Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БАНЬ ГУ

ИСТОРИЯ РАННЕЙ ДИНАСТИИ ХАНЬ

ЦЯНЬ ХАНЬ ШУ

Глава 52. ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ХАНЬ АНЬ-ГО.

[В 135 г. до н. э.] прибыли сюнну просить о мире, основанном на родстве. Император передал этот вопрос на обсуждение [сановников].

Начальник посольского приказа 1 Ван Хуй, уроженец [земель] Янь, неоднократно занимал должности чиновника на границах, а поэтому был сведущ в делах, связанных с хусцами. При обсуждении он сказал: «[Династия] Хань заключала с сюнну договора о мире, основанном на родстве, но, как правило, не проходило и нескольких лет, как они нарушали договор. Лучше не соглашаться [на их просьбу], а начать военные действия против них».

[Хань] Ань-го возразил: «Войны за тысячи ли не приносят успеха войскам. Сюнну, полагаясь на [быстрые] ноги своих боевых коней и обладая сердцем диких птиц и зверей, кочуют с места на место, [легко], как птицы собираясь в стаи, их трудно прибрать к рукам и обуздать. Приобретение принадлежащих им земель не может привести к расширению владения, а подчинение народа — к усилению, [поэтому] начиная с глубокой древности они не зависели [от Срединного государства] 2. Если [династия] Хань станет добиваться победы в землях, удаленных от нее на расстояние в несколько тысяч ли, [наши] воины и лошади устанут, у варваров же, сохранивших свои силы, будет преимущество над нашими усталыми войсками, которые тем самым неизбежно попадут в крайне опасное положение. Вот почему я считаю, что лучше мир, основанный на родстве».

Большинство сановников, участвовавших в обсуждении, склонились на сторону [Хань] Ань-го, в связи с этим император согласился на мир, основанный на родстве.

На следующий год (134 г. до н. э.) 3 Не И, представитель влиятельной фамилии в городе Маи, расположенном в округе [74] Яньмынь, при содействии начальника посольского приказа Ван Хуя, доложил [императору]: «В первое время после заключения мира, основанного на родстве, сюнну поддерживают дружественные отношения и соблюдают договор, [но] можно заманить их в пограничные районы, соблазнив выгодой; когда же они явятся, следует неожиданно напасть на них из засады. Вот путь к их неизбежному поражению».

Император вызвал сановников и стал советоваться с ними: «Я приукрасил девушку, чтобы она стала постойной парой шаньюю, послал ему богатые подарки и узорчатые шелковые ткани, [однако] шаньюй все с большим пренебрежением относится к моим приказам, без конца совершает набеги и грабежи, в пограничных землях несколько раз поднималась тревога, о чем я крайне сожалею. Сейчас я хочу начать военные действия против него, каковы будут мнения?»

Начальник посольского приказа Ван Хуй ответил: «Хотя Ваше Величество [до сих пор] не говорило об этом, мне, вашему слуге, давно хотелось представить свои соображения. Я слышал, что царство Дай, когда оно еще сохраняло свою целостность, имело на севере врагов — сильных ху, а на юге вело войны со Срединным государством. Тем не менее оно могло кормить престарелых, растить малолетних, своевременно производить посевы, всегда держать полными общественные хлебные амбары, а сюнну не совершали [на него] легкомысленных нападений 4.

Ныне благодаря могуществу Вашего Величества все земли в проделах морей 5 объединены в одно целое, вся Поднебесная, как один человек, служит вам; более того, для предосторожности [против сюнну] наши сыновья и младшие братья отправляются оборонять стены укрепленной линии, и для них перевозится зерно и тянутся телеги со снабжением. Несмотря на это, сюнну совершают непрерывные набеги и грабежи, что объясняется не чем иным, как отсутствием боязни [с их стороны]. Я полагаю, что на них выгоднее напасть».

