Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФИЛОСОФЫ ИЗ ХУАЙНАНИ

ХУАЙНАНЬЦЗЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ОБ ИЗНАЧАЛЬНОМ ДАО

Дао покрывает небо, несет на себе землю, развертывает четыре стороны света, раскрывает восемь пределов 1. Высоко беспредельно, глубоко безмерно, обнимает небо и землю, сообщается с бесформенным 2. Бежит источником, бьет ключом 3. Пустое, постепенно наполняется. Клокочет и бурлит Мутное, постепенно очищается. Встанет между небом и землей и наполнит все пространство, ляжет между четырьмя морями и заполнит всю ширь. Раздает и не иссякает, нет для него ни утра, ни вечера 4. Растянутое -покрывает шесть сторон, свернутое-не заполнит и ладони 5. Сжатое-способно расправляться, темное-способно быть светлым, слабое- способно быть сильным, мягкое 6-способно быть твердым. Натягивает четыре шнура, таит в себе инь-ян 7. Связует пространство и время, сообщает свет трем светилам 8. Предельно разжиженное, оно как кашица, предельно тонкое 9, оно едва уловимо. Горы благодаря ему высоки, пучины благодаря ему глубоки, звери благодаря ему бегают, птицы благодаря ему летают, солнце и луна благодаря ему светят, звездный хоровод благодаря ему движется, линь благодаря ему бродит, Феникс благодаря ему парит 10.

В глубокой древности два государя 11 овладели рукоятью дао и воцарились в центре. Разум сопутствовал изменениям 12, и четыре стороны света пребывали в мире. Вот почему небо может вращаться, а земля- стоять в покое.

Колесо крутится, не прерываясь, вода течет, не останавливаясь 13, начинаясь и кончаясь с тьмой вещей. Поднимается ветер, сгущаются облака, и ничто не остается безответным 14. Грохочет гром, падает дождь. Одно другому откликается бесконечно-то демон явится, то молния блеснет 15. Поднимаются драконы, слетаются луани 16. Движется по кругу форма, вращается ступица 17. Один оборот сменяет другой. Отграненное и отшлифованное вновь возвращается к своей основе 18.

В природе все без усилий согласуется с дао, без слов проникается благом, в спокойной радости, не зная гордыни, обретает гармонию 19. Вся тьма существующих неподобий находит себе соответствие в своей природе 20. На разум [22] опирается и кончик осенней паутинки 21, и целостность всего огромного космоса. Его [, дао,] благо приводит в согласие небо и землю, в гармонию инь и ян, сочленяет четыре времени года, согласует пять первоэлементов 22. Оберегает и пестует -и тьма вещей во множестве рождается. Оно напаивает деревья и травы, напитывает металлы и камни. Вырастают большими птицы и звери, умащивается их подшерсток и шерсть, крепнут перья и крылья, у оленей отрастают рога. У зверей нет выкидышей, у птиц-яиц-болтунов, отцы не знают печали утраты сына, старшие братья не плачут по младшим, дети не остаются сиротами, жены-вдовами. Радуга 23 не показывается, зловещие небесные знамения не являются. Это достигается тем, что во всем содержится благо.

Высшее дао рождает тьму вещей, но ею не владеет; творит многообразные изменения, но над ними не господствует 24. Те, что бегают и дышат, летают и пресмыкаются, наступает время-и рождаются, но не из-за его благоволения; наступает время-и умирают, но не из-за его вражды 25. Приобретая с пользой, оно не может быть восхваляемо, тратя и терпя убыток, оно не может быть порицаемо. Накапливает и собирает, а не становится богаче. Делает раздачи и одаряет, а не скудеет. Вращается, и вращению этому нет конца. Тончайшее, мельчайшее, оно не знает устали. Громозди его-оно не станет выше, обрушивай его-оно не станет ниже; прибавляй к нему-оно не умножится, отнимай у него-оно не уменьшится, обтесывай его-оно не отслаивается; руби его-оно не разрубается, буравь его-оно не просверливается, засыпай его- оно не мелеет.

Неясное, смутное,
Не может быть облечено в образ
26
Смутное, неясное,
Неистощимо в использовании
Темное, сумрачное,
Откликается бесформенному
Мчится, течет потоком Его движение не пустое
27
С твердым и мягким свертывается и расправляется,
С инь и ян опускается и поднимается
28.

Древние возничие Фэн И и Да Бин 29, всходя на облачную колесницу, входили в облака и радугу, плыли в легком тумане, неслись в неясном, смутном, дальше далей, выше бескрайней выси-в бесконечность 30. Пересекали заиндевелые снега и не оставляли следов. Освещались солнцем и не оставляли тени 31. Подхваченные смерчем, крутясь, взвивались ввысь 32. Пересекали горы, проходили потоки, стопой попирали Куньлунь 33. Распахивали Ворота Чанхэ, [23] проскальзывали в Небесные врата 34. А возничие конечных времен хоть и есть у них легкая колесница и добрые кони, крепкая плетка и острые удила, но не могут они соперничать с теми. Великий муж 35 спокойно бездумен, покойно безмятежен. Небо служит ему балдахином, земля-основанием колесницы, четыре времени года- конями, инь-ян-возничим. Оседлав облако, поднявшись над туманами, следует Творящему изменения 36. Ослабив волю, расправив суставы, в стремительном движении несется через пространство. Где можно шагом-там шагом, где вскачь-там вскачь. Повелевает богу дождя Юйши оросить дороги, посылает бога ветра Фэнбо смести пыль. Молния служит ему плеткой, гром-колесами колесницы. Поднимается вверх и странствует в занебесном пространстве. Спускается вниз и выходит из ворот безграничного. Внимательно все осматривает и обозревает, возвращая всему полноту 37. Приводит в порядок все четыре предела и возвращается в центр. Так как небо для него балдахин, то нет ничего, что бы он ни покрывал. Так как земля дня него- основание колесницы, то нет ничего, что бы он ни поддерживал 38. Так как четыре времени года его кони, то нет ничего, что не могло бы ему служить; так как инь-ян его возничий, то нет ничего, что было бы не предусмотрено. Стремителен, но недвижен 39, мчится далеко, а не ведает усталости. Четыре конечности неподвижны, слух и зрение не истощаются 40. Откуда же знает он границы восьми тяжей и девяти сторон 41 света? В руках у него рукоять дао 42, и потому он способен странствовать в беспредельном.

Поэтому дела Поднебесной не нуждаются в управлении-они идут, следуя своей естественности. Превращения тьмы вещей непостижимы: они свершаются, следуя собственной необходимости. Когда вещи отражаются в зеркале 43, то, несмотря ни на какие ухищрения, ни квадратное, ни круглое, ни прямое, ни кривое не могут избегнуть точного отображения Так и эхо не произвольно откликается, и тень-не постоянна. Крик отзывается подобием, но само по себе эхо безмолвно 44.

Человек при рождении покоен-это его природное свойство. Начинает чувствовать и действовать-и тем наносит вред своей природе. Вещь приближается, и разум откликается,-это пришло в движение знание. Знание и вещь приходят в соприкосновение,-и рождаются любовь и ненависть. Когда любовь и ненависть обретают форму, то знание устремляется вовне и уже не может вернуться назад, а природный закон [внутренней соотнесенности] 45 оказывается нарушенным.

Поэтому тот, кто постиг дао, не меняет природного на человеческое 46. Внешне с вещами изменяется, внутри не теряет природного чувства 47. Стремится к небытию, а [24] удовлетворяет все потребности 48. Время мчится, но необходимость есть его отдых 49. Малое и большое, длинное и короткое-все обретает свою завершенность 50. Движение тьмы вещей стремительно и хаотично, однако не теряет своей меры 51. Благодаря этому тот, кто постиг дао, становится наверху, и народ не испытывает тяжести, выдвигается вперед-и масса не знает от этого вреда. Поднебесная идет к нему, зло и неправда страшатся его. Так как он не соперничает с тьмой вещей, то ничто не смеет соперничать с ним. Тот, кто удит рыбу удочкой, просиди хоть целый день-не наполнит сетей. Есть у него и острый крючок, и тонкая леска, и ароматная нажива, и даже пусть владеет искусством Чжань Хэ и Цзянь Юаня 52,-но где ему соперничать с тем, кто ловит неводом! Стрелок, что натягивает Вороний лук, накладывает стрелу из циского бамбука с опереньем из Вэй и даже пусть владеет искусством Охотника И и Фэн Мэна стрелять в летящую птицу 53,- разве может он соперничать с тем, кто ловит силками! В чем же дело? Потому что опираются они на малое. Растяни Поднебесную в сеть для ловли птиц, а реки и моря сделай переметом-разве тогда уйдет хоть одна рыба, улетит хоть одна птица? Простая стрела уступает стреле с сеткой, а стрела с сеткой уступает бесформенному образу 54. Поэтому отвергать великое дао и полагаться на малое искусство- это все равно что заставлять краба ловить мышей или жабу-блох. Так не остановить зла, не пресечь неправды-смута только возрастет.

Когда-то Гунь 55 в Ся построил стену в три жэня. В результате чжухоу от него отвернулись, за морем возникли недобрые помыслы. Юй 56, зная о недовольстве Поднебесной, разрушил стену, сровнял рвы, уничтожил драгоценности, сжег оружие и щиты, одарил милостями. Заморские гости склонили головы, варвары четырех сторон принесли дары. Юй собрал чжухоу на горе Ту, и тысячи царств пришли с яшмой и дарами. Итак, когда коварные помыслы гнездятся внутри, то и чистейшая белизна оказывается нечистой 57, и разум и благо утрачивают цельность. Не знаешь того, что при тебе, как же можешь объять далекое?

