Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

СУНЬ У

СУНЬ ЦЗЫ

ГЛАВА XII

ОГНЕВОЕ НАПАДЕНИЕ

1. Сунь-цзы сказал: огневое нападение бывает пяти видов: первое, когда сжигают людей; второе, когда сжигают запасы; третье, когда сжигают обозы; четвертое, когда сжигают склады; пятое, когда сжигают отряды 1.

2. При действиях огнем необходимо, чтобы были основания для них. Огневыми средствами необходимо запастись заранее. Для того чтобы пустить огонь, нужно подходящее время; для того чтобы вызвать огонь, нужен подходящий день. Время — это когда погода сухая; день — это когда луна находится в созвездиях Цзи, Би, И, Чжэнь. Когда луна находится в этих созвездиях, дни бывают ветреные.

3. При огневом нападении необходимо поддерживать его соответственно пяти видам нападения: если огонь возник изнутри, как можно быстрее поддерживай его извне; если огонь и возник, но в войске противника все спокойно, подожди и не нападай. Когда огонь достигнет наивысшей силы, последуй за ним, если последовать можно; если последовать нельзя, оставайся на месте. Если извне пустить огонь можно, не жди кого-нибудь внутри, а выбери время и пускай. Если огонь вспыхнул по ветру, не производи нападение из-под ветра. Если ветер днем продолжается долго, ночью он стихает.

4. Вообще в войне знай про пять видов огневого нападения и всеми средствами защищайся от них. Поэтому помощь, оказываемая огнем нападению, ясна. Помощь, оказываемая водой нападению, сильна. Но водой можно отрезать, захватить же ею нельзя.

Если, желая сразиться и победить, напасть и взять, не прибегаешь при этом к действию этих средств, получится бедствие; получится то, что называют «затяжными издержками». Поэтому и говорится: просвещенный государь рассчитывает на эти средства, а хороший полководец их применяет.

5. Если нет выгоды, не двигайся; если не можешь приобрести, не пускай в ход войска; если нет опасности, не воюй. Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте. Гнев может опять превратиться в радость, злоба может опять превратиться в веселье, но погибшее государство снова не возродится, мертвые снова не оживут. Поэтому просвещенный государь очень осторожен по отношению к войне, а хороший полководец очень остерегается ее. Это и есть путь, на котором сохраняешь и государство в мире, и армию в целости.

1. В этом перечислении объектов огневого нападения есть некоторая неясность, отчетливо отражаемая комментаторами. Непонятно различие между «сожжением людей» и «сожжением отрядов». На первый взгляд речь идет об одном и том же — об уничтожении живой силы противника. Это обстоятельство заставляет комментаторов пускаться на всевозможные догадки. Ли Цюань, Мэй Яо-чэнь и Чжан Юй полагают, что под словом «отряд» — дуй (***) — следует понимать дуй чжан (***), т. е. «оружие». Но Сорай справедливо замечает, что, если речь идет об оружии, хранящемся в складах, незачем об этом говорить, так как об этом упоминается особо; говорить же о сожжении оружия на руках у солдат нелепо. Другие комментаторы пытаются подставлять на месте иероглифа *** другие иероглифы, обозначающие слова, сходные по звучанию: Цзя Линь ставит иероглиф *** — «ход в земле», «траншея» — и полагает, что речь идет о поджоге этих ходов, служащих для доставки снабжения; Ду Ю подставляет иероглиф *** — «ронять», «бросать» — и полагает, что речь идет о забрасывании в стан противника пламени. Но это никак не вяжется с общим контекстом. Поэтому я полагаю, что лучше всего остановиться на том понимании, которое основано непосредственно на самом значении этих слов: «сожжение людей» следует понимать как сожжение людей противника вообще, как вооруженных, т. с. солдат, так и населения. Такое толкование поддерживается сведениями о практике войн, когда огню нередко предавались целые селения и даже районы. Под словами «сожжение отрядов» следует понимать огневое нападение на армию в точном смысле этого слова, т. е. на лагерь противника, иначе говоря,— поджог его лагеря.


Комментарий

Двенадцатую главу своего трактата Сунь-цзы посвящает «огневому нападению», т. е. действиям огневыми средствами в широком смысле этого выражения. В самом начале Сунь-цзы перечисляет виды «огневого нападения» в зависимости от того, что служит объектом такого нападения. Этих видов пять: сожжение людей, сожжение запасов, сожжение обозов, сожжение складов, сожжение отрядов. Сжигание людей — это истребление живой силы противника, как его солдат, так и населения; сжигание запасов — это уничтожение запасов провианта и фуража; сжигание обозов — уничтожение обозов, следующих за войском, т. е. боеприпасов и амуниции; сжигание складов — уничтожение хранилищ всякого имущества противника — ценностей, утвари, а также, конечно, всякого рода военного снаряжения; сжигание отрядов — это поджог лагеря противника, огневое нападение на его позицию. Короче говоря, объектом огневого нападения, очевидно, может быть все, что угодно.