Главный цензор [Хань] Ань-го возразил: «Неправильно. Я слышал, что в прошлом, когда император Гао-ди попал в окружение в Пинчэне, сюнну набросали в нескольких местах седла, причем высота их достигала высоты [крепостной] стены 6. В Пинчэне наступил голод, в продолжение семи дней там ничего не ели, об этом в Поднебесной складывали песни. После снятия окружения [Гао-ди] вернулся на престол, но в его сердце не было гнева, ибо совершенный человек соразмеряет свои действия с [желаниями] Поднебесной, а не мешает занятиям Поднебесной гневом, вызванным личными чувствами. Именно поэтому [Гао-ди] послал Лю Цзина поднести шаньюю 1000 цзиней золота, чтобы заключить мир, основанный на родстве, и до сих пор [уже] пять поколений 7 пользуются [проистекающими отсюда] выгодами. [75]

Император Сяо-вэнь собрал в свое время отборных воинов со всей Поднебесной и сосредоточил их в долине Чанцзи в [уезде] Гуанъу, однако не было достигнуто ни малейшего успеха, а среди простого народа в Поднебесной уже не осталось ни одного человека, который бы не пребывал в печали. Сяо-вэнь понял, что нельзя долго задерживать войска, а поэтому снова заключил договор о мире, основанном на родстве.

Действия этих двух совершенных правителей достойны подражания. Я считаю, что [на сюнну] выгоднее не нападать».

[Ван] Хуй сказал: «Неверно. Я слышал, что пять императоров 8 не подражали друг другу в правилах поведения, а основатели трех династий 9 не повторяли музыки своих предшественников. Это происходило не потому, что они умышленно выступали один против другого, а потому, что каждый из них следовал велению времени. К тому же [император] Гао-ди почти десять лет носил крепкие латы и не выпускал из рук острого оружия, [все это время] он страдал от тумана и росы, умывался инеем и снегом, он не отомстил за обиду, нанесенную в Пинчэне, не из-за недостатка сил, а из желания дать отдых Поднебесной.

За последнее время в пограничных районах несколько раз поднималась тревога, там убито и ранено [много] солдат, по дорогам Срединного государства непрерывной лентой тянутся телеги с гробами, что вызывает скорбь у каждого, в коем есть чувство человеколюбия. Поэтому я и говорю, что [на сюнну] выгоднее напасть».

[Хань] Ань-го сказал: «Неправильно. Я слышал, что если [новое] дело не сулит увеличения прибыли в десять раз, не следует менять занятие, и если [нововведение] не улучшает положения в сто раз, не следует менять твердо сложившегося. Именно поэтому в старину при разработке планов правители всегда брали пример с предков, осуществляя управление, обращались к рассуждениям древних и нелегко начинали новые дела.

Кроме того, даже в период расцвета трех династий варвары не принимали систему летосчисления и цвет одежды 10 не потому, что не хватало авторитета обуздать или не было силы подчинить их, а потому, что считалось, что неподдающийся управлению народ, живущий в далеких, труднодоступных местах, не может причинить беспокойства Срединному государству.

У сюнну быстрые и смелые воины, которые появляются подобно вихрю и исчезают подобно молнии; они пасут скот, что является их занятием [и попутно] охотятся, стреляя из деревянных и роговых луков. Гоняясь за дикими животными и отыскивая [хорошую] траву, они не имеют постоянного местожительства, а поэтому их трудно прибрать к рукам и обуздать. Если сейчас позволить пограничным округам надолго забросить обработку земли и ткачество, то этим мы [только] поможем варварам в их постоянном занятии и создадим выгодное для [76] них положение. Вот почему я говорю, что [на сюнну] выгоднее не нападать».

[Ван] Хуй сказал: «Неправильно. Я слышал, что птица-феникс летает при [попутном] ветре, а совершенный человек пользуется удобным случаем. В прошлом циньский правитель Му-гун имел столицу в Юн и земли площадью в 300 кв. ли. Понимая происшедшие со временем перемены, он напал на западных жунов и подчинил их, устроил [принадлежащие] им земли протяженностью в тысячу ли и присоединял к себе четырнадцать государств, занимавших [нынешние] округа Лунси и Бэйди.

Позднее Мэй Тянь напал в интересах Цинь на хусцев, устроил земли, протяженностью в несколько тысяч ли, провел границу по Хуанхэ, из камней сложил стену, молодыми вязами обозначил укрепленную линию. Сюнну не смели больше поить коней в Хуанхэ, и лишь когда сигнальные маяки были заброшены, они отважились пасти коней [к югу от реки].

