Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БИЧУРИН Н. Я. [ИАКИНФ]

СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ О НАРОДАХ,

ОБИТАВШИХ В СРЕДНЕЙ АЗИИ

В ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА

ОТДЕЛЕНИЕ I

ХУННУ

III. ОТ ПОДДАНСТВА ХУННОВ КИТАЮ В 57 ПРЕД Р. Х., ДО ИХ РАЗДЕЛЕНИЯ НА ДОМЫ ЮЖНЫЙ И СЕВЕРНЫЙ В 25 ГОДУ ПО Р. Х.

В ПРОДОЛЖЕНИЕ 81 ГОДА СЕМЬ ХАНОВ

[Цяньханьшу, гл. 94б]

XIII. (В настоящем издании подразделы XIII — XIX соответствуют подразделам XV — XXI первого издания) Хуханье-Шаньюй. Хуханье-Шаньюй чрез несколько месяцев по возвращении в орду отпустил /70/ войска на их прежние места; нашел старшего своего брата Хутууса в числе простолюдинов и поставил его Восточным Лули-князем; потом послал приказ старейшинам Западной стороны, чтобы они убили своего Чжуки-князя. 197 В ту зиму Дулунки и Западный Чжуки-князь, с общего согласия, Жичжо-князя Босюй-тана поставили Чжуки-Шаньюем. Они собрали несколько десятков тысяч войска и пошли на восток на Хуханье-Шаньюя. Войско Хуханье-Шаньюя было разбито и обратилось в бегство. Чжуки-Шаньюй, по возвращении из похода, поставил старшего своего Дутууса Восточным, а младшего сына Гумэулуту Западным [57] Лули-князем и оставил их в своей орде. Осенью следующего года, 57, Чжуки-Шаньюй, для предосторожности против Хуханье-Шаньюя, отправил Жичжо-князя Сяньханьшяня и старшего брата Югянь-князя, каждого с 20.000 войска, расположиться по Восточной стороне. В сие время приехавший Хуге-князь Западной стороны согласился с Вэйли-данху оклеветать Западного Чжуки-князя, что он замышляет объявить себя Уцзи-Шаньюем. Чжуки-Шаньюй Западного Чжуки-князя с сыном предал смерти, но после узнал о его невинности и казнил Вэйли Данху, почему Хуге-князь пришел в страх и отложился. [87] Он объявил себя Хуге Шаньюем. Западный Юйди-князь, получив известие о сем, тотчас объявил себя Чели-Шаньюем. Уцзи Дугой также объявил себя Уцзи-Шаньюем. Всего стало пять Шаньюев. Чжуки-Шаньюй сам пошел на восток против Чели-Шаньюя; а Дулункия отправил против Уцзи-Шаньюя. Уцзи и Чели оба были разбиты и бежали на /71/ северо-запад. Они присоединились к Хуге-Шаньюю и составили сорокатысячный корпус войск. Уцзи и Хуге сложили с себя достоинство Шаньюя и решились совокупными силами поддерживать Чели-Шаньюя. Чжуки-Шаньюй, получив известие о сем, приказал Восточным: Великому предводителю и Дуюю — для предосторожности против Хуханье-Шаньюя — расположиться по Восточной стороне с 40.000 конницы, а сам с 40.000 конницы пошел на запад на Чели-Шаньюя. Чели-Шаньюй был разбит и бежал на северо-запад. Чжуки-Шаньюй пошел на юго-[56] запад и остановился в урочище Ундунь. В следующем году, 56, Хуханье-Шаньюй отправил младшего своего брата западного Лули-князя с прочими на запад для нападения на Чжуки-Шаньюя. Он побил и в плен взял до 10.000 человек. Чжуки-Шаньюй, извещенный о сем, тотчас выступил в поход с 60.000 конницы, чтобы ударить на Хуханье-Шаньюя. Он прошел около 1.000 ли, но не дошед до урочища Нугу, встретился с войском Хуханье-Шаньюя, простиравшимся до 40.000, и вступил в сражение. Войско Чжуки-Шаньюя не устояло, и он предал себя смерти. Дулунки с младшим Чжукиевым сыном Западным Лули-князем Гумэулуту бежал к китайскому Двору, а Чели-Шаньюй на востоке покорился Хуханье Шаньюю. Хуханье-Шаньюев Восточный Великий предводитель Улигюй и отец его Хусулэй Ули-маньдунь, 198 видя смятения в доме хуннов, собрали несколько десятков тысяч своего народа и на юге поддались Китаю. Они получили княжеские достоинства, Улигюй достоинство Синь-чен-хэу, Улиманьдунь /72/ достоинство И-ян-хэу. В это время сын полководца Ли Лин вторично объявил Уцзи-дуюй Шаньюем: но Хуханье Шаньюй поймал сего Шаньюя, и отрубил ему голову; а после сего опять возвратился в орду. Впрочем он лишился нескольких десятков тысяч подданных. Чжуки-Шаньюев родственник Сюсюнь-князь, имея до 600 своей конницы, напал на Восточного Великого Цзюйкюя и убил его; потом присовокупив войско его к своему, пришел в Западную сторону и объявил себя Жуньчень-Шаньюем на западной границе. Вслед за сим старший брат Хуханье-Шаньюев, Восточный [88] Чжуки-князь Хутуус, объявил себя Чжичжы-гудуху Шаньюем на восточной границе. По прошествии двух лет Жуньчень Шаньюй пошел с своим войском на восток на Чжичжы-Шаньюя, но Чжичжы-Шаньюй убил его на сражении, и, присовокупив войско его к себе, напал на Хуханье-Шаньюя. Последний был разбит; войско его обратилось в бегство, и Чжичжы-Шаньюй остался жить в орде. После поражения Хуханье Шаньюя, Восточный Ичжицзы-князь подал Шаньюю совет поддаться китайскому Двору, просить у него вспоможения, и таким образом восстановить спокойствие в Доме Хуннов. Хуханье Шаньюй отдал сие дело на мнение старейшин. “Это не возможно, говорили старейшины. Сражаться на коне есть наше господство: и потому мы страшны пред всеми народами. Мы еще не оскудели в отважных воинах. Теперь два родные брата спорят о престоле, и если не старший, то младший получит его. В сих обстоятельствах и умереть составляет славу. Наши потомки всегда будут царствовать над народами. Китай как ни могуществен, не в состоянии поглотить все владения хуннов: для чего /73/ же нарушать уложения предков? Сделаться вассалами Дома Хань значит унизить и постыдить покойных Шаньюев и подвергнуть себя посмеянию соседственных владений. Правда, что подобный совет доставит спокойствие, но мы более не будем владычествовать над народами”. Я иначе думаю, сказал на это Восточный Ичжицзы: могущество и слабость имеют свое время. “Ныне Дом Хань в цветущем состоянии. Усунь и оседлые владения в подданстве его. Дом Хуннов со времен Цзюйдихэу Шаньюя день ото дня умаляется и не может возвратить прежнего величия. Сколько он ни силится, но ни одного спокойного дня не видит. Ныне его спокойствие и существование зависят единственно от подданства Китаю; без сего подданства он погибнет. Какой другой совет может быть лучше предлагаемого мною?” Старейшины при столь затруднительном обстоятельстве долго не могли решиться. Хуханье склонился на предложение Ичжицзы, и, взяв свой народ, подошел на юге к Долгой стене. Он отправил сына своего, Западного Чжуки-князя Чжулэй-кюйтана, к китайскому Двору в службу. И Чжичжы-Шаньюй также послал сына своего западного Великого предводителя [53] Гюйюйлишу, к китайскому Двору в службу. Это было первое лето правления Гань-лу, 53, до Р. Х.В следующем году Хуханье Шаньюй подошел к китайской границе в Ву-юань и предложил о своем желании чрез каждые два года в третий являться к китайскому Двору в первой [89] луне. 199 Китайский Двор отправил военачальника 200 Хань Чан, чтоб он, в /74/ проезд чрез семь областей, в каждом областном городе встречал Шаньюя, выстроив для почести по сторонам дороги 2.000 конницы. Шаньюй в первый день первой луны представлен был Сыну Неба в загородном дворце Гань-цюань и принят отличным образом. Он занял место выше всех князей. Возглашали его вассалом, но не именем. После сего государь пожаловал ему шляпу, пояс, верхнее и нижнее одеяние, золотую печать с желтыми шнурами, меч, осыпанный дорогими камнями, поясной нож, лук и четыре выпуска 201 стрел, десять чеканов с чехлами, колесницу, узду, пятнадцать лошадей, двадцать гинов золота, 200.000 медной монеты, семьдесят семь перемен одежды, 8.000 кусков разных шелковых тканей, 6.000 гинов бумажной ваты. По окончании церемонии государь приказал прежде проводить Шаньюя в Чан-пьхин ночевать; а сам из Гань-цюань отправился ночевать в Чи-ян-гун и не приказал представлять ему Шаньюя 202 при вступлении в Чан-пьхин. Приближенные Шаньюя получили дозволение видеть церемонию; иностранные владетели и князья в числе нескольких десятков тысяч человек встретили государя у моста Вэйцяо, выстроившись по обеим сторонам дороги. Когда государь вступил на помянутый мост, то все возгласили: Вань-суй. 203 Шаньюй более месяца прожил в подворьи, и потом отпущен в свои владения. Он сам просил, чтоб ему дозволили остаться близ /75/ пограничной укрепленной линии Гуан-лу-сай 204 и в опасное время охранять китайский Шеу-сян-чен. Китайский Двор отрядил князя 205 Дун Чжун и военачальника 206 Хань Чан с 16.000 конницы и 1.000 ратников из каждой пограничной области проводить Шаньюя за границу чрез укрепленную линию Ги-лу-сай в области Шо-фан. 207 [90] Указано Чжун и прочим охранять Шаньюя и содействовать ему в наказании непокоривых. На содержание отправлено с границы в разные времена 34.000 ху проса, риса и высушеного вареного риса.

