Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФАН СЮАНЬЛИН

ИСТОРИЯ ДИНАСТИИ ЦЗИНЬ

ЦЗИНЬ ШУ

гл. 56, л. 1-а – 4-6

Рассуждение Цзян Туна о переселении варваров

Исцев, маней, жунов и дисцев называют [варварами], живущими в четырех сторонах света. Согласно системе девяти видов повинностей, их земли находились в поясах, несущих повинности обузданных и неопределенные повинности 1, и, судя по смыслу [летописи] Чунь-цю, [правители должны] сближаться с различными владениями и противостоять исцам и дисцам.

Их язык непонятен, установленные подношения 2 отличались от наших, у них существовали другие законы и обычаи, они относились к совершенно другой группе людей, некоторые из них жили за самыми отдаленными областями, за пределами наших гор и рек, по речным долинам с крутыми склонами, в труднодоступных местах; так как их земли были отрезаны от земель Срединного государства, не было взаимных нападений, на них не налагались подати и трудовые повинности, их не заставляли принимать нашу систему летосчисления. В связи с [154] этим и говорится: “Обладающий добродетелями Сын Неба защищается в землях варваров, живущих в четырех сторонах света” 3; когда Юй устроил земли девяти областей, [владения] западных жунов одно за другим восхваляли его 4.

По характеру [варвары] алчны и жадны, злы и дерзки, не знают человеколюбия. Среди живущих в четырех сторонах света варваров эти черты особенно свойственны жунам и дисцам. Будучи слабыми, они выражали покорность из страха, будучи сильными, вторгались в наши земли и поднимали мятежи. Даже во времена мудрых и высокоодаренных мужей, при правителях, обладавших огромными добродетелями, никто не мог руководить ими с помощью благотворного влияния, привлечь на свою сторону с помощью милостей и добродетелей. Когда они были сильны, иньский император Гао-цзун устал от гуйфанов 5, чжоуский Вэнь-ван страдал от [племен] куньи и сяньюнев 6, [ханьский] император Гао-цзу попал в трудное положение на горе Байдэн 7, императору Сяо-вэню пришлось расположить войска в Башане 8.

Когда они были слабы, к Чжоу-гуну явились с данью послы от далеких девяти владений, император Чжун-цзун принял во дворце шаньюя 9, и даже при слабых императорах Юань-ди (49-33 гг. до н. э.) и Чэн-ди (33-7 гг. до н. э.) варвары, живущие в четырех сторонах света, выполняли повинности гостей. Все это – должный результат; поэтому, когда сюнну добивались разрешения охранять пограничную укрепленную линию, Хоу Ин изложил причины, почему этого нельзя допускать 10, а когда шаньюй преклонил колени во дворце Вэйян, Сяо Ванчжи предложил не считать его за слугу 11. Вот так обладающие добродетелями правители относились к исцам и дисцам. Принимая их, они не забывали о мерах предосторожности, а к защите от них готовились постоянно. Хотя [варвары] били челом и являлись с подношениями, оборона пограничных городов не ослаблялась; хотя [варвары] совершали грабительские набеги и творили насилия, но [императоры] не посылали войска в дальние походы 12, ибо хотели только покоя для жителей страны да мира на государственной границе.

Когда [династия] Чжоу допустила ошибки в делах управления, владетельные князья присвоили себе право самостоятельно совершать карательные походы, поэтому крупные [владения] стали поглощать мелкие, началось взаимное уничтожение, границы пожалованных владений стали непрочными, а интересы правителей владений – различными; жуны и дисцы, используя благоприятную обстановку, смогли проникнуть в Срединное государство, причем иногда правители владений в собственных интересах привлекали их на свою сторону обещанием выгод, старались успокоить и приласкать их. Именно поэтому бедствия, вызванные владениями Шэнь и Цзэн 13, опрокинули родоначальный дом Чжоу, а из-за того, что Сян-гун перехватил циньские войска, неожиданно возвысились цяны и жуны 14. [155]

В период Чунь-цю (770-403 гг. до н. э.) племена ицзюй и дали жили на территории владений Цинь и Цзинь, племена лухунь и иньжун обитали в междуречье Ишуй и Лошуй, а племена соумань причиняли вред землям на восток от реки Цзи-шуй 15. Все они вторгались во владения Ци и Сун, угнетали владения Син и Вэй. Как южные мани, так и северные дисцы попеременно вторгались в Срединное государство, и их нападения были непрерывны, словно долгая нить. Циский правитель Хуань-гун (685-654 гг. до н. э.) отогнал варваров, защитил погибавших и продлил жизнь умирающим. На севере он напал на шаньжунов, чтобы расчистить дорогу для владения Янь. Поэтому Конфуций и говорил, что к заслугам Гуань Чжуна надо добавить подвиг, избавивший от обычая запахивать полу одежды на левую сторону 16.

В конце периода Чунь-цю и в начале периода Чжань-го владение Чу поглотило маней, владение Цзинь уничтожило лухуней, Улин-ван, правитель владения Чжао, надевший на себя одежду хусцев, освоил земли до Юйчжуна 17, правитель владения Цинь, возвысившийся в Сяньяне, истребил [племя] ицзюй. Когда [циньский император] Ши-хуан объединил Поднебесную, на юге он присоединил к себе земли байюэсцев 18, на севере прогнал сюнну 19. При нем количество воинов в горах Улин 20 и по Великой стене исчислялось тысячами тысяч человек, и, хотя существовали обременительные и многочисленные военные и трудовые повинности, а грабители-разбойники неистово бесчинствовали, ему удалось добиться кратковременного успеха: рабы-жуны отступили, и в ту пору Срединное государство не слышало больше о варварах, живущих в четырех сторонах света.

Когда возвысилась династия Хань, она основала столицу в Чанъане, а округа, расположенные среди застав, назвала Саньфу 21; на этих землях, согласно Юй-гун (название главы в Шан-шу, букв, “подношения, установленные Юем”. – В. Т.), располагалась область Юнчжоу, а при родоначальном доме Чжоу здесь находились старые столицы Фэн и Хао 22.

Когда Ван Ман потерпел поражение и появились отряды “краснобровых” 23, Западная столица 24 была разрушена и пришла в запустение, а народ разбежался.

В эру правления Цзянь-у (25-56) Ма Юань, назначенный на должность правителя округа Лунси, выступил в карательный поход против взбунтовавшихся цянов, разбил и переселил их в область между заставами на пустующие земли в округах Фэнъи и Хэдун, и они стали жить среди хуасцев 25. По прошествии нескольких десятков лет, когда их численность увеличилась, они обрели богатства и силу, но страдали от притеснений со стороны ханьцев.

В 1-й год эры правления Юн-чу (107-113) главный воевода конной охранной стражи Ван-Хун, посланный в Западный край, отправил набранных по разверстке цянов и дисцев в качестве [156] охраны переселяемых [ханьцев] 26. Это вызвало страх среди цянов, они стали разбегаться и возбуждать друг друга, что сразу вызвало выступление жунов, живших в двух областях; они перебили военачальников и старших чиновников, вырезали и разрушили города и поселения.

Дэн Чжи, выступивший в карательный поход [против цянов], бежал, побросав доспехи и покинув воинов 27, а повозки с трупами павших на поле боя тянулись вереницей. После этого различные племена жунов резко усилились. На юге они вторгались в земли Шу и Хань, на востоке грабили округа Чжао и Вэй, ударили на заставу Чжигуань и подошли к округу Хэнэй. В результате пришлось посылать на переправу Мэнцзин для отражения цянов пять отрядов войск во главе с Чжу Чуном, командовавшим Северной армией. Так прошло десять лет, варвары и сясцы устали, и только благодаря Жэнь Шану и Ма Сяню их удалось одолеть 28.

То, что цяны причиняли серьезные бедствия и в течение многих лет их не могли утихомирить, отчасти объясняется тем, что у обороняющейся стороны не было правильных методов борьбы, а военачальники не обладали необходимыми способностями, но не было ли это связано и с тем, что разбойники, [жившие на наших землях], являлись как бы болезнью внутренних органов, надмышечным воспалением подмышки, а ведь застарелую болезнь трудно лечить, да и лечебные меры были приняты слишком поздно.

После этого остатки цянов при каждом удобном случае опять вторгались во внутренние земли и поднимали мятежи. В результате Ма Сянь, привыкший к победам, потерпел сокрушительное поражение 29, а Дуань Ину пришлось сесть на военную колесницу и сражаться как на востоке, так и на западе 30. Жившие в области Юнчжоу жуны всегда являлись бедствием для государства, но в середине периода правления [Поздней Хань] их набеги стали особенно сильными.

Во время смуты в конце династии [Поздняя] Хань земли между застав были полностью опустошены, а в начале возвышения династии Вэй, которая разграничилась с династией Шу-Хань, жившие в пределах государства жуны оказались одни на этой, а другие на той стороне.

Вэйский император У-ди приказал военачальнику Сяхоу Мяоцаю 31 покарать взбунтовавшихся диских вождей Агуя и Цяньваня, но в дальнейшем, поскольку ему пришлось отказаться от округа Ханьчжун, он переселил племена, жившие в округе Уду, в земли Циньчуань 32, желая укрепить государство с помощью ослабевших грабителей, чтобы защититься от шуских рабов. По-видимому, это был расчет, продиктованный обстоятельствами; он носил временный характер, и с его помощью нельзя было добиться выгод для десяти тысяч поколений 33. Если глянуть на это сегодня, то окажется, что он уже причинил вред. [157]

Земли между заставами плодородны и обильны, пахотные поля относятся к первому разряду высшей категории, к тому же солончаковые почвы орошаются реками Цзиншуй и Вэйшуй, изрезаны каналами Чжэнгоцюй и Байцюй 34, на них в изобилии произрастают различные виды проса, каждый му земли дает один чжун зерна, народ воспевает изобилие; здесь находились столицы всех императоров и ванов 35, и никогда не было слышно, что этот район подходит для жунов и дисцев. Они не являются нашими соплеменниками, поэтому всегда вынашивают в сердцах измену.

