Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

От драматической и таинственной эпохи Ивана Грозного до нашего времени сохранилось не много письменных свидетельств. Многочисленные пожары XVI-XVII вв., небрежение к старинным документам в XVIII и даже XIX столетиях привели к потере множества ценнейших источников, хранившихся в государственных архивах. От частных архивов того времени до нас дошли лишь крупицы. Многие документы, летописи, повествования иностранцев искажены позднейшими переписчиками, изданы по неисправным или неполным спискам, что сильно затрудняет работу с ними. Тем большую ценность представляют источники, сохранившиеся если не в первозданном виде, то в близком к подлиннику и представляющие связный текст, а не обрывки или пересказ позднейшего автора. К ним принадлежит уникальная по своему характеру переписка царя Ивана Грозного с опричным думным дворянином Василием Григорьевичем Грязным. Она представляет собой три письма. Первое - это письмо Ивана Грозного В.Г. Грязному, находившемуся в крымском плену. Оно является ответом на несохранившееся первое письмо Грязного царю, но по содержанию царского ответа можно, в целом, судить о том, что же писал в первый раз "полоняник Васюк". Два других - письма Василия Грязного - ответное на царское послание и "вестовое", с сообщением о событиях, происходящих в Крыму и своей роли в этих событиях. Переписка сохранилась в составе Крымских посольских книг[1] и была впервые введена в научный оборот еще Н.М. Карамзиным. Однако полное и единственное на настоящее время издание было осуществлено только в 1922 г. П.А. Садиковым[2] .

В отличие от знаменитой переписки Ивана Грозного с князем Андреем Михайловичем Курбским, рассчитанной на широкую аудиторию, переписка с Василием Грязным носит частный характер. Это и привлекало ученых, искавших в писаниях обоих авторов отражение их взглядов и позиций, высказанных в приватном диалоге государя и подданного. При этом основное внимание уделялось восприятию царем и опричником абсолютистской идеологии Грозного. Внимательно рассматривали и стилистику произведений, в первую очередь, царского послания, рисующую многообразие Ивана Грозного как писателя. В то же время, письма Грязного оставались как бы в тени. Если послание Ивана Грозного к Василию Грязному после публикации П.А. Садикова неоднократно переиздавалось[3] , то первое письмо В.Г. Грязного было переиздано дважды, а второе - один раз[4] . Соответственно, крымская тематика при разборе этой переписки практически не изучалась, и здесь еще остаются большие возможности.

Опричник Василий Григорьевич Грязной - хорошо известная фигура в политической истории России XVI в. Согласно родословной росписи Грязных, поданной 18 мая 1686 г. в Палату родословных дел при Разрядном приказе, их предок "Стеня" выехал на Русь из Венеции. Подобное начало характерно для подавляющего большинства дворянских родословных, поданных в Разряд. Далее поколенная роспись, начиная с XV в., уже излагает вполне правдоподобные сведения. Внуком легендарного "Стени" показан ростовский боярин Илья Борисович, деятельность которого прослеживается по документам семейного архива Грязных, поданных ими в Разряд. Вероятнее всего, еще его отец Борис перешел со службы ростовским князьям на службу Василию I Дмитриевичу. Илья Борисович служил великим князьям Василию II и Ивану III и неоднократно получал от них жалованные грамоты на вотчины и пошлины в Ростовской и других землях. В 1480 г. он участвовал в посольстве ростовского архиепископа Вассиана к мятежным братьям Ивана III Андрею Углицкому и Борису Волоцкому. Потомки боярина Ильи Борисовича служили в уделах. Его внук Григорий Васильевич Грязной-Ильин служил первоначально Дмитрию Ивановичу Углицкому, затем Василию III, а в 1519 г. был уже на службе у князя Андрея Ивановича Старицкого. Таким образом, Иван Грозный сильно преувеличивал, говоря о худородстве Грязных и называя таких, как Василий Грязной, "страдниками". Род Грязных-Ильиных принадлежал к числу потомков достаточно крупных феодалов, оттесненных от власти службой в уделах[5] .

На службе у старицких князей начал свою карьеру и молодой Василий Григорьевич, сын Григория Васильевича[6] . На это прямо указывает в своем послании Иван Грозный: "А помянул бы ти свое величество и отца своего отечество в Олексине - ино таковы и в станицах езживали, а ты в станице у Пенинского был мало что не в охотниках с собаками". Алексин до 1566 г. находился в уделе князя Владимира Андреевича Старицкого. Судя по словам царя, молодой Василий Грязной был "мало что не в псарях" у боярина и дворецкого старицких князей князя Ю.А. Пенинского, ведавшего станичной службой. Вместе с Алексиным на царскую службу перешел и В.Г. Грязной и, по-видимому, сразу был зачислен в опричники. В 1566 г. он выступает в числе поручителей по опричным воеводам кн. И.П. Охлябинину и З.И. Очину-Плещееву. В ливонском походе 1567 г. Василий Грязной был одним из голов в государевом полку. Вместе с ним, в головах служили будущие выдающиеся деятели опричнины - М. Скуратов и Р.В. Алферьев[7] . Вскоре Грязной вошел в ближайшее опричное окружение царя. 19 июня 1568 г. вместе с оружничим кн. А.И. Вяземским и Малютой Скуратовым Грязной был послан царем забрать жен и дочерей у служилых людей и купцов земщины[8] . Многочисленные описания современниками-иностранцами насилия и разврата, царивших при дворе Ивана Грозного, не оставляют сомнения в том, что и сам царь, и исполнители его воли приняли участие в разыгравшейся далее оргии. В том же году Василий Грязной, как и другие "угодницы царевы", выступил против митрополита Филиппа, требовавшего отмены опричнины, "тщахуся с престола его изгнати". В 1569 г. вместе с Малютой Скуратовым Грязной принял деятельное участие в "суде" и расправе над князем Владимиром Старицким и его семьей.

К 1570 г. В.Г. Грязной и М. Скуратов заняли первенствующее положение в опричном руководстве. Им удалось свалить прежнее опричное руководство в лице А.Д. и Ф.А. Басмановых и кн. А.И. Вяземского. В 1570 г. Василий Грязной упоминается в чине думного дворянина "из опричнины". Шутник, балагур, человек отчаянный и не гнушавшийся ничем в исполнении царских приказаний, Грязной пришелся ко двору Ивана Грозного. Переписка царя и опричника воскрешает перед нами атмосферу веселья и своеобразного "черного" юмора, царившую в опричнине, хорошо известную по другим источникам. Однако фавор В.Г. Грязного был недолгим. В сентябре 1571 г. он упоминается в числе дворян в государевом стану в царском походе к Серпухову. Но в ноябре 1571 г. он не был приглашен на царскую свадьбу с Марфой Собакиной. В походе на Пайду весной 1572 г. Грязной, как и Скуратов, был в числе дворян "з бояры". Но после смерти Малюты, погибшего под стенами Пайды, Грязной и его родственники были изгнаны из опричной думы. В.Ф. Ошанин-Ильин был назначен на воеводство в Пайду, затем арестован, увезен в Москву и казнен. Г.Б. Грязной и Н.Г. Грязной были казнены, причем последний был сожжен живым[9] . Василий Грязной получил назначение в Нарву, а оттуда был послан на воеводство на Донец с головой Василием Александровичем Степановым[10] . На этой службе, во время разведки в степи, В.Г. Грязной и был пленен татарами.

Узнав, что к ним попал в плен думный дворянин и приближенный царя, татары решили обменять его на знаменитого крымского полководца Дивей-мурзу, взятого в плен в битве при Молодях 30 июля 1572 г., либо отдать за огромный выкуп - в 100 000 рублей. Содержание этих требований и передал Василий Грязной в своем первом послании. Это письмо вызвало отповедь царя, написанную, по словам Грязного, "жестоко и милостиво". Н.М. Карамзин считал, что в этом письме царь издевается над бывшим любимцем. По мнению П.А. Садикова, в письме Грозного не было ничего издевательского. Царь бранил и поучал Грязного, как дитя, но в то же время позаботился о нем: прислал жалование и через гонца И. Мясоедова велел передать пленнику, "что сына его государь пожаловал поместьем и денежным жалованием устроить велел; а за Васю государь пожалует окупу дати велит до тысячи и до полуторы и до дву тысяч рублев, а больши (б) того Вася окупу на себя не дава, а в ту версту, как Вася, полоняника на Москве нет..."[11] . Этой же точки зрения придерживался С.Б. Веселовский, указывая на деловой характер письма и на то, что обещание дать за Грязного 2000 рублей было большой милостью[12] .