Историческое пояснение. Ниже часто будут встречаться слова: инородцы поддавшиеся, инородцы покорившиеся, инородцы зависимых владений. поддавшимися называли тех инородцев, которые, для устранения трудных каких-либо обстоятельств, добровольно поступали в китайское подданство. В сем случае китайский двор наиболее действовал подкупами. Покорившимися считались взятые в плен в военное время. И те и другие размещаемы были за пограничною чертою не под управлением своих начальников, но под главным надзором китайского правительства. Они обязаны были служить пограничною стражею, а китайское правительство с своей стороны производило им содержание. Когда же сии условные подданные ходили на войну против своих соплеменников, то сверх содержания получали награды. И поддавшиеся и покорившиеся вообще назывались инородцами зависимых владений.

В этом же году и Чжичжы-Шаньюй отправил посланника для представления даров. [50] Император весьма благосклонно принял их. В следующем году, 50, оба Шаньюи прислали к Двору посланников с дарами. /76/ Китайский Двор Хуханье-Шаньюева посланника принял с [49] большим отличием. В следующем году, 49, Хуханье-Шаньюй опять приехал к Двору; принят и награжден был как в прошедший раз. Прибавлено 110 перемен одеяния, 9.000 кусков шелковых тканей и 8.000 гинов бумажной ваты. Как он имел постоянное охранное войско, то и не посылали конницы для препровождения его. В начале Чжичжы-Шаньюй полагал, что Хуханье-Шаньюй хотя и поддался Китаю, по слабости своих войск не может возвратиться на прежние земли; почему пошел с своим войском на запад, чтобы утвердить Западную сторону под своею властью. Младший брат Чжуки-Шаньюев, служивший при Хуханье-Шаньюе, также бежал в Западную сторону, где собрал войско, оставшееся после двух его старших братьев, и, сим образом получив несколько тысяч человек, объявил себя Илиму-Шаньюем: но по дороге встретился с Чжичжы-Шаньюем и вступил в сражение с ним. Чжичжы убил его и до 50.000 войск его присоединил к своим войскам; и как он получил известие, что китайский Двор помогает Хуханье-Шаньюю и войсками и хлебом, то и остался жить в [91] западной стороне. Расчисляя, что он собственными силами не в состоянии утвердить спокойствие во владениях хуннов, подался далее на запад к Усуню, и, желая соединиться с ним, отправил посланника к малому Гуньми Уцзюту. Уцзюту, зная, что Китай поддерживает Хуханье-Шаньюя, а Чжичжы-Шаньюй близок к погибели, хотел, в угождение китайскому Двору, напасть на него: почему убил посланника Чжичжы-Шаньюева и отправил голову его в местопребывание наместника; а для встретения Чжичжы-Шаньюя выслал 8.000 конницы. /77/ Чжичжы, видя, что Усуньских войск много, а его посланник еще не возвращался, выставил свое войско и, ударив на усуньцев, разбил их; отселе, поворотив на север, ударил на Угйе. Угйе покорился, и Чжичжы при помощи войск его разбил на западе Гянь-гунь; на севере покорил Динлин. Покорив три царства, он часто посылал войска на Усунь, и всегда одерживал верх. Гянь-гунь от Шаньюевой орды 208 на запад отстоит на 7.000 ли, от Чешы на север 209 5.000 ли. Здесь Чжичжы утвердил свое местопребывание. По вступлении Юань-ди на [48] престол, 48, Хуханье-Шаньюй представил, что народ его находится в стесненном положении. Китайский Двор указал доставить ему из Юнь-чжун и Ву-юань 20.000 ху проса. Чжичжы-Шаньюй, находясь в толикой отдаленности и досадуя, что китайский Двор покровительствует Хуханье, отправил посланника с представлением, которым просил об увольнении сына его, находившегося в службе при Дворе. Китайский Двор отправил Гу Ги проводить сына его. Чжичжы убил Гу Ги. Китайский Двор не имел никаких известий о Гу Ги; но поддавшиеся хунны разведали от пограничных караулов, что он убит. Когда приехал посланник от Хуханье-Шаньюя, то Двор [47] письменно сделал ему очень строгий выговор. В следующем году, 47, Двор отправил военачальника 210 Хань Чан и сановника 211 Чжан Мын препроводить сына Хуханье-Шаньюева, и препоручил им разведать о Гу Ги; после сего простил Шаньюя и вывел его из /78/ сомнения. 212 Чан и Мын видели, 78 что народ Хуханье-Шаньюев умножился, и что близ границ совершенно нет птиц и зверей, и Хуханье-Шаньюй в состоянии охранять себя, не опасаясь Чжичжы. Они [92] слышали, что большая часть старейшин советовала Шань-юю возвратиться на север; 213 и опасались, что по уходе на север трудно будет содержать его в повиновении; почему заключили с ним следующую клятву: “отныне впредь Хань и Хунну будут составлять один Дом; из рода в род не будут ни обманывать друг друга, ни нападать друг на друга. Если случится воровство, то взаимно извещать и производить казнь и вознаграждение; 214 при набегах неприятелей взаимно вспомоществовать войском. Кто из них прежде нарушит договор, да восприимет кару от Неба, и потомство его из рода в род да постраждет под сею клятвою”. Чан, Мын, Шаньюй и его старейшины взошли на Хуннускую гору по восточную сторону реки Но-Шуй 215 и закололи белую лошадь. Шаньюй взял дорожный меч, 216 и конец его омочил в вино; это клятвенное вино пили из головного черепа Юечжыского Государя, убитого Лаошан Шаньюем. Чан и Мын по возвращении донесли о сем императору. Государственные чины в /79/ совете полагали, что “Шаньюй, обязавшийся охранять границу Китая, хотя бы и принял намерение уйти на север, не может быть опасен. Чан и Мын самовольно подвергли потомков Дома Хань заклинательной присяге с иноземцами и подали Шаньюю повод в оскорбительных выражениях жаловаться на государя Небу, нанесли стыд Двору, унизили достоинство Империи. Надлежит отправить посланника к хуннам принесть жертву Небу о разрешении клятвы. Чан и Мын худо выполнили возложенное на них поручение, и учинили величайшее преступление”. Но государь счел их преступление маловажным, указал им откупиться и не предписал разрешить клятву. После сего Хуханье действительно ушел на север в прежнюю орду. Народ мало по малу возвратился к нему, и при Дворе его утвердилось спокойствие. Чжичжы, убивший китайского посланника, сознавал свою вину пред китайским Двором; сверх сего, слыша, что Хуханье усилился, опасался нечаянного нападения от него и хотел уклониться далее. Случилось, что Кангюйский владетель, часто стесняемый усуньцами, [93] в совете с своими старейшинами 217 полагал, что хунны составляли большое государство, а Усунь зависел от них. Теперь Чжичжы-Шаньюй вне отечества и находится в тесных обстоятельствах; можно пригласить его на восточную границу, совокупными силами завоевать Усунь, и здесь поставить его владетелем; 218 тогда не для чего опасаться хуннов. Тотчас отправили в Гяньгунь посланника /80/ сообщить это Чжичжы. Чжичжы опасался и сверх того досадовал на Усунь, почему когда услышал о намерении Кангюйского владетеля, крайне обрадовался; заключил союз с ним и пошел с своим войском на запад. Кангюйский владетель навстречу Чжичжы отправил старейшин с несколькими тысячами верблюдов, ослов и лошадей. Чжичжы в походе потерял много людей, погибших от мороза; только 3.000 человек пришли в Кангюй. Впоследствии наместник Гань Янь-шеу и помощник его Чень Тхай пришли в Кангюй с войсками и казнили Чжичжы. См. о сем в повествовании о Гань Янь-шеу. Хуханье-Шаньюй, получив известие о погибели Чжичжы, чувствовал и радость и страх. Он в представлении Двору писал: “я всегда желал видеть Сына Неба, но пока Чжичжы находился в западной стороне, я опасался, чтоб он, соединившись с усуньцами, не напал на меня: по сей причине я не мог прибыть к Двору. Теперь Чжичжы уже истреблен, и я желаю явиться к Двору”. В первое лето правления [33] Цзин-нин, 33, Шаньюй, опять приехал к Двору, принят и награжден попрежнему. Ему дано одежд, шелковых тканей и бумажной ваты вдвое более против прошлого раза. 219 Шаньюй изъявил желание сблизиться с Китаем через женитьбу на девице из Дома Хань. 220 Государь выдал за Шаньюя принятую во дворец при Юань-ди благородную девицу Ван Цян, по проимено-ванию Чжао-гюнь. Восхищенный Шаньюй представил государю, что он желает вечно /81/ охранять китайскую границу от Шан-гу на запад до Дунь-хуан 221 и просил снять пограничные гарнизоны, чтоб успокоить Сына Неба и народ его. Сын Неба отдал это на рассмотрение чинов. В совете почти все признали такое предложение выгодным; только Лан-чжун 222 Хэу Ин, основательно [94] пограничные дела, говорил, что согласиться на это невозможно. Государь потребовал объяснения, и Хэу Ин в ответ написал: “Со времен династий Чжеу и Цинь хунны неистовствовали, грабили и опустошали пограничные места. Дом Хань, при восстании своем, особенно потерпел от них. Известно, что по северной границе до Ляо-дун лежит хребет под названием Инь-шань, простирающийся от востока к западу на 1.000 слишком ли. Сии горы привольны лесом и травою, изобилуют птицею и зверем. Модэ Шаньюй, утвердившись в сих горах, заготовлял луки и стрелы и отсюда производил набеги. Это был зверинец его. Уже при Хяо Ву-ди, выступили войска за границу, отразили хуннов от сих мест и прогнали их за Шо-мо на север; основали укрепленную пограничную линию и открыли по ней караулы и дороги; сбили внешнюю стену и снабдили ее гарнизонами для охранения. После сего уже увидели на границе некоторое спокойствие. От Шо-мо на север 223 земли ровные, лесов и травы мало, но более глубокие пески. 224 Когда хунны предпринимают произвести набеги, то мало имеют скрытных мест для /82/ убежища. От укрепленной границы на юг лежат глубокие горные долины, трудные для прохода. Пограничные старики говорят, что хунны, после потери хребта Инь-шань, не могут без слез пройти его. Если снять гарнизоны, поставленные на границе для предосторожности, то покажем, что мы не в силах против больших преимуществ на стороне иноземцев. Вот первая причина невозможности. Второе: ныне хунны осенены милостями нашего Двора; спасенные от погибели, они с преклонением головы назвались вассалами. Но чувства иноземцев таковы: в тесных обстоятельствах они унижаются и покорствуют; усилившись, гордятся и противоборствуют. Сии свойства врожденны им. Вместо уничтожения внешней стены и уменынения караулов, ныне достаточно отменить сторожевые маячные огни. В древности и в спокойное время не упускали опасностей из виду. Вот вторая причина, по которой не должно отменять меры предосторожности. В Срединном государстве есть понятие о приличии и справедливости, есть уложение о наказаниях; и при всем том глупый народ нарушает запрещения. Что же сказать о Шаньюе? может ли он наверное удержать свой народ от нарушения договора? Вот [95] третья причина. С того времени, как Срединное государство 225 нужным нашло построить крепости и заставы для создания удельных князей и пресечения властолюбивых видов их, завели пограничные укрепления, поставили гарнизоны, но не для хуннов только, а и для жителей зависимых владений, бывших подданных хуннуских, чтоб они, соскучась по родине, не вздумали бежать. Вот четвертая причина. Ближние Западные Кяны, охраняя укрепленную линию, вступили в связь с китайцами. Чиновники и простолюдины, увлекшись корыстолюбием, отнимали у них скот, имущество, жен и детей. Отсюда возникли неудовольствия и ненависть, бывшие причиною долговременных замешательств. 226 Если ныне оставить границу без караулов, те мало по малу возродятся пренебрежение и споры. Вот пятая причина. В прошлое время многие из следовавших при армии без вести пропали и не возвратились; семейства их остались в бедности и нужде. Не могут ли они бежать за границу к своим родственникам? Вот шестая причина. Невольники и невольницы у пограничных жителей без исключения помышляют о бегстве. Они вообще говорят, что у хуннов весело жить, и не смотря на бдительность караулов иногда перебегают за границу. Вот седьмая причина. Разбойники, воры и другие преступники, в крайних обстоятельствах, скрываются бегством на север за границу; и там не возможно поймать их. Вот восьмая причина. Уже более ста лет прошло, как основали укрепленную границу. Она не вся состоит из земляного вала; местами по гребням гор каменья и валежник, по ущельям и долинам водяные ворота мало по малу изгладились. Ратники занимались построением и поддерживанием сей границы. Такие труды стоили многого времени и великих издержек. Кажется, что в Совете поверхностно смотрели на предприятие и цель, и думали только о /84/ сокращении караулов. В предбудущее время, может быть, случится какой-нибудь переворот, а укрепленная линия будет в развалинах, караулы уничтожены. Тогда потребуется снова высылать гарнизоны и возобновлять линию; а труд нескольких десятков лет не возможно вдруг привести в прежнее состояние. Вот девятая причина. По снятии гарнизонов и уменьшении караулов если Шаньюй сам будет возобновлять укрепленную линию, то он, [96] считая это большою услугою Китаю, непременно будет представлять одни за другими разные требования; и если в малейшем чем либо не будет удовлетворен, то невозможно будет проникнуть в его мысли. Неприязнь с иноземцами всегда сопряжена со вредом для Срединного государства. Мнение Совета не представляет постоянного средства к долговременному сохранению глубокой тишины и к обузданию иноземных народов страхом”. На сие объяснение Сын Неба указал: прекратить дело о пограничной укрепленной линии, и препоручил военачальнику 127 Хэй Гя 128 словесно передать от него Шаньюю следующий ответ: “Шаньюй 129 в представленном докладе изъявил желание, чтоб сняты были гарнизоны по северной границе, и принимает на себя и преемников своих охранять укрепленную линию. Порываемый любовию к благоприличию и справедливости, он предложил самое прочное к облегчению народа средство, которое я очень одобряю. Срединное государство со всех четырех сторон имеет крепости и /85/ заставы не для предосторожности только со вне, но и для обуздания неблагомыслящих и своевольствующих жителей Срединного государства, которые, переходя за границу, производят грабительства; и потому для ограждения народного спокойствия предприемлю законные меры. Я ни мало не сомневаюсь в искренности Шаньюева желания; но чтоб Шаньюй не удивлялся, почему не снимают гарнизонов, то я препоручил военачальнику Хэй Гя объявить Шаньюю волю мою”. Шаньгой, благодаря его, сказал: “я не дальновиден в расчислении; к счастию Сын Неба через вельможу удостоил меня благосклоннейшего ответа”. Ван Чжао-гюнь, получившая титул Нин-ху 230 Яньчжы, родила сына Итуч-жясы. Он был западным Жичжо-князем.

