Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Н. М. ПРЖЕВАЛЬСКИЙ

ОТ КЯХТЫ НА ИСТОКИ ЖЕЛТОЙ РЕКИ

ИССЛЕДОВАНИЕ

СЕВЕРНОЙ ОКРАИНЫ ТИБЕТА

И

ПУТЬ ЧЕРЕЗ ЛОБ-НОР ПО БАССЕЙНУ ТАРИМА

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЗИМНЯЯ ЭКСКУРСИЯ ИЗ УРОЧИЩА ГАС

[19/31 ноября 1884 г. — 28 января / 9 февраля 1885 г.]

Топографический рельеф главного кряжа среднего Куэн-люня. — Новый наш склад. — Путь по реке Зайсан-сайту. — Погода в ноябре. — Хребты: Чамен-таг, Цайдамский, Колумба и Московский. — Вновь на плато Тибета. — Озеро Незамерзающее. — Хребет моего имени. — Следование по Долине ветров. — Ее описание. — Удобный здесь путь в Китай. — Обратное наще движение. — Климат декабря. — Экскурсия на р. Хатын-зан. — Аргали далай-ламы. — Возвращение на складочный пункт. — От Гаса до Алтын-тага. — Переход через этот хребет. — Прибытие на Лоб-нор.

Топографический рельеф главного кряжа среднего Куэн-люня. Знаменитый Куэн-люнь, этот «позвоночный столб Азии», как называет его барон Рихтгофен 198, до последнего нашего путешествия оставался совершенно неизвестным на 12° по долготе, считая от меридиана цайдамской р. Найджин-гол почти до меридиана оазиса Кэрия в Восточном Туркестане. Ныне нам удалось пройти вдоль этой неведомой полосы древнейшего из хребтов Азии и, до некоторой степени, выяснить здесь топографический рельеф главного его кряжа. Этот последний, в районе нами рассматриваемом, представляет собой дугообразный выгиб, восточная и западная оконечности которого лежат почти на одинаковой широте около 36 параллели, тогда как поднятая северная часть касается как раз 38° с. ш. Немного западнее отсюда, на 87° в. д. (от Гринвича), там, где от главной цепи описываемого хребта оделяется еще севернее лежащий Алтын-таг, может быть проведена западная граница той средней части Куэн-люня, которая, по изысканиям барона Рихтгофена 199, простирается к востоку приблизительно до 104° в. д. (от Гринвича) и характеризуется широким разветвлением на систему параллельных цепей. Главная из них, т. е. собственно Куэн-люнь служит, как и во всей западной своей части, гигантской оградой высокого нагорья Северного Тибета, на этот раз к стороне пустынь и солончаковых равнин Цайдама; затем прорезывает верховья Желтой реки и далеко уходит к востоку внутрь Китая. Что именно указанная цепь — главная, это подтверждает ее непрерывное протяжение, в связи с восточными и западными частями того же Куэн-люня, более чем на 40° по долготе, тогда как другие хребты расширенного среднего пояса рассматриваемой горной системы оканчиваются немного восточнее или [150] западнее меридиана г. Лан-чжеу. Даже тот громадный снеговой хребет, который, по добытым в нынешнее наше путешествие сведениям 200, отделяется в западном Куэн-люне близ прорыва карийской реки и тянется в направлении к юго-востоку на целый месяц пути, соединяясь, быть может, с хребтом Тан-ла или с горами, лежащими севернее оз. Тенгри-нор, не может считаться за главную цепь описываемых гор, ибо во всяком случае он оканчивается гораздо ранее, упираясь в меридиональное направление хребтов на верховьях индо-китайских рек и соседней части Ян-цзы-цзяна.

Таким образом, главный кряж среднего Куэн-люня, заметить нужно, везде двойной, местами даже тройной, составляет, как выше упомянуто, почти на всем своем протяжении, северную ограду Тибетского плато к более низкому Цайдаму. Притом, как обыкновенно для окрайних гор в Центральной Азии, характеризуется полным развитием дикого горного характера лишь к стороне ниже лежащего подножия, т. е. в данном случае к северу, тогда как южный, тибетский склон тех же гор гораздо короче и принимает более мягкие формы.

Восточная половина рассматриваемой части Куэн-люня к западу до р. Найджин-гол, или даже до р. Уту-мурень, была уже описана в моем «Третьем путешествии» 201. Напомню теперь только, что к стороне Цайдамской котловины здесь стоят в восточно-западном направлении наружные хребты: Бурхан-Будда, Го-шили, Толай, Торай, Цозсонэ и Дзуха. Два последних, как оказалось, заменили собой хребты Юсун-обо и Цаган-нир, здесь прежде мною помещаемые, согласно расспросным сведениям. По новым расспросам, отчасти также сбивчивым, Юсун-обо стоит между верховьями Уту-мурени и Батыганту; название же Цаган-нир (в переводе «белое лицо») 202 присвоено трем снеговым группам — Шара-гуи, Умыкэ и Харза — в хребте Марко Поло.

Параллельно передовой ограде, в той же восточной части среднего Куэн-люня, стоят хребты: Шуга, с восточным безыменным продолжением к горам Амне-мачин; затем Гурбу-гундзуга и Гурбу-найджи. Наконец, третью параллельную цепь составляет хребет Марко Поло, который возникает от слияния рек Шуга и Уян-харза и прослежен нами к западу от снеговой группы Харза. От меридиана этой группы и р. Уту-мурень рассматриваемая северо-тибетская ограда принимает западно-северозападное направление, сохраняя прежний двойственный, иногда же и тройственный характер своего строения. В ближайшей к Цайдаму наружной ее части вскоре высится громадная снеговая вершина Джин-ри, к которой по всему вероятию, примыкает с востока хребет Гарынга. Между названным хребтом и западной частью гор Марко Поло лежит, по сообщению монголов, узким коридором, сначала бесплодная, а затем обильная ключами долина, где находится урочище Цаган-тохой и берет начало р. Батыганту, выбегающая в Цайдам к Уту-мурени.

К западу-северо-западу от Джин-ри тянется, верст на 200, до прорыва р. Зайсан-сайту, хребет, названный мною именем Колумба 203. Верстах в 50 к югу от той же Джин-ри высится обширный снеговой хребет, уходящий отсюда к западу и составляющий, быть может, главную цепь этой [151] части Куэн-люня. Он назван был мною первоначально Загадочным 204. Затем, по инициативе некоторых членов Русского Географического общества и по решению его совета, этот хребет окрещен моим именем 205. Высшая же его точка, виденная нами, как и весь хребет, лишь издали, названа мною, по своей форме, Шапкой Мономаха.

Севернее хребтов Колумба и Гарынга, параллельно им, стоит уже упомянутый в предыдущей главе хребет Цайдамский, который на востоке оканчивается узким клином в пустыне Цайдама, на западе примыкает к р. Зайсан-сайту, а от двух вышеназванных хребтов отделяется на всем своем протяжении узкой долиной; по средней ее части протекает р. Хатын-зан. Подобные коридорообразные долины, с восточно-западным направлением, составляют характерную черту главного кряжа среднего Куэн-люня.

Далее, на продолжении хребта Колумба, за прорывом р. Зайсан-сайту, встает новый, опять-таки вечноснеговой хребет, который я назвал Московским, а высшую его точку горой Кремль. Этот хребет тянется к западу верст на 100 и примыкает к Токуз-дабану, вероятно там, где от главного кряжа Куэн-люня отделяется к северу Алтын-таг, вскоре после того соединяющийся с Чамен-тагом. Токуз-дабан имеет уже юго-западное направление и, приблизительно, от выхода Черченской реки из гор соединяется с громадным, частями вечноснеговым хребтом, который принадлежит западному Куэн-люню, огораживает собой котловину Тарима и назван мною до прорыва Кэрийской реки Русским хребтом 206. К нему или, быть может, к соседнему Токуз-дабану, вероятно, примыкает и хребет моего вмени 207.

Преобладающие горные породы описываемой западной части главного кряжа среднего Куэн-люня 208 суть кремнистый сланец и гранит, иногда с прослойками кварца. Общий характер тех же гор, относительно их восточной половины, состоит в большей высоте и через то в большем обилии вечноснеговых вершин; в сравнительно малом количестве скал, по крайней мере в вечноснеговых группах; в малом числе и размерах речек, стекающих с этих групп, и в крайнем бесплодии местности вообще. Рядом с бедностью флоры является здесь и бедная фауна. Зато всюду много золота, которое в будущем, скорее чем что-либо другое, приманит сюда алчного европейца.

Новый наш склад. По возвращении разъезда, отыскивавшего дорогу на Лоб-нор, оба улангаджирские проводника были отправлены обратно с приличным вознаграждением за свои услуги. Мы остались одни среди дикой пустыни и на предстоящей зимней экскурсии должны были сами разыскивать для себя путь. Впрочем, дело это было привычное, а зимой, когда можно возить запас льда, даже не особенно трудное.

На складе в урочище Чон-яр оставлены были, под заведыванием урядника Иринчинова, шесть казаков и переводчик Абдул Юсупов; затем верблюды, лошади, продовольственные бараны и багаж. Казаки [152] поочередно должны были пасти экспедиционных животных и держать по ночам караул; в свободное же время занимались кое-какими работами, грамотой и охотились за хара-сультами. Но все-таки, несмотря на относительно большее спокойствие, оставляемые казаки сильно завидовали своим товарищам, которые шли теперь в поход. Там предстояла ежедневная новизна и разные приключения, словом — более активная жизнь; на складе же изо дня в день все шло раз заведенным порядком, и скука, особенно в зимнее время, иногда являлась непрошенной гостьей.

Караван на предстоящую экскурсию был сформирован небольшой. Мы брали с собой лишь 25 верблюдов 209, четыре верховые лошади и десятка полтора баранов для еды; багаж был также уменьшен до крайности, и все запасы рассчитаны только на два месяца.

Путь по р. Зайсан-сайту. 19 ноября мы тронулись в путь, определив первоначально пройти к западу по обширной, из глаз уходившей долине, названной впоследствии мною, ради постоянных здесь ветров и бурь, Долиною ветров.

От урочища Чон-яр сразу же предстоял 35-верстный безводный переход по совершенно бесплодной равнине, покрытой песком, лёссом и мелкой галькой; притом местность на этом протяжении полого повышалась на 1 300 футов. Вышли мы после полудня; ночевали в средине с запасной водой и дровами; на следующий день еще рано пришли на р. Зайсан-сайту к тому месту, где эта река, вследствие более крутого наклона местности, скрывается под землей с тем, чтобы вновь выйти на поверхность в виде многочисленных ключей урочища Чон-яр и других, лежащих в западной части, солончаковых болот Гаса. Эти ключи образуют здесь несколько ручьев, сливающихся затем в одну речку, впадающую, как уже было говорено, в юго-западный угол названного озера.

Сама р. Зайсан-сайту 210 вытекает из ледников южного склона г. Кремль в хребте Московском, отделяет его от хребтов Колумба и Цайдамского, затем направляется к востоку по Долине ветров и скоро теряется в почве; пройдя подземным путем верст 20, снова выходит многочисленными ключами на поверхность и течет довольно порядочной рекой до нового вышеописанного подземного исчезновения. Недалеко отсюда к той же Зайсан-сайту приходит с юго-востока р. Хатын-зан 211, которая вытекает с г. Джин-ри и сбирает в себя воду южного склона ледников хребта Колумба. Однако и эта река зимой не добегает верст на десять до Зайсан-сайту; летом же обе они несомненно открыто соединяются.

В том месте, где мы пришли теперь на Зайсан-сайту, т. е. в нижнем ее течении, названная река имела по льду от 20 до 25 сажен ширины 212; самый лед был толщиной до 2½ футов; под ним вода текла не глубже как на 1½ фута. По обоим берегам реки залегает долина, вся от 1 до 2 верст в ширину. Почва здесь — лёсс и песок, надутые ветрами. Растительность — злак, похожий на дырисун, кое-где мелкий тростник и несколько видов сложноцветных; из кустарников же Myricaria и Oxytropis [мирикария [153] и остролодка]. Пастбища вообще хороши, тем более, что летом нет комаров и мошек, обильных, как говорят, в самом Гасе. Справа и слева рассматриваемой долины, вплоть до окрайних северных и южных гор, залегают, с довольно крутым наклоном, бесплодные равнины. При устье же Хатын-зана, на левом берегу Зайсан-сайту, высится небольшая отдельная группа, также бесплодная. На описанной выше долине держится много тибетских антилоп оронго, бывают и хуланы; дикие яки заходят лишь случайно.

