Кольяо (Collao) слышал я, как горевали бедные индейцы по поводу этого угнетения, и в долине Хауха (Xauxa), и во многих других краях, хоть людям наносят какие-то оскорбления, они не умеют жаловаться. И если необходимы овцы или бараны, не видать у них толп сеньоров, а по два или три, имеющих убогих индейцев. А некоторым так досаждают, что они убегают, боясь таких работ, какие им приказывают делать. И в равнинах и долинах юнгас сеньоры [заставляют] работать больше, чем в горной местности. Правда, так как уже в большинстве провинций этого королевства присутствуют уже священники наставляя их [в вере], а некоторые поняли язык, потому теперь они слышат эти жалобы, и предотвращают многие из них. С каждым днём всё приходит к лучшему порядку, и столько страха у христиан и касиков, что они не осмеливаются распускать руки по отношению к индейцу, из-за лучшего правосудия, ныне существующего, после установления в тех краях аудиенций и королевских канцелярий в качестве спасительного средства для управления ими.

ГЛАВА CXVII. В которой рассказывается о некоторых вещах, поведанных в этой истории относительно индейцев, и том, что случилось с одним священником в одном селении этого королевства.

Поскольку некоторые люди говорят об индейцах много плохого, сравнивая их с животными, говоря, что их привычки и способ жизни больше скотский, чем человеческий, и они настолько омерзительны, что не только пускаются в отвратительный содомский грех, а даже поедают друг друга. А так как в этой своей истории я написал кое-что об этом, и о некоторых других их гнусностях и беззакониях, я хочу, чтобы стало известно, и не для того, чтобы поняли все, а скорее, чтобы знали, что, если в одной провинции едят человеческое мясо и жертвуют человеческую кровь, то во многих других ненавидят этот грех. И если следовательно приходит противоестественный грех, у многих его считают большой гнусностью, и он не входу у них, его скорее ненавидят, и таковы их обычаи. Будет несправедливо осуждать их в общем. И даже за эти дурные привычки, ими совершавшиеся, кажется, нельзя их винить из-за недостатка пламени нашей святой веры, отчего игнорировали ни зло, ими совершаемое, как и многие другие народы, в основном прошлые язычники, так же, как эти индейцы, лишенные пламени веры, жертвовали столько же, а то и больше, чем они. И даже если мы посмотрим, много уже тех, кто испытал наш закон и получил воду святого крещения, обманутые демоном они ежедневно совершают тяжкие грехи. Потому, если эти индейцы и прибегали к обычаям, мною описанным, то было это потому, что у них не было тех, кто направлял бы их на путь истины в предыдущие временах. Сейчас, когда они слышат учение святого евангелия, они знают о мраке вечных мук, для тех, которые его сторонится. И демон, поскольку он у него растет зависть при виде плодов, исходящих от нашей святой веры, пытается вводить в обман страхами и ужасами этих людей, но всё меньше мест, где такое случается, и с каждым днём их будет меньше, видя, как Бог, Господ наш, старается всё время в прославлении своей святой веры. И среди прочих примечательных вещей, расскажу об одной, случившаяся в этой провинции в селении, называемом Лампас (Lampas), согласно содержимого сообщения, полученного мною в селении Асангаро (Assangaro), репартимьенто Антонио де Киньонеса, жителя Куско (Cuzco), от одного священника, рассказывающего мне о том, что случилось с ним при обращении индейца, которого я попросил, [чтобы] он сообщил мне об этом письменно, их письменностью; и без околичностей скажу, что дело было так.