Другие исследователи обращали большое внимание на стиль Грозного, подмечая скрытый диалог в царском послании и типичную для него манеру иронических вопросов. В письме к Грязному отразилась способность Ивана Грозного подстраиваться под стиль адресата; из всех царских писаний оно содержит наибольшее число просторечных оборотов. Согласно Д.С. Лихачеву, стиль царского послания к Грязному "воскрешает тот тон веселой шутки, который был принят между ними за столом, но в совершенно иной для Грязного обстановке, ... благодаря которой шутливый тон Ивана Грозного обращается в зловещую иронию"[13] . Присутствие злой иронии в царском послании к Грязному несомненно. Однако не следует забывать отмеченный П.А. Садиковым факт того, что Иван Грозный одновременно и ободрял своего бывшего фаворита, сообщая, что позаботился о его семье, и посылая ему жалование. Беспрецедентное требование "страдника" Васюшки Грязного обменять его на одного из лучших крымских полководцев Дивей-мурзу в сочетании с тем, что к моменту пленения Грязной фактически находился в опале, могло привести к иным последствиям. Так, в 1566 г. Иван Грозный отправил обратно в Литву полоняников детей боярских В.Ржевского и И.Нороватого за то, что "те страдники сулили обмену на себе не по своей версте, а назывались... бояры..."[14] .

Стиль и содержание письма Василия Грязного не менее интересны, чем послание Грозного. Письмо опричника является пространным ответом на все обвинения царя, чем сходно с традициями переписки царя с Курбским, в которой авторы поддерживали постоянный диалог. Кроме того, что В.Г. Грязной твердо отводит все обвинения царя и показывает себя верным и усердным его слугой, не щадящим своей жизни за государя, примечательно, что он пользуется для своих ответов предложенными Грозным метафорами. Так, ехидному сравнению Грозного с заячьей охотой, напоминающему опричнику его раннюю службу в ловчих ("ты чаял, что в объезд поехал с собаками за зайцы - ажно крымцы самого тебя в торок ввязали"), Василий Грязной противопоставляет свое отчаянное сопротивление: "да заец, государь, не укусит ни одное собаки, а яз, холоп твой, над собою укусил шти человек до смерти, а двадцать да дву ранил". Другой иронический укол царского послания: "Али ты чаял, что таково же в Крыму, как у меня стоячи за кушаньем шутити?", опричник преобразует совершенно в иную плоскость, сравнивая свою службу шутника и балагура со службой воина и страданиями пленника: "шутил яз, холоп твой, у тебя, государя, за столом тешил тебя, государя, - а ныне и умираю за Бога да за тебя ж, государя, да за твои царевичи". Это обстоятельство отмечено Д.С. Лихачевым, писавшим: "читая переписку "Васютки" Грязного и Ивана Грозного, забываешь, что оба были разобщены огромным по тому времени расстоянием, что письма доставлялись с трудом и доходили через многие месяцы. Перед нами свободная беседа, словно записанный разговор: мастера лихой потехи, шутника и балагура, "веременного" человека - и царя, ядовитого, жестоко ироничного, умевшего играть роль и разыгрывать человека простого и справедливого"[15] .

Особое внимание всегда привлекала апология абсолютизма Ивана Грозного, содержащаяся в послании Грязного: "Ты, государь, аки Бог и мала и велика чинишь". Прямую перекличку несут эти слова с грозненским: "а жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же..."[16] . В этих словах Грязного видели и низость его души (Н.М. Карамзин), и идеологию основной массы дворянства, целиком зависевшего от государя и стремившегося выдвинуться на смену изменникам-боярам (В.О. Ключевский),[17] и внешнюю почтительность, сочетающуюся с чувством собственного достоинства (В.Б. Кобрин)[18] , и раболепную выходку впавшего в немилость фаворита (Р.Г. Скрынников)[19] . Вряд ли следует оценивать эти слова, как нечто особенное. Подобный взгляд был типичен для служилой массы второй половины XVI в. Многие местнические формулы (напомним, что местничество долгое время благодаря В.О. Ключевскому считалось опорой устремлений и идеологии родовитого боярства) XVI-XVII вв. чуть ли не текстологически повторяют слова Грязного. "В том волен Бог, да государь: кого велика, да мала учинит", - говорил в 1584 г. знатнейший Гедиминович боярин кн. Т.Р. Трубецкой[20] .

В первом письме Грязного содержится небольшое количество известий относительно Крыма. Едва ли не самым важным из них является сообщение о голоде в Крыму: "а хлеб дорог - по три тысячи батман (мера веса - С.Ш.) - да и не добудут купити, а животина вымерла и лошади повымерли и мертвова ести не добудут".

Второе, "вестовое", письмо В.Г. Грязного, полученное в Москве одновременно с первым, - 24 марта 1576 г. - содержит уже больше сведений, касающихся истории Крымского ханства и русско-крымских отношений. Однако прежде чем перейти к их рассмотрению, следует обратить внимание на положение Василия Грязного в Крыму. Сам Грязной неоднократно писал, что находится в очень тяжелых условиях - в "кадамах" (оковах), голоде и наготе. Это не вполне соответствовало действительности. Высокий ранг Грязного способствовал тому, что крымцы содержали его не как простого пленника. Мало того, хан Девлет-Гирей, связывая определенные надежды с пребыванием Грязного в Крыму, его выгодным обменом или выкупом, допускал полоняника к дипломатическим переговорам с московскими посланниками и гонцами. Это совпадало и с планами самого Грязного, из всех сил старавшегося показать "прямая службишко". В 1577 г. неожиданно для московских гонцов Е.Л. Ржевского и И. Мясоедова, Василий Грязной оказался вместе с ними на приеме у хана и был наряду со всеми пожалован "атласом золотым". Полоняник стремился играть роль сверхштатного дипломата, в чем его поддерживал крымский двор. В "вестовом" письме Грязной сообщал о том, что хан советовался с ним об условиях заключения мира между Москвой и Крымом: "на поминках ли, деи, или, деи, на Казани и на Астрахани?". На что Грязной, по его словам, решительно отверг мысль об отдаче Казани и Астрахани и подтвердил, что царь "хачивал на поминках миритца". Вероятно, описанным случаем дипломатическая деятельность Грязного не ограничивалась. Она получила одобрение хана, который собирался отпустить полоняника, "пожаловав платьем... потому, что был он взял доброе дело на себя"[21] .

В Москве самовольное вмешательство В.Г. Грязного в дипломатическую сферу напротив вызывало глубокое неудовольствие. Иван Грозный писал в 1578 г. хану, что "Вася Грязной - полоняник и молодой человек, а меж нас ему у таких великих дел делати и быти у такова дела непригоже". В наказе посланнику в Крым кн. В. Мосальскому царь велел говорить Грязному, если тот попробует вмешаться в ход переговоров, "что он дурует - хто ему у того дела быти велел"[22] .

Помимо этого, Грязной стремился играть роль царского информатора и поддерживал контакты с московскими дипломатами в Крыму. Не вполне ясно упоминание в его первом письме о том, что он прежде этого послал царю три грамоты. П.А. Садиков считал это вымыслом автора, указывая на то, что сохранившееся письмо является подробным ответом на царское послание. Еще одной стороной деятельности Грязного в Крыму было налаживание контактов с другими русскими полоняниками. Он дважды упоминает о полоняниках детях боярских, которые "были у него". Другой полоняник, холоп кн. И.Ф. Мстиславского Костя, жил у Грязного пять недель. Через полоняников Василий Грязной также старался передавать царю крымские вести, однако, не совсем удачно. Переданное им известие о грядущем набеге хана "на государевы украйны по синему льду" оказалось ложным. Царь велел посадить передавших это известие полоняников в тюрьму "за воровство". Известно, что Грязной способствовал выкупу полоняников. В 1578 г. князь Мустафа писал в Москву, что В.Г. Грязной поручился по четырем детям боярским в 440 рублей и просил выплатить эти деньги, но получил отказ[23] .