Мы направились вверх по Зайсан-сайту и сначала шли хорошо, имея под рукой подножный корм, воду и топливо; но все это сразу кончилось, лишь только миновались ключевые истоки нашей реки. Голая пустыня сразу явилась впереди, и как далеко она простиралась, мы не знали. Пришлось вернуться на те же ключи и отправиться в разъезд. Поехал я сам с двумя казаками. К большой радости, мы в тот же день отыскали неожиданно пропавшую реку, да кроме того, пользуясь ясной погодой, осмотрели далеко протянувшуюся к западу Долину ветров и снеговые хребты, ее окаймляющие. Вслед за тем мы передвинулись всем караваном ко вновь найденной воде. Оказалось по барометрическому измерению, что местность здесь, на протяжении 23 верст, повышается на 800 футов, ради чего водой небогатая река скрывается под землей.

В общем мы поднялись теперь до 11½ тыс. футов абсолютной высоты. Бесплодны тут стали даже берега реки, и для наших караванных животных наступила трудная пора. Кроме того, помимо ежедневных ночных морозов, участились сильные ветры, все западные, прямо нам навстречу. В особенности трудно было делать в такую погоду съемку; леденящий ветер до того надувал в лицо, что после дневного перехода нередко болели и глаза и голова. Пошли мы вверх по разысканной части Зайсан-сайту галечной равниной, где лишь изредка торчали уродливые кустики бударганы, белолозника и Reaumuria. Здесь случайно найдена была мертвая перепелка (Coturnix communis), вероятно, погибшая от истощения во время перелета; ранее того, в столь же бесплодной местности, мы нашли мертвого дрозда (Turdus pallens). Видно, немало гибнет в здешних пустынях мелких пернатых, даже из числа тех сравнительно немногих экземпляров, которые по неопытности решаются лететь прямиком на юг.

Прежнее западное направление нашего пути изменилось теперь сначала на юго-западное, а затем на южное, там, где р. Зайсан-сайту прорывает окрайние тибетские горы. Мы направились сюда, рассчитывая сначала побывать на соседнем плато Тибета, а затем уже итти по Долине ветров, которая теперь оставалась вправо и далеко уходила к западу. По этой долине, при осмотре с гор, виднелись местами накипи льда, следовательно, можно было двигаться с караваном и без предварительного разъезда.

Ущелье р. Зайсан-сайту, куда мы вскоре вошли, оказалось весьма удобным для прохода даже с верблюдами. Главный кряж среднего Куэн-люня, в единственном здесь месте, значительно понижается и смягчается в своих диких, недоступных формах. Все ущелье тянется на 17 верст и служит разделом (конечно, условным) хребтов Цайдамского и Московского. Окрестные горы почти совершенно бесплодны и в большей своей части засыпаны лёссом. Лишь по берегу самой реки попадались нам небольшие площадки осоки, да и те были выедены зверями. Близ южной части описываемого ущелья снова исчезает (по крайней мере зимой) р. Зайсан-сайту на протяжении 17 верст довольно широкой бесплодной долины. К западу от нее тянется хребет Московский; к югу же и востоку, за невысокими [154] горами, местами прерванными крутыми взъемами, залегает плато Тибета, на котором, невдалеке отсюда, стоит западный угол хребта Колумба.

Погода в ноябре. Между тем минул ноябрь, который в первых двух третях был проведен нами в урочище Гас на абсолютной высоте около 9 тыс. футов; в последней же трети — в западной части Долины ветров при абсолютной высоте от 10 до 12 тыс. футов.

Подобно октябрю, ноябрь отличался ясной погодой; в течение этого месяца считалось 24 ясных дня и только 6 облачных. Частые непогоды над Тибетом, случавшиеся в октябре, теперь кончились, хотя в окрайних тибетских горах все-таки больше являлись облака, нежели в Гасе и в Долине ветров.

Снег здесь не падал вовсе в течение ноября, да и в продолжение всей зимы снег идет в описываемых местах как редкость, притом в самом ничтожном количестве; сухость же воздуха постоянно весьма велика.

Во время ясной тихой погоды солнце в ноябре грело довольно сильно, хотя при безветрии термометр, наблюдавшийся в 1 час пополудни, опускался в тени до -6,5°. Если же днем поднимался умеренный ветер, только не с раннего утра, но когда солнце обогревало почву, то температура в указанный час наблюдений достигала в тени иногда до +3,9°. Ветры преобладали западные, хотя днем нередко случались затишья; по ночам же почти всегда дул слабый или умеренный западный, иногда юго-западный ветер. Бурь, также западных и северо-западных, считалось 7, следовательно, гораздо больше, чем в октябре. Но вообще бури выпадали сериями, как это и прежде замечено нами в Тибете и Цайдаме, относительно хорошей или дурной погоды. При буре атмосфера всегда наполнялась тучами пыли. Впрочем, учащение бурь и ветров началось с последней трети ноября 213, когда мы вошли в Долину ветров, где самая конфигурация местности обусловливает почти постоянный западный ветер. Ночные морозы в Гасе доходили до -29,2°; в Долине ветров, при отсутствии ночного затишья, температура в последней трети ноября не падала ниже -26°.

Теперь о горах, поблизости которых мы находились.

Хребет Чамен-таг. Северной оградой пройденной нами восточной половины Долины ветров служит хребет Чамен-таг, о котором я слышал еще во время своего лобнорского путешествия 214. Этот хребет протягивается от востока к западу более чем на 100 верст и соединяется с одной стороны с Алтын-тагом, а с другой — с тем безводным и бесплодным, не имеющим названия хребтом, который стоит к северу от Гаса. Ширина Чамен-тага не превосходит 10-15 верст; тем не менее описываемый хребет на всем протяжении достигает громадной абсолютной высоты, и в трех группах — на обеих своих оконечностях и посредине — переходит за пределы вечного снега. Судя по положению ледников, самая высокая из этих групп западная. С северного ее склона, как нам говорили, течет речка, которая прорывает Алтын-таг и выбегает к Лоб-нору. Вероятно, это Чархалык-дарья 215. С того же склона восточной снеговой группы подземная вода образует озерко Гашун-нор и солончаки возле него. Наконец, южный склон ледников описываемого хребта питает подземной водой также р. Зайсан-сайту.

Как сказано выше, Чамен-таг стоит узкой и крутой стеной; но от долин северной и в особенности южной его подошвы поднимаются к [155] подножию высоких гор довольно крутые скаты на тысячу — местами, быть может, и на две тысячи — футов по вертикалу. Эти скаты несут характер прилежащих к ним долин, т. е. совершенно бесплодны. Бесплодие же характеризует и весь Чамен-таг, по крайней мере южный его склон. Ключей или ручьев здесь нет вовсе; скаты гор везде очень круты и в верхнем поясе усыпаны россыпями; ущелья также крутые, узкие и почти бесплодные. В них и по склонам нижнего горного пояса лишь изредка торчат невзрачные кустики ягодного хвойника (Ephedra), чернобыльника, белолозника (?), Reaumuria и бударганы; кое-где прокидываются Glematis, Statice [ломонос, кермек] мелкие злаки и сложноцветные.

Из млекопитающих в Чамен-таге держатся хуланы, аргали (Ovis dalai-lamae n. sp.), вероятно и куку-яманы; кроме того, волки, лисицы, зайцы и пищухи; в небольшом количестве попадаются также дикие яки. Из птиц замечены нами бурые грифы (Vultur monacbus), ягнятники (Gypaetus barbatus), клушицы (Fregilus graculus), рогатый и чернолобый жаворонки (Otocoris albigula, О. teleschowi n. sp.), улары (Megaloperdix thibetanus, M. himalayanus) и Carpodacus rubicilla [большая чечевица]. Вообще фауна описываемых гор, как равно их флора, весьма бедные, так что тюркское название Чамен-таг, т. е. «цветочный хребет», не оправдывается на деле.

Цайдамский хребет. На южной стороне той же восточной половины Долины ветров и северо-западного Цайдама стоит другой обширный хребет, названный мною, как уже было говорено, Цайдамским [Пиазлык, Луковые горы]. Он тянется от востока к западу на 320 верст параллельно хребтам Колумба и Гарынга, отделяясь от них неширокой долиной. На востоке описываемый хребет теряется узким рукавом 216 в Цайдамской равнине, недалеко от урочища Улан-гаджир; на западе же примыкает к хребту Московскому, от которого отделяется ущельем р. Зайсан-сайту, или, вернее, поперечной продушиной, лежащей верстах в пяти восточнее этого ущелья.

В общем Цайдамский хребет узок, особенно в своей западной половине; к востоку же от прорыва р. Хатын-зан делается несколько шире и выше. Здесь лежат две снеговые вершины — Ихын-Гансын-хоргу и Ихын-Гасын-хоргу. Между ними тот же хребет несколько понижается и представляет с севера из Цайдама как бы выровненный вал, южный склон которого действительно состоит из массива, покатого к долине Хатын-зана. Здесь же, недалеко от восточной снеговой вершины, лежит, как нам говорили цайдамские проводники, перевал Шара-гол, который приводит в названную долину, вероятно, из урочища Гансы. Кроме того, верстах в 25 западнее прорыва Хатын-зана, сколько кажется, находится еще одно поперечное ущелье в самой узкой части описываемого хребта. Общий его характер — бесплодие и безводие. Горные здесь породы, гранит и сланцы, в своих наружных частях изуродованы атмосферными деятелями, главным образом бурями, и большей частью засыпаны лёссом 217.

Колумба [хребет]. Параллельно Цайдамскому хребту стоит к стороне Тибетского плато новый громадный хребет, названный мною именем великого человека, открывшего Новый Свет. Этот хребет Колумба, как уже было сказано, отделяется от снеговой вершины Джин-ри к северо-западу, а затем со своей средины поворачивает прямо на запад и [156] оканчивается острым клином, не доходя верст 25 до ущелья р. Зайсан-сайту. Общее протяжение всего хребта до 200 верст. Северным склоном он обрывается в долину Хатын-зана и на западное ее продолжение; южным, более коротким, высится стеной к плато Тибета.

Везде описываемый хребет узок, так что имеет лишь около 20 верст в более расширенной своей средине. Притом западная половина ниже восточной, покрытой в большей части вечным снегом. Здесь, на протяжении верст 25 от Джин-ри, ледяные вершины хребта Колумба, пожалуй не менее обильны снегом, чем сама названная гора. Западная половина того же хребта, только в своей крайней западной части, переходит за снеговую линию в небольшой группе, да и то лишь на северном ее склоне.

Общий характер хребта Колумба одинаков с другими цепями западной половины главного кряжа среднего Куэн-люня; здесь преобладают те же горные породы; так же сравнительно мало скал, в особенности на южном склоне; то же бесплодие и, вероятно, то же обилие золота.

Московский [хребет]. Третий хребет, стоящий на продолжении двух вышеописанных и ограждающий с юга Долину ветров, получил название Московского. Как выше было сказано, он тянется в восточно-западном направлении верст на 100, или немного более, до соединения с Токуз-дабаном. За исключением небольшой восточной части, новый хребет сплошь покрыт ледниками, еще более обширными в его средине, где поднимается и высший здесь пик — гора Кремль. Она имеет, если смотреть с востока, со стороны высокого плато, правильную форму тупого конуса и по своей высоте, пожалуй, не ниже Джин-ри. Громадные ледники покрывают как северный, так и южный скаты этой горы, а на восточной ее стороне лежит обширное ледяное поле.

Южный склон хребта Московского, сколько кажется, расширенного близ соединения с Токуз-дабаном 218, крут и обрывист, по крайней мере в своей восточной части; склон же северный, хотя и крутой, но довольно ровный, в особенности против наивысшей средины этих гор. Здесь частые бури Долины ветров засыпали многие ущелья, уничтожили скалы и вообще сгладили горный рельеф. Впрочем, и на южном склоне Московского хребта скал сравнительно немного, что составляет также его характерную черту, как в двух соседних хребтах — Цайдамском и Колумба, да и во многих других на плато Тибета. Каменная порода, встреченная в восточной и западной частях описываемого хребта, одна и та же — кремнистый сланец.