Стремления и поведение жунов и дисцев несхожи со [стремлениями и поведением] хуасцев; пользуясь упадком [жунов и дисцев], их переселили на земли, несущие повинности в отношении императора, там чиновники и народ обижают их, пользуясь их слабостью, и чувство обиды и ненависть проникли у дисцев и жунов до мозга костей. Когда они расплодятся, возрастет их численность, их можно будет без труда склонить к мятежу. Жадные и буйные, да к тому же охваченные возмущением и гневом, они найдут удобные лазейки и, дождавшись благоприятного случая, сразу проявят своеволие и поднимут мятеж. А живут они в пределах государства, не отделены от него естественными препятствиями, так что нападать станут врасплох, [примутся] захватывать лежащие открыто богатства и смогут причинить огромные беды; вред от их насильственных действий даже невозможно предвидеть. Так должно неизбежно произойти, ибо уже имеет подтверждение [прошлыми] событиями.

Если говорить о целесообразных действиях в данный момент, то следует, пока еще наше могущество велико, а военные и трудовые повинности еще не отменены, переселить различные цянские племена из округов Фэнъи, Бэйди, Синьпин и Аньдин в земли сяньлинов 36, ханьбинов 37 и сичжи 38, а дисцев из округов Фуфэн, Шипин и Цзинчжао вернуть обратно в земли к западу от гор Лувшань и поселить в округах Иньпин и Уду. Переселяемых следует снабдить зерном на дорогу так, чтобы им хватило до прибытия к месту жительства, каждого присоединить к его основному кочевью, возвратив на старые земли. Следует дать приказ главным воеводам в зависимых владениях и военачальникам, успокаивающим варваров, чтобы те предоставили им спокойные места для жительства. Таким образом,, жуны и цзиньцы не будут жить рядом, те и другие получат свои места для проживания. С одной стороны, это будет соответствовать смыслу выражения: в древности “[владения западных жунов] одно за другим восхваляли его” 39, а с другой – явится планом, который принесет процветание на вечные времена. Пусть даже у варваров возникнет желание вызвать беспорядки в Ся и придется поднять тревогу, завидев пыль, поднятую копытами их лошадей, но они будут находиться далеко от Срединного государства, будут отрезаны от него горами и [158] реками, так что и предприми они грабительский набег, вред от него не будет слишком большим.

Именно поэтому Чжао Чунго 40 и Цзы-мин 41 смогли во главе войск численностью в несколько десятков тысяч воинов распоряжаться жизнями различных цянских кочевий, совершать карательные походы, но не воевать, сохранить свои войска и одерживать только победы. Хотя [в то время] разрабатывались планы, строились хитроумные расчеты, в спорах в храме предков рождались дальновидные замыслы, однако успеха они добились потому, что хуасцы и варвары жили в разных местах, между жунами и сясцами существовали различия и важные стратегические пункты было легко оборонять.

Те, кто порицает меня, твердят, что в землях между заставами – беда, уже два года, как воины находятся под открытым небом, войска утомились, охраняя границу, сто тысяч бойцов устали от битв, от наводнений и засух, уже несколько лет неурожай, народ голодает, свирепствуют заразные болезни, безвременно унося людские жизни.

Злые бунтовщики-[цяны] уже обезглавлены, раскаявшиеся в преступлениях изъявили покорность, они проявляют искренность и охвачены страхом, чувствуя себя в опасности.

Народ испытывает лишения и оттого печален, все обеспокоены одним, все ожидают покоя и отдыха, словно росы и дождя во время засухи. Поистине его следует успокоить, дав пожить в мире, а про меня говорят, что я хочу ввести трудовые повинности и набрать тех, кто будет их отбывать, начать новые работы, [говорят, что я собираюсь] приняться за новое предприятие, дабы заставить усталый народ переселять грабителей, которых он ненавидит, принудить людей, не имеющих зерна, переселять варваров, лишенных пищи. Высказывают опасения, что и приложив все силы задуманное дело не довести до успешного конца; говорят, что цяны и жуны разбрелись в разные стороны, поэтому у них не может быть общей цели, и будто бы я, пока еще не ликвидированы последствия причиненного ими вреда, уже снова по неразумению накликаю новые беды.

Отвечаю: “Цяны и жуны лукавы и хитры, самочинно управляют друг другом, нападают на города и сражаются в открытом поле, наносят ущерб правителям областей и округов, созывают воинов и собирают войска, делают это круглый год и в холод, и в жару. Однако ныне их неродственные племена распались, как черепица, родственные племена рассыпались, как комок земли, старые и малые связаны и превращены в рабов, молодые и здоровые изъявили покорность, и они не в состоянии объединиться в одно целое, подобно разлетевшимся птицам или разбежавшимся зверям.

Может быть, у них остались еще силы и они, раскаявшись в совершенных преступлениях, вернулись к добру, проявили уступчивость и изъявили покорность, памятуя о наших добродетелях и оказанных милостях? Или они попросту оказались в [159] безвыходном положении, истощили все свои умственные и физические силы, боятся, что наши войска истребят их? Отвечу: у них не осталось сил и они поступили подобным образом, оказавшись в безвыходном положении. Если это так, значит, мы можем распоряжаться их жизнями и заставлять их поступать так, как мы считаем нужным.

Тот, кто занимается своим делом с радостью, не меняет занятий, довольный местом живет, не стремится к переезду. Ныне они сами сомневаются в своей безопасности, их гонит страх, поэтому мы можем управлять ими с помощью военной силы и заставить нигде не нарушать наших распоряжений. Поскольку одни из них погибли, другие рассеялись, они находятся далеко друг от друга и не представляют единого целого, к тому же каждый двор в землях между заставами их враг, так что мы можем переселить их в отдаленные места, чтобы они больше не думали о наших землях.

Совершенномудрые обдумывают дела, заранее, до свершения, принимают меры, пока беспорядки еще не возникли, поэтому царит спокойствие, хотя еще и не объявлен истинный путь, добродетель не выставлена напоказ, но достигнут успех. Беда может быть превращена в счастье, поражение – в победу, попавший в трудное положение обретает спасение, столкнувшийся с несчастьем преодолевает его. Так почему те, кто возражал мне, когда свершалось злосчастье, не думают о новых временах, когда необходимо внести изменения в управление, не хотят приложить усилие, чтобы сменить колею, а едут по старой, хотя повозка на ней уже опрокидывалась?

В землях между заставами проживает более тысячи тысяч человек, и если прикинуть, то окажется, что жуны и дисцы составляют половину населения. Для того чтобы переселить их, необходимы продукты питания. Раз среди них найдутся такие, у кого нет и просяной каши с подливой, следует ссыпать им все зерно, какое имеется в землях между заставами, дабы они могли из поколения в поколение размножаться, и, тогда, несомненно, наши трупы не заполнят канавы и рвы, пресекутся бедствия от их набегов и грабежей. Переселенцы по дороге на новые места жительства будут снабжаться в округах, через которые будут проезжать, а когда присоединятся к своим единоплеменникам, начнут сами помогать друг другу, так что жители земель [бывшего владения] Цинь 42 получат свою половину зерна. Стало быть, помощь уезжающим позволит увеличить количество зерна в казенных амбарах, у тех, кто останется на месте, возрастут запасы в хранилищах; ослабнет давление на земли между заставами, исчезнут рассадники воров и разбойников, пропадет угроза ежеминутных потерь, круглый год можно будет пользоваться выгодами. А испугаемся малых затруднений, временных мер, забудем о великом расчете, который принесет спокойную жизнь на вечные времена, пожалеем кратковременных усилий и оставим для многих поколений [160] грабителей-разбойников, – значит, не сможем сказать, что поняли общее стремление и успешно завершили дело, заложили основы государства и передали власть последующим поколениям, поддержали алтарь для жертвоприношений духам Земли и злаков, подумали о своих сыновьях и внуках.

Хусцы в области Бинчжоу – это фактически жестокие и злые разбойники-сюнну. В правление ханьского императора Сюань-ди (74-49 гг. до н. э.) они страдали от холода и голода, среди них произошел раскол. Их государство распалось на пять частей, из которых в дальнейшем остались только две. Оказавшись слабым и находясь в опасности, шаньюй Хуханье не мог сам поддержать свое существование, а поэтому поселился возле укрепленной линии, прислал своего сына в заложники и, проявив уступчивость, изъявил покорность.

В эру правления Цзянь-у (25-56) южный шаньюй снова попросил разрешения сдаться и покориться [династии Хань], после чего ему было велено войти внутрь укрепленной линии и поселиться к югу от пустыни 43. Через несколько поколений сюнну опять взбунтовались, поэтому военные колесницы Хэ Си и Лян Цзиня несколько раз ходили против них в карательные походы 44.

В эру правления Чжун-пин (184-189) в связи с восстанием желтоповязочных разбойников шаньюй хотел двинуть войска, но народ кочевий не согласился с этим и убил шаньюя Цян-цзая 45. После этого Юймифуло обратился за помощью к династии Хань, чтобы покарать появившихся разбойников, но по-прежнему, поскольку [в Хань] происходили беспорядки и царила смута, действовал по собственному усмотрению, пользуясь благоприятным случаем 46. Он ограбил округа Чжао и Вэй и доходил до округа Хэнань. В эру правления Цзянь-ань (196-220) правому сянь-вану Цюйби было приказано обманным путем представить [шаньюя] Хучуцюаня в заложники, а кочевьям было разрешено раздельно жить в шести округах 47. В эру правления Сянь-си (264-265), поскольку одно кочевье было слишком сильным, его разделили между тремя вождями. В начале эры правления Тай-ши (265-274) количество вождей было увеличено до четырех. После этого Лю Мэн поднял восстание во внутренних землях 48 и установил связи с разбойниками за укрепленной линией. В недавнее время произошел мятеж, поднятый Хао Санем в Гуюане 49.