[31] Во второе лето правления Гянь-шы, 31, Хуханье умер на двадцать восьмом году царствования. Вначале Хуханье полюбил двух дочерей Хуань-князя, старшего брата восточного Ичжицзы. Старшая дочь Чжуанькюй Яньчжы родила двух сыновей; старший назывался Цзюймогюй, младший Наньчжияс. Младшая дочь была старшею Яньчжы и родила четырех сыновей. Старший назывался Дяотаомогао, второй Цзюймисюй, оба были старее Цзюймогюя; а младшие два брата Сянь и Ло оба моложе Наньчжияса. [97] От других Яньчжы он имел более десяти сыновей. Чжуанькюй-Яньчжы пользовалась уважением; Цзюймогюй был Любимый сын. Хуханье, пред смертью, заболев, хотел объявить его преемником престола. Мать его Чжуанькюй-Яньчжы сказала ему: десять лет беспрерывно продолжались замешательства в Доме Хуннов, и единственно при содействии Дома Хань /86/ восстановлено спокойствие. Еще недавно прекратились смятения, и народ разорен войною. Притом же Цзюймогюй малолетен, и народ еще не имеет приверженности к нему. Опасно, чтобы царство снова не подверглось бедствиям. Я с первою Яньчжы из одного дома, и дети наши общие. 231 Лучше на престол возвести Дяотао-могао. Цзюймогюй, сказала первая Яньчжы, хотя малолетен, но при нем вельможи могут управлять государственными делами. Теперь если обойти высокого по происхождению и возвести низкого, то впоследствии произойдут замешательства отсюда. Шаньгой решился на мнение Чжуанькюй-Яньчжы и наследником престола объявил Дяотао-могао, с тем, чтобы он передал престол младшему брату. И так, по смерти Хуханье, Дяо-тао-могао возведен на престол под наименованием Фучжулэй-жоди-Шаньюя.