Таким образом, «огневое нападение» в ближайшем смысле означало в древнем Китае сожжение, поджог. Однако в широком смысле это понятие охватывало вообще то, что мы теперь называем действием огневыми средствами (В современном военном языке выражение «огневое нападение» означает поражение того или иного объекта сосредоточенным огнем из артиллерийских орудий, минометов и т. п.); сюда включались и минная война, подрывные [225] работы и даже применение отравляющих и удушающих веществ — газов, дыма и т. п.

Китай уже в древности знал все эти средства войны. Сорай, ссылаясь на различные описания древнего вооружения, перечисляет сто сорок четыре вида орудий такого огневого нападения в указанном широком смысле этого слова. Сюда входят и всевозможные орудия для метания зажигательных снарядов, орудия, выбрасывающие горящую жидкость, а также облака дыма или газов. Для действий на дальнем расстоянии были «огневые пушки», «огневые стрелы», «огневые ружья», «огневые бомбы»; для ближнего боя были «огневые копья», «огневые ножи», «огневые дощечки», «огневые палки». Словом, в распоряжении древнего китайского полководца был большой и разнообразный ассортимент всевозможных средств огневого нападения.

Огневое нападение в узком смысле этого слова, т. е. простой поджог, производилось различными способами. В одних случаях формировались «огневые отряды», т. е. особые части, которые «с палочками в зубах» (для предотвращения возможности разговаривать, т. е. шуметь), с завязанными языками у лошадей незаметно подкрадывались к стану противника; у каждого солдата за спиной была связка хвороста, за пазухой — огниво. Подобравшись к противнику, эти солдаты пускали огонь. Были и так называемые «огненные разбойники», т. е. специально обученные поджигатели, в одиночку пробиравшиеся в лагерь противника и делавшие там свое дело. Были и «огневые животные»,— олени или кабаны, к головам которых привязывались сосуды из тыквы, в которые накладывали зажженную моксу. В таком сосуде делали четыре отверстия, чтобы огонь не гас. Этих животных целой массой загоняли на поле, где располагался противник; растительность загоралась, и стан противника оказывался окруженным огнем, который перекидывался в конце концов и на него самого. Были и «огненные птицы», главным образом фазаны, к которым подвязывали скорлупки от орехов с зажженной моксой. Были и специальные пехотные части, снабженные «огненными арбалетами», выпускающими стрелы с зажигательными веществами. Все это свидетельствует, что огневая война велась в масштабе по тем временам очень широком.

Китайская история дает множество примеров применения огневых средств; само обилие орудий огневого нападения свидетельствует о том, что оно было популярно. О нем же встречаются упоминания и в других трактатах по военному искусству. В одном из них — «Лю тао» — встречается описание, по-видимому, самого элементарного вида огневого нападения.

«У-ван спросил Тай-гуна: “Допустим, что я со своим войском зашел глубоко на землю враждебного князя и очутился в такой местности, где густая трава окружает мою армию и спереди, и сзади, и слева, и справа; при этом моя армия до этого прошла несколько сот миль, люди и кони устали и отдыхают. И как раз в это время противник, пользуясь сухой погодой и сильным ветром, запаливает при ветре в мою сторону траву, его же колесницы и конница, его отборные части стоят в засаде в тылу у меня. Вся моя армия в панике и готова разбежаться. Что тут делать?"

Тай-гун ответил: “В таких случаях нужно взять облачные лестницы (высокие лестницы для наблюдения.— Н. К.) и летающие башни (передвижные наблюдательные вышки.— Н. К.) и обозреть далеко все [226] справа и слева, внимательно осмотреть все впереди и сзади. Как только завидят огонь, надо сейчас же на широком пространстве запалить траву впереди себя, а также запалить и позади себя. Если противник подойдет, следует отвести свои войска, отойти назад и закрепиться на выжженном месте. Противник, пришедший и расположившийся позади меня, увидев огонь, непременно убежит далеко. Я же укреплюсь на выжженном месте; самострелы и искусные воины будут охранять мои правую и левую стороны. Если я так поступлю, то и огонь, пущенный противником впереди и позади меня, не сможет причинить мне вред".

У-ван тогда опросил: “А если противник запалит траву справа и слева от меня, а также запалит впереди и позади меня и дым покроет всю мою армию, его же большое войско, держась выжженной земли, подымается на меня, что тогда делать?".

