Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПЕДРО ДЕ СЬЕСА ДЕ ЛЕОН

ХРОНИКА ПЕРУ

CRONICA DEL PERU

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА XL. О том, как в Куско восстал один тиран и о бунте, который имел место, и о том, как были наказаны некие мамаконы за то, что против своей религии постыдным образом использовали свои тела, и о том, как Виракоче Инга вернулся [в Куско].

ОБО ВСЕХ вещах, что происходили с Виракочею, поступали 320 в Куско известия; и так как в городе рассказывалось о войне, которая была у него с теми [людьми] из Кайтомарки, говорят, что восстал один тиран, брат Инги Юпанге, предыдущего, который, весьма переживая, что владычество и господство над городом было вручено Виракоче Инге, а не ему, выжидал подходящего к тому случая, дабы попытаться отнять владычество. И имел он тот замысел, ибо находил благосклонность в ком-то из орехонов и знати Куско, принадлежавших роду Оренкусков [Orencuzcos]; и, проведав о той войне, что вел Инга, представилось им, что еще многое придется ему сделать, дабы ее закончить, и они воодушевляли того, о ком я говорю, дабы он без дальнейшего промедления убил того, который был в городе в качестве губернатора 321, дабы захватить там власть.

Капак [Capac 322], каково было его имя, возжаждав владычества, собрал своих союзников; и вот, одним днем, когда собралось в храме Солнца большинство орехонов, и среди них сам Инга Роке 323, губернатор, поставленный Ингой Виракочею, они взялись за оружие и, объявив о свободе народа и о том, что Виракоче Инга не мог долее удерживать владычество, набросились на наместника и убили как его, так и многих других, оросив их кровью алтари, где те стояли, жертвенники и святилища, и фигуру Солнца. Мамаконы и жрецы вышли с большим шумом, проклиная убийц, говоря, что столь великий грех заслуживал великого наказания. Из города прибыло великое множество людей, дабы узреть происходившее, и, уразумев то, одни принимали свершившееся и присоединялись к Капаку, другие же, опечалившись, взялись за оружие, не желая чрез то проходить; и так, будучи разделены, много потеряли убитыми те и другие. Город пришел в волнение до того, что, многократно оглашая воздух всего царства своими собственными голосами, они не слышали и не понимали друг друга. В ходе всего этого возобладал тиран, который сумел овладеть городом, убив всех жен Инги, хотя главнейшие из них пошли с ним. Некоторые бежали из города, отправившись туда, где находился Виракоче Инга; и как только он уразумел о том, то, сокрыв печаль, им испытанную, приказал своим людям двинуться по дороге на Куско.

Возвращаясь же к тирану Капаку, как только он взял для себя город, то захотел прилюдно выйти с кистью, дабы быть всеми принятым как король; но, как только прошел первый порыв и минула та ярость, с коею люди, выходя за пределы здравого суждения, совершают великие злодеяния, те же самые, что побудили его к возмущению, смеясь над ним за то, что он возжелал королевского достоинства, оскорбили его словом и покинули его, выйдя на встречу истинному господину, у которого они попросили прощения за содеянное. Не было у Капака нехватки духа, которая не позволила бы ему продолжать дело; однако, видя, в каком меньшинстве он остался, весьма смущенный столь внезапной переменой, он проклинал тех, кто обманул его, и себя самого за то, что на них понадеялся; и, дабы самому не видеть короля Ингу, он сам наказал себя за содеянный грех, приняв яд, [от которого], как рассказывают, он умер. Его жены и дети вместе с другими родственниками уподобились ему в смерти.

Известие обо всем этом дошло до лагеря Инги, который, едва прибыв в город и ступив в него, направился прямиком в храм Солнца для свершения жертвоприношений. Тела Капака и других умерших, он повелел выбросить в поля, дабы стали они яством для птиц, и выявленные участники измены были осуждены на смерть. Когда же союзники и друзья Виракоче Инги уразумели случившееся, то направили к нему немало посольств с великими подарками и подношениями, торжествуя вместе с ним, и с радостью ответил он на эти посольства.

В это время, говорят орехоны, было в храме Солнца много госпож-девственниц, которые были весьма честны и уважаемы и не понимали в большей части того, о чем сказано мною во многих местах этой истории. И рассказывают, что четыре из них постыдным образом использовали свои тела с некими привратниками, которые их охраняли; и, раскаявшись в содеянном, они были взяты под стражу, как и прелюбодеи, и верховный жрец повелел, дабы были наказаны 324 те и другие.

Инга имел намерение идти на Кондесуйо; но, будучи уже стар и испытывая усталость, он отложил это на время, повелев, чтобы были ему построены в долине Хакихагуана дворцы 325, куда он мог бы отправляться на отдых. И у него было много детей, старший из коих звался Инга Урко 326 [Inga Urco], и это ему была должна была остаться власть над королевством; но он знал, что у того были дурные привычки, и что был он порочен и весьма труслив, а посему желал лишить его владычества, дабы вручить его другому [из своих сыновей], более юному, имя которому было Инга Юпанге [Inga Yupangue 327].

[Главы 41-50 в переводе А. Скромницкого]

ГЛАВА XLI. О том, как в Куско пришли послы двух тиранов из, называемых Синче Кари 328 и Сапана, и о походе Виракочи Инги в Кольяо 329.

Много историй и происшествий случилось между уроженцами этих провинций в те 330 времена; но поскольку я имею привычку сообщать только о том, что считаю достоверным, на основании мнений здешних людей, а также [на основании] сведения, полученного мною в Куско, именно поэтому я отбрасываю то, чего не знаю и что не очень хорошо понял, а расскажу лишь о том, что я выведал, как я уже неоднократно говорил. И так, среди орехонов известно, что в то время 331 пришли в Куско послы из провинции Кольяо [Collao], поскольку говорят, что, во времена правления Инги Виракоче [Inga Viracoche], Атун 332 Кольяо владел правитель по имени Сапана [Zapana], как и другие с таким же именем; а так как в озере [palude 333] Титикака 334 были острова, населенные людьми, другой тиран или правитель, которого они называли Кари [Cari 335], вышел с большим войском и на больших плотах, попал на [те] острова, где и сразился с местными жителями, и между ними произошли крупные битвы, из которых Кари вышел победителем; но ему не нужно было [само] владение 336, а также иной чести, кроме как разграбить и разрушить поселения; но захватив награбленное, и не желая вести с собою пленных, он вернулся в Чукуито [Chucuito], где устроил своё пристанище и [где] по его приказу были заселены селения Илаве [Hilave], Шули [Xuli], Сепита [Zepita], Помата 337 [Pomata 338] и другие; и, собрав сколько мог людей, после того, как он принес крупные жертвоприношения своим богам или демонам, он решил предпринять поход в провинцию канов [la provincia de los canas]; последние, как только узнали об этом, призвали своих [людей] на войну, чтобы выйти ему навстречу, и сразились с ним, но каны были одолены и многие из них пали в бою. Добившись этой победы, Кари решил продвигаться дальше; такими действиями он достиг Лурокаче [Lurocache 339], где, сказывают, произошло другое сражение между ним и теми же канами, но их постигла та же судьба, что и в предыдущей [битве].

После всех этих побед Кари стал весьма тщеславен, и весть об этом распространилась повсюду. И когда Сапана, правитель Атун Кольяо, узнал об этом, его опечалили успехи того [Кари] и он приказал собрать своих союзников и вассалов, чтобы преградить ему путь и отобрать у него награбленное; но этот сбор не удалось провести настолько скрытно, чтобы Кари не разведал о затеянном плане Сапаны, и, строго соблюдая порядок, тот отступил к себе в Чукуито по вспомогательной дороге, чтобы Сапана не смог ему помешать. А добравшись в свой край, он [Кари] приказал созвать местную знать для того, чтобы они приготовились отразить задуманное Сапаной, намереваясь разбить его, и чтобы в Кольяо он один остался правителем; и те же мысли были у Сапаны.

А поскольку по всему этому королевству ширилась слава о доблести Ингов и об их сильной власти, а также о храбрости правившего в Куско Виракоче Инги, каждый из них желал приобрести его себе в союзники; и каждый из них добивался этого с помощью направлявшихся к нему послов с целью, чтобы тот возжелал стать его защитником и выступил против своего врага. Эти вестники, отправленные с большими подарками, прибыли в Куско в то время, когда Инга возвращался из дворцов или постоялых дворов, построенных по его приказу для приятного времяпрепровождения в Хакихагуана [Xaquixaguana]; и уразумев, с какой целью они прибыли, он выслушал их, приказав, чтобы их поселили в городе и обеспечили всем необходимым. И, посоветовавшись с орехонами и старейшинами из своего совета о том, что ему следует предпринять относительно прибывших из Кольяо посольств, было принято решение попросить ответа у оракулов. Сие пред идолами свершают жрецы: поджимая плечи, они прижимают подбородки к груди, образуя большие складки, так что сами они кажутся свирепыми дьяволами; они начинают говорить громким и напевным 340 [entonada] голосом. Несколько раз я лично отчетливо видел и слышал, как индейцы разговаривали с дьяволом [he oido hablar a indios con el Demonio], и в провинции Картахена в приморском поселении, называющемся Баайре [Bahayre], я услышал как ответили демону приятным свистом [en silvo tenorio] и таким образом [y con tales tenores], что я не знаю, как это было сделано, но, несмотря на это, один христианин, также находившийся в том селении на расстоянии более половины лиги от того места, где был я, услышал тот же свист и от страха ему стало плохо, а индейцы на следующий день утром подняли [его] на смех, возвещая ответ дьявола. И в некоторых краях этой земли, когда покойники у них находятся в гамаках, демоны часто входят в тела и отвечают [оттуда]. От некоего Аранды [Aranda] я слышал, что на острове Карекс 341 [Carex] он также видел, как говорил один из этих мертвецов: и достойны смеха те вздоры и выдумки, какие тот им изрекает.

Но поскольку Инга решил услышать ответ оракулов, он послал тех, кто кто обычно отправлялся в подобных случаях; и сказывают, он узнал, что ему следовало лично идти в Кольяо и искать защиты у Кари. И когда это прояснилось, он приказал явиться к нему вестникам Сапаны; им он ответил, чтобы они передали своему владыке, что он вскоре выступит из Куско, чтобы увидеть землю Кольяо, где они смогут увидеться и договориться о дружбе [союзе]. Пришедшим же от имени Кари, он сказал, чтобы они сообщили ему о том, что он продолжит готовиться к тому, чтобы выступить ему на помощь, и что это будет вскоре. И после всего этого Инга приказал собрать людей, чтобы выступить из Куско, оставив одного из главных [знатных] в своём роду в качестве губернатора 342 [управителя].

ГЛАВА XLII. О том, как Виракоче Инга прошел через провинции Канчей и Канов пока не вступил в область людей Колья [la comarca de los Collas], и о том, что произошло между Кари и Сапана.

Когда Инга решил идти в Кольяо [Collao], он вышел из города Куско с большим войском и прошел через Моина [Mohina 343] и через селения Уркос [Urcos] и Кикихана [Quiquixana]. Как только канчи [canches] узнали о прибытии Инги, они договорились собраться и с оружием в руках выйти ему навстречу для защиты от прохода через [их] землю; но когда он узнал об этом, то послал к ним вестников, которые должны были сказать им, чтобы они оставили такое намерение, ведь он не хотел причинить им ущерба, а, скорее, хотел считать их [своими] друзьями, и что если бы к нему пришли полководцы и знать, он напоил бы их из своей собственной чаши. Канчи ответили вестникам, что они явились сюда не для этой цели, а только для того, чтобы защитить свою землю от любого, кто бы в неё не [попытался] вступить. Вернувшись с ответом, они встретились с Виракоче Инга в Кангальа [Cangalla], и тот, преисполнившись гнева из-за того, что канчи пренебрежительно отнеслись к его посольству, быстрым [маршем] прошел к тому месту. И прибыв в одно селение под названием Комбапата [Combapata], у самой реки, через него протекающей, он столкнулся с канчами, стоявшими в боевом порядке, и между теми и другими там завязалось сражение, в котором с обеих сторон были убитые, но канчи были побеждены, и все, кто мог, убежал, а победители [бросились] вслед за ними, захватывая в плен и убивая. Потратив на это много времени, они вернулись с добычей, приведя с собой большое количество пленных, как мужчин, так и женщин.

И после того, как это случилось, канчи со всей провинции послали вестников к Инге для того, чтобы он простил их и принял к себе в услужение. А поскольку он ничего иного и не желал, то согласился с этим, но на своих обычных условиях, заключавшихся в том, чтобы они приняли [своими] высшими правителями владык из Куско и руководствовались их законами и обычаями, выплачивая в виде подати то, что имелось в их селениях, и сообразно тому, как это делали остальные. И спустя несколько дней, разобравшись в этих делах и наказав канчам размещать селения рядом и содержать их в порядке, а также не воевать друг с другом и не впадать во [взаимный] гнев, он проследовал дальше.

Каны в большом количестве собрались в селении, которое называют Луракаче [Luracache 344]; и как только им стал известен ущерб, понесённый канчами, и так как Инга не наносил обид тем, кто становился его друзьями, и не допускал нанесения им вреда, они решили принять его дружбу. Когда король Инга подходил к Лурукаче [Lurucache 345] и узнал о решении канов, то он весьма сему обрадовался; а так как в том районе находился храм Анкокагуа [Ancocagua 346], он послал великолепные подарки идолам и жрецам.

Прибывшие послы канов были хорошо приняты Ингой Виракоче, и он ответил им, что пусть самые знатные и старейшие среди канов идут в Айавире [Ayavire] 347, где они встретятся, и что, как только он пробудет несколько дней в храме Вильканота [Vilcanota], то сразу после этого вскоре с ними увидится. И он дал вестникам несколько драгоценных вещей и одежду из тонкой шерсти, и приказал своим солдатам, чтобы они не осмеливались ни входить в дома канов, ни красть у них ничего, и не наносить им вреда; потому что за доброе сердце, что у них было, [т.е. за приветливое к Ингам участие], пусть они не тревожат их, и подумают о чем-то другом.

Каны, услышав ответ, приказали подвезти много провизии вдоль дорог, а также спускались из селений прислуживать Инге, он же [в свою очередь] позаботился о том, чтобы их ни в чём не обидели; и их обеспечили скотом и асуа 348 [azua 349], а это их вино. И когда он прибыл в бесполезный 350 [vano] храм, они совершили жертвоприношения согласно своему язычеству, убив для этого много барашков. Оттуда они проследовали к Айавире, где находились каны, весьма обеспеченные провизией; и Инга заговорил с ними дружелюбно, и они заключили между собой мирное соглашение, как обычно он делал с остальными [народами]. И каны, считая выгодным для себя то, что они управляются такими святыми и справедливыми законами, не отвергли ни уплату податей, ни того, чтобы отправиться в Куско выказать свою признательность.

После этого, Виракоча Инга решил выступить в Кольяо [Collao], где уже было известно обо всём, что он совершил, как в случае с канчами, так и с канами, и его поджидали в Чукуито [Chucuito], а также в Атун Кольяо [Hatun Collao], где Сапана как раз узнал о том, что Кари обрадовался Виракоче Инге, и что тот [Кари] уже ждал его [Ингу]; и чтобы он [Кари] не стал ещё могущественнее, он [Сапана] решил выйти ему навстречу, и дать ему бой, прежде чем Инга соединится с ним; но Кари, который, должно быть, являлся человеком решительным, вышел со своими людьми к одному селению, называющемуся Павкарколья [Paucarcolla 351]; и возле того места друг против друга расположились два самых могущественных тирана [тех] областей, с таким [числом] людей, что, утверждают, собралось сто пятьдесят варанки 352 [guarangas] индейцев. И по их обычаю между ними состоялась битва, а она, как говорят, была очень ожесточённой, и там погибло более тридцати тысяч индейцев; и по прошествии изрядного количества времени Кари вышел победителем, а Сапана и его [люди] были разбиты, потеряв много убитыми, и сам Сапана в этом сражении погиб.

ГЛАВА XLIII. О том, как Кари вернулся в Чукуито, и о прибытии Виракоче Инги, и о заключенном между ними мире.

После смерти Сапаны, Кари захватил его лагерь и разграбил всё имевшееся в нём; с той добычей он и повернул к Чукуито и поджидал Виракочу Ингу; и он приказал подготовить постоялые дворы и снабдить их всем необходимым. В пути Инга узнал об окончании войны, и о том, что победил Кари, и хотя на людях он давал понять, что рад [этому], но в действительности произошедшее его опечалило, потому что при наличии разногласий между теми двумя, он думал легко [самому] стать повелителем Кольяо, и подумал о том, чтобы поскорее вернуться в Куско, дабы с ним не случилось какое-либо несчастье.