Ныне численность пяти частей сюнну дошла до нескольких десятков тысяч дворов, а количество людей превосходит количество западных жунов. По природе своей они смелы, в искусстве пользоваться луком и ездить на коне вдвое превосходят дисцев и цянов. В случае, если неожиданно поднимется пыль от копыт их лошадей, область Бинчжоу оцепенеет от ужаса.

Живущие в округе Синъян[гао] цзюйлисцы в прошлом обитали за укрепленной линией округа Ляондун. В эру правления Чжэн-ши (240-249) правитель области Ючжоу Гуаньцю Цзянь [161] напал на взбунтовавшихся [гаоцзюйлисцев] и переселил сохранившиеся остатки [народа] 50. Вначале при переселении насчитывалось около сотни дворов, но затем их сыновья и внуки размножились, и сейчас количество дворов исчисляется тысячами. Пройдет еще несколько поколений, и их численность увеличится до огромных размеров, [точно так же произойдет и с сюнну].

Даже теперь, когда люди лишены возможности заниматься своими делами, некоторые бегут и поднимают бунты, а ведь случается, что собаки и лошади кусаются с жиру. Разве исцы и дисцы могут не поднять мятеж?! Их беспокоят только слабость и недостаток сил.

Правителя владения волнует не то, что [народ] беден, а то, что [титулы и жалованье] распределены несправедливо, его печалит не то, что у него мало [земли и людей], а то, что [среди народа] отсутствует спокойствие 51. Земли среди четырех морей обширны, чиновники и народ богаты, разве можно позволить разбойникам-варварам жить здесь, ведь со временем они захватят и земли, и богатство.

Учитывая все сказанное, следует издать указ о высылке [варваров] и возвращении их на прежние земли. Они перестанут тревожиться, что мы задерживаем их, удовлетворят свою тоску по родным местам, освободят нас, хуасясцев, от малых печалей, это явится той милостью для Срединного государства, которая позволит успокоить [владения чжухоу], лежащие в четырех сторонах света 52, распространит проявленную добродетель на вечные времена и явится наилучшим планом”.

Комментарии

1. Согласно системе, изложенной в Чжоу-ли, в центре лежало владение Сына Неба, вокруг которого располагались девять поясов, носивших общее название цзю цзи – “девять видов владений” [42, гл. 29, с. 1047-1048], или цзю фу – “земли, несущие девять видов повинностей” [42, гл. 33, с. 1193].

Владение Сына Неба представляло собой квадрат с длиной сторон 1000 ли и не входило в число девяти видов владений. Оно носило название ванцзи – “владение вана” или гоцзи – “владение государства”. Далее тянулись девять поясов шириной 500 ли каждый.

Пояса носили следующие названия: 1. Хоу-фу – [земли, несущие] сторожевые повинности, или хоуцзи – сторожевые владения. Сторожевые повинности состояли в проверке всех приходящих в центральную зону и слежке за ворами и грабителями. 2. Дяньфу – [земли, несущие] повинности по обработке полей, или дяньцзи – владения, занимающиеся обработкой полей. Повинности по обработке полей состояли в возделывании земли и внесении налогов в пользу вана. 3. Наньфу – [земли, несущие] повинности, связанные с выполнением обязанностей, возлагаемых ваном, или наньцзи – владения, выполняющие обязанности, возлагаемые ваном. 4. Цайфу – [земли, несущие] повинности по сбору и представлению вану редких вещей, или цайцзи – владения, собирающие и представляющие вану редкие вещи. 5. Вэйфу – [земли, несущие] повинности ло защите вана, или вэйцзи – владения, защищающие вана. 6. Маньфу – [земли, несущие] повинности по обузданию варваров, или маньцзи – владения, обуздывающие варваров. 7. Ифу – [земли, несущие] повинности варваров, или ицзи – владения варваров. 8. Чжэньфу – [земли, несущие] повинности, требующие защиты, или чжэньцзи – владения, требующие защиты. Эти земли были расположены далеко от центрального владения Сына Неба, и ему для осуществления своих прав требовалось прибегать к вооруженной силе. 9. Фань-фу – [земли, несущие] повинности по созданию заслона, или фаньцзи – владения, служащие заслоном.

В предлагаемой Чжоу-ли схеме ничего не говорится о землях, несущих повинности обузданных и неопределенные повинности, но о них упоминается в Шан-шу [4, гл. 6, с. 222]. Наиболее отдаленные владения выполняли повинности перед Сыном Неба, преклоняясь перед его моральным воздействием, которое служило сдерживающим началом. Отсюда и возник термин яофу – повинности обузданных, в котором яо приравнивается к яошу – “сдерживать”, “связывать”, “обуздывать”. Под неопределенными повинностями (хуанфу) подразумевались обязанности кочевников являться ко двору для представления вновь вступившим на престол чжоуским ванам, и, поскольку для этого нельзя было установить никаких сроков, эти повинности получили название “неопределенные”.

2. Легендарный император Яо, состарившись, приказал Шуню управлять делами от имени Сына Неба, чтобы посмотреть, какова будет воля Неба. Шунь привел в соответствие сезоны и месяцы и выправил обозначения дней, ввел одинаковые музыкальные тоны, меры длины, объема и веса, упорядочил пять ритуалов (церемонии при жертвоприношениях, церемонии, связанные с печальными событиями, церемонии при приеме гостей, церемонии военные и церемонии, связанные с радостными событиями), установил подношения правителю пятью видами яшмы, шелком трех цветов, двумя живыми и одной мертвой тварью [26, гл. 1, л. 16-б – 17-а].

В Чжоу-ли все подношения строго расписаны; владетельные князья подносили куски шелка, обернутые в шкуры, сановники – ягнят, высшие чиновники – диких гусей, рядовые чиновники – фазанов, простолюдины – домашних уток, а ремесленники и торговцы – петухов [42, гл. 18, с. 664].

Ягненок, никогда не отбивающийся от стада, считался символом преданности сановника правителю; дикий гусь, совершающий перелеты в строго определенное время года, символизировал способность действовать в нужное время; фазан до смерти не изменяет своим привычкам, и его стойкость служила примером для чиноовников: домашняя утка, не улетающая от дома, – символом постоянства и привязанности к родным местам; петух должен был напоминать ремесленникам и купцам о необходимости своевременно выполнять свои обязанности.

Подношения говорили об отношениях между правителем и его подданными, которые у кочевников, соседей Китая, носили совершенно другой характер.

3. На 23-м году правления луского Чжао-гуна (521 г. до н. э.) Нан-ва, главный советник правителя владения Чу, опасаясь нападения владения У, усилил оборонительные стены вокруг чуской столицы. Это вызвало возражения сановника Шэнь Сюя, который рассматривал постройку стен вокруг столицы как признак надвигающейся гибели владения. Он, в частности, говорил: “В древности Сын Неба защищался в землях варваров, живущих в четырех сторонах света, а когда власть Сына Неба слабела, он защищался на границах с владетельными князьями. Владетельные князья защищались в землях окружающих их с четырех сторон соседей, а когда власть владетельных князей слабела, они защищались на окружающих их с четырех сторон границах своего владения. Все внимательно следили за окружавшими их с четырех сторон границами и заключали с окружавшими их с четырех сторон соседями договоры о помощи. В результате люди спокойно трудились в полях, работы, совершаемые в три сезона года, успешно завершались, народ не знал печалей, связанных с внутренними неурядицами во владении, и не испытывал страха перед внешними вторжениями” [43, гл. 50, с. 2042-2043].

Основная мысль Шэнь Сюя состоит в том, что защитить владение, укрепляя оборонительные сооружения вокруг столицы, невозможно, для этого необходимо поддерживать дружественные отношения с соседями, основанные на моральном авторитете.

4. Как рассказывается в Шан-шy, когда Юй ликвидировал последствия страшного наводнения и привел в порядок область Юнчжоу, “одевающиеся в шкуры [жители владений] Куньлунь, Сичжи, Цзюй и Coy, относящиеся к западным жунам... восхваляли его” [46, гл. 6, с. 210]. Цзян Тун приводит это свидетельство Шан-шу, чтобы сказать, что хотя Юй не выходил за пределы Китая, но западные жуны, жившие на землях, несущих неопределенные повинности, восхваляли его, преклоняясь перед его авторитетом.

5. Согласно “Книге перемен”, иньскому императору Гао-цзуну потребовалось три года, чтобы одержать победу над племенем гуйфан [41, гл. 6, с. 339].

6. По свидетельству Сыма Цяня, “на следующий год [Вэнь-ван] пошел походом на цюаньжунов” [26, гл. 4, л. 5-б]. Цюаньжуны – одно из северозападных племен. Они называются также цюаньи или куньи.

7. Гао-цзу попал в трудное положение на горе Байдэн. Об этом событии Сыма Цянь рассказывает: “В это время [император] династии Хань, только что водворивший спокойствие в Срединном государстве, дал Синю, носившему титул Хань-вана, новое владение Дай с местопребыванием в Май. Крупные силы сюнну напали на Май и окружили город, после чего Синь, имевший титул Хань-вана, сдался сюнну. После перехода Синя на сторону сюнну они повели войска на юг, пересекли [Горы] Гоучжу, напали на [округ] Тайюань и подошли к Цзиньяну.