В конечном итоге самовольная дипломатическая деятельность Василия Грязного не только вредила ему в глазах московского правительства, но и послужила причиной его задержания в плену уже после достижения принципиальной договоренности о его выкупе за 2000 рублей 10 марта 1577 г.

В свете этого и следует рассматривать "вестовое" письмо Грязного. Выше упоминалось о ценном свидетельстве Грязного относительно требований ханом Казани и Астрахани. С российской стороны этот пункт мирных условий был решительно отвергнут после разгрома Девлет-Гирея при Молодях в 1572 г., однако крымский хан не желал расставаться с мыслью установления своего господства в Казани и Астрахани. Другое важное свидетельство Грязного - о желании Мурада III сместить Девлет-Гирея и утвердить в Крыму своего тестя из династии астраханских ханов. Однако известная склонность Грязного к преувеличениям и способность к передаче дезинформации заставляют с осторожностью относиться к этому известию. Историку Крымского ханства В.Д. Смирнову этот факт остался неизвестным. В своем труде он писал, что у Девлет-Гирея с Мурадом III сложились дружественные Отношения[24] .

Своеобразное положение полоняника-дипломата, которое пытался занять В.Г. Грязной в Крыму, не было чем-то исключительным. Практика русско-крымских дипломатических отношений XVI-XVII вв. знает немало примеров, когда послы подвергались ограблению, заточению и даже пыткам. Вместе с тем, Крым не был для русских чуждой, неизвестной землей. Торговые связи с Крымом и Турцией были налажены уже во второй половине XV в. Большое количество русских попадало в Крым в плен. Положение полоняников было различным - одних продавали на галеры в Турцию и другие страны, других использовали как рабочую силу, истязали, содержали в тюрьмах. Но были и те, которые добивались лучшего положения и не хотели возвращаться в Россию. Многие из них "бусурманились" - принимали ислам. Специальные договоренности (правда, не всегда соблюдавшиеся) между московским государем и крымским ханом гарантировали неприкосновенность купцам и людям, приезжавшим в Крым для поиска и выкупа своих родственников[25] .

Василию Грязному, вероятнее всего, так и не было суждено возвратиться на родину. Хан сообщал, что собирался после выкупа отпустить Грязного, одарив его, но решил задержать до тех пор, "как ваши послы большие будут"[26] . Возможно, хан в последний момент решил извлечь какую-либо пользу из дальнейшего пребывания Грязного в Крыму. С этого момента известия о Василии Грязном исчезают из документов и дальнейшая его судьба неясна[27] . Однако, его живой голос доносят до нас архивные документы, хранящие свидетельства о многих драматических судьбах людей далекого XVI в.

С.Ю.Шокарев

Примечания

1. РГДА. Ф.123 (Сношения с Крымом) №14. Лл.214об-217об.
2. Садиков П.А. Царь и опричник (Иван Грозный и Василий Грязной и их переписка 1574-1576//Века. Ч.1. Пг.1922. С.73-78.
3. Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М;Л,1950.С.530,531; Послания Ивана Грозного/Подг. текста Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье. Под ред. чл.-корр АН СССР В.П. Андриановой-Перетц. М;Л, 1950. С. 193, 194, 370, 371; Послание Ивана Грозного Василию Грязному/Подг. текста и примечания Я.С. Лурье.
4. Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. С.532-539; Послания Ивана Грозного... С.566-569
5. Баранов К.В. Новое свидетельство о мятеже удельных князей и роль Ростова в событиях 1480г.//История и культура ростовской земли. 1992. Ростов 1993. С.119-128; Баранов К.В. Ростовские предки опричника//История и культура Ростовской земли. 1993. Ростов, 1994. С.80-85; Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. М., 1996. С. 139, 140.
6. Биографические сведения о Грязном содержатся в следующих работах: Садиков П.А. Царь и опричник. С.43-57; Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С.214,215; Скрынников Р.Г. Царство террора СПб., 1992 С. 377, 438; Баранов К.В. Грязной Василий Григорьевич// Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917г. Т.1 С.648, 649.
7. Разрядная книга 1475-1598 гг./Подг. текста ввод. ст. и ред. В.И. Булганова. Отв. ред. академик М.Н. Тихомиров. М. 1966. С.228 (далее РК 1475-1598).
8. Рогинский М.Г. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе//Русский исторический журнал. Пг. 1922.Кн.8. С.41,42.
9. Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника/Пер. и вступ.ст. И.И. Полосина. М., 1925. С.97.
10. РК 1475-1598. С.250.
11. Садиков П.А. Указ.соч. С.54
12. Веселовский С.Б. Указ.соч. С.215.
13. Шмидт С.О. Заметки о языке посланий Ивана Грозного//Труды отдела древнерусской литературы. Т.XIV. М.;Л., 1958. С.260; Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Смех Древней Руси. Л., 1984. С.34,35.
14. Сборник Русского исторического общества. Т.71. С.460, 461.
15. Лихачев Д.С. Стиль произведений Грозного и стиль произведений Курбского(царь и "государев изменник"//Переписка Ивана Грозного и Андрея Курбского/ Текст подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. М., 1993. С. 195.
16. Переписка Иван Грозного и Андрея Курбского. С.26.
17. Ключевский В.О. Боярская Дума Древней Руси. М.,1994. С.377,338
18. Кобрин В.Г. Иван Грозный. С. 153.
19. Скрынников Р.Г. Указ. соч. С. 439.
20. Шмидт С.О. У истоков российского абсолютизма. Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М.,1996. С.361.
21. Садиков П.А. Указ.соч. С.54-56.
22. Садиков П.А. Указ.соч. С.72.
23. Садиков П.А. Указ.соч. С.69,70.
24. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской порты до начала XVIII века. СПб., 1887. С.436.
25. Бережков М.Н. Русские пленники и невольники в Крыму/Труды VI археологического съезда в Одессе (1884). Т.II. Одесса. 1888. С.355-359; Шмидт С.О. Русские полоняники в Крыму и система их выкупа в середине XVIв.//Вопросы социально-экономической истории и источниковедения периода феодализма в России: Сборник к семидесятилетию А.А. Новосельского. М., 1961. С.30-34.
26. Садиков П.А. Указ.соч. С.56
27. Сын В.Г. Грязного - Тимофей Васильевич - был одним из выдающихся деятелей Смуты. В 1600г. был приставом при опальном кн. И.В. Свицком. В 1609г. участвовал в неудачной попытке свергнуть царя Василия Шуйского с престола, затем бежал в Тушино. Присягнул королевичу Владиславу и получил от него чин окольничего, но после освобождения Москвы от поляков был лишен окольничества и земель, пожалованных ему Лжедмитрием II и королевичем Владиславом. Не менее известен и четвероюродный племянник Т.В. Грязного - Михаил Молчанов - чернокнижник и фаворит Лжедмитрия I; один из авторов интриги Лжедмитрия II. В 1609г. получил чин окольничего от Лжедмитрия II, затем служил полякам и был убит восставшими москвичами в 1611г. С.Б. Веселовский указывает на живучесть традиций политического авантюризма в роду Грязных - в 1634г. сын Т.В. Грязного Борис изменил и бежал из-под Смоленска в Литву (Веселовский С.Б. Указ.соч. С.216). Род В.Г. Грязного по-видимому пресекся со смертью его правнука Ивана Васильевича, сестра которого Степанида была замужем за окольничим кн. Ю.Н. Барятинским, отличившемся в подавлении восстания Степана Разина. Другая линия рода - потомки опричника Г.Б. Грязного - в 1824г. были внесены в шестую часть родословной книги Тверской губернии.


Переписка Ивана IV Грозного с Василием Грязным и русско-крымские взаимоотношения второй четверти XVI в.