И когда он [Инга] уже был возле Чукуито, принять его вышли Кари со своими самыми знатными людьми, и они предоставили ему постой и хорошо ему прислуживали; но поскольку он желал вернуться побыстрее в Куско, то поговорил о многом с Кари, заискивая перед ним при помощи льстивых слов: и что он обрадовался его удаче, и что он со всею решимостью пришел к нему на помощь, и что в знак того, что он всегда будет его хорошим другом, он хотел дать ему в жены свою дочь. На что Кари ответил, он, мол, уже очень стар и весьма обессилен, [и] что он просил его о том, чтобы он выдал свою дочь замуж за [кого-нибудь из] юношей, ведь было из кого выбирать, и чтобы он знал, что он должен был считаться [его] правителем и другом, и признавать всё, что бы он ему не приказал; и тем самым, он помог бы ему в войнах и в других делах, какие бы он ему не предложил. А затем, в присутствии высшей знати, Виракоче Инга приказал принести большую золотую чашу, и между ними было заключено почётное соглашение 353 [y se hizo el pleito homenaje entre ellos] следующим образом: они отпили немного вина, имевшегося у женщин, а потом Инга взял вышеупомянутую чашу, и, поставив её на очень гладкий камень, сказал: "Знак да будет таков: пусть эта чаша останется здесь, и что ни я не сдвину её [отсюда], ни ты не прикоснёшься к ней, в знак того, что истинно то соглашение". И, целуя землю, они воздали почтение Солнцу, и устроили грандиозные таки и арейто со многими песнями [sones] 354 ; а жрецы, произнося определённые слова, перенесли вазу в один из своих пустых 355 храмов, куда клали подобные [предметы] клятв 356, произнесённых королями и правителями. И славно повеселившись в Чукуито несколько дней, Виракоче Инга вернулся в Куско, [при этом по пути] его повсюду хорошо принимали и обеспечивали [провизией].

И уже многие провинции стали союзниками, и носили лучшие одежды, и у них были лучше обычаи и верования, чем то, что было ранее, когда [начали] править по законам и обычаям Куско, где губернатором города остался Инга Урко [Inga Urco], сын Виракочи Инги, о котором рассказывают, что он был очень трусливым, медлительным, весьма порочным и неказистых достоинств; но так как он был самым старшим [сыном], то должен был получить в наследство империю своего отца 357 ; тот же, сказывают, узнав об этом, захотел лишить его владычества и отдать его Инге Юпанге [Inga Yupanguе], своему второму сыну, юноше, обладавшему хорошими манерами, весьма отважному, смелому и решительному, имевшему великие и возвышенные помыслы; но орехоны и знать города не хотели, чтобы нарушались законы, а также то, что было у них в обычае и соблюдалось с помощью распоряжения и постановления предков, и хотя они знали, сколь порочен был Инга Урко, они хотели, чтобы он и никто другой был королем после смерти своего отца.

И я рассказал об этом столь подробно потому, что те, кто мне об этом поведал, говорят, что из Уркоса [Urcos] Виракоче Инга 358 отправил своих вестников в город для того, чтобы они переговорили с ними об этом, и [что] он ничего не смог добиться из того, что хотел. А когда он вошел в Куско, ему был оказан пышный приём; но так как он уже был очень стар и обессилен, то решил оставить управление королевством своему сыну и вручить ему [королевскую] кисточку, 359 а самому удалиться в долину Юкай [Yucay] и в долину Хакихагуана [Xaquixaguana] отдохнуть и восстановить силы; вот поэтому он сообщил об этом [уходе] жителям города, так как ему не удалось [добиться] того, чтобы ему наследовал Инга Юпанге.

ГЛАВА XLIV. О том, как Инга Урко стал главным правителем всей империи и получил корону в Куско, и о том, как чанки решили пойти войной на жителей Куско.

Орехоны, а также большинство жителей этих провинций, смеялись над делами этого Инги Урко. Из-за его недостатков они не желают, чтобы о нем шла слава, будто он добился королевского достоинства; и потому мы видим, что, в имеющемся у них в кипо [quipos] и романсах о королях, правивших в Куско, они умалчивают о нём, чего не буду делать я, ведь, в конце концов, плохой или хороший, с пороками или добродетелями, он управлял и повелевал королевством несколько дней. И вот, после того как Виракоче Инга удалился в долину Хакихагуана, он послал в Куско кисточку или корону для того, чтобы старейшины [los mayores] города вручили её Инге Урко, сказав [при этом], что ему было достаточно того, сколько он потрудился и сделал для города Куско; что оставшуюся жизнь он хотел бы потратить на отдых, так как уже был стар и не способен на войны. И как только стало известно [это] его решение, Инга Урко начал совершать посты и другие обряды согласно их обычаю, а по их окончании он вышел [уже] с короной и пошёл в храм Солнца совершить жертвоприношения; и по их обычаю в Куско были устроены большие веселья и возлияния.

Инга Урко вступил в брак со своей сестрой, чтобы у него от неё родился сын, который бы сменил его на царстве. Он был таким порочным и склонным к разврату и непристойностям, что, невзирая на неё [жену], сходился с падшими женщинами и любовницами [наложницами], с теми, кого он хотел и кто ему нравился; и они также утверждают, что он воспользовался несколькими мамаконами, находившимися в храме. И он был столь бесчестен, что не хотел, чтобы они его уважали, и он ходил почти по всему городу подвыпившим; и говорят, что в его теле умещалась одна арроба, а то и больше того пойла; вызывая рвоту, он изрыгал его, и без стыда открывал [свои] срамные места, и проливал чичу, превратившуюся в мочу. И орехонам, у которых были красивые жены, когда он их видел, говорил: "Дети мои, как они [там]?", давая понять, что после того, как он ими воспользовался, они принадлежали ему, а не своим мужьям. Он не построил ни одного дома, ни здания, и не любил оружие; в конце концов, ничего хорошего они о нём не рассказывают, кроме того, что он был очень своенравным [ser muy liberal].

И когда он получил кисточку, после того, как минуло несколько дней, он решил удалиться на отдых в дома развлечений, созданные для отдыха Ингов, оставив своим наместником Ингу Юпанги, который был отцом Топа Инги 360 [Topa Inga], о чём я расскажу дальше.

В то время, как события в Куско пребывали в таком состоянии, чанки [los chancas], как я сообщал ранее, победили народ кичуа и заняли большую часть провинции Андагуайлас 361 ; а так как они были победителями, то, услышав, что говорилось об огромных размерах Куско и его богатстве, и о величии Инги, они не захотели проявлять малодушие и не прекращать своё продвижение вперед, завоёвывая оружием все, что им под силу. Затем они устроили пышные молебны своим богам или демонам, и, оставив в Андавайлас (которую испанцы называют Андагуайлас 362, отданную [ныне] в энкомьенду богачу Диего Мальдонадо) достаточное количество людей для её защиты, а тех, что собрались на войну, вывел Асту Гуарака 363 [Hastu Guaraca 364] и его весьма храбрый брат по имени Ома Гуарака [Oma Guaraca 365], и в великой гордыне они отправились из своей провинции дорогой, ведущей в Куско, и дошли до Куранба [Curanba 366], где разместили свой лагерь, и причинили большой ущерб местным жителям [того] района. Но поскольку в те времена многие селения находились на горных вершинах и холмах сьерры, обнесённые большими стенами, которые они называют пукарас [pucaras], у них не было возможности многих убить, и они не хотели захватывать пленных, а только грабить поля. И они вышли из Куранба и направились к постоялым дворам Кочакаша [Cochacaxa 367], и к реке Абанкай [Abancay 368], разрушая все попадавшееся им на пути; и так они приблизились к Куско, куда уже дошла весть [о них, как] о врагах, подступающих к городу; но хотя старику Виракоче стало об этом известно, он ничего не предпринял, а напротив, выйдя из долины Хакахагуана, отправился в долину Юкай со своими женами и прислугой. Инга Урко также, говорят, посмеялся [над этим], не придавая сему большого значения, хотя и стоило уделить тому особое внимание; но ради того, чтобы сохранить Куско или чтобы усилить [позиции] Инги Юпанге и его детей, он [Инга Юпанги] стал именно тем, кто своею доблестью избавил всех [жителей] от тех ужасов. И он не только победил чанков, но и поработил большую часть народов, имеющихся в тех королевствах, о чём я поведаю дальше.

ГЛАВА XLV. О том, как чанки достигли города Куско и разместили в нём свой лагерь, и о страхе, выказанном жителями города, и о великой отваге Инги Юпанге.

После того, как чанки совершили жертвоприношения у Апурима 369 [ка], и для того, чтобы добраться до города Куско, главный полководец, ведущий их [за собой] или их правитель Асту Гуарака 370, сказал им, чтобы они позаботились о той высокой цели, какую они задумали, и проявили себя сильными, и не выказали ни страха, ни испуга перед теми, кто думал запугать людей, делая себе такие большие уши, какие носили они, и что, если они их победят, то им достанется крупная добыча и красивые женщины, с которыми они повеселятся [вовсю]; его люди с радостью отвечали ему, что сделают всё необходимое.

Так как в городе Куско уже знали о тех, кто шел на город, [ни] Виракоче Инга, ни его сын Инга Урко ничего не предприняли по этому случаю, орехоны же и высшая знать были очень обижены на них, и когда уже узнали, насколько близко [к городу] находились враги, они совершили большие жертвоприношения по своему обычаю и договорились попросить Ингу Юпанге, чтобы он взял на себя бремя войны 371 [que tomase el cargo de la guerra], позаботившись о здравии всех [жителей города]. И, пустившись в рассуждения, один из старейших [жителей], поговорил с ним от имени всех, и тот ответил, что, когда его отец хотел передать ему кисточку [венец; корона], они не допустили [этого], но [позволили это по отношению к] Инге, его трусливому брату, и что он никогда ни при помощи тирании, ни против воли народа не стремился к королевскому достоинству, и когда они уже увидели, что Инга Урко не соответствовал [статусу] Инги, то пусть сделают то, что они обязаны были сделать для общественного блага, не глядя на то, что древний обычай будет нарушен. Орехоны ответили, что, когда будет закончена война, они предпримут всё необходимое для управления королевством. И говорят, что по окрестностям разослали вестников с тем [известием], что всем желающим стать жителями Куско будут предоставлены земли в долине и место для [постройки] домов, и таковым будут предоставлены привилегии; и по этой причине [люди] пришли из многих мест. А после этого, полководец Инга Юпанге вышел на площадь, где стоял камень Войны, с помещенной на его верхушке львиной шкурой, чтобы дать понять, что он должен был стать таким же стойким, как то животное.

К этому времени чанки достигли сьерры Вилькаконга 372 [Vilcaconga], и Инга Юпанге приказал собрать имевшихся в городе солдат, намереваясь выйти им навстречу, назначив полководцами тех, кто показался ему наиболее смелым; но, сделав так, он решил поджидать их в городе.

Чанкам удалось разместить свой лагерь рядом с возвышающимся над городом холмом Карменга [Carmenga], вслед за этим они расставили свои шатры. Жители Куско во многих местах у подходов к городу сделали глубокие ямы, наполненные кольями и сверху легко покрытые, чтобы [туда] падали те, кто прошел бы там. Как только женщины и дети в Куско увидели 373 врагов, они очень испугались, и поднялся невероятный шум 374. Инга Юпанге послал вестников [к] Асту Гуараке для того, чтобы они заключили между собой мир и не убивали людей. Асту Гуарака из высокомерия не придал посольству никакого значения, и единственное чего он захотел, это чтобы война [всё и] определила; хотя, по настоянию своих родственников и многих людей, он изъявил желание переговорить с Ингой, и с таким ответом отправил [вестников] сообщить ему. (Город располагается между холмами в укреплённом природой месте, а склоны и вершины гор были вырублены 375, и по многим местам расставлены крепкие пальмовые колья, столь же крепкие, как и железные, но более вредные и пагубные 376 ). Инга и Асту Гуарака прибыли [к месту] ведения переговоров; и когда все были при оружии, внешний вид мало чему способствовал, потому что скорее раззадоривая друг друга произносимыми речами, они дошли до рукоприкладства, подняв невероятный шум и гам (потому что мужчины здесь очень шумные во время своих ссор, и на нас больше производит впечатление их крик, чем их отвага), и бились они друг с другом довольно долго; но с наступлением ночи, схватка закончилась, чанки при этом остались в своих лагерях, а горожане – вокруг города, охраняя его со всех сторон, чтобы враги не смогли проникнуть в него, потому что ни Куско, ни другие места этих земель не окружены стенами.

[После стычки Асту Гуарака приободр]ял своих людей воодушевляя их на бой, и то же самое делал Инга Юпанге с орехонами и народом, находившемся в городе. Чанки смело вышли из своих лагерей с намерением вступить в город, люди же из Куско вышли с целью защищаться; и они вновь сразились, и тогда с обеих сторон погибло много [людей]; намного сильнее была отвага Инги Юпанге, добившегося в сражении победы, убившего всех чанков, не успевших убежать, как о том говорят, но немногим более пятисот [человек] вместе с их полководцем Асту Гуарака [удалось спастись]; с ними он, преодолевая большие трудности, добрался до своей провинции. Инга же захватил добычу и большое количество пленных, как мужчин, так женщин.

ГЛАВА XLVI. О том, как Инга Юпанге был назначен королём, а Инга Урко лишен имени Инга, и о мире, заключенном с Асту Гуарака.

Уничтожив чанков, Инга Юпанги вошел в Куско с большим триумфом и заговорил с главными среди орехонов 377 о том, чтобы они вспомнили, как он потрудился для них, что, [собственно], они и сами видели, и то, как мало сделано было его братом и его отцом [в борьбе] c врагами; исходя из этого, пусть они ему отдадут власть и управление империей. Жители Куско переговорили между собой и приняли во внимание как сказанное Ингой Юпанге, так и многое совершенное для них 378 Ингой Урко, и с согласия народа, они постановили, чтобы Инга Урко больше не входил в Куско и чтобы его лишили кисточки или короны, и [что следует] передать её Инге Юпанге; и хотя Инга Урко, как только об этом узнал, захотел прийти в Куско, чтобы оправдаться и выразить большое огорчение [по этому поводу], жалуясь на своего брата и на тех, кто лишал его управления королевством, они не предоставили ему места 379, и ему даже не удалось выполнить задуманное. И есть также некоторые, которые говорят, что Койа [Coya], жена Инги Урко, покинула его, так и не прижив с ним ни одного сына, и пришла в Куско, где её в качестве жены принял её второй брат Инга Юпанге; каковой, совершив пост и другие церемонии, вышел с кисточкой, устроив себе в Куско [большие] празднества, при этом на них присутствовали люди из множества краёв.

И всех тех, кто погиб в его войске во время сражения, новый Инга приказал похоронить, повелевая устроить похороны по их обычаю; а что до чанков, то он приказал построить длинный дом наподобие постоялого двора в том месте, где состоялось сражение, и где бы, в память о случившемся, содрали кожи со всех умерших тел, и чтобы наполнили кожи пеплом или соломой, так, чтобы они напоминали собою человеческое обличье, и делали их в тысяче различных поз, ибо у одних, похожих на человека, из живота выступал барабан, и своими руками тот как бы играл на нём, другим же они вставляли в рот флейты. В таком или подобном виде они пребывали до тех пор, пока испанцы не пришли в Куско. Перо Алонсо Карраско и Хуан де Панкорво [Pero Alonso Carrasco y Juan de Pancorvo], завоеватели, уже ставшие стариками, рассказали мне о том, как они увидели эти тела [наполненные] пеплом, и многие другие [конкистадоры] из тех, что вошли с Писарро и Альмагро в Куско.

И орехоны говорят, что население в Куско было огромным, и что оно постоянно увеличивалось; и из многих краёв прибывали вестники с поздравлениями [о назначении] нового короля, отвечавшего всем приветливыми речами; он же желал выйти в поход на войну с тем [краем], что они называют Кондесуйо [Condesuyo] 380 ; и на собственном опыте узнав насколько храбрым и отважным оказался Асту Гуарака, правитель из Андагуайлас, он подумал о привлечении его на свою службу; и по этому поводу они рассказывают, что он отправил к нему вестников, прося его вместе со своими братьями и союзниками прийти к нему отдохнуть и развлечься; и [тот], уразумев, что ему будет выгодна дружба с Ингой Юпанге, прибыл в Куско, где ему был оказан хороший приём. А так как уже были созваны [на войну] люди, было принято решение выступить в Кондесуйу.