XIV. Фучжулэй-жоди-Шаньюй. Фучжулэй-жоди-Шаньюй, по вступлении на престол, сына своего, западного Чжилур-князя Хайтунхэу, отправил к китайскому Двору в службу, а Цзюймисюйя поставил Восточным Чжуки-князем, Цзюймогюйя Восточным Лули-князем, Ичжияса Западным Чжуки-князем. Фучжулэй Шаньюй опять женился на Ван-цян и прижил с нею двух дочерей. Из них старшая называлась Сюйбу Гюйцыюнь, 232 младшая Даньюй Гюйцыюнь. В [28] первое лето правления Хэ-пьхин, 28, Шаньюй отправил Западного Гаолинь-князя Исйемояня с прочими к Двору /87/ с дарами на новый год. В следующем году Шаньюй докладом представил о [25] своем желании явиться к Двору, а в четвертое лето правления Хэ-пьхин, 25, явился к Двору в новый год и получил в награду 20.000 кусков разных шелковых тканей и 20.000 гинов бумажной ваты, а прочих вещей против правления Цзин-нин. 233 Фучжулэй Шаньюй умер на десятом году [20] царствования в первое лето правления Хун-гя, 20, младший его брат Цзюймисюй [98] возведен на престол под наименованием Сэусйе-жоди-Шаньюя.

XV. Сэусйе-жоди-Шаньюй. Сэусйе-Шаньюй, по вступлении на престол, послал сына своего Чжудухань-князя Хэйлюсыхэу к Двору в службу, а Цзюймогюя поставил Восточным [12] Чжуки-князем. Сэусйе Шаньюй, на девятом году царствования, 12, поехал к Двору, но еще до вступления в границу умер от болезни. Младший брат его Цзюй-могюй вступил на престол под наименованием Гюйя Жоди Шаньюй.

XVI. Гюйя жоди Шаньюй. Гюйя Шаньюй, по вступлении на престол, сына своего Юйтучедань-князя отправил к китайскому Двору в службу, Наньчжияса поставил Восточным Чжуки-князем. Гюйя Шаньюй умер на четвертом году царствования в первое лето правления [8] Суй-хо, 8; младший брат его Наньчжияс возведен на престол под наименованием Учжулю-жоди Шаньюя.

XVII. Учжулю-жоди Шаньюй. Учжулю-Шаньюй, по вступлении на престол, второй Яньчжы сына Ло поставил Восточным Чжуки-князем, пятой Яньчжы сына Юй западным Чжуки-князем, 234 а своего сына, /88/ западного Гуну-князя Удияса, отправил к Двору в службу. Китайский Двор отправил хуннуского пристава Хя-хэу Фань и помощника его 235 Хань Юн посланниками к хуннам. В это время императорский шурин Ван Гынь, 236 был президентом Сената. Некто представил ему, что у хуннов есть угол земли, вдавшийся в пределы Китая прямо против области Чжан-йе. На этом клине растет очень хороший лес, годный на древки для стрел, и водятся орлы, 237 коих перья употребляются на опушку стрел. Весьма бы выгодно было для границы приобрести это место. Гынь доложил государю о выгодах этого места, и государь нужным нашел потребовать этот угол от Шаньюя; но опасался, чтоб отказом со стороны Шаньюя не унизить своего достоинства. 238 Гынь сообщил волю государя посланнику Фань и препоручил ему потребовать этот угол будто бы от себя. Фань, по прибытии к хуннам, предложил об этом Шаньюю. Это, сказал Шаньюй, есть повеление Сына Неба, только от твоего [99] имени, г. посланник, предложенное. Точно, отвечал Фань, есть воля моего государя; но я подаю тебе Шаньюй совет. Шаньюй сказал на это: “Покойные государи Сюань-ди, 73 — 49, и Юань-ди, 48 — 33, отечески милосердовали к Хуханье Шаньюю, и все, что лежит от Великой стены к серверу, предоставили Дому Хуннов. Упомянутый тобою угол земли принадлежит караульному Вынь-князю. Я /89/ не имею сведений ни о положении, ни о произведениях этого угла. Позволь отправить нарочного для разведания”. 239 Посланники оба возвратились в Китай; но после, когда, вторично были отправлены к хуннам, они потребовали землю, о которой переговоры были. Шаньюй сказал: “отцы, и братья 240 уже пять раз передали престол, и Двор не требовал этой земли, а ныне, узнав о ней, начал требовать. По сведениям, доставленным мне от караульного Вынь-князя, удельные владетели западных хуннуских земель 241 единственно с сих гор пользуются лесом для юрт и телег. Сверх сего я не смею отдавать земель, оставленных мне предками”. Фань по возвращении определен правителем в Тхайюань, а Шаньюй через посланника донес о его требовании Двору, от которого в ответ получил, что Фань самовольно от имени своего государя требовал землю у Шаньюя, и по законам надлежало бы казнить его, но по случившимся двум милостивым манифестам прощен и переведен от северной границы областным правителем в Цзи-юань. В следующем году умер Шаньюев сын, бывший заложником при Дворе, и возвращен для погребения. В четвертое лето правления Гянь-[3] пьхин, 3, Шаньюй в представленном докладе изъявил желание явиться к Двору. В пятое лето, [2] 2, Ай-ди сделался болен. Некоторые представили, что приезды хуннов с верховых мест 242 убивают людей: /90/ ибо в правление Хуан-лун и Цзин-нин в 49 и 46 годах до Р. Х., когда Шаньюй приезжал в Срединное государство, случились великие потери при Дворе. Посему государь затруднился и потребовал мнения от государственных чинов. Чины положили — для сокращения [100] бесполезных издержек — отказать Шаньюю. Посланник уже принял отпуск у Двора, но еще не выехал, как придворный чиновник 243 Ян Хун подал государю представление, в котором изложил опасные последствия, могущие произойти от необдуманного отказа Шаньюю.

Историческое пояснение. Китайцы, по преданиям, древнейшими своими государями полагали трех Хуан и пять Ди. Первое сведение о трех Хуан показалось в обрядах династии Чжеу. 244 Частные историки, писавшие о трех Хуан и пяти Ди, не показывали имен их. Уже ученые династии Цинь положили, что три Хуан были Небесный, Земной и Человеческий, и сообщили самые нелепые понятия о них. Кхун Ань-го, ученый династии Хань, первый государей Фу-хи, Шень-нун и Хуан-ди назвал тремя Хуан, государей Шао-Хао, Чжуань-юй, Гао-син, Яо и Шунь пятью Ди: но неизвестно, из какого источника он почерпнул это. Кхун-цзы в своем сочинении Гя-юй всем государям, начиная с Фу-хи, придает титул Ди. И так до дин. Цинь никто государей Фу-хи, Шень-нун и Хуан-ди не называл тремя Хуан: почему Ву-фын Ху-шы, ученый династии Сун, основываясь на пространном изъяснении книги Перемен мыслителя Кхун-цзы, решительно положил, что /91/ государей Фу-хи, Шень-нун, Хуан-ди, Яо и Шунь должно считать пятью Ди, что впоследствии и принято учеными.