1574. Письмо царя Ивана IV Васильевича Грозного думному дворянину Василию Григорьевичу Грязному

От царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии Василью Григорьевичю Грязному Ильину. Что писал еси, что по грехом взяли тебя в полон, - ино было Васюшка, без путя середи крымских улусов не заезжати: а уж заехано - ино было не по объезному спати: ты чаял, что в объезд приехал с собаками за заицы[1] - ажно крымцы самого тебя в торок ввязали[2]. Али ты чаял, что таково ж в Крыму, как у меня стоячи за кушеньем шутити?[3] Крымцы так не спят, как вы, да вас дрочон[4], умеют ловити да так не говорят, дошедши до чюжей земли, да пора домов. Только б таковы крымцы были, как вы жонки[5] - ино было и за реку не бывать, не токмо что к Москве[6]. А что сказываешься великой человек - ино что по грехом моим учинилось (и нам того как утаити?), что отца нашего и наши князи и бояре нам учали изменяти, и мы вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды[7]. А помянул бы ти свое величество и отца своего в Олексине - ино таковы и в станицах езживали, а ты в станице у Пенинского был мало что не в охотниках с собаками[8], и прежние твои были у ростовских владык служили[9]. И мы того не запираемся, что ты у нас в приближении был. И мы для приближенья твоего тысячи две рублев дадим, а доселева такие по пятидесят рублев бывали[10]; а ста тысяч опричь государей ни на ком окупу не емлют, а опричь государей таких окупов ни на ком не дают[11]. А коли б ты сказывался молодой человек - ино б на тебе Дивея[12] не просили. А Дивея сказывает царь, что он молодой человек, а ста тысячь рублев не хочет на тебе мимо Дивея: Дивеи ему ста тысяч рублей лутчи, а за сына за Дивеева дочь свою дал, а ногайской князь и мурзы ему все братья; у Дивея и своих таких полно было, как ты, Вася. Оприч было князя Семена Пункова[13] не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского[14] нечто для присвоенья меняти было; а то в нынешнее время неково на Дивея меняти. Тебе, вышедчи ис полону, столко не привесть татар ни поимать, сколко Дивей кристьян пленит. И тебя, ведь, на Дивея выменити не для кристьянства - на кристьянство: ты один свободен будешь, да приехав по своему увечью лежать станешь, а Дивей приехав учнет воевати да несколко сот кристьян лутчи тебя пленит. Что в том будет прибыток? Коли еси сулил мену не по себе и писал и что не в меру, и то как дати? То кристьянству не пособити - разорить кристьянство, что неподобною мерою зделать. А что будет по твоей мере мена или окуп и мы тебя пожалуем. А будет станешь за гордость на кристьянство - ино Христос тебе противник.

1576. Первое письмо думного дворянина Василия Григорьевича Грязного царю Ивану IV Васильевичу Грозному из крымского плена

Государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии бедной холоп твой полоняник Васюк Грязной плачетца[15]. Писал еси, государь ко мне, холопу своему, кое было мне бес путя середи крымских улусов не заезжати, а заехано - ино было не по объездному спати; да яз же, деи, чаял, что в объезде с собаками гоняти за заицы, ажно меня самово в торока как заица ввязали; да також, деи, яз чаял каково за кушеньем стоячи у тебя, государя, шутити; да яз же, деи, говорил, кое, деи пора моя. Да в твоеи ж государеве грамоте писано, что яз за себя Дивея сулил, а сам ся сказывал великим человеком, и мне б памятовать свое величество. И яз, холоп твои, ходил по твоему государеву наказу, велено мне, государь, было и на Миюс ходити и на Молочные Воды[16] языков добывати, которые бы ведали царево умышленье, кое бы тебе, государю, безвестну не быти, толко вестей не будет ни от которых посылок. И мне было, холопу твоему, посылати неково; а ково ни пошлю, и тот не доедет да воротитца, да приехав солжет: где ни увидит какой зверь, да приехав скажет - "люди". И мне было, холопу твоему, как с ложною вестью к тебе, ко государю, посылати, а солгав да к тебе, ко государю, мне было, холопу твоему, с чем появитца? А того слова не говаривал, кое пора, деи, моя; а которые говорили, те и бегали с Молочных Вод, да потеряв государево дело, да опять воротились. А толко б яз, холоп твои, по объездному спал, ино было, государь, до Молочных Вод не доити; да и назад уж был сходил, уж был того дни на Кмолшу[17] на стан, коего дни меня, холопа твоего, взяли татареве, а подстерегли тут таки, государь: моя ж была[18]. Да послал Василья Олександрова[19] с товарыщи сторожей гоняти, а яз стал в долу с полком, а Василью приказал "Любо, реку, учнут тебя гоняти, и ты, реку, к нам побежи". И как Василей учал гоняти сторожей - ино Василья встретили татарове да почали гоняти. И Василей побежал мимо меня, и яз, холоп твой, и молыл Василью так: "Пора напустить?" и, кинувшись встречю, Василья отнял, надеючись на полк, да сцепился с мужиком. А полк весь побежал, и рук не подняли. Да чтоб, милостивый государь, от многих людей - ино толко было двесте восемьдесят человек татар и с мурзами, от больших людеи на Карачекре[20] отбились да еще у них побили и поранили многих. А тут и рук не подняли, а было сто пятнадцать ручниц[21], а меня, холопа твоего, выдали. И меня, холопа твоего, взяли нолны з двемя седлы защитясь[22], уж мертвого взяли; да заец, государь, не укусит ни одное собаки, а яз, холоп твои, над собою укусил шти человек до смерти, а двадцать да дву ранил; и тех, государь, и ко царю принесли вместе со мною. А в Крыме что было твоих государевых собак изменников, и Божиим милосердьем за твоим государевым счастием[23], яз, холоп твои, всех перекусал же, все вдруг перепропали, одна собака остался - Кудеяр[24], и тот по моим грехом маленко свернулся, а впред начаюс на милость Божию, толк Бог грехов не помянет, и того ту не будет же. А коли меня, холопа твоего, ко царю принесла только чють жива, о чем меня царь спрашивал, и яз что говорил лежа перед царем, и яз, холоп твой, написав да х тебе, ко государю, послал с Офанасьем[25], а иные речи Офанасей сам да и все слышели, а Нагай толмачил[26], твои государев толмачь. А шутил яз, холоп твой, у тебя, государя, за столом тешил тебя, государя, - а ныне и умираю за Бога да за тебя ж, государя[27], да за твои царевичи, за своих государеи[28]. И за тех изменников царь хотел казнити. Да ещо Бог дал на свет маленко зрети да твое государево имя слышети, да опять царь разгодал, да молыл: "Тот, деи, свое чинит, своему государю служит", да меня, холопа твоего, отослал в Манкуп город, да велел крепити да мало велел ести давати; толко б не твоя государьская милость застала душу в теле - ино было з голоду и с наготы умерети. А нынече молю Бога за твое государево здоровье и за твои царевичи, за свои государи; да ещо хочю у владыки Христа нашего Бога, чтоб шутить за столом у тебя, государя, да не ведаю, мне за мое окаянство видат ли то: аще не Бог да не ты поможешь - ино некому. Да в твоей ж государеве грамоте написано, кое ты пожалуешь выменишь мене, холопа своего, и мне, приехав к Москве да по своему увечью лежать, - ино мы, холопи, Бога молим, чтобы нам за Бога и за тебя, государя, и за твои царевичи, а за наши государи, голова положити: то наша надежа и от Бога без греха, а ныне в чом Бог да ты, государь, поставишь. А яз, холоп твой, не у браги увечья добыл ни с печи убился, да в чом Бог да ты, государь, поставишь. А величество, государь, што мне памятоват? - Не твоя б государскоя милость, и яз бы што за человек? Ты, государь, аки Бог - и мала и велика чинишь[29]. И царю есми сказывал: "Яз молодой человек". А Дивея, государь, яз за себя не суливал, хотя б и по моей мене была мена, и яз бы так молвил: кое даст государь, за меня мену, то, государь, в Божие воле да в твоей государеве. А писал, государь, яз холоп твой, о Дивее того для, чтобы тебе, государю, известно было царево умышление, при послах; и он мурзу прислал да велел был мне, холопу твоему, писати и приказывати о чем ум весть не подъимет, а про Дивея молвил: "Велел, деи, был царь тебе о Дивее писати; а ныне Дивей царю не нужен: у Дивея, деи, три сыны и меншои Дивей лутчи - вот, деи, послы их знают". И яз, холоп твой, говорил сколко Бог вразумил: милостивый государь, спроси послов, как ся что деяло, а Нагай толмачил. Да как, государь, отпустя послов, а меня, холопа твоего, велел повести в село в то ж, где яз тогда сидел, да как против царева двора, и царь выслал Зелдала-агу с саблею да и с чернилы и з бумагою да говорил тогды так: "Пиши, деи, о Дивее: царь велел тебе говорити: Толко, деи, не станешь писать, и тебе, деи, уж же быти кажнену; то, деи, уже ты меж нас ссору чинишь; а толко, деи, напишешь, а брат, деи, нашь, а вашь государь, так учинит, Дивея нам даст, а тебя к себе возмет - ино, деи, меж нас и доброе дело сстанетца". И яз, холоп твой, о том плакал и бил челом и под саблю ложился, а говорил: "Коли царю надобен Дивей, и царь о нем о чом сам не пишет? А мне как холопу писати ко государю о таком великом деле: яз волоса Дивеева не стоен". И он, государь, опять ко царю ходил да вышедши молвил так: "Царь, деи, тебе велел говорити: Не станешь писати, и тебе уж жо быти кажнену. И ты, деи, которое любишь: то ли, кое уж жо умерети, или то, кое меж нас будет доброе дело? А мне, деи, о том писати сором потому, кое ево у меня ис полку взяли; яз, деи, потому перед послы не велел о том говорити". И толко б не было такова слова, и яз бы не дерзнул так писати для своеи головы, хотя б и умерети. А то, государь, яз, холоп твои, писал для того, кое бы тебе, государю, было известно царево умышление, а не для того, кое бы ты, государь, дал за меня Дивея; хоти б, государь, яз, холоп твой, сам того не разумел, и яз то помню: которые из Литвы сулили за себе мену, ино каково с им сставало. А о своей голове яз, холоп твои, тебе государю, бил челом, чтобы ты государь, милость показал, промыслил моею бедною головою, как тебе, государю, Бог известит для кристьянские веры, а не для того, кое бы за мене Дивея дал. Да ко мне ж, холопу твоему, писано: толко стану на кристьянство за гордость - ино мне Христос противник. Ино мне, холопу твоему, то ли видети, кое от тебя, от государя, писано жестоко и милостиво да так учинить: ино дана душа Богу да тебе, государю, да твоим царевичам, а нашим государем, а буди воля Божия да твоя государева отныне и до века, да и сподобил бы Бог умерети за вас, государей. Да ещо вдунул душу Бог в мертвеное тело, ино бы, государь, и на конец показати прямая службишко. Да покажи милость бедному своему полонянику и богомольцу, пришли милостыню, не дай умерети з голоду, а хлеб дорог - по три тысячи батман30 - да и не добудут купити, а животина вымерла и лошади повымерли и мертвова ести не добудут. А сижю в пустом городе в кадомах[31] - выработат нельзя и не у кого. А твое государево жалованье - и яз долг платил, а иное кое чего для отдал добра для. А царь мало кормит; а взять, государь, есть кому, а кормит некому; толко б не твоя государева милость, ино умерети з голоду и с наготы. А тогды потому, милостивый государь, писмо писано неисправно: яз был тогды при смерти, а не писать яз, холоп твой, не смел такова слова. А в милости и во всем ты, государь, волен: яз ведь, холоп твой, телом ныне в Крыму у крымского царя сижю, а душею у Бога да у тебя, государя, и мне что слыша, как тово не писати? А в том волен Бог да ты, государь: делаешь так, как годно Богу да тебе, государю. А ныне вести х тебе, ко государю, потому не писал - скажет тебе, государю, Иван Мясоедов[32]; а преж того есми послал к тебе, ко государю, две грамоты сего лета о Вознесеньеве дни, а третюю грамоту - о Покрове[33]. А вперед, государь, надеюс на милость Божию, кое ты государь, безвестен не будешь, хотя мне и умерети за Бога да за, тебя, государя, и за твоих царевичеи. И мне то не страшит, а страшно мне твоя государева опала. И яз, холоп твой, о том тебе, государю, плачюсь, чтоб ты милость показал свой царской сыск учинил то ся как деяло и чего для: хоти мне, холопу, и умерети случитца, ино бы тебе, государю, известно было в правду.