К этому времени, говорят, умер Виракоче Инга, и его погребли с меньшей пышностью и честью, чем его предшественников, потому что в старости он покинул город и не захотел вернуться в него, когда у них началась война с чанками. Об Инге Урко я не скажу больше [того, что сказано], потому что индейцы не говорят о его деяниях, разве что для того, чтобы посмеяться; и, оставляя речь о нём, скажу, что Инга Юпанге – девятый король [из тех], что был[и] в Куско.

ГЛАВА XLVII. О том, как Инга Юпанги вышел из Куско, оставив губернатором Льоке Юпанги, и о том, что с ним произошло.

Когда по приказу Инги Юпанге уже было собрано более сорока тысяч человек, возле камня Войны был устроен смотр и назначены военачальники, устраивая при этом возлияния и празднества; и подготовившись, он вышел из Куско на роскошных носилках из золота и драгоценных камней, идя в окружении своей гвардии, [шедшей] с алебардами, и топорами, и другим оружием; вместе с ним шли правители, и этот король выказал бoльшую отвагу и власть, чем все его предшественники. Он оставил в Куско, как говорят, губернатором Льоке Юпанге [Lloque Yupangue 381], своего брата. Койа и другие жены следовали [за ним] в гамаках, и утверждают, что он нёс большое количество нош с драгоценностями и запасами. Впереди [него] шли, расчищая дорогу, [слуги], чтобы ни травИнга, ни камушек, ни булыжник не попался [ему] на пути.

Прибыв в реке Апурима[к], он прошел по построенному мосту, и дошел до постоялых дворов Курагуаси [Curaguaxi 382]. Из [того] района выходило много мужчин и женщин, и несколько правителей и знатных людей, и когда они его видели, под внушением страха называли его: "Великий владыка, сын Солнца, Монарх над всеми", а также другими величественными именами. В этом постоялом дворе, сказывают, одному полководцу чанков, по имени Тупа Уаско [Tupa Uasko 383], в качестве жены он дал палью [palla 384] из Куско, и что он её очень ценил.

Двигаясь дальше по реке Апурима[к] и Кочакаса [Cochacaxa 385] Инга, видя, что жители того края пребывали в неприступных пукарах 386 [pucaraes], и что у них не было объединенных [в одно целое] поселков 387, он повелел им жить согласно порядку, отказавшись от плохих обычаев и не убивать друг друга. Многие обрадовались этим речам, и им было во благо подчиниться его распоряжению. Жители Куранбы [Curanba 388] смеялись над этим, но Инга Юпанге узнал об этом, и, хоть и не был достаточно подготовлен, победил их в сражении, многих убив, а иных взяв в плен. И поскольку земля [эта] была хорошей, он приказал одному своему министру остаться [там] и преобразить её, и построить постоялые дворы и храм Солнца.

С большим умением приведя это в порядок, король вышел оттуда и направился к провинции Андагуайлас, где ему устроили пышный прием, и там он пробыл несколько дней, решая, идти ли ему покорять жителей Гуаманги [Guamanga], или Хаухи 389 [Xauxa], или Соров [Soras] и Луканов [Lucanas], 390 но обдумав, получив согласие своих [людей], он решил идти к Сорам. И выходя оттуда, он прошел по пустынной местности, ведущей к проходу к Сорам; те же, когда узнали о его прибытии, собрались защищаться.

Инга Юпанге отправил полководцев с воинами во многие другие края, чтобы они собрали людей к нему на службу со всею возможною приветливостью, и к сорам он направил вестников [с известием], чтобы они не брались за оружие против него, обещая высоко ценить их, не нанося им обид и вреда; но они не захотели мира связанного с неволей, а [решили] сражаться, чтобы не потерять свободу. И, таким образом, между ними завязалось сражение, которое – как говорят те, кто об этом помнит, - было очень ожесточенным, и что с обеих сторон погибли многие, но победа досталась воинам из Куско. Те, кто избежал смерти и пленения, ушли, завывая и стеная, к своему селению, где они укрылись в своих поместьях, и, забрав своих жен, оставили его и ушли, как то всем известно, к одной неприступной скале, находящейся возле реки Вилькас [Vilcas], где наверху было много естественных пещер и воды. И в этой скале собралось много мужчин со своими женами и детьми из страха перед Ингой, обеспечив себя как можно большим количеством продовольствия. И не только соры собрались в этой скале, но и из района Гуаманга, и с реки Вилькас, и из других местностей к ним присоединились люди, напуганные молвой о том, что Инга желал стать единственным Владыкой над людьми.

Взяв верх в сражении, победители захватили добычу, и Инга приказал, чтобы не наносили вреда пленным, но, напротив, приказал отпустить их всех, и приказал одному полководцу с солдатами идти в Кондесуйо через местность Поматамбо [Pomatambo 391]; но когда он пришел к сорам и узнал, что люди ушли к уже упомянутой скале, он очень разгневался и решил идти к ним, чтобы окружить их; и потому он приказал своим полководцам, чтобы те со своими воинами шли против них.

ГЛАВА XLVIII. О том, как Инга повернул к Вилькам и установил осаду вокруг скалы, где были построены вражеские крепости.

Весьма великие вещи рассказывают орехоны об этом Инге Юпанге, и о Топа Инге, его сыне, и Гуайнакапа 392 [Guaynacapa], его внуке, потому что они проявили себя наиболее отважными. Те, кто прочтет об их деяниях [о том, что с ними произошло], да поверят, что я убавляю от того, что узнал, и ничего не прибавляю, и что, дабы утвер[ждать о том наверняка], имелась необходимость самому взглянуть на [все] это, и это есть причина того, что относительно этих индейцев я не утверждаю ничего сверх описанного; и, что касается меня, я верю [всему] тому и более [сверх того], ибо свидетельством тому следы и знаки, оставленные этими королями там, где они прошли, а также величие их власти, и это наглядно доказывает, что произошедшее, согласно моему описанию, суть ничто; и память об этом пребудет в Перу, до тех пор, пока живы коренные жители.

 Возвращаясь к предмету [повествования]: так как Инга испытывал такое желание подчинить тех, кто находился на скале, он со своими людьми преследовал до реки Вилькас. Жители края, как только узнали о его остановке там, в большом количестве пришли посмотреть на него, оказывая ему великие услуги, и установили с ним дружбу, и по его приказу они начали строить постоялые дворы и крупные здания в том [месте], что мы называем Вилькас, и [там] остались мастера 393 из Куско, чтобы сделать чертеж 394 и показать, каким образом следует класть камни и каменные плиты при постройке здания. Добравшись до скалы, он всякими разумными способами попытался привлечь к дружбе тех, кто на ней построил крепости, посылая к ним своих вестников; но они насмехались над его речами и бросали много камней. Инга, видя их намерение, решил не уходить [оттуда], пока не накажет их. И он узнал о том, что полководцы, отправленные им в провинцию Кондесуйо, провели ряд сражений с [жителями] тех земель, и победили их, и подчинили его власти большую часть провинции; а чтобы те [жители] Кольяо не думали, что они были в безопасности, зная насколько храбр Асту Гуарака, правитель Андагуайлас, он приказал ему, чтобы он со своим братом Тупа Уаско 395 отправился в Кольяо с целью попытаться подчинить своей власти местных жителей. Они ответили, что они сделают так, как он прикажет, а затем отбыли в свой край, чтобы оттуда идти в Куско на соединение с войском, какое они должны были повести за собой.

Те, что были на скале, всё еще думали о защите, но Инга окружил их, и между ними произошли значительные события, поскольку осада была продолжительной; и наконец, когда продовольствие было на исходе, те, что находились на скале, вынуждены были сдаться, обязываясь служить Куско, как и остальные, а также платить подать и предоставлять воинов. И, наложив на них такую повинность, Инга пощадил их, и говорят, что он не причинил им вреда, но, напротив, приказал снабдить их продовольствием и другими вещами, и отправить [всё] это в их край; другие говорят, что он убил их всех, так что никто не спасся. Я верю первому, хотя и о том, и о другом мне известно не более, нежели говорят эти индейцы.

По окончании этой [осады], говорят, что из многих краёв пришли к Инге [люди] с предложением предоставить себя ему в услужение, и что он всех приходивших принимал великодушно; и что он вышел оттуда с целью вернуться в Куско, и на пути обнаружил много построенных постоялых дворов, и что во многих местах жители спустились со склонов и уже имели на равнинах упорядоченные поселки, как он и приказывал.

Прибыв в Куско, по их обычаю он был принят очень торжественно, и были устроены большие веселья. Полководцы, по его приказу отправленные на войну с жителями Кольяо, дошли до Чукуито, и у них состоялись кое-какие сражения в нескольких местах [той] провинции, и, выйдя [из них] победителями, они всё то подчинили власти Инги. И в Кондесуйо было точно также, так что он уже был весьма могущественным [правителем], из всех краёв съезжались служить ему правители и полководцы вместе с богатыми людьми поселений, и согласно строгому порядку платили подать, и совершали другие личные услуги, но всё очень слаженно и по справедливости. Когда они шли переговорить с ним, они были нагружены лёгкими ношами, почти не глядя ему в лицо; когда говорил он, дрожали те, кто слышал его, из страха или по другой причине; он редко появлялся на публике, а на войне он всегда был впереди [войска]; он не позволял, чтобы без его разрешения кто-либо владел драгоценностями, [либо особое] место для сидения, и чтобы кто-то ездил на носилках; одним словом, он был именно тем, кто положил начало столь замечательному правлению, какое было у Ингов.

ГЛАВА XLIX. О том, как Инга Юпанге приказал Льоке Юпанге, чтобы он шел к долине Хауха с целью попытаться привлечь на свою сторону гуанков [los guancas] и йауйов [los yauyos 396], их соседей, вместе с другими народами, проживающими в том краю.

После того, что было описано в прошлой [главе], орехоны рассказывают, что в виду такого своего могущества, король Инга приказал призвать людей, поскольку желал начать новую войну, куда важнее, чем предыдущие; исполнив его приказ, прибыли многие знатные [люди] с большим количеством людей, вооруженных на свой лад, кто пращами, кто топорами, кто маканами, айлью, дротиками и короткими копьями. Когда они собрались, он приказал устроить им угощения и празднества, и чтобы порадовать их, каждый день выходил в новом наряде или одежде, той, которую носил тот из народов, который он хотел в тот день почтить; и по прошествии оного он надевал другой [наряд], сообразно тому, что был у приглашенных на угощение и возлияние; и они тому радовались столько, сколь только возможным представляется здесь об этом сказать. Когда они устраивали эти роскошные танцы, площадь Куско ограждал золотой канат, который было приказано изготовить из того многого [золота], что платили в виде податей края (да так много, как я о том говорил ранее), и другую большую роскошь, [состоявшую] из статуй и старинных вещей.

[И предоставим им для отдыха столько] дней, сколько показалось необходимым Инге Юпанге, он сказал им, что хочет, чтобы они пошли к гуанкам [los guancas], и к йауйам [Yauyos], и [к] их соседям, чтобы пытаться привлечь 397 их на свою сторону и к себе на службу с помощью дружбы, а не войны, но если не удастся, то применить к ним последнюю, чтобы ловко [с ними] справится и одолеть их, и принудить их принять дружбу. Все они ответили, что охотно сделают так, как он им прикажет. Для каждого народа [племени] были назначены полководцы, а над всеми ними главным был Льоке Юпанге, и при нём, в качестве советника, Копа Юпанге [Copa Yupangue 398]; и сообщив им о том, что [им] следовало совершить, они вышли из Куско и проследовали к провинции Андагуайлас, где были хорошо приняты чанками; и с ними вышел [в поход] полководец Анко Альо [Anco Allo 399] с большим количество людей из той земли, дабы послужить на войне у Инги.

Из Андагуайлас они прошли к Вилькас, где находились постоялые дворы и храм Солнца, построенные по приказу Инги Юпанге, и со всею приветливостью они переговорили с теми, кто разбирался в тех работах. Из Вилькас они проследовали через селения Гуаманга [Guamanga], Асангаро [Azangaro], Паркос [Parcos], Пикой [Picoy], 400 Акос [Acos] и другие, уже выразившие повиновение Инге, и снабжавшие [его войска] продовольствием и всем тем, что у них в селениях было, и они строили, как им было приказано, длинную и очень широкую королевскую дорогу.

Жители долины Хауха, узнав о прибытии врагов, испугались и добились поддержки у своих родичей и союзников, и в своём храме Гуаривилька [Guarivilca] совершили пышные жертвоприношения дьяволу, оттуда им отвечавшему. Когда к ним подоспела помощь - а их собралось множество, - ведь говорят, что их было более сорока тысяч человек, а сейчас не знаю, наберётся ли их хотя бы двенадцать тысяч, как раз прибыли полководцы, чтобы стать лагерем над долиной. Они хотели добиться расположения гуанков без [объявления] войны, и чтобы те захотели пойти в Куско признать короля в качестве правителя; и общеизвестно, что они направили к ним вестников. Но ничего не добившись, они принялись за рукопашную и между ними завязалось крупное сражение, в котором, сказывают, погибло много [человек] как с одной, так и с другой стороны, но победителями вышли [войска] из Куско; и благодаря здравому уму Льоке Юпанге, он не допустил, чтобы был нанесён вред долине, предотвратив грабежи, и приказав освободить пленных; вот почему гуанки, узнав о благодеянии и о милосердии, с каким те обычно обращались с побежденными, пришли на переговоры с ними и пообещали жить отныне и навсегда по установленному королями Куско порядку, и платить подати из того, что имелось в их долине; и проходя через их поселки по склонам, они засеяли их, но не разделили, до тех пор, пока король Гуайнакапа не назначил каждой общине то, что у нее должно было быть; и были отправлены вестники.

ГЛАВА L. О том, как полководцы Инги вышли из Хаухи и что с ними произошло, и о том, как от них отделился Анко Альо.

Жители Бомбона [Bombon 401] узнали, по сведениям этих [рассказчиков 402], о разрушении Хаухи и о том, как [Инги] одолели гуанков 403, и подозревая, что победители захотят проследовать дальше, договорились подготовиться, чтобы те не застали их врасплох, и оставив своих жен и детей на хозяйстве, чтобы дождаться исхода событий на озере, что находилось возле них 404. Полководцы Ингов, уладив дела в долине Хауха, вышли [из неё] и направились к Бомбону, но поскольку [противник] расположился на озере, они не смогли причинить ему иного вреда, кроме как съесть его продовольствие. Но увидев это, они проследовали дальше, и достигли того [места, что называется] Тарама [Tarama или Tarma], где им встретились вооруженные местные жители, и между ними состоялась битва, в ходе которой много погибло и было взято в плен много тарамантинов [los taramantinos 405], но победа досталась [войскам] Куско; и когда им сказали, что король желал только того, чтобы они ему служили и платили подать, как то делали другие провинции, и что с ними будут хорошо обращаться, и покровительствовать им, они сделали то, что им было приказано; в Куско же был отправлен доклад обо всём том, что было сделано в этом селении Тарама.

Индейцы чанки рассказывают 406, что поскольку индейцы, выступившие из своей провинции Андагуайлас с полководцем Анко Альо, совершили великие дела в этих войнах, их завистники, преисполненные злобы на их полководца Анко Альо за совершенные [им] ранее дела, когда Куско был окружен, решили убить их; и тогда они приказали позвать их; и когда их пришло множество вместе с их полководцем, они-таки [чанки] разгадали тот замысел, и, взявшись за оружие, защищались от [солдат] из Куско, [и] хотя некоторые погибли, другие, при поддержке и усилиях Анко Альо, смогли вырваться оттуда 407, сам же он сетовал своим богам на подлость и неблагодарность орехонов и утверждал, что, не желая их более видеть и не следуя за ними, он удалится со своими людьми в добровольную ссылку; и разместив впереди женщин, он прошел и пересек провинции Чачапояс [Chachapoyas] и Гуануко [Guanuco], и, переходя через горы [la montana] Анд, он прошёл по тем горным хребтам, пока они не прибыли, также согласно тому, что они говорят, к очень большому озеру; как я полагаю, это должно быть [именно] то, что и в рассказах об Эльдорадо 408, где они построили свои селения, и [где] население их заметно увеличилось. И все индейцы рассказывают о той земле примечательные вещи, равно как и о полководце Анко Альо.