Сюнну можно подчинить только силой, к ним нельзя относиться гуманно. Сейчас Срединное государств находится в цветущем состоянии, оно в десять тысяч раз богаче прежнего, поэтому, если мы выделим лишь одну сотую имеющихся средств для нападения на сюнну, война с ними будет подобна стрельбе из тугого лука по созревшему нарыву; [наши войска] несомненно не встретят препятствий в походе. Коль скоро будет так, это даст нам возможность привлечь живущих на севере юэчжи и сделать их своими вассалами. Поэтому я и говорю, что [на сюнну] выгоднее напасть».

[Хань] Ань-го сказал: «Неправильно. Я слышал, что [мудрый] командующий войсками, будучи сытым, ожидает голода у противника, улучшая руководство, ожидает беспорядка у врага, давая отдых воинам, ожидает усталости неприятеля, поэтому, вступая в сражение, он наносит поражение противнику, карая [чужие] государства, сокрушает крепостные стены, находясь всегда на одном месте, покоряет враждебные владения. Так ведет войну совершенный человек.

Кроме того, я слышал, что затихающий вихрь не может поднять [в воздух] даже перышко, а стрела на излете, хотя она и выпушена из тугого лука, не может пробить даже топкий луский шелк 11. Это свидетельствует, что сила сменяется слабостью, точно так же как вслед за утром неизбежно наступает вечер.

Если теперь собрать войска, легкомысленно начать военные действия, вторгнуться в земли противника, предприняв [необдуманный] дальний поход, трудно рассчитывать на успех; при передвижении вдоль границ [на нас] будут давить с флангов, при передвижении в глубь [неприятельских земель] потеряется связь с основными силами, при быстром движении возникнет нехватка в продовольствии, при медленном — будут упущены благоприятные возможности. Не пройдут войска и 1000 ли, как [77] солдаты и лошади начнут страдать от недостатка в пище и корме. В трактате о военном искусстве сказано: «Посылать солдат [в чужие земли] — делать их добычей противника». Возможно, есть [еще] какие-то мне неведомые хитроумные планы, позволяющие поймать шаньюя, если же их нет, выгод от глубокого вторжения [в земли сюнну] не вижу. Поэтому я и говорю, что на сюнну выгоднее не нападать».

[Ван] Хуй сказал: «Неправильно. Мимо травы и деревьев, покрытых инеем, не пройти с ветерком, от прозрачной воды и блестящего зеркала не скрыть подлинного вида, понимающего основные законы не смутить вычурными словами 12. Говоря о нападении на сюнну, я вовсе не имело в виду выступление в поход и глубокое вторжение [в их земли]; мы воспользуемся жадностью шаньюя, заманим его в пограничные районы, а сами, отобрав смелых всадников и сильных воинов, спрячем их в засаде в ожидании шаньюя, [а также] тщательно закроем стратегически важные проходы из предосторожности. Заняв такие позиции, мы сможем действовать и против левого и правого его флангов, а также преградить движение вперед или отрезать пути отступления назад. Шаньюя можно поймать и сто против ста, что мы достигнем успеха». Император, сказав «прекрасно», последовал сонету [Ван] Хуя.

Лазутчиком тайно был послан Не И, который перебежал к сюнну и сказал шаньюю: «Я могу убить начальника уезда Маи и его помощника и сдать вам город, тогда вы получите все имеющиеся там богатства».

Шаньюй, у которого [Не И] вызвал расположение и доверие, принял эти слова за правду и согласился на сделанное предложение. Не И, [возвратясь], обезглавил приговоренных к смертной казни преступников, вывесил их головы под стенами города Маи и, показав их как доказательство гонцу шаньюя, сказал: «Старшие чиновники уезда Маи уже мертвы, приходите скорее». Затем шаньюй пробил проход в пограничной стене и во главе ста тысяч всадников вторгся через укрепленную линию в [уезде] Учжоу.