Если одни упрочняют щиты, а другие в ответ точат клинки, одни возводят стены, а другие строят тараны-это все равно что кипяток заливать кипятком же, от этого кипение только усилится. Нельзя плетью научить злую собаку или строптивого коня-будь ты хоть И Инем или Цзао-фу 58. А вот когда злобные помыслы побеждены внутри, то и голодного тигра можно потрогать за хвост, не то что справиться с собакой или конем! Так, воплотивший дао отдыхает и неистощим, а полагающийся на искусство 59 [25] изнуряет себя, но безуспешно. Поэтому суровые законы, жестокие наказания-не дело бавана, кто щедро пользуется плетью, не обладает искусством дальней езды.

Глаз Ли Чжу видел кончик иглы на расстоянии ста шагов, но не мог разглядеть рыбы в глубине пучины; ухо Наставника Куана улавливало гармонию восьми ветров 60, но не слышало за пределами десятка ли. Это значит, что, положившись на способности одного человека, не управишься и с тремя му земли. Кто знает закон [внутреннего соответствия], определяемый дао, следует естественному ходу неба и земли, для того и равновесие 61 шести пределов оказывается недостаточно устойчивым.

Юй, прокладывая русла, следовал за природой воды, считая ее своим учителем, Священный земледелец 62, посеяв семена, следовал естественному развитию ростков, считая их своим наставником. Водоросли корнями уходят в воду, дерево-в землю. Птицы летают, хлопая крыльями по пустоте; звери бегают, попирая твердую основу; драконы обитают в воде, тигры и барсы-в горах. В этом природа неба и земли. Два куска дерева от трения загораются, металл от соприкосновения с огнем плавится; круглому свойственно вращение, полому-плавание. В этом проявление их естества.

Приходят весенние ветры, и падает благодатный дождь. Все оживает и начинает расти. Пернатые высиживают птенцов, покрытые шерстью вынашивают плод. Цветение трав и деревьев, птичьи яйца, звериные детеныши-нигде не видно того, кто управляет этим, а все успешно завершается. Осенние ветры опускают на землю иней, пригибают живое, губят слабое. Орлы и коршуны дерутся за добычу; насекомые прячутся, травы и деревья уходят в корень; рыбы и черепахи скрываются в пучинах. Нигде не видно того, кто управляет этим, а все исчезает бесследно.

Деревья растут в лесах, вода течет в руслах. Птицы и звери живут в гнездах и в логовах, люди-в жилищах. На суше более пригодны буйволы и кони, для лодки более подходит большая вода. Сюнну одеваются в меховые одежды, в У и Юэ 63 носят полотно. Каждый изобретает то, в чем нуждается, чтобы спастись от палящего солнца и сырости; каждый находит место, чтобы защитить себя от холода и жары. Все находит себе удобное 64, всякая вещь устраивает свое место. Ясно, что тьма вещей твердо держится естественности 65. Что же тут делать мудрецам!

К югу от горы Девяти пиков 66 дел, связанных с сушей, мало, а с водой-много. Поэтому стригут волосы, татуируют тело, чтобы походить на драконов; носят не штаны, а набедренные повязки, чтобы удобнее было переходить вброд и плавать; коротко засучивают рукава, чтобы [26] удобнее управляться с шестом на лодке. Все это есть следование 67. К северу от Яньмэнь 68 народ ди не питается зерном, не имеет уважения к старости, а ценит физическую силу. Люди там необычайно выносливы, не выпускают из рук лука, кони не разнуздываются. Все это есть приспособление 69.

Поэтому Юй, когда был в государстве Нагих, снимал одежду входя и надевал уходя. Это следование. А ныне пересаженные деревья, утратив свою, связанную с инь-ян природу, не могут не засохнуть. Поэтому мандариновое дерево, пересаженное севернее реки Цзян, изменяется и превращается в дичок; дрозд-пересмешник не перелетает через реку Цзи, а барсук, переплывая Вэнь 70, погибает. Природу вещей нельзя менять, естественное место обитания нельзя переносить.

Поэтому тот, кто постиг дао, возвращается к прозрачной чистоте 71, кто проник в суть вещей, уходит в недеяние. В покое пестует свою природу, в безмолвии определяет место разуму-и так входит в Небесные врата 72. То, что называю небесным,-это беспримесная чистота, безыскусственная простота, изначально прямое и белоснежно-белое, то, что никогда ни с чем не смешивалось. То же, что называется человеческим,-это заблуждение и пустые ухищрения ума, изворотливость и ложь, которыми пользуемся, чтобы следовать своему поколению, общаться с пошлым миром. То, что у буйвола раздвоенные копыта и на голове рога, а кони покрыты гладкой шерстью и имеют цельные копыта,-это небесное. Опутать рот коню удилами, продырявить нос буйволу-это человеческое. Тот, кто следует небесному, странствует вместе с дао, кто идет за человеческим, вступает в общение с пошлым миром. Потому с колодезной рыбешкой нельзя толковать о великом, так как она ограничена пространством; с летними насекомыми нельзя толковать о холодах, так как они ограничены временем; с изворотливым ученым нельзя толковать о совершенном дао, так как он связан ходячим мнением, на нем путы учения Поэтому мудрец не волнует небесного человеческим; не беспокоит свое природное чувство страстями. Не строит планов, а свершает, не говорит, а убеждает; не рассчитывает, а получает; не действует, а свершает. Частицы цзин 73 проникают в обиталище души и вместе с Творящим изменения создают 74 человека.

Хороший пловец тонет, хороший наездник падает с коня-каждый своей приверженностью чему-то ввергает себя в беду. Вот почему тот, кто привержен деяниям, всегда страдает; тот, кто борется за выгоду, непременно разорится [27]

Некогда сила Гунгуна была такова, что от его удара в гору Щербатую земля покосилась на юго-восток; он боролся за владычество с Гао Синем 75, а в результате погиб в пучине, род его прервался, прекратились жертвы предкам. Наследник юэского вана 76 бежал в горы, но юэсцы выкурили его из пещеры, и он вынужден был подчиниться. С этой точки зрения достижение чего-либо зависит от благовременья, не от соперничества; порядок зависит от дао, не от мудрости. Земля находится внизу и не стремится ввысь, поэтому покойна и не тревожится; вода течет вниз, никого не опережая, поэтому течет быстро, не замедляя течения.

Когда-то Шунь пахал на горе Ли 77. На следующий год земледельцы стали бороться за тощие земли, уступая друг другу жирные; Шунь удил рыбу у самого берега, а на следующий год рыбаки стали бороться за мелководье, уступая друг другу глубины и заливы. В те времена уста не произносили речей, рука не делала указующих жестов. Хранили сокровенное благо в сердце, а изменения текли, словно исполненные духом 78. Если бы Шунь не обладал волей, то какие бы прелестные речи ни произносил и сколько бы по дворам ни говорил, не изменил бы этим ни одного человека. То дао, которое нельзя выразить [словами] 79, велико и могущественно! Поэтому смогли справиться с саньмяо, привлечь ко двору племя Крылатых, склонить на свою сторону государство Нагих, собрать дань с сушэней 80, не рассылая приказов, не распространяя повелений. Изменяли обычаи, меняли привычки-и все это велением лишь сердца. Законы, установления, наказания, штрафы-разве могли бы достичь этого?

Вот почему мудрец пестует свой корень и не занимается украшением верхушки 81, хранит свой разум и сдерживает ухищрения своего ума. Безмолвный, пребывает в недеянии, но ко всему причастен; невозмутимый, не управляет, а все содержит в порядке. То, что называю «недеянием», означает не опережать хода вещей; то, что называю «ко всему причастен»,-это следовать ходу вещей; то, что называю «неуправлением», -не изменять естественности, то, что называю «все содержит в порядке»,- соблюдать взаимное соответствие вещей. Тьма вещей имеет нечто, ее породившее, но только [сама вещь] знает, как сохранить свой корень; сотни дел имеют некий общий источник, но только каждое из них знает, как сохранить свой ход. Поэтому конец не имеет конца, предел не имеет предела.

Постигать вещи, не ослепляясь ими 82, откликаться на звуки, не оглушаясь ими,-это значит понять небо.

Вот почему тот, кто обрел дао, слаб волей, но силен делами Сердце его пусто и откликается должному 83. Те, кого называю «слабыми волей, сильными делами», мягки как пух [28] и тихо покойны, прячутся за робостью, скрываются за неспособностью. Спокойно бездумны, действуют, не упуская момента, вместе с тьмой вещей вращаются, свершая кругооборот. Не запевают первыми-воспринимают и откликаются. Вот почему благородные берут имена подлых, а высокое неизбежно берет за основание низкое 84. Опираются на малое, чтобы объять большое; помещаются внутри, чтобы управлять наружным, действуют мягко, а на деле-твердо, с помощью слабого оказываются сильными. Подчиняясь потоку превращений, постигают искусство Одного 85 и с помощью немногого управляют многим.