Маркос Отасо, священник, житель Вальядолида, находясь в селении Лампас (Lampas) и наставляя индейцев нашей святой христианской вере, в году одна тысяча пятьсот сорок седьмом, в мае месяце, когда луна была полной 48, пришли ко мне все касики и начальники очень настойчиво попросить меня, чтобы я дал им разрешение, дабы они сделали то, что они обычно в то время делали, я ответил им, что должен буду присутствовать [при этом], потому как, если это недозволенное нашей святой католической верой, то впредь они не должны были бы делать это. Они посчитали это разумным, и потому все пошли по своим домам. И как раз, когда наступил полдень, они начали повсюду играть на множестве барабанов одной палкой, как принято играть у них, и потом они пошли на площадь в разных частях которой, разбросаны по земле одеяла подобно коврам, чтобы [на них] усаживались касики и начальники, очень разукрашенные и одетые в свои лучшие одежды, волосы заплетены в косы, спадающие к низу, как это у них в обычае, с каждой стороны сплетена коса из четырех прядей. Посаженные на свои места, я увидел, как вышел по направлению к каждому касику мальчик возрастом до двенадцати лет, самый красивый и подготовленный всеми в очень богатую одежду на их лад, от коленей вниз ноги как у дикаря, покрытые окрашенными кисточками, точно так же и руки. И на теле много медалей и гравюр из золота и серебра. Он нёс в правой руке оружие, наподобие алебарды, а в левой - большой шерстяной мешок, в который они бросают коку. И слева подходила девушка, не более десяти лет возрастом, очень красиво одетая такого же одеяния, за исключением того, что сзади она носила большую юбку, которую обычно не носили другие женщины. Эту юбку носила главная индианка, очень влиятельная из-за своей красоты. Вслед за этими шли многие другие индианки подобно дуэньям, очень серьёзно и учтиво. А та девочка несла в правой руке мешок из очень изысканной шерсти, полный множества золотых и серебряных гравюр. На спине ей повесили шкуру маленького льва, покрывавшего их всех. Вслед за этими дуэньями шли шесть индейцев, на вид земледельцы, каждый со своей сохой на плече, а на головах ихние диадемы и очень красивые многоцветные перья. Потом шли другие шесть, на сей раз юноши, с мешками картофеля, играя на своём барабане. И в строгом порядке они прибыли за один шаг до правителя. Вышеупомянутые мальчик и девочка, и все остальные, как они шли по порядку, выказали ему огромное почтение опустив свои головы. А касик и остальные приняли его, склонив свои [головы]. Сделав это каждый своему касику, которых было две группы, согласно тому же порядку, каким шли ребенок и остальные, они повернулись назад, не задерживая [внимания] на их лицах, на двадцать шагов, в порядке, о котором я поведал. И там земледельцы вонзили свои сохи в землю в ряд [упорядоченно, в линию]. И с них свисали те мешки с большим, отобранным картофелем. Относительно игры на барабанах, все стоя, не меняя место, устроили подобие танца, приподнимаясь на носочках. И временами они поднимали вверх те мешки, которые держали в руках. Как только они это делали, [это же делали] те, что шли с тем мальчиком и девочкой, со всеми их дуэньями. Потому что все касики и остальные люди были усажены на земле строго по порядку, очень тихо слушая и наблюдая за тем, что они делали. Сделав это, они сели и принесли барашка, не старше одного года без единого пятнышка и одного цвета, другие индейцы, сходившие за ним, и перед главным сеньора окруженного множеством индейцев, поскольку я бы этого не увидел, растянули живым на земле, они достали из него с одной стороны все внутренности, и они была отданы их прорицателям, которых они называли гуакамайо (guacacamayos), как священники у нас. И я увидел, как некоторые их индейцы несли в руках сколько могли кровь, и разбрасывали её на картофель, который у них был в мешках. И в этот момент вышел главный, который лишь немного дней назад был обращен в христианина, о чём я расскажу ниже, завывая собачьим голосом и иными словами на их языке, которого я не понял. И он ушел к подножию высокого креста, находившегося посередине площади, откуда громко, не страшась дерзко осудил тот дьявольский обряд. Так что [после] его высказываний и моих предупреждений они ушли очень напуганные и смущенные, не доведя конца своё жертвоприношение, когда они предсказывают время своих посевов и события на весь год. И другие, называющиеся Омо (Homo), у которых спрашивают о много из того, что произойдет, потому что они общаются с дьяволом, и носят с собой его образ, сделанный из полой кости, и сверху статуя из черного воска, тут встречающегося. Когда я находился в этом селении Лампас (Lampas), в четверг вечером ко мне пришел мой мальчик, спавший очень тревожно в церкви, попросив меня, чтобы я встал и крестил касика, ставшего на колени в церкви перед образами, очень напуганного. Он прошлой ночью, в среду во время сумерек, клал в ваку, место, где они поклоняются, и говорил, что видел человека, одетый в белое, который спросил его, что делал он там с той каменной статуей, отчего он убежал потом, и пришел за мной, чтобы стать христианином. И когда наступил день, я встал и помолился в свой час. И не думая, что это было так, я дошел до церкви, чтобы отслужить мессу и обнаружил его, стоящего на коленях. И как только он меня увидел, бросился к моим ногам настойчиво прося меня обратить его в христианина, на что я ему ответил, что я согласен. И отслужил мессу, которую услышали несколько присутствующих христиан, и я крестил вышеупомянутого, и он вышел премного радуясь, громко говоря, что он уже стал христианином, и не [такими] плохими, как индейцы. И не говоря ни с кем, пошел к своему дому и сжег его, и своих жен и скот разделил между своими братьями и родственниками, и пришел в церковь, где всегда наставлял индейцев во всём необходимом для их спасения, укоряя их, чтобы они избавились от своих грехов и пороков. Это он делал с большим пылом, как воспламененный Святым Духом, и постоянно он находился в церкви, или возле креста. Много индейцев стало христианами из-за убеждений этого новообращенного. Он рассказывал, что человек, которого он видел в ваке, или храме дьявола был белым и очень красивым, и что его одежды также были блестящими. Об этом мне сообщил священник письменно и я вижу с каждым днём важные знаки, которыми Бог проявил в эти времена больше, чем в прошлые. И индейцы обращаются [в христианство] и постепенно забывают свои обряды и дурные привычки. И если они мешкают с этим, то это скорее из-за нашей небрежности, чем из-за их порочности. Потому что истинное обращение индейцев состоится, если делать выговоры и показывать хороший пример [своим поведением и образом жизни], чтобы новообращенные брали с этого пример.