[Император] Гао-ди, лично возглавив войска, выступил против сюнну. В это время была зима, стояли сильные морозы, шел снег, из каждого десятка воинов два или три потеряли, отморозив, пальцы. Маодунь, притворившись побежденным, стал отступать, заманивая ханьские войска. Когда ханьские войска начали его преследование, Маодунь устроил засаду из отборных воинов, а слабых выставил [вперед]; тогда все ханьские войска, насчитывавшие 320 тыс. воинов, главным образом пехотинцев, устремились в погоню за разбитым противником.

Гао-ди раньше других прибыл в Пинчэн; сюда еще не подошла вся пехота. Воспользовавшись этим, Маодунь выпустил 400 тыс. отборных всадников, которые окружили Гао-ди [на горе] Байдэн, и в течение семи дней ханьские войска, находившиеся в горах и в предгорьях, не могли оказать друг другу ни военной помощи, ни помощи продовольствием. Конники сюнну на западной стороне все сидели на белых [лошадях], на восточной стороне – на серых с белыми пятнами на морде, на северной стороне – на вороных и на южной стороне – на рыжих лошадях.

Гао-ди отправил гонца, поручив ему тайно передать яньчжи (жене шаньюя) богатые подарки, и яньчжи сказала Маодуню: "Вы, два государя, не мешаете друг другу. Если ныне и будут захвачены ханьские земли, все равно ты, шаньюй, никогда не сможешь жить на них. Кроме того, у правителя Хань также могут быть хитрые замыслы, подумай об этом, шаньюй".

Маодунь условился с Ван Хуаном и Чжао Ли, военачальниками Синя, носившего титул Хань-вана, о сроке соединения войск, но войска Ван Хуана и Чжао Ли не прибыли, а поэтому он стал подозревать, что они вступили в сговор с [императором] Хань. В связи с этим он вспомнил слова яньчжи и снял в одном месте окружение. Тогда Гао-ди приказал своим воинам, держа в руках натянутые луки, обращенные стрелами в сторону врага, выходить через открывшийся проход и так в конце концов соединился с основными силами” [26, гл. 110, л. 11-б – 12-б].

8. В 158 г. до н. э. “сюнну предприняли крупное нападение на округа Шанцзюнь и Юньчжун, в которые вторглось по 30 тыс. конницы; они многих убили, угнали в плен и ушли обратно. В связи с этим [император] Хань приказал армиям трех военачальников расположиться в округе Бэйди, в [горах] Гоучжу в округе Дай и в проходе хребта Фэйхулин в землях Чжао, а также на случай вторжения хусцев укрепить оборону в различных пунктах вдоль границы. Кроме того, были назначены три военачальника, которые в качестве меры предосторожности против хусцев расположили войска в Силю, к западу от Чанъаня, в Цзимэне, к северу от реки Вэй, и в Башане” [26, гл. 110, л. 20-а – 20-б].

9. Чжун-цзун – храмовой титул ханьского императора Сяо-сюаня (74-49 гг. до н. э.). В 60 г. до н. э. среди сюнну вспыхнула борьба за власть, которую оспаривали пять шаньюев. Основными претендентами были шаньюй Хуханье и Чжичжи. Потерпев поражение, Хуханье решил признать себя слугой династии Хань.

“В 52 г. до н. э. шаньюй Хуханье приблизился к укрепленной линии в [округе] Уюань и выразил желание представиться императору в первой луне 3-го года [эры правления Гань-лу]. [Император] Хань направил Хань Чана, воеводу колесниц и конницы, встретить шаньюя, а также приказал семи округам, через которые должен был проезжать шаньюй, выставить каждому по две тысячи всадников и построить их вдоль дороги.

В первой луне шаньюй представился Сыну Неба во дворце Ганьцюань. [Император] Хань милостиво удостоил его особым церемониалом, поставив выше правителей пожалованных владений. Во время представления он был назван [только] вассалом, без упоминания имени. Ему пожаловали головной убор и пояс, верхнее и нижнее платье, золотую печать на зеленом шнуре, украшенный яшмой меч, кинжал, лук, четыре комплекта стрел, десять алебард в чехлах, колесницу с сиденьем, седло и уздечку, 15 лошадей, 20 цзиней золота, 200 тыс. монет, 77 комплектов одежды, 8 тыс. кусков шелковых тканей с затканным и вышитым узором, узорчатой тафты, крепа и разного шелка, а также 6 тыс. цзиней шелковой ваты” [10, гл. 94-б, л. З-б – 4-а].

10. В 33 г. до н. э. шаньюй Хуханье снова явился ко двору и “выразил желание оборонять укрепленную линию от [округа] Шангу на западе до [округа] Дуньхуан и передавать охрану из поколения в поколение на вечные времена. В связи с этим он просил отозвать командиров и воинов, охранявших пограничную укрепленную линию, чтобы дать отдых народу Сына Неба.

Сын Неба приказал передать это предложение сановникам на рассмотрение, и все участвовавшие в обсуждении нашли сделанное предложение выгодным. [Только] телохранитель Хоу Ин, сведущий в пограничных делах, считал, что нельзя соглашаться с предложением Хуханье. Когда император спросил о причинах [несогласия], Хоу Ин ответил: "Начиная с династий Чжоу и Цинь сюнну занимались насилиями и творили зверства, вторгались и грабили пограничные земли, причем особенно сильно страдала от них во время своего владычества династия Хань. Как я слышал, находящаяся на севере укрепленная линия доходит до [округа] Ляодун, а за ней более чем на 1000 ли с востока на запад тянутся горы Иньшань, покрытые роскошной травой и густым лесом, изобилующим птицей и зверем. Именно среди этих гор шаньюй Маодунь нашел себе прибежище, здесь он изготовлял луки и стрелы, отсюда совершал набеги, и это был его заповедник для разведения диких птиц и зверей.

При императоре Сяо-у (141-87 гг. до н. э.) против сюнну были посланы войска, которые отобрали эти земли и прогнали сюнну на север от пустыни, [затем были] воздвигнуты пограничные укрепления, поставлены наблюдательные вышки и сигнальные маяки, построены города за укрепленной линией и расставлены гарнизонные войска для их защиты, после этого пограничные районы стали пользоваться относительным спокойствием.

Земли к северу от пустыни равнинные, в них мало травы и деревьев, большая часть занята великой пустыней, поэтому, если сюнну предпримут набег, они найдут мало укрытий. К югу же от укрепленной линии дороги проходят по глубоким горным ущельям, и двигаться по ним сравнительно трудно. Старики, живущие на границах, говорят: "После того как сюнну потеряли горы Иньшань, они всегда плачут, когда проходят мимо них". Распустить пограничных воинов, охраняющих укрепленную линию, – значит показать варварам путь к большой выгоде. Вот первая причина, почему нельзя [снимать гарнизоны].

Ныне высокие добродетели Вашего Величества распространились вширь и, как небо, покрыли сюнну, поэтому сюнну, сохранившие благодаря вашим милостям жизнь, явились со склоненной головой и признали себя вассалами. Но характер варваров таков, что, оказываясь в трудном положении, они держатся униженно и покорно, а сделавшись сильными, становятся гордыми и непослушными – таковы их врожденные свойства. Из-за того что раньше были распущены войска, стоявшие в городах за укрепленной линией, и сокращено число наблюдательных вышек и сигнальных маяков, имеющихся в настоящее время средств достаточно лишь для наблюдения [за противником] и подачи огневых сигналов. А ведь в древности и в мирное время не забывали об опасности. Вот вторая причина, почему нельзя распускать войска.

В Срединном государстве есть учения о правилах приличия и поведения, существуют казни, предусматривающие телесные наказания, и все же невежественный народ нарушает установленные запреты, а разве может шаньюй заставить свой народ не нарушать договора! Вот третья причина.

С тех пор как Срединное государство стало уделять большое внимание постройке застав и мостов в важных стратегических пунктах для контроля над чжухоу, удалось пресечь честолюбивые устремления подданных государя. Постройка пограничных укреплений и размещение пограничных гарнизонов направлены не только против сюнну, но и против зависимых владений. Те, кто перешел на нашу сторону, некогда принадлежали к сюнну, и я боюсь, что, вспомнив о прошлом, они убегут. Вот четвертая причина.

Совсем недавно случилось так, что западные цяны, оборонявшие [232] укрепленную линию, установили сношения с ханьцами, но чиновники и народ, стремясь к наживе, стали притеснять цянов и захватывать принадлежавший им домашний скот, жен и детей, чем вызвали ненависть цянов, которые восстали и подняли бунт, не прекращавшийся в течение ряда поколений. Если распустить воинов, обороняющих стеньг укрепленной линии, то начнутся [взаимные] оскорбления и споры. Вот пятая причина.

Многие из участвовавших в прошлых походах [против сюнну] затерялись [в их землях] и не вернулись назад, поэтому их сыновья и внуки, которые живут в бедности и находятся в стесненном положении, могут однажды бежать к своим родственникам. Вот шестая причина.

Кроме того, рабы и рабыни, принадлежащие пограничным жителям, печалятся о своей тяжелой жизни, среди них много желающих бежать, и они говорят: "Ходят слухи, у сюнну спокойная жизнь, но что поделаешь, если поставлены строгие караулы!" Несмотря на это, иногда они все же убегают за укрепленную линию. Вот седьмая причина.

Воры и разбойники жестоки и лукавы, они нарушают законы, объединяются в шайки, и, если, оказавшись в безвыходном положении, [они] убегут на север за укрепленную линию, их уже нельзя будет наказать. Вот восьмая причина.

С тех пор как возвели укрепленную линию, прошло более ста лет. Она не вся состоит из земляной стены, в некоторых местах – там, где проходят горы, – [просто] навалены камни и бревна, образующие заграждения на реках в; горных долинах. Когда заграждения мало-помалу разрушались, воины исправляли повреждения, и количество труда и средств, израсходованных за длительное время, невозможно даже подсчитать. Боюсь, что участвующие в обсуждении, не продумав все глубоко от начала до конца, хотят одним махом сократить повинности, связанные с отбыванием пограничной службы. Однако, пройдет десяток лет, и, если в ближайшее столетие возникнут вдруг какие-либо осложнения, а заградительные укрепления будут разрушены, наблюдательные вышки и сигнальные маяки уничтожены, придется снова посылать гарнизоны для их исправления. Восстановить же сразу труд нескольких поколений невозможно. Вот девятая причина.