Полководцы Инги, после только что описанного нами, вернулись в долину Хауха, куда были принесены большие подарки и [приведено] много женщин, чтобы отвести [их] в Куско, и тоже самое сделали жители Тарама. Весть обо всём этом была отправлена в Куско, и Инга, как только об этом узнал, обрадовался успеху своих [войск], хотя и выказал печаль по поводу того, что они сделали с Анко Альо; но, считается, это было лукавством, ведь некоторые утверждают, что его полководцы сделали это по его приказу. А так как Топа Гуаско [Topa Guasco 409] и другие чанки ушли на войну в провинцию Кольяо, и добились победы над несколькими селениями, Инга, опасаясь, что, узнав о случившимся с Анко Альо, они выступят против него и предадут его, направил к ним вестников для того, чтобы они немедленно явились к нему; и он повелел, чтобы под страхом смерти, никто им не сообщал о произошедшем.

Чанки, увидев 410 приказ Инги, незамедлительно явились в Куско, и, как только они прибыли, Инга с большим притворством, пряча злобу, приветливо заговорил с ними о том, что случилось с полководцем Анко Альо, и словами он выражал свое сожаление происшедшим. Чанки, разгадав что к чему, почувствовали самое настоящее оскорбление, но видя сколь незначительным было отплатить [за это], воздержались от этого, прося разрешение у Инги Юпанге отправиться в свою провинцию, и когда таковое было [им] предоставлено, они удалились, передавая [своему] главному правителю привилегию, чтобы он мог садиться в дуо [duho 411], украшенное золотом, и другие привилегии.

И задумал Инга возвеличить храм Куриканча большими богатствами, как о том уже было написано. И поскольку у Куско со всех сторон было много провинций, некоторые [из них] он предоставил этому храму, и приказал разместить почтовые станции, а также чтобы все его подданные говорили на одном языке, и чтобы были проложены королевские дороги, и придуман [интстиут] митимаев. И другое изобрёл этот король, о котором говорят, что он много понимал в звездах и вёл учёт движениям солнца; и потому он получил прозвище «Юпанке» [Yupanque 412], являющееся названием счета [учёта] и хорошей осведомлённости 413 [que es nombre de cuenta y de mucho entender]. А так как он считал себя таким могущественным, невзирая на то, что в Куско уже имелись крупные сооружения и королевские дома, то приказал построить три ограды в виде отличной крепостной стены, и работа [та] достойна упоминания; и такой она кажется сегодня, и не найдётся никого, кто бы не похвалил постройку, и пожалуй велика изобретательность мастеров, которые её создали. Каждая из этих стен в длину более трехсот шагов: одну называют Пукамарка [Pucamarca], другую – Атун Канча [Hatun Cancha], а третью - Касана [Caxana 414]; и эта ограда составлена из превосходных камней, и размещенных настолько [выверенно] по уровню, что ни в чём нет несоразмерности, и так хорошо установлены камни и так плотно подогнаны, что не заметны их стыки. И столь прочны и крепки большинство из этих строений, что если их не разбирать, как разобрали много других, то переживут они много веков.

Внутри этих оград или стен находились постоялые дворы, подобные прочим, что они использовали, где проживало большое количество мамакон и многих других женщин, и королевских наложниц, и [там] они пряли и ткали свою столь изысканную одежду, и [там] было много предметов из золота и из серебра и сосуды из этих металлов. Много таких камней я видел в нескольких этих оградах, и меня поразило, как, будучи такими огромными, они были столь превосходно установлены. Когда они устраивали танцы и крупные празднества в Куско, большая [часть] их чичи 415 была приготовлена вышеупомянутыми женщинами, и они [люди] её выпивали. А поскольку со стольких краёв стекался [народ] в Куско, он приказал поставить веедоров [надсмотрщиков] для того, чтобы без его разрешения никакое принесённое [в город] золото и серебро не выносилось [из него]; и были поставлены губернаторы [управляющие] в большинстве мест королевства, и всеми он управлял весьма справедливо и [соблюдая строгий] порядок. А поскольку в то время он приказал построить и крепость Куско, будет справедливо, [если] я кое-что расскажу о ней.

[Главы 51-60 в переводе О. Дьяконова]

ГЛАВА LI. Как на холме, что возвышается над Куско, в Северной части, был построен королевский дворец Солнца, который испанцы обычно называют «крепостью», и о его изумительном здании и великолепии камней, которые в нем видны.

ГОРОД Куско построен в долине, на склонах и холмах, как [было] написано в Первой Части этой истории 416 ; и из тех же зданий выступают формы [в виде] широких стен, где они устраивают свои посевные поля, и они выступали друг из друга по окружности [por compas 417], так что казались оградами, ибо все было [окружено] этими платформами; что делало город более укрепленным, хотя по самой своей природе именно таково его местоположение, и оттого и выбрали это [место] властители города между столькими землями. И, хоть уже и делалась могущественною власть королей и у Инги Юпанге были столь великие замыслы, не должно удивлять, что так им был украшен и обогащен храм Солнца, называемый Куриканче 418, и что он построил и другие большие здания; он решил, что должен быть построен другой дом Солнца, который превосходил бы здание, сделанное до того, и чтобы в него были помещены все вещи, которые только могли быть, как золото, так и серебро, наиболее драгоценные камни, тонкая одежда, все виды оружия, какие они только используют, военное снаряжение, альпаргаты, круглые щиты, перья, кожи животных, крылья птиц, кока, большие мешки из шерсти, драгоценности тысяч видов; в общем, было всё то, о чем они только могли знать. И столь велик был замысел, который они взялись воплощать, что, если бы до сегодняшнего дня продолжилась их монархия, то он не был бы закончен.

Было приказано, чтобы из провинций, на которые укажут, пришли бы двадцать тысяч человек, и чтобы селения направили им необходимое продовольствие, и если бы кто-нибудь заболел, то на его место заступил бы другой, а тот бы вернулся в свои родные места, хотя эти индейцы пребывали на строительстве не постоянное, а ограниченное время и, когда приходили другие, они уходили туда, где, как они чувствовали, было мало работы. Четыре тысячи этих людей работали в каменоломнях и добывали камни, шесть тысяч доставляли их при помощи больших канатов из кожи и питы [cabuya 419]; другие рыли котлован и закладывали фундамент, иные же шли рубить рогули и балки для обшивки деревом. И дабы люди расположились в свое удовольствие, каждая группа устроила себе размещение отдельно, сама по себе, рядом с тем местом, где должно было возводиться здание. Сегодня видна большая часть стен от домов, которые у них были. Там ходили надсмотрщики, наблюдая, как они работают, и весьма искусные великие мастера; и так, на холме, что находится в Северной части города, на самой большой его высоте, немногим дальше, чем расстояние одного выстрела из аркебузы, была выстроена эта цитадель, которую коренные жители называли «домом Солнца», а наши называют «крепостью».

Была прорублена первозданная скала для основания и сооружения фундамента, который вышел столь мощным, что просуществует до тех пор, пока будет стоять мир. Как мне кажется, он идет в длину на триста тридцать шагов и в ширину на двести. У него было много оград, столь крепких, что нет артиллерии, которая смогла бы их сокрушить. Надо было видеть, сколь великолепна была главная дверь и сколь точно стояли стены, дабы одна не выходила за окружность другой; и в этих оградах видны столь огромные и великолепные камни, что рассудок утомляется судить о том, как они смогли быть доставлены и уложены, и кто же оказался в состоянии обработать их, ибо между ними [индейцами] встречается столь мало инструментов. Некоторые из этих камней шириною примерно двенадцать стоп [doce pies 420] и длиной более двадцати, а иные размером крупнее вола, и все уложены столь точно, что между одним и другим невозможно просунуть и реала. Я ходил осматривать это здание дважды; один раз со мною ходил Томас Васкес [Tomas Vazquez], конкистадор, а другой – Эрнандо де Гусман [Hernando de Guzman], который находился в окружении 421, и Хуан де ла Пласа [Juan de la Plaza 422]; и поверьте те, которые это прочтут, что на самом деле я ничего не поведал вам из того, что видел. И, делая наблюдения, я увидел рядом с этой крепостью камень, который я измерил, и в нем по окружности было двести семьдесят пядей, таких как мои, а высоты он был такой, что, казалось, будто там же и появился на свет; и все индейцы говорят, что устал этот камень [se canso esta piedra] в том месте 423, и что они не смогли двигать его дальше; и верно, если бы на нем не было видно следов прежней обработки, я бы не поверил, сколько бы они мне о том не твердили, что человеческой силы хватило бы на то, чтобы поместить его туда, где он пребудет как свидетельство того, что они были создателями столь великого творения, ибо испанцы уже разрушили и оставили все это в таком виде, в каком бы я не хотел узреть его; большая вина лежит на тех, кто управлял [здесь] 424, что позволили тому свершиться, и что столь выдающаяся вещь была разрушена и снесена, несмотря на времена и события, которые могут настать, и было бы лучше сохранять ее нетронутой и охраняемой 425.

Много покоев было в этой твердыне; одни поверх других, меньших, иные же на уровне почвы, большие и образующие две больших круглых башни [cubos], одна из которых больше другой, широкие и [внутри] столь великолепно вырубленные, что я не знаю, в каких словах воздать хвалу тому, сколь они превосходны, и сколь камни хорошо уложены и обработаны; а под землею, говорят, есть еще большие здания. И они рассказывают о других вещах, кои я не описываю из-за того, что не считаю их достоверными. Эта твердыня начала строиться во времена Инги Юпанге; многое сделали для строительства его сын Топа Инга, и Гуайнакапа, и Гуаскар [Guascar], и хотя и сейчас она стоит того, чтобы ее осмотреть, прежде она являла собою несравненно более великое зрелище. Когда испанцы вошли в Куско, индейцы Кискиса [Quizquiz] забрали из нее большие сокровища, и испанцы также нашли 426 некоторое богатство; и считается, что в окрестностях ее спрятано сокровище большее, нежели и первое, и второе. То, что осталось от двух крепостей, этой и Гуарко 427 [Guarco], было бы справедливо приказать сохранить в память о величии этой земли, а также затем, чтобы иметь в них две такие твердыни, ибо они достались столь малою ценой. И, рассказав об этом, я вернусь к предмету [своего повествования].

ГЛАВА LII. О том, как Инга Юпанге выступил из Куско в Кольяо, и о том, что с ним произошло

ТАК КАК У ЭТИХ индейцев нет букв, они рассказывают о своих событиях не иначе, как по памяти, которая остается о них [событиях], передаваемых из поколения в поколение, а также по своим песням и кипо; я это говорю затем, что обо многих вещах они приводят различные мнения, и одни говорят одно, а другие – другое, и не хватило бы человеческого суждения для того, чтобы написать уже мною написанное, если бы я не выбирал из этих сказаний то, что по их же собственным словам было вернее всего для того, чтоб о том поведать. Я записываю это для тех испанцев, которые находятся в Перу и гордятся тем, что знают много их тайн, дабы было им ясно, что я узнал и понял то, что, как они думают, знают и понимают, и даже гораздо больше, и что из всего годным к писанию оказалось то, что они увидят, и что я много над тем потрудился, о чем они сами знают.

Итак, говорят орехоны, когда дела Инги Юпанге пребывали в таком состоянии, он решил выступить из Куско со многими отрядами воинов в ту [землю], что они называют Кольяо, и ее области; и так, оставив своего губернатора в городе, он выступил из него и шел до тех пор, пока не прибыл в большое селение Айавире [Ayavire], где, как говорят, местные жители не хотели жить с ним в согласии; и оттого он принял предосторожность, застигнув их как бы врасплох, и убил всех его жителей, мужчин и женщин, делая то же с жителями Копакопы [Copacopa 428]; и разрушение Айавире было таким, что почти все погибли, и не осталось никого, кроме лишь некоторых, которые после ходили, поражаясь зрелищу столь невиданного прежде зла, и, словно безумцы, в ярости [блуждали] по посевным полям, призывая своих предков великими завываниями и страшными словами 429. И, так как уже Инге пришла на ум столь изящная и выгодная мысль разместить там митимаев, ибо он увидел красивые плодородные долины и равнины Айавире и столь красивую реку, что проходит рядом 430, он повелел, чтобы приходили из областей люди со своими женами, в достаточном для того числе, которые должны были заселить это [место]; и так было сделано, и для него были построены большие покои и храм Солнца, и много хранилищ, и плавильный дом, так что, будучи заселен митимаями, стал Айавире еще большим, нежели раньше; индейцы же, которые остались после войн и жестокостей испанцев, это всё пришлые, а не коренные митимаи, как о том написано.

Помимо этого рассказывают также, что некие военачальники, отправившись по его приказанию с достаточным числом воинов на войну [с жителями] Андесуйо [los de Andesuyo], что суть селения и области, которые находятся в горах, столкнулись со змеями огромными, будто большие бревна, убивавшими всех, кого могли, так, что, безо всяких других врагов, провели эти змеи войну с таким искусством, что назад вернулись лишь немногие [воины] из тех многих, что [туда] пришли; и Инга, получив то известие, пришел в великий гнев. И когда он пребывал в тоске одна колдунья сказала ему, что она сможет пойти и остановить упомянутых змей, сделав их глупыми и кроткими, таким образом, что они никому не сделают зла, даже если на них усядутся. Поблагодарив ее за работу, буде та придет в соответствие со сказанным ею, он послал ее сделать так; и она сделала это, как верят они, но не я, ибо мне это кажется ложью; и те змеи, будучи заколдованы, напали на врагов, и из тех многие были подчинены, одни войною, другие же просьбами и хорошими словами, которые тем были сказаны.

Инга вышел из Айавире, как говорят, тою дорогой, что зовется Омасуйо [Omasuyo], которая для его королевской особы была сделана широкою, каковою мы ее видим; и он прошел через селения Оруро [Horuro 431], Асильо [Asillo] и Асангаро [Asangaro], где у него были некоторые столкновения [recuentros] с местными жителями; но со всеми словами, что он сказал им, и со всеми дарами, коими их наградил, он привлек их к своей дружбе и службе, и с той поры [dende] в дальнейшем они пользовались тем же порядком [la pulicia], что и прочие, у кого была дружба и союз с Ингами; и они сосредоточили свои селения в равнинной части плодородных долин.

И шел дальше Инга Юпанге и, как рассказывают, посетил много селений, которые граничат с великим озером Титикака, и своею искусною ловкостью всех их он привлек к службе, одеваясь в каждом селении в одежду, которую использовали местные жители, к вящему их удовольствию и величайшей радости. Он подступил к великому озеру Титикака и осмотрел острова, которые там есть, и приказал построить на самом большом из них храм Солнца и дворцы для себя и своих потомков; и, взяв под свою власть основную часть большой области Кольяо, он вернулся в город Куско с великою победой, и там повелел, тотчас по вступлении, устроить большие праздники в соответствии со их обычаями, и из многих провинций прибыли [люди] оказать ему почтение с великими дарами, а его губернаторы и представители старательно заботились о том, чтобы исполнять все его повеления.

ГЛАВА LIII. О том, как Инга Юпанге выступил из Куско и о том, что он совершил.

ТАКИМ ОБРАЗОМ разносилась слава об Инге Юпанге по земле, что повсюду говорилось о его великих деяниях. Многие, не видя ни знамени его, ни военачальника, прибыли познакомиться с ним, предлагая себя ему в вассалы и утверждая в своих речах, что, верно, с неба спустились его предки, коль скоро они умели жить с таким порядком и честью. Инга Юпанге же, не утратив своей серьезности, отвечал им с мягкостью, что он не желал причинить оскорбления ни одному народу, если бы они не пришли оказать ему повиновения, ибо Солнце так хотело и повелело. И, так как он вновь призвал воинов, то выступил со всею тою силой в ту [землю], которую называют Кондесуйо, и подчинил янагуаров [yanaguaras] и чумбивильков [chumbivilcas], и с некоторыми провинциями этой области Кондесуйо у него были упорные сражения; но, хоть они и оказали ему сильное сопротивление, его усилия и мудрость были таковы, что, после того, как они понесли ущерб и многие погибли, они подчинились ему, признав его за владыку, как делали остальные. И, установив в той земле порядок, поставив касиков из местных жителей и приказав им не чинить ни обид, ни вреда [этим] своим подданным, он вернулся в Куско, назначив сначала губернаторов в основные области, дабы они установили среди местных жителей порядок, который у них должен был быть, касательно и их образа жизни, и того, как ему служить и строить свои селения вместе, и чтобы всюду царила слаженность, без того, чтобы кто-нибудь был обижен, хотя бы и был из самых бедных.