В это время в ущельях вблизи города Маи находились укрытые в засаде ханьские войска, свыше трехсот тысяч человек, включая колесницы, конницу и пехоту. Начальник охранной стражи [дворца Вэйян] 13 Ли Гуан был назначен военачальником смелых всадников 14, главный конюшни Гунсунь Хэ — военачальником легких колесниц 15, начальник посольского приказа Ван Хуй — военачальником гарнизонных войск 16, старший дворцовый советник Ли Си — военачальником пехоты и главный цензор [Хань] Ань-го — на должность хуцзюнь цзянцзюня, ему подчинялись все военачальники.

Военачальники условились, что ханьские войска нападут из засады, когда шаньюй войдет в Маи. Ван Хуй и Ли Си должны, были выступить отдельно из округа Дай и напасть на обозы. [78]

Вступив в пределы Хань, но не дойдя до Маи более 100 ли, шаньюй обнаружил (засаду) и повернул обратно. Об этих событиях идет речь в главе «Повествование о сюнну».

Когда с пограничной линии поступило донесение, что шаньюй уходит, ханьские войска стали преследовать шаньюя и дошли до укрепленной линии, там они поняли, что им уже не догнать его. Ван Хуй и другие тоже прекратили военные действия.

Император разгневался на Ван Хуя за то, что он не напал на обоз шаньюя. [Ван] Хуй сказал: «Первоначально было условлено, что, после того, как [сюнну] войдут в Маи, [наши] войска вступят с шаньюем в бой, а я нападу на его обозы, это сулило победу. Однако шаньюй не пришел [в Маи], а повернул обратно. Имея [всего] тридцать тысяч воинов, я уступал шаньюю в численности и не мог бороться с ним, так как навлек бы на себя лишь позор. Я прекрасно знал, что по возвращении буду казнен, тем не менее [решил] сохранить Вашему Величеству тридцать тысяч солдат».

[Ван] Хуй был передан в распоряжение главного судьи 17. Главный судья вынес приговор, что [Ван] Хуй, уклонившийся от встречи с врагом и проявивший нерешительность, подлежит смертной казни. [Ван] Хуй послал главному помощнику императора [Тянь] Фэню тысячу [цзиней] золота. Однако Фэнь не осмелился доложить о нем императору, а лишь сказал вдовствующей императрице: «Ван Хуй был главным зачинщиком операции у Маи; операция не удалась, но казнить за это [Ван] Хуя значит мстить ему за сюнну».

Когда император явился к вдовствующей императрице, она передала ему слова [Тянь] Фэня. Император ответил: «Главным зачинщиком операции у Маи был [Ван] Хуй, несколько сот тысяч солдат Поднебесной было послано по его совету для ее проведения. Допустим, что шаньюя нельзя было взять в плен, но если бы войска [Ван] Хуя произвели нападение [на обоз], они могли захватить богатые трофеи и успокоили бы этим сердца сановников. Если я сейчас не казню [Ван] Хуя, мне не будет оправдания перед лицом Поднебесной».

Узнав об этом, [Ван] Хуй покончил жизнь самоубийством.

Как человек. [Хань] Ань-го отличался широтой замыслов, обладал практическим умом, чтобы принять [выгодное] и отвергнуть [невыгодное] в окружавшей его обстановке, в отношении к императору держался честно и преданно. Был жаден до богатств и выгод, но все выдвинутые и рекомендованные им на службу являлись бескорыстными людьми, превосходившими его по способностям. [Например], в Лян он выдвинул Ху Суя и Цзан Гу, что же касается других, то и они все стали известными мужами в Поднебесной. За то что Хань Ань-го поддерживал их, эти мужи превозносили и любили его, а Сын Неба даже считал, что [Хань Ань-го] обладает талантами для управления государством. [79]

Через пять лет после назначения [Хань] Ань-го на должность главного цензора скончался главный помощник [императора] Тянь Фэнь. [Хань] Ань-го стал исполнять обязанности главного помощника, но, сопровождая императора в поездке, впереди его выезда, упал с колесницы, после этого стал хромать. Император, предполагавший назначить [Хань] Ань-го на должность старшего помощника, отправил гонца посмотреть степень хромоты, которая оказалась очень сильной; в связи с этим главным помощником был назначен Сюэ Цзэ, носивший титул Пинцзи-хоу, а [Хань] Ань-го был освобожден от должности по болезни.

Через несколько месяцев, когда [Хань Ань-го] понравился, его назначили на должность столичного воеводы, а по прошествии более года перевели на должность начальника Приказа охранной стражи.