Те, кого называю «сильны делами», встречаясь с неожиданностью, откликаются на момент, устраняют несчастье, побеждают трудности. Нет такой силы, которую бы не одолели, нет такого врага, которого бы не осилили. Откликаются на превращения, угадывают момент,-и никто не способен им повредить. Вот почему, кто стремится к твердости, сохраняет ее мягкостью; кто стремится быть сильным, добивается этого с помощью слабости. Накапливая мягкость, становится твердым; накапливая слабость, становится сильным. Наблюдение за тем, что скапливается, дает знание границ счастья и несчастья. Сильный побеждает неравного себе, а если встречает равного, то силы уравновешиваются. Мягкий же побеждает превосходящего, и силы его неизмеримы

Войско сильное погибает, дерево крепкое ломается, щит прочный раскалывается, зубы тверже языка, а гибнут раньше. Потому что мягкое и слабое-костяк жизни, а твердое и сильное- спутники смерти 86. Тот, кто запевает, стоит у конца пути, кто идет позади-в начале. Откуда знаем, что это так? Обычный человек, достигнув семидесятилетнего возраста, дни и месяцы сожалеет о прошлых поступках, и так до самой смерти. Цюй Боюй 87 в пятьдесят лет понял, что сорок девять прожиты в заблуждении. Отчего так? Тому, кто впереди, трудно достается знание, а тот, кто позади, легко добивается успеха. Передние взбираются наверх сами, а задние за них цепляются. Передние прокладывают след, а задние в него ступают. Передние проваливаются в яму, а задние могут рассчитать. Передние терпят поражение, а задние могут его избежать

С этой точки зрения передние для задних все равно что мишень для лука и стрелы, они подобны колокольцам и лезвию ножа 88. Каким образом лезвие ввергает себя в беду, а колокольцы не знают несчастья? Благодаря своему месту позади. Это хорошо известно миру и простому люду, от этого не может уберечься достойный и знающий. Те, кого называю «задние», не есть что-то застывшее и неподвижное. Они дорожат мерой и соответствием времени. Следуя порядку дао, составляют пару с изменениями 89. Передние управляют [29] задними, задние управляют передними Каким образом? Не теряя того, с помощью чего управляют, люди не могут управлять. Время же не дает вздохнуть, передние уходят слишком далеко, задние – отстают. Солнце идет по кругу, луна свершает свой оборот. Время течет само по себе. Вот почему мудрец не ценит яшмы в один чи 90, а ему дороже вершок тени от солнечных часов. Время трудно схватить, но легко упустить. Юй мчался в погоне за временем 91. Сваливались башмаки-не подбирал, шапка зацепится-не оборачивался. Он не боролся за место впереди, а боролся за время.

Мудрец хранит чистое дао и держит суставы расслабленными. Следуя общему ходу, откликается на изменения. Всегда позади, не забегает вперед. Мягкий, и потому спокойный; умиротворенный, и потому твердый. Доблестные и могучие не могут с ним соперничать.

Нет ничего в Поднебесной мягче и слабее воды 92, но она велика беспредельно, глубока безмерно; простирается в длину бескрайне, волны ее безбрежны. Вдохнет, выдохнет, сожмется, разольется. Простирается в пространстве без меры. Высоко в небе образует дождь и росу. Внизу на земле-источники и заводи. Тьма вещей без нее не родится; сотни дел без нее не вершатся. Она обнимает все множество живого, но не знает ни любви, ни ненависти. Напитывает влагой мельчайшие существа и не требует вознаграждения. Обогащает Поднебесную и не истощается; облагодетельствует простой народ и не несет урона. Всегда в пути, но не может дойти до конца. Малая, но не может быть зажата в ладони. Нанеси удар-не поранишь, коли-не проколешь, руби-не разрубишь, жги-не горит. То течет спокойно, то бурлит, взбудораженная, но не рассеивается. Точит металлы и камни. Наполняет собой всю Поднебесную. Разливается на безбрежных просторах, парит выше туманов. Бежит в долинах и руслах рек, орошает пустынные поля. Имеет ли излишек или недостаток-небо и земля берут или отдают. Ее получает тьма вещей, и нет здесь ни первых, ни последних. Поэтому нет ни частного, ни общего. Широко простертая, кипучая, объединяется с небом и землей в великое единство. Нет для нее ни правой стороны, ни левой-свободна в изгибах и переплетениях. С тьмой вещей начинается и кончается. Это и есть высшее благо. То, с помощью чего вода может вершить свое благо в Поднебесной,-это ее способность все проникать и все напитывать. Поэтому Лао Дань говорит: «Самое нежное в Поднебесной побеждает самое крепкое. Выходя из небытия, входит в не имеющее промежутка. Отсюда я узнаю о пользе недеяния» 93.

Поэтому бесформенное-великий предок вещей, беззвучное-великий предок звука. Его сын-свет, его внук-вода, оба они родились от бесформенного. [30]

Свет можно видеть, но нельзя зажать в ладони, воде можно следовать, но нельзя ее уничтожить. Вот почему среди всего, что имеет образ 94, вода наиболее чтима. Рождаются и умирают, из небытия вступают в бытие и из бытия-в небытие, чтобы там разрушиться.

Отсюда чистота и покой-высшее выражение блага, а мягкая слабость-сущность дао. Пустота и небытие, покой и безмятежность-полезные свойства вещей 95. Суровый, откликается на впечатления, непреклонный, возвращается к корню и проскальзывает в бесформенное. То, что называю бесформенным, есть название Единого. То, что называю Единым, не имеет пары в Поднебесной. Подобный утесу, одиноко стоит, подобный глыбе, одиноко высится. Вверху пронизывает девять небес, внизу проходит через девять полей 96. Его окружность не описать циркулем, его стороны не выписать угольником. В великом хаосе образует одно. У него есть листья, но нет корня 97. В нем, как в мешке, покоится Вселенная. Оно для дао служит заставой 98. Спокойное, глубокое, темное, таинственное.

Чистое благо 99 одиноко существует, раздает-и не иссякает, используй его-оно не знает устали. Смотришь-не видишь его формы, слушаешь-не слышишь его голоса, следуешь за ним-не чувствуешь его тела 100. Бесформенное, а рождает имеющее форму; беззвучное, а поет пятью голосами; безвкусное, а образует пять вкусов; бесцветное, а создает пять цветов. Так бытие рождается в небытии, сущее берет начало в пустоте. Поднебесная есть клеть, в которой имя и сущность вместе живут 101.

Число тонов не превышает пяти, а превращения этих пяти тонов невозможно переслушать; число вкусов не превышает пяти, а их варианты невозможно перепробовать; число цветов не превышает пяти, а превращения пяти цветов невозможно обозреть 102. Среди тонов гун устанавливается и образует пять тонов. Среди вкусов сладкий устанавливается, и рождается пять вкусов. Среди цветов белый устанавливается, и пять цветов формируются. Дао же одно устанавливается, и тьма вещей родится. Поэтому закон 103 Одного распространяется на четыре моря, разгадка Одного приближает к разгадке Вселенной. Целостное, оно чисто, как безыскусственная простота; рассеянное, оно взбаламучено, как мутная вода. Мутное-постепенно очищается, пустое- постепенно наполняется. Невозмутимо, как глубокая пучина, воздушно, как плывущее облако. Как будто нет, а есть, как будто умерло, а живо.

Единство всей тьмы вещей сосредоточено в одном отверстии; корень сотен дел выходит из одной двери. [31]

Его (дао) движение бесформенно; изменения происходят словно исполненные духом. Его шествие бесследно. Оно всегда держится позади, а оказывается впереди.

Поэтому совершенный человек, управляя, прячет свой слух и зрение, отвергает внешние украшения 104, полагается на дао, отказывается от умствований, с народом вместе исходит из общего блага. Сокращает то, что хранит; сводит до минимума то, чего домогается; бежит от соблазнов и привязанностей, отбрасывает страсти и вожделения, воздерживается от размышлений. Сокращает то, что хранит, и все оказывается под наблюдением; сводит до минимума то, чего домогается, и все обретает. Тот, кто слушает и смотрит, полагаясь на уши и глаза, напрасно трудит форму, но не становится прозорливым. Кто управляет с помощью размышлений и знаний, терзает сердце 105, но не достигает успеха. Поэтому мудрец придерживается меры, хранит колею, не нарушает их соответствия, не меняет их постоянства. Отвес следует шнуру, его отклонения повинуются должному. Потому радость и гнев-это отступление от дао; печаль и скорбь-утрата Блага (дэ); любовь и ненависть-неумеренность сердца; страсти и вожделения-путы человеческой природы. Человек, охваченный гневом, разбивает инь, охваченный радостью-разбивает ян, ослабление духа делает немым, возбуждение вызывает безумие. Чем неистовее печаль и скорбь, тем ощутимее боль; чем пышнее расцветают любовь и ненависть, тем неотступнее преследуют несчастья. Поэтому высшее благо в том, чтобы сердце ни печалилось, ни наслаждалось; высший покой в том, чтобы постигать, но не меняться; высшая пустота в том, чтобы не обременять себя страстями; высшее равновесие в том, чтобы ни любить, ни ненавидеть, высшая чистота в том, чтобы не смешиваться с вещами. Способный к этим пяти постиг божественную мудрость и, следовательно, овладел своим внутренним.

Если с помощью внутреннего управлять внешним-сотни дел будут устроены. Что обретается внутренним, то воспринимается и внешним. Внутреннее обретается, и пять внутренних органов успокаиваются: мысли приходят в равновесие, мускулы напрягаются, уши обретают чуткость, глаза-зоркость 106. И тогда широко простирается, не суетясь.

Сильный и крепкий, а не ломается. Никого не превосходит и ни от кого не отстает. Малое место его не теснит, большое для него не слишком просторно, его небесная душа не тревожится, его дух не волнуется. Недвижим и чист, как осенняя вода, и безмолвно тих. Он сова Поднебесной. Великое дао, ровное и покойное, не оставляет его надолго. Раз оно недалеко, то когда понадобится, хоть и ушло, но [32] возвращается. На воздействие откликается, побуждаемый, приходит в движение. Совершенство вещей неисчерпаемо, превращения не имеют ни формы, ни образа. Он поворачивается за ними, следует им как эхо, как тень. Восходит ли вверх, нисходит ли вниз-не утрачивает своей опоры. Шагая в опасность, ступая по обрыву помнит о сокровенной основе 107. Благо того, кто умеет так существовать, не имеет изъяна. Вращается вслед за беспорядочно кишащей тьмой вещей, прислушивается к Поднебесной и мчится, будто подгоняемый попутным ветром. Это и называется высшим благом, а высшее благо и есть наслаждение.