Тай-гун ответил: “В таком случае следует организовать четыре ударных отряда и двинуть их навстречу ему, самострелами же защищать правую и левую стороны. При таком способе победы не будет, но не будет и поражения"» («Лютао», отдел «Ху-тао», глава 41).

Лю Инь, комментируя это место, указывает на другой способ отражения огневого нападения:

«Если приходится в силу необходимости располагаться на месте, поросшем густой травой, надлежит первым делом за лагерем срезать на пространстве в две-три сажени всю траву и расчистить это место. Если противник запалит траву, я, находясь сам за расчищенным пространством, со своей стороны запалю траву. Огонь, зажженный им, подступит сюда, огонь, зажженный мной, подступит туда; оба огня столкнутся и само собой потухнут. Если же я запалю траву, не расчистив предварительно места, может случиться, что при сильном ветре огонь пойдет назад и проникнет в мой лагерь».

Трактат «Лю тао» появился не ранее Поздней Ханьской династии, т. е. не ранее II в., а скорее всего и позже — в эпоху Троецарствия или даже Цзинь. Таким образом, «огневое нападение», очевидно, широко практиковалось китайцами в последующие времена. Оно было в большом ходу и у монголов в войсках Чингис-хана и в Японии, где к нему охотно прибегали японские феодалы, причем делали это не в глубокой древности, а еще в конце XVI в. Об этом свидетельствуют многие эпизоды из действий Нобунага, добивавшегося расширения своих владений и завоевания гегемонии над всей Японией.

Имеются основания утверждать, что «огневое нападение» было даже одним из любимейших приемов японских феодалов. По крайней мере история сохраняет массу свидетельств, что к нему прибегали (если брать только время междоусобных войн второй половины XVI в.) не только Нобунага, но и его противники — Такэда Сингэн, Уэсуги Кэнсин, Асан и Асакура, его военачальник, а затем преемник по завоеваниям — Хидэёси, а за ним и Токугава Иэясу. Применялось это средство и в более ранние времена, особенно при осаде крепостей.

Известными случаями падения крепостей вследствие огневого нападения являются истории взятия замков Касаги и Йосино в войнах первой половины XIV в.

Сунь-цзы, продолжая свое описание огневой войны, после перечисления видов огневого нападения, переходит к выяснению условий, в которых такое нападение может применяться. Таких условий, по его [227] мнению, четыре: 1) наличие огневых средств, 2) наличие элементов, с помощью которых можно эти средства пустить в ход, 3) подходящее время года, 4) подходящий день.

Естественно, что первым условием для огневого нападения является наличие зажигательных средств и горючих материалов. Самым простым из них является сухой хворост, а также сухая солома и мокса. К этим простейшим средствам присоединяются горючая жидкость, сера, селитра и некоторые другие известные китайцам с древних времен вещества, из которых приготовляют зажигательные снаряды. Кроме того, под огневыми средствами Сунь-цзы подразумевает и орудия, которыми пускаются в ход эти зажигательные вещества, зажигательные шнуры и т. п.

Второе условие, при наличии которого возможно «огневое нападение»,— это элементы, с помощью которых можно такое нападение произвести. Сунь-цзы не говорит, что это за элементы, но комментаторы разъясняют, что очень большую услугу может оказать растительность вокруг неприятельского лагеря, особенно во время засушливой погоды. Можно воспользоваться и ветром, когда он достаточно силен и дует в нужном направлении. Если нет ни того ни другого, можно заслать в неприятельский стан лазутчиков-поджигателей; можно воспользоваться для этой цели и тайными сообщниками, находящимися в лагере противника. По-видимому, этот последний способ считался самым надежным или был самым распространенным. Цао-гун говорит коротко: «Нужно пользоваться лазутчиками». Ду Ю также ставит этот способ на первое место: «Нужно пользоваться лазутчиками, а также можно устраивать поджоги, пользуясь ветром и сухой растительностью».

Третье условие, необходимое для применения «огневого нападения»,— это время. Сунь-цзы сам определяет, что под этим следует понимать: «Время — это когда погода сухая».

Четвертое условие — день: день должен быть ветреным. При этом Сунь-цзы указывает, в какие дни обычно бывает ветер. Это указание необходимо для того, чтобы можно было заранее подготовить все нужное для поджога. В своем определении ветреных дней Сунь-цзы исходит из старых китайских астрономических воззрений, согласно которым луна, совершая свой путь по небу, проходит через двадцать восемь созвездий. Сунь-цзы указывает, что ветреными бывают те дни, когда луна находится в четырех из этих созвездий.