Если распустить пограничных воинов и сократить караулы, шаньюй, поскольку он будет оборонять и защищать укрепленную линию, несомненно, станет считать, что оказывает Хань большую милость, а поэтому его требованиям не будет конца, и, если хоть в чем-то не удовлетворить его желания, трудно и предположить, что может произойти. Заводить же ссоры с варварами – значит наносить ущерб безопасности Срединного государства. Вот десятая причина.

Высказанные сановниками мнения не представляют собой дальновидного плана, с помощью которого можно сохранить на вечные времена полное спокойствие и управлять инородцами, внушая им страх нашим величием"” [10, гл. 94-б, л. 7-б – 9-б].

11. Приезд Хуханье с выражением покорности вызвал при ханьском дворе обсуждение церемониала его приема. Об этом в Хань-шу сообщается: “Надо сказать, что, когда сюннуский шаньюй Хуханье явился ко двору, император-приказал сановникам обсудить церемониал его приема. Главный помощник [Хуан] Ба и главный цензор [Юй] Динго сказали во время обсуждения: "Согласно установлениям совершенных правителей, при проведении церемониала [представления] и оказания милостей императором сначала идет столичный округ, а после него владения чжухоу, сначала владения чжухоу, а после них варвары. В Ши-цзине говорится:

“[Царь] совершал церемонии без нарушений,
Стоило ему посмотреть, как все выполнялось;
Сян-ту был могуществен,
И за пределами четырех морей царил полный порядок”.

Совершенные добродетели Вашего Величества заполняют все между небом и землей. Ваша слава распространилась на все четыре стороны [света]; склонившись перед этой славой, решив стать на правильный путь, сюннуский шаньюй явился ко двору принести поздравления и поднести драгоценности, чего не бывало с глубокой древности. Для него должен быть церемониал, как для правителей пожалованных владений, но его надо поставить ниже их".

[Сяо] Ванчжи считал, что "на шаньюя не распространяется [наша] система летосчисления, поэтому его называют правителем равного нам государства. Его следует принять с церемониями, предусмотренными не для вассалов, и поставить выше правителей пожалованных владений. Если [сейчас], когда иноземные варвары бьют челом и признают себя вассалами, Срединное государство проявит уступчивость и не станет называть их вассалами, возникнут дружественные связи, которые позволят держать их на привязи и принесут счастье, даруемое за смирение".

В Шу-цзине говорится: "Жуны и ди несут неопределенные повинности", а это означает, что они являются для выражения покорности нерегулярно и непостоянно. Если в будущем потомки сюнну улетят, как птицы, или скроются [в норы], как мыши, и прекратят приносить подношения ко двору, они не будут мятежными вассалами. Проявление искренности и уступчивости в отношении варваров принесет нескончаемое счастье и явится дальновидным планом, рассчитанным на десять тысяч поколений".

Сын Неба принял это предложение и издал указ, в котором говорилось: "Я слышал, что Пять императоров и основатели трех династий не распространяли управление на тех, кто находится вне сферы их влияния. Шаньюй сюнну, признавший себя нашим вассалом на севере, явится в первой луне ко двору для представления, но мне свойственны недостатки, и я не могу покрыть всех своими добродетелями. Его следует принять с церемониями, предусмотренными для гостя, поставить выше правителей пожалованных владений и во время представления назвать вассалом без упоминания имени"” [10, гл 78, л. 9-б – 10-б].

12. Военачальник Ван Мана, Янь Ю, предостерегая его от войны с сюнну, говорил: “Я слышал, что сюнну причиняли вред с давних пор, но я не слышал, чтобы во времена глубокой древности против них непременно совершали походы...

Когда во времена чжоуского Сюань-вана сяньюни вторглись [в Срединное государство] и дошли до Цзиньяна, военачальникам было приказано выступить против них, но, достигнув границы, войска возвратились обратно. Сюань-ван смотрел на вторжения жунов и дисцев как на укусы комара или овода и только отгонял их. Поэтому Поднебесная назвала его мудрым, а его поступки считались средним планом действий” [10, гл. 94-б, л. 24-а].

13. Ю-ван (782-771 гг. до н. э.) – последний правитель Западной Чжоу, был женат на дочери правителя владения Шэнь, от которой у него родился сын И-цзю, считавшийся законным наследником престола. Ю-ван полюбил дворцовую служанку Бао-сы, от которой у него родился сан Бо-фу. После этого Ю-ван решил отстранить законную жену, низложить ее сына, Бао-сы объявить главной женой, а Бо-фу сделать наследником.

Это вызвало протесты правителя владения Шэнь, который во имя справедливости призвал на помощь владение Цзэн и племена цюаньжунов и вместе с ними напал на Ю-вана у горы Лишань. Ю-вана убили, а на престол под титулом Пин-вана был возведен И-цзю.

Пользуясь благоприятным случаем, цюаньжуны захватили земли в районе оз. Цзяоху, поселились между реками Цзин и Вэй и оттуда стали нападать на Срединное государство. На помощь Пин-вану против оказавшихся столь коварными недавних союзников пришел циньский Сян-гун. Несмотря на поддержку, в 770 г. до н. э. Пин-вану все же пришлось перенести столицу на восток в Лои, а бывшие чжоуские земли к западу от гор Ци он пожаловал Сян-гуну, которому, прежде чем осуществить свои права, предстояло изгнать оттуда цюаньжунов.

14. Сян-гун (628-621 гг. до н. э.) – правитель владения Цзинь. В 628 г. до н. э. Му-гун, правитель владения Цинь, решил неожиданно напасть на владение Чжэн, несмотря на увещевания мудрых советников Цзянь-шу и Байли Си. Командующими войсками были назначены Мэнмин Ши, сын Байли Си, и Сици Шу и Бои Бин, сыновья Цзянь-шу.

В день выступления войск в поход Байли Си и Цзянь-шу стали оплакивать уходящих. Му-гун, услышав плач, разгневался и сказал: “Я посылаю в поход войска, а вы стенаниями расстраиваете их. Что это значит?” Оба старца ответили: “Мы не смеем расстраивать воинов нашего правителя, но вместе с войсками уходят наши сыновья, а мы стары и, если наши сыновья задержатся с возвращением, боимся, что больше не увидимся. Вот почему мы проливаем слезы” – и удалились, сказав сыновьям: “Если ваши войска потерпят поражение, то случится это в теснине у горы Сяошань”.

Когда циньская армия подошла к владению Хуа, ей встретился чжэнский торговец Сянь Гао, который гнал на продажу в Чжоу двенадцать быков. Увидев циньских воинов, торговец испугался, что они убьют его или возьмут в плен, поэтому он поднес циньцам своих быков, сказав: “Услышав, что ваше великое владение намерено покарать Чжэн, правитель Чжэн усердно совершенствует оборону и готовится к защите и послал меня поднести вашим уставшим командирам и воинам этих двенадцать быков”. Три циньских военачальника стали говорить друг другу: “Мы намеревались внезапно напасть на Чжэн, но чжэнцы уже обнаружили нас. Продолжая поход, мы, пожалуй, не достигнем цели”. Они уничтожили Хуа. Хуа было владением, расположенным на границе с Цзинь.

В это время в Цзинь соблюдали траур по Вэнь-гуну, но он еще не был захоронен. Его старший сын Сян-гун с гневом сказал: “Правитель Цинь оскорбляет меня, сироту, воспользовавшись трауром, он разрушил наше Хуа”. Затем Сян-гун надел черные грубые траурные одежды и повел войска в поход, преградив путь циньским войскам в теснине у горы Сяошань. Здесь он разгромил циньские войска, ни один из циньских воинов не сумел спастись. Взяв в плен трех циньских военачальников, Сян-гун вернулся обратно [26, гл. 5, л. 14-а – 15-а].

Разгром циньских войск способствовал усилению живших рядом цянов и жунов.

15. Цзишуй – одна из четырех крупных рек древнего Китая, протекавшая по территории совр. уездов Динтао и Цзюйе в пров. Шаньдун.

16. Отрывок, начинающийся со слов “Как южные мани...” вплоть до слов “запахивать полы одежды на левую сторону”, заимствован из жизнеописания Вэй Сяня [10, гл. 73, л. 18-б].

Гуань Чжун (?-645 гг. до н. э.) – он же Гуань-цзы, известный философ и политический деятель древнего Китая.

В 662 г. до н. э. шаньжуны напали на владение Янь, которое обратилось за помощью к правителю Ци, Хуань-гуну. Соединенными усилиями удалось остановить и прогнать шаньжунов, но насколько велика была угроза, нависшая над Китаем, можно судить по словам Конфуция: “Если бы не [советник Хуань-гуна] Гуань Чжун, нам пришлось бы ходить с неуложенными волосами и запахивать полу одежды на левую сторону” [17, гл. 17, с. 314]. По мнению Конфуция, Китаю угрожали иноплеменное господство и связанный с ним отказ от национальной одежды как символа независимости.

17. На 20-м году правления правитель владения Чжао Улин-ван напал на западе на хусцев и занял принадлежавшие им земли вплоть до Юйчжуна [26, гл. 43, л. 26-а]. Юйчжун – местность, находившаяся на территории совр. хошуна Джунгар в автономном р-не Внутренняя Монголия.