ГЛАВА CXVIII. О том как один касик, живущий по соседству городка Ансер[ма], желавший стать христианином, воочию видел демонов, желавших страхом отвернуть его от хорошего намерения.

В прошлой Главе я написал о том, как христианином стал индеец в селении Лампас (Lampas), здесь я расскажу о другом странном случае, для того, чтобы правоверные прославили Бога, делающего нам столько милостей, а неразумные и недоверчивые знали и боялись дел Господа. Итак, это случилось, когда губернатором провинции Попайан являлся аделантадо Белалькасар, в городке Ансерма, где его заместителем был некий Гомес Эрнандес; и почти в четверти лиги от этого городка находится селение называемое Пирса (Pirsa); и местный правитель его, имея брата – приятного на вид юношу, по имени Тамаракунга (Tamaracunga), и снизошел Бог в него, желая обратить его в христианство, и пожелал он прийти в селение христиан получить крещение. А демоны, которым должно было не понравиться такое желание, удрученные от потери того, кого они считали таким ценным, внушали страх тому Тамаракунге (Tamaraqunga) таким образом, что запугали его. И с позволения на то Бога, демоны в образе омерзительных птиц, называемых ауры, сели там, где только касик мог их видеть. Он, почувствовав что его так преследует дьявол, послал со всей возможной поспешностью, дабы позвали одного христианина, находившегося поблизости, пришедшего затем туда, где был касик, и узнав о его намерении он осенил его знаком креста, и демоны напугали его ещё больше, чем вначале; только индеец видел их в ужасных образах. Христианин видел, как падали камни с неба и свистели. И пришел из селения христиан брат Хуан Пачеко (Juan Pacheco), житель того же городка, пребывавшего в нём в то время вместо Гомеса Эрнандеса, вышедшего к тому, что называют Караманта (Caramanta), он присоединился к первому, и они увидели, что Тамаракунга (Tamaracunga) очень бледен и демоны строили ему козни, так, что в присутствии христиан они носили его по воздуху с одного места в другое, он стонал, а демоны свистали и визжали. И несколько раз, когда касик пребывал сидя, перед ним был сосуд для питья, два христианина видели, как поднимался сосуд с вином в воздух, и как спустя некоторое время он оказался без вина, и скоро они увидели, как вино вылилось в сосуд, а касик закрыл накидками лицо и все тело, дабы не видеть дурных видений, стоявших перед ним. И пребывая в таком виде, не скидывая одежду и не открывая лица, они положили ему в рот глину, желая задушить его. В конце концов два христианина, не перестававшие молиться, договорились вернуться в городок и привести касика, чтобы потом его крестить. И пришли с ними и с касиком двести индейцев, но они были так напуганы демонами, что не осмеливались приблизиться к касику. И двигаясь с христианами, они подошли на несколько трудно дававшихся шагов, где демоны захватили индейца в воздух, чтобы сбросить его на землю. И он крикнул, говоря: помогите мне христиане, помогите мне. Затем они пошли к нему, и они схватили его поперек, но никто из индейцев не осмеливался говорить еще помочь ему, преследуемого дьяволами, дабы спасти его душу, и большого смятения и зависти этого жестокого врага нашего. И поскольку два христианина видели, что не помогал Бог в том, чтобы демоны оставили того индейца, и что они хотели сбросить его со скал на землю, они взяли его посередине, и связывая веревками у пояса, произнося молитвы и