В древности люди обитали в скалистых пещерах, но были тверды духом. Могущество современных людей обеспечено десятью тысячами колесниц, а дни их полны печали и скорби. Отсюда ясно, что мудрость не в управлении людьми, а в обретении дао, наслаждение не в богатстве и знатности, а в обретении блаженства (дэ) и гармонии. Ставить себя высоко, а Поднебесную низко-это приближение к дао. То, что называется наслаждением, неужели непременно заключено в том, чтобы жить в башнях Цзинтай и Чжанхуа, гулять по озеру Облачные Сны, у башни Песчаные холмы, наслаждаться девятью мелодиями, шестью тонами 108, вкушать ароматные яства, скакать по ровной дороге, ловить рыбу, охотиться на фазанов! То, что я называю наслаждением,-это обладание тем, чем обладаешь. Обладающие тем, чем обладают, роскошь не почитают за наслаждение, умеренность не считают причиной скорби. Вместе с инь закрываются, вместе с ян открываются 109. Так Цзыся 110 ожесточил сердце борьбой и отощал, а обрел дао-и растолстел. Мудрец не служит телом вещам, не нарушает гармонии страстями. Поэтому в радости не ликует, в печали не скорбит. Тьма превращений, сотни изменений вольно текут, ни на чем не задерживаясь. Я один, освобожденный, покидаю вещи и вместе с дао выхожу. Поэтому если обрел себя, то и под высоким деревом 111, и внутри пустой пещеры сумеешь покоить свое природное чувство.

Если же не обрел себя, то будь хоть вся Поднебесная твоим домом, а тьма народа слугами и прислужницами, все будет недостаточно. Способный достичь наслаждения без наслаждения всегда наслаждается, а всегда наслаждающийся достиг предела наслаждения.

Расставили гонги и барабаны, разложили флейты и цитры, разместили хоругви и подушки, развесили флаги и украшения из слоновой кости. Ухо наслаждается переливами мелодии «Северные окраины Чжаогэ» 112. Красавицы выстроились рядами. Расставили вино, пустили по кругу чары. Ночь сменяет день. Разряжают самострелы в [33] высоко летящих птиц, гонят собаками быстрого зайца. Это они считают наслаждением Все пылает пламенем, источает жар. Захвачены как будто чем-то завидным. Распрягли колесницы, разнуздали коней, убрали вино, остановили музыку-и сердце опустошено, как будто что-то утратило, опечалено, как будто что-то потеряло. Отчего? Оттого что не с помощью внутреннего услаждают внешнее а с помощью внешнего услаждают внутреннее. Музыка звучит-радуются, мелодия прервалась-печалятся. Печаль и радость движутся по кругу, рождая друг друга. Разум взволнован и ни на мгновение не обретает равновесия. Доискиваются причин, почему не могут обрести самих себя, а дни идут на то, чтобы губить жизнь. Это есть утрата того, чем обладаешь. Потому, когда внутреннее не приобретается внутри, а черпается извне для собственного украшения, оно не просачивается в кожу и плоть, не проникает в кости и мозг, не остается в сердце и мыслях, не сгущается в пяти органах. Вошедшее извне не имеет хозяина внутри, потому и не задерживается. Исходящее изнутри, если не найдет отклика вовне, не распространится.

Поэтому, слушая добрую речь, хорошие планы, и глупый возрадуется, когда превозносят совершенную добродетель, высокие поступки, то и неблагородный позавидует. Радующихся много, а применяющих планы на деле-мало, завидующих множество, а поступающих так-единицы. В чем причина этого? В том, что не могут вернуться к своей природе. Домогаются учения, не дав внутреннему проникнуть в сердцевину, потому учение не входит в уши и не запечатлевается в сердце. Разве это не то же, что песня глухого? Поет, подражая людям, не для собственного удовольствия. Звук возникает в устах, выходит из них и рассеивается.

Итак, сердце-господин пяти внутренних органов. Оно управляет четырьмя конечностями, разгоняет кровь и эфир, спешит определить границы истины и лжи, снует в воротах сотен дел. Потому если не дошло до сердца, а хочешь распоряжаться эфиром Поднебесной, то это все равно что, не имея ушей, браться за настройку барабанов и гонгов, не имея глаз, хотеть любоваться расписным узором-никогда не справишься с этой задачей. «Душа 113 из Поднебесной не подвластна деяниям. Воздействующий на нее разрушает ее, завладевающий ею теряет ее» 114. Сюй Ю, презирая Поднебесную, не пожелал сменить Яо 115 на престоле, а оказал влияние на Поднебесную. В чем причина этого? Следование Поднебесной и есть воздействие на Поднебесную. Все, что необходимо Поднебесной, заложено не в ком-то другом, а во мне, не в других людях, а [34] в моем теле. Овладей собственным телом-и тьма вещей обретет порядок. Откажись внутренне от искусственных рассуждений-и страсти и вожделения, любовь и ненависть останутся вовне. Когда ничто не радует, не гневит, не несет ни наслаждения, ни горестей, то тьма вещей приходит к сокровенному единству. Тогда нет ни истинного, ни ложного, изменения происходят подобно сокровенным вспышкам 116. Живой, я подобен мертвому. Я владею Поднебесной, а Поднебесная владеет мною. Разве есть что-нибудь, разделяющее меня и Поднебесную? Неужели те, кто владеет Поднебесной, непременно должны держать в руках власть, опираться на могущество, сжимать смертоносный скипетр и так проводить свои указы и повеления? То, что я называю владением Поднебесной, совсем не то. Обрести себя и все. Обретаю себя, и тогда Поднебесная обретает меня. Мы с Поднебесной обретаем друг друга и навсегда завладеваем друг другом. Откуда же возьмется что-то между нами? То, что называется «обрести себя»,-это сохранение целостности своего тела. Тот, чье тело целостно, с дао образует одно.

Заурядные люди без удержу предаются прогулкам по берегу реки и морскому побережью, скачкам на знаменитых скакунах, выездам под балдахином из перьев зимородка, любуются зрелищем танцев «Колыхающиеся перья» и «Боевые слоны», наслаждаются нежными переливами прозрачной мелодии, воодушевляются роскошной музыкой Чжэн и Вэй, увлекаются вихрем чуских напевов 117, стреляют птиц на болотах, гонят зверя в заповедниках.

Мудрец, попав сюда, не чувствует волнения духа, смятения воли, и сердце его не утрачивает в трепете своего природного чувства. Он поселяется в пустынном краю, среди горных потоков, сокрытый глубиной чащ. Жилище в четыре стены, тростниковая крыша, завешенный рогожей вход и окно из горлышка кувшина, скрученные ветки шелковицы вместо дверной оси. Сверху капает, снизу подтекает. Сыреет северная сторона, снег и иней порошат стены, ползучие растения держат влагу. Свободный, скитается среди широких озер и бродит в скалистых ущельях. Все это, по мнению заурядных людей, насилует форму, стесняет путами, в печали и скорби не дает обрести волю. Мудрец же, попав сюда, не тоскует и не страдает, не утрачивает основы своего наслаждения. Отчего это так? Оттого что внутренне он проник в суть неба 118 и потому ни благородство, ни худородство, ни бедность, ни богатство, ни труды, ни досуги не лишат его воли и блага. Разве воронье карканье или сорочья трескотня меняются в зависимости от стужи или жары, засухи или вёдра? 119 [35]

Поэтому тот, кто обрел дао, устанавливается в себе и не ждет подталкивания извне. Я обретаю себя независимо от изменений, происходящих в каждый момент. То, что я называю обретением,-это когда мое природное чувство находится в покое. Природа вещи и ее судьба выходят из рождающего их корня одновременно с формой 120, форма готова,-и готовы природа вещи и ее судьба. Природа вещи и ее судьба образуются,-и рождается любовь и ненависть. Поэтому для мужей существует однажды установленный порядок отношений, а женщины следуют неизменным нормам поведения.

Циркуль и угольник 121 -это не круг и квадрат, крюк и отвес-это не изгиб и прямая. По сравнению с вечностью неба и земли восхождение к славе нельзя считать долгим, жизнь в презренной бедности нельзя считать короткой. Поэтому тот, кто обрел дао, бедности не страшится, добившись успеха-не гордится; взойдя на высоту, не трепещет, держа в руках наполненное -не перельет. Будучи новым, не блестит, старым-не ветшает. Входит в огонь -не горит, входит в воду-не промокает. Поэтому и без власти уважаем, и без богатства богат, и без силы могуществен. Сохраняя равновесие, пустой, течет вниз по течению, парит вместе с изменениями. Такие прячут золото в горах, а жемчуг-в пучинах 122. Не гонятся за товарами и богатством, не домогаются власти и славы. Поэтому довольство не почитают за наслаждение, недостаток-за горе. Не считают знатность основанием для покоя, худородство- для тревоги. Форма, дух, эфир, воля 123-все находит свое место, чтобы следовать движению Вселенной. Форма-прибежище жизни, эфир-наполнитель жизни, разум-управитель жизни. Когда одно из них утрачивает свое место, то все три терпят ущерб. Поэтому мудрец и определяет каждому человеку его место, его занятие, чтобы не было взаимной борьбы. Поэтому форма, помещенная туда, где нет для нее покоя, разрушается; эфир, не получая того, что дает ему полноту, иссякает, разум, лишенный того, что ему соответствует, меркнет. Эти три вещи нужно бережно хранить. Взять хоть всю тьму вещей в Поднебесной. Пресмыкающиеся и черви, насекомые и бабочки-все знают, что доставляет им радость или отвращение, несет с собой выгоду или вред. Отчего? Оттого что их природа остается при них и их не покидает. А если вдруг уйдет, то кости и плоть утратят единство пары. Ныне люди видят даже неясное, слышат даже неотчетливое, телом способны отталкивать, могут вытягивать и сокращать суставы, различать белое и черное, отличать безобразное от прекрасного, распознавать тождество и различие, определять истину и [36] ложь. Каким образом? Благодаря полноте эфира и усилиям духа.

