Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БИЧУРИН Н. Я.

СТАТИСТИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ КИТАЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

III. ВОДЯНЫЕ СООБЩЕНИЯ В КИТАЕ

В сей статье под водяными сообщениями принимаются те только судоходные каналы и реки, которые обращают особенное внимание правительства на их поддерживание. Таковые водяные сообщения разделены на три отделения: северное, восточное и южное. Северное отделение называется бэй-хэ, что значит — северные реки, восточное называется дун-хэ, что значит — восточные реки, южное называется нань-хэ, что значит — южные реки.

В северном отделении самые важные гидравлические работы находятся в губернии Чжи-ли по реке Сан-гань-хэ, которая по выходе из гор Ши-цзин-шань принимает название Юн-дин-хэ, и, протекая до области Тьхянь-цзинь-фу с большим стремлением — особенно во время сильных дождей, — заносит некоторые места песком, а в других размывает береговые плотины и своим разливом производит величайшие опустошения, почему ежегодно требует и прочищивания и починок в значительном размере. Притоки, впадающие в Юн-дин-хэ, также и другие реки, текущие от Пекина на северо-восток в море, ежегодно требуют или починки плотин или прочищивания обмелевших мест.

Желтая река принадлежит частью к восточному, частью к южно-мо отделению. В губернии Хэ-нань от Мын-цзинь-сянь на запад, протекая между каменных гор, она не может производить прорывов, но [344] от города Мын-цзинь-сянь вниз (Плотины по обеим берегам Желтой реки от города Мын-цзинь-сян на восток до ее устья простираются до 840 верст.), протекая ровными местами по левому берегу до уезда Ву-чжи-сянь, а по правому берегу до уезда Юн-нянь-сянь, часто делает прорывы и наводнением своим разрушает города и селения, почему требует укрепления берегов плотинами. Сия часть принадлежит к северному отделению. Берега от уезда Фын-сянь вниз до впадения в море принадлежат к южному отделению.

Государь Юй, при обсушении болот, проложил русло Желтой реки по восточную сторону хребта Тхай-хан на северо-восток, и девятью устьями провел ее через северные пределы губернии Шань-дун в Восточное море. В 612 году до Р. X. морские воды, при сильном северо-восточном ветре, устремились на юго-запад в самое устье Желтой реки и поглотили около 500 ли матерой земли. Сие самое место ныне составляет Бо-хай, иначе Корейский залив, а Желтая река, остановленная морем, открыла себе путь прямо на восток нынешним ее руслом, которое в то время составляло реку Тха-шуй, прокопанную для спуска излишних вод Желтой реки в Восточное море.

Река Хуай-шуй прежде текла по северную сторону города Хуай-ань-фу и сама собою впадала в море. В царствование династии Юань Желтая река сделала прорыв на юг и, поглотив реки Бянь-шуй и Сы-шуй, вошла в русло реки Хуай-шуй. Но как поверхность Желтой реки шестью футами выше поверхности реки Хуай-шуй, то первая стремлением своим с севера на юг вытеснила последнюю из ее берегов и разливом вод производила большие наводнения. Сие обстоятельство побудило отделить Желтую реку от Хуай-шуй высокою земляною дамбою, что и приведено к концу в продолжение 1535—1570 годов. В 1575 году и сия насыпь была разорвана, но в скором времени Желтая река сама проложила себе путь прямо на восток, а Хуай-шуй соединялась с нею только через прорву Цин-кхэу. В это время усмотрено, что если засыпать устье реки Хуай-шуй и все ее течение обратить через прорву в Желтую реку, то сим увеличением массы воды можно прочищать фарватер в устье Желтой реки. Хуай-шуй в уезде Сюй-и-сянь вливается в обширное озеро Хун-цзэ-ху, но как уровень Желтой реки выше уровня реки Хуай-шуй (см. выше), то для обращения вод из Хуай-шуй в Желтую реку требовалось возвысить юго-восточный берег озера новою земляною плотиною для уравнения с поверхностью Желтой реки, что и сделано было. Ныне из озера Хун-цзэ-ху 1/10 воды спускают в сплавной канал для прохода судов в реку [345] Да-цзян, а 7/10 идут через прорву Цин-кхэу в Желтую реку и помогают ей проносить песок, оседающий в ее устье. Для спуска излишних вод проведен канал из Хун-цзэ-ху через озеро Ше-ян-ху в море, и сверх сего береговая плотина снабжена водоспусками на случай наводнения. Реки Хуай-шуй и Да-цзян принадлежат к южному отделению водяных сообщений.