прося Бога, дабы он услышал их, они пошли с индейцем [связанным] посередине вышеупомянутым способом, неся в руках три креста, но они всё ещё несколько раз сбивали их с ног, и с большой трудом добрались до подъема, где увидели себя в очень стесненном положении. И когда они уже находились около городка, то послали к Хуану Пачеко индейца, для того, чтобы к ним пришли на помощь; позже он пошел туда. И когда он присоединился к ним, демоны бросали камни с неба, и таким образом они прибыли в город и пошли с касиком по направлению к дому этого Хуана Пачеко, где собралось большинство христиан, находившихся в селении, и все видели маленькие, падающие с вершины дома, камни, и слышали сильфов 49. И также как индейцы, когда идут на войну, говорят «hu hu hu», точно также они слышали, как демоны очень быстро говорили это. Все начали просить нашего Господа, чтобы во славу его и во здравие души того безбожника, он не позволил, чтобы демоны смогли убить его. Потому что от круживших вокруг него [демонов] он слышал о том, чтобы он не становился христианином. А поскольку те бросали много камней, они вышли оттуда по направлению к церкви, в которой из-за того, что она была из соломы, не велось Таинство. И некоторые христиане говорят, что они услышали шаги по самой церкви прежде чем она была открыта, и когда они открыли ее, то вошли внутрь. Говорят, индеец Тамаракунга говорил, будто видел демонов со свирепыми рожами, головы внизу и ноги сверху. И когда вошел монах по имени брат Хуан де Санта Мария, Общества Нашей Сеньоры Милостивой, дабы крестить его, демоны, в присутствии его и всех христиан, - но видел их только индеец, - взяли его и держали в воздухе, поставив верх ногами, также как и сами были. И христиане громко произнося Иисус Христос, Иисус Христос, дабы он был с нами, и крестясь, бросились на индейца и хватили его положив ему потом епитрахиль и окропили его святой водой, но все еще слышался свист и сильфы внутри церкви, и Тамаракунга видел их воочию и они пошли к нему, и надавали ему столько оплеух, что сильно сдвинули его шляпу, сбившуюся на глаза, чтобы не видеть их, но они плевали ему в лицо гнилой и зловонной слюну. Все это произошло ночью, а когда пришел день монах оделся, чтобы произнести мессу, и как раз когда он начал, не было слышно ничего, и даже демоны не осмелились остановить [её], и касик не получил особого вреда. И как только святейшая месса закончилась, Тамаракунга попросил лично испить воду крещения и потом то же самое сделала его жена и сын. И уже после крещения он сказал, что так как он был христианином, чтобы его оставили прогуляться одного, чтобы увидеть, имели ли демоны над ним власть свою, и христиане позволили ему уйти, оставшись все молясь нашему Господу, и умоляя его, дабы для восхваления его святой веры и для того, чтобы неверные индейцы обращались в христианство, он не позволил, чтобы дьявол не имел больше власти над тем, уже стал христианином. И после этого вышел с большой радостью Тамаракунга, говоря «я – христианин!», и восхваляя на своем языке Бога, он сделал два или три круга по церкви и не видел и не ощущал больше демонов, перед тем, как уйти радостным и удовлетворенным к себе домой, показывая силу Бога. И именно этот случай, столь знаменательный среди [тех] индейцев, привел к тому, что многие стали христианами, и будут становиться такими каждый день. Это произошло в году одна тысяча пятьсот сорок девятом.