С южного склона ледников горы Кремль вытекает, как еще прежде говорено, р. Зайсан-сайту. Что именно и куда течет с того же склона всей западной части Московского хребта — неизвестно 219. С северной же его стороны, несмотря на обилие здесь ледников, не сбегает ни одной речки, хотя несколько сухих речных русел, встреченных нами зимой в Долине ветров, показывали, что летом в них бывает вода во время редких дождей и таяния ледников. В общем хребет Московский весьма бесплоден особенно на своем южном склоне. На Северном склоне тех же гор, в нижнем их поясе, кое-где попадаются мелкие злаки — Carex, Avena, Ptilagrostis, а также крошечные Oxytropis, Tanacetum, Androsace, Saussurea, Saxifraga [осока, овсюг, птилагростис, остролодка, пижма, твердочашечник или проломник, соссюрея, камнеломка]; две последние восходят до 15 тыс. футов абсолютной высоты. Из кустарников на прорыве р. Зайсан-сайту найдены были какой-то бобовый, едва выползающий из земли, и белолозник? (Eurotia?) в ½ фута высотой. Тибетской осоки (Kobresia), столь обильной [157] по мото-ширикам Северо-восточного Тибета, здесь нет вовсе, как равно в других теперь описываемых хребтах и прилежащих к ним местностях. Нет и самих мото-шириков, т. е. кочковатых болот, что опять-таки служит веским указанием на отсутствие периодических летних дождей.

Фауна Московского хребта, как всей этой части Куэн-люня, весьма бедная и почти не разнится от фауны Северо-восточного Тибета. Из крупных зверей в описываемых горах живут хуланы, аргали (Ovis dalai-lamae n. sp.), куку-яманы и в небольшом числе дикие яки; водятся еще волки, зайцы, тарбаганы и мелкие грызуны. Птиц встречено было также очень мало как по числу видов, так и по количеству экземпляров. Тому главная причина бесплодие местности, частью и ужасный климат. Собственно в горах попадались грифы (Vultur monachus), ягнятники (Cypaetus barbatus), клушицы (Fregilus graculus), улары (Megaloperdix thibetatius), горные вьюрки (Montifringilla adamsi), рогатые жаворонки (Otocoris albigula?) и, весьма редко, тибетские больдуруки (Syrrhaptes thibetanus).

Жителей в тех же горах и прилежащих к ним местностях нет вовсе. Но везде в ущельях мы находили следы недавних стойбищ туркестанцев, которые летом приходят сюда, украдкой от китайцев, из ближайших оазисов Таримской котловины и занимаются добычей золота.

Вновь на плато Тибета. Через два маленьких перехода, к югу от ущелья р. Зайсан-сайту, мы взошли на плато Тибета. Высшая точка этого подъема, окаймленного небольшими горами, имела 13 800 футов абсолютной высоты; между тем как пологий взъем, лежащий немного отсюда севернее и которым мы возвращались обратно, оказался на 700 футов ниже.

Обширная широкая равнина раскинулась теперь перед нами и уходила к востоку за горизонт. С севера ее резко окаймлял хребет Колумба, который в этой западной своей части стоит в стороне Тибета, хотя обрывистой, но сравнительно невысокой стеной. На юго-востоке и юге виднелись в беспорядке набросанные холмы и гряды невысоких гор; за ними выглядывал своими снеговыми вершинами громадный хребет, впоследствии названный моим именем. Наконец, среди упомянутой равнины, вдоль по ней, раскидывалось большое озеро, к удивлению нашему еще непокрытое льдом. Озеро это я тут же назвал Незамерзающим 220. К нему мы и направились по бесплодной полого-покатой равнине. Впрочем, сначала на протяжении верст около десяти срединой этой равнины, там, где пролегает сухое русло речки и почва песчаная, встречались, порядочные площадки мелкой осоки, еще не съеденной зверями; затем мы шли по голой гальке. До озера все время казалось вот-вот рукой подать, а между тем мы ночевали, не дойдя еще 18 верст до него, среди небольшой случайно попавшейся площадки кустарникового чернобыльника. Голодные верблюды и лошади обрадовались даже такому корму, который вместе с тем служил нам и дровами; воду добыли из привезенного с собой льда. Назавтра мы продолжали свой путь к тому же озеру, еще не зная, найдем или нет годную для питья воду; запасный же лед почти весь вышел. К нашему благополучию, близ западного берега новооткрытого озера, которое оказалось весьма соленым, нашлись среди солончаков несколько замерзших ключей, на которых лед был совершенно пресный; его натаяли [158] мы для себя, дали по ведру воды и лошадям. Последние уже много исхудали от бескормицы и холодов, но верблюды шли молодцами.

Переночевав близ оз. Незамерзающего, о котором будет рассказано несколько ниже, мы пошли к юго-востоку, в направлении еще с перевала виденной речки. Однако на деле оказалось, что то было сухое русло, местами покрытое солончаками, которые издали походили на лед. Пришлось остановиться в окраине совершенно бесплодных лёссовых холмов. Опять наши животные принуждены были довольствоваться ничем. Несколько еще уцелевших баранов до того проголодались, что рвали клочьями и жадно ели шерсть с уложенных на ночь верблюдов.

По приходе на этот бивуак я отправился с Роборовским на рекогносцировку окрестной местности. Верстах в трех от своего стойбища мы взобрались на вершину одного из глиняных холмов, откуда расстилался широкий горизонт. Но мало для себя утешительного мы здесь увидели. Насколько хватал глаз, к юго-востоку и югу сплошь тянулись те же лёссовые холмы. Они были бесплодны и, как обыкновенно, изуродованы всевозможным образом: здесь стояли башни, крепости, конусы различных форм и величин, мосты, подземные ходы, вертикальные стены, коридоры в т. п. Средняя высота этих холмов достигала от 300 до 500 футов; некоторые же из них поднимались футов на 800 или даже на тысячу. Притом к стороне оз. Незамерзающего эта гряда холмов обрывалась отвесной стеной. Местами рыхлый лёсс был сцементирован в твердую массу, местами попадались небольшие слои гипса; на вершинах же холмов и по дну рытвин, сверх лёсса, лежала крупная галька.

Осмотрев тщательно в подзорную трубу все окрестности, мы пришли к убеждению, что дальше итти нам нельзя. Бесплодные лёссовые холмы залегали к югу далеко; за ними виднелись горы, а там вставал снеговой хребет; словом, местность, по всему вероятию, представляла большие, иногда, быть может, непреодолимые трудности, в особенности для наших значительно истомленных животных. Затем, в другом направлении — к востоку, вдоль по южному берегу оз. Незамерзающего, хотя заметны были кое-где площадки травы, а также лед на ключах и, повидимому, не представлялось препятствий для движения каравана, но итти сюда нам было не к чему, ибо окрайняя гряда хребта Колумба без того видна была верст на сто; пройти же далее этого, во всяком, случае, мы не могли. Да, наконец, необходимо было, спешить, пока еще не устали верблюды, осмотром западной половины Долины ветров и окрестных ей гор. Ввиду всего этого решено было вернуться с плато Тибета и продолжать путь к западу от р. Зайсан-сайту. На следующий день мы опять бивуакировали на берегу оз. Незамерзающего.

Озеро Незамерзающее. Это озеро лежит, при абсолютной высоте 11 700 футов, на обширной высокой равнине, раскинувшейся у южного подножия хребта Колумба. Своей формой оно походит, сколько это можно видеть издали, на рукав, вытянутый от востока к западу. Длина в сказанном направлении более 50 верст, ширина же, по крайней мере в западной части, довольно равномерная, всего лишь около 10 верст 221. Вода чрезвычайно соленая 222, издали прекрасного темноголубого цвета. [159] Вследствие своей излишней солености описываемое озеро, вероятно, никогда не замерзает. По крайней мере, при нашем здесь посещении в первой трети декабря, несмотря на бывшие уже морозы в -34,4°, лишь возле самого берега тянулась неширокая (местами до ½ версты) полоса рыхлого льда в 1 фут толщиной. Температура воды под этим льдом, измеренная нами 8 декабря в 2 часа пополудни, была -11°. В тихие, сильно морозные ночи над всем озером поднимался густой туман, представляющий издали красивую, яркобелую пелену при освещении взошедшим солнцем.

Вблизи юго-западного своего берега оз. Незамерзающее очень мелко; да, вероятно, и все оно неглубоко; притом значительно уменьшается в размерах, насколько об этом можно судить по обширным, некогда покрытым водой солончакам, прослеженным нами к югу, вплоть до гряды бесплодных лёссовых холмов. Западная часть того же озера не имеет притоков; но в восточную его половину, вероятно, впадают некоторые речки 223, вытекающие со снеговой части хребта Колумба и с хребта моего имени; кроме того, подземная вода является здесь в виде ключей.

Берега описываемого озера, как и вся прилегающая к ним равнина, представляют собой пустыню, только не тибетского, а скорее западно-наньшанского (близ Са-чжеу) характера. Помимо невзрачных солянок и изредка Polygonum [горец], здесь кое-где встречаются площадки мелкой осоки (заменяющей восточнотибетскую Kobresia), а на гальке местами растут корявые кустики Arteruisia, Eurotia?, Reaumuria, иногда и Охуtropis [полынь, терескен, реамюрия, остролодка]. Звери, как например, хуланы, бывают здесь лишь проходом; из птиц мы встретили только больдуруков (Syrrhaptes paradoxus) да рогатых жаворонков (Otocoris albigula?). Словом, во флоре и фауне бедность полная. Таково, вероятно, и вплоть до южных снеговых гор, т. е. до хребта моего имени.

Хребет моего имени. Этот хребет, как уже было говорено, назван мною первоначально «Загадочным», потому что мы видели его лишь издали и нанесли на свою съемку только приблизительно. Нам удалось отметить, да и то лишь одной засечкой, здесь гору, как кажется, самую высокую, которая по своей форме, напоминающей большую меховую шапку, названа мною Шапка Мономаха. К востоку от нее виднелось еще несколько снеговых вершин; крайняя из них лежала, как казалось, не далее 40 верст от г. Джин-ри; следовательно, можно было предположить, что описываемый хребет примыкает к этой горе, чего в действительности 224 не оказалось. Затем, верстах в 70 к югу от оз. Незамерзающего, мы ясно видели ряд снеговых вершин, опять-таки всего вернее того же самого хребта, промежуточная часть которого, к горе Шапка Мономаха, была от нас закрыта ближайшими, сравнительно невысокими, горами. Далее к западу об описываемом хребте ничего положительного неизвестно. Лишь от р. Зайсан-сайту и потом с перевала на плато Тибета мы видели далеко в юго-западном направлении высокий, острый по своей форме, снеговой пик, который, быть может, принадлежит тому же хребту в его крайней западной части. В таком случае, судя по аналогии с другими ветвями главного кряжа среднего Куэн-люня, можно предполагать, что хребет моего имени протягивается к западу до соединения с Русским хребтом или с Токуз-дабаном. [160]

Таким образом хребет, о котором идет теперь речь, составляет южную ветвь западной части главного кряжа среднего Куэн-люня или, быть может, именно и есть главная здесь его цепь. Косвенным подтверждением последнего предположения служит то обстоятельство, что местность, окрестная к оз. Незамерзающему, несет не вполне тибетский характер, но частью и западноцайдамский; да и само названное озеро образовалось в обширной выемке между двумя хребтами. К собственно Тибетскому плато, вероятно, прилегает самый южный из них, т. е. хребет моего имени, который во всяком случае не ниже, если только не выше хребтов Колумба и Московского 225.

Следование по Долине ветров. На возвратном пути от оз. Незамерзающего мы несколько сократили свою дорогу и прямиком вышли на р. Зайсан-сайту; затем, спустившись вниз по ее ущелью, свернули к западу в Долину ветров. На два-три перехода местность здесь была еще ранее с гор осмотрена, так что явилась возможность двигаться без разъезда; тем более, что подножный корм на песчаных площадках возле ключей встречался пока довольно сносный, да и сами эти ключи, иногда с большим ледяным наплывом, попадались нередко; топливом же служили корявые кустики белолозника и стелющейся мирикарии.

Дневок мы давно уже не делали, но каждый день подвигались небольшими переходами. Походным жилищем нашим была войлочная юрта; казаки же, кроме тех, которые при нас находились, помещались в палатке. Ежедневные дежурства, пастьба верблюдов с лошадьми и ночные караулы шли у казаков обыденным чередом. Молодцами они держали себя попрежнему, несмотря на все трудности и лишения. Те и другие увеличивались для нас с каждым днем, ибо, с одной стороны, взятые лишь в обрез запасы поневоле заставляли экономить такие предметы нашего довольствия, как кирпичный чай и дзамба, а с другой, сильные холода и бури донимали нас теперь почти без перерыва.