Сплавной канал по-китайски называется Юй-хэ царский канал, Юнь-хэ сплавной канал и Юнь-лян~хэ хлебосплавной канал. Он простирается от Хан-чжеу-фу на север до Пекина, и по частям принадлежит ко всем трем отделениям.

Канал, принадлежащий к южному отделению, начинается от прорвы Цин-кхэу, соединяющей Хуай-шуй с Желтою рекою, и оканчивается на юге при реке Цянь-тхан-цзян, где засоривается илом, наносимым морскими приливами, и требует ежегодного прочищивания. На сем пространстве канал заимствует воды из Хуай-шуй и впадает в Цзян. Правый, то есть западный, его берег от напора вод из озер укреплен, а левый, то есть восточный, по низменности местоположения возвышен плотинами. От Хуай-шуй на юг он имеет четыре шлюза для возвышения воды (В Китае шлюзы глухие, и делаются для возвышения воды во время прохода хлебных караванов. При шлюзах обыкновенно перегружаются на другие суда.).

От Цин-кхэу на север канал, перерезав Желтую реку, идет на север, и опять на сем пути заимствует воды из озер Ло-ма-ху, Вэй-шань-ху, Ду-шань-ху и многих рек, текущих из западной покатости восточных гор. Миновав город Линь-цин-чжеу, входит в реку Вэй-хэ, и до межи губернии Чжи-ли принадлежит к восточному отделению. Далее на север он идет до города Тьхянь-цзинь-фу по реке Вэй-хэ, отсель на запад до города Тхун-чжеу по Белой реке (По-китайски Бай-хэ, а наши ученые пишут Пе-хо.), а далее до самого Пекина по реке Да-тхун-хэ. Последняя часть канала принадлежит к северному отделению и разделяется на Северный сплавной канал Бэй-юнь-хэ, от Пекина на восток до Тьхянь-цзинь-фу, и Южный сплавной канал Нань-юнь-хэ, простирающийся от Тьхянь-цзинь-фу на юг до межи губернии Шань-дун. Четыре фута глубины в канале считается достаточным для хода судов.

Сплавной канал в северном его конце прокопан в 1289 году и проведен был из Тхай-пхин-чжеу до Пекина, а отселе до Тхун-чжеу, и как он шел вне дворца, то суда с хлебом входили во Внутренний [346] город и останавливались в водоеме Цзи-шуи-тхань (На изданном мною плане Пекина см. номер 164, а в Описании Пекина стр. 85.), который ныне лежит по северную сторону дворцовой крепости. В 1476 году ключи, составляющие вершину канала, обращены для составления искусственного озера Кхун-мин-ху (Озеро Кхун-мин-ху лежит в 30 ли от Пекина на запад, по юго-восточную сторону итальянского дворца на горе Ван-шеу-шань.), из которого канал проведен к северозападному углу Пекина, и здесь разделен на три русла, из коих два облегают городскую стену, а третье проведено через пекинский дворец. Сии три ветви канала соединены за восточною стеною Пекина, где и главная складка хлеба устроена. С сего времени судовой канал, проведенный во внутренность Пекина, был оставлен.

Канал прокопан от Пекина прямо на восток до Тхун-чжеу, а отселе до Тьхянь-цзинь-фу на протяжении 200 ли он проведен по Белой реке. От Тьхянь-цзинь-фу, поворотив на юг, он идет вверх по реке Вэй-хэ до Линь-цин-чжеу на протяжении 800 ли. Далее на юг к Желтой реке канал прокопан при династии Юань на 940 ли, и весь состоит из восточных рек, собранных в поперечное русло, и только южный его конец к Желтой реке на протяжении 149 ли проведен по реке Чжун-хэ. От Желтой реки на юг до Ян-цзы-цзян на протяжении 300 ли канал прокопан еще за пять столетий до Р. X., от сей реки на юг до Хан-чжеу-фу также прокопан был в древние времена.