ГЛАВА CXIX. [О том], как отчетливо видели великие чудеса в открытии этих Индий, и желание оберегать нашим всевышним господом Богом испанцев, и также [о том], как он наказывает тех, кто жесток с индейцами.

Прежде, чем завершить эту первую часть, мне показалось необходимым рассказать здесь кое-что об изумительных делах, которые Бог, Господь наш, почёл за лучшее показать во времена открытий, сделанных испанскими христианами этих королевствах, и также наказание, осуществленное с его позволения над несколькими известными людьми, в них [королевствах] побывавших. Потому что об одном и о другом известно, как мы должны были любить его аки отца, и боятся, аки Господа и Справедливого Судьи. И потому я говорю, что, не касаясь первого открытия, совершенного адмиралом доном Христофором Колумбом, и удач маркиза дона Фернандо Кортеса, и других капитанов и губернаторов, открывших Материк. Поскольку я не хочу рассказать о делах столь давних, а поведать только о том, что произошло в нынешние времена. Маркиз дон Франсиско Писарро, сколько трудов пройдено им и его товарищами, не увидев и не открыв ничего, кроме земли, лежащей к северу от реки Сан Хуан, не были достаточными ни силы их, ни подкрепления, посланные к ним аделантадо доном Диего де Альмагро, чтобы увидеть то, что находится дальше. И губернатор Педро де лос Риос с помощью куплета, написанного для него, сказал:

Ай, сеньор губернатор, /

смотрите в оба хорошенько, /

туда идет рекохидор, /

здесь остается хищник. /

Давая понять, что Альмагро, считался в народе, как бойня тяжких трудом (?), а Писарро их убивал в них. Потому он послал Хуана Тафура из Панамы с приказом, чтобы он привел их [обратно]. И, потерявшие надежду открыть [новые земли], они вернулись с ним [Франсиско Писарро], а их было тринадцать христиан, оставшихся с доном Франциском Писарро. Они находились на острове Горгона до тех пор, пока дон Диего де Альмагро не послал за ними судно, на котором к счастью [от]плыли. И захотел Бог, который всё может, того, что за три или четыре года не могли увидеть и открыть ни морем ни по земле, они сделали это за десять или двенадцать дней.

И так эти тринадцать христиан со своим капитаном открыли Перу. И по прошествии нескольких лет, когда тот же маркиз со ста шестьюдесятью испанцами вступил в него [Перу], им не хватало [сил], чтобы защищаться от множества индейцев, если бы не позволил Бог, чтобы велась ожесточенная война между двумя братьями Васкаром и Атабалипой, и они [испанцы] завоевали землю. Когда в Куско против христиан восстали все индейцы, испанцев, верхом и пеших, было не более ста восьмидесяти. Ведь против них был Манко Инка с более чем двумястами тысячами вооруженных индейцев и продолжалось это целый год, великое чудо избежать рук индейцев, некоторые из них [индейцев] даже утверждают, что часто видели, во время сражений с испанцами, как возле них [испанцев] ходил небесный воитель (божественное создание), чинивший им [индейцам] большой урон. И увидели христиане, что индейцы подожгли город, пылавший во многих местах, и начав с церкви, которую индейцы хотело видеть разрушенной, три раза поджигали ее, и столько же она сама по себе тухла, как говорили многие, кто в самом Куско мне об этом сообщил, а огонь раскладывали в месте, где одна солома без извести [была].

