Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПРИЛОЖЕНИЯ

ИЗВЕСТИЯ О РОССИИ, ИЗВЛЕЧЕННЫЕ ИЗ ПИСЕМ КАРДИНАЛА КОММЕНДОНЕ К КАРДИНАЛУ БОРРОМЕО

(См. в "Historica Russiae monumenta" t. 1, p. 199-204.)

Выписка из письма к кард. Борромео, из Варшавы, от 3 января, 1564. Писано цифрами.

Перехвачена грамота нашего Государя к Московскому Князю, с какими-то цифрами; это событие, перетолкованное б дурную сторону некоторыми еретиками, произвело великую перемену в расположении Короля. Тот, кто вез грамоту, был посажен b тюрьму, теперь же свободен и сказал мне, что вся депеша в руках Короля, по не хотел ничего более говорить об этом деле. Я думаю, что цифры ничто иное, как простая, азбука; однако, вам следует рассудить, нужно ли мне знать об этом , В случае если Король, или кто другой, станет со мною говорить, и проч.

К тому же. Из Варшавы, om 7 январл, 1564.

Я сей час слышал , что дворянин, посланный от Короля в Московию, чтобы взять проезжую грамоту для Польских послов , поспешно возвратился и приехал сегодня вечером . Он привез известие, что Московский Государь принял и выслушал Королевских послов, но в тоже время отправил свое войско к границам Литовским и прервал переговоры о перемирии. Поэтому послы поспешно возвращаются ; но говорят , что и войско приближается с равною быстротою. Никто не ожидал такой новости, и кажется, что она здесь чрезвычайно смутила всех , и проч.

К тому же. Из Варшавы от 24 января, 1564.

Литовские послы достигли границы Королевских владений. Они привезли известие, что перемирие прекращено и что войска Московского Государя приближаются, разделенные на 3 отряда. Первый, состоящий из 8 тысяч конницы, под предводительством Казанского Татарина, человека мужественного и находящегося в подданстве Московского Государя, идет к Полоцку. Второй состоит из такого же числа конницы под предводительством воеводы Шеина: он идет к Орше с намерением взять Kиев, главный город Короля на Днепре, населенный христианами Греческого вероисповедания, преданными Московскому Государю по причинам религиозным . С третьим отрядом отправится сам Государь; [8] но сколько именно будет при нем войска, еще неизвестно, потому что при отъезде Литовских послов люди этого отряда еще не были собраны. Кроме того, прежде отправленный к Полоцку воевода Шуйский с 14 тысячами Москвитян, а в Великие Луки (Lungi-prati) (в 15 милях от Полоцка) велено привезти съестных припасов на шесть месяцев; сверх того каждый Русский должен от себя доставить определенное количество припасов. Войско Короля еще не было собрано и терпело недостаток в припасах .

К тому же. Из Варшавы, от 4 Февраля, 1564.

Вчера рано поутру Король получил письмо с уведомлением, что 26-го января воевода Троцкий, гетман Литовский, с частью своего войска, побил множество Москвитян и захватил 3 тысячи повозок с оружием и снарядами. Король принимал тогда лекарство и, не веря этому известию, был весь вчерашний день в великом волнении. Ныне прибыли новые письма от гетмана, в коих он извещает , что когда вступил, с 6-ю тысячами Литовцев в страну, занятую в прошедшем году Московским, Государем, по сю сторону Двины, Шуйский, воевода Московский, бывший в Полоцке, выступил против него с 8 т. русских , и при реке Уле, в 11 милях по сю сторону Полоцка и около 26 от Вильны, произошла битва, в которой русские разбиты, три главных боярина взяты в плен, около 9 т. воинов убито, Московский воевода бежал к Полоцку, и его преследовали на пять миль. Пишут , что из Литовцев убиты только 22 человека и около 700 ранено. Об этой битве я получил очень обстоятельную письменную реляцию, которую при сем к вам препровождаю.

Реляция, упомянутая в предыдущем письме.