[В это время] военачальник Вэй Цин и другие напали на сюнну и заняли Лунчэн. На следующий год сюнну вторглись крупными силами в пограничные земли. Об этом рассказывается в жизнеописании Вэй Цина. [Хань] Ань-го, назначенный на должность военачальника пехоты, стоял с войсками в [округе] Юйян. Он захватил в плен варвара, который сообщил; что сюнну отошли далеко. [Хань Ань-го] немедленно представил императору доклад, в котором писал, что, поскольку сейчас в самом разгаре сельскохозяйственные работы, он просит [разрешения] временно распустить стоящие в лагерях войска.

Месяц спустя, после того как войска были распущены, сюнну вторглись крупными силами в округа Шангу и Юйян. В укрепленном лагере [Хань] Ань-го оставалось более семисот солдат, во главе которых он принял бой. Получив ранение. [Хань] Ань-го вернулся в укрепленный лагерь. Сюнну захватили в плен свыше тысячи человек и угнали домашний скот.

Разгневанный император отправил гонца выразить [Хань] Ань-го порицание и перевел его на восток, приказав разместить войска в [округе] Юбэйпип. В это время пленные говорили, что [сюнну] должны вторгнуться на восток.

[Как уже говорилось], вначале [Хань] Ань-го был назначен на должность главного цензора и занимал должность хуцзюнь [цзян-цзюня]. В дальнейшем он постепенно понижался в должности, а все более возвышались: новый любимец императора, молодой военачальник Вэй Цин, и другие, имевшие заслуги. После того как [Хань] Ань-го был отстранен и удален [от императора], командуя гарнизонными войсками, он нес большие потери, что вызывало в нем острый стыд. Он почитал за счастье, если бы его отстранили от должности и позволили вернуться домой, но вместо этого его перевели на восток, и это так огорчило и опечалило его, что несколько месяцев спустя он заболел кровохарканием и скончался.


Комментарии

1. Да-син — начальник посольского приказа. Посольский приказ — один из девяти приказов, существовавших при династии Хань, по сути дела, своеобразное ведомство иностранных дел. Занимался вопросами, связанными с отношениями с чжухоу и различными чужеземными племенами, зависимыми от династии Хань. Первоначально при династии Цинь начальник посольского приказа назывался дянькэ (букв. «ведающий гостями»). В 144 г. до н. э. название дянькэ было изменено на да синлин, а в 104 г. до н. э. — на да хун-лу (ХШ, гл. 19а. л. 7б).

2. Конец фразы Сыма Цянь дает в несколько иной редакции: «цзы шангу бушу вэй жэнь»*** *** «начиная с глубокой древности они не относились к людям». Цзинь Шао, очевидно, следуя за текстом «Хань-шу», утверждает, что Сыма Цянь якобы хотел скапать, что сюнну являлись людьми, независимыми от Хань (ШЦ, гл. 108, л. 4б). Однако достаточно четкая конструкция фразы и наличие временного показателя — «начиная с глубокой древности», неприменимого к династии Хань, делает подобное толкование весьма натянутым. Правильнее толкование Ху Сань-сина, говорящее, что начиная с глубокой древности китайцы «относились к сюнну не как к людям» (ЦЧТЦ, т. 2, стр. 376), т. е. не считали сюнну за людей.

3. Согласно хронологии Сыма Цяня, Не И предложил план борьбы с сюнну на 1-м году эры правления Юаньгуан (ШЦ, гл. 108, л. 4б), т. е. в 134 г. до н. э., но в «Хань-шу» в главе «Основные записи о деяниях У-ди» это событие отнесено к 133 г. до н. э. (XIII. гл. 6, л. 4б). Ху Сань-син предлагает удачное объяснение этому противоречию, говоря, что план Не И был представлен в 134 г. до н. э. и осуществлен в следующем 133 г. до н. э. (ЦЧТШ. т.2. стр. 582).

4. Дай — название небольшого древнего владения, занимавшего северные части современных провинций Шаньси и Хэбэй. Уничтожено Чжао Сян-цзы в период Чжань-го.