Рассказывают также, что вслед за этим он отдохнул в Куско лишь несколько дней, ибо хотел самолично идти в Анды, куда он послал своих предводителей и разведчиков для того, чтобы они осмотрели ту землю и известили его об образе жизни, что вели жители ее; и поскольку, согласно его распоряжению, все королевство было полно хранилищ с припасами, он приказал, чтобы вдоль всего пути, коим он будет следовать, шло бы обеспечение всем необходимым. Так и было сделано; и, вместе с военачальниками и воинскими отрядами, он выступил из Куско, где оставил своего губернатора, чтобы вершить правосудие, и, преодолев горы и заснеженные хребты, узнал от своих лазутчиков о том, что ожидало его впереди, и о больших зарослях в горах; и хотя им встречались змеи необычайной величины, что водятся в этих чащах, они не причиняли никому вреда, и те пугались, видя, сколь свирепыми и чудовищными они были.

Когда жители тех областей узнали о приходе в их землю Инги, [о том,] как уже многие из них рукою его военачальников были приведены к покорности; они пришли к нему на поклон, неся ему дары в виде множества перьев птиц и коки, и всего того, что ещё было в их земле, и он много благодарил за это всех. Из прочих индейцев, что населяли те горы, те, кто захотел быть его вассалами, направили к нему посланцев, те же, которые нет, оставили свои селения и вместе со своими женами попрятались в горных чащах.

Инга Юпанге получил важную весть о том, что на расстоянии нескольких дней пути на восток лежала большая земля и, к тому же, весьма населенная. С этой новостью, возжаждав открыть ее, он направился вперед; но, получив известие о том, что в Куско имели место некие беспорядки, он, уже успев привлечь на свою сторону народ, который называют маркапата [Marcapata], вернулся с большой поспешностью в Куско, где провел несколько дней.

После этого, говорят индейцы, [случилось вот что]. Поскольку провинция Кольяо была столь велика, в те времена в ней было немалое число людей и господ, весьма могущественных, из местных жителей, и, как узнали они, что Инга Юпанге вступил в горы Анд, думая, что там он будет убит или же разгромлен, то договорились все вместе (от Вильканоты [Vilcanota] и далее вперед, с одной и другой стороны, соблюдая строжайшую тайну, [дабы] восстать и не быть под господством Ингов, говоря, что то было величайшим малодушием со стороны их всех, что столько земель, и столь огромных, находилось бы в подчинении у одного владыки, ведь были свободными их отцы и не пребывали в полоне. И все ненавидели власть, которую имел над ними Инга, хоть при том и не причинил он им никакого неудобства, не выказал плохого обращения, не устанавливал тирании и не позволял себе излишеств; и поскольку его губернаторы и представители не могли узнать о том [заговоре], они, собравшись все вместе в Атункольяо и в Чукуито, где уже находились Кари и Сапана, и Умалья [Humalla], и правитель Асангаро и многие другие, дали клятву, согласно своей слепоте что не отступятся от своего намерения и воплотят его в жизнь; и, дабы еще более скрепить клятву, они пили из одной чаши 432 все вместе и повелели, чтобы она была помещена в храме среди других священных предметов, дабы свидетельствовала она, что так было сказано. И потом они убили губернаторов и представителей, которые были в провинции, и многих орехонов, которые были среди них; и по всему королевству распространилась весть о восстании в Кольяо и о смерти, которую они причинили орехонам; и, после этого известия, решились испробовать то же и в некоторых других частях королевства, и во многих местах произошли восстания, что препятствовало порядку, который царил среди митимаев, и передаче известий губернаторам и, прежде всего, великая храбрость Топа Инги Юпанге 433, который царствовал с этого времени, как я еще скажу.

ГЛАВА LIV. Как, будучи весьма старым, Инга Юпанге оставил управление королевством Топа Инге, своему сыну.

НЕ ВЫКАЗАЛ прилюдно Инга Юпанге своих чувств, получив известие о восстании в Кольяо, но, напротив, с великим мужеством повелел призывать воинов, и дабы лично отправиться наказать тех, направил своих посланцев к канам [los canas] и канчам [los canches], чтобы были они тверды в своей дружбе и не возгордились, видя смену настроений в Кольяо. И он желал подготовиться к выступлению из Куско; но, так как был уже очень стар и утомлен войнами, которые вел, и дорогами, которыми прошел, почувствовал он себя столь тяжело и таким сломленным, что, не имея для того достаточно сил, ни также для того, чтобы разбираться в управлении столь большим королевством, повелел он вызвать Верховного Жреца, орехонов и знатнейших [людей] города, и сказал им, что был уже настолько стар, что ему пристало более находиться на пороге [смерти] 434, а не следовать за [своими] войсками и что, поскольку они знали и понимали, что всегда говорил он им правду, следовало им принять в качестве Инги Топа Ингу Юпанге, его сына, юношу столь отважного, как они видели по войнам, что он вел, и что он вручит ему кисть для того, чтобы все подчинились ему как владыке и почитали бы его за такового; и что он измыслит, как наилучшим образом наказать тех [людей] из Кольяо за их восстание и смерть, которую они причинили орехонам и представителям, что среди них остались. На эти слова отвечали ему те, которые были им вызваны, что все будет сделано так, как он то приказал, как и во всем, что он приказывал исполнить, ибо и в этом они подчинялись ему, как всегда делали.

ГЛАВА LV 435

... [В] КОЛЬЯО и в провинциях канчей и канов ему устроили пышный прием с богатыми дарами, и они выстроили ему, в том [месте], которое они называют Кача [Cacha], дворцы, выполненные в той форме, как строят они, весьма роскошные. Колья же, узнав, что Топа Инга идет против них с такою мощью, снискали поддержку своих соседей и большею частью соединились с ними, решив ждать его в поле, дабы дать ему сражение. Рассказывают, что обо всем этом был извещен Топа Инга; и, будучи милосердным, хотя и знал о преимуществе, которое было у его врагов, он направил из числа канов, своих соседей, посланцев, которые известили тех, что он не желал враждовать с ними, ни наказывать их согласно содеянному ими злу, когда безо всякой вины убили они губернаторов и представителей его отца, буде они оставят оружие и выкажут ему повиновение, ибо, дабы быть хорошо управляемыми и руководимыми 436, следовало признавать владыку, и чтобы был он один, а не множество.

С этим посольством он послал орехона с некоторыми дарами для предводителей колья, но это ничему не послужило, и они не пожелали союза с ним; но, напротив, объединенное войско, которое возглавляли вожди селений, приблизилось к тому месту, где был Топа Инга. И все рассказывают, что в поселке, называемом Пукара [Pucara], они укрылись в крепости, которую там выстроили; и что, когда прибыл Инга, с ним завязался [предварительный] бой, сопровождаемый криками, как у них обыкновенно случается, и что, наконец, состоялось сражение между теми и другими, в котором умерло много с обеих [entrambas] сторон, и колья были побеждены, и много их было взято в плен, как мужчин, так и женщин; и их было бы больше, если бы дозволено было, чтобы преследование продолжилось; но Инга тому воспрепятствовал 437, и сурово говорил он Кари, правителю Чукуито, как был нарушен мир, заключенный его дедом с Виракоче Ингой, и что он не хотел убивать его, но вместо того пошлет его в Куско, где тот будет наказан. И таким образом вместе с другими пленниками приказал он доставить его в Куско под охраною; и в знак победы, которая состоялась над колья, в вышеупомянутом месте он повелел сделать большие каменные изваяния 438, и выломать в память об этом кусок горной цепи 439, а также сделать и другие вещи, которые сегодня тот, кто отправится в то место, узрит и различит, как сделал я, когда останавливался [там] на два дня, чтобы увидеть их и досконально в них разобраться 440.

ГЛАВА LVI. О том, как колья запросили мира и как Инга предоставил его им и вернулся в Куско.

КОЛЬЯ, которые бежали с поля боя, как говорят, весьма испугавшись случившемуся, с великою поспешностью [priesa] убрались, думая, что те [люди] из Куско преследуют их по пятам; и так они бежали в подобном страхе, обращая время от времени лица вспять, чтобы видеть то, чего они так и не увидели, ибо Инга тому воспрепятствовал. Пройдя Водосток 441 [el Desaguadero], собрались вместе все предводители и держали друг с другом совет, решив послать [своих людей] просить мира у Инги, с тем чтобы, если бы он принял их на свою службу, оплатить все подати, которые они были должны с тех пор, как восстали, и навсегда остаться верными ему. Договариваться о том отправились наиболее рассудительные из них, и они встретили Топа Ингу, который двигался в их сторону, и он выслушал посольство с видимым доброжелательством и ответил словами милосердного победителя, что их, верно, огорчало то, что случилось по их вине, и что, конечно же, они могли прийти в Чукуито, где он заключил бы с ними мир таким образом, чтобы он был выгодным для них самих. И как они о том услышали, то так и сделали.

Он приказал снабдить [их] обильным продовольствием, и правитель Умалья отправился получить его, и Инга говорил с ним по-доброму, как и с остальными правителями и военачальниками; и прежде, нежели они договорились о мире, рассказывают, что состоялись великие пляски и возлияния, и что, когда они закончили и собрались все вместе, он сказал им, что не желает того, чтобы они имели необходимость выплачивать ему подати, которые были должны, ибо то была большая сумма; но, поскольку восстали они безрассудно и беспричинно, он должен был поставить гарнизоны из рядовых воинов, и чтоб они обеспечивали воиновпродовольствием и женщинами. Они сказали, что так и сделают, и затем он повелел, чтобы из других земель прибыли для этих целей митимаи, по тому приказу, что был изречен; а также было отобрано много людей из Кольяо, которые были переведены из одних селений в другие, и среди них были оставлены] 442 губернаторы и представители, чтобы взимать подати. Сделав это, он сказал, что они должны были претерпеть [наказания] по закону, который он хотел создать, дабы всегда было известно о том, что было ими содеяно, а именно, чтобы никогда они не смогли войти в Куско иначе, как в сопровождении лишь стольких-то тысяч мужчин со всей их провинции, равно как и женщин, под страхом смерти, буде осмелится войти больше людей, нежели сказано. От этого испытали они горесть, но приняли это, как и остальное; и верно, если колья [уже] пребывали в Куско, то другие не смели войти, если число было полным 443, до тех пор, пока те не выходили [из города]; и если они хотели сделать это, то не могли, ибо сборщики дорожных податей [portazgueros 444], сборщики [прочих] податей и стража, которые были для того, чтобы смотреть, кто входил и выходил из города, не позволяли и не допускали этого; и у них не было в обычае совершать подкуп, дабы осуществить [задуманное] согласно своей воле [entre ellos no se usaba cohecho para poder hacer su voluntad], и также никогда не говорили они своим королям лжи ни в чем, и не раскрывали его тайну, что заслуживает большой похвалы.

Усмирив провинцию Кольяо, наведя в ней порядок и наказав её правителям, что им надлежало делать, Инга вернулся назад в Куско, направив сначала своих посланцев в Кондесуйо и в Анды, дабы они известили его, в частности, о том, что там происходило, и не чинили ли его губернаторы каких-либо обид, и не устраивали ли местные жители каких-нибудь беспорядков. И, сопровождаемый многими людьми и знатью, он вернулся в Куско, где был встречен с большими почестями, и были совершены великие жертвоприношения в храме Солнца, и [теми,] которые разбирались в строительстве большого здания замка, который приказал построить Инга Юпанге; и Койя, его жена и сестра, по имени Мама Окльо [Mama Ocllo], сама устроила большие праздники и танцы. И поскольку Топа Инга имел желание отправиться дорогою на Чинчасуйо [Chinchasuyo], дабы поработить провинции Тарама 445 [Tarama] и Бомбон [Bombon], которые лежат далее, он приказал провести большой призыв воинов во всех провинциях.

ГЛАВА LVII. О том, как Топа Инга Юпанге выступил из Куско и как он поработил всю землю, которая лежит до Кито, и о его великих деяниях

О ЗАВОЕВАНИИ Кито, которое претворил в жизнь Топа Инга, я вполне мог бы [вести рассказ] более длинный; но у меня еще столько, о чем писать касательно других вещей, что я не могу заниматься этим, и хочу рассказать не иначе как вкратце о том, что он сделал, ибо для того, чтобы понять это, будет достаточно [того], что распространилось по земле. Выступление, которое король хотел предпринять из города Куско, не зная, ни в какой части, ни где именно должна была быть война, ибо об этом не говорилось никому, кроме лишь советников, соединились более двухсот тысяч воинов с такою великою поклажей и запасами, что заполонили поля; и через почтовые станции было приказано губернаторам провинций, чтобы из всех областей доставляли продовольствие, снаряжение и оружие к королевской дороге Чинчасуйо, 446 которая не отклонялась от той, что приказал проложить его отец, но и не была такой близкой, чтобы они могли сделать ее как одну. Эта дорога была большой и великолепной, и делалась по тому приказу и тем способом, о коих уже написано, и везде было снабжение [proveimiento] для всего множества людей, которые шли в его войсках, и ни в чем не было нехватки, а если бы и была, то никто из его [людей] не осмелился бы взять даже початок кукурузы с поля, и если бы он это сделал, то поплатился бы за то не больше и не меньше как своею жизнью. Местные жители несли поклажу и исполняли другие личные службы, но верьте, что правдивым является то, что они не несли их дальше определенного места; и поскольку они это делали добровольно и были им столь благодарны за справедливость и правосудие, то не почитали это за [тяжкий] труд.

Оставив в Куско гарнизон воинов с митимаями и губернатором, выбранным из числа его вернейших друзей, он выступил из города, взяв с собой в качестве главнокомандующего и старшего советника Капа Юпанге [Capa Yupangue 447], своего дядю, не того, который сразился в бою с [людьми] из Хаухи, ибо тот, говорят, повесился 448 по причине некоей досады. И после того как он выступил из Куско, он шел до тех пор, пока не прибыл в Вилькас [Vilcas], где он провел несколько дней, радуясь зрелищу храма и покоев, которые там были устроены, и повелел, чтобы всегда [там] имелись ювелиры, изготавливающие чаши и другие предметы и драгоценности для храма и для его королевского дворца в Вилькас.

Он отправился в Хауху, где гуанки устроили ему торжественный прием, и направил всюду посланцев, оповещая о том, как хотел он добиться дружбы со стороны их всех, не чиня им обид и не идя войною; и по мере того как они слышали, что Инги из Куско не устанавливали тирании и не позволяли излишеств в отношении тех, кого почитали за союзников и вассалов, и что, в обмен за службу и чествование, что они оказывали им, получали от них великое добро, то направляли к нему своих посланцев, чтобы заключать с ним мир. В Бомбоне узнали о великой мощи, с которою шел Инга, и поскольку им были известны великие дела его милосердия, они отправились выказать ему почтение; и йауйо [yauyos] сделали то же самое, и [люди] из Тарамы 449, и многие другие, коих он принял благосклонно, раздавая одним из них женщин, другим – коку, третьим – одеяла и рубашки, и одеваясь в одежды, которые были приняты в той провинции, где он пребывал, и это вызывало в них наибольшее удовлетворение.

Рассказывают, что в некоторых провинциях, которые лежат между Хаухой и Кахамалькой, у него произошли некоторые войны и ссоры, и что он приказал возводить земляные валы и крепости, чтобы защищаться от местных жителей, и что своею искусною ловкостью он поработил их без большого кровопролития, и то же сделал с Кахамалькой; и всюду он оставлял губернаторов и представителей, и почтовые станции, поставленные для получения известий, и не покидал ни одну крупную провинцию, не приказав прежде устроить покои и храм Солнца и разместить митимаев. Рассказывают помимо этого, что он вошел через Гуануко [Guanuco] и что он приказал выстроить дворец столь совершенный, каковой сегодня мы и видим построенным; и что когда он шел к чачапоя, те оказали ему такое сопротивление, что почти полностью его разгромили, но он сумел сказать им такие слова, что они сами вызвались служить ему. В Кахамальке он оставил многих людей из Куско для того, чтобы они наказывали местным жителям, как им надлежало одеваться и какую подать ему платить и, прежде всего, как они были должны поклоняться Солнцу и почитать его за бога.

В большинстве краев называли его отцом; и он чрезвычайно заботился о том, чтобы, согласно его приказу, никто не причинял вреда в той земле, где он проходил, и не применялась сила [ни] к одному мужчине или женщине, тот же, кто это делал, после по его приказанию подвергался смертной казни. Он стремился к тому, чтобы те, кого он порабощал, строили свои селения рядом и упорядоченно, и чтобы они не учиняли друг другу войн, не поедали друг друга и не совершали иных грехов, осуждаемых естественным законом.