Далее Сунь-цзы переходит к тактике «огневого нападения». Из его изложения можно усмотреть, что он прежде всего различает два приема такого нападения: нападение изнутри, т. е. производимое в расположении противника, и нападение извне — пуск огня с внешней стороны. Конечно, как и было сказано выше, главный прием — поджог изнутри, совершаемый своими тайными агентами, но Сунь-цзы советует не останавливаться, даже если таких нет. «Если извне пустить огонь можно, не жди кого-нибудь внутри, а выбери время и пускай».

Однако и в том и в другом случае совершенно необходимо взаимодействие всех средств нападения вообще, т. е. нападения огнем и нападения оружием; необходима строгая координация всех действий нападающей стороны. «При огневом нападении необходимо поддерживать его соответственно пяти видам нападения»,— говорит Сунь-цзы. «Если огонь возник изнутри, как можно быстрее поддерживай его [228] извне»,— рекомендует он, но при этом предостерегает: «Если огонь и возник, но в войске противника все спокойно, подожди и не нападай». Это значит, что ударить на противника можно лишь тогда, когда в лагере у него начнется смятение, вызванное появлением огня. Огневая атака и производится главным образом для того, чтобы вызвать смятение. Сунь-цзы в этом отношении очень осторожен: «Когда огонь достигнет наивысшей силы, последуй за ним, если последовать можно; если последовать нельзя, оставайся на месте». Чжан Юй поясняет: «Если мощь огня достигнет своей высшей степени и там все придет в расстройство, нападай. Если все будет тихо и спокойно, отойди назад».

Наряду с «огневым нападением» Сунь-цзы упоминает еще о «водяном нападении».

Сунь-цзы придает водяному нападению гораздо меньшее значение, чем огневому. Сопоставляя эффект огневого нападения с эффектом водяного, он говорит: «Помощь, оказываемая огнем нападению, ясна. Помощь, оказываемая водой нападению, сильна. Но водой можно отрезать, захватить же ею нельзя». В этой тираде несколько непонятно слово «ясна», характеризующее помощь, которую подает огневое нападение общей операции нападения. Ду Ю считает, что это значит «победа ясна». По мнению Мэй Яо-чэня, этими словами Сунь-цзы хочет сказать, что такая помощь, «очевидно, и дает легкую победу». Относительно водяного нападения Чжан Юй говорит: «Вода может только отрезать войско противника, может разъединить его части; с ее помощью можно одержать только временную победу. Она не то, что огонь, который может сжечь все запасы противника и довести его до гибели».

* * *

В конце главы Сунь-цзы от «огневого нападения» переходит к другой теме. Эта тема — настойчивое предупреждение не воевать без крайней надобности.

Связь этой темы с предшествующими рассуждениями несколько не ясна. Скорее всего Сунь-цзы, только что обрисовав самый жестокий способ ведения войны, жестокий настолько, что поднимался вопрос о допустимости таких «негуманных средств», пытается ослабить непосредственное впечатление от изображенных им ужасов войны; он хочет указать тем, кто решается на войну, что обращение к войне, где приходится прибегать и к таким ужасным средствам истребления, допустимо только в крайнем случае. Поэтому он делает ряд предостережений.

«Если нет выгоды, не двигайся» — таково первое предостережение. Ду My говорит: «Сначала посмотри, есть ли выгода от того, что ты подымешь войну, и только после этого обращайся к оружию». Мэй Яо-чэнь даже точно определяет, о какой выгоде идет речь: «Если война невыгодна для народа, ее начинать нельзя».

«Если нет опасности, не воюй»,— гласит второе предостережение. «Обращайся к оружию, когда иного выхода нет»,— говорит Цао-гун. «Война — орудие несчастья, сражение — дело опасное. Надлежит оберегать себя от бедствия и поражения. Нельзя легкомысленно подымать оружие. Его пускают в ход, когда иного выхода нет»,— поясняет Чжан Юй.

«Государь не должен поднимать оружия из-за своего гнева»,— [229] гласит третье предостережение. Чжан Юй объясняет: «Потому что, когда подымают оружие вследствие гнева, редко случается, чтобы не погибали».

«Полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы»,— гласит четвертое предостережение. «Потому что,— объясняет Чжан Юй,— когда вступают в бой из-за злобы, редко бывает, чтобы не терпели поражения». «Гнев может опять превратиться в радость, злоба может опять превратиться в веселье, но погибшее государство снова не возродится, мертвые снова не оживут»,— предостерегающе говорит Сунь-цзы. «Поэтому,— заканчивает он,— просвещенный государь очень осторожен по отношению к войне, а хороший полководец очень остерегается ее. Это и есть путь, на котором сохраняешь и государство в мире и армию в целости».

Текст воспроизведен по изданию: Н. И. Конрад. Избранные труды. Синология. М. Наука. 1977

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.