Уже в первой половине декабря ночные морозы четыре раза переходили за -30°; вскоре затем усилились до замерзания ртути. Притом леденящий ветер, исключительно западный, постоянно дул нам навстречу; выпадавший иногда небольшой снег еще более усиливал стужу. Бури также случалась нередко. В особенности памятна нам осталась такая буря 15 декабря, т. е. вскоре по выходе в Долину ветров. Началась она с утра и продолжалась до вечера, всего же более разыгралась между 11 и 3 часами дня. Сильнейшие порывы ветра подняли в воздух тучи песчаной пыли, до того густой, что, несмотря на средину дня, наступила какая-то желто-серая мгла. Ничего не было видно за 30-40 шагов; навстречу бури невозможно было повернуться, ибо захватывало дыхание, песок же залеплял глаза; притом мороз даже в час дня достигал -11,3°. Небо все время было покрыто облаками, и в 3 часа дня пошел снег. Тогда буря отрывисто стихла, а пыль также быстро исчезла из атмосферы. Затем, спустя часа полтора, буря вновь поднялась в прежнем направлении, но уже с меньшей силой и, постепенно ослабевая, стихла к полуночи. Нечего и говорить, что наш бивуак до того занесло песком и пылью, что назавтра пришлось лопатой откапывать этот нанос.

По мере движения нашего к западу Долина ветров полого повышалась, вместе с тем увеличивалось её бесплодие. В нижнем поясе северного [161] склона Московского хребта, вдоль которого мы шли теперь близко, местами виднелась трава, в особенности по ущельям. Громадные ледники средней части тех же гор сильно блестели на полуденном солнце. От них к Долине ветров шел довольно крутой, но совершенно ровный скат, по которому, пожалуй, можно было въехать верхом до вечных льдов, только не на наших усталых лошадях. Впрочем, мы и не думали теперь о такой поездке, имея главной целью добраться до перевала чрез окрайние горы в Таримскую котловину. К большой своей радости, да притом и не ожидая так скоро, мы дошли 19 декабря до этого перевала, который со стороны Долины ветров совершенно незаметен, хотя лежит на абсолютной высоте 12 900 футов. Отсюда далее к западу идет сначала также весьма пологий скат, а затем верст через 15-20, там, где хребет Алтын-таг придвигается к Токуз-дабану, начинается ущелье Черченской реки, выбегающей в Таримскую котловину. Вместе с тем Алтын-таг, который вскоре оканчивается, упираясь в заворот названной реки, вздымается в обширную вечноснеговую группу — единственную во всем этом хребте. По расспросным впоследствии сведениям указанная снеговая группа туземного имени не имеет и ее, пожалуй, можно назвать Черченский, так как своей водой она питает реку и оазис того же имени. С северного склона названной снеговой группы другая речка бежит, вероятно, в урочище Ваш-шари. От вершины спуска с Долины ветров до ближайшего восточнотуркестанского оазиса Черчен, где расстояние около 200 верст, путь удобен для вьючных ослов и лошадей; с несколько большим трудом здесь можно пройти и на верблюдах. Так, по крайней мере, впоследствии нас уверяли жители Лоб-ноpa и Черчена. Да и сами мы видели достаточно проторенные тропинки с Долины ветров и окрестных ей гор в Черченское ущелье. Здесь ездят взад и вперед на вьючных ослах золотопромышленники, о которых уже упоминалось ранее.

Как ни соблазнителен был для нас путь к теплому Черчену, где притом в обилии можно было достать продовольствие и лично осмотреть дорогу по ущелью, но мы не могли всем этим воспользоваться, ибо без того много удалились от своего склада, истомили бывших теперь с нами лошадей и отчасти верблюдов; наконец, должны были во-время попасть на Лоб-нор. Вот почему мы только взглянули на желанный спуск к Черчену и на следующий день повернули обратно по Долине ветров 226.

Ее описание [Долины ветров]. Эта новооткрытая долина, о которой уже несколько раз было урывками говорено, тянется верст на 200 от востока к западу, с небольшим уклонением на юг в своей западной половине. Ее ограждают хребты Чамен-таг и частью Алтын-таг с севера, Московский и западная часть Цайдамского с юга; восточная же сторона открывается в котловину оз. Гас. Средняя ширина той же долины, если считать и скаты от окрайних гор, простирается до 20 верст в западной ее половине и до 40 верст в половине восточной, более расширенной. Абсолютная высота значительно, но в общем постепенно, увеличивается от востока к западу: вблизи урочища Чон-яр она достигает 9½ тыс. футов, тогда как на спуске в Черченское ущелье поднимается почти до 13 тыс. футов.

В углубленной ложбине, занимающей средину Долины ветров, почти на всем ее протяжении, течет в восточной половине р. Зайсан-сайту, дважды скрывающаяся здесь под землей. В западной части той же долины продольная ложбина обозначается зимой лишь широким, покрытым [162] галькой, руслом речки, по которому нередко встречаются замерзшие ключи. Летом, во время таяния снегов на хребте Московском, по этому руслу, вероятно, бежит вода, как равно и по боковым притокам, стекающим с тех же снеговых гор.

Климат Долины ветров, помимо своей суровости, отличается, по крайней мере во время зимы, постоянным господством западных ветров, ради чего дано мною и само название этой долине. Затишья выдаются здесь как редкость, на час или два, не больше; иногда же ветер превращается в бурю, которая, как обыкновенно в Тибете, бушует только днем. Такая постоянная ветреность, притом исключительно в западном направлении, объясняется общим протяжением описываемой долины с запада на восток, как раз по преобладающему в Северном Тибете движению ветров; затем близостью громадных снеговых гор, с которых вниз стремится более холодный, следовательно, и более тяжелый воздух. То же обстоятельство, вместе с большим абсолютным поднятием, обусловливает здесь и суровость климата. Правда, в восточной, более низкой части рассматриваемой долины теплее, как и в самом урочище Гас; в западной же ее половине, более высокой, мы наблюдали во второй половине декабря мороз, достигавший точки замерзания ртути, чего в прежние путешествия ни разу не замечали во всем Северном Тибете, не исключая и Тан-ла. Летом здесь также, вероятно, холодно, и по ночам случаются морозы; дожди же, судя по бесплодию местности, падают лишь изредка.

Почва описываемой долины состоит из песка лёсса и гальки. Вдали от воды она большей частью совершенно бесплодна, или местами покрыта врассыпную корявыми кустиками белолозника (?), бударганы и Reaumuria. Последняя вверх от 12 тыс. футов заменяется ползучей тибетской Myricaria; да и белолозник (?) здесь едва уже поднимается от земли. В нижнем течении р. Зайсан-сайту по ней встречается, как было говорено, несколько лучшая растительность и довольно хорошие пастбища. Далее к западу лишь возле ключей растет мелкая осока, а еще выше появляются кучки твердочашечника (Androsace sp.), доставляющие корм многочисленным пищухам. Вообще, по характеру своей флоры, как равно и по абсолютной высоте, восточная половина Долины ветров (до прорыва через горы р. Зайсан-сайту) может быть отнесена к Цайдаму, западная же — к Северному Тибету.

Фауна той же долины бедная, как и в соседних здесь местностях. Обильны только антилопы оронго, которых мы вовсе не нашли вблизи оз. Незамерзающего; нет их также в урочище Гас, да и во всем Цайдаме. Хуланы, волки и зайцы в описываемой долине также нередки; дикие яки бывают здесь лишь проходом из одних гор в другие. Вблизи перевала к Черченскому ущелью мы встретили норы тарбаганов (Arctomys sp.) и нашли в большом количестве три, сколько кажется, новых вида пищухи (Lagomys). Птиц также мало во всей Долине ветров. Нами найдены здесь были лишь земляные вьюрки (Pyrgilauda ruficollis, Р. barbata n. sp., Onychospiza taczanowskii), рогатые жаворонки (Otocoris albigula?) и тибетские больдуруки (Syrrhaptes thibetanus); редко показывались даже грифы и вороны.

Человека манит сюда лишь золото, которого, как нам говорили, особенно много в урочище Бугулук. Местами мы сами видели недавние раскопки, обыкновенно не глубже 1-2 футов от поверхности почвы. Работа производится, конечно, самым первобытным способом. По следам иногда [163] видно было, что промышленники таскали золотоносную почву на себе в мешках за версту и более к текучей воде.

Удобный здесь путь в Китай. Вышеописанная Долина ветров весьма замечательна тем, что здесь, как оказалось, пролегает лучший и наиболее короткий путь из южных оазисов Восточного Туркестана через Цайдам в Западный Китай. Этот путь прослежен нами до спуска в Черченское ущелье, караванное движение по которому согласно многократным нашим расспросам, также не представляет особенных затруднений. Правда, новооткрытый путь, в значительной своей части, пролегает по солончакам южного Цайдама и имеет два больших безводных перехода в Цайдаме северо-западном, но ведь в пустынях Центральной Азии нигде нет совершенно удобной дороги на большом протяжении, на то здесь и пустыня. Притом указанные неудобства ничтожны сравнительно с крайним безводием песков Кум-таг и трудной горной дорогой по бесплодному Алтын-тагу на более северном, в тот же Китай, лобнорском пути. Южнее же, на плато Тибета, пройти с караваном еще более трудно вследствие разреженного воздуха огромной абсолютной высоты, отсутствия древесного или кустарникового топлива и общего бесплодия местности. При этом необходимо оговорить, что летом по всем трем отмеченным направлениям караванное движение одинаково должно быть приостанавливаемо: в Северном Тибете по случаю дождей, от которых разливаются реки и мокнет аргал (сухой помет), единственное здесь топливо; в Цайдаме солончаковые болота в это время обильны водой и кишат мучающими насекомыми; наконец, на лобнорском пути, в бесплодном Кум-таге, чересчур жарко, а в Алтын-таге всегда бескормица и трудные ущелья. Но следует также помнить, что в летние месяцы по всем пустыням Центральной Азии ходить с караванами весьма трудно, и туземцы в это время никогда не пускаются в далекий путь.

Хотя на предыдущих страницах настоящей книги подробно описаны местности, нами пройденные, следовательно, и новооткрытый путь, но ввиду исключительного интереса, позволю себе повторить здесь в сжатом виде более важные данные, касающиеся этой дороги.

Начну с востока от г. Донкыра, как исходного пункта Западного Китая к Цайдаму. От этого города весьма удобный путь ведет на плато из Куку-нора, разветвляясь, огибает его с севера и юга, а затем, соединившись близ устья р. Бухайн-гол, весьма пологими подъемом и спуском, переваливает, на абсолютной высоте 12 900 футов, через хребет Южно-кукунорский в степную долину Дабасун-гоби. Следуя к западу по этой долине, та же дорога вскоре пересекает, опять-таки весьма удобным перевалом, другую ветвь Южно-Кукунорских гор; далее идет по небольшому ущелью р. Дулан-гол, затем на протяжении 15 верст по солончаковой равнине и, прорезав небольшой горный отрог, выходит, верст через 30 отсюда, к урочищу Иргицык, где уже начинаются солончаковые болота Цайдама. Путь по юго-восточной его части, на протяжении 70 верст до хырмы Дзун-засак, не представляет особенных трудностей, если иметь хорошего вожака, знающего обходы топких мест; переправа вброд чрез протекающую здесь р. Баян-гол также не затруднительна, за исключением высокой летней воды. Всего от г. Донкыра до хырмы Дзун-засак, у подножия гор Бурхан-Будды, 465 верст 227. Эта дорога та самая, по которой [164] давным-давно ходят в Лхасу караваны монгольских богомольцев, частью и торговцев из Тибета в г. Синин и обратно. Везде на вышеописанном пути подножного корма, воды и топлива достаточно; словом, пройти с вьюками удобно не только на верблюдах, но также на яках или лошадях.

От хырмы Дзун-засак новый путь сворачивает к западу и на протяжении 380 верст 228, именно до урочища Улан-гаджир на р. Уту-мурень, следует вдоль южной окраины бесплодных солончаковых равнин южного Цайдама по кустарниковой полосе, где, благодаря близкому соседству высоких тибетских гор, ключи, иногда в виде маленьких речек, встречаются на расстоянии 10-15 верст, и лишь один 37-верстный переход 229 безводен. Кроме того, здесь лежат три порядочные речки — Номохун-гол, Найджин-гол и Уту-мурень; на двух последних подножный корм в изобилии. Его большей частью достаточно, по крайней мере осенью, и на ключах; кустарниковое же топливо всюду в обилии. Путевая тропа, хорошо наезженная местными монголами, выбита в твердой, как камень, солончаковой глине. Топкие болотные места, по крайней мере более обширные, встречаются лишь изредка, и их везде можно обойти.