1576. Второе письмо думного дворянина Василия Григорьевича Грязного царю Ивану IV Васильевичу Грозному из крымского плена


Государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии холоп твои бедной полоняник Васюк Грязной челом бьет. Присылал, государь, ко мне, холопу твоему, царь чеуша Крылова[34], и чеушь, государь, мне говорил: "Царь, да, велел сказати: Яз, деи, не посылаю к брату своему своего гонца да толмача великого князя, а гонца, деи, великого князя, здеся оставливаю, потому, кое князь велики моево татарина Шигая оставил. А хочет послать з добром: хочет, деи, з братом своим помиритца". И яз, холоп твой, говорил так: "Дасподи[35], государи здоровы были на многие лета, а междю б их, государей, была любовь и братство. Мы, холопи, о том Бога молим". И он молыл так: "Царь, деи, был и хотел отпустити Ивана[36], ино, деи, те били челом о том, которых царь посылает своих, штоб царь не отпущал Ивана, блюдась того, что вашь государь засаживает у себя. А царь, деи, всех отпущает - и послов и гонцов". И яз, холоп твой, говорил: "То, реку, ведает Бог да государи, межю собою как хотят, так делают, а нам бы, их холопем, видеть такое б меж их, государей, любовь и братство". И он говорил так: "Царь тебя велел спросити: Ты, деи, коли жил у своего государя, и тогды слыхал у государя, на чем брат нашь хотел помиритца со мною?". И яз, холоп твой, говорил: "Коли, реку, яз и у государя был, и яз, реку, и тогды не ведал ничего, а ныне, реку, сижю у царя в полону уж три годы в кадамах - вовсе уже в Манкупе два года - и мне, реку, почему ведати государево умышление?". И он учал говорити: "Царь, деи, тебя велел того для спросити, что царь хочет миритца со государем с вашим. И ты, деи, того для скажи, на поминках ли, деи, или, деи, на Казани и на Асторохани?[37] Скажи, деи, ты таки правду царю". И яз, холоп твои, говорил: "Волон Бог, а царь в моей голове, а мне, реку, царю как солгати? Слыхал, реку, есми от людей: государь хачивал на поминках помиритца. А о Казани и о Асторохани яз, реку, и дотолева царю сказывал, кое и поминать нечего, тому как сстатись, кое государю поступитца Казани или Асторохани?". И он, государь, с тем и поехал к царю. А в те поры, государь, был у меня твои государев орлянин сын боярскои полоняник, Ондраганом зовут, Сопрыкин сын Труфонова. И яз ево с тем словом к Ивану послал. Мне, холопу твоему, что слыша и с чем ко мне царь присылает - тово к тебе, государю, как не писать тово для, чтоб тебе, государь, известно было? Да здесь, государь, говорят люди: царю, деи, самому никуды не хаживать, потому блудетца, деи, турского нынешнего царя - хочет, деи, на ево место прислати иново царя турской царь, тестя своего астороханского царевича, а прямых и вестей ещо нет. Да прислал, государь, ко мне, холопу твоему, в Манкуп царь изменника твоего Кудеяра спрашивать о том: "Велел, де, яз, тобе писать к своему государю о своем деле. И ныне гонец здес; тебе государь что отписал?". И яз, холоп твой, Кудеяру ничего не сказал, ни грамоты, ни слова, а говорил есми: "Те, реку, Кудеяр - изменник Божей и государев: тобе мне как сказать? Але, реку, у царя оприче тебя людей нет?". И Кудеяр ко мне приступал накрепко, а говорил так: "Царь, деи, не хочет гонца отпустити, коли, деи, ты не скажешь ничево". И яз, холоп твой, таки одно ему говорил: "Ты, - реку, изменник; как мне с тобою говорить?". А в те поры, государь, был у меня твой государев сын боярскои Федор Толочанов[38] - при нем ся деяло. Да после тово, государь, яз посылал ко царю челобитную, а написал так в челобитнои: "Государю царю волному человеку бедной полоняник твой Васюк челом бьет. Присылал еси, государь, ко мне изменника государева спрашивать о своем деле - и мне, государь, с-ызменником как говорить? А о чем еси мне велел писат ко государю - и сказывают о том на меня, на холопа своего, государь опалу свою положил, что яз, холоп ево, писал о таком о великом деле, а не против своее меры. А то, реку, есми слышел же, что государь царь православныи меня, холопа своего, велел окупати денгами, толко ты, волной человек, меня пожалуешь не уморишь в кадамах, дашь на окуп. Да говорил, реку, мне, волной человек, от тебя Кудеяр: Толко, деи, ты не скажешь ничево, и царь, де, не хочет гонца отпустити великово князя". И царь, де, государь, про то слово Кудеяру с кручиною посмеялся, а говорил: "Деи, яз, деи, тебя, Кудеяр, не хотел послать и ты, де, ся сам назвал. А яз, деи, хотел послать чеуша Крылова". А к Ивану посылал тое челобитную, и Иван ее смотрил же, государь, тое челобитную толды, коли ко царю несли. И царь, государь, сказывают велел перед собою тое челобитную прочесть да мне велел отказать: "Яз, деи, к тебе Кудеяра не хотел послать - послал, де, был чеуша Крылова, и Кудеяр, деи, сам назвался. А то, деи, тебе Кудеяр неподелно говорил, кое мне гонца не отпустити: коли, деи, меж нас ссылки не будет - как межь нас доброму делу быти?". Коли ты, милостивыи государь, меня, холопа своего, послал на свою царскую службу, и яз, холоп твой, перед тобою, государем, Бога молил и Пречистую Богородицу, чтобы мне за тебя, за государя, и за твои царевичи, за свои государи, голова положити, а ты б, государь, и с своими царевичи на своих государствах здоров был на многие лета, а недруг бы твой на твою государеву землю не шол - ино, милостивый государь, Божиим милосердием и твоим государским счастьем по се время недруг твой не бывал. А вперед, государь, о том плачюсь перед Создателем, чтоб твоего недруга Бог не допустил, а ты б государь, и з своими царевичи здоров был на многие лета.