Откуда знаем, что это так? Человек, у которого воля на что-то направлена, а разум на чем-то сосредоточен, идет и проваливается, натыкается на столб-и не чувствует этого. Помаши ему- не видит, позови его-не слышит. Уши и глаза при нем, но почему же не отзываются? Оттого что разум утратил то, что должен хранить. Поэтому, занятый малым, забывает о большом, сосредоточась на внутреннем, забывает о внешнем; находясь наверху, забывает о том, что внизу, помещаясь справа, забывает о том, что слева. Когда же все наполняет, то везде и присутствует. Поэтому тому, кто ценит пустоту, и кончик осенней паутинки-надежная крыша. А вот лишившийся ума не может спастись от огня и воды, преодолеть канаву-разве нет у него формы, разума, эфира, воли? Дело в разности их использования. Они лишились места, которое должны охранять, оставили прибежище внутреннего и внешнего. Поэтому суетятся, будучи не в состоянии обрести должное, в покое и движении найти середину 124. Всю жизнь перекатывают несчастное тело из одной ямы в другую, то и дело проваливаясь в зловонные канавы. Ведь жизнь одновременно с человеком выплавляется, как же оказывается, что она так жестоко смеется над людьми? Все оттого, что форма и разум утратили друг друга. Поэтому у того, кто делает разум господином, форма идет следом, и в этом польза; кто делает форму управителем, у того разум идет следом, и в этом вред. Жадные, алчные люди, обуянные страстями, слепо рвутся к власти и наживе, страстно желают славы и почестей. Мечтают превзойти других в хитроумии, водрузиться над будущими поколениями. Но разум с каждым днем истощается и уходит далеко, долго блуждает и не возвращается. Форма оказывается закрыта, сердцевина отступает, и дух не может войти. Вот причина того, что временами Поднебесная в слепоте и безрассудстве утрачивает самое себя. Это как жирная свеча, чем ярче горит, тем скорее убывает. Разум, эфир, воля спокойны-и день за днем наполняются силой; в беспокойстве-и день ото дня истощаются и дряхлеют. Вот почему мудрец пестует свой дух, сохраняя в гармонии и рассеянным свой эфир, в равновесии свою форму и вместе с дао тонет и всплывает, поднимается и опускается. В покое-следует, вынужденный-приходит в действие. Его следование подобно складкам одежды, его действие подобно пуску стрелы 125. Когда так, то нет такого изменения, на которое бы не отозвался, нет такого поворота в делах, на который бы не откликнулся.

Комментарии

В библиографическом разделе «Истории Хань» (Хань шу И вэнь чжи, I в. н. э.) под рубрикой «Хуайнань» значатся так называемые «внутренняя» (содержащая 21 гл.) и «внешняя» (33 гл.) книги, оды (фу) числом 82, а также трактат о звездах из 19 глав. Считается, что известный нам текст «Хуайнаньцзы» и есть «внутренняя» книга.

Основные-и наиболее древние- комментарии к «Хуайнаньцзы» принадлежат ханьским комментаторам II в. н. э. Гао Ю и Сюй Шэню. С авторством первого связывают в основном комментарии к 13 главам (1-9, 13, 16, 17, 19), с авторством второго-к восьми (10, 11, 12, 14, 15, 18, 20 и 21). Однако ученые признают условность такого разделения (См об этом в предисловии Цянь Тана к его комментарию на гл. 3 «Хуайнаньцзы» // Хуайнань хунле цзицзе. 2-е изд. Тайбэй, 1992. С. 766.). Из других комментаторов наиболее известны Ван Няньсунь (XVIII в.), Цянь Тан (1735-1790), которому принадлежит комментарий на третью, астрономическую, главу, Чжуан Куйцзи (1735-1818), Тао Фанци (1845-1884) и др. Ссылки на них также приводятся в наших Примечаниях.

В новых исследованиях «Хуайнаньцзы» используются издания, в которых за основу приняты комментарии Сюй Шэня и Гао Ю. Таковы современное собрание «Сыбу цункань», воспроизводящее печатный текст XI в., собрание «Сыбу бэй яо», основанное на издании XVIII в. Чжуан Куйцзи, а также новые критические издания Лю Вэньдяня 1923 и 1924 гг. В «Собрании сочинений философов» (Чжуцзы цзичэн) 1956 г. комментарии Сюй Шэня и Гао Ю дополнены также комментариями Чжуан Куйцзи. В 1997 г. в Китае в издании Пекинского университета вышла книга ««Хуайнаньцзы» и комментарии к нему» в 2 томах. Ее автор, проф. Чжан Шуанди, использовал для пояснения текста работы более 80 комментаторов, собрав таким образом в одно целое всю традицию по изучению «Хуайнаньцзы» в Китае.

В настоящих Примечаниях ссылки на китайские тексты «Лецзы» (с коммент. Чжан Чжаня) и «Чжуанцзы» (с коммент Ван Сянь-цяня) даются по т. 3 упомянутого «Собрания сочинений философов», номер тома при этом опускается, указываются только страницы; русский перевод дается по изданию Атеисты, материалисты, диалектики Древнего Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы / Пер., вступит ст. и коммент Л.Д. Позднеевой М., 1961 (далее Атеисты.). Китайский текст Лаоцзы «Дао дэ цзин» (Книга о дао и дэ, Далее: Дао дэ цзин) цитируется по тому же, 3-му, тому «Собрания сочинений философов» по тексту Лаоцзы Дао дэ цзин. Коммент Ван Би,-а ссылки на его русский перевод Ян Хиншуна даются по изданию: Древнекитайская философия. Собрание текстов. В 2 т. М., 1972 1973. Т. I. В последнем случае имя переводчика оговаривается. Непереведенные главы «Хуайнаньцзы» (с 13-й по 20-ю) цитируются по т. 7 «Собрания сочинений философов», при ссылках в данном случае цифра «7» сохраняется. Ссылки на примечания внутри каждой главы даются со словами «выше» и «ниже».

1. Дао-общая категория, обозначающая мировую силу, функция которой заключается в рождении и регулировании жизненного процесса. В данном фрагменте дао выступает как творческая сила и неиссякаемый источник мирового движения. Словосочетание «покрывает… несет на себе» означает, что предмет охвачен, объят другим. Восемь пределов (бы цзи), или восемь полюсов, соответствуют четырем сторонам и четырем полусторонам света. Согласно определению, данному философом Цзоу Янем (304-240 до н. э.) и дошедшему до нас в позднем переложении, это граничные точки в которых сходятся небо и земля (см. Хуань Куань. Спор о соли и железе / Пер. с кит. Ю.Л. Кроля. Т. 2 М., 2001. С. 172)

2. Дао обнимает небо и землю, т. е. как бы охватывает собою Вселенную. Ср. ниже, о Едином: «В нем (Едином – Л. П.) покоится Вселенная. Оно для Дао служит заставой». Словами «сообщается с» здесь передано значение глагола биншоу. Перевод основывается на том, что вторая часть этого глагола-шоу имеет в тексте ключевой знак «рука» и, следовательно, должен быть понят как «отдавать», в то время как первая часть -бин означает «принимать». Общее значение слова, таким образом,-«отдавать и принимать», т. е. сообщаться, быть во взаимосвязи, обмениваться. Слово биншоу имеет и в другом месте значение «брать-отдавать» (7, 338). Комментатор Гао Ю толкует его как «отдавать». Ева Крафт переводит это место как «одаряет бесформенное» (beschenkt das Gestaltlose. Kraft E. Zum Huai-nan-tzu Emfuhrung, Uber-setzung // Monumenta Serica. 1957 V XVI. P. 207), т. е. соглашается с толкованием Гао Ю.

3. Сравнение дао с фонтанирующим источником указывает на самопроизвольность его движения.

4. Т. е. ему присуща вечная молодость.

5. Шесть сторон, т. е. четыре стороны света, зенит и надир. Следующий далее ряд противопоставлений характеризует способность дао переходить из одной противоположности в другую.

6. Кит. жоу-термин, очень важный в даосской эстетике. Слово это значит не только «мягкий», но и «гибкий», «податливый», «эластичный» в противоположность «твердому», «жесткому», «несгибающемуся» (см. также ниже, прим. 28).

7. Имеется в виду образ неба натянутого как балдахин над колесницей-землей. Балдахины над колесницами крепились четырьмя поперечными шнурами (тяжами), которые соответствовали четырем сторонам света и служили также якобы для выравнивания хода колесницы-земли. Каждый из них «ответственен» за пребывание ее в определенном секторе небесной сферы (см. текст ниже, с. 23).

Инь-ян-в древнекитайской космогонии эфир двух родов: инь и ян, образовавшийся в начале творения из единого эфира ци, наполнявшего небытие-пустоту. Массы инь и ян, обладая противоположной заряженностью, приходят в соприкосновение и рождают вещи. Подробнее см. начало гл. 3.

8. Букв. «трем источникам света» (сань гуан), т. е. солнцу, луне и звездам.

9. Здесь находят отражение мифологические представления о происхождении мира из жидкой, грязеобразной массы. Говоря «предельно тонкое», философы из Хуайнани стремятся отграничить дао от самых малых сущностей, но в то же время сохранить идею его реального существования, «бытийности». Ср. в связи с этим выражение «как будто нет, а есть, как будто умерло, а живо» (наст. изд. с. 30).

10. Линь, или цилинь,- сказочное благовещее животное с телом оленя, бычьим хвостом и большим рогом, Феникс-благовещая птица (см. также прим. 53 к гл. 3 и прим. 82 к гл. 10). Эти существа считались также символами совершенства.

11. Два государя (эр хуан), согласно комментатору,-это Фуси и Священный земледелец (Шэнь-нун), по исторической традиции, легендарные государи, которые здесь олицетворяют собой инь-ян. В подтверждение своей мысли Гао Ю обращает внимание на то, что их «два, а не три», имея в виду, по-видимому, высказывание Лаоцзы «Дао порождает одно, одно рождает два, два рождают три..», см. Дао дэ цзин (Книга о дао и дэ), § 42, пер. Ян Хиншуна. Ср. упоминание о «двух духах» (эр шэнь) в начале 7-й гл. и прим. 2 к с. 117.