По мнению комментатора Ли Ци, Ван Хуй упоминает об этом мелком владении, желая показать, что если даже такое небольшое владение как Дай, существовавшее в период раздробленности Китая, могло успешно бороться против сюнну, то тем более это по плечу династии Хань, объединившей страну и неизмеримо превосходившей по своему могуществу владение Дай (ХШ. гл. 52, л. 16а, прим.).

5. Земли в пределах морей — территория Китая, которая по древним представлениям была окружена с четырех сторон морями.

6. По объяснению Янь Ши-гу, сюнну расседлали своих коней, стремясь продемонстрировать свою смелость ханьским войскам. Снятые седла были использованы ими для сооружения нескольких укрепленных лагерей вокруг попавшего в засаду Гао-ди (XIII. гл. 52, л. 16б, прим.)

7. Пять поколений — пять сменивших друг друга императоров: Гао-ди, Хуй-ди, Вэнь-ди, Цзин-ди и У-ди.

8. Пять императоров — пять легендарных правителей древности. Источники перечисляют различных правителей, но Сыма Цянь относит к ним — Хуан-ди, Чжуан-сюя, Ди-ку, Яо и Шуня (ШЦ. гл. 1).

9. Основатели трех династий: Юй — основатель династии Ся, Чэн-тан — основатель династии Шан и Вэнь-ван — основатель династии Чжоу.

10. Система летосчисления чжэн-шо *** — термин, образованный путем соединения первых иероглифов, входящих в слова чжэн-юэ *** — первая луна и шо-жи *** — первое число луны. Поскольку первая луна и первое число луны символизировали начало года, термин чжэн-шо *** приобрел производное значение — система летосчисления.

Каждая новая династия вводила собственную систему летосчисления, принимая за начало года различные месяцы. Так, при династии Ся год начинался с рассветом в первый день первой луны, при династии Инь — с криком петуха в первый день двенадцатой луны. При династии Чжоу — с полуночи в первый день одиннадцатой луны и при династии Цинь — с десятой луны. Ханьский император У-ди возобновил летосчисление, существовавшее при династии Ся, и оно оставалось без изменений вплоть до революции 1911 г. Каждая новая династия меняла не только систему летосчисления, но и цвет придворной одежды, цвет колесниц и т. д. В частности, при династии Ся господствующим цветом считался черный, при Инь — белый и при Чжоу — красный.

Принятие кем-либо новой системы летосчисления и изменение цвета придворной одежды рассматривалось в Китае как признание своей зависимости.

11. Лу — название впадения, занимавшего южную часть современной провинции Шаньдун и небольшой участок северной части Цзянсу. Уничтожено владением Чу и конце периода Чжань-го (ШЦС, стр. 147, прим. 87). Славилось произведением тонкого шелка (ХШ, гл. 53, л. 18б, прим.).

12. Ван Хуй бросает Хань Ань-го упрек в умышленно неверном толковании предложенного плана и утверждает, что такая тактика обречена на провал. Он прибегает к довольно остроумным метафорам, две из которых нуждаются к пояснении. Если быстро, с ветерком пройти мимо деревьев покрытых инеем, то листья опадут, хотя внешне они остаются невредимыми, и таким образом раскрывается истинное состояние растения. Так же легко можно обнаружить фальшь в словах Хань Ань-го.

Как прозрачная вода и блестящее зеркало отображают действительность, так и свидетели спора без труда получат настоящее представление о предлагаемом плане, несмотря на попытки Хань Ань-го исказить его.

13. Вэй-вэй *** — начальник приказа охранной стражи, одного из девяти приказов при династии Хань. Распоряжался воинами, охранявшими внешние ворота императорского дворца, в этом его отличие от приказа по охране внутренних ворот (см. (гл. 110, прим. 135 и 154а), ведавшего телохранителями императора.

Начальник приказа охранной стражи следовал по занимаемому положению за начальником жертвенного приказа и начальником приказа по охране внутренних ворот дворца и объединялся с ними под общим наименованием сань-цин *** — три сановника.