Комментарии

1. Намек Ивана Грозного на службу В. Г. Грязного в охотниках (псарях) у князя Пенинского еще раз показывает, сколь памятлив был царь на различные эпизоды и обстоятельства жизни своих приближенных. Немало подобных указаний содержится в переписке царя с кн. А.М. Курбским. Описание великокняжеской охоты, сделанное С. Герберштейном, показывает какую роль играл В.Г. Грязной в этой потехе (Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И. Малеина и А.В. Назаренко. Вступ. ст. А.Л. Хорошкевич. Под ред. В.Л. Янина. М. 1988. С.220-222).
2. Торок (тороко, торока) - ремни позади седла; приторачивать - привязывать к седлу у задней луки (Даль В.И. Словарь живого великорусского языка. Т.IV. М., 1956. С.420).
3. Слова "стоячи за кушеньем" свидетельствуют, что В.Г. Грязному часто приходилось исполнять обязанности стольника, т.е., стоя за царским столом, наливать вино.
4. Неженок (Словарь русского языка. XI-XVII вв. Вып. 4. М., 1977. С.359)
5. П.А. Садиков полагал, что в этих словах содержится намек на небоеспособность опричников, выявившуюся во время набега Девлет-Гирея на Москву в 1572 г. (Садиков П.А. Указ. соч. С.64).
6. Имеется в виду сожжение Москвы татарами во время набега хана Девлет-Гирея в мае 1572 г.
7. Традиционный для Ивана IV Грозного рефрен о боярской измене здесь сочетается с общей оценкой опричников как худородных людей, "страдников". Это, а также показания А. Шлихтинга, Э. Крузе и И. Таубе, Г. Штадена и Д. Горсея о "мужичьем" происхождении опричников долгое время служили для формирования представлений о том, что большинство опричников набирались из мелкой дворянской массы. П.А. Садиков, не принимая этой оценки для В.Г. Грязного, поддерживал общее представление о худородстве опричников: "Те же из "знатных", которые все-таки были приняты в опричнину, должны были встретиться там с такими "страдниками", по выражению Грозного в его письме к опричнику Василию Грязному, каковые в земщине на них "и смотрети не смели"... Дорога для мелкого феодала, дворянина или сына боярского в опричнине открывалась широкая" (Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. // Исторический Архив. Т.III. М-Л. 1940. С.138, 139). Однако на основании других источников С.Б. Веселовский, В.Б. Кобрин и А.А. Зимин доказали близость социального состава земских и опричных войск. В противоположность этому Р.Г. Скрынников придерживается мнения о худородстве опричников, набиравшихся из провинциальных дворян (Веселовский С.Б. Указ. соч. С.68-70, 143; Кобрин В.Б. Состав опричного двора Ивана Грозного. С.16-91; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С.343-353; Кобрин В.Б. Иван Грозный. С.110, 111; Скрынников Р.Г. Указ. соч. С. 219, 220).
8. Вероятнее всего, имеется в виду князь Юрий Андреевич Пенинский Младший - боярин и дворецкий князя Андрея Ивановича, затем боярин князя Владимира Андреевича Старицких. Потомок оболенских князей. В 1537 г. участвовал в мятеже кн. Андрея Ивановича Старицкого и подвергся торговой казни. В 1541 г. воевода, преследовал хана Сафа-Гирея, подступавшего к Пронску. В 1550 г. упомянут в разряде свадьбы кн. Владимира Андреевича с Евдокией Нагой. В 1552 г. один из воевод, годовавших в Свияжске, участвовал в Казанском взятии. В 1553 г. воевода в Серпухове с детьми боярскими, служившими Владимиру Старицкому (Власьев Г.А. Потомство Рюрика. Т.I. Ч.2. С.446). Духовная кн. Ю.А. Пенинского показывает его любителем охоты, среди предметов, которые были ему должны разные лица, дважды упоминается - "пищаль зверина" (Акты феодального землевладения и хозяйства. Т.II. М., 1966. С.209).
9. В свете имеющихся данных о службе предков Грязного в начале XV в. у ростовских князей, а затем у великих князей московских это сообщение Ивана Грозного кажется преувеличением.
10. Дипломатическая переписка показывает преувеличение в этих словах царя. Московские гонцы Е.Л. Ржевский и С. Кобяков в начале переговоров о выкупе В.Г. Грязного говорили, что такие люди выкупаются за 200 рублей, но царь велел для "его приближения" добавить до 2000 рублей (П.А. Садиков. Царь и опричник. С.56). О выкупе пленных и о размерах выкупов см.: Стоглав. СПб., 1863. С.224; Соборное уложение 1649 года. Текст. Комментарии / Подг. текста Л.И. Ивиной. Комм. Г.В. Абрамовича и др. Руководит. авторского коллектива А.Г.Маньков. Л., 1987. С.27, 28.
11. Эти слова Грозного заставляют думать, что В.Г. Грязной в первом письме сообщал о требовании обменять его на Дивей-мурзу или выкупить за 100 000 рублей - сумма, действительно невероятная для окупа русского полоняника. Единственным случаем окупа государя является окуп, обещанный Василием II казанским царевичам после своего пленения в битве под Суздалем в 1445 г. Летописные сообщения о размерах окупа за Василия II разнятся. Согласно новгородскому летописцу, великий князь дал за себя 200 000 рублей; согласно псковскому он пообещал только 25 000 рублей. Московские летописцы о размерах окупа умалчивали, сообщая, что Василий II обещал дать, "сколько может" (Зимин А.А. Витязь на распутье. Феодальная война в России XV в. М., 1991. С.107).
12. Дивей-мурза - ногайский мурза, по выражению кн. А.М. Курбского, "кровопийца христианский". Происходил из знатного бейского рода Мансур. В 1560 г. "приходил к Рыльску на посад". Взят в плен 30 июля 1572 г. в сражении при Молодях суздальским сыном боярским Темиром (Иваном Шибаевым) Алалыкиным. Попытка татар отбить Дивей-мурзу во время приступа к гуляй-городу 2.08. закончилась поражением, после которого хан отступил. 9 августа 1572 г. был привезен в Новгород, и царь указал поставить его на дворе на улице Рогатинце и отдал "на брежение" кн. Б.Д. Тулупову. В 1573 г. татары предлагали обменять на Дивей-мурзу В.Г. Грязного, но царь отверг это предложение, а впоследствии на неоднократные просьбы татар об обмене Дивея отвечал, что тот умер. Другие источники свидетельствуют, что Дивей-мурза вступил в русскую службу и в 1581 г. находился при царе в Старице в чине постельника (стольника?). В том же году во время набега Х. Радзивилла перебежал на сторону поляков и вступил в службу к Стефану Баторию (РК 1475-1598. С.188; Русская историческая библиотека (далее: РИБ). Т.XXXI. С.286; Документы о сражении при Молодях в 1572 г. / Подготовил В.И.Буганов // Исторический архив. № 4. 1959. С.180; Новгородские летописи. СПб., 1879. С.120; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. Л., 1925. С.111-112; Staden Heinrich von. Aufzeichnungen uber den Moskauer Staat / Hgb. von Fr. Epstein. Hamburg. 1964. S.78). Любопытное описание пленения и допроса Дивей-мурзы содержится в мемуарах Г.Штадена и в "Московском летописце". Дивей-мурза, как и В.Г.Грязной (по его собственным словам) отвечал: "...Я мурза невеликий!" (Штаден Г. Указ. соч. С.111; в "Московском летописце": "и он сказался простым татарином, и отдали его держать как простых языков" (ПСРЛ. Т.34. С.225)).