18. Байюэ – южные племена, в древней китайской литературе выступают под общим названием юэ или байюэ, сто юэ или все юэ. О присоединении юэсцев к империи Цинь Цзя И [201-169 гг. до н. э.] советник ханьского импеатора Вэнь-ди, рассказывает: “На юге [Ши-хуан] захватил земли всех [племен] юэ, учредив на них округа Гуйлинь и Сянцзюнь. Вожди [племен] юэ, склонив головы и повязав шеи бечевками, вверили свои судьбы мелким чиновникам” [26, гл. 6, л. 44-а].

19. “Ши-хуан послал Мэн Тяня на север строить Великую стену и прочно удерживать рубежи на ней. Мэн Тянь отбросил сюнну на семьсот с лишним ли, после чего хусцы уже не осмеливались спускаться к югу, чтобы пасти там своих лошадей, а их воины не смели натягивать луки, чтобы мстить за обиды” [26, гл. 6, л. 44-а].

20. Улин – горы на юге Китая в пров. Гуандун и Гуанси.

21. Саньфу – при династии Хань общее название земель, занимавших центральную часть совр. провинции Шэньси и включавших три округа – Цзинчжао, Фэнъи и Фуфэн.

22. В послесловии к гл. 4 “Исторических записок” говорится: “[Чжоуский] Чэн-ван велел Чжао-гуну погадать, где быть столице, чтобы поместить в ней девять треножников, однако столицами Чжоу все еще оставались Фэн и Хао. Только когда цюаньжуны нанесли поражение Ю-вану, дом Чжоу переехал на восток в Лои” [26, гл. 4, л. 41-б].

При чжоуском Вэнь-ване столица находилась в Фэн, лежавшем к востоку от совр. уездного города Хусянь в пров. Шэньси, а при У-ване – в Хао, находившемся к юго-западу от уездного города Чаньань в той же провинции.

23. “Краснобровые” – отряды крестьян, поднявшие в 18 г. Восстание против Ван Мана. Получили свое наименование потому, что красили брови красной краской.

24. Западная столица (Сиду) – так называли Чанъань в противоположность лежавшему на востоке Лояну, который назывался Восточной столицей (Дунду).

25. Ма Юань (14 г. до н. э. – 49 г. н. э.) – потомок чжаоского военачальника Чжао Шэ, носившего титул Мафу-цзюнь. Начал служебную карьеру с небольшой должности в округе. Конвоируя важного преступника, пожалел его и выпустил на свободу, а сам бежал в округ Бэйди, где занялся скотоводством и быстро разбогател. Дальнейшую жизнь Ма Юаня лучше всего характеризуют его же слова: “Мужчина обязан умереть в открытом поле на границе, а его тело должно возвратиться для погребения [на родину], обернутое в шкуру лошади. Разве он может лежать на кровати, поддерживаемый руками сыновей и дочерей!”

При Ван Мане получил назначение на должность начальника округа Синьчэн, а после гибели Ван Мана перешел на сторону императора Гуанъу. Вел успешную борьбу с цянами, о которой рассказывается: “Начиная с конца правления Ван Мана, западные цяны, совершавшие грабительские набеги на пограничные районы, вторглись в пределы [Срединного государства] и стали жить в пределах укрепленной линии. Большинство уездов в округе Цзиньчэн оказалось в руках варваров. В связи с этим Лай Си сделал императору доклад, в котором говорил, что бедствия, причиняемые округу Лунси набегами варваров, могут быть прекращены только Ма Юанем.

В 11-м году (эры правления Цзянь-у, 35 г.) император издал указ с личной печатью о назначении Ма Юаня на должность начальника округа Лунси.

Ма Юань выслал 3 тыс. пехотинцев и всадников, которые напали на сяньлинских цянов и разбили их в уезде Линьтао, убив несколько сот человек и захватив свыше 10 тыс. голов лошадей, крупного рогатого скота и овец. После этого свыше 8 тыс. цянов из различных кочевий, охранявших укрепленную линию, явились к Ма Юаню и сдались ему.

Различные кочевья цянов, насчитывавшие несколько десятков тысяч человек и собравшиеся вместе для совершения грабительских набегов, оказали Ма Юаню сопротивление в ущелье р. Хаовэй. Ма Юань вместе с Ма Чэном, носившим звание военачальника, прогремевшего военными доблестями (янъу цзянцзюнь), напал на них. Цяны вместе с женами, детьми и обозами перенесли лагерь в пересеченную местность в долине Юньу. Ма Юань, скрытно пройдя по проселочным дорогам, неожиданно напал на лагерь. Напуганные, цяны рассеялись и бежали в долину Танъигу, преследуемые Ма Юанем.

Приведя отборные войска, цяны собрались на горе, лежавшей на севере долины. Ма Юань, построив войска, устремился к горе, послал несколько сот всадников в обход горы для нападения на цянов с тыла. Используя ночную темноту, его воины пустили огонь, били в барабаны и громко кричали. Рабы-цяны обратились в паническое бегство. Всего было убито более тысячи человек. Ма Юань, поскольку у него было мало воинов, не мог преследовать бегущих, а собрал оставшееся зерно и скот и вернулся обратно.

В Ма Юаня попала стрела, пробившая насквозь голень. Император указом с личной печатью выразил Ма Юаню сочувствие за понесенные лишения и пожаловал несколько тысяч голов крупного рогатого скота и овец.

В это время придворные советники, считая, что земли к западу от уезда [236] Поцян в округе Цзиньчэн весьма далеко, что в них грабителей много, предложили отказаться от них. Ма Юань представил доклад, в котором говорил, что в землях к западу от уезда Поцян большинство городов укреплено прочными стенами и в них легко обороняться, почва плодородна, широко распространено искусственное орошение. Если позволить цянам жить в [уезде] Хуанчжун, они будут без конца причинять бедствия, поэтому от этих земель нельзя отказываться.

Император, найдя слова Ма Юаня правильными, приказал начальнику округа Увэй вернуть в округ Цзиньчэн всех беглецов. Всего вернулось свыше 3 тыс. человек, каждому из которых было велено поселиться в родном поселении. По докладу Ма Юаня были поставлены старшие чиновники, исправлены городские стены, построены небольшие наблюдательные укрепления, приняты меры поощрения устройства заливных полей, людей убеждали заниматься земледелием и скотоводством, поэтому все в округе радостно принялись за [привычные] дела.

Затем Ма Юань послал цянского вождя Ян Фэнпи уговорить живущих за укрепленной линией цянов, те явились как один с выражением желания установить дружественные отношения. Кроме того, с изъявлением покорности явились дисцы, восставшие против Гунсунь Шу. Ма Юань представил челобитную, в которой просил восстановить всех в титулах хоу и ванов, предоставить вождям прежнюю власть и пожаловать им печати со шнурами. Император принял сделанное предложение, после чего войска Ма Чэна были распущены.

На 13-м году (эры правления Цзянь-у, 37 г.) цаньланские цяны в округе Уду совместно с различными кочевьями цянов, жившими за укрепленной линией, совершили грабительский набег и убили старшего чиновника. Ма Юань во главе 4 тыс. воинов напал на них и дошел до уезда Дидао. Цяны заняли гору, а войска Ма Юаня расположились на равнине, лишив цянов воды и травы, и не вступали в сражение. Оказавшись в трудном положении, вожди цянов во главе нескольких десятков тысяч дворов бежали за укрепленную линию, а свыше 10 тыс. человек из разных кочевий сдались Ма Юаню. После этого в землях к западу от гор Луншань воцарилось спокойствие [33, гл. 24, л. 8-б – 10-б].

26. В 106 г. позднеханьский император Шан-ди назначил Лян Цзиня (?-112 гг. н. э.) помощником пристава по делам Западного края. Когда он прибыл в Хэси (общее название земель к западу от Хуанхэ), во владениях Западного края вспыхнуло восстание и было совершено нападение на ханьского генерал-губернатора Жэнь Шана, находившегося во владении Шулэ. Жэнь Шан оказался в критическом положении, поэтому Лян Цзинь получил приказ срочно выступить ему на помощь во главе 5 тыс. цянских и хуских всадников. Жэнь Шану удалось отбить восставших собственными силами, но двор, очевидно считавший его виновным в восстании, назначил на его место Дуань Си, а должность воеводы конной охранной стражи получил Чжао Бо. Оба расположились в г. Тоганьчэне во владении Гуйцы. Это был небольшой город, и Лян Цзинь понял, что его трудно оборонять. Он обратился к Байба, правителю Гуйцы, и, обманывая его, попросил для себя разрешения разместиться в столице, с тем чтобы вместе защищать ее, на что получил согласие. Однако, войдя в столицу, он сразу же пригласил в нее Дуань Си и Чжао Бо, которые не замедлили явиться. После соединения с Лян Цзинем силы китайцев составили 9 тыс. воинов. Это привело к восстанию населения, которое осадило столицу. За несколько месяцев ханьским военачальникам удалось подавить восстание и восстановить порядок, но связь с Китаем оказалась прерванной.

Обсуждая при дворе создавшееся положение, сановники нашли, что владения Западного края далеко от Китая, в них постоянно происходят восстания, а содержание пахотных полей требует огромных расходов. В результате в 107 г. было принято решение упразднить должность генерал-губернатора Западного края, Дуань Си и Чжао Ба отозвать, а пахотных поселенцев вернуть обратно [33, гл. 47, л. 25-а – 26-б].

Выполнение этого решения было возложено на воеводу конной охранной стражи Ван Хуна, который направил для встречи переселяемых отряд, набранный по разверстке среди цянов. Набор воинов возмутил цянов, и без того страдавших от произвола китайских властей, что привело к общему восстанию, с которым местные власти не могли справиться [33, гл. 87, л. 21-а – 21-б].