23-го. Уже Петр Шуйский, главный воевода Московского войска, с отборными отрядами всадников вызванных из самых крепких городов Mocковии: Торопца, Пскова, Новгорода и Луцка, и называемых обыкновенно кованою ратью, отправился в Полоцк, перешел через Двину, и 26-го того же месяца вывел войско на поля близ реки Улы и гopoдa того же имени. Он намеревался соединиться между Оршей и Дубровной с остальной частью Mocковского войска, приближавшейся из Смоленской области, укрепить там лагерь и соединенными силами опустошать Литву. Узнав об этом, знаменитый господин Николай Радивил , староста Берженский и Дубинский, воевода Троцкий, гетман Великого Княжества Литовского, употребил всевозможную поспешность. Взяв с собою немногих , по отборных всадников, находившихся в его распоряжении, он выступил против врага, и в один день (26-го того же месяца) отошел от Лукомля на 7 миль, с великою быстротою, так что пехота не могла следовать за конницей. Узнавши от лазутчиков о его прибытии, москвитяне приготовили своих к битве на местах открытых; наши же редкими и смешанными рядами стали выводить своих воинов, в виду врагов, из узких тропинок, обросших кустарниками. Заметив это, русские, воспылав варварской гордостью и [9] презрев малочисленность наших, отступили назад и дали им место и время построиться около знамен и приготовиться к битве. После этого с обеих сторон сошлись с сильным ожесточением и начали сражение. Говорят, что прежде всех вступили в битву Бурграв Полоцкий, муж храбрый , показавший свою доблесть во многих битвах, и Бако, не уступавший первому в мужестве. За ними последовали Юрий Зеновичь, староста Чечерский и воевода Сломирский (Соломерецкий), также мужи славные делами, веденными внутри и вне государства, и знаменитые своим происхождением: они несколько времени удерживали всю силу врагов. Вскоре новые воины (так как Раднвил посылал свежие отряды всадников туда, где видел слабость своих) мужеством своим так быстро сбили неприятелей с места, что отняли у них возможность стрелять. Говорят, что весь бой продолжался не более двух часов, быв сначала сомнительным для обеих сторон , так что те и другие отступали попеременно. Наконец, Бог, вождь правой войны, помог нашим . Под ночь войско врагов стало уклоняться. Воевода Шуйский, будучи ранен, поспешил спастись бегством, а за ним последовало все войско. В это время месяц сиял полным блеском, и при его свете наши до глубокой ночи преследовали бежавших. Много врагов убито, не менее взято в плен, между которыми паши считают важнейшим Захария Плещеева, весьма любимого Князем Московским и после Шуйского первого по достоинству и силе; кроме того взять в плен какой то Палецкий, также Войнаровский и некоторые знатные и сильные царедворцы Московского Государя, не считая многих других неизвестных. Между телами убитых найдены колчан и меч Шереметева, мужа, знаменитого в России: еще неизвестно, что сделалось с ним самим. Захвачен лагерь, полный варварской роскоши. Пишут, что в нем было более 5 тысяч повозок. Кроме оружия, кольчуг и кирас, здесь были меха, одеяния, покрывала, съестные припасы и серебряная посуда. В каждой повозке было, по крайней мере, по десять кольчуг. Может быть, что Шуйский хотел раздать это оружие и меха приближавшемуся из Смоленска безоружному войску, которое шло, под предводительством князя Серебряного, из отдаленнейших внутренних областей Московии и не имело обоза, потому что Московский Государь, перемирием прекратив войну на этот год, надеялся провести, его спокойно и, оставив одних пограничных, не образовал войска из жителей отдаленнейших областей. Так как, однако, случилось не по его предположению, то на помощь пограничным он приказал отовсюду собирать и поспешно посылать толпы безоружные, не имевшие обоза и съестных припасов: вероятно, что им-то Шуйский намеревался, по приказанию Московского Государя, раздать оружие, одежды и все необходимое для военного дела. По этому в нашем войске такая дешевизна и изобилие во всем, что воины принуждены были даром оставить хлеб деревенским жителям, а кольчуги продаются по одному венгерскому золотому. Сюда кто то писал, что он купил у одного солдата два отличные собольи меха, покрытые золотою парчой, за 20 коп грошей, что составляет менее 30-ти венгерских золотых. Чтобы, [10] впрочем, кто ни будь не удивился, что такие богатые одеяния найдены в лагере врагов, надобно знать, что у этого народа обыкновение перед вступлением в битву надевать сверх оружия драгоценные разноцветные одеяния, так что русское войско имеет вид прекрасного, цветущего луга. Говорят, что в этом сражении убито до 10 тысяч воинов, множество взято в плен, и не менее потоплено в ближней реке, а потом в другой реке, Кривице, находящейся в пяти милях от места битвы, потому что до этой реки наши продолжали победу, преследуя врагов. Всего удивительнее, что из наших убито только 20 человек, а ранено около 700: бегство воеводы, слывшего весьма храбрым, поразило врагов таким страхом, что, не смея оглядываться, они бежали как стадо скота. По ошибке, в темноте ночи убиты некоторые москвитяне, бывшие на нашей стороне и перешедшие к нам в прошедшем году под предводительством князя Пропойского (?): их убили, потому что на них была русская одежда. Говорят, что их было 50 конных. Если бы несчастные предвидели это, то скорее решились бы одеться даже в брауншвейгское одеяние, которого русские не могут терпеть, чем умереть от рук своих, принявших их по одежде за врагов. В этой битве как другие, так в особенности сам гетман Николай Радивил показал мужество и опытность в военном деле. Здесь он дал первый урок сыну своему, Христофору, юноше 16 лет, имевшему вид почти дитяти. Не меньшая хвала приписывается храбрости и искусству Георгия Гадковского, каштеляна, бывшего вождем наемных войск; также его племяннику, Ходкевичу, юноше бодрому и одаренному не только великим умом, но и воинскою способностью. Главный военачальник пишет, что он хочет вести победоносное войско для поражения упомянутой беспорядочной толпы Москвитян, но ожидает прибытия Польских полков, которые уже готовы и спешат к нему кратчайшими дорогами. Господь Бог да подкрепит своей божественной помощью этих воинов, сражающихся за отечество, так несправедливо разоренное; да уничтожить Он и омоет пятно, еще остающееся на пашем имени за потерю Полоцка прошедшей зимой, и да возвратит Он нам победителей безвредно, по счастливом окончании всех дел!