12. Словом «разум» в данном случае переведен термин шэнь (см. ниже, прим. 40), употребляющийся в тексте в нескольких значениях, а именно разум, устанавливающий и поддерживающий мировой порядок,-«божественный разум» (шэнь мин), разум, главенствующий над формой и обитающий в сердце,-«обиталище души» (лин-фу), дух, который в виде сверхтонких частиц шэнь может пребывать в покое в сердце или истекать вовне (подробнее см. Померанцева Л.Е. Поздние даосы , с 387-389). Изменения -здесь хуа. Термин «изменения» (хуа или бяньхуа) выражает идею становления, представление о том, что ничто ни на миг не остается неизменным, а все возникает, изменяется и гибнет непрерывно и безостановочно под воздействием другого и само воздействуя на него. Выражение «разум сопутствовал изменениям» указывает на целесообразность протекающих изменений.

13. Образы вращающегося колеса, ступицы, гончарного круга и пр.-символы вечного движения. Вода благодаря своим свойствам-безобразности, вездесущности, значению для жизни-служит философам прообразом дао (см. наст. изд., с. 29, а также Дао дэ цзин, § 8).

14. Т.е. все возникает и становится в результате взаимодействия, «откликаясь» (ин) на воздействие и само воздействуя. Ничто букв. здесь в тексте-«ни одно дело», что знаменательно: авторы относят к природным вещам также и человеческую деятельность, которая, таким образом, оказывается в сфере действия природы.

15. Комментатор считает, что это надо понимать так, что изменения происходят мгновенно и не оставляя следов. Существует любопытная параллель в греческой мифологии где есть демон, который «молниеносно производит какое-либо действие и тут же бесследно исчезает». В. Иванов приводит определение Г. Узенера-«бог данного мгновения» (цит. по Мифы народов мира. Энциклопедия. Т. 1. М, 1997. С. 366)

16. Луань-чудесная жар-птица, на которой путешествуют бессмертные.

17. См. выше, прим. 13.

18. Процесс творения в данном фрагменте образно представлен как работа незримого мастера, который на гигантском гончарном стане формует тьму вещей. В гл. 7 есть вариант описания этого процесса (см наст изд., с. 120). Традиция уподобления процесса творения вещей плавке и формовке идет от Чжуанцзы (43, Атеисты, с 166 и др.). Слово пу, переведенное как «основа», этимологически значит «необработанный, невыделанный древесный материал».

19. без усилий, букв «недеянием». Авторы страстно выступают против «деяний» (вэй), в основе которых лежит человеческий произвол, и подчеркивают непреложность естественного «пути». Отсюда проповедь «недеяния» (увэй), т. е. отказа от произвольных действий, противоречащих внутренним законам вещей и явлений и нарушающих их естественную взаимосвязь. Это означает, что рождение, формирование и гибель вещей не подвластны ничьей личной воле, а только общему движению всего целого, направляемому дао.

Благо (дэ)-второе после дао важнейшее понятие даосской философии. При переводе конфуцианских текстов это понятие чаще всего переводится как «добродетель». Ян Хиншун, переводчик «Книги о дао и дэ», понимает дэ как «постоянные свойства» вещей, или их атрибуты (см. Ян Хин-шун. Древнекитайский философ Лао-цзы и его учение. М.; Л., 1950. С. 63), и оставляет термин без перевода. Следуя его интерпретации, Л.Д. Позднеева переводит термин как «свойства» (Атеисты, с. 355, прим. 1 к гл. 5). Е. Крафт дает перевод «жизненная сила» (Lebenskraft, S. 109). Последний перевод наиболее близко подходит к содержанию термина дэ в «Хуайнаньцзы», в частности в комментируемом случае, однако, на наш взгляд, слишком узок для тех границ, в которых действует космическое дэ. Предлагаемый перевод этого термина словом «благо» основывается также на некоторой близости его понятию блага у Платона (см. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты, Сократ, Платон. С. 636-642). См. также прим. 3 к гл. 10. Фрагмент, следующий несколькими строками ниже комментируемого места, характеризует функции блага, заключающиеся в рождении, вскармливании и оберегании живого от преждевременной гибели. Очевидно, что здесь оно интерпретируется как внешняя сила, поддерживающая жизнь.

Слова «в спокойной радости» наряду с другими подобными определениями (спокойно-бездумен, покойно-беззаботен, невозмутим и др.) характеризуют идеальное состояние блаженства, к достижению которого направлены усилия даосского мудреца. Образцом, как всегда, служит природа, для которой безмятежность и бесстрастие являются естественным состоянием. Слова «не зная гордыни» выражают осуждение философами высокомерия, поскольку оно основано на противопоставлении личной воли общему целесообразному ходу вещей.

Понятие гармонии занимает очень важное место в мире авторов «Хуайнаньцзы». Все построено или должно быть построено на гармонии космос, природа, человек со всем механизмом своих чувств и ума, общество, искусство. Она также является порождающим началом.

20. Природа (син) есть качественная характеристика вещей, не только отличающая данную вещь от всякой другой, но и определяющая ее цель и назначение. Отсюда представление, что всякая вещь выполняет свою особую функцию в целостном организме Вселенной, занимает в ней свое место, благодаря чему и достигается общая гармония.

21. кончик осенней паутинки-самая малая материальность, по представлениям древних китайцев. Наделяя даже ее разумом, авторы «Хуайнаньцзы», таким образом, подчеркивают идею разумности природы (ср. прим. 31 к гл. 2, см. также прим. 176 к гл. 3).

22. четыре времени года (сы ши) понимаются в «Хуайнаньцзы» как воздушные потоки, попеременно сменяющие друг друга во Вселенной (подробнее см. начало гл. 3), …пять первоэлементов (или стихий)-вода, земля, огонь, металл, дерево.

23. Радуга и необычные небесные явления считались следствием нарушения небесной гармонии и потому дурными предзнаменованиями. См. также текст ниже, с. 39.

24. Дао, таким образом, является причиной изменений, но оставляет для них возможность свободного развития.

25. наступает время-поскольку все происходит во взаимосвязи, то и всякое изменение возникает в определенный момент, «откликаясь» на момент. Смысл всей этой фразы в подчеркивании объективной природы дао и неправомерности идеи какой-либо его персонификации.

26. В этих строках подчеркнут нетелесный характер дао.

27. Комментатор поясняет, что поскольку движение дао возбуждает отклик, постольку и говорится, что оно «не пустое».

28. Становиться твердым-значит также сгущаться, становиться мягким-разрежаться; однородные массы инь ассоциируются с тяжелым воздухом, массы ян-с легким, дао «опускается», как опускается холодный воздух инь, и «поднимается», как поднимается теплый воздух ян. Все вместе передает процесс круговорота в природе, с которым дао движется в едином ритме.

29. Согласно комментарию Гао Ю, Фэн И и Да Бин обрели дао и могли управлять инь-ян.

30. Букв. «дальше полюсов».

31. не оставляли следов., не оставляли тени, т. е. они стали бестелесными, как само дао.

32. Букв. «оперлись, раскачались и взвились вверх, как по спирали бараньего рога»-известный даосский образ (ср. Чжуанцзы 2, Атеисты., с 136)-22.

33. Китайский Олимп, где обитали небожители.

34. Чанхэ и Небесные врата- и то и другое-врата неба. Согласно комментарию, за Чанхэ начиналось восхождение на небо, за Небесными вратами была резиденция Верховного Владыки (Шан-ди).

35. Мудрец, обретший дао.

36. Творящее изменения (цзаохуачжэ) -в зависимости от контекста, дао или Единое.

37. Букв. «цельность» (цюань). Как термин «целое» означает структурное целое, в котором все его части необходимо присутствуют, а удаление одной из них сопряжено с разрушением целого. Таково и человеческое тело, действующее как живой организм. Отсюда часто встречающиеся рекомендации хранить свое тело в целостности, что означает не столько физическое совершенство, сколько правильную соотнесенность души и тела, ума и чувств и пр.

38. Ср. первую фразу данной главы и см. прим. 1. Мудрец, таким образом, уравнивается с самим дао.

39. Совмещение покоя и движения есть свойство дао и уподобляющегося ему мудреца.

40. Речь идет о высшей, по «Хуайнаньцзы», форме познания, доступной только мудрецу. Он порывает с иллюзорностью внешних впечатлений, доставляемых ощущениями, и находит опору в разуме (шэнь), единственно дающем истинное знание. Конечная форма восхождения разума есть его объединение «в одно» с дао.

41. восьми тяжей (ба хун)- Гао Ю говорит, что это веревки, которыми опутаны как сетью небо и земля и которые составляют их внешнюю сторону, девяти сторон-здесь восемь пределов (см. выше, прим. 1) и центр.

42. Букв. «рукоять необходимости дао», т. е. то, что указывает мудрецу «необходимый» путь вещей.

43. Зеркало-распространенная метафора у даосских философов: его чистой спокойной поверхности, точно отображающей вещи, уподобляется сердце мудреца. См. также прим. 47 к гл. 2.

44. Смысл данного фрагмента в целом заключается в следующем. Зеркальное отражение, эхо и тень являются лишь подобием отображаемого и полностью находятся во власти своего оригинала, с непреложностью подчиняясь его изменениям. Так и вещи подвластны направляющей их силе (дао) и потому не нуждаются во вмешательстве человека.