От урочища Улан-гаджир, которое заканчивает собой болотисто-солончаковые равнины Цайдама, дальнейший путь изменяет свое прежнее западное направление на северо-западное; вместе с тем вскоре является более возвышенная холмистая пустыня с бесплодной песчано-галечной почвой. Здесь сразу лежат два больших безводных перехода: один в 67 верст от крайних болот Улан-гаджира 230 до урочища Гансы, обильного кормом и водой; другой в 57 верст от урочища Гансы до урочища Гас. Это последнее, довольно обширное, изобилует водой, хорошими пастбищами и местами хармыком для топлива, так что представляет отличное место для более продолжительного отдыха караванных животных. На соседних же реках Зайсан-сайту и Хатын-зан эти животные могут хорошо откормиться в течение лета. Всего от р. Уту-мурень до урочища Чон-яр (где был наш складочный пункт), в западной части Гаса, 316 верст. За исключением двух вышеуказанных безводных переходов, по пути нет недостатка ни в воде, ни в топливе, ни в подножном корме.

От урочища Чон-яр дальнейший путь в Восточный Туркестан разделяется: прямиком к северу можно пройти на Лоб-нор; следуя же к западу, приходят в оазис Черчен. То и другое направления удобны для караванного движения даже на верблюдах. О пути на Лоб-нор будет подробно рассказано ниже, при описании нашего туда следования из урочища Чон-яр. Теперь упомяну только, что расстояние от этого урочища до деревни Абдал на Лоб-норе 252 версты, на протяжении которых встречаются два безводных перехода: один в 72 версты, другой в 52 версты; притом местность гораздо бесплоднее, чем на пути западном к Черчену.

Здесь первый, 35-верстный от урочища Чон-яр, переход приводит к обильному водой и подножным кормом нижнему течению Зайсан-сайту, по которой следуют вверх на протяжении 60 верст. Далее описываемый путь направляется по той же Долине ветров, в западной половине которой корм и топливо скудны, но сама местность весьма удобна для движения каравана. Через 225 верст от урочища Чон-яр лежит начало спуска в [165] Черченское ущелье. О дальнейшей здесь дороге мы имеем лишь расспросные сведения. По ним, как было говорено выше, движение через окрайний к Черчену хребет не представляет затруднений для вьючных ослов или лошадей; несколько труднее пройти здесь на верблюдах. От высшей точки спуска до названного оазиса около 200 верст. Проходят их в восемь дней, а именно: два дня от начала спуска с Долины ветров до истока Черченской реки из многочисленных ключей, питаемых соседними ледниками Алтын-тага и Токуз-дабана; затем три дня идут вниз по новорожденной реке; далее переваливают через западный угол Алтын-тага 231 и, спустившись вниз по той же Черчен-дарье, приходят на третий день (вместе с перевалом) в оазис Черчен. Сюда, по описанному от г. Донкыра пути, всего около 1 590 верст, а до Лоб-нора через Гас 1 413 верст.

Таков пройденный теперь нами путь из Западного Китая в Восточный Туркестан. Странно, что китайцы, сколько известно, им не пользовались для своих сношений с названной страной, начавшихся еще во II в. до н. э. при династии старших Ханей. Эти сношения, то мирные, то завоевательные, то оживленные, то иногда вовсе прекращавшиеся, в зависимости от политических комбинаций, как в Центральной Азии вообще, так и в самом Китае, производились в первые века нашей эры исключительно через Лоб-нор. Дорога шла от нынешнего г. Са-чжеу на Лоб-нор, нынешний Черчен, Хотан (Юйтянь), Яркенд (Соцзюй), Кашгар (Сулэ) и далее в западные страны. Тем же самым путем, продолжавшимся через Балх (Бактра) и Мервь (Маргиана) к южному берегу Каспийского моря, направлялась древняя торговля запада с Китаем. С VIII в. н. э. лобнорский путь потерял свое исключительное значение для сношений Китая с далеким Западом и заменился более удобным направлением по Тянь-шаню, но все-таки не окончательно затерялся. Здесь проходил в конце XIII в. знаменитый Марко Поло, а в первой четверти XV в. проехало обратно из Китая в Герат посольство шаха Рока. Из дневника названного посольства имеются последние сведения об этой дороге. Только едва ли она была с тех пор совершенно покинута 232.

Мне кажется, что главная причина, почему китайцы всегда предпочитали несколько более кружную и, на пространстве от Са-чжеу до Лоб-нора, весьма трудную по пустыне дорогу пути, нами описанному, заключалась в том, что лобнорский путь, кроме указанной пустыни, сплошь шел по культурным местностям к востоку от Са-чжеу, да и от Лоб-нора к Черчену встречал, вероятно, более оседлых пунктов, чем теперь; позднее же имел прекрасную станцию в г. Лоб. Кроме того, быть может, в древности пустынная полоса к востоку от Лоб-нора до Са-чжеу не была так безводна, как в нынешнее время. Да, наконец, болота Цайдама в те времена могли быть более недоступны, чем ныне; кочевые же племена, здесь [166] и на Куку-норе обитавшие, могли безнаказанно грабить торговые караваны, как и до сих пор то делают голыки в Тибете.

Ныне все это переменилось. Вследствие всеобщего обеднения Центральной Азии водой 233 пустыня к западу от Лоб-нора сделалась почти непроходимой, а г. Лоб давно уничтожен; следовательно, каравану из Са-чжеу придется итти по крайне безводной и бесплодной местности около 600 верст до первого встречного восточнотуркестанского оазиса Чархалык. Да и далее, к оазису Черчен, дорога наполовину (до р. Черчен-дарья) весьма маловодная и малокормная. Так что ныне путь из южных оазисов Восточного Туркестана в Китай наилучший по направлению, нами рекомендуемому. Еще большее значение приобретает этот путь ввиду того, что р. Тарим, как в нынешнее путешествие нами дознано, почти наверное судоходна для небольших речных пароходов от слияния рек Яркендской и Аксуйской вплоть до Лоб-нора.

Обратное наше движение. Повернув от перевала с Долины ветров в обратный путь, мы зашли прежде всего на ближайшую часть Московского хребта, чтобы измерить здесь нижний предел ледников. Забравшись всем караваном в окраину гор, я и Роборовский отправились пешком к ледникам, до которых казалось совершенно близко. Между тем пришлось лезть четыре версты в кручу, большей частью по голой россыпи, на сильном морозе с ветром. После двухчасового пути, мы достигли нижнего края одного из ледников. Барометр показал здесь 15 500 футов абсолютной высоты. Нужно только заметить, что ледник этот лежал в ущелье северного склона гор.

Итти вниз по Долине ветров было гораздо легче уже потому, что постоянный западный ветер дул в спину, а солнце, хотя сколько-нибудь, грело навстречу, да и не требовалось делать съемки обратной дорогой. Однако короткие зимние дни и усталость наших лошадей не позволяли двигаться большими переходами. Погода попрежнему стояла очень холодная; но 25-го и 26 декабря атмосфера наполнилась густой пылью, принесенной, вероятно, бурей, разразившейся в котловине Тарима, и эта пыль, нагревшись солнцем, быстро нагрела воздух, так что 27 декабря, даже при облачном небе, термометр в 1 час дня показывал +7,8°. Затем вскоре опять наступил холод, но менее сильный, чем был до сих пор. Зависело это счастье и от того, что мы спустились Долиной ветров более чем на 2 тыс. футов по вертикали до ключевых истоков нижнего течения р. Зайсан-сайту. Здесь устроена была на двое суток дневка, чтобы отдохнуть, а главное настрелять антилоп оронго для продовольствия, как в дальнейшем пути, так и по приходе на склад. На первой же охоте убиты были 23 названные антилопы; больше стрелять не стали, ибо некуда было вьючить мясо. Через два затем перехода вниз по р. Зайсан-сайту мы встретили новый 1885 г., правда, при обстановке более чем скромной, зато с радостным сердцем, ввиду уже исполненного за год истекший и с лучшими надеждами на успехи в году наступающем.

Климат декабря. Минувший декабрь, проведенный нами до 13-го числа в горах по р. Зайсан-сайту и в окрестностях оз. Незамерзающего, а затем на Долине ветров, в общем при абсолютной высоте от 10½ до 13 тыс. футов, относительно климатических явлений, характеризовался сильными холодами, постоянными почти ветрами, нередко превращавшимися в бури, и скудостью атмосферных осадков.

В Долине ветров, за все время нашего там пребывания, лишь урывками, на час или два, выпадало затишье; затем днем и ночью постоянно [167] дул ветер, все западный (с небольшим уклонением от юга) по направлению названной долины. Восемь раз в течение описываемого месяца этот ветер превращался (всегда днем) в бурю, поднимавшую в воздух тучи пыли и песка; кроме того, восемь раз днем и два раза ночью, западный ветер достигал также значительной силы. Каждой почти буре предшествовала и сопутствовала обыкновенно небольшая облачность; перед бурей же и во время ее по Долине ветров бегали частые, довольно большие вихри.

В двух первых третях декабря небо большей частью оставалось ясным. Но в последней трети этого месяца наступила почти постоянная облачность. В то же время, с 25-го числа, при довольно тихой погоде, атмосфера наполнилась густой пылью, вероятно, принесенной бурей, разразившейся в бассейне Тарима. Пыль эта продержалась в воздухе шесть суток и, нагреваясь солнцем, иногда проглядывавшим сквозь облака, нагрела атмосферу, как уже было сказано выше, до +7,8° в тени в 1 час дня 27 декабря. Та же пыль уравновесила распределение тепла, по крайней мере, в нижних слоях воздуха, так что теперь стояли единственные затишья, наблюдавшиеся нами в Долине ветров. Барометр же упал на 10-12 мм сравнительно с его показаниями на тех же самых местах месяцем ранее.

Другую характерную черту декабря составляла его весьма низкая температура: в ночь с 19-го на 20-е число ртуть замерзла, а в течение всего этого месяца мороз на восходе солнца восемь раз переходил за 30°, да, кроме того, шесть раз был более 25°; даже в 1 час пополудни термометр упадал до -18°. Притом следует оговорить, что морозы могли бы быть еще сильнее, если бы по ночам почти постоянно не дул западный ветер. Однако, и при этом повышающем ночную температуру явлении и при меньшей абсолютной высоте, средняя температура нынешнего декабря (-15,5°) все-таки несколько ниже, чем была средняя температура (-14,5°) в 1872 г. того же месяца, проведенного нами на плато Северо-восточного Тибета, по пути от р. Шуга до болота Хыйтун-ширик, между 13½-15 тыс. футов абсолютной высоты, и лишь немного не достигает средней температуры (-16,3°) декабря 1879 г., когда мы были за хребтом Тан-ла и на пути отсюда до хребта Думбуре на абсолютной высоте от 14½ до 16½ тыс. футов.

Снег в описываемом месяце шел всего пять раз и только побелял землю; даже в горах он выпадал не глубже, чем на 1-2 дюйма. В долинах снег этот вскоре сдувало ветром, смешивало с песком и пылью, так что он быстро пропадал.

Экскурсия на р. Хатын-зан. На другой день Нового года я отправил двух казаков с несколькими вьючными верблюдами на складочный пункт, в урочище Чон-яр. Сами же мы предприняли непродолжительную экскурсию по р. Хатын-зан, чтобы выяснить окончательное расположение окрестных ей хребтов и проследить названную реку. Эта последняя, как уже было говорено, зимой не добегает верст на 10 до р. Зайсан-сайту. Пройдя это расстояние, мы встретили широкие накипи льда, образуемые постоянным, небольшим притоком воды. По обоим берегам реки здесь густо растет балга-мото (Myricaria) и местами колосник (Elymus); попадаются также ломонос (Glematis) и Ephedra [хвойник], а на песке колючий Oxytropis [остролодка]; в кустарниковых зарослях иногда выходят из-под земли незамерзающие ключи. С таким характером Хатын-зан прорывает и хребет Цайдамский коротким, но довольно широким ущельем. Далее вверх описываемая река течет по широкой долине, между хребтами Колумба на юге и [168] Цайдамским на севере. Эта долина в виде коридора, значительно повышающегося, притом изборожденного, по крайней мере в восточной своей части, глиняными холмами и увалами, продолжается к западу, разделяя все те же хребты, до самого ущелья р. Зайсан-сайту. К востоку долина Хатын-зана, от заворота этой реки (если смотреть вверх по течению) к своим истокам с горы Джин-ри, расширяется и продолжается также на всю длину хребта Цайдамского; затем сливается с бесплодными равнинами Цайдама. Невдалеке перед тем в описываемую долину выбегает с ледников Джин-ри р. Баян-гол, которая вскоре теряется в почве. Всего в длину с востока на запад рассматриваемая долина имеет около 270 верст. Лучшая ее часть лежит по Хатын-зану. Здесь по обоим берегам реки, которая зимой изредка, на короткие промежутки, также теряется в почве, растут балга-мото и колосник до 12 тыс. футов абсолютной высоты; кроме того, встречаются стелющаяся Myricaria, ревень (Rheum sp.), несколько злаков и кочками травянистый Oxytropis.