27. На усмирение восстания цянов (см. примеч. 26) были посланы военачальник колесниц и конницы Дэн Чжи и полковник, карающий запад, Жэнь Шан во главе 50 тыс. воинов, которые должны были встретиться в округе Ханьян (административный центр – город Цзи, лежавший на месте совр. уездного города Фуцян в пров. Ганьсу). События развивались следующим образом. “Весной следующего года (108 г.), когда войска различных округов еще не прибыли в Ханьян, несколько тысяч чжунских цянов первыми напали на войска Дэн Чжи и нанесли им поражение к западу от города Цзи, убив более тысячи человек.

Зимой этого же года Дэн Чжи приказал Жэнь Шану и канцеляристу-телохранителю Сыма Цзюню сразиться во главе окружных войск с дяньлинскими цянами, насчитывавшими несколько десятков тысяч человек, в уезде Пинсян. Войска Жэнь Шана потерпели сильное поражение, потеряв более 8 тыс. убитыми.

После этого вождь дяньлинских цянов объявил себя Сыном Неба, собрал в округе Бэйди цаньланских цянов, живших в уезде Уду, привлек на свою сторону войска различных племен в округе Шанцзюнь и землях к западу от Хуанхэ, в результате чего значительно усилился. На востоке он нападал на земли округов Чжао и Вэй, на юге вторгался в область Ичжоу, убил начальника округа Ханьчжун Дун Бина, совершал грабительские набеги на район Саньфу и перерезал дороги, ведущие в округ Лунси. В уездах, входивших в округ Хуанчжун, цена проса поднялась до 10 тыс. монет за дань, умерло неисчислимое количество людей. Двор не мог обуздать цянов, а перевозка продовольствия для войск была весьма затруднительна. В связи с этим император издал указ, приказывая Дэн Чжи отвести воинов и оставить Жэнь Шана в Ханьяне в качестве командующего войсками [33, гл. 87, л. 21-б – 22-б].

28. В 115 г. Жэнь Шан был назначен начальником охранной стражи телохранителей, а Ма Сянь – приставом надзирающим за цянами, и им было поручено возглавить борьбу с цянами, которую они и довели до победного конца.

29. В 141 г. Ма Сянь, имея около 6 тыс. всадников, напал на цянов и подошел к горе Егушань. В происшедшем сражении отряд Ма Сяня был разбит, а сам он вместе с двумя сыновьями погиб на поле боя [33, гл. 87, л. 34-б].

30. Дуань Ин – известный позднеханьский военачальник, успешно воевавший на западе с цянами, а на востоке с сяньбийцами [33, гл. 65].

31. Сяхоу Мяоцай – вэйский военачальник; настоящее имя – Юань (Мяоцай – его прозвище). В 212 г. Ма Чао осадил Вэй Кана, правителя области Лянчжоу в г. Цзи. Ма Чао, уроженец области Силян, в которой из поколения в поколение жили его предки, пользовался доверием цянов и хусцев. Сяхоу Мяоцай выступил на псмощь Вэй Кану, но Ма Чао успел занять г. Цзи, поэтому Сяхоу Мяоцай остановился в 200 ли от города. В сражении с подошедшим Ма Чао он потерпел поражение, к тому же Ма Чао поддержал вождь дисцев Цяньвань, обосновавшийся в г. Синго. Сяхоу Мяоцай вынужден был отвести войска.

В 213 г. чиновники Чжао Цюй и Инь Фэн, договорившись с Цзян Сюем, служившим Ма Чао в звании военачальника – успокоителя исцев, хотели отстранить Ма Чао. Когда, приступив к действиям, Цзян Сюй занял г. Лучэн, Чжао Цюй предложил разгневанному Ма Чао выступить на его усмирение. Однако едва Ма Чао выступил в поход, как Чжао Цюй запер ворота г. Цзи и открыто поднял мятеж. Ма Чао пришлось бежать, но вскоре, получив помощь от Чжан Лу, находившегося в округе Ханьчжун и пользовавшегося поддержкой крестьянских повстанческих отрядов, он вернулся обратно и осадил город Цишань.

Цзян Сюй обратился за помощью к Сяхоу Мяоцаю, который не замедлил явиться. Ма Чао снял осаду с Цишаня и отступил, но оставался его сторонник Хань Суй, сидевший в г. Сяньцине. При приближении Сяхоу Мяоцая он бежал в г. Люэян. Военачальники предлагали Сяхоу Мяоцаю напасть либо на Хань Суя, либо на диского вождя Цяньваня, находившегося в Синго. Однако [238] Сяхоу Мяоцай ответил: “У Хань Суя отборные воины, а город Синго защищен прочными стенами, поэтому, напав на этот город, мы не сможем быстро занять его. Лучше напасть на цянов, живущих по реке Чанли. Большинство цянов, живущих по реке Чанли, находятся в войсках Хань Суя, поэтому они, несомненно, бросятся спасать свои семьи. Лишившись поддержки цянов, Хань Суй останется один, а чтобы избежать этого, он выступит на помощь чанлиским цянам, и мы сможем сразиться с ним в открытом поле, где непременно захватим его в плен”.

Двинувшись во главе легковооруженных воинов, Сяхоу Мяоцай напал на чанлиских цянов, на помощь которым поспешил Хань Суй. В разыгравшемся сражении Хань Суй потерпел поражение, после чего Сяхоу Мяоцай осадил г. Синго. Цяньвань бежал к Ма Чао, а его воины сдались [45, Вэй-шу, гл. 9, л. 4-б – 5-б].

32. Циньчуань – другое название – Гуаньчжун, т. е. земли между заставами.

33. В 219 г. в войне с Лю Бэем Цао Цао (император У-ди) потерпел поражение, и ему пришлось отказаться от округа Ханьчжун. Опасаясь, что Лю Бэй может привлечь на свою сторону дисцев в округе Уду, Цао Цао переселил оттуда более 50 тыс. диских юрт в округа Фуфэн и Тяньшуй. В дальнейшем это действительно принесло Китаю беды, поскольку выдвинулся диский род Фу, представители которого создали на территории Китая династию Ранняя Цинь (351-394).

34. Чжэнгоцюй – название ныне не существующего канала. Построен в период Чжань-го (403-221 гг. до н. э.). Владение Хань, боявшееся владения Цинь, хотело приостановить его продвижение на восток. С этой целью оно подговорило владение Чжэн, славицшееся искусством постройки ирригационных сооружений, предложить владению Цинь построить оросительный канал длиной более 300 ли. Весь расчет строился на том, что постройка такого большого сооружения истощит Цинь и у него не останется сил для движения на восток. Постройка канала (Чжэнгоцюй – букв, “канал владения Чжэн”) позволила Цинь оросить более 40 тыс. циней солончаковых земель и собирать с каждого му урожай в размере одного чжуна. Это вопреки расчетам Хань способствовало еще большему усилению Цинь, которое в конце концов уничтожило все владения [26, гл. 29, л. 3-а – 3-б].

Канал начинался у горы Чжуншань к северо-западу от совр. уездного города Цзинъян в пров. Шэньси, шел на восток и, пройдя по территории уездов Саньюань, Фупин и Пучэн, соединялся с р. Лошуй.

Канал Байцюй начинался от р. Цзинхэ в пров. Шэньси и проходил по территории совр. уездов Цзинъян, Саньюань, Лилин, Гаолин и Линьтун. Построен при династии Хань Бай-гуном, отчего и называется Байцюй – канал Бай-гуна.

35. Столица чжоуских ванов находилась в Фэн и Хао, столица императора Цинь – в Сяньяне, столица императоров Хань – в Чанъане. Все столицы были расположены в землях между заставами.

36. Сяньлин – одно из племен западных жунов, занимавших земли от совр. уезда Линься в пров. Ганьсу до оз. Кукунор.

37. Ханьбин – одно из племен западных жунов. При династии Хань было уничтожено, а на его землях создали уезд Ханьбин, входивший в состав округа Тяньшуй. Главный город уезда находился к югу от совр. уездного города Тяньшуй в пров. Ганьсу.

38. Сичжи – одно из племен западных жунов, называемое также “цычжи”. Жило на территории совр. уезда Гуйдэ в пров. Цинхай.

39. См. примеч. 4.

40. Чжао Чунго (138-52 гг. до н. э.) – прозвище Вэнсунь, уроженец уезда Шангуй в округе Лунси. Как искусный наездник и великолепный стрелок из лука был зачислен в охранную стражу императорских телохранителей. Отличался смелостью, усердно изучал трактаты по военному делу, хорошо знал обстановку среди различных племен варваров.

При императоре У-ди (141-87 гг. до н. э.) отличился в походе эршиского военачальника против сюнну, за что был назначен старшим чиновником при военачальнике колесниц и конницы. В правление императора Чжао-ди (87 – 74 гг. до н. э.) за усмирение восстания цянов в округе Уду был назначен начальником охранной стражи телохранителей, а через некоторое время за пленение сюннуского князя Сици-вана получил звание военачальника арьергардных войск. Вместе с сановником Хо Гуаном способствовал вступлению на престол императора Сюань-ди (74-49 гг. до н. э.), за что получил титул Инпин-хоу.

В 62-м г. до н. э. вожди различных цянских кочевий, договорившись между собой о дружбе, стали откочевывать в земли к северу от р. Хуаншуй, чтобы, заручившись поддержкой сюнну, выступить против Китая. Ханьский двор отправил к цянам посла Ицюй Аньго, который обезглавил более тридцати их вождей, что привело к общему восстанию цянов. Чжао Чунго, которому в момент описываемых событий было уже за семьдесят, просил императора поручить ему усмирение мятежа. В результате осторожных и умных распоряжений Чжао Чунго мятеж цянов был подавлен [10, гл. 69].

41. Цзы-мин – прозвище ханьского сановника Фэн Фэнши, уроженца уезда Лу в округе Шандан. В конце правления императора У-ди как юноша из добронравной семьи был назначен телохранителем. В это время династия Хань стремилась укрепить свое влияние в Западном крае, а поэтому было решено вернуть туда находившихся при ханьском дворце лиц из различных владений. Проводить их должен был Фэн Фэнши.