Сын Неба из сего представления увидел свою ошибку; приказал возвратить хуннуского посланника, и, переменив ответную грамоту, дозволил Шаньюю приехать к Двору; а чиновнику Ян Хун за представление пожаловал 50 кусков шелковых тканей и десять гинов золота. Но Шаньюй еще до отъезда занемог и вновь отправил посланника с донесением, что он желает приехать в следующем году. До сего времени Шаньюй во время приездов к Двору имел при себе именитых князей и прочих не более двух сот человек: но в сей раз он еще представил, что по мудрым распоряжениям Сына Неба народ его пришел в цветущее состояние, и он желает явиться к Двору с свитою из 500 человек, дабы выказать сим блистательные доброты Сына Неба. Государь [1] на все согласился. Во второе лето 1 до Р. Х. правления Юань-шеу, 1, Шаньюй явился к Двору. Как планета Юпитер подавляет все пересиливающее, то государь поставил Шаньюя в виноградном дворце в [101] Шан-линь-юань 245 с таким приветствием, что сие сделано из Особенного уважения к Шаньюю. Государь пожаловал ему 370 одежд, 30.000 кусков шелковых тканей, 30.000 гинов бумажной ваты; прочих вещей против первого года правления Хэ-пхин. 246 По окончании всего послан пристав Хань Хуан препроводить Шаньюя. В первое лето правления [1 Р.X.] Юань-шы, 1, вступил на престол Пьхин-ди. По малолетству его, вдовствующая государыня-бабка /92/ объявлена правительницею. Синь-ду-хэу Ван Ман, 247 управлявший государственными делами, хотел польстить вдовствующей государыне-бабке, что величество и добродетели ее несравненно блистательнее против прошедших времен: почему намекнул Шаньюю, чтобы княжну Сюйбу Гюйцыюнь 248 прислал в службу при Дворе. Вдовствующая государыня осыпала ее наградами. Случилось, что задний Чешыский владетель Гэугу и Кюй-ху-лай 249 Князь Танду по ненависти к наместнику и приставу, забрав свои семейства и людей, бежали и поддались хуннам. Шаньюй принял их и поселил на земле Восточного Лули-князя, а о принятии их донес Двору докладом, с прописанием обстоятельств. Отправлены хуннуские приставы сказать Шаньюю, что Западный край состоит в подданстве Китая; почему Шаньюй не должен принимать людей 250 и обязан отправить их. 251 Шаньюй в ответ на это сказал: “Государи Сюань-ди, 73, и Юань-ди, 48, по милосердию своему включили в договор, что от Долгой стены на юг все должно принадлежать Сыну Неба, а от Долгой стены на север — Шаньюю. Если нападут на укрепленную линию, то доносить Двору; желающих поддаться не принимать. Мне известно, что родитель Хуханье-Хан, беспредельно облагодетельствованный, 252 пред смертию сказал: кто из Срединного государства пожелает поддаться, не принимать, /93/ а из признательности к великим милостям Сына Неба препровождать до укрепленной линии. А сии люди из [102] иностранных владений; я мог принять их”. У хуннов, возразил посланный, возник раздор между кровными, и Дом их едва не пресекся; только по великой милости Срединного Двора он избежал опасности, и опять продолжается; семейство в целости и наслаждается спокойствием; преемствие из колена в колено не прекращается. Надобно быть признательну к великим милостям. Шаньюй, поклонившись, извинился, задержал обоих поддавшихся и представил посланному. Указано хуннускому приставу Ван Мын встретить и принять их в Западном крае, на меже урочища Эдуну. 253 Шаньюй отправил посланника препроводить их, а между тем просил помиловать их. Посланник донес Двору, но указано отказать в просьбе. Собраны все владетели Западного края, и в присутствии их отсекли виновным головы. Вслед за сим в прежний договор с хуннами введены четыре новые статьи: 254 1) жителей Срединного государства, бежавших к хуннам, 2) беглых усуньцев, желающих поддаться хуннам, 3) жителей Западного края, получивших от Срединного государства печати с кистями и желающих поддаться хуннам, 4) ухуаньцев, желающих поддаться хуннам, не принимать. Отправлены хуннуские приставы доставить хуннам четыре статьи, положенные в один конверт с прочими бумагами 255 и вручить Шаньюю для исполнения. Почему прежний договор, заключенный государем Сюань-ди, обратно взят в /94/ конверте. В это время Ван Ман представил, чтобы запретить употреблять в Срединном государстве двусловные имена: почему отправлен был посланник намекнуть Шаньюю, чтобы он представил государю о своем желании принять однословные 256 имена, за что Двор щедро наградил его. Шаньюй последовал сему внушению, и в представлении Двору написал: “Имея счастие служить вассалом, я восхищаюсь глубоким миром и мудрым правлением. Прежнее мое имя было Нан-чжи-я-сы, отныне буду называться Чжи”. 257 Ван [103] Ман был чрезвычайно доволен; почему доложил вдовствующей императрице, чтоб отправить посланника с ответного грамотою и богатою наградою. По введении новых четырех статей в договор с хуннами, китайский пристав в Ухуаньском аймаке объявил ухуаньскому народу не давать хуннам ясак холстами и кожами. Хунны отправили, как прежде водилось, комиссара требовать ясак с ухуаньцев; за ним поехало множество людей обоего пола для торговли. Ухуаньцы отказали им, ссылаясь на указную статью Сына Неба, запрещающую давать хуннам ясак. Хуннуский комиссар рассердился и повесил ухуаньского старшину 258 вверх ногами. Раздраженные родственники старшины пришли к хуннускому комиссару и чиновникам его, отняли /95/ женщин, лошадей и волов. Шаньюй, получив известие о сем происшествии, предписал войскам Восточного Чжуки-князя идти в Ухуань и потребовать отчета в убиении комиссара. Чжуки-князь напал на ухуаньцев, и они рассеялись; одни бежали в горы, другие к защите восточной границы. Хунны много убили людей, и в плен увели до 1.000 женщин, девиц, слабых и малолетных, и поместив их в Восточной стороне, 259 сказали ухуаньцам, чтобы приезжали с скотом, кожами и холстами выкупать пленных. Около 2.000 ухуаньцев приехали со скотом и вещами для выкупа. Хунны взяли откуп, а пленных не отдали.

[Хоуханьшу, гл. 119]

[9] Ван Ман, похитив престол, в первое лето правления Гянь-го, 9, отправил военачальника 260 Ван Гюнь с пятью военными чиновниками и большим количеством золота и шелковых тканей, чтобы задарить Шаньюя, и препоручил объявить Шаньюю о принятии им престола от Дома Хань и при сем случае переменить прежнюю печать Шаньюеву. На прежней Шаньюевой печати были вырезаны китайские слова Хун-ну Шань-юй-си, 261 что зн. государственная печать хуннуского шаньюя; на новой же печати Ван Ман велел вырезать слова: Синь Хун-ну Шань-юй чжан, что значит новый знак хуннуского шаньюя. 262 Посланники по [104] прибытии тотчас вручили Шаньюю печать с шнурами, а /96/ прежнюю именем государя обратно потребовали. Шаньюй, принимая указ, учинил двукратное поклонение. Посланник еще до перевода указа хотел развязать и взять прежнюю печать. Шаньюй, подняв ее обеими руками вверх, хотел подать посланнику, но Восточный Гуси-хэй Су со стороны сказал Шаньюю, что, не увидев надписи на новой печати, не должно возвращать старой. Шаньюй, остановясь, раздумал отдать, и просил посланника посидеть в ставке. Шаньюй хотел прежде учинить поклонение: но посланник объявил ему, что прежнюю печать с шнурами должен немедленно отправить к государю. Шаньюй согласился и опять обеими руками поднял печать. Переводчик Су опять сказал ему, что, не увидев надписи на печати, пока не отдавать. К чему переменять надпись, сказал ему Шаньюй, и отдал прежнюю печать, а новую принял от посланника не посмотревши. После сего открыт пир, продолжавшийся до ночи. Младший товарищ Чень Жао сказал прочим членам посольства: Гуси-хэу, сомневаясь в надписи на печати, едва не принудил Шаньюя не отдавать прежней печати. Теперь же, рассмотрев перемену надписи на новой печати, не преминут потребовать прежнюю, и мы ни под каким предлогом отказать не можем. Получив прежнюю печать, опять лишиться ее, есть величайшее посмеяние государеву указу. Лучше разбить прежнюю печать и пресечь повод к неприятностям. Посланники колебались и не соглашались. Чень Жао был человек решительный и мужественный. Он взял чекан и разбил печать. На другой день. Шаньюй действительно прислал западного Гуду-хэу доложить посланнику, что печать, пожалованная Шаньюю Домом Хань, названа была Си, а не /97/чжан, и сверх того нет китайских букв: а князьям и прочим давалась печать с надписью Чжан, и что на новой вместо буквы Си прибавлена буква Синь, что Шаньюя ни мало не отличает от его подданных; и посему потребовал возвратить ему прежнюю печать. Посланник, указывая на прежнюю печать, сказал: новый Дом, действуя по изволению Неба, производит учреждения: посему-то мы сами разбили прежнюю печать. Шаньюй! повинуясь определению Неба, ты должен поступать по уложению нового Дома, и возвратить печать. Шаньюй видел, что невозможно помочь делу, притом же получил множество подарков; и так отправил с посланником к Двору младшего своего брата Западного Чжуки-князя Юй с лошадьми и волами, и в представлении просил дать ему прежнюю печать. Посланник на возвратном пути прибыл в земли [105] восточного Ливу-князя Хяня, где увидел множество ухуаньцев, и спросил князя об них. Хянь объяснил ему. Посланник сказал, что вследствие новых четырех статей не следовало принимать поддавшихся ухуаньцев, и теперь надлежит немедленно возвратить их. Я поспешу, сказал Хянь, донести о сем Шаньюю, и по получении ответа не премину возвратить их. Шаньюй приказал Хяню спросить посланника: как возвратить их, внутри или вне укреплённой линии? Посланник не смел решить этот вопрос, донес государю. Государь указал принять их вне укреплённой линии.