По ближайшим к Хатын-зану частям ее долины, почва которой состоит из лёсса, песка и мелкой гальки, растут редкими кустиками: кустарниковый чернобыльник (Artemisia sp.), Reaumuria [реамюрия, бударгана, изредка Ptilagrostis и Statice [птилагростис и кермек]. Из зверей держатся здесь хуланы; иногда приходят аргали (Ovis dalai-lamae n. sp.), яки и оронго; зайцев и мелких грызунов мало. Среди птиц, кроме общих всей здешней местности и уже несколько раз поименованных, найдены были: саксаульные сойки (Podoces hendersoni) и одна пара Podoces humilis, завирушки (Accentor fulvescens), вьюрки (Erythrospiza mongolica, Passer stoliczkae), а по ключам — бекас-отшельник (Scolopax solitaria). Летом сюда приезжают золотоискатели, как то видно было по раскопкам почвы и следам недавних стойбищ.

По Хатын-зану пролегает почти заброшенный ныне путь западно-монгольских богомольцев через Лоб-нор в Лхасу. Перейдя Алтынтаг, эти богомольцы идут на западную окраину Гаса или на низовье р. Зайсан-сайту и отсюда вверх по Хатын-зану; через хребет Колумба переваливают, вероятно, в районе между западной снеговой его частью и меридианом восточной оконечности оз. Незамерзающего 234. Дальнейших подробностей о той же дороге узнать мы не могли. Лишь впоследствии нам говорили на Лоб-норе, что несколько лет тому назад указанным путем прошла в Тибет и обратно партия торгоутов, человек около сотни 235; семеро из них умерли дорогой.

От сворота р. Зайан-сайту мы сделали вверх по Хатын-зану 80 верст. Далее не пошли, ибо наши лошади вконец устали, да и продовольственные запасы почти совсем истощились. Но чтобы осмотреть, насколько возможно, местность еще впереди, я отправился с последнего бивуака в недалекую окраину Цайдамского хребта и, поднявшись здесь тысячи на полторы футов, сделал все необходимые засечки буссолью. Случайно выпавшая на несколько часов хорошая, ясная погода вполне благоприятствовала этой экскурсии. Высокие горы вверх и вниз по долине Хатын-зана были отлично видны на далеком протяжении. Между ними громадная Джин-ри рельефно выделялась на светлоголубом фоне неба. Ее ледники блестели на солнце, словно гигантские зеркала. Гривой протягивалась от названной горы к западу, верст на 25-30, такая же громадная ледниковая масса, вероятно, [169] зачаток хребта Колумба. Долина наша к востоку-юго-востоку уходила за горизонт. В ближайшей ее части замерзший Хатын-зан тянулся серебряной лентой и, заворачивая круто к югу, прятался в горах, вблизи своих истоков. К северу совсем близко высилась западная снеговая группа Цайдамского хребта и заслоняла собой далекий в эту сторону горизонт.

Таким образом, в связи с предшествовавшими изысканиями, достаточно выяснилось теперь положение как ближайших к нам хребтов, так и долины Хатын-зана. Можно было возвратиться и на склад.

Аргали далай-ламы. Незадолго перед тем мне удалось убить в долине же Хатын-зана самца и самку аргали; месяцем ранее пара названных зверей была добыта нами в ущелье р. Зайсан-сайту. Если принять во внимание сравнительно небольшие признаки, которыми различаются уже известные виды аргалей, то вновь найденный может составвить также особый вид 236. Предлагаю его назвать именем земного божества Тибета аргали далай-ламы (Ovis dalai-lamae n. sp.).

Этот аргали отличается своими небольшими рогами 237; затем темно бурыми, у иных экземпляров даже черными возле пахов пятнами, напоминающими такого же цвета волосы у куку-яманов. Белая манишка на груди самца мало заметна; гораздо белее конец морды, брюхо, весь зад, задняя сторона передних и задних ног. Окраска остальной части туловища, равно как шеи и головы, серовато-бурая, более темная, черноватая на спине, в особенности по ее передней части и на загривке, где волосы удлинены. Высота самца у передних ног почти четыре фута, старой самки 3 фута 5 дюймов; длина туловища самца 5 футов 5 дм., самки 5 футов 1 дм; вес самца от 5 до 5½ пудов, самка приблизительно на один пуд легче.

Помимо западной части главного кряжа среднего Куэн-люня новый аргали водится в Чамен-таге и, вероятно, в Алтын-таге; быть может, тот же вид обитает в Русском и Кэрийском хребтах. В районах своего распространения описываемый зверь встречается только изредка, притом лишь парами или две пары вместе; стад, хотя бы небольших, мы ни разу не видали; очень редко попадались нам даже черепа, погибших экземпляров. По образу жизни и характеру аргали далай-ламы совершенно сходствует с другими своими собратьями 238. В пустынных горах своей родины держится, по возможности, на лучших местах нижнего горного пояса, откуда заходит и в соседние долины.

Возвращение на складочный пункт. Если бы от конечного нашего пункта на р. Хатын-зан можно было перевалить на северную сторону Цайдамского хребта, то мы сократили бы вдвое свой обратный путь. Но такой возможности не представилось, и нужно было возвращаться прежней дорогой. Однако это неудобство как-то забывалось ввиду ожидаемого вскоре прибытия на склад, где мы надеялись хотя немного успокоиться от трудов и невзгод зимнего путешествия. За последнее время эти невзгоды обострились до крайности. Помимо холодов и постоянной грязи везде и во всем, у нас уже не осталось никаких продовольственных запасов, кроме кирпичного чая и сквернейшей дзамбы, смолотой из неочищенного ячменя с остями; казаки метко называли этот продукт «мохнатая дзамба». В зверином мясе хотя мы не нуждались, но это мясо, обыкновенно вареное для еды, также опротивело донельзя, чего, нужно [170] заметить, никогда мы не испытывали относительно баранины. Притом верблюды наши уже достаточно устали, и, вероятно, от постоянного вьюченья сделались почти все невыносимыми упрямцами и крикунами; верховые лошади едва переставляли ноги и беспрестанно спотыкались дорогой, так что ехать на них было чистым наказаньем.

При такой обстановке сделали мы три перехода обратно вниз по Хатын-зану, а отсюда в два приема перешли безводной местностью, до урочища Чон-яр, где радостно встретились с остававшимися людьми нашего отряда. Это было 11 января 1885 г. В отсутствие, т. е. на зимней экскурсии, мы провели 54 сутки, обошли 784 версты и удачно обследовали один из самых неведомых уголков Центральной Азии.

На складе нашем все оказалось благополучно. Оставшиеся казаки были живы и здоровы. Верблюды совершенно отдохнули и поправились на хорошем подножном корме, что весьма важно было для дальнейшего пути, ибо рассчитывать достать свежих верблюдов в бассейне Тарима мы не могли, как то и подтвердилось впоследствии. Относительно же лошадей вышло не так удачно. Те, которые ходили с нами, совершенно истомились, да и оставшиеся на отдыхе далеко не поправились как следует; четырех из них пришлось бросить.

По приходе на склад, где и погода сделалась теплее, тотчас же началась стрижка, умывание и пр., словом — приведение себя в образ человеческий; после этого мы воспользовались лучшими продуктами из своих запасов. Все минувшие невзгоды теперь стушевались, и лишь в отрадном образе являлся в воспоминании успех совершенного путешествия.

Трое суток употреблено было на переустройство багажа, просушивание собранных зоологических коллекций, дополнительные писания и пр. Затем мы покинули свою прекрасную стоянку и направились к северу на Лоб-нор, по пути, отысканному разъездом еще в ноябре прошлого года.

От Гаса до Алтын-тага. На другой день по выходе из урочища Чон-яр мы перешли в самом узком месте тот хребет, который служит непосредственным продолжением Чамен-тага и, протягиваясь к востоку-северо-востоку верст на 160, по всему вероятию, соединяется с Алтын-тагом; если же не доходит до него, то лишь на самый незначительный промежуток. Хребет этот не имеет туземного имени (по крайней мере узнать таковое мы не могли), и я назвал его Безыменным [Чимен-таг], тем более, что еще в 1877 г, лобнорцы сообщали нам 239 о не имеющих имени горах, соседних Алтын-тагу. Общий характер описываемого хребта — крайнее безводие и бесплодие. В западной своей части он значительно понижается и прилегает здесь к котловине урочища Гас. В средине же и далее к востоку поднимается (судя на-глаз) быть может до 13-14 тыс. футов абсолютной высоты. К востоку от этой восточной половины Безыменного хребта залегает пустынная площадь северо-западного Цайдама, где, как уже было говорено в предыдущей главе, по всему вероятию, больших гор нет и местность представляет перепутанную сеть оголенных холмов и увалов, рядом с бесплодными равнинами более или менее обширными. Такая же равнина является по северную сторону описываемого хребта и Чамен-тага вплоть до Алтын-тага.

Перевал чрез Безыменный хребет, где мы теперь проходили, лежит в западной, низкой части этих гор и возвышается лишь на 700-800 футов над ближайшей местностью урочища Гас. Подъем отсюда весьма [171] пологий; спуск же на противоположную сторону круче и идет, на протяжении 2-3 верст, узким ущельем. Горы здесь состоят из конгломерата и сланца, сильно разрушенных и засыпанных лёссом. Местами, в особенности к востоку, залегают значительные, как кажется, лёссовые толщи.

По западную сторону описываемого перевала встречается довольно обширная котловина, занятая солончаками. В южной ее окраине, ближе к восточной снеговой части Чамен-тага, изобильны ключи и лежит небольшое, теми же ключами образуемое, озерко Гашун-нор. Вода в нем чрезвычайно солена и не замерзает вовсе. По ключам растет немного травы и густой тростник, который теперь был истоптан и съеден хуланами.

Запасшись льдом на ключах Гашун-нора, мы двинулись отсюда поперек той обширной долины, о которой упомянуто выше. Она залегает до Алтын-тага на севере; с запада же на восток протягивается верст на 150. Рыхлая здесь почва состоит из щебня, песка и лёсса; воды нет вовсе, равно как нет растительной и животной жизни; лишь изредка встречаются следы диких верблюдов. В окрестностях нашего пути, т. е. от Гашун-нора прямо на север до южного подножия Алтын-тага, описываемая долина имеет более 40 верст в поперечнике. С той же шириной она тянется и на запад; к востоку значительно суживается. Абсолютная высота, при двойном скате от окрайних северных и южных гор к средине равнины, опять-таки по направлению, нами пройденному, колеблется между 10-11 тыс. футов; но к востоку и западу местность, быть может, несколько повышается.

Два дня употребили мы на переход вышеописанной долины. Во второй половине этого пути шли тропинкой, по которой ездят лобнорцы в Гас. Здесь же ходят, по крайней мере прежде чаще ходили, богомольцы торгоуты в Тибет. Мы даже видели давний колесный след. Это, вероятно, ехал в телеге какой-нибудь важный лама или богатый князь на поклонение в Лхасу; в непроходимых для двуколки местах ее, конечно, разбирали и клали на вьюк. Таким образом важные монгольские особы изредка до сих пор путешествуют из Урги в столицу далай-ламы.

Переход через этот хребет. Хребет Алтын-таг, о котором не раз упоминалось выше и возле которого мы теперь находились, был открыт мною в конце 1876 г., во время лобнорского путешествия. Его название в переводе означает «золотой хребет» 240 и дано, вероятно, вследствие обилия здесь золота. При общем направлении от запада-юго-запада к востоку-северо-востоку описываемый хребет тянется на 700 верст — от верховья р. Черченской до снеговой группы Анембар-ула, близ Са-чжеу. Здесь Алтын-таг соединяется непосредственно с Нань-шанем, на западе же примыкает к Токуз-дабану с его дальнейшими продолжениями. Таким образом, является непрерывная, огораживающая с севера высокое нагорье Тибета, цепь гор от верхней Хуан-хэ до Памира. Алтын-таг лежит как раз в средине этой громадной цепи и, подобно другим окрайним горам Центральной Азии, пускает на высокое плато лишь незначительный скат, но вполне развивается к стороне своего низкого подножия, т. е. к Лобнорской пустыне. За снеговую линию тот же хребет переходит лишь в крайней западной части, близ истока Черченской реки; но тем не менее на всем своем протяжении весьма высок, дик и труднодоступен. Из поперечных проходов нам известен здесь лишь тот, по которому мы теперь спускались; он же, как говорят, и самый удобный. К западу от этого прохода лежит (по расспросным сведениям) также поперечный путь вверх по [172] р.Джахан-сай, но там трудно пройти даже на вьючных ослах или лошадях. Быть, может, в рассматриваемом хребте существуют и другие поперечные тропы, во всяком случае их немного, и для караванных верблюдов они недоступны.