Через Бракаморос [los Bracamoros] он вошел и возвратился, спасаясь бегством, ибо горная та земля нездорова 450 [mala tierra 451]; в Пальтас [Paltas] и в Гуанкабамбе [Guancabamba], Кахас [Caxas], и Айабаке [Ayabaca 452] и в их областях многих трудов стоило ему поработить те народы, ибо они воинственны и сильны, и он вел с ними войну более пяти лун; но, наконец, они запросили мира, и он был дан им на тех же условиях, что и остальным. И мир заключался сегодня, а назавтра вся провинция уже была заполнена митимаями, и с губернаторами, при том местных жителей не лишали правления; и строились хранилища, и в них помещали припасы и то, что еще приказывали поместить; и была проложена королевская дорога с почтовыми станциями, которые должны были располагаться по всей ее протяженности.

Из этих земель Топа Инга Юпанге шел до тех пор, пока не прибыл к каньяри 453 [los Canares], с которыми у него также вышли брань и ссоры, и после того, как с ними случилось то же, что и с прочими, они сделались его вассалами, и он повелел, чтобы более пятнадцати тысяч мужчин из их числа, вместе со своими женами и с их главным правителем, отправились в Куско, дабы пребывать в том городе и чтобы держать их в качестве заложников; и было сделано так, как он приказал. Кое-кому угодно утверждать, что этот переход каньяри в Куско произошел во времена Гуайнакапы. И в Томебамбе [Tomebamba] приказал он возводить большие и достославные [lastresos или lustrosos (?) 454] здания. В Первой Части я говорил о том, каковы были эти покои и сколь величественны они были 455. С этого места направил он различные посольства во многие земли тех областей, дабы оттуда пожелали прийти и зреть его, и многие, без войны, вызвались служить ему; [к] тем же, что не пожелали [явиться], посылал он военачальников с отрядами, и они силою принуждали их делать то, что другие делали добровольно.

Утвердив порядок в земле каньяри, он отправился в Тисикамбе [Ticicambe] и Кайамбе [Cayambe], Пуруае [Puruaes] 456 и во многие другие края, где рассказывают о стольких делах, им совершенных, что этому нельзя поверить, и о мудрости, которую он проявил, чтобы сделаться монархом столь великих королевств. В Латакунге [Latacunga 457] он вёл упорную войну с местными жителями, и он заключил мир с ними после того, как они были сломлены; и он приказал выстроить столько зданий в этих краях, и столь выдающихся, что совершенством они превосходили лучшие здания Куско. И в Латакунге он захотел остаться сколько-то дней для того, чтобы его люди могли отдохнуть, и почти каждый день к нему прибывал посланец из Куско, [извещая его] о положении, в каковом находились там дела; и из других краев всегда приходила почта с извещениями и [сообщениями о] великих делах, которые его губернаторы, управляя теми землями, приказывали совершить. И пришло известие о некоем беспорядке, произошедшем в Куско среди самих же орехонов, и оно вызвало некоторое смятение, ибо подозревали перемены; но, вслед за тем, [пришло] другое известие, о том, что все прояснилось и уладилось, и что губернатор города применил суровые наказания к тем, кто выступил зачинщиками волнений.

От Латакунги он шел до тех пор, пока не прибыл в то [место], что мы называем Кито, где основан город Сан-Франсиско-дель-Кито [San Francisco del Quito]; и так как ему весьма понравилась та земля, и что [она] была так же хороша, как и Куско, он основал там поселение, что было [впоследствии], которое он назвал Кито и заселил митимаями, и велел строить большие дома и здания, и хранилища, говоря: «Куско должен быть головою и защитою моего великого королевства с одной стороны; с другой же стороны таковою должен быть Кито». Он дал большую власть губернатору Кито и по всей области Кито разместил своих губернаторов и представителей; он приказал, чтобы в Каранге [Carangue 458] был гарнизон из рядовых воинов на время мира и войны, и людей из других земель разместил в землях этих, а из этих [земель он] приказал вывести людей, дабы поселить в других. Всюду они почитали Солнце и принимали обычаи Ингов, так, что казалось, будто они все были родом из Куско; и любили и обожали его так, что называли «всеобщий отец, добрый владыка, справедливый и приверженец справедливости». Утверждают, что в провинции каньяри родился Гуайнакапа, его сын, и что были устроены великие празднества. Все уроженцы провинций, над которыми властвовал великий Топа Инга, при том добром порядке, что он им дал, строили по порядку свои селения в годных к тому местах и устраивали покои вдоль королевских дорог. Они преуспевали в изучении всеобщего языка Куско и в знании законов, коих им надлежало держаться; здания строили им мастера, что приходили из Куско, и наставляли в том других. И так же совершались и другие дела по приказу короля.

ГЛАВА LVIII. О том, как король Топа Инга послал из Кито узнать, как выполнялось его распоряжение, и как, утвердив порядок в той области, он выступил, чтобы проследовать по долинам юнгов [los yungas 459].

ПОСКОЛЬКУ ТОПА Инга Юпанге властвовал над землей вплоть до Кито, как было сказано, он, пребывая в том же поселении Кито, узнавал, как выполнялись и упорядочивались дела, им приказанные, и оттуда послал он тех, кого среди своих считал наиболее разумными, дабы они в гамаках были доставлены местными жителями, одни в одну сторону, другие в другую, с тем, чтобы им узреть и уразуметь порядок, что был в новых провинциях, которые были учреждены, и чтобы принять им отчет у губернаторов и сборщиков податей, и посмотреть, как те держались с местными жителями. В провинции, которые мы называем Пуэрто-Вьехо [de Puerto Viejo], он послал некоторых из своих орехонов, дабы с ними говорили и хотели заключить союз, как делали прочие, и чтобы они наставили их в том, как им надлежало сеять и одеваться, и служить Солнцу и почитать его, и делать для них понятными его добрые наставления для жизни и учить их вежливости. Рассказывают, что эти были убиты за все то добро, которое они должны были сделать, и что Топа Инга послал некоторых военачальников с отрядами наказать их; и как только они о том проведали, то тотчас соединилось столько этих варваров, что они убили и победили тех, которые выступили; и о том сожалел Инга, но из-за того, что он был занят важными делами, а также потому, что его особе надлежало возвратиться в Куско, он не отправился самолично покарать их за то, что они содеяли.

В Кито он получил известие о том, сколь хорошо было то, что он приказал, и сколько заботы проявляли его представители, наставляя те народы в службе ему, и насколько они хорошо к ним относились, [и] как они были счастливы и делали то, что было им приказано. И от многих правителей края к нему являлись каждый день послы и приносили ему великие дары, и его Двор был полон знати, а его дворцы – сосудами и чашами из золота и серебра и другими великими богатствами. С утра он ел и с полудня до того, как наставал довольно поздний час, он в сопровождении своей охраны прилюдно выслушивал тех, кто хотел с ним говорить. Потом он проводил время бражничая, до того как наставал вечер, когда он возвращался ужинать при свете костра, так как они не использовали ни лучины, ни воска, хотя у них и было вдоволь того и другого.

В Кито он оставил своим наместником и министром двора [mayordomo mayor] престарелого орехона, про которого все рассказывают, что он был весьма сведущ и храбр и благородной внешности, и звали его Чалькомайта [Chalcomayta 460]; и он предоставил ему разрешение для того, чтобы он мог ездить в носилках и пользоваться золотой утварью, а также и иные права, коих у того было во множестве. Касательно всех вещей он повелел, дабы каждую луну тот отряжал гонца, который доставлял бы ему известия, в особенности, обо всех вещах, которые происходили, и о состоянии земли и плодородии ее, и о приросте скота, помимо того, о чем извещали обычно; сколько было бедняков, и сколько тех, кто умер в один год, и тех, что родились, и что было написано ранее 461, о чем кроме этого знали короли в том же Куско; и хотя был столь велик путь из Кито в Куско, который длиннее, нежели путь от Севильи до Рима, тем не менее, эта дорога использовалась так же [постоянно], как и дорога от Севильи до Трианы 462, и я не могу воздать ей большей хвалы.

Прошло [несколько] дней с тех пор, как великий Топа Инга получил известие о плодородии равнин и о прекрасных долинах, которые в них были, и о том сколь уважаемы были их правители; и он решил направить посланцев с дарами и подношениями для вождей, прося у них, чтобы считали они его другом и товарищем, ибо и он хотел быть равным им в [их] одеянии, когда он пройдет по долинам, не начиная войны, если бы они захотели мира, и он дал бы им некоторых из своих жен и одежд, а себе бы взял [жену] из их [числа], и прочие вещи такого рода. И по всему побережью уже пронеслась новость о том, над сколькими землями властвовал Топа Инга Юпанге, и что не был он ни жесток, ни кровожаден, и не причинял вреда никому, а только подозрительным [лицам] и тем, кто хотел противостоять ему; и они хвалили обычаи и религию тех [людей] из Куско. Они почитали орехонов за святых людей, думали, что Инги были сыновьями Солнца или что в них было какое-то божество. И, принимая во внимание эти вещи, а также и иные, многие приняли решение, не видев до того его стягов, заключить с ним дружбу и так они и послали сказать ему через своих собственных послов, с коими отправили много даров тому же королю, и они просили его пройти по их долинам, дабы они могли услужить ему, и порадоваться царившей у них прохладе и похвалил Инга такое волеизъявление и, снова сказав губернатору Кито то, что он должен был делать, он выступил из того города, чтобы воцариться над юнгами.

ГЛАВА LIX. О том, как Топа Инга Юпанге путешествовал по равнинам и как все юнга пришли под его власть.

ТАК КАК КОРОЛЬ Топа Инга решил идти в долины равнин, чтобы привлечь к своей службе и повиновению их жителей, он спустился в Тумбес [Tumbez] и был с почестями принят местными жителями, которым Топа Инга выказал много любви, и затем надел одежды, которые они использовали, чтобы еще больше удовлетворить их, и похвалил вождей за их желание без войны принять его как владыку, и обещал почитать и ценить их как собственных своих сыновей. Они, довольные его хорошие словами и тем, как он с ними обращался, подчинились ему на этих условиях и позволили поставить над собой губернаторов и строить здания; также, помимо этих утверждений, высказываемых некоторыми индейцами, другие считают, что Топа Инга на всем протяжении пути почти не заключал [мирных] соглашений в той земле, до тех пор, пока не воцарился Гуайнакапа, но если мы будем принимать эти утверждения индейцев, то никогда не придем ни к каким заключениям.

Выйдя из той долины, король Инга ехал все больше по побережью, прокладывая по пути королевскую дорогу столь большую и прекрасную, как сегодня о том свидетельствуют ее остатки 463 ; и везде ему прислуживали, и выходили с дарами служить ему, хотя, как утверждают, в некоторых местах ему оказали сопротивление, но это не стало причиною того, что они не превратились в его вассалов. В этих долинах он провел несколько дней, бражничая и предаваясь удовольствиям, радуясь царившим там прохладам. По его приказанию были возведены большие здания домов и храмов. В долине Чимо 464 [Chimo], говорят, у него вышла упорная война с правителем той долины, и что, ведя бой, Инга едва не был полностью разгромлен; но, когда возобладали его [люди], они выиграли поле [битвы] и победили врагов, которых Топа Инга в своем милосердии простил, наказав тем, что остались живы, [чтобы] они хорошо разбирались в засевании земель 465 и не брались снова за оружие ни против него, ни против других. В Чимо остался его представитель, и большая часть этих долин отошла вместе с податями к Кахамальке 466 и, поскольку они умельцы в обработке металлов, многие из них были увезены в Куско и в столицы провинций 467, где они изготавливали из серебра и золота драгоценности, сосуды и чаши и то, что еще им было велено. Из Чимо двинулся вперед Инга, и в Пармонгилье [Parmonguilla 468] [Парамонгилья – Paramonguilla] он приказал построить крепость, которую сегодня мы видим, хоть и весьма ветхой и разрушенной.

Эти юнги весьма утонченны, а их господа порочны и любят удовольствия; они [правители юнгов] путешествовали на плечах своих вассалов, у них было много женщин и они были богаты золотом и серебром, и камнями, и одеждами, и скотом. В те времена они выступали с пышностью; перед ними шли шуты и острословы; в домах у них были привратники; и в ходу у них было много религий 469. Из них [одни] добровольно вызвались служить Инге, другие же с оружием в руках выступили против него; но, в конце концов, он стал самодержавным владыкой и монархом над всеми ними. Он не лишил их ни их свобод, ни старых обычаев, при условии, что они примут его [обычаи], каковые силою или по своей воле должны были охранять. [Там] остались искусные индейцы, которые наставили их в том, чему король желал, чтобы они научились, и в том, чтобы изучать всеобщий язык, они премного заботились. Были размещены митимаи, а по дорогам – почтовые станции; каждая долина платила умеренные подати, из числа лишь того, что могла дать та земля – без того, чтобы идти искать что-то в чужой; в них блюлось правосудие, но они исполняли то, что обещали; когда же бывало иначе, ущерб несли они сами, а Инга взимал 470 свои доходы [sus rentas] полностью. Власти не был лишен ни один из местных правителей, но много людей из долин было выведено, для перемещения их из одних в другие, и для вывода в другие края, для занятия ремеслами, о коих говорилось.

Инга предался странствованию по прочим долинам, отдавая наилучший приказ, какой только мог, не разрешая причинять никакого вреда ни в селениях, ни на полях тех земель, где [do] они проходили; и у местных жителей было много продовольствия в хранилищах и покоев, которые были устроены по дорогам. И с этим приказом Инга шел до тех пор, пока не прибыл в долину Пачакама [Pachacama], где был храм, столь древний и почитаемый юнгами, который он весьма желал видеть. И утверждают, что когда он прибыл в ту долину, он хотел, чтобы в ней был только храм Солнца, но, поскольку тот [храм] был столь почитаем и уважаем местными жителями, он не осмелился [на такое] и удовлетворился строительством большого дома Солнца с мамаконами и жрецами для того, чтобы совершать жертвоприношения согласно их религии. Многие индейцы говорят, что сам Инга говорил с демоном, который был в идоле Пачакамы, и что он слышал от него, каков был Творец мира, а также и другие заблуждения, которые я не привожу по причине их неуместности [здесь]; и что Инга просил его известить о том, какою службой следует его почитать и ублажать, и что тот ответил, дабы они жертвовали ему много человеческой и овечьей крови.

После же того, как минуло то, о чём поведано выше, говорят, что Топа Инга Юпанге совершил великие жертвоприношения в Пачакаме, и состоялись большие празднества, по завершении коих он возвратился в Куско дорогой, которая была сделана для него, тою, что выходит из долины Хауха и пересекает заснеженный хребет Париакака 471 [Pariacaca], который являет немалое зрелище и примечателен своею величиной и тем, сколь велики ведущие к нему лестницы [y cuan grandes escaleras tiene], и сегодня они видны между теми снегами, среди коих можно пройти. И, посетив провинции горной местности и постановив и распорядившись насчет того, что более всего годилось для хорошего управления, он прибыл в Куско, где был встречен с великими празднествами и плясками, и были совершены в храме большие жертвоприношения по случаю его побед.

Комментарии

320 Должно быть, имеются в виду отчеты в виде кипу.

321 Возможны два варианта: Этот губернатор был вторым (параллельным) владыкой в вопросах гражданской жизни и управления, в отличии от Виракочи, являвшегося правителем в делах войны. Либо: Губернатор был только управителем города Куско.

322 Довольно странное имя, если учесть, что все Инги-правители были Капаками. А также, по Сармьенто, у Явара Вакака Инги Юпанги не было брата Капака, но был такой сын Капак Юпанги у самого Виракочи Инги, и был его 4-м сыном. Капак Юпанги был женат на сестре полководца чанков Анковильки, а сам он был главным полководцем Пачакути, и его как раз и убил Пачакути.

323 Инга Рока Инга – известно три таких лица: один – незаконный сын Явара Вакака Инги Юпанги, т.е. дядя Виракочи, второй – старший сын Виракочи, полководец, третий - незаконный сын Виракочи. Также в то время был могущественным род Инги Роки Инги, шестого правителя: напр., полководцы Апу Майта (внук Капака Юпанги) – завладел женой Виракочи, и Викакирав, оба полководцы Виракочи.

324 Интересно, что здесь юрисдикция Инги-правителя не распространяется, хотя преступление уголовное. Т.е. вопросы религии и церковного права он не решал.

325 Согласно Сармьенто там у него и была такая резиденция.