Вначале Шаньюй отказал Двору в уступке земли, которую Хя-хэу Фань просил; после того просил дозволения собирать ясак с ухуаньцев и, не получив желаемого, ограбил их. Отсюда родились первые неудовольствия, усиление впоследствии /98/ переменою надписи на печати: почему Шаньюй, в негодовании отправил Западного Великого Цзюйкюйя Пухулу-цзы, всего до десяти человек с 10.000 Конницы, под предлогом препровождения ухуаньцев, 263 и сии войска расположились близ укрепленной линии под Шо-фан. Правитель области Шо-фан донес государю. В следующем году Сюйчжили, владетель заднего Чешы в Западном крае, умыслил поддаться хуннам. Наместник Дань Цинь отсек ему голову. Старший владетелев брат Хуланьчжы, взяв своих людей до 2.000 человек, забрав имущество и скот, со всем родом ушел и поддался хуннам. Шаньюй принял его. Хуланьчжы, соединившись, с хуннами, напал на Чешы, убил Хэученского 264 владетеля, ранил наместникова Сы-ма и возвратился к хуннам. к В сие время Сюй И, пристав Чень Лян, Чжун Дай, Сыма-чен Хань Юань и младший Цюй-хэу Жень Шан, видя, что Западный край очень наклонен к бунту, а хунны приготовляются к великому нашествию, опасались, чтобы всем не погибнуть: почему умыслили захватить несколько сот офицеров и ратников, соединенными силами убить пристава Дяо-Хо и дать знать об этом Южному хуннускому Ливу-князю и Южному предводителю. Хуннуский Южный предводитель с 2.000 конницы вступил в Западный край для принятия Чень Лян с прочими. Чень Лян и прочие захватили всех офицеров и ратников, бывших при Сюй-и Сяо-юй, всего до 2.000 душ обоего пола, и ушли к хуннам. Хань Юань и /99/ Жень Шан остались у Южного [106] предводителя, а Чень Лян иЧжун-дай приехали в Шаньюеву орду. Люди особо поселены по реке Лин-ву-Шуй для хлебопашества. Чень Лян и Чжун Дай получили от Шаньюя титул ухуаньских Дугян-гюнь и остались жить при нем. Шаньюй нередко приглашал их к своему столу. Наместник Дань Цин донес Двору, что хуннуский Южный предводитель и Западный Ичжицзы произвели нападение на владения Западного края: посему Ван Ман предпринял разделить земли хуннов на 15 владений и отправил хуннуского пристава Хо Бай и помощника его Дай Цзи с 10.000 конницы и множеством дорогих вещей для подарков. Прибыв к укрепленной линии в Юнь-чжун, они пригласили к себе родственников 265 Хуханье-Шаньюя и хотели их по порядку произвести. Они отправили переводчика за границу позвать Западного Юлихань-князя Хяня. 266 Когда Хянь с двумя его сыновьями Дын и Чжу приехал, то силою произвели его Хяо-Шаньюем и подарили ему колесницу, литавру и колясочку, 1.000 лан золота, 1.000 кусков разных шелковых тканей и десять трезубцов с значками; сына его Чжу также произвели Шунь-Шаньюем, дали ему 500 лан золота, и вместе с братом Дын препроводили в Чан-ань. Шаньюй, получив известие о сем, с гневом сказал: “прежние Шаньюи получали милости от Сюань-ди; нельзя оказаться неблагодарным. Нынешний Сын Неба не есть потомок государя Сюань-ди; по какому он праву получил престол?” И так он отправил Восточного Гуду-хэу, Западного Ичжицзы-князя /100/ Хулуцзы и Восточного Чжуки-князя Ло с войсками произвести набег на укрепленную линию И-шеу-сай в Юнь-чжун. Они побили великое множество чиновников [11] и жителей. Это было третье лето правления Гянь-го, 11. После сего Шаньюй предписал всем восточным и западным пограничным князьям и начальникам родов грабить китайскую границу. Большие партии содержали в себе до 10.000, средние по нескольку тысяч, малые по нескольку сот человек. Они убили областных правителей и Ду-юй в Яймынь и Шо-фан, награбили скота и имущества и в плен увели чиновников и жителей великое множество. Пограничные места совершенно опустели. Ман Синь 267 по вступлении на престол, надеясь на богатство казнохранилищ и хлебных магазинов, решился показать страх и назначил двенадцать корпусных начальников, потребовал лучшие войска со всего государства, [107] взял лучшее оружие из арсеналов и каждому корпусу назначил известное место для сбора, предписал свозить хлеб на границу. В совете положено составить армию из 300 т. человек, снабдить ее жизненными припасами на десять месяцев; выступить всей армии в одно время десятью дорогами и загнать хуннов в Динлин. 268 После сего разделить земли хуннов и поставить пятнадцать Шаньюев из потомков Хуханье-Шаньюя. Полководец Янь Ю 269 подал представление следующего содержания: “известно, что хунны искони наносят нам вред, но не видно, чтоб в древние времена ходили войною на них. В /101/ последующие времена три Дома: Чжеу, Цинь и Хань, воевали с ними, но ни один из помянутых Домов не имел лучшего плана. Дом Чжеу имел средний, Дом Хань последний, а Дом Цинь никакого плана не имел. В царствование Сюань-ван из Дома Чжеу Хяньюни вторглись в Китай, и прошли до Гинь-ян. Полководцы, отправленные против них, преследовали их до границы и возвратились. В то время набеги кочевых считали за укушение или жаление комаров; довольствовались только согнанием. Империя считала такую меру благоразумною, и это был средний план. Ву-ди, государь из дома Хань, избрал полководцев и обучил войска, которые при легкости одеяния и съестных запасов, далеко заходили во внутренность неприятельских земель, и хотя одерживали победы и получали добычи, но хунны тем же отплачивали, и бедствия войны продолжались более 30 лет. Срединное государство изнурилось, истощилось, но и хунны получили глубокие раны. Империя считала план государя Ву-ди последним. Цинь Шы-хуан-ди, не перенося и малейшего стыда, не дорожа силами народа, сбил Долгую стену на протяжении 10.000 ли. Доставка съестных припасов производилась даже морем. Но только что кончилось укрепление границы, как Срединное государство внутри совершенно истощилось в силах, и Дом Цинь потерял престол. Вот что значит, что Дом Цинь не имел плана. Ныне империя страдает от неурожая, сряду несколько лет продолжающегося — особенно на северо-западных пределах. Чтоб собрать 300 т. войск, изготовить для них съестные запасы на десять месяцев, для сего надобно заимствоваться на востоке с /102/ моря, на юге получать с рек Гян [Янцзы] и Хуай 270; иначе невозможно изготовить. Расчисляя [108] по расстоянию мест, едва ли в продолжение целого года можно привести это к концу. Ратники, прежде пришедшие, будут жить под открытым небом. Войска потеряют первый жар, оружие попортится и сделается негодным к употреблению. Вот первое затруднение. Коль скоро пограничные места истощатся, то не могут снабжать войска съестными припасами; а если доставлять из внутренних областей и уделов, то невозможно доставить к одному времени. Вот второе затруднение. Если положить, что для содержания одного человека на десять месяцев потребно 18 ху, 271 то нужен один вол для провоза такого количества; надобно еще прибавить два ху для прокормления вола, что составит тяжесть в двадцать ху. У хуннов почва земли песчаная и солонковатая, во многих местах нет ни травы, ни воды. Если судить по прошедшим опытам, то не более, как чрез три месяца от выступления войск за границу, волы подохнут, а съестных запасов еще останется столь много, что люди не смогут нести на себе. Вот третье затруднение. У хуннов осенью и зимою весьма холодно бывает, а весною и летом сильные ветры. Если взять с собою множество ведер и котлов, дров и дровяных угольев, то будет безмерная тяжесть. Если употреблять высушенный вареный рис и пить воду целый год, то опасно, что появятся в армии повальные болезни; почему в прошлое время вели войну с хуннами не более ста дней — не потому, чтобы /103/ не хотели долее, но не доставало возможности к тому. Вот четвертое затруднение. Если обоз пойдет за армиею, то мало будет легких и лучших войск, потому, что невозможно будет скоро идти. Неприятели мало по малу будут уклоняться, и догнать их будет невозможно. Если по случаю наткнемся на неприятелей, то мы еще будем связаны обозом. Если встретим опасные и трудные проходы, то голова с хвостом должны следовать нераздельно, 272 и неприятели могут запереть нас с лица и с тыла. Тогда невозможно будет определить меру опасности. Вот пятое затруднение. И при чрезвычайном напряжении народных сил не всегда выгодно оканчивают войну, вот о чем я беспокоюсь. В предстоящей войне прежде пришедшие войска надлежит отправить, чтобы, проникнув далее во внутренность и внезапно ударив на хуннов, могли привести их в расстройство”. Ван Ман не послушал его. Сбор войск и своз [109] съестных запасов попрежнему продолжали. Империя приведена была в движение. Хянь, получив от Ван Ман титул Хяо-Шаньюя, наскоре выехал за границу и, возвратясь в орду, донес Шаньюю о невольном произведении его. Шаньюй напротив дал ему достоинство Юйсучжичжы-хэу. Это низкая должность у хуннов. Впоследствии Чжу умер от Болезни, и Ван Ман достоинство Шунь-Шаньюя дал брату Дыну. Военачальник 273 Чень Цинь и военачальник 274 “Ван-сюнь расположились в Юнь-чжун при укрепленной линии Гэ-сйе-сай. В сие время хунны несколько раз производили набеги на границы Китая; /104/ убивали предводителей для ратников, грабили народ и угоняли скот в великом множестве. Схваченные неприятельские языки единогласно объявляли, что Го, сын Хяо Шаньюя Хяня, несколько раз производил набеги. Оба полководца донесли о сем Двору. В [12] четвертое лето, 12, Ван Ман в присутствии инородцев Дыну, сыну Хяо-Шаньюя [т. е. Хяня], отсек голову на площади в Чан-ань. Со времен государя Сюань-ди, в продолжение нескольких колен, не видали на северных границах Китая тревог от маячных огней. Народонаселение умножилось; пастбища покрылись лошадьми и рогатым скотом. Но как скоро Ван Ман произвел замешательства и вступил в неприязненные сношения с хуннами, то многие пограничные жители побиты, рассеялись или уведены в плен. Сверх того, армия, состоявшая из двенадцати корпусов, долго стояла, не выступая в поход. Предводители и ратники пришли в расстроенное положение. Северная граница в продолжение нескольких лет совершенно опустела. В полях валялись [13] непогребенные кости. В пятое лето правления Гянь-го, 13, умер Учжулю-Шаньюй, на двадцать первом году царствования. Хуннуский вельможа, управлявший государственными делами, западный Гуду-хэу Сюйбудан и женившийся на Имо-гюйцыюнь, дочери княгини Ван Чжао-гюнь, был зять Юнев. Юнь всегда желал заключить с Китаем мир и родство; притом прежде он был в тесной связи с Хянем; и как Ван Ман уже произвел Хяня Шаньюем, то Сюйбудан, обошед Юйя, возвел Хяня на престол под наименованием Улэй-Жоди Шаньюя.