Характеристикой Алтын-тага могут также служить его высокие, обыкновенно продольные общему направлению хребта, долины с лёссовой почвой, но безводные, а потому чрезвычайно бедные растительностью 241. Вообще описываемый хребет очень беден водой. Ключи здесь, встречаются лишь изредка; притом вода в них иногда горько-соленая. Из речек же, помимо Черчен-дарьи, огибающей западный угол Алтынтага, по порядку отсюда к востоку следуют лишь незначительные: Ваш-шари-дарья, Чархалык-дарья, Джахансай-дарья, Курган-булак и Джа-скансай-дарья. В восточной половине того же Алтын-тага, совершенно неизвестной, воды, по всему вероятию, еще меньше. При таком маловодий, обусловленном отсутствием вечноснеговых вершин и малым количеством водных осадков, растительная и животная жизнь описываемых гор весьма бедные. Проведя здесь в 1877 г. весь январь мы нашли всего 13 видов млекопитающих и 18 видов птиц 242. Те и другие почти все встречаются в соседних хребтах Тибетского нагорья. Жителей в Алтын-таге нет; но летом и осенью приезжают сюда охотники с Лоб-нора и из оазиса Чархалык.

В направлении, нами пройденном, южный склон Алтын-тага имеет всего лишь несколько верст в ширину, и подъем здесь со стороны плато Тибета на перевал к Лоб-нору совершенно незаметен. Вершина этого спуска лежит на абсолютной высоте 11 100 футов. Главная же ось Алтынтага, обозначенная грядой высоких скалистых (черный известняк, реже, мрамор) пиков, проходит верстах в четырех севернее и прорывается узким ущельем, по которому мы спускались. Итти здесь с верблюдами было затруднительно, ибо кое-где боковые стены наноса обвалились и засыпали-дорогу; пришлось в нескольких местах ее расчищать. Далее препятствий для движения каравана уже не встречалось. Как долины, так и большая часть склонов верхнего пояса здешних гор засыпаны лёссом. Воды нет 243, бесплодие ужасное. Из растений встречаются врассыпную лишь Reaumuria, кустарная Artemisia, белолозкик (?), бударгана; изредка по скалам ломонос. Птиц мы не видели вовсе. Из зверей же держатся куку-яманы (Pseudois nahoor) и аргали (Ovis dalai-lamae n. sp.); заходят также дикие яки и дикие верблюды. Снег на южном склоне Алтын-тага лежал только в верхнем поясе, в ущельях и рытвинах северных скатов гор, да и то небольшими пластами.

Через 26 верст от вершины спуска, понизившись почти на 3 тыс. футов, мы пришли на ключевой исток р. Курган-булак или Курган-сай, в то самое место, чрез которое пролегал наш путь в январе 1877 г. Тогда мы продвинулись отсюда еще на 93 версты к востоку 244, в направлении к г. Са-чжеу. Дорога эта для верблюдов очень трудная; местность [173] бесплодная и маловодная. Но все-таки пройти здесь в названный оазис лучше, чем другим от Лоб-нора путем — чрез безводные пески Кум-таг.

Встретив при входе в ущелье Курган-сай хороший для верблюдов подножный корм, мы остались здесь дневать. В ту же ночь, несмотря на значительно меньшую, чем до сих пор, абсолютную высоту, грянул на рассчете мороз в -29,7°. Такого холода мы еще не наблюдали в январе, даже по ту сторону Алтын-тага. Впрочем, лишь только поднялось солнце, температура быстро повысилась и в 1 час дня термометр в тени показывал уже +0,9°.

Возле нашего теперь бивуака, на небольшом холме, лежало маленькое, полуразрушенное глиняное укрепление 245, которое некогда запирало здесь лроход. По собранным сведениям, такие же древние заставы встречаются в некоторых других ущельях Алтын-тага.

В следующие затем два перехода мы спустились по Кургансайскому ущелью к выходу из описываемого хребта. Местность понизилась до 5 800 футов абсолютной высоты. Сама р. Курган-булак течет прерывисто — то исчезает в почве, то вновь появляется; в окраине же Алтын-тага вовсе пропадает. Вода в этой речке горько-соленая. Накипи льда местами были довольно велики, и для перехода их с верблюдами пришлось, как всегда в подобных случаях, насыпать тропинку землей или песком. Боковые горы того же ущелья, в верхней его части, высоки и скалисты; они состоят из гранита, доломита и роговообманковой породы; в среднем поясе скал меньше, и здесь преобладает мрамор; наружную окраину к стороне Лоб-нора занимают холмы из гальки и лёсса.

Рассматриваемые горы совершенно бесплодны, но по ущелью растут: мирикария (Myricaria germanica var.), которая встретилась нам еще на абсолютной высоте в 9 тыс. футов, вниз же от 7 тыс. футов заменяется тамариском (Tamarix laxa?); футов на 500 отсюда пониже впервые попадается, хотя изредка, разнолистный тополь или, по-местному, туграк (Populus diversifolia). В этом же ущелье найдены: хармык (Nitraria Schoberi), сугак (Lycium sp.), ягодный хвойник (Ephedra sp.), Halostahys caspia в 7 футов высотой, Zygophyllum sp. [парнолистник] (в верхнем поясе), чагеран (Hedysarum sp.), Reaumuria, бударгана; в изобилии тростник (Phragmites communis), который восходит до 9 тыс. футов абсолютной высоты, дырисун, или по-тюркски чий (Lasiagrostis splendens) в небольшом количестве; жеруха (Lepidium sp.), Karelinia caspica [карелиния каспийская] и, при выходе из гор, джантак (Alhagi camelorum).

Из зверей мы встретили только обыкновенного волка; видели следы барса, тигра и кабанов. Птиц также нашли немного — кэклика (Caccabii chukar), клушицу (Fregilus graculus), ворона (Gorvus corax), завирушку (Accentor fulvescens), пустынную синичку (Leptopoecile sophiae) и, вероятно, зимующую, горихвостку (Ruticilla sp.). Судя по наносам кустарникового лома на заворотах ущелий, летом в Алтын-таге падают, хотя вероятно изредка, значительные дожди.

Прибытие на Лоб-нор. По выходе из ущелья Курган-сай дальнейший путь наш лежал к западу-северо-западу поперек обширной, покатой от подножия Алтын-тага к Лоб-нору, равнины. Двойным переходом, с ночевкой посредине, прошли мы здесь 52 безводных версты до ключа Ащи-булак. Вначале, верст на восемь от Курган-сая, тянулись глиняные холмы; в их окраине мы встретили место своего здесь бивуака зимой 1877 г. Несмотря на то, что с тех пор минуло уже восемь лет, еще хорошо [174] сохранились следы нашей юрты и лежбищ верблюдов; целы были уголья нашего костра и даже оставшиеся тогда лишние дрова.

Почва равнины, по которой мы затем шли, состоит из гальки, лёсса и песка, рыхло насыпанных; местами валяются камни, обделанные бурями в разные причудливые формы, как, например, седел, башмаков, блюдец и т. п. Иногда встречаются протянувшиеся от гор русла, обозначающие собой направление редких дождевых потоков. Сама равнина бесплодна; лишь в районе, ближайшем к горам, врассыпную растут корявые кусты саксаула, Calligonum, Reaumuria и Ephedra [джузгун, реамюрия, хвойник]. Тропинка хорошо наезжена и притом часто обозначена сложенными из камней кучами (обо), иногда весьма большими.

На ключе Ащи-булак, вода которого горько-соленая, мы спустились, уже до уровня Лоб-нора, т. е. на 2 600 футов абсолютной высоты. Так низко не были от самой Кяхты. Нечего говорить, что теперь стало теплее, хотя в нынешнем году зима на Лоб-норе стояла холодная и даже на несколько дней выпадал снег. До сих пор еще лежали, в укрытых от солнца местах, занесенные лёссовой пылью, снежные сугробики.

От Ащи-булака мы прошли сначала 10 верст до южного берега Лоб-нора, а затем 27 верст вдоль поэтому берегу. Местность здесь отвратительная — голый солончак, взъерошенный на своей поверхности, словно застывшие волны. Такая полоса, бывшее дно озера, облегает верст на десять в ширину южный берег Лоб-нора в местности, нами пройденной; к востоку же, вероятно, значительно расширяется. На самом Лоб-норе еще лежал теперь сплошной лед более фута толщиной. Замерзшая полоса чистой, не поросшей тростником воды, протянувшаяся вдоль южного берега названного озера и имевшая в 1877 г. от 1 до 3 верст в ширину, ныне стала более чем на половину уже вследствие обшего уменьшения воды в Лоб-норе.

Здесь мы теперь радостно увидели первых вестников ранней весны — небольшое стадо уток и две стайки лебедей. Люди же еще не показывались, хотя по временам из тростников озера поднимался дым, обозначавший присутствие жилья человеческого. Как оказалось потом, лобнорцы вскоре нас заметили, но, не зная, кто идет к ним, попрятались в тростниках. Подозревая это, я послал с последней ночевки вперед переводчика Абдула и урядника Иринчинова (бывших со мной в 1877 г. на Лоб-норе) в д. Абдал, резиденцию лобнорского правителя Кунчикан-бека. Посланные нашли названную деревню совершенно пустой; только после громких приглашений нашего переводчика жители вылезли из тростников. Узнав, в чем дело, они весьма нам обрадовались, поспешно поехали навстречу и даже вынесли только что испеченный хлеб. В сопровождении этой свиты мы сделали еще несколько верст и около полудня 28 января 1885 г. раскинули свою стоянку возле д. Новый Абдал, лежащей в четырех верстах западнее старого. Абдала, где мы бивуакировали всю весну 1877 г.

С выходом теперь на Лоб-нор замкнулась третья линия моих путей: по Центральной Азии. Все они ведут в Тибет от разных пунктов нашей с Китаем границы: первый направляется из Кяхты чрез Ургу, Ала-шань, Гань-су, Куку-нор и Цайдам; второй — из Кульджи чрез Юлдус, Курлю, Лоб-нор и Гас; третий — из Зайсана чрез Хами, Са-чжеу и Цайдам. Наконец, в том же 1885 г. прибавлен был нами четвертый путь, также в Тибет, из пределов Семиречья, чрез Аксу и Хотан. [175]

Комментарии

198. Фердинанд Рихтгофен (1833-1905), исследователь Китая, президент Берлинского Географического общества, автор капитального труда «China» (Китай). По представлению Рихтгофена, ценившего исследования Пржевальского, он был награжден высшей наградой Берлинского Географического общества — золотой медалью Александра Гумбольдта.

199. «China», т. I.

200. См. гл. IX настоящей книги.

201. Стр. 178, 179, 201, 204, 210, 211, 292, 293, 296, 297 и 298 [в изд. 1885 г.].

202. Такой перевод названия горного хребта мне кажется мало обоснованным. Лицо по-монгольски «ну'р», но «Цаган-нуру» (а не «нир») переводится как «Белый хребет», что, видимо, соответствует действительности, ибо Пржевальский пишет, что Цаган-нир состоит из трех снеговых групп.

203. Новые названия даны мною тем хребтам, туземных имен которых узнать мы не могли, или таковых вовсе не имеется, как то нередко бывает для гор Центральной Азии, где местные жители обыкновенно отличают названиями лишь отдельные вершины, или перевалы, или, наконец, части одного и того же хребта.

204. «Известия Географического общества», т. XXI, стр. 240. Я предполагал, основываясь частью и на расспросах, что рассматриваемый хребет отделяется от Джин-ри, к которой также примыкает с востока и хребет Марко Поло. Однако в недавно опубликованном отчете (Proceed. of. R. G. S. Decemb., 1887) о путешествии из Индии по Восточному Туркестану и прилежащей части Тибета г. Кэри (Carey), дошедшего до рассматриваемых снеговых гор, выяснено, что подобных связей не существует.