Капитан Франсиско Сесар, вышедший в разведывательный поход из Картахены в год тысяча пятьсот тридцать шестом, и пошел через огромные горы, переправляясь через много глубоких и яростных рек, всего лишь с шестьюдесятью испанцами, несмотря на всех индейцев, он прибыл в провинцию Гуака, где находился главный дом дьявола, где из одного захоронения он добыл тридцать тысяч песо золота. И когда увидели индейцы сколь мало было испанцев, они собрали более двадцати тысячи человек, дабы убивать их, и окружили их, и заставили их сразиться. Тогда испанцы, несмотря на то, что их было так мало, о чем я уже сказал, а пришли они [туда], растратив все силы и исхудав, поскольку ели одни корни, а кони истоптали подковы, всё же поспособствовал Бог им да убили они и поранили множество индейцев, не оставив ни одного из них. И не только это чудо сотворил Бог этим христианам, сначала он помог им выбраться на дорогу, по которой они за восемнадцать дней вернулись в Ураба, пройдя [до этого] по другой дороге около года.

Множество таких чудес мы видели с каждым днём всё больше, ведь что и говорить, когда сорок или пятьдесят христиан заселяется в провинции, где живет тридцать или сорок тысяч индейцев, и несмотря на такое количество, с Божьей помощью, они живут и способны на такое, что склоняют её на свою сторону и подчиняют себе. А в жутких землях с проливными дождями и постоянными землетрясениями, как только туда входят христиане, после этого мы хорошо видим благосклонность Бога, потому что по большей части он прекращает все это, и раздираемые такими несчастьями эти земли дают урожаи, не наблюдаются постоянные ураганы, молнии и ливни, существовавшие во времена, когда там не было христиан. Но также примечательно другое: когда Бог отворачивается от своих, несущих впереди его знамя – крест; он желает, чтобы это открытие совершалось не тиранами, потому что действуя подобным образом, как мы видим, они заслуживают серьёзных наказаний. И среди тех, кто с этим [в сердце] шел, немногие умерли своей собственной смертью, как это было с начальниками, имевших отношение к смерти Атабалипы, ведь большинство умерло жалкой и несчастной смертью. И даже кажется, что войны, случившиеся в Перу и ставшие такими крупными, с Божьего позволения для наказания тех, кто тут находился. И потому те, кто об этом подумает, тем покажется, что Карвахаль был палачом правосудия Его, и что жил он до тех пор, пока не свершилось наказание, и что потом заплатил он смертью за тяжкие грехи, содеянные при жизни. Маршал дон Хорхе Робледо, допустивший в провинции Посо нанесения большого вреда индейцам, и что убив арбалетами и собаками стольких, Бог соизволил, чтобы в том же селении был он приговорен к смерти, и чтобы его гробницей считались желудки тех же индейцев, точно также умер командор Эрнан Родригес де Соса и Бальтасар де Ледесма, и вместе с ним они были съедены индейцами, до того проявившие к ним столько жестокости. Аделантадо Белалькасара, убившего столько индейцев в провинции Кито, Бог позволил наказать, при жизни отошедшего от власти губернатора, судьёй, сведя с ним счеты, и в бедности, и в трудностях, горести и размышлениях умер он в губернаторстве Картахены, направляясь из своего места проживания в Испанию. Франсиско Гарсию де Товар, которого так боялись индейцы, из-за множества им убитых, они сами его убили и съели.

Нет никого, кто бы заблуждался, думая, что Бог не должен карать тех, кто был жесток с этими индейцами, так как каждый получил свой приговор соразмерно своему преступлению. Я знал некоего Роке Мартина, жителя города Кали, [и случилось у него] с индейцами, нами убитых [следующее]: по пути из Картахены мы прибытии в тот город он четвертовал их и вешал на жердь, чтобы скормить своим собакам; потом индейцы его убили, и я даже думаю, что они его съели.