326 По Сармьенто Инга Урко - незаконный сын. Второй незаконный сын – Инга Соксо. Они прижиты Виракочей от красавицы Кури Чальпа (из селения Аявильа в долине Куско). Оба сына последовали за Виракочей, когда он оставил Куско. От матери Рунтукая остальные дети: Куси, по имени Инга Юпанги Инга (третий сын, защитник Куско), с ним остались в Куско при нападении чанков – Инга Рока (старший сын, главный полководец), Тупак Юпанги (второй сын), Капак Юпанги. Апу Майта, Викакирав, Кильис-кача, Урко Варанка, Сима Чави Пата Юпанги, Виракоча Инга Павкар и Миркой-мана (наставник Инги Юпанги).

327 1880: Inca Yupanqui. Поскольку передача власти между Виракочей и его сыном (сыном ли?) самый спорный вопрос в генеалогии Ингов-правителей, то утверждение о подобном желании передать полномочия при жизни правителя выглядят неубедительно и к этому необходимо относиться критически.

328 1880: Chinchipari.

329 1880: El Collero.

330 В оригинале «в эти времена».

331 В оригинале «в эти времена».

332 1880: Hatrin.

333 Это итальянское слово.

334 1880: Tiraca.

335 Candi.

336 Вариант «Господство».

337 1880: Hilave, Xulli, [или Chulli], Cepita, Pumata.

338 1880: Ilabaxula и Itapumata.

339 1880: Lurocachi.

340 Или зычным голосом.

341 В заливе Картахены Индий (Cartagena de Indias).

342 Должно быть, речь идёт о разделении власти на военную и гражданскую.

343 1880: Moyna.

344 В изд. 1880: Lurucachi с примечанием, что в оригинале стоит: Cucacache.

345 Выше было Луракаче. Прим. 1880: Curucachi.

346 1880: Aconcagua.

347 В изд. 1880 другая фраза: «y les respondio que fuesen los principales y mas viejos de los Canas alla cerca». Т.е. «и он ответил им, что пусть самые знатные и наиболее старые среди канов идут туда недалеко».

348 В изд. 1880 другое слово: Suvica с примечанием: «Слово почти нечитаемое в рукописи Эскориала, поскольку исправлено два или три раза. Возможно речь идет о чиче, асуа, акха, виньяпу или сора (chicha, azua, akha, huinapu, или sora).

349 DGH (1608): Aka. Асуа (el acua) или чича (chicha).

350 Это оценочное суждение самого Сьесы. Либо в прямом значение слова «vano» - пустой, но тогда смысл такого определения не совсем ясен.

351 Прим. изд. 1880: Paucorcollao. DGH: Huaranca. 

352 Варанка – тысяча.

353 Вариант: клятва в верности вассала сюзерену.

354 Т.е. с вокальными и хореографическими постановками. Слово арейто скорее всего карибского происхождения, так как его использовал также Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес при описании Карибского региона.

355 Т.е. «бесполезных» - оценка Сьесы.

356 Фактически игравшие роль доказательства заключения договоров между субъектами.

357 Прим. О.Дьяконова: Вариант: «сменить на царстве / престоле».

358 Его мумия хранилась в Хакихагуана (Betanzos (1996: 79 [1559)). Её сжёг Гонсало Писарро (Sarmiento de Gamboa (1906: 59 [1572), Acosta (1986: 429-430 [1590), Cobo (1979: 132 [1653)). Его прах был переправлен в Лиму (Ruiz de Navamuel (1882: 256 [1572), Calancha (1981: 219 [1638)). Неправильно опознана в Куско. (Garcilaso de la Vega (1966: 306 [1609)).

359 Льяуту – королевский символ власти.

360 Тупак Инга.

361 1880: la provincia de Andabailes.

362 Прим. 1880: «Здесь имеет место очень странная невнимательность Сьесы: ведь название Андабайлес, которое он нам даёт как имя собственное и наиболее точное произношение перуанской провинции, очень сильно отличается от индейского произношения, Антавайльа; в то время как испанизированное Андагуайлас, звучит почти как оригинальное».

363 Прим. 1880: В оригинале «salio hasta Guarancay» - что значит «вывел до Гуаранкай».

364 1880: Hastu Huaraca.

365 1880: Omoguara.

366 1880: Curampa – с примечанием: Corumba.

367 1880: Cochacassa – с прим.: Cocha Capa.

368 1880: Amancay – с прим.: Ambacay.

369 1880: Apurima.

370 1880: В оригинале - Hasta guaraca.

371 Вариант: военную должность главного полководца.

372 1880: Villcacunga - с прим.: Vilcayongas.

373 Прим.1880: «Vinieron» - пришли, вместо «Vieron» - увидели.

374 См. примечание ниже.

375 Т.е. была произведена вырубка пологих склонов, чтобы сделать их вертикальными (или более сложного рельефа) и тем самым усложнить задачу захвата города врагом.

376 1880: Вся эта фраза, похоже, была вставкой, и более соответствовала ранее упомянутому месту, следуя сразу за фразой «они очень испугались, и поднялся невероятный шум.».

377 Прим. О. Дьяконова: Вариант: «главными орехонами».

378 В изд. 1880: «для него» с редакторской пометкой [вот!].

379 Не совсем понятно, что имеется в виду, т.е. какое конкретное место.

380 О причинах похода ничего не говориться. Поход всё же имел большое значение для Инги Юпанги Пачакутека. Но удивительно, что туда же хотел идти Виракоча Инга, и тоже собирал людей для похода.

381 1880: Lloque Yupanqui.

382 1880: Curahuasi – с прим.: Curaguaxe – Курагуаше.

383 1880: Tupac Uasco – с прим.: Topa Vasco.

384 DGH: Palla. Знатная женщина, изысканная, элегантная.

385 1880: Cochacassa. Вариант произношения: Кочакаша.

386 Крепостях.

387 Т.е. городов, а не хуторов.

388 1880: Curampa – с прим.: Curacamba.

389 Вариант: Шауша.

390 1880: los naturales de Guamanga, o Xauxa, o los Soras y Rucanas. Примечание 1880: В оригинале вместо Rucanas стоит «Chucanes».

391 1880: Pumatampu – с прим.: Poniatambo.

392 1880: Inca Yupanqui, Tupac Inca, Guayna Capac.

393 Или «наставников».

394 Прим. А.Скромницкого: Неясно, идёт ли речь о чертеже или макете местности. Дело в том, что Инги точно использовали макеты для постройки городов, но были ли чертежи? По-сьесовски, это - чертёж, а в действительности, скорее всего трехмерный макет.

395 1880: Tupac Uasco – с прим.: Tipabasc.

396 1880: В оригинале - Yayos.

397 1880: В оригинале «Tratar» - поведать, вместо «Traer» - привлечь.

398 1880: Tupac Yupanqui – с прим.: Copa Yupangui.

399 1880:. Ancoallo.

400 1880: Guamanga, Azangaro, Parcos, Picoy, Acos. С прим.: В оригинале - Guamanga, a Camgaron, Parcospico y Acos.

401 1880: Bonbon.

402 Похоже, имеются в виду рассказчики-чанки. См. текст ниже.

403 Прим.1880: В оригинале - Chancas.

404 Прим.1880: Озеро Bombon (Pumpu) или Chinchaicocha.

405 1880: los Taramentinos.

406 Возможно, что предложение следует читать как «Индейцы чанки, рассказывают …».

407 В изд. 1880 грамматическая ошибка с пометкой редакторов: de (asi) salir de alli.

408 Наиболее подробно эта тема освещена у хрониста Педро Симона..

409 1880: Tupac Uasco.

410 Довольно примечательный факт: не услышали от вестников, а увидели. Т.е. речь может идти только материальном характере послания, напр., кипу.

411 Прим.1880: Uho – в оригинале. Низкое сидение, наподобие лавочки или табуретки; но Инги называли его иначе - tiyana.

412 1880: Inca Yupanqui.

413 Прим. О. Дьяконова: «глубокого разумения [вещей] / многих знаний».

414 1880: Cassana – с прим.: Caxanca.

415 DGH: Aka. Асуа (acua) или чича.

416 Глава XCII.

417 Возможно, имеется в виду соразмерно, но судить сложно.

418 1880: Curicancha.

419 Прим. 1880: Волокно из Agave tuberosa или перуанской питы.

420 Он же – фут.

421 1880: Когда Манко Инга окружил Куско в 1536 году.

422 1880: Juan de la Playa – с прим.: Эта фамилия написана нечётко, сомнительно, чтобы это было la Rea и la Playa.

423 Прим.1880: Есть различные версии этого рассказа или местной традиции, касающейся этого монолита, называемого «уставший камень» (la piedra cansada [saicum, saicusca]), а также Calla cunchu (неуместная [?] закруглённая прялка), но наиболее любопітная и наименее известная история приведена у отца Мартин де Муруа в его рукописи «История Ингов». Он говорит, что Инга королевской крови, по имени Урко или Уркон, великий инженер и архитектор, был тем, кто руководил перевозкой уставшего камня, и добравшись до того места, где он устал, его убили индейцы, тащившие камень. Этот Уркон начертил и построил крепость Куско, и он придумал идею и воплотил её в жизнь, а именно, перевозку из Кито, лучшего края для картофеля, чтобы поставлять этот клубень к столу императора, из того края он сделал холм, называемый Альпа Сунту (Allpa Suntu), находящийся к востоку от упомянутой крепости.

424 Имеются в виду испанцы,.

425 . Известно, что Инги сами разрушали некоторые строения и крепости, как свои, так и противников. Примечательно, что Франсиско де Толедо и некоторые другие вице-короли Перу пытались сохранить крепость и даже воспротивились её разрушению, когда в 1577 году иезуиты в Куско просили для постройки своего монастыря использовать камни из крепости.

426 Прим.1880: В оригинале сомнительное - en hablar - говорить. Более детально обнаруженное в крепости описано в «Relacion de la conquista del Peru» у Педро Писарро..

427 Прим.1880: Крепость Уарко несколькими годами ранее приказал сохранить и отделать вице-король Андрес Уртадо де Мендоса, маркиз де Каньете.

428 Прим.1880: Coxacopa.

429 Прим.1880: Этот кровавый и жестокий поход Инги Юпанги описан Сьесой в Главе XCVIII Первой части..

430 Прим.1880: В ориг. «El Nanca», вместо «el pasa» - проходит.

431 1880: Oruro – с прим.: Horaro. Прим. А.Скромницкого: этот город нынче знаменит своим необычным карнавальным праздником, с использованием масок.

432 Прим.1880: В оригинале ошибочно – «Vinieron con un viejo» - «пришли с одним старцем».

433 1880: Tupac Inca Yupanqui.

434 Мумия Пачакути Инги Юпанги хранилась в селении Патальякта (Betanzos (1996: 139 [1559)), но была найдена в Тотокачи (Sarmiento de Gamboa (1906: 92 [1572), . Acosta (1986: 423 [1590), Cobo (1990: 51 [1653)), потом отправлена в Лиму (Polo de Ondegardo (1990: 86 [1571), Ruiz de Navamuel (1882: 256 [1572), Acosta (1986: 423 [1590), Calancha (1981: 212 [1638)).

435 В Ватиканской рукописи здесь отсутствуют два листа: лист 63 r-v, и лист 64 r-v. Текст, соответствующий этим двум листам, отсутствовал также в копиях, использовавшихся Гонсалесом де ла Росой и Хименесом де ла Эспадой (т.е. в рукописи Эскориала – А.С.), которые в своих соответствующих изданиях переписали без последовательности фрагмент листа 65 r. после Главы LIV, вероятно, неполной (см. лист 62 v). Аранибар по совету Хименеса де ла Эспады, указывавшего на очевидность проблемы, которую представлял в этом месте текст Сьесы, дал фрагменту, соответствующему листу 65 r., собственную нумерацию и заглавие («Глава LV. О том, как выступил из Куско Тупак Инга, и о победе, которая была одержана над колья». См. изд. 1967, стр. 180. [Примечание Франсески Канту]. При.А.С.: В главе 54 или 55 пропущены сведения о смерти Пачакути Инги Юпанги.

436 Прим.1880: Ошибочно «Recogidos» - собранные, избранные, вместо «regidos» - руководимые.

437 Прим.1880: В оригинале этот эпизод с трудом поддаётся прочтению, но скорей всего не из-за переписчика, а из-за самого Сьесы, не отшлифовавшего свой труд об Ингах до конца. В оригинале написано так: « y fueranlo mas, si el Inca diera lugar a que el alcance se siguiera mas esforzado» или «con mas esfuerzo».

438 В русском лучше прилагательное, чем два существительных.

439 Не совсем понятно, какая была произведена операция Ингами над местным рельефом.

440 Прим.1880: В Главе CII Первой части Сьеса говорит: «Я находился один день в том месте [Пукара], глядя на всё это».

441 Десагуадеро – название реки, вытекающей из оз. Титикака, и впадающего ныне в оз. Поопо. Примечательно, что эта река неоднократно меняла своё русло, и, кажется, не всегда впадала в оз. Поопо.

442 Речь несомненно идёт об усилении контроля со стороны Куско, внедряя новых чиновников над восставшим ранее населением.

443 Т.е. не больше определённого законом количества.

444 Portazguero: сборщик налогов (Коваррубиас). Уполномоченный взимать portazgo. Portazgo (от portadgo). Пошлина, которая взимается за проезд по определенному месту дороги. (DRAE).

445 Ранее в Главе L указывалось, что жители Тарама были подчинены власти Инги и согласились платить подать. Поэтому либо жители снова восстали, либо Сьеса повторяется.

446 Т.е. дорога шла по той же намеченной линии «секе», что вела из Куско в качестве направляющей (см. Бернабе Кобо).

447 1880: Capac Yupanqui.

448 Прим.А.С.: вариант: был повешен  по причине некоей неприятности.

449 В изд. 1880 другой народ: los de Apurima – жители Апурима.

450 В Первой части он часто использует этот термин.

451 Прим. О. Дьяконова: «ибо горная та земля дурна».

452 1880: Ayavaca.

453 В ед.ч. – каньяри.

454 Скорее всего, прямое значение «блестящие» здесь не уместно. В изд. 1880 – lustrosos.

455 Первая часть, Глава XLIV.

456 1880: Tiquizambi, Cayambi, los Puruaes – с примечанием: В оригинале: Tiacambe y Cayacombe, los Purares.

457 1880: La Tacunga.

458 1880: Caranqui. 1880:

459 los Yuncas. Следует отличать «юнгов» - жителей жарких долин и «юнгу» - сами жаркие и знойные влажные области, как среди сельвы, так и знойные, но засушливые на побережье Тихого Океана. Здесь речь будет идти о жителях тихоокеанского побережья.

460 1880: Chalco Mayta.

461 Имеется в виду, написанное ранее самим Сьесой по этому поводу.

462 Триана – видимо, это легендарный округ или квартал в Севилье. Также речь может идти о городе Триана в Португалии, что возле Лиссабона. О каком точно городе идет речь – неясно.

463 Сьеса упоминает о ней в Первой части.

464 Чиму.

465 Довольно странное утверждение Сьесы, если учесть, что долины существовали задолго до прихода Ингов, и там выращивались различные виды сельскохозяйственных культур.

466 Позднее, в вице-королевстве Перу это была область епископства Трухильо. Видимо, испанцы наследовали старый принцип деления на области и регионы.

467 Об этом неоднократно говорят и другие хронисты.

468 1880: Parmunquilla – с прим.: Panunquilla.

469 Скорее всего, имеется в виду наличие различных культов.

470 «взимал» - это термин налогового права. А вот с рентами – это интересное место… Какие именно, не понятно: либо в пользу самого Инги, либо в пользу государства, хотя и говориться, что «свои».

471 Детальнее о Париакаке см. Франсиско де Авила «Боги и люди Варочири» (1608).

Комментарии

320 Должно быть, имеются в виду отчеты в виде кипу.

321 Возможны два варианта: Этот губернатор был вторым (параллельным) владыкой в вопросах гражданской жизни и управления, в отличии от Виракочи, являвшегося правителем в делах войны. Либо: Губернатор был только управителем города Куско.

322 Довольно странное имя, если учесть, что все Инги-правители были Капаками. А также, по Сармьенто, у Явара Вакака Инги Юпанги не было брата Капака, но был такой сын Капак Юпанги у самого Виракочи Инги, и был его 4-м сыном. Капак Юпанги был женат на сестре полководца чанков Анковильки, а сам он был главным полководцем Пачакути, и его как раз и убил Пачакути.