XVIII. Улэй-жоди Шаньюй Хянь. Улэй-жоди Шаньюй Хянь, по вступлении на престол, младшего /105/ своего брата Юйя поставил Восточным Лули-князем, Сутухубэня, сына Учжулю-Шаньюева, восточным Чжуки-князем, младшего [110] его брата Лухуня, рожденного от Чжуки-Яньчжы, Западным Чжуки-князем. При жизни Учжулю-Шаньюя померло несколько восточных Чжуки-князей. По сему обстоятельству наименование Чжуки признано несчастливым, и восточном Чжуки-князю дали наименование Хюуй. Хюуй означает превосходительного, и сей должен был наследовать достоинство Шаньюя, почему Учжулю-Шаньюй дал старшему своему сыну наименование Хюуй, в намерении доставить ему престол. Хянь, досадуя на Учжулю-Шаньюя за понижение достоинства его, не хотел передать престол сыну покойного Шаньюя и понизил его Восточным Чжуки-князем. Юньдан советовал Хяню заключить мир и родство. В [14] первое лето правления Тьхянь-фын, 14, Юньдан отправил нарочного в Си-хэ к границе Чжэ-лу-сай в Ху-мын 275 известить пограничных военных начальников, что он желает видеться с Хо-цинь-хэу. Хо-цинь-хэу был племянник княгини Ван Чжао-гюнь, сын старшего ее брата. Ду-юй среднего аймака донес Двору, и Ван Ман отправил Ван Хи поздравить Шаньюя со вступлением на престол. Ван Хи предложил богатые подарки, состоящие в золоте, одеждах и шелковых тканях; обманом сказал, что Дын, сын его, еще жив, а потом убедил выдать военных чиновников Чень Лян, Чжун Дай и пр. Шаньюй собрал четырех человек и Чжи Инь убийцу пристава Дяо Ху, с семействами, всего 27 человек, выдал их /106/ посланнику в клетках и отправил Чувэйгуси-князя Фу с 40 человеками препроводить Ван Хи и Ван Фын в Китай. Ван Ман сожег их живых на площади. Он отозвал полководцев с границы, а оставил гарнизоны под начальством Ю-цзи и Ду-юй. 176 Шаньюй льстился на подарки от Ван Ман, и потому по наружности не хотел разорвать прежних связей с Китаем, но внутренно желал набегов и грабительств; сверх сего, узнав от возвратившегося посланника, что сын его Дын уже умер, наипаче вознегодовал. Набеги и грабительства с восточной стороны непрерывно продолжаемы были. Посланник спросил Шаньюя о причине набегов. Хунны и ухуаньцы, 277 отвечал Шаньюй, не имеют причины, а негодяи из народа обще производят набеги на границы, подобно как мятежники поступают в Китае. Хянь по вступлении на престол еще не снискал доверенности и [111] уважения в своем народе, и потому всеми мерами старался воспрещать набеги, и не смел двоедушествовать. Во 2-е лето правления [15] Тьхянь-фын в пятой луне, 15, Ван Ман еще отправил Ван Хи, Вувэй-гян Ван Хянь, Фу-янь, Дин Йе, всего шесть человек, препроводить западного Чувэйгуси-князя; а при сем случае возвратил тела казненного Шаньюева сына Дына и бывших при нем вельмож на обыкновенных телегах. Когда сие посольство подошло к границе, Шаньюй отправил Юньданова сына Нянь, великого Цзюй-кюйя Ше для встретения Ван Хянь с прочими. Посланники предложили Шаньюю богатые подарки в золоте и дорогих вещах, и при сем внушили ему переменить /107/ наименование Хунну на Гунну, Шаньюй на Шаньюй. 278 Пожалована ему печать с шнурами. Гуду-хэу Юньдан получил княжеское достоинство Хэу-ань-гун, Юньдановы сыновья Нань и Ше получили княжеское достоинство Хэу-ань-хэу. Шаньюй, зарясь на дорогие подарки от Ван Ман, беспрекословно на все соглашался, но набеги и грабительства попрежнему продолжались. Ван Хянь и Ван Хи отдали Юньдану подарки за выдачу Чень-лян с прочими и препоручили ему раздать по его усмотрению. В двенадцатой луне посланники возвратились на границу. — Ван Ман крайне был доволен и наградил Ван Хи двумя миллионами. 279 Шаньюй Хянь умер на пятом году [18] царствования, в пятое лето правления Тьхянь-фын, 18. Младший брат его, Восточный Чжуки-князь Юй, возведен на престол под наименованием Худурши Дао-гао Жоди Шаньюя. Хуннуское слово Жоди значит почтительный к родителям. Со времен Хуханье, сблизившегося с домом Хань, Шаньюй, видя, что китайские государи придают к своим именам слово Хяо, что значит почтительный к родителям, полюбили сие слово и начали писаться Жоди.

XIX. Шаньюй Юй. Худурши Шаньюй Юй, по вступлении на престол, льстясь на выгоды и награды, отправил великого Цзюйкюйя Ше с прочими 280 посланником в Чан-ань для поднесения даров. Ван Ман послал Хо-цинь-хэу Ван Хо, чтобы он, с князем /105/ Ше и прочими, на укрепленной линии Чже-лу-сай увиделся с Юньданом 281 и [112] силою привез его в Чан-ань. Младший Юньданов сын нашел случай бежать с границы и возвратился к хуннам, а Юньдан приехал в Чан-ань. Ван Ман произвел его Сюйбу-Шаньюем и хотел выставить большую армию, чтоб возвести его на престол. Войска еще не собрались, а раздосадованные хунны соединенными силами вторглись в северные пределы Китая, и северная граница была опустошена. Случилось, что Юньдан умер от болезни. Ван Ман выдал свою побочную дочь Лу-лу Жень за Хэу-ань-гун Ше, 282 почему чрезвычайно любил и уважал его, и непременно хотел выставить войско, чтоб возвести его на престол. Случилось, что китайские войска убили Ван Ман. Юнь-ше также умер. В [26] конце второго года правления Гын-шы, 26, китайский Двор отправил к хуннам хуннуского пристава князя 283 Цзунь-и и военачальника 284 Чень Цзунь дать Шаньюю прежнюю государственную печать с шнурами, князьям простые печати с шнурами, и при сем случае препроводить родственников и старейшин, сопровождавших Юньдана. Шаньюй Юй возгордился и в разговоре с Цзунь Ли сказал: “Дом Хунну прежде считался с Домом Хань братьями. С продолжением времени у хуннов возникли смятения. Сюань-ди содействовал Хуханье-Шаньюю получить престол: посему Хуханье из уважения к Дому Хань наименовался вассалом. Ныне в /109/ Дому Хань также произошли великие замешательства от того, что Ван Ман похитил престол; почему хунны также подняли оружие на Ван Ман, и очистили пограничные места. Ныне империя волнуется, помышляя о Доме Хань. Что наконец Ван Ман погиб, и Дом Хань опять восстал, сим вы обязаны моим силам, и на оборот должны уважать меня”. Цзунь спорил против сего, но [27] Шаньюй остался при своем мнении. Цзунь летом следующего года, 27, возвратился. Но случилось, что краснобровые 285 вступили в Чан-ань, и Гын-шы погиб.

Извлечено из Истории старшего Дома Хань

Комментарии

197 Младшего брата Уянь-гюйди-Шаньюева.

198 Хусулэй есть название чина. П. И.

199 Шы-гу пишет: при большом выходе с поздравлением на новый год.