О многих других, можно сказать, я не стану продолжать, закончив тем, что Господь наш в завоеваниях и открытиях способствовал христианам, но если они становились тиранами, он их карал, как это видели раньше и сейчас видят, допуская, чтобы некоторые умирали внезапно, что более чем ужасно.

ГЛАВА CXX. О епархиях или епископствах, имеющихся в этом королевстве Перу, и кто является епископами в них, и о королевской канцелярии, расположенной в городе Королей.

ПОСКОЛЬКУ ВО МНОГИХ местах этого сочинения я сообщал об обрядах и обычаях индейцев, и о множестве храмов и мест поклонений, у них существовавших, где они видели дьявола и служили ему, мне кажется, будет лучше написать о существующих епископствах, и кто управлял и кто ныне правит церквями, ведь столь важно знать, как они взвалили на себя груз содержать столько душ. После того, как было открыто это королевство, во время завоевания имелся очень уважаемый сеньор, дон брат Висенте де Вальверде, ордена Святого Доминго, после принесения булл от Высшего Понтифика, его величество назначило его епископом королевства, каковым он был, пока индейцы не убили его на острове Пуна. А поскольку заселялись города испанцев, выросли епископства, и был поставлен епископом Куско очень уважаемый сеньор дон Хуан Солано, ордена Святого Доминго, который и в этом году одна тысяча пятьсот пятидесятом жив-здоров и поныне является епископом Куско, где расположен епископский трон, и Гуаманги, Арекипы, нового города Ла-Пас. А епископом городка Плата, города Королей и Трухильо, Гуануко, Чачапойас является почтеннейший сеньор дон Иеронимо де Лоайса, монах того же ордена, и он ныне был назван архиепископом города Королей. Епископ города Сан Франсиско дель Кито, и Сан Мигеля, Пуэрто-Вьехо, Гуаякиля - дон Гарсия Диас Ариас, трон его в Кито, являщийся столицей его епископата. В губернаторстве Попайан епископ - Дон Хуан Валье, его резиденция находится в Попайане, столице его епископата, куда входят города и поселения, о которых я рассказал, описывая вышеупомянутую провинцию.

Эти сеньоры были епископами, когда я уехал из королевства. Они заботятся о направлении в города и селения своих епископатов священников и клириков, избравших дело божие. Управление королевством воссияло ныне настолько, что индейцы полностью являются хозяевами своих имений и самих себя, а испанцы боятся возможных наказаний. И тирании и дурное обращение с индейцами уже прекращены по воле Господа, исцеляющего всё прощением своим. Для этого он использовал размещение аудиенций и королевский канцелярий, и чтобы в них были ученые и почтенные мужи, и подавая пример своей порядочностью, они отважились бы выполнять правосудие. И была осуществлена сумма податей в этом королевстве. Вице-королем является превосходный сеньор дон Антонио де Мендоса, столь же отважен и полон добродетелей, сколь и лишен пороков, а оидорами - сеньоры лиценциат Андрес де Сианка, и доктор Браво де Саравиа, и лиценциат Эрнандо де Сантильян. Двор и королевская канцелярия размещены в городе Королей. И я заканчиваю эту главу о том, как во времена, когда в Совете Индий его Величества, его сеньорами была рассмотрена эта работа, пришел, оттуда, где находился его величество очень почтенный сеньор дон брат Томас де Сан Мартин, обеспеченный епископом Чаркаса, и его епископат начинается от границ, где заканчиваются окрестности Куско до самого Чили, и доходит до провинции Тукуман, куда попадают город Ла-Пас и городок Плата, являющегося столицей этого нового епископата, в который он сейчас был назначен.

ГЛАВА CXXI. О монастырях, основанных в Перу со времён его открытия и до этого одна тысяча пятьсот пятидесятого года.