Таким образом канал, идущий от Пекина на юго-восток до Хан-чжеу-фу, сделан был в разные времена и сверх того в продолжение веков во многих местах через починки и перенос совершенно изменен. Что касается до его течения, он имеет три взаимопротивоположные направления, от Пекина до Тьхянь-цзинь-фу идет с северо-запада на юго-восток, от Желтой реки на север до Тьхянь-цзинь-фу идет с юга несколько на северо-запад и потом на северо-восток, а от Желтой реки до Хан-чжеу-фу идет прямо на юг с небольшими изворотами.

Морские берега в Цзян-нань и Чже-цзян укреплены плотинами, которые начинаются в Сун-чжеу-фу и оканчиваются в Шао-син-фу за рекою Цян-тхан-цзян, и вообще суть земляные или каменные. Сии плотины удерживают стремление морских волн во время ураганов. Для выгод земледелия во многих местах по морским и речным берегам сделаны плотины земляные и каменные для остановления приливов.

На ежегодные издержки по гидравлическим работам трех отделений, исключая морских плотин, собирается с некоторых [347] товаров особенный акциз, не входящий в состав государственных доходов, как-то:

в северном отделении: в Чжи-ли — 10 469 лан

в восточном отделении: Шань-дун — 45 438 лан

в восточном отделении: Хэ-нань — 90 882 лана

в южном отделении: Ань-хой — 22 622 лана

в южном отделении: Цзян-су — 207 802 лана

в разных таможнях — 34 491 лан

из хозяйственных сумм от соляных приставов берется — 300 000 лан

на гидравлические работы по другим местам, за исключением морских плотин, ежегодно отпускается из хозяйственных остаточных сумм — 1 663 000 лан

на гидравлические работы по системе морских плотин ежегодно назначается из процентных и остаточных сумм — 170 000 лан

Всего: — 2 624 704 лана

Маловажные плотины по рекам поддерживаются на счет местных жителей, а починки производятся местными крестьянами.

IV. ИНОРОДЦЫ В КИТАЕ

В пределах Китая — кроме природных китайцев — находится множество инородцев, из коих одни искони доныне живут отдельно от китайцев, в образе жизни постоянно следуют обычаям своих предков, говорят своим языком, управляются своими старшинами, судятся по своим словесным законам, другие, время от времени перемешиваясь с китайцами, исподволь усвоили себе обыкновения и язык китайский, и сим образом изменились до такой степени, что в образе жизни их и следов их происхождения не видно. В Европе давно уже имеют понятие о сих инородцах, но слишком темное.

Первоначальное происхождение инородческих племен, обитающих внутри Китая, уходит за пределы преданий, и столь же мало известно, как и происхождение коренных европейских народов, но с того времени, как китайская история, опираясь на предания, начала следить первое развитие инородцев на племена и расселение их по разным странам, то несколько объяснялось и коренное их [348] происхождение. Инородцы в суть Китае потомки трех народов: миао (Сей звук по словарю принадлежит к тону мяо, но произносится миао.), мань и тюрки.

Под названием миао ныне известны два народа, или потомки двух различных между собой народов, из коих один в древности занимал земли губернии Ху-нань, а другой — земли губернии Гуй-чжеу. Мань в древности занимали земли от реки Хань-цзян на юго-запад, а ныне остались в губернии Юнь-нань, потому что предки, занимавшие восточные земли губернии Сы-чуань, еще в глубокой древности переняли от китайцев и язык и обычаи, а в 310 году до Р. X. совершенно присоединены к Китаю. Тюрки, приведенные в Китай пленниками, смешались с китайцами, и наиболее живут в Северном Китае. Рассмотрим каждый из помянутых трех народов в разных его отраслях.

1) МИАО

Народ миао за двадцать три века до Р. X. обитал в губернии Ху-нань, и был многочислен. Владетели его хотя признавали себя данниками Китая, но не совершенно повиновались законам его, и даже отказались участвовать в общем труде при обсушивании земель после великого, известного в истории, наводнения в Китае. В наказание за такой неблагонамеренный поступок часть народа миао еще в 2282 году до Р. X. выведена из своих земель к Хухэнору, где потомки их и ныне известны под названием тангутов. Часть, оставшаяся в Китае, с продолжением времени размножилась и распространилась по губерниям Ху-нань, Гуан-дун, Гуан-си и частью Фу-цзянь — под двумя главными названиями миао и яо. Обе помянутые отрасли разделяются на множество родов, известных под разными родовыми (китайскими) названиями, но все родоночальником своим считают Пхань-ху, которому и жертвы приносят. В сей религиозной черте открывается разительное доказательство единства их по происхождению.