К тому же. Из Варшавы, от 18 Февраля.

Русское войско, шедшее к Орше, узнав о поражении полоцкого войска, пожгло свои жилища и отступило к Смоленску, на ту сторону Днепра. Должно быть, что польское войско еще не соединилось с литовцами: думают, что они вместе пойдут к Полоцку.

К тому же. Из Варшавы, от 5 Апреля, 1564.

Грамота к Московскому Государю (от папы) и цифры в самом деле в руках короля : мне это сказал тот же Жиральди. Король доселе еще ни слова не говорил мне об этом, но снова говорил с архиепископом, который рассказал мне все, и я исполнил долг, показав ему истинные мысли нашего государя: я знаю, что он все доносит [11] королю. Что же до меня, я не вижу ничего дурного, если король знает то, о чем когда-нибудь Апостольский Престол мог бы вступить в переговоры с Московским Государем, и может быть, что этого дела не надобно оставлять.

На прошедшей неделе из Литвы был слух, что русские разбили на границе два Польских отряда и взяли в плен до 400 человек. Теперь есть известие, что около 4000 Москвитян осадили сына русского воеводы, и сомневаются, чтобы помощь поспела во время. В Вильне подданные Короля, которые греческой веры, похоронили тело Шуйского, воеводы московского, убитого во время победы, одержанной литовцами несколько месяцев тому назад: на похоронах было такое стечение народа и такое торжество, что при дворе этим недовольны.

К тому же. Из Радома, от 3 декабря, 1564.

Из Литвы есть известие, что русские несколько дней осаждали Королевскую крепость Озерище, много мешавшую им проходить в Полоцк, город первостепенный, занятый москвитянами; польские солдаты, не будучи в силах удерживать ее долее, сдали крепость, вышли в поле и там истреблены.

К тому же, от 19 декабря, 1564. Из Пётркова.

Из Московии слышно, что посланник великого магистра Пруссии убедил Московского Государя освободить бывшего ливонского магистра Фирстенберга, с некоторыми условиями, коих полагают пять:

1. Чтобы, по возвращении в государство, Фирстенберг возобновил все церкви греческого вероисповедания и возвратил им все доходы.