ТАК КАК В прошлой главе я кратко рассказал о епископатах, находящихся в этом королевстве, будет уместно упомянуть о монастырях, здесь основанных, и кто были их основателями, так как в этих домах пребывают важные мужи, а некоторые весьма ученые. В городе Куско находится дом ордена Святого Доминго, в том самом месте, где у индейцев находился их главный храм. Основал его уважаемый отец брат Хуан де Олиас. Есть и другой дом - сеньора Святого Франсиско, основал его уважаемый отец монах Педро Португес. У Девы Марии Милостивой - другой дом, основал его уважаемый отец монах Себастьян. В городе Ла-Пас находится еще один монастырь Святого Франциска, основал его уважаемый отец монах Франсиско де лос Анхелес. В селении Чукито находится еще один монастырь доминиканцев, основал его уважаемый отец монах Томас де Сан Мартин. В городке Плата монастырь францисканцев, основал его уважаемый отец монах Иеронимо. В Гуаманге - монастырь доминиканцев, основал его уважаемый отец монах Мартин де Эскивель, и монастырь Девы Марии Милостивой, основал его уважаемый отец монах Себастьян. В городе Королей – монастырь францисканцев, основал его уважаемый отец монах Франсиско де Санта Ана, и доминиканский, его основал уважаемый отец монах Хуан де Олиас. А также дом Девы Марии Милостивой, основал его уважаемый отец монах Мигель де Оренес. В селении Чинча дом Святого Доминго, основал его уважаемый отец монах Доминго де Санто Томас. В городе Арекипа находится еще один дом этого ордена, основал его уважаемый отец монах Педро де Ульоа. И в городе Леон де Гуануко еще один, основал его тот же отец монах Педро де Ульоа. В селении Чикама дом этого же ордена, основал его уважаемый отец монах Доминго де Санто Томас. В городе Трухильо есть монастырь францисканцев, основанный уважаемым отцом монахом Франсиско де ла Крус, и Девы Марии Милостивой, который основал уважаемый отец монах [пустое место в тексте]. В Кито - дом доминиканцев, основал его уважаемый отец монах Алонсо де Монтенегро, а также Девы Марии Милостивой, который основал уважаемый отец монах [пустое место в тексте], и францисканцев, который основал уважаемый отец, монах Ходоко Рике фламенко. Некоторых домов будет побольше вышеупомянутых, из тех, что основаны и тех, что будут основаны, многими священниками, всегда приходящих по повелению его величества и тех, кто заседает в королевском совете Индий, давая им помощь, чтобы они смогли-таки заняться обращением этих народов из королевских владений, потому что так приказали его Величество, и они занимаются обучением этих индейцев очень основательно и прилежно. Относительно оценки [сумм податей] и других вещей, о которых следовало бы рассказать, я оставлю для другого случая, и сообщив об этом, я завершаю эту первую часть, во славу всемогущественного Бога, Господа нашего, и его благословенной и достославной Матери, Госпожи нашей. Написание этой [истории] было начато в городе Картаго губернаторства Попайан, в году тысяча пятьсот сорок первом. И завершено первоначально в городе Королей королевства Перу восьмого числа сентября месяца одна тысяча пятьсот пятидесятого года.

Автору же тридцать сем лет от роду, из них семнадцать проведено в этих Индиях.

Педро де Сьеса

[Подпись]

Laus deo. Отпечатано в Севилье в доме Мартина де Монтесдеока. Завершено пятнадцатого марта одна тысяча пятьсот пятьдесят третьего года.


Комментарии

48. согласно астрономическим данным, это было 3 мая 1547 года: полнолуние наступило в 23:30, в этот момент следовало смотреть строго на юг; луна зашла в 5:58. 4 мая 1547 года в 18:40 произошло полное лунное затмение. За луной следовали звезды Дскубба и Акраб, между которыми луна находилась к 23:30.

49. В кельтской и германской мифологии - легкое и подвижное существо, олицетворяющее стихию воздуха.

Источник: Перевод осуществлен с оригинала 1553 года. . Сверено по изданию Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.