45. природный закон [внутренней соотнесенности]-перевод термина тяньли. Этот термин (и ряд подобных, таких, как ли, даоли) отражает представление древних даосов о таком устройстве мира, в котором целое и части несут в себе определенные и соотносимые друг с другом параметры, обеспечивающие не только целостность всей системы, но и ее правильное функционирование. Искусственное изменение этих внутренних природных параметров ведет к сбою работы отдельного звена («вещи») и всей системы в целом. Наоборот, следование этим параметрам стимулирует не только природный процесс, но и человеческую деятельность во благо целого. Эти построения древних философов находят аналогию в положениях современной науки синергетики, «которая занимается изучением систем, состоящих из большого числа частей, компонент или подсистем, сложным образом взаимодействующих между собой» (см. Кудрявцев И. К., Лебедев С. А. Синергетика как парадигма нелинейности // Вопросы философии 2002 № 12).

46. Иными словами, кто постиг дао (или овладел дао, воплотил дао и др.), тот не меняет естественного на искусственное.

47. «Природное чувство»-цин; как и другие термины в «Хуайнаньцзы», цин имеет несколько значений: чувство, ощущение, а кроме того-«природное чувство», чутье. Последнее значение выводится из представления о живущем внутри «вещей» некотором подобии внутреннего компаса, указывающего на отклонение от должного, в терминологии памятника-от дао, т.е. правильного пути. Колебания этого «компаса» и ощущает человек («вещь») В идеале это «природное чувство» должно находиться в покое, как стрелка компаса, когда человек движется в правильном направлении (подробную разработку категории цин см. в гл. 10).

48. «Небытие», у, фигурирует в тексте памятника в нескольких значениях. Смысл фразы в том, что, хотя мудрец независим от непостоянного мира вещей и стремится к вечному и «постоянному», ему без труда доступно все в мире телесном, поскольку этот мир определяется нетелесным.

49. Имеется в виду природное (тянь), а не космическое время (в сочетании юйчжоу-Пространство-Время). Поэтому и говорится о его «отдыхе».

50. Кит. цзюй (чаще-бэй)- термин, лежащий в одном ряду с цельностью и полнотой.

51. Кит. шу-«число», «считать», «рассчитывать». Мера имеет и другой терминологический вариант-ду. Мера есть соблюдение определенных пределов, недопущение крайностей.

52. Чжань Хэ (или Дань Хэ) и Цзянь Юань-согласно комментарию, знаменитые рыболовы (о Чжань Хэ см также: Лецзы 59, 90, 95, 125-126).

53. Вороний лук-лучший лук, которым Охотник И убил девять из десяти солнц-воронов, некогда одновременно появившихся на небе и тем вызвавших мировую катастрофу. Стрела из циского бамбука с опереньем из Вэй-лучшая из стрел, изготовленная из бамбука в царстве Ци. Охотник И-герой солярных и богоборческих мифов, который своим искусством стрельбы из лука спасал землю от бедствий. Фэн Мэн-ученик Охотника И.

54. Бесформенный образ-здесь дао.

55. Гунь (Кит)-мифический борец с потопом, позже трактуемый в традиции как древний правитель.

56. Юй (Молодой Дракон)-сын и восприемник Гуня, также трактуемый в традиции как древний правитель.

57. Коварные помыслы-букв «механические помыслы» (цзи се). Такое определение не случайно: все искусственное, включая и технические усовершенствования, отрицалось даосской школой, и здесь это привычная отрицательная характеристика.

Белизна (в ориг. три слова «белизна, чистота и беспримесность») является важнейшим в эстетике «Хуайнаньцзы». Так обычно характеризуется идеальное состояние, присущее как Единому, небытию, дао, так и через посредство последнего-природе, мудрецу, разуму, когда они стремятся уподобиться совершенству Единого, небытия, дао (см., напр., наст изд., с 26).

58. И Инь и Цзао-фу- знаменитые легендарные советники правителей. Цзао-фу (Отец Цзао) известен как искусный возничий. Управление колесницей и правление государством, правитель и возничий часто выступают синонимами в рассуждениях на тему об искусстве управления (ср. наст. изд., с. 153-154).

59. Искусство в «Хуайнаньцзы» понимается как особый вид знания и так же как знание, имеет ступени. Положительная или отрицательная трактовка искусства зависит от того вида искусства о котором идет речь в каждом конкретном случае. Подробнее см. Померанцева Л. Е. Поздние даосы, с. 84-91.

60. Ли Чжу, согласно легенде, славился необыкновенно острым зрением. Наставник Куан (или Мастер Куан, Ши Куан)-легендарный слепой музыкант, обладавший исключительно тонким слухом. Сила его искусства была такова, что ей подчинялись духи и природные стихии (см. наст изд. С. 108). О гармонии восьми ветров и их соотнесенности с музыкальными звуками см. прим 62 и слл. к гл. 3.

61. Равновесие в своей высшей форме есть свойство небытия, дао, Вселенной, а потому является одним из тех идеальных состояний наряду с покоем, гармонией, мерой и пр., к которым стремится мудрец.

62. Священный земледелец(Шэньнун) почитался как бог земледелия.

63. Сюнну-северные племена. У и Юэ-южнокитайские царства.

64. Повинуясь своей природе (син), всякая вещь способна самоопределяться стремясь к полезному и избегая вредного. Под действием этого внутреннего безотчетного побуждения она находит для себя, как говорится в тексте, «удобное» (и, бянь), «подходящее» (и), «соответствующее» (ши).

65. Т. е. все свершает необходимый кругооборот, расцветает и увядает, приспосабливается к условиям и живет руководимое внутренней силой естества (цзыжань).

66. Горная гряда, состоящая из девяти пиков причудливой формы. Их похожесть друг на друга давала средневековым комментаторам пищу для этимологических опытов (одно из отождествлений-гора Девять сомнений). Находится в совр. пров. Хунань.

67. Данное понятие выражается целым рядом слов цун, шунь, инь, суй, фа и др. Все в мире устроено таким образом, что предполагает следование одного другому. Все, что стоит иерархийно ниже, следует тому, что стоит выше. Так, у Лаоцзы говорится: «Человек следует земле, земля следует небу, небо следует дао, а дао следует естественности» (§ 25). В данном фрагменте приспособление вещей к внешним условиям также толкуется как следование. Точно так же к следованию относится и уважение чужих обычаев и законов.

68. Букв. «Гусиные ворота»-горы на северо-западе нынешней провинции Шаньси. Название происходит якобы оттого, что две горы стоят так, что образуют пролет для перелетных птиц.

69. Букв. «удобство» (бянь).

70. Цзян-в древних текстах название р. Янцзы, Ци-река в совр пров. Шаньдун, Вэнь - река в совр. пров. Шаньдун.

71. Термин «прозрачная чистота» (цин цзин) стоит в одном ряду с такими, как «белизна» «чистота» и «беспримесность», здесь только специально подчеркнуто еще одно свойство, а именно прозрачность ясной и ровной водной поверхности.

72. Этот образ принадлежит сфере религиозной мифологии, которая складывается в конце древности: имеется в виду способность даосского мудреца достигать такого состояния, когда он может в прямом смысле «пронзать облака.»

73. Частицы цзин являются как бы квинтэссенцией животворного эфира ци, наполняющего и оживляющего Вселенную. В природе из них состоят солнце, луна, звезды, гром и молния, ветер и дождь, в человеке они сконцентрированы в «пяти внутренних органах».

74. Гао Ю справедливо уточняет- «строят» (чжи букв. значит «упорядочивать»).

75. Гунгун (Ведающий Разливами-в пер. Л. Д. Позднеевой, Бог разливов -в пер Э. М. Яншиной)-мифический титан, который боролся за владычество и стал причиной мировой катастрофы. Вариант мифа о борьбе Гунгуна за владычество см. в начале гл. 3. Подробную сводку сведений о нем см. Сыма Цянь Исторические записки. Т. I С. 234-235. гора Щербатая (Бу чжоу)-гора на северо-западе Китая. Гао Синь-мифический правитель.

76. Наследник царя Юэ, не желая занимать престол и не будучи в состоянии противостоять упорству своих подданных, непременно хотевших возвести его на царство, бежал в горы. Однако юэсцы нашли его и там. Этот эпизод использован и в «Чжуанцзы». См. Атеисты, с. 286.

77. Шунь, или юйский Шунь,-мифический правитель китайского «золотого века», простолюдин» возведенный Яо на престол за добродетели. Ли-название горы в совр. пров. Шаньдун.

78. Выражение «хуа. жо шэнь» равно по смыслу другому «шэнь юй хуа ю» («разум сопутствовал изменениям», см. начало главы). Тонкость заключается в том, что шэнь кроме всего прочего значит еще и «дух», «бог», а это уже область мифологии, мира всеобщей одушевленности вещей. Но дело еще и в том, что в настоящем тексте «бог» фактически заменяется на Дао, которое и выступает властелином всех мировых процессов, так что теперь это только образное выражение, смысл которого в том, что дао управляет процессом становления, и человек не должен в него вмешиваться.

79. То дао, которое нельзя выразить [словами] (бу дао чжи дао)-аллюзия на § 1 «Дао дэ цзин»: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао» (пер. Ян Хиншуна).

80. Саньмяо, племя Крылатых, государство Нагих, сушэни-некитайские племена, которые, по преданию, покорились мудрости мифических китайских правителей. О саньмяо (или «Трех мяо») см. также прим. 77 к гл. 4.

81. Корень (бэнь) и верхушка (мо)-здесь синонимы «внутреннего» и «внешнего».

82. Т. е. постигать внешний мир, но не давать ему власти над собой.

83. Мудрец очищает свое сердце от всего, что связывает его с вещным миром, и так соединяется в одно с природой. Ее движение и есть то «должное», на что он «откликается».

84. В первом случае имеется в виду вежливая форма речи, при которой говорящий, хотя бы и принадлежащий к благородному сословию, называет себя именем подлого сословия (русское «Ваш раб» и пр.) Во втором случае имеется в виду аналогия с постройкой: ее нижняя часть служит основанием для верхней.