Должность начальника охранной стражи при многочисленных дворцах императора также носила название вэй-вэй. В частности, существовали должности чанлэ вэй-вэй *** — начальник охранной стражи дворца, чанлэ цзяньчжан вэй-вэй *** — начальник охранной стражи дворца, цзяньчжан Ганьцюань вэй-вэй *** — начальник дворцовой стражи дворца Ганьцюань, и т. д. Судя по источникам, эти должности не носили постоянного характера, а их функции в основном совпадали с функциями начальника Приказа охранной стражи, ведавшего охраной внешних ворот императорского дворца (ХШ. гл. 19а, л. 6а).

Ли Гуан в момент описываемых событий занимал должность начальника охранной стражи дворца Вэйни (ШЦ, гл. 109, л. 3а).

14. Военачальник смелых всадников — сяоци цзянцзюнь — военная должность, входившая в группу «военачальников разных наименований» (см. гл. 110. прим. 198). Ин Шао приравнивает иероглиф сяо *** к иероглифу цзянь *** — «сильный», «здоровый», «крепкий»; Чжан Ань объясняет этот знак как «храбрый», «отважный», «бравый».

Предлагаемые китайскими комментаторами различные по смыслу значения невольно вызывают ассоциацию между иероглифами *** — смелые или сильные всадники, и позднейшей легкой конницей, известной под названием улан, происходящим от тюркского oglan — парень, молодец. Как принято считать, первые уланы появились в ХШ-XIV вв. у монголо-татар, а затем с XVI в. в европейских армиях (Венгрия, Польша, Австрия, Пруссия, Россия). Однако возможно, что этот вид легкой конницы существовал значительно раньше у тюркоязычных кочевых народов, и название golan передалось в Китай в смысловом переводе — смелые всадники.

15. Военачальник легких колесниц — цинчэ цзянцзюнь *** — военная должность, входившая в группу «военачальников разных наименований» (См. гл. 110, прим. 198).

Легкие колесницы употреблялись в древней китайской армии. Согласно комментарию к «Чжоули», «предназначались для преследования противника и вызова его на бой» (ЧЛЧШ, т. 3. стр. 997). В «Хоухань-шу» они отождествляются с древними боевыми колесницами и, как там указано, не имели ни бокового ни верхнего покрытия для защиты от противника (ХХШ, гл. 119. л. 12а).

В «Трактате о военном искусстве» Сунь-цзы этот вид оружии назван чичэ *** — колесницы для преследования (ЧЦЦЧ, т. 6, стр. 22) По комментариям, в каждую колесницу запрыгалась четверка лошадей и к ней придавалось 75 воинов. Как эквивалент термину чичэ *** комментаторы приводят названия цинчэ *** — легкие колесницы (Цао-гун, 155-220 гг.; Мэй Яо-чэнь, 1002-1060 гг.); чжаньчэ *** — боевые колесницы (Ли Цюань, эпоха Тан); гунчэ *** — наступательные колесницы (Чжан Юй, эпоха Суй).

Редкое единодушие источников и комментаторов в отношении термина цинчэ ясно раскрывает его значение. Эти колесницы предназначались для наступательных действий.

16. Военачальник гарнизонных войск цзяньтунь цзянцзюнь *** название военной должности, входившей в группу «военачальников разных наименований» (см. гл. 110, прим. 198). По объяснению Ли Ци, командовал стоявшими в разных местах гарнизонными войсками (ШЦ, гл. 108, л. 5а, прим.).

17. Тин-вэй — начальник судебного приказа, одного из девяти приказов, существовавших при династиях Цинь и Хань. Ведал «законами о наказаниях». По объяснению Янь Ши-гу, иероглиф тин, имеющий в данном случае значение «беспристрастный», «справедливый», вошел в название должности, вследствие того что при разборе судебных дел превыше всего ставилась справедливость.

У начальника судебного приказа было три помощника: чжэнцзянь *** — главный надзиратель, цзоцзян ***-левый надзиратель и юцзянь *** — правый надзиратель, каждый из которых получал натуральное довольствие в размере 1000 даней зерна в год.

В 144 г. до н. э. император Цзин-ди назвал рассматриваемую должность да-ли, но в 137 г. до н. э. было восстановлено прежнее название (ХШ, гл. 19а, л. 7б).

(пер. В. С. Таскина)
Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории сюнну (по китайским источникам). Вып. 1. М. Наука. 1968

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.