13. Князь Семен Иванович Пунков-Микулинский (ум. 1559), в монашестве Сергий - боярин, воевода. Потомок тверских князей. В 1533 г. воевода правой руки на Туле. В 1537 г. воевода передового полка в походе на Казань. Боярин с 1550 г., в том же году воевода в походе на Коломну и на Мещерские места. Один из главных воевод в Казанском взятии 1552 г. В 1559 второй воевода большого полка в походе на Ливонию; в том же году дворовый воевода в походе против Девлет-Гирея (РК 1475-1598. С.81, 94, 128, 137, 175, 182). По словам кн. А.М. Курбского, "муж храбрый, в богатырских вещах искусный". Сравнение Дивей-мурзы с С.И. Пунковым-Микулинским показывает, что Иван Грозный высоко оценивал этого воеводу. Показательно, что С.И. Пунков-Микулинский к тому времени был уже давно мертв, что делало это сопоставление еще более далеким от действительности.
14. Князь Михаил Васильевич Глинский - боярин, дядя царя по матери. В 1542 г. воевода на Сенкине. В 1543 г. воевода во Владимире. В 1544 г. воевода на Туле. Боярин с 1547 г. В 1550 г. находился в свите царя в казанском походе. В 1552 г. послан к Казани во главе судовой рати по р. Каме. В 1553 г. участвовал в церемонии свадьбы царя Семена Касаевича. В 1555 г. воевода передового полка на "берегу" для защиты от внезапного нападения татар. В 1558 г. воевода большого полка в походе на Ливонию. В 1559 г. воевода передового полка в росписи для "брежения" от прихода крымцев (РК 1475-1598. С.12, 103, 108, 127, 135, 153, 170, 178). Кн. М.В.Глинский особыми военными заслугами не отличался, но благодаря своему родству с царем, непременно занимал высшие воеводские должности. Выражение - "нечто для присвоенья" (т.е. из-за свойства) свидетельствует о том, что Иван Грозный был невысокого мнения о полководческих способностях кн. М.В. Глинского. Общий строй фразы показывает, что царь не считал среди своих воевод кого-либо равным Дивей-муре по знатности и военным талантам.
15. В.Г. Грязной начал свое письмо с традиционного формуляра челобитных. По мнению П.А. Садикова, форма имени, в которой Грязной употребил свое имя - "Васюк", свидетельствует об осознании им принадлежности к значительным людям, поскольку, подобная форма свойственна для челобитных знати. Это неверно. В отписке от 1580 г. воевода князь В.Д. Хилков (потомок князей стародубских) подписался: "Васька Хилков", а в челобитной 1578 г. незначительный "улезский помещик" В.Н. Терпигорев написал свое имя: "Васюк Никитин сын Терпигорев" (Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-XVII вв. Т.III. Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод). 1571-1580. М.-Варшава, 1998. С.157, 231).
16. Миюс и Молочные Воды - реки на "Диком поле". Согласно "Книге Большому Чертежу" от р. Донца до Миюса надо было ехать, "перевесчися на Крымскую сторону" к Белому Колодцу, затем, к речке Крымке, а от нее - к Миюсу. Молочные Воды находились еще дальше в сторону Крыма. Согласно разным показаниям "Книги Большому Чертежу", от Молочных Вод до Перекопа было "верст со 100"; в другом месте названы цифры - 60 и 120 (Книга Большому Чертежу / Подг. к печ. и редакция К.Н. Сербиной. М.-Л., 1950. С. 65, 68, 69).
17. На "Кмолшу" была переведена Обышкинская станица в 1571 г. По мнению П.А.Садикова, она располагалась в вверховьях рек Мжа и Коломак (Садиков П.А. Указ. соч. С.51). Однако "Книга Большому Чертежу" упоминает о реке Комолше - "а река Комолша пала в Донец, ниже Змеева кургана" (Книга Большому Чертежу. С.64).
18. Место неясное. Возможен пропуск слова или слов.
19. Имеется в виду голова Василий Александрович Степанов. В 1559 г. он был воеводой в Чернигове, а в 1573 г. получил назначение на Донец под командование В.Г.Грязного (РК 1475-1598. С.179, 250; Садиков П.А. Указ. соч. С.47).
20. По мнению П.А. Садикова, это название может быть искаженными при переписке словами "на Караче реке" (Садиков П.А. Указ. соч. С.52).
21. Т.е. ручных пищалей. Отличием ручниц от самопалов, упоминающихся на вооружении у значительного числа провинциальных дворян с 90-х гг. XVI в., было наличие у последних замка. У ручниц порох в канале ствола воспламенялся раскаленным жгутом, а затем стал применяться фитиль, пропитанный селитрой. Эти слова В.Г. Грязнова свидетельствуют о солидном боевом потенциале его отряда. Первые отряды конных пищальников были сформированы в 1547 г. из новгородских детей боярских. Ручницы неоднократно упоминаются как вооружение опричных войск. Княгиню Евдокию Старицкую, по сообщению кн. А.М. Курбского, опричники расстреляли из ручниц. Во время новгородского похода опричные стрельцы расстреляли из пищалей 15 пленных татар в Торжке, оказавших сопротивление отряду М. Скуратова (Епифанов П.П. Оружие и снаряжение // Очерки русской культуры XVI века. Ч. 1. М., 1977. С.305-307; РИБ. Т. XXXI. СПб. 285, 286; Скрынников Р.Г. Царство террора. С.383, 384).
22. "Нолны" - усилительная и ограничительная частица (Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 11. М., 1986. С.421). Общий смысл фразы: "лишь двумя седлами защитясь".
23. Возможно, следует читать: "да твоим государевым счастием".
24. Белевский сын боярский Кудеяр Тишенков в апреле 1571 г. перебежал к хану Девлет-Гирею, двигавшемуся на Москву; сообщил ему сведения об обстановке в России и расположении русских войск и был главным проводником татар к Москве. Он провел хана по Свиной дороге, в обход русских войск, стоявших на р. Оке. После сожжения Москвы и ухода хана в Крым, К.Тишенков последовал за ним. Иван Грозный считал Тишенкова агентом бояр-изменников, которые "навели" на него крымского хана. Как видно из писем В.Г.Грязного, К.Тишенков занимал в Крыму важное положение, но в 1578 г. он решил получить прощение и вступил в переписку с царем. Ответ Грозного от 13 марта 1578 г. был благосклонным к изменнику: "и будет на наше имя ехати похочешь, и ты бы свои вины покрыл правдою, на наше имя ехал, а мы тебя пожалуем, вины твои тебе отдадим и сумнения бы еси себе не держал" (Садиков П.А. Указ. соч. С.71; Зимин А.А. Указ. соч. С.452; Скрын­ников Р.Г. Указ. соч. С.425, 426, 429). По всей видимости, именно Кудеяр Тишенков послужил прототипом легендарного волжского разбойника Кудеяра, которого предание отождествляет с "Георгием Васильевичем", "сыном" Соломониды Сабуровой и Василия III. Достаточно обширная библиография этого вопроса вызвана стремлением Г.Л. Григорьева и А.Л. Никитина доказать существование потаенного "брата" Ивана Грозного (см.: Никитин А.Л. Невидимка XVI века // Знание-сила. 1971. № 6. С.45-48; № 7. С.45-48; Зимин А.А. Существовал ли "Невидимка" XVI века // Знание-сила. 1971. № 8. С. 45-48; Никитин А.Л. Точка зрения. Документальная повесть. М. 1985; Лурье Я.С. Возрождение домыслов о сыне Соломонии Сабуровой и опричнине // Русская литература. 1986. № 6. С. 114-119; Гри­горьев Г.Л. Кого боялся Иван Грозный. М. 1998).