85. Как уже говорилось, искусство в «Хуайнаньцзы» понимается как особый вид знания. Искусство Одного есть по существу познание Одного. Одно в разных контекстах может быть понято как единица-начало отсчета, и как Дао, ведающее началом и концом всего сущего, и как Единое-стоящее вообще особо от всего сущего, чаще это тай и-«Великое Единое». Законом Одного -Дао является ли-отражающее представление о всеобщей соотнесенности вещей.

86. Реминисценция из Лаоцзы: «Твердое и крепкое-это то, что погибает, а нежное и слабое-это то, что начинает жить» (Дао дэ цзин, § 76, пер Ян Хиншуна).

87. Вельможа в царстве Вэй, ученик Конфуция.

88. Колокольцы вделывались в рукоять оружия.

89. Т. е. «уподобляются», «в точности совпадают» с изменениями, или «вписываются» в поток становления.

90. Мера длины, около 30 см или десять вершков (цуней)

91. Речь идет о борьбе мифического героя Юя (см. выше, прим. 56) с потопом.

92. Сравнение с водой не случайно. Среди пяти первоэлементов свойства воды (ее бесцветность, пресность, вездесущность и пр.) должны были в первую очередь привлечь внимание тех, кто искал материальную первооснову бытия. Конкуренцию ей мог составить только воздух, впоследствии- эфир (ци).

93. Почти точная цитата из «Дао дэ цзин» (§ 43).

94. В «Хуайнаньцзы» различаются несколько видов существования: бесформенное, или нетелесное (усин),-таково небытие, Единое, дао и все, что относится к области «внутреннего» (напр., гармония, внутренняя структура вещей и пр.), «имеющее образ» (сян)-таковы свет, который «можно видеть, но нельзя зажать в ладони» и вода, «которой можно следовать, но нельзя ее уничтожить», и, наконец, телесное, «имеющее форму» (юсин)-такова вся тьма вещей. То, что существует в форме образа, соединяет в себе качества нетелесного и телесного миров и занимает между ними промежуточное место, одновременно принадлежа тому и другому миру, таково, в частности, дао (см. наст. изд., с 117, 238-239).

95. Ср. в «Дао дэ цзин»: «Тридцать спиц соединяются в одной ступице, но употребление колеса зависит от пустоты между ними (спицами). Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Вот что значит полезность бытия и пригодность небытия» (§ 11).

96. См выше, прим 41, подробнее см. гл. 3.

97. Т. е. оно само по себе ни из чего не происходит и ничем не питается («нет корня»), хотя имеет нечто от себя производное («есть листья»).

98. Т. е. дао связано каким-то образом с этим Единым.

99. Речь явно идет о благе как свойстве дао.

100. Эта характеристика представляет собой своего рода общее место (ср. наст. изд., с. 37, 232 и др.), а по существу есть перифраз определения «бестелесное», «бесформенное».

101. Т.е. Поднебесная (имеется в виду весь мир) есть сочетание и синтез телесного и нетелесного, внешнего и внутреннего, материального и идеального.

102. Пять тонов 5-ступенного звукоряда-это гун, шан, цзяо, чжи, юй, пять вкусов-острый, кислый, соленый, горький, сладкий, пять цветов – синий, желтый красный, белый, черный.

103. Здесь ли см. выше прим. 45.

104. «Совершенный человек» чжи жэнь-одна из дефиниций мудреца наряду с шэн жэнь-«мудрец», чжэнь жэнь-«естественный человек». «Мудрец» обычно уподобляется самому дао и причастен как миру вечному, так и становлению «естественный человек» полностью выходит за пределы становления (ср. наст. изд., с. 120-122). «Совершенный человек» в «Хуайнаньцзы» может в разных контекстах выступать как «мудрец» (в том числе как мудрец на троне) и как «естественный человек» (ср. наст. изд. С. 127). См. также прим. 40 к гл. 2.

Перевод цунмин как «слух и зрение» не вполне точно отражает содержание понятия. Цунмин означает букв. «способность умозаключать на основе услышанного (цун) и увиденного (мин)». Внешние украшения (вэнь чжан)-здесь искусственность, противополагаемая естественной простоте.

105. Размышления и знания связаны с сердцем как органом чувственного познания, поэтому и отвергаются мудрецом. См. след. прим.

106. пять внутренних органов (сердце, печень, почки, легкие, селезенка) являются хранилищем частиц цзин, благодаря которым человек способен чувствовать и мыслить. Сердце, кроме того, хранит и сверхтонкие частицы шэнь, придающие ему небесные свойства. Поэтому сердце-«господин пяти внутренних органов». Подробнее см. в нашей работе «Поздние даосы.» (наст. изд., с. 387 и далее). См. также прим. 7 к гл. 5.

107. кит. сюань фу, букв. «сокровенное хранилище»-здесь имеется в виду дао как всеобщий оберег.

108. Цзинтай и Чжанхуа-известные в царстве Чу башни, Облачные сны (Юньмэн) -озеро в царстве Чу, Песчаные холмы (Шацю)-согласно комментарию, башня времен иньского Чжоу. Девять мелодий-музыка, мифического Шуня, шесть тонов-музыка мифического Чжуаньсюя, бога воды, тьмы и севера.

109. Т. е. следуют инь-ян.

110. Ученик Конфуция.

111. Т.е. под деревом, дающим мало тени и не защищающим от жары.

112. История этой мелодии известна нам из «Хань Фэйцзы» (гл. «Десять ошибок», см. Иванов Л. Материалы по китайской философии. Введение. Школа фа. Хань Фэйцзы. СПб, 1912). Ее варианты популярны в текстах конца древности, поскольку уже с IV-III вв. до н. э. ее тема связана с полемикой вокруг «новой музыки» (синь инь). Эта «новая музыка» противопоставлялась канонической, считалась безнравственной, порочной (инь) и угрожающей существованию самого государства. Появление этой мелодии возводится ко временам иньского Чжоу Синя, который якобы услышал ее случайно на берегах реки Пу и повелел записать своему музыканту. Впоследствии государь царства Цзин Пин-гун принудил легендарного Мастера Куана сыграть ему ее несмотря на предупреждение об опасности этого действия, и в результате Пин-гуна поразила немощь, а царство его три года не могло освободиться от засухи. Чжаогэ (Утренняя песнь)-название иньской столицы. Есть и другие варианты перевода названия этой мелодии (см., напр. Сыма Цянь. Указ соч., т. I, с. 296, прим. 101, 102).

113. Кит. шэньци, букв. «вместилище духа».

114. Цитата из «Дао дэ цзин» (§ 29, ср. пер. Ян Хиншуна).

115. Яо, или танский Яо (названный так по месту правления)-мифический правитель китайского «золотого века». С рассказа о борьбе Яо с потопом начинается каноническая «Книга преданий». Сюй Ю -его советник, согласно даосской традиции, даосский мудрец чем и объясняется его отказ принять трон.

116. Истинное и ложное (ши фэй), по «Хуайнаньцзы»,-понятия относительные, мнения, и не имеют отношения к действительной истине, которая в отличие от них «постоянна» (чан), т. е. вечна и неизменна. Под сокровенными вспышками, вероятно, имеются в виду небесные явления типа мерцания звезд либо «падающих» звезд, происхождение которых для тех времен таинственно. Здесь, по-видимому, подразумевается также их мгновенное появление и исчезновение.

117. Скачки на знаменитых скакунах-в ориг букв., «скачки на знаменитом скакуне Яоняо», который в день мог пробежать десять тысяч ли. «Колыхающиеся перья» и «Боевые слоны»-ритуальные танцы времен царя Воинственного (У-вана), правившего, согласно традиции, с 1122 по 1116 г. до н. э. Музыка Чжэн и Вэй- мелодии и песни царств Чжэн и Вэй, по выражению Цзи Кана (III-IV вв.), «самые красивые, самые прекрасные, которые воодушевляют и трогают людей» (цит. по Литература древнего Востока. Под ред. Н. И. Конрада, с. 378), но это мнение средневекового автора, а на протяжении древности, начиная с самого Конфуция, эта музыка порицалась как порочная. Причина-в неприятии каноном новой эстетики, центром распространения которой были южные царства (ср. прим. 9 к гл. 2).

118. Букв. в «пружину неба» (тянь цзи), или небесную «механику».

119. Целостность мудреца и его единство с природой столь же естественны для него, как для птиц их голоса.

120. Т. е. всякая вещь, рождаясь, получает одновременно со своей материальной формой и «природу» (син), и «судьбу» (мин), определяемую свойствами вещи.

121. Циркуль и угольник, крюк и отвес (шнур), в других контекстах уровень и отвес-упоминание этих плотницких инструментов в даосских текстах служит, как правило, намеком на конфуцианский, с точки зрения даосов, ограниченный взгляд на мир как на нечто поддающееся измерению и разметке. Такому взгляду противополагается представление о неизмеримости, необъятности и беспредельности мира. Оппозиция измеримого и неизмеримого всегда подразумевается в случае употребления этих выражений, даже если явно не выражена. В данном случае имеется в виду, что не всякий круг и квадрат, кривая и прямая могут быть измерены каким бы то ни бы то инструментом (см. также прим. 160 к гл. 3).

122. По преданию, Шунь сокрыл золото в горах Цзиньянь, а жемчуг-в пучине у Пяти озер, чтобы пресечь злостное стяжательство.

123. Словом «воля» переводится термин чжи. Как все термины этого ряда воля воспринимается авторами «Хуайнаньцзы» как нечто материальное, что может пребывать в каком-то месте или оставлять это место, устремляясь к другому.

124. Т.е. быть одновременно и в покое, и в движении, уравновесить покой и движение.

125. Т. е. он следует дао во всех изгибах, как складки одежды - телу, а на изменения реагирует мгновенно и точно, подобно пуску стрелы.

 

Текст воспроизведен по изданию: Философы из Хуайнани. Хуайнаньцзы. М. Мысль. 2004

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.