Миао, обитающие в губернии Ху-нань, разделяются на красных Хун-миао и черных Цин-миао.

Красные миао живут в комиссарствах Юн-суй-тьхин и Цянь-чжеу-тьхин в области Чжень-чжеу-фу. Обитают более при горах, ведут оседлую жизнь, занимаются хлебопашеством и платят поземельный оброк. Мужчины отращают волосы, а бороду бреют, кафтан по краям унизывают оловянными блестками. Красными называются [349] потому, что носят воротник и пояс красного цвета. Мужчины не выходят из дому без сабли при бедре. Женщины складывают волосы на голове и прикалывают гребенкою, носят юбку и шугай. В месяцы под названием хай и цзы убивают быков и приносят жертву. На свадьбах веселятся и поют песни. Перед бракосочетанием мать отводит дочь в дом жениха, и при сем случае получает за нее договорную цену.

Черные миао живут в округе Цзин-чжеу и в обыкновениях сходствуют с красными миао, но одеяние носят синего или черного цвета, и потому называются черными. Мужчины трудолюбивы, часто ходят в китайские селения для продажи своих произведений. Женщины складывают волосы на голове и прикалывают деревянною гребенкою, юбок и шальвар не носят. Они искусно вышивают шелками. Черные миао живут в уединенных горах и дремучих лесах, а некоторые из них поселились между китайцами.

Миао, перешедшие в губернию Гуан-си, расселились по гористым местам в области Лю-чжеу-фу, от города Лю-чжеу-фу на северо-запад. Они живут по горам в домах, из бамбука построенных, занимаются земледелием и звериною ловлею и платят подати. Мужчины повязывают голову, а в повязку втыкают перья, одеваются в черное платье с узкими рукавами. Женщины складывают волосы на голове и прикалывают длинною булавкою, носят пеструю юбку и шугай из красной шерстяной ткани, вышитый узорами нагрудник. Они тщательно занимаются тканьем. И мужчины и женщины ходят босые. Письма не имеют, а в торгу нужное для памяти замечают зарубками на бирке. Пищу берут пальцами, не употребляя ни палочек, ни ложек, всегда носят при себе коробочку с ареком. Ссоры между собою решают народным приговором. Виноватого наказывают вином и мясом в пользу собравшихся на суд. В уезде Хуай-юань-сянь есть обычай праздновать весну. За день до начала весны миао входят в город, играя в камышовые свирели. Сначала они обходят судебные места, потом дома чиновников, при сем случае поют песни и пляшут. Хорошая погода, плодоносный год, правосудие чиновников и счастье народа составляют содержание песен их.

Яо, обитающие в Ху-нань в области Чан-ша-фу в уезде Ань-хуан-сянь, в 260 ли от областного города на юг, разделяются на два поколения: горное и луговое. Луговые живут по городам и селениям, подати платят наравне с китайцами, занимаются земледелием и науками. Живущие по горам более сеют просо и садят овощи, сверх того получают хлеб от китайцев — меною на бамбуковый лес. По окончании полевых работ учреждают празднество, на котором мужчины и [350] женщины бьют в бубны, играют в камышовые свирели, поют песни и пляшут. Оба пола повязывают голову платком, грудь закрывают нагрудником.

Яо в области Юн-чжеу-фу живут в уезде Нин-юань-сянь, в 180 ли от областного города на юго-восток, и в округе Дао-чжеу, в 150 ли от областного города на юг, одеяние общее с прочими соплеменниками. Мужчины связывают волосы на макушке и прикрепляют длинною булавкою. Женщины складывают волосы несколько ближе к затылку и сверху накладывают деревянную дощечку с жемчужными низанка-ми на передней и задней стороне, а на голове прикрепляют ее красным шнурком, завязываемым под подбородком, отчего по-китайски называются дин-бань-яо, что значит: яо, носящие на голове дощечку. В обыкновениях сходствуют с прочими миао и яо.