Кэри совместно с Дальглейшем совершил путешествие по Тибету в 1885-1887 гг. Они вышли из Индии (начальный пункт — г. Лэг в Ладаке), пересекли Тибет и Куэнь-лунь и вышли в г. Керию в Восточном Туркестане. Дальнейшее путешествие они совершили по Хотан-дарье, Тариму, вышли к Лоб-нору и Алтын-тагу. Маршрут Кэри лежал в Тибете и Цайдаме, откуда, повернув на север, они прошли к г. Хами и дальше к Яркенду. Из этого города обычной дорогой путешественники попали обратно в Лэг. Пржевальский неоднократно ссылается на показания Кэри, который не один раз пересекал его маршрут или шел по нему.

205. «Известия Географического общества», т. XXII, стр. 200 и 480.

206. Об этом хребте будет рассказано в IX главе настоящей книги.

207. Орография этого сложного района Куэнь-луня еще до сих пор как следует не изучена. На современных картах названия, данные Пржевальским, получили всеобщее признание. В хребте Пржевальского вершина Улуг-мус-таг поднимается до высоты 7 723 м, что является высочайшей вершиной всей системы Куэнь-луня.

208. Горные породы восточной половины той же части Куэн-люня поименованы при описании этих гор в «Третьем путешествии», также в гл. III настоящей книги.

209. 12 под вьюки, 9 верховых и 4 запасных.

210. Такое название дано монголами потому, что на этой реке когда-то жил засак Сайту, временно прикочевавший сюда из Курлык-цайдама. Туркестанцы, как нам говорили впоследствии, называют эту реку Юсуп-аликае (охотничье место Юсупа).

211. У туркестанцев эта река, как нам сообщали, известна под именем Ат-ат-кан (застрелил лошадь).

212. Накипи льда, там, где р. Зайсан-сайту теряется в почве, были втрое, местами вчетверо шире.

213. Собственно с 18-го числа.

214. Здесь Пржевальский делает следующую большую сноску об орографии средней части Куэнь-луня:

«Только тогдашние расспросные сведения не сходятся с нынешними нашими исследованиями. Именно лобнорцы говорили мне, что «если итти к югу по старой дороге, которою прежде (до дунганского восстания) калмыки ходили в Тибет, то тотчас же за Алтын-тагом расстилается высокая равнина, шириной верст пятьдесят. За ней стоит опять поперечный хребет (верст 20 шириной), не имеющий особого названия, а за этим хребтом вновь является равнина, шириной верст до сорока. Эта равнина обильна ключевыми болотами и по южную ее сторону высится огромный вечноснеговой хребет Чамен-таг («От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор»). По этим данным, название Чамен-таг принадлежит хребтам Цайдамскому, Колумба и Московскому в совокупности. Так свидетельствует и Кэри. Между тем улан-гаджирские проводники, пришедшие с нами в Гас, прямо указывали на описываемый хребет, как на Чамен-таг, да и по нынешним расспросам на Лоб-норе дознано, что Чамен-тагом называется снеговой хребет, мимо которого нужно проходить с Лоб-нора в Гас, т. е. ближайший к Алтын-тагу. Вся эта бестолковщина еще раз подтверждает, как мало следует полагаться на расспроеные сведения. До окончательного выяснения, которой из этой части Куэн-луня принадлежит название Чамен-таг, я оставляю имена, данные мною описываемым хребтам на месте их открытия. В случае же, если Чамен-тагом туземцы называют горы, о которых говорили мне при первом посещении Лоб-нора и ныне указывал Кэри, тогда мои названия — Московский, Цайдамский и Колумба могут быть приняты как частные, ибо эти хребты отделены друг от друга и разнятся своим характером. Нынешний же мой Чамен-таг, т. е. тот хребет, который ограждает с севера Долину ветров, может быть тогда назван Безыменным, следовательно получит сполна то имя, которое дано мною лишь западному продолжению тех же гор (см. стр. 170 настоящей книги). Во всяком случае это не есть Алтын-таг, как показано у Кэри».

По этому поводу можно заметить, что на современных картах на меридиане 89° с севера на юг замечена следующая последовательность горных хребтов: хребет Алтынтаг, долина р. Ильбе-чимен, хребет Юсуп-алтын-таг (показанный еще на карте М. В. Певцова в трудах Тибетской экспедиции, 1895) с высотой 6 161 м. Этот хребет Пржевальский назвал Чамен-тагом. Далее протянулась широкая межгорная долина Тогры-сай нли Юсуп-алык, у Пржевальского это долина Зайсан-сайту. Далее протянулись хребты Пиазлык (т. е. луковые, с тюркского), которые названы нашим путешественником хребтом Цайдамским, а на западе хребтом Московским (местное название Ачик-кол). Южнее тянутся горы Наргун-алык. Горы Пиазлык и Наргун-алык и составляют хребет Чамен-таг, т. е. Колумба. Южнее Наргун-алыка в обширной межгорной депрессии лежит большое широтно-вытянутое оз. Аяг-кум, у Пржевальского — Незамерзающее. Его абсолютная высота 3 867 м. Добавим к этому, что хороших карт этого района нет и в настоящее время и «белые пятна» Среднего Куэнь-луня еще ждут исследователей. Так, на некоторых картах (например, у Певцова) хребет Чамен-таг показан как лежащий на север от озера и урочища Гас, на карте Азии (в масштабе 25 км в см) южнее этих пунктов.

Множественность названий и их различная приуроченность объясняются тем, что Пржевальский пользовался данными цайдамских монголов, Певцов и другие — показаниями тюркского населения Кашгарии.

215. С северного склона хребта Чамен-таг (Пржевальского) или Юсуп-алыка берут начало речки Чархалык, Тула-кудук (редко имеющая воду) и Ильбе-чимек (Джахан); все они глубокими ущельями прорывают Алтын-таг.

216. В направлении этого рукава стоит еще изолированная горка.

217. В дополнение о том же хребте см. в предыдущей главе, стр. 146 и 147.

218. От хребта Московского (Ачик-кол) хребет Тогуз-дабан отделен верховьями р. Черчен и горами Музлук-таг.

219. С западной части Московского хребта собирают воды речки верховьев Черчена.

220. В отчете Кэри оно названо Чон-кум-куль [на современных картах Аяг-кум].

221. На восточной части того же озера Кэри определяет его ширину в 18 английских миль (27 наших верст).

Размеры озера Незамерзающего 16x60 км. С южной стороны в озеро текут несколько рек, из которых крупнейшая Петелик-дарья под названием Кум-куль-дарьи впадает в восточную оконечность озера. Полное описание озера дано В. И. Роборовским, через пять лет вновь посетившим его.

222. Нами привезен образчик этой воды. Химический анализ ее сделан профессором Дерптского университета К. Г. Шмидтом и помещен в Ball. Acad. Sc. St. Retersboarg... XXXI, стр. 279-283 и в Mel. phys. et chim., т. XII, стр. 570-576.

223. Кэри встретил здесь даже большую реку, вытекающую, как мне кажется с Джин-ри [Кум-куль-дарья].

224. По исследованию Кэри.

225. Пржевальскому так и не пришлось посетить хребет своего имени. Он действительно оказался высочайшим хребтом Куэнь-луня, несущим снег и ледники. Хребет этот протянулся с запада на восток более чем на 500 км. На западе он соединяется с Русским хребтом, а на востоке с хребтом Бокалык (Марко Поло). Высочайшие вершины хребта Улуг-мус-таг (Великая ледяная гора) — 7 723 м, редкие перевалы череа него лежат на высоте 500 м. Местное название хребта Арка-таг (т. е. задние горы),

В 1899-1890 гг. в Куэнь-луне работала Тибетская экспедиция под руководством М. В. Певцова. Это была пятая центральноазиатская экспедиция Пржевальского, который, как известно, умер на пороге Центральной Азии в 1888 г.

Участник экспедиции В. И. Роборовский сделал специальную экскурсию к хребту Пржевальского для выяснения его положения. По его данным, хребет Пржевальского покрыт снегом и не имеет общего названия. Самая высокая вершина называется Тюмен-лик-таг, виденная Пржевальским с берегов озера Незамерзающего и названная Шапкой Мономаха. На северных склонах хребта добывают золото. Хребет богат зверем, поэтому сюда собирается много охотников и бьют яков, куланов, горных баранов. антилоп оронго, в капканы ловят барсов, волков, лисиц, рысей, сурков (Труды Тибетской экспедиции 1889-1890 гг. под начальством М. В. Певцова, ч. 3, СПб., 1896. стр. 50-52).

226. Этим путем как раз и воспользовался В. И. Роборовский, когда сделал свою третью экскурсию в горах Куэнь-луня к оз. Незамерзающему.

227. Это если итти по южному берегу Куку-нора, при следовании же по северной стороне названного озера путь удлиняется верст на 40.

228. От хырмы Дзун-засак до р. Номохун-гол 57 верст, отсюда до р. Найджин-гол 146 верст, от Найджин-гола до р. Уту-мурени 177 верст.

229. Между ключами Дзуха и Хоргоин.

230. Болотисто-солончаковая местность тянется по описываемому пути еще на 95 верст к северо-западу от р. Уту-мурень.

231. Перевал этот делается для того, чтобы избежать трудных подъемов и спусков через боковые отроги Токуз-дабана, упирающиеся в левый берег Черчен-дарьи. Таких отрогов, как говорят, девять, ради чего и сам хребет получил название Токуз-дабан, т. е. «девять перевалов».

232. По сведениям, полученным нами в нынешнее путешествие на Лоб-норе, дунгане-торговцы ездили сюда из Са-чжеу до последнего магометанского восстания. По их словам, путь был весьма трудный — бескормица и нет хорошей воды. Лобнорцы также знали, что из Черчена через Гас можно проехать в Китай. Дорогу эту они назвали Кумюр-салды-иол и говорили нам по преданию, что здесь лет более сотни тому назад (вероятно, в половине прошлого века, при завоевании китайцами Восточного Туркестана), прошли отряды китайских войск для военных действий против Хотана и других южных оазисов Таримского бассейна.

233. Обеднение Центральной Азии водой нужно рассматривать как результат деятельности человека. Человек разбирает воду в верховьях рек, обрекая низовье на безводие. Такой процесс начался уже давно и продолжается и сейчас в связи с ростом пашен и развернутым земледелием. Кроме того, войны и разрушение городов и оросительных систем приводят к исчезновению населения, перекочевки его с одних мест в другие, где сохранилась вода.

234. Вероятно, перевалом Амбань-ачкан, которым проходил Кэри.

235. По другим сведениям, торгоутов было меньше — около 30 человек.

236. В настоящее время аргали далай-ламы не выделяется в особый вид, как это предложил Пржевальский, а объединяется видом Ovis ammon, имеющим большой ареал.

237. Рога 5-6-летнего самца имеют по наружному изгибу 23½ дюйма при 13½ дюймов в окружности основания, у очень старой самки рога по наружному изгибу 18½ дюймов, в окружности основания 7½ дюймов.

238. См. «Монголия и страна тангутов», т. I, стр. 321-323 [262-263].

239. «От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор», стр. 36 [59-60].

240. Алтын — «золото» по-монгольски [и по-тюркски], таг — «хребет» по-тюркски.

241. Наибольшая из таких долин, нам известная — это Бектар, она лежит в 15-20 верстах к северо-востоку от ключевого истока р. Курган-булак.

242. «От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор», стр. 37 и 38 [62]. Там поименованы эти виды. Следует только исправить: вместо Ovis polli — Ovis dalai-lamae, вместо Podoces tarimensis — Podoces hendersoni. Вообще дополнительно об Алтын-таге см. указанную брошюру, стр. 34-38 [59-63].

243. Первый ключ по нашему пути встретился в 15 верстах от пройденного перевала, следовательно, в 72 верстах от ключей близ Гашун-нора. На всем этом пространстве воды нет вовсе.

244. До ключа Галечан-булак.

245. «Курган» по-тюркски, «хырма» по-монгольски.

Это очень любопытное замечание. Действительно словом «курган» на тюркских языках обозначаются укрепления, в монгольском этот термин заменяется словом «хырма». Но последняя форма встречается как будто только у Пржевальского. Правильно «хэрым» или «хэрэм», что действительно по-монгольски значит крепостная стена, городская стена (но не стена дома или юрты-хана). Таким образом термин этот имеет значение для обозначения оборонительных сооружений.

 

Текст воспроизведен по изданию: Н. М. Пржевальский. Из Кяхты на истоки Желтой реки. Исследование северной окраины Тибета и путь через Лоб-Нор по бассейну Тарима. М. ОГИЗ. 1948

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.