2. Чтобы все главные крепости остались в руках русских.

3. Чтобы в своем совете он всегда имел шесть Москвитян, без которых бы не мог решать никакого дала.

4. Чтобы всякий раз, как ему понадобится войско, он обращался к Московскому Государю, а не к кому другому, разве с позволения Государя.

5. Чтобы по смерти Фирстенберга Московский Государь имел полное и неограниченное право назначать ему преемника.

Цифрами. Король сам стал говорить о посольстве прусского магистра к Московскому Государю: он сожалеет, что Император дал ему грамоту и средства для проезда морем из Любека в Московию. Он говорить, что у него никогда не было мысли отнимать эту провинцию у Императора и Империи, а только, по прошению самих ливонцев, взять ее под свое покровительство, для того, чтобы она не досталась Московскому Государю. И здесь, наконец, он обнаружил свои мысли, сказавши, что не хочет скрывать от меня то, что он слышал с великим неудовольствием, т.е., что наш Государь тоже писал к Московскому Князю, но что он едва мог верить этому, видя благоволение Его Святейшества к себе и исполняемые мною обязанности, и зная также, что Его Святейшеству очень хорошо известны религия и жизнь ливонских рыцарей, их отступничество и осквернение храмов, которых покровителями, грамотою Апостольского престола, назначены он и датский король. [12]

Я же, поблагодарив Его Величество, за эту откровенность, пространно говорил ему о добром расположении нашего Государя и о данных мне поручениях, из которых Его Величество видит, что ищется только его благо и польза его королевства. Я сказал, что он всегда увидит справедливость моих слов, прося сообщать мне эти клеветы всякий раз, как они до него дойдут. Его Величество сказал: «Вы видите, что я так и сделал», и казался довольным.

Потом я спросил у него, могут ли быть справедливы слухи об условиях, постановленных между ливонским магистром и Московским Государем, и какая в них польза или честь для Империи? Он мне ответил, что не может угадать этого, но что, вероятно, намереваются чрез это средство возвратить Пруссию, и постановили какие ни будь тайные условия с Московским Государем. Потом, продолжая свое рассуждение, Его Величество сказал, что считается благоразумным, чтобы королевство было окружено другими провинциями и не соприкасалось с владениями Московского Государя, как слишком могущественного врага; что же касается до Ливонии, то, по уплате ему военных издержек, он возвратит ее Ордену, с тем, чтобы между Орденом и Королевством был утвержден прочный союз. И вдавшись далее в подробности, он сказал, что возвратил, бы ее и без уплаты издержек, лишь бы утвердился союз, а магистр восстановил бы религию в Ливонии и старался, согласно со своим долгом, сражаться против еретиков, каковы москвитяне.

К тому же. Из Пётркова, от 23 декабря, 1564.

Что касается до войны с Московским Государем, то люди, знающее местоположение и образ военных действий, весьма боятся, чтобы после потери крепости Озерища, не был чрез несколько недель потерян город Витебск, главное место воеводства и весьма важный пункт, так как польские и литовские солдаты не в состоянии оставаться в поле при этих жестоких морозах, которые русские превосходно переносят.

К тому же. Из Пётркова, от 26 декабря, 1564.

После моих последних писем от 23 числа есть известие, что Московский Государь осадил город Витебск и послал в Ливонию 50 тысяч конницы под предводительством ливонского магистра, который несколько лет тому назад взят в плен русскими, а теперь, как говорят, присягнул на подданство Государю и обещал ему завоевать всю Ливонию.

К тому же. Из Вольбара, от 27 декабря, 1564.

После того, как я вчера сообщил вам распространившиеся новости, я говорил с Его Величеством. Касательно Московии, сверх написанного мною, он сказал мне, что он даль повеление, чтобы его войска соединились и шли на помощь Витебску, в числе 11 тысяч человек; также, что в Ливонии он приказал исправить и снабдить гарнизоном все крепости.

(пер. М. А. Оболенского)
Текст воспроизведен по изданию: Копия с письма присланного в Варшаву на имя пана Радивилла великим гетманом литовским // Чтения в Обществе истории и древностей российских. Книга 3. 1847

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2021  All Rights Reserved.