В Ху-нань находится часть инородцев под китайским названием тху-жень, что значит туземцы, сие суть потомки народа мань. Они живут в области Юн-шунь-фу в уезде Бао-цзин-сянь, в 130 ли от областного города на юг. Несмотря на неудобность занимаемых ими гористых мест, туземцы прилежат к землепашеству. Мужчины повязываются пестрым платком, носят травяные башмаки. Женщины связывают волосы в пук над затылком, носят шугай и юбку короткие. Перед браком отводят быка в дом невесты, и сие считается платою за нее. Женщины ткут холсты и шелковые материи. Между туземцами много зажиточных. Подать платят серебром.

Яо, перешедшие из Ху-нань в Гуан-дун, исподволь распространились по областям Гуан-чжеу-фу, Шао-чжеу-фу, Лянь-чжеу-фу и по округам Ло-дин-чжеу и Лянь-чжеу. Они поддались китайской державе в конце XIV столетия и получили право управляться туземными чиновниками, но в половине XV столетия возмутились и начали производить грабительства. Уже в 1703 году совершенно покорились, и с того времени подчинены местным китайским начальством.

Яо в области Гуан-чжеу-фу живут в двух уездах: Синь-нин-сянь и Цзэн-чен-сянь. Живущие в уезде Синь-нин-сянь, в 360 ли от областного города на юго-запад, говорят китайским языком, одеваются по-китайски и внесены в общую с китайцами перепись. Мужчины занимаются хлебопашеством, а женщины тканьем и вышиванием. И мужчины и женщины ходят босые. Яо в уезде Цзэн-чен-сянь мало разнятся от высших, они живут в горах, занимаются хлебопашеством и звериной ловлею.

Яо в уезде города Шао-чжеу живут в 120 ли от сего города на запад при горах. Мужчины связывают волосы на голове в пук, носят в [351] ушах серьги, платье с вышитым воротником, голени обвивают холстом. Выходя из гор для торга, вещи на продажу носят на себе в мешках. Женщины прикалывают волосы на голове бамбуковыми стрелочками и накрываются пестрым платком. Ходят босые. Делают разную бамбуковую посуду и относят в китайские селения для вымена соли и риса. Как женщины прикалывают волосы на голове стрелками, то китайцы и самое поколение назвали цзянь-яо, что значит стрелочные яо. Яо, живущие в уезде Чан-лэ-сянь, в 80 ли от Шао-чжеу на северо-запад, сходствуют с высшими в образе жизни.

Яо в той же области в уезде Жу-юань-сянь, в 90 ли от областного города на запад, живут в уединенных горах и также занимаются хлебопашеством. Они разделяются на мирных и немирных. Немирные яо вовсе не имеют сообщения с китайцами, а мирные часто выходят из гор для торга. Мужчины повязывают голову пестрым платком, в ушах носят большие кольца. Женщины продевают сквозь волосы на голове две или три бамбуковые палочки, обвивают их волосами и накрывают платком, носят шугай и юбку до колен. Иногда приходят в города и слободы выменивать у китайцев соль и рис.

Яо в округе Ло-дин-чжеу в уезде Дун-ань-сянь, в 160 ли от окружного города на восток, — в одеянии, пище и образе земледелия сходствуют с китайцами, но мужчины свертывают волосы на голове и повязываются пестрым платком. Женщины также повязываются пестрым платком, носят короткую юбку. Ходят все босые. Мужчины занимаются земледелием, женщины тканьем. Язык их — по произношению — не понятен для китайцев.

Яо в окрестностях окружного города Лянь-чжеу связывают волосы на голове в пук и повязываются кумачом. Втыкать перья на голове считают щегольством. Нравом злы, упрямы, непокорливы. Некоторые из них знают китайскую грамоту. Приходят из гор на китайские рынки. Женщины любят платье своего рукоделья — вышитое шелками, голову повязывают синим платком, волосы прикалывают на голове булавками, в ушах носят кольца.

В губернии Гуан-дун на острове Хай-нань обитают инородцы под названием ли. Сие суть коренные обитатели острова. Они живут в пещерах по хребту Ву-чжи-шань. С VII до XVII столетия то поддавались, то отлагались, но с 1697 года мирно живут под властью Китая. Мужчины связывают волосы в пук над лбом, а голову повязывают лоскутом красной китайки, носят короткое платье, а в ушах медные кольца, перед и зад прикрывают лоскутом холста, пропитываются звериною ловлей, земледелием и продажею леса. Женщины связывают волосы в [352] пук над затылком и накрывают синим платком. Перед выходом в замужество татуируются, иглою накалывая на лице изображения насекомых и бабочек. Одеваются в глухую юбку, вышитую шелками — длиною до колен. Происхождение народа ли неизвестно.