До этого во владении Соцзюй, находившемся в Западном крае, умер правитель, сын которого Ваньнянь, родившийся от его жены, усуньской принцессы, находился при китайском дворе. Соцзюйские старейшины, желая снискать благосклонность китайского двора и стремясь сохранить дружественные отношения с усунями, просили ханьского императора Сюань-ди поставить Ваньняня во главе владения. Согласившись, император отправил Ваньняня в Соцзюй, приказав послу Си Чунго проводить его. Поскольку Ваньнянь оказался плохим и жестоким правителем, соцзюйцы убили его и, договорившись с правителями соседних владений, восстали против Китая.

Фэн Фэнши, считая, что владение Соцзюй может создать угрозу для Китая, самовольно, ссылаясь на императорский указ, поднял войска других владений, напал на Соцзюй, занял его столицу и возвел на престол нового правителя, послушного Китаю. За это ему была пожалована должность дворцового советника.

В 42-м г. до н. э. жившие в пределах Китая цяны подняли мятеж, на усмирение которого был послан Фэн Фэнши. Вскоре мятеж был подавлен, а Фэн Фэнши получил титул хоу без пожалования земельного владения [10, гл. 79, л. 1-а – 6-а].

42. Основными землями владения Цинь являлись земли между заставами.

43. В 48 г. среди сюнну произошел раскол, и они разделились на северных сюнну и южных. На пост шаньюя южных сюнну был возведен Би, внук шаньюя Хуханье. Не обладая достаточной силой, Би явился к укрепленной линии с выражением похорности и заявил о желании защищать границы Хань от набегов северных сюнну [33, гл. 89, л. 5-а].

В 50 г. борьба с северными сюнну сложилась для Би неудачно, поэтому император указал ему переехать и поселиться в уезде Мэйцзи (к юго-востоку от совр. Джунгарского аймака в автономном районе Внутренняя Монголия) в округе Сихэ [33, гл. 89, л. 8-а].

44. В 109 г. шаньюй южных сюнну Ваньши шичжу ти поднял восстание. Против него были посланы войска, действия которых описаны в “Истории Поздней Хань” в жизнеописании Лян Цзиня.

“Зимой на 3-м году (эры правления Юн-чу) южный шаньюй и вождь ухуаней подняли восстание. В связи с этим великий управитель сельским хозяйством Хэ Си был назначен исполнять обязанности военачальника колесниц и конницы, а начальник охранной стражи телохранителей Пан Сюн был назначен его помощником. Они получили приказ вместе с начальником округа Ляодун Гэн Куем, командовавшим войсками из сяньбийцев, напасть на восставших во главе пяти отрядов охранной стражи и телохранителей и 20 тыс. воинов, собранных в десяти пограничных округах.

Лян Цзинь на основании императорского приказа был назначен исполнять обязанности заляоского военачальника.

Пан Сюн и Гэн Куй вместе напали на сюннуского юцзянь жичжу-вана и нанесли ему поражение. Тогда шаньюй сам повел войска и окружил начальника охранной стражи телохранителей Гэн Чжуна в Мэйцзи. Непрерывные сражения продолжались несколько месяцев. Когда нападения сюнну стали особенно ожесточенными, Гэн Чжун разослал письма с просьбой о помощи.

В первой луне следующего года Лян Цзинь, имея более 8 тыс. воинов, поспешил на помощь и около города, в котором прежде находилось управление зависимыми владениями, вступил в сражение с ухуаньским вождем, занимавшим у сюнну пост левого военачальника, нанес ему поражение, обезглавил главарей, убил свыше 3 тыс. человек, взял в плен жен и детей и захватил много имущества. Шаньюй лично возглавил семь или восемь тысяч всадников и окружил Лян Цзиня. Одетый в латы, Лян Цзинь стремительно напал на шаньюя, сокрушая все на своем пути; после этого варвары отошли в Хуцзэ.

В третьей луне войска Хэ Си вошли в город Маньбо в округе Уюань. Тяжело заболевший Хэ Си не мог продвигаться вперед, поэтому он послал Пан Сюна, Лян Цзиня и Гэн Чжуна с 16 тыс. пехотинцев и всадников атаковать Хуцзэ. Когда соединенные войска начали наступление, шаньюй испугался и послал к Лян Цзиню левого юцзянь жичжу-вана, изъявляя желание сдаться. Во время сдачи Лян Цзинь выстроил войска, а шаньюй без головного убора, босой, со связанными за спиной руками, совершив земной поклон, представил заложника” [33, гл. 47, л. 27-а – 28-а].

45. “В 4-м году эры правления Чжун-пин (187 г.) бывший правитель округа Чжуншань Чжан Шунь поднял восстание и, возглавив сяньбийцев, стал производить набеги на пограничные округа. Император Линди приказал южным сюнну выслать войска, чтобы вместе с Лю Юем, правителем области Ючжоу, покарать восставших. Шаньюй выслал в область Ючжоу конницу во главе с левым сянь-ваном. Однако его народ испугался, что шаньюй без конца будет посылать войска, а потому в 5-м году (эры правления Чжун-пин, 188 г.) правые кочевья ило, сючжугэху, байматун и другие, более 100 тыс. человек, подняли восстание и убили шаньюя (Цянцюя) [33, гл. 89, л. 32-б].

46. Юймифуло – в “Истории поздней Хань” его называют Юйфуло, сын убитого шаньюя Цянцюя, стал шаныоем в 188 г. О нем рассказывается: “Соотечественники, убившие его отца, подняли против него восстание и с общего согласия возвели на престол шаньюя гудухоу из фамилии Сюйбу, в то же время Юйфуло явился ко двору императора и обвинил себя во всем происшедшем.

В это время император Лин-ди скончался, в Поднебесной возникли большие беспорядки, в связи с чем шаньюй (Юйфуло) с несколькими тысячами всадников совместно с мятежниками из Байбо (база "желтых повязок") предприняли набег на округа, расположенные в районе Хэнэй. Однако все население укрылось в укрепленных пунктах, набеги не приносили добычи, поэтому воины терпели неудачу” [33, гл. 89, л. 33-а].

47. К шести округам относились Пинъян, Сихэ, Тайюань, Синьсин, Шандан и Лэпин.

48. В Цзинь-шу коротко сообщается: “В 7-м году эры правления Тай-ши (271 г.) вождь сюнну Лю Мэн поднял мятеж и ушел за укрепленную линию [32, гл. 3, л. 6-б]. Весной в первой луне 8-го года эры правления Тай-ши (272 г.) военный инспектор Хэ Чжэнь выступил в карательный поход против сюннусца Лю Мэна и нанес ему несколько поражений. Вождь левого кочевья Ли Кэ убил Лю Мэна и сдался Хэ Чжэню” [32, гл. 3, л. 7-а].

49. По свидетельству Цзинь-шу, “в 4-м году эры правления Юань-кан (294 г.) сюннусец Хао Сань поднял мятеж и напал на округ Шандан, в котором перебил старших чиновников. Осенью в восьмой луне Хао Сань сдался во главе войск и был убит главным воеводой округа Фэнъи” [32, гл. 4, л. 2-б].

Гуюань – уездный город, находившийся к югу от совр. уездного города Циньюань в пров. Шаньси [19, с. 731].

50. Гуаньцю Цзянь (?-255) – военачальник династии Вэй (220-265). При императоре Мин-ди (226-239), находясь в Лояне, ведал вопросами, связанными с сельским хозяйством. В это время император стал собирать крестьян для постройки дворца, против чего выступил Гуаньцю Цзянь, [241] представивший доклад, в котором указывал, что в настоящий момент главная задача состоит в борьбе с голодом и нищетой, а постройка дворца не способствует ее разрешению. Недовольный, Мин-ди перевел Гуаньцю Цзяня на должность правителя области Цзинчжоу.

В эру правления Цин-лун (233-236), когда император разрабатывал планы усмирения округа Ляодун, он перевел Гуаньцю Цзяня, как деятельного чиновника, на должность правителя области Ючжоу. На этом посту Гуаньцю Дзянь подчинил ухуаней и принимал активное участие в усмирении мятежа, поднятого Гунсунь Юанем.

В 245 г. выступил во главе 10 тыс. всадников покарать Гуна, правителя владения Гаоцзюйли, совершавшего набеги на вэйские земли, и, нанеся ему крупное поражение, вернулся обратно. В следующем году Гуаньцю Цзянь предпринял вторичный поход против Гуна, который бежал. В погоню был послан Ван Ци, правитель округа Сюаньту, который, пройдя по землям воцзюйцев более тысячи ли, дошел до южных границ сушэней, где поставил памятник с описанием подвигов Гуаньцю Цзяня. В 1905 г. этот памятник был найден вблизи города Цзиань в пров. Гирин.

Позднее Гуаньцю Цзянь был назначен на пост военачальника – правителя востока и выехал в область Янчжоу. Находясь на этом посту, он выступил вместе с Вэнь Цинем, правителем области Янчжоу, против Сыма Ши, захватившего власть при дворе вэйского императора. Восстание закончилось неудачно. Войска Вэнь Циня потерпели поражение, а Гуаньцю Цзяню пришлось бежать. В дороге он спрятался в траве на берегу реки, где был убит из лука одним из крестьян, который затем отрубил ему голову и отправил ее в столицу [45, Вэй-шу, гл. 28, л. 4-б – 11-б].

51. Заимствовано из Лунь-юя (гл. 16, с. 352).

52. Заимствовано из Ши-цзина (гл. 17-4, с. 1524).

 

(пер. В. С. Таскина)
Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории кочевых народов в Китае III-V вв. Вып. 1. Сюнну. М. Наука. 1989

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.