25. Имеется в виду Афанасий Федорович Нагой (ум. около 1593) - думный дворянин, видный дипломат. В 1559 г. рында с рогатиной в царском походе к Дедилову. В течение десяти лет (1563-73 гг.) он находился с дипломатической миссией в Крыму. Еще находясь в Крыму, он был зачислен в опричники (в 1571). По возвращении получил титул думного дворянина, а в разрядах называется дворовым воеводой. В 1575-76 гг. он вел переговоры с австрийскими, датскими, литовскими, польскими и крымскими послами и гонцами. Д. Горсей называет А.Ф. Нагово "благородным и умным дворянином" (РК 1475-1598. С.182; Горсей Д. Записки о России. XVI-начало XVII вв. / Под. ред. В.Л. Янина; Пер. и сост. А.А. Севастьяновой. М. 1990. С.58, 59; Кобрин В.Б. Состав опричного двора Ивана Грозного. С.49; Зимин А.А. В канун грозных потрясений: Предпосылки первой Крестьянской войны в России. М., 1986. С.19).
26. Имеется в виду толмач по имени Нагай (Ногай, т.е. ногаец). В середине XVI в. прозвище Нагай носили князья Василий Семенович Ромодановский и Андрей Федорович Вислоухов-Сабуров (Веселовский С.Б. Ономастикон. М., 1974. С.211).
27. Устойчивость и неразрывность сочетания "Бог и государь" в сознании русских XVI в. отмечена многими источниками, в том числе описаниями путешествий С. Герберштейна, Г. Штадена и А. Поссевино, приводящих, независимо друг от друга русскую пословицу: "Ведает Бог, да великий государь" (Герберштейн С. Указ. соч. С.74; Штаден Г. Указ. соч. С.100; Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М. 1983. С.23, 207). Обоснование этой идеи дано св. Иосифом Волоцким, писавшим: "Царь убо естеством подобен есть всем человеком, а властию же подобен вышняму Богу". Сама эта мысль восходит к византийскому писателю VI в. Агапиту (Послания Иосифа Волоцкого / Подг. текста А.А. Зимина и Я.С. Лурье. М.-Л., 1959. С.184, 262).
28. Имеются в виду сыновья Ивана IV Грозного - царевич Иван Иванович (1554-1581), смертельно раненный отцом в припадке гнева, и царевич Федор Иванович (1557-1598), с 1584 г. царь, со смертью которого пресеклась династия Рюриковичей.
29. См. выше о местнических формулах, текстуально совпадающих с этими словами, а также прим. 27.
30. Батман - мера веса. В 1561 г. был "в Крыму голод великой, купят батман пшеницы в семьдесят рублев московских денег..." (Словарь русского языка. XI-XVII вв. Вып.1. М., 1975. С.79).
31. Кадамы (кадомы) - кандалы, оковы; вероятно, от осетинского слова qadama (Добродомов И.Г. Язык исчез - слова остались // Русская речь. 1978. № 1. С.89-91; Словарь русского языка. XI-XVII вв. Вып. 7. М., 1980. С.13).
32. Иван Мясоедов - русский гонец в Крым. Отбыл из Москвы 8.8.1574 г., поехал из Путивля 8 августа 1574 г., прибыл в Перекоп 24 сентября, получил аудиенцию у хана 11 октября (Садиков П.А. Указ. соч. С.53). О возвращении из Крыма И. Мясоедова с крымским гонцом Бакшей Халил Челибеем "с товарыщи" упоминается в "крымской книге" за 7086-7087 гг. (1577/78 - 1578/79 гг.) (Описи Царского архива XVI века и архива Посольского приказа 1614 года / Под ред. С.О.Шмидта. М., 1960. С.103).
33. По мнению П.А. Садикова, существование этих грамот вымышлено В.Г. Грязным с тем, чтобы преувеличить свое значение как царского информатора в Крыму. Это подтверждается тем, что первое известное письмо Грязного является пространным ответом на послание Ивана IV Грозного (Садиков П.А. Указ. соч. С.64).
34. Чеуш - младший офицер. По-видимому, чеуш Крылов был по происхождению русским, но не перебежчиком, а, возможно, ранее таким же полонянником, достигшим столь высокого звания.
35. Весьма своеобразная форма традиционного: "Дай, Господи!" ("Подай, Господи!").
36. Имеется в виду посланник Иван Мясоедов.
37. Поминки выплачивались Москвой крымским ханам, начиная со времен союза Ивана III с Менгли-Гиреем. В июне 1564 г. после заключения А.Ф. Нагим мирного договора с Девлет-Гиреем в Крым поминки были присланы с А. Мясным, затем, в том же году, в июле, с послом Ф. Писемским. С этого времени до сожжения Москвы в 1571 г. поминки не выплачивались. Московское правительство никогда не отказывалось от выплаты поминок, однако стоял вопрос об их размере. Хан обычно требовал поминки в том размере, в котором они выплачивались Магмет-Гирею (1513-1523 гг). Кроме того, крымцы всегда указывали на то, что польский король обычно платит большие поминки. После сожжения Москвы Иван IV предписывал А.Ф. Нагому обещать не только Магмет-Гиреевские поминки, но и вместе с ними поминки в размере королевских. Это было вызвано тем, что Девлет-Гирей настоятельно требовал отдать ему Казань и Астрахань. Это требование возникло в "большой думе" хана в 1564 г. и с тех пор постоянно повторялось на русско-крымских переговорах. В грамоте 1571 года Девлет-Гирей писал царю: "захочешь казною и деньгами всесветное богатство нам давать - ненадобно; желание наше - Казань и Астрахань..." Это побудило Ивана IV после Молодинской битвы так отвечать хану: "поминки я послал тебе легкие, добрых поминков не послал: ты писал, что тебе ненадобны деньги, что богатство для тебя с прахом равно". Требование Казани и Астрахани было решительно отвергнуто, а поминки продолжали высылаться крымским ханам и в XVII в., возрастая с 7 тысяч рублей в 1614 г. до 12 тысяч в 1650 г. (Соловьев С.М. Сочинения. Кн. 3. М., 1989. С.388-390; Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в XVI - первой половине XVII века. М.-Л., 1948. С.18-21, 437, 438).
38. Толочанов Федор - сын боярский. В 1581-1582 осадный голова в Путивле, в следующем году - в Почепе (РК 1475-1598. С.331, 348).
 

Текс воспроизведен по изданию: Историко-публицистический альманах "Москва-Крым" №1, Москва 2000

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.