Яо, обитающие в губернии Гуан-си, имеют разные наименования, и по местам разнятся между собою обычаями и одеянием. Яо в уезде областного города Гуй-линь живут в глубоких долинах, дома покрывают древесными листьями. Мужчины волосы связывают на макушке в пучок, ходят босые, платье носят короткое, по краям вышитое шелками, на коленах обшивка из камки. Выходя из дому, берут с собою зонтик от дождя. Женщины складывают волосы на голове и сплошь прикалывают серебряными булавками, в ушах носят большие серебряные кольца. Одеяние делают из своей ткани, по краям вышивают шелками. Иногда они ходят в города, а вещи приносят в бамбуковых корзинах. Подати платят наравне с китайцами.

В той же области в округе Юн-нин-чжеу, в 140 ли от областного города на запад, яо живут в уединеннейших долинах и пропитываются земледелием и ткачеством. Они очень гостеприимны, даже незнакомых путешественников угощают мясом и вином. Платье носят без обшивки. Женщины складывают волосы на голове, навивая на деревянную гребенку, отчего и племя носит название шу-яо, что значит — гребеночные яо.

Яо, живущие в уезде Син-ань-сянь, в 130 ли от города Гуй-линь-фу на северо-восток, одеяние и штаны обшивают по краям камкою. В начале года приносят жертву родоначальнику своему Пхань-ху. Они ставят в корыто рыбу, мясо, вино и кашу и делают поклонение перед корытом при всеобщем восклицании, в чем и состоит обряд поклонения. В сем уезде еще живут миао под названием тхун. Сие племя пришло сюда из Ху-нань еще при династии Юань и распространилось в Лю-чжеу-фу по уезду Жун-сянь и в Пьхин-лэ-фу по уезду Хэ-сянь. Тхун занимаются хлебопашеством и торговлею.

Яо, живущие в уезде Гуань-ян-сянь, в 320 ли от города Гуй-линь-фу на восток, простодушны и кротки. По недостатку в пахотной земле, они получают пропитание от продажи собираемого по лесам чая.

Яо в Лю-чжеу-фу живут в уезде Ло-чен-сянь, в 190 ли от областного города на северо-запад. Мужчины повязывают голову пестреди-ною, носят кафтан с воротником, вышитым шелками, а пояс с привесками из китайских чохов. Женщины накрывают голову бамбуковыми дощечками с подвесками из шариков, одеяние носят китайского покроя, пояс пестрый шелковый, с привесками из чохов, на [353] груди также носят шнур, унизанный чохами, отчего во время ходьбы слышен приятный звон.

Таким же образом одеваются яо в Пьхин-лэ-фу в уезде Сю-жень-сянь, но у последних есть обычай, что девушка, выходящая в замужество, идет в женихов дом с пустым ведром. Жених бьет ее по спине три раза, после сего девушка идет с ведром за водою. Последние называются еще дин-бань-яо.

Яо в области Цин-юань-фу живут по вершинам удаленных гор, где, выжигая лес, занимаются земледелием; как скоро земля истощает, то переходят на другие места, и по сей причине китайцами названы го-шань-яо, что значит горно-бродячие яо. Они не занимаются тканьем, а холст для одеяния покупают у китайцев. Считаются хорошими ходоками. Мальчику, как он в состоянии ходить, слегка прижигают подошвы разгоряченным железом или камнем, отчего они ходят по стремнинам столь же легко, как по ровному месту. И мужчины и женщины прикалывают волосы на голове булавкою, платье носят короткое — с воротником, вышитым шелками. В дороге носят вещи на себе в сетяных мешках, а поддерживают веревкою, протянутою через голову.

Яо в Юй-линь-фу в уезде Лу-чуань-сянь — в 70 ли от областного города на юг — живут в уединенных горах и занимаются земледелием. Нередко переходят с одних гор на другие, подобно горно-бродячим яо, почему китайцы называют их шань-цзы-яо, что значит горные яо. Сии горные яо добродушны и честны. Кто оставит им вещи на сохранение, без сомнения, и по прошествии долгого времени получит оные. Мужчины собирают волосы на макушке в пучок и повязываются платком, носят