323 Инга Рока Инга – известно три таких лица: один – незаконный сын Явара Вакака Инги Юпанги, т.е. дядя Виракочи, второй – старший сын Виракочи, полководец, третий - незаконный сын Виракочи. Также в то время был могущественным род Инги Роки Инги, шестого правителя: напр., полководцы Апу Майта (внук Капака Юпанги) – завладел женой Виракочи, и Викакирав, оба полководцы Виракочи.

324 Интересно, что здесь юрисдикция Инги-правителя не распространяется, хотя преступление уголовное. Т.е. вопросы религии и церковного права он не решал.

325 Согласно Сармьенто там у него и была такая резиденция.

326 По Сармьенто Инга Урко - незаконный сын. Второй незаконный сын – Инга Соксо. Они прижиты Виракочей от красавицы Кури Чальпа (из селения Аявильа в долине Куско). Оба сына последовали за Виракочей, когда он оставил Куско. От матери Рунтукая остальные дети: Куси, по имени Инга Юпанги Инга (третий сын, защитник Куско), с ним остались в Куско при нападении чанков – Инга Рока (старший сын, главный полководец), Тупак Юпанги (второй сын), Капак Юпанги. Апу Майта, Викакирав, Кильис-кача, Урко Варанка, Сима Чави Пата Юпанги, Виракоча Инга Павкар и Миркой-мана (наставник Инги Юпанги).

327 1880: Inca Yupanqui. Поскольку передача власти между Виракочей и его сыном (сыном ли?) самый спорный вопрос в генеалогии Ингов-правителей, то утверждение о подобном желании передать полномочия при жизни правителя выглядят неубедительно и к этому необходимо относиться критически.

328 1880: Chinchipari.

329 1880: El Collero.

330 В оригинале «в эти времена».

331 В оригинале «в эти времена».

332 1880: Hatrin.

333 Это итальянское слово.

334 1880: Tiraca.

335 Candi.

336 Вариант «Господство».

337 1880: Hilave, Xulli, [или Chulli], Cepita, Pumata.

338 1880: Ilabaxula и Itapumata.

339 1880: Lurocachi.

340 Или зычным голосом.

341 В заливе Картахены Индий (Cartagena de Indias).

342 Должно быть, речь идёт о разделении власти на военную и гражданскую.

343 1880: Moyna.

344 В изд. 1880: Lurucachi с примечанием, что в оригинале стоит: Cucacache.

345 Выше было Луракаче. Прим. 1880: Curucachi.

346 1880: Aconcagua.

347 В изд. 1880 другая фраза: «y les respondio que fuesen los principales y mas viejos de los Canas alla cerca». Т.е. «и он ответил им, что пусть самые знатные и наиболее старые среди канов идут туда недалеко».

348 В изд. 1880 другое слово: Suvica с примечанием: «Слово почти нечитаемое в рукописи Эскориала, поскольку исправлено два или три раза. Возможно речь идет о чиче, асуа, акха, виньяпу или сора (chicha, azua, akha, huinapu, или sora).

349 DGH (1608): Aka. Асуа (el acua) или чича (chicha).

350 Это оценочное суждение самого Сьесы. Либо в прямом значение слова «vano» - пустой, но тогда смысл такого определения не совсем ясен.

351 Прим. изд. 1880: Paucorcollao. DGH: Huaranca. 

352 Варанка – тысяча.

353 Вариант: клятва в верности вассала сюзерену.

354 Т.е. с вокальными и хореографическими постановками. Слово арейто скорее всего карибского происхождения, так как его использовал также Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес при описании Карибского региона.

355 Т.е. «бесполезных» - оценка Сьесы.

356 Фактически игравшие роль доказательства заключения договоров между субъектами.

357 Прим. О.Дьяконова: Вариант: «сменить на царстве / престоле».

358 Его мумия хранилась в Хакихагуана (Betanzos (1996: 79 [1559)). Её сжёг Гонсало Писарро (Sarmiento de Gamboa (1906: 59 [1572), Acosta (1986: 429-430 [1590), Cobo (1979: 132 [1653)). Его прах был переправлен в Лиму (Ruiz de Navamuel (1882: 256 [1572), Calancha (1981: 219 [1638)). Неправильно опознана в Куско. (Garcilaso de la Vega (1966: 306 [1609)).

359 Льяуту – королевский символ власти.

360 Тупак Инга.

361 1880: la provincia de Andabailes.

362 Прим. 1880: «Здесь имеет место очень странная невнимательность Сьесы: ведь название Андабайлес, которое он нам даёт как имя собственное и наиболее точное произношение перуанской провинции, очень сильно отличается от индейского произношения, Антавайльа; в то время как испанизированное Андагуайлас, звучит почти как оригинальное».

363 Прим. 1880: В оригинале «salio hasta Guarancay» - что значит «вывел до Гуаранкай».

364 1880: Hastu Huaraca.

365 1880: Omoguara.

366 1880: Curampa – с примечанием: Corumba.

367 1880: Cochacassa – с прим.: Cocha Capa.

368 1880: Amancay – с прим.: Ambacay.

369 1880: Apurima.

370 1880: В оригинале - Hasta guaraca.

371 Вариант: военную должность главного полководца.

372 1880: Villcacunga - с прим.: Vilcayongas.

373 Прим.1880: «Vinieron» - пришли, вместо «Vieron» - увидели.

374 См. примечание ниже.

375 Т.е. была произведена вырубка пологих склонов, чтобы сделать их вертикальными (или более сложного рельефа) и тем самым усложнить задачу захвата города врагом.

376 1880: Вся эта фраза, похоже, была вставкой, и более соответствовала ранее упомянутому месту, следуя сразу за фразой «они очень испугались, и поднялся невероятный шум.».

377 Прим. О. Дьяконова: Вариант: «главными орехонами».

378 В изд. 1880: «для него» с редакторской пометкой [вот!].

379 Не совсем понятно, что имеется в виду, т.е. какое конкретное место.

380 О причинах похода ничего не говориться. Поход всё же имел большое значение для Инги Юпанги Пачакутека. Но удивительно, что туда же хотел идти Виракоча Инга, и тоже собирал людей для похода.

381 1880: Lloque Yupanqui.

382 1880: Curahuasi – с прим.: Curaguaxe – Курагуаше.

383 1880: Tupac Uasco – с прим.: Topa Vasco.

384 DGH: Palla. Знатная женщина, изысканная, элегантная.

385 1880: Cochacassa. Вариант произношения: Кочакаша.

386 Крепостях.

387 Т.е. городов, а не хуторов.

388 1880: Curampa – с прим.: Curacamba.

389 Вариант: Шауша.

390 1880: los naturales de Guamanga, o Xauxa, o los Soras y Rucanas. Примечание 1880: В оригинале вместо Rucanas стоит «Chucanes».

391 1880: Pumatampu – с прим.: Poniatambo.

392 1880: Inca Yupanqui, Tupac Inca, Guayna Capac.

393 Или «наставников».

394 Прим. А.Скромницкого: Неясно, идёт ли речь о чертеже или макете местности. Дело в том, что Инги точно использовали макеты для постройки городов, но были ли чертежи? По-сьесовски, это - чертёж, а в действительности, скорее всего трехмерный макет.

395 1880: Tupac Uasco – с прим.: Tipabasc.

396 1880: В оригинале - Yayos.

397 1880: В оригинале «Tratar» - поведать, вместо «Traer» - привлечь.

398 1880: Tupac Yupanqui – с прим.: Copa Yupangui.

399 1880:. Ancoallo.

400 1880: Guamanga, Azangaro, Parcos, Picoy, Acos. С прим.: В оригинале - Guamanga, a Camgaron, Parcospico y Acos.

401 1880: Bonbon.

402 Похоже, имеются в виду рассказчики-чанки. См. текст ниже.

403 Прим.1880: В оригинале - Chancas.

404 Прим.1880: Озеро Bombon (Pumpu) или Chinchaicocha.

405 1880: los Taramentinos.

406 Возможно, что предложение следует читать как «Индейцы чанки, рассказывают …».

407 В изд. 1880 грамматическая ошибка с пометкой редакторов: de (asi) salir de alli.

408 Наиболее подробно эта тема освещена у хрониста Педро Симона..

409 1880: Tupac Uasco.

410 Довольно примечательный факт: не услышали от вестников, а увидели. Т.е. речь может идти только материальном характере послания, напр., кипу.

411 Прим.1880: Uho – в оригинале. Низкое сидение, наподобие лавочки или табуретки; но Инги называли его иначе - tiyana.

412 1880: Inca Yupanqui.

413 Прим. О. Дьяконова: «глубокого разумения [вещей] / многих знаний».

414 1880: Cassana – с прим.: Caxanca.

415 DGH: Aka. Асуа (acua) или чича.

416 Глава XCII.

417 Возможно, имеется в виду соразмерно, но судить сложно.

418 1880: Curicancha.

419 Прим. 1880: Волокно из Agave tuberosa или перуанской питы.

420 Он же – фут.

421 1880: Когда Манко Инга окружил Куско в 1536 году.

422 1880: Juan de la Playa – с прим.: Эта фамилия написана нечётко, сомнительно, чтобы это было la Rea и la Playa.

423 Прим.1880: Есть различные версии этого рассказа или местной традиции, касающейся этого монолита, называемого «уставший камень» (la piedra cansada [saicum, saicusca]), а также Calla cunchu (неуместная [?] закруглённая прялка), но наиболее любопітная и наименее известная история приведена у отца Мартин де Муруа в его рукописи «История Ингов». Он говорит, что Инга королевской крови, по имени Урко или Уркон, великий инженер и архитектор, был тем, кто руководил перевозкой уставшего камня, и добравшись до того места, где он устал, его убили индейцы, тащившие камень. Этот Уркон начертил и построил крепость Куско, и он придумал идею и воплотил её в жизнь, а именно, перевозку из Кито, лучшего края для картофеля, чтобы поставлять этот клубень к столу императора, из того края он сделал холм, называемый Альпа Сунту (Allpa Suntu), находящийся к востоку от упомянутой крепости.

424 Имеются в виду испанцы,.

425 . Известно, что Инги сами разрушали некоторые строения и крепости, как свои, так и противников. Примечательно, что Франсиско де Толедо и некоторые другие вице-короли Перу пытались сохранить крепость и даже воспротивились её разрушению, когда в 1577 году иезуиты в Куско просили для постройки своего монастыря использовать камни из крепости.

426 Прим.1880: В оригинале сомнительное - en hablar - говорить. Более детально обнаруженное в крепости описано в «Relacion de la conquista del Peru» у Педро Писарро..

427 Прим.1880: Крепость Уарко несколькими годами ранее приказал сохранить и отделать вице-король Андрес Уртадо де Мендоса, маркиз де Каньете.

428 Прим.1880: Coxacopa.

429 Прим.1880: Этот кровавый и жестокий поход Инги Юпанги описан Сьесой в Главе XCVIII Первой части..

430 Прим.1880: В ориг. «El Nanca», вместо «el pasa» - проходит.

431 1880: Oruro – с прим.: Horaro. Прим. А.Скромницкого: этот город нынче знаменит своим необычным карнавальным праздником, с использованием масок.

432 Прим.1880: В оригинале ошибочно – «Vinieron con un viejo» - «пришли с одним старцем».

433 1880: Tupac Inca Yupanqui.

434 Мумия Пачакути Инги Юпанги хранилась в селении Патальякта (Betanzos (1996: 139 [1559)), но была найдена в Тотокачи (Sarmiento de Gamboa (1906: 92 [1572), . Acosta (1986: 423 [1590), Cobo (1990: 51 [1653)), потом отправлена в Лиму (Polo de Ondegardo (1990: 86 [1571), Ruiz de Navamuel (1882: 256 [1572), Acosta (1986: 423 [1590), Calancha (1981: 212 [1638)).

435 В Ватиканской рукописи здесь отсутствуют два листа: лист 63 r-v, и лист 64 r-v. Текст, соответствующий этим двум листам, отсутствовал также в копиях, использовавшихся Гонсалесом де ла Росой и Хименесом де ла Эспадой (т.е. в рукописи Эскориала – А.С.), которые в своих соответствующих изданиях переписали без последовательности фрагмент листа 65 r. после Главы LIV, вероятно, неполной (см. лист 62 v). Аранибар по совету Хименеса де ла Эспады, указывавшего на очевидность проблемы, которую представлял в этом месте текст Сьесы, дал фрагменту, соответствующему листу 65 r., собственную нумерацию и заглавие («Глава LV. О том, как выступил из Куско Тупак Инга, и о победе, которая была одержана над колья». См. изд. 1967, стр. 180. [Примечание Франсески Канту]. При.А.С.: В главе 54 или 55 пропущены сведения о смерти Пачакути Инги Юпанги.

436 Прим.1880: Ошибочно «Recogidos» - собранные, избранные, вместо «regidos» - руководимые.

437 Прим.1880: В оригинале этот эпизод с трудом поддаётся прочтению, но скорей всего не из-за переписчика, а из-за самого Сьесы, не отшлифовавшего свой труд об Ингах до конца. В оригинале написано так: « y fueranlo mas, si el Inca diera lugar a que el alcance se siguiera mas esforzado» или «con mas esfuerzo».

438 В русском лучше прилагательное, чем два существительных.

439 Не совсем понятно, какая была произведена операция Ингами над местным рельефом.

440 Прим.1880: В Главе CII Первой части Сьеса говорит: «Я находился один день в том месте [Пукара], глядя на всё это».

441 Десагуадеро – название реки, вытекающей из оз. Титикака, и впадающего ныне в оз. Поопо. Примечательно, что эта река неоднократно меняла своё русло, и, кажется, не всегда впадала в оз. Поопо.

442 Речь несомненно идёт об усилении контроля со стороны Куско, внедряя новых чиновников над восставшим ранее населением.

443 Т.е. не больше определённого законом количества.

444 Portazguero: сборщик налогов (Коваррубиас). Уполномоченный взимать portazgo. Portazgo (от portadgo). Пошлина, которая взимается за проезд по определенному месту дороги. (DRAE).

445 Ранее в Главе L указывалось, что жители Тарама были подчинены власти Инги и согласились платить подать. Поэтому либо жители снова восстали, либо Сьеса повторяется.

446 Т.е. дорога шла по той же намеченной линии «секе», что вела из Куско в качестве направляющей (см. Бернабе Кобо).

447 1880: Capac Yupanqui.

448 Прим.А.С.: вариант: был повешен  по причине некоей неприятности.

449 В изд. 1880 другой народ: los de Apurima – жители Апурима.

450 В Первой части он часто использует этот термин.

451 Прим. О. Дьяконова: «ибо горная та земля дурна».

452 1880: Ayavaca.

453 В ед.ч. – каньяри.

454 Скорее всего, прямое значение «блестящие» здесь не уместно. В изд. 1880 – lustrosos.

455 Первая часть, Глава XLIV.

456 1880: Tiquizambi, Cayambi, los Puruaes – с примечанием: В оригинале: Tiacambe y Cayacombe, los Purares.

457 1880: La Tacunga.

458 1880: Caranqui. 1880:

459 los Yuncas. Следует отличать «юнгов» - жителей жарких долин и «юнгу» - сами жаркие и знойные влажные области, как среди сельвы, так и знойные, но засушливые на побережье Тихого Океана. Здесь речь будет идти о жителях тихоокеанского побережья.

460 1880: Chalco Mayta.

461 Имеется в виду, написанное ранее самим Сьесой по этому поводу.

462 Триана – видимо, это легендарный округ или квартал в Севилье. Также речь может идти о городе Триана в Португалии, что возле Лиссабона. О каком точно городе идет речь – неясно.

463 Сьеса упоминает о ней в Первой части.

464 Чиму.

465 Довольно странное утверждение Сьесы, если учесть, что долины существовали задолго до прихода Ингов, и там выращивались различные виды сельскохозяйственных культур.

466 Позднее, в вице-королевстве Перу это была область епископства Трухильо. Видимо, испанцы наследовали старый принцип деления на области и регионы.

467 Об этом неоднократно говорят и другие хронисты.

468 1880: Parmunquilla – с прим.: Panunquilla.

469 Скорее всего, имеется в виду наличие различных культов.

470 «взимал» - это термин налогового права. А вот с рентами – это интересное место… Какие именно, не понятно: либо в пользу самого Инги, либо в пользу государства, хотя и говориться, что «свои».

471 Детальнее о Париакаке см. Франсиско де Авила «Боги и люди Варочири» (1608).

 

Источник: Перевод осуществлен с оригинала 1880 года. Сверено по изданию Fundacion Biblioteca Ayacucho, 2005

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.