200 Че-ки Ду-юй; в переводе: начальствующий над колесницами и конницею.

201 Фу Кянь пишет: один выпуск содержит 12 стрел.— Хань Чжао пишет: по обряду три приема в стрелянии из лука; в каждый прием пускали четыре стрелы.— И так, четыре выпуска составляли 48 стрел.

202 Шы-гу пишет: уволить от поклонения.

203 Что буквально зн. 10.000 лет.

204 Шы-гу пишет: построенной полководцем Сюй Цзы-вэй.

205 Гао-чан-хэу.

206 Че-ки Ду-юй.

207 Шы-гу пишет: в Шо-фан, на северо-запад от уездного города Юйхунь-хянь.

208 Здесь под ордою разумеется главное ханское стойбище у Лангайских гор.

209 В обоих местах должно разуметь на северо-запад.

210 Че-ки Дуюй.

211 Гуан-лу Да фу.

212 Шы-гу пишет: Шаньюй подозревал, что Двор думает объявить ему войну.

213 Шы-гу пишет: близ укрепленной границы уже не было ни пищи, ни зверей; и посему нечего было промышлять на охоте; притом не боялись Чжичжы; почему хотели возвратиться на север, на прежние места.

214 Шы-гу пишет: если китаец учинит воровство в земле хуннов, или хунн учинит воровство в Китае, то взаимно давать знать о сем; и потом наказывать и вознаграждать.

215 Шы-гу пишет: Но-шуй есть река Но-чжень-шуй, протекающая ныне в Дулгаской [Тукюеской] земле.

216 Ин-ша пишет: дорожный меч есть драгоценный меч у хуннов.

217 На кит. Хи-хэу, низшие князья.

218 Шы-гу пишет: совокупными силами уничтожить Дом Усунь, а земли его предоставить Чжичжы для местопребывания.

219 См. выше 49 год.

220 Шы-гу пишет: говорится, что желает взять девицу из Дома Хань и сделаться зятем сего Дома.

221 Шы-гу пишет: сам просил предоставить ему охранение от набегов и грабительств.

222 Название среднего чина.

223 Т.е. от южной окраины Песчаной степи.

224 Хэу Ин не имел верных сведений о Халхе, которая изобилует и лесом и травами; а песчаных мест и ныне мало. Почва везде из самого мелкого гравия.

225 Разумеется Двор главы империи [Центральный удел Чжун-бон].

226 Сия война Хухэнорских тангутов с Китаем началась с 107, кончилась в 117 году. См. Историю Тибета и Хухэнора, I, 38—48.

227 Да-сы-ма Че-ки Гян-гюнь.

228 Шы-гу пишет: Хэй Гя (Хэй прозвание, Гя имя).

229 Здесь третье лицо употреблено вместо второго — для удержания буквальности в переводе.

230 Шы-гу пишет: хунны с принятием ее успокоились (Нин-ху кит. слова; зн. Успокоившая хуннов).

231 Шы-гу пишет: под одним домом разумеется, что они родные сестры, под общими детьми разумеется, что в любви к родившимся от них детям не должно иметь различия.

232 Ли ки пишет: Гюйцы есть женский титул, как на кит. языке Гун-чжу царевна. Вын Ин пишет: Сюйбу есть знаменитый Хуннуский Дом.

233 См. выше 33 год.

234 Шы-гу пишет: сии два князя суть Учжулюевы младшие братья. Вторая Яньчжы есть вышеупомянутая старшая Яньчжы. Пятая Яньчжы также есть Хуханье-Шаньюева Яньчжы.

235 На кит. Фу-сяо-юй, помощник пристава.

236 Да-сы-ма Пьхиаоки Гян-гюнь.

237 Шы-гу пишет: из рода больших орлов с желтою головою и красными глазами.

238 Шы-гу пишет: опасался, что повеление его не будет исполнено.

239 Шы-гу пишет: под произведениями разуметь должно находящиеся в горах растения и деревья, птиц и зверей, идущих на употребление.

240 У хуннов престол передавали более родным братьям и племянникам от родных братьев.

241 Шы-гу пишет: низшие князья, в сообразность китайскому выражению, названы удельными владетелями.

242 Фу Кянь пишет: Желтая река течет с северо-запада; и поэтому сказано: с верховых мест. Шы-гу пишет: с верховых мест сказано вообще в отношении к положению страны; не для чего относить к Желтой реке.

243 Хуань-мынь-хан.

244 Обряды дин Чжеу, по-кит. Чжэу-лй, суть собрание гражданских законов, написанных за 1110 лет до Р. X.

245 Виноградный дворец на кит. Пху-тхао-гун; Шан-линь-юань есть название зверинца.

246 Против 28 года. См. выше 28 год.

247 Синь-ду-хэу есть княж[еский] титул престолохищника Ван Ман.

248 Гюйцыюнь, дочь княгини Ван Чжао-гюнь [иначе Ван Цян]. См. выше на стр. 86 [переиздания 97].

249 Шы-гу пишет: он оставил хуннов и поддался Дому Хань, от чего и титул княжеский.— Кюй-ху, на кит. зн. оставил хуннов; Лай зн. пришел, т. е. от хуннов пришел поддаться Китаю.

250 Шы-гу пишет: как скоро поддались Дому Хань, то не могут уже быть вассалами хуннов.

251 Шы-гу пишет: обратно отослать.

252 Китайским Двором.

253 Фу Кян пишет: Эдуну есть название долины в Западном крае.

254 Шы-гу пишет: вновь составленные по сему обстоятельству.

255 Шы-гу пишет: с грамотою за государственною печатью.

256 Т. е. односложные. В китайском языке — в отношении к епропейским языкам, есть двусложные слова: наприм. Гуан, Суань: но считают их односложными, потому что во всех подобных сим словам две гласные слитно выговариваются, а собственно двусложных слов, напр., небо, камень, нет в китайском языке. Здесь под двусложными разумеются имена, состоящие из двух букв [знаков].

257 Избранная им кит. буква Чжи зн. знаю. С сего места ниже хуннуские Шаньюй и князья назывались однословными, т. е. односложными именами.

258 Князька.

259 В своем аймаке.

260 Ву-вэй Гян-гюнь.

261 Си есть название государственной печати, которую государственные чины с известными обрядами подносят новому императору яри его вступлении на престол. При сдаче престола он торжественно печать сию передает своему преемнику.

262 Такая печать в Китае давалась удельным князьям и высшим чиновникам с надписью Мэу-Гуань-чжы Чжан, что значит такого-то чиновника знак. Ганму 9-й год.

263 Шы-гу пишет: говорили, что для препровождения ухуаньцев, а в самой вещи для произведения набегов.

264 Шы-гу пишет: Хэу-чен есть небольшое княжество.

265 Т. е. сыновей и внуков.

266 Юлихань есть титул княжеский, Хянь – имя князя Ганму.

267 Ван Ман.

268 Шы-гу пишет: загнать хуннов с земли динлинов.

269 Янь Ю назначен был верховным вождем всех корпусов, собранных на северной границе.

270 Т. е. потребуется доставка хлеба морем и каналами из дальних стран южного Китая

271 Вероятно, в сем месте есть ошибка: ху поставлено вместо дэу.

272 Т. е. удило лошади за хвостом другой лошади, негде ни телеге проехать, ни коннице выстроиться. Ганму.

273 Йе-нань Гян-гюнь.

274 Чжень-ди Гян-гюнь.

275 Шы-гу пишет: Ху-мын есть название уезда, на. меже коего лежала укрепленная линия Чже-луй-сай.

276 В сие время на границе случился великий голод, так что люди друг друга ели. Гамму.

277 Т. в. владетели из домов хуннуского и ухуаньского.

278 Слово Хун-ну в кит. буквах [знаках] значит злой невольник; Гун-ну в кит. буквах зн. Почтительный невольник. Здесь изменено не подлинное народное название монголов, а голосовое переложение названия на кит. язык. В слове Шаньюй прежняя буква Шань, не имевшая значения, заменена буквою Шань, добрый.

279 Чохов что = 2.000 лан серебра.

280 Сокращено исключением собственных имен.

281 Сюйбу-дан.

282 Ли Ки пишет: Лу-лу есть название городка. Ман переменил кит. слово Гун чжу царевна на жень. Ше имел достоинство Хэу. Ман, женив его на своей дочери, возвел в достоинство Гун. Хэу-ань Гун есть титул достоинства.

283 Гуй-дэ-хэу.

284 Да-сы-ма Ху-гюнь.

285 В 18 году в губ. Шань-дун появились шайки разбойников. К концу года они соединились и обратили на себя внимание правительства. В 27 году сии мятежники, чтоб распознавать свои войска от императорских, положили киноварью подкрашивать брови себе, от чего и прозваны краснобровыми, Чи-мэй.

.

Текст воспроизведен по изданию: Н. Я. Бичурин [Иакинф]. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена.  М-Л. АН СССР, Институт этнографии им. Миклухо-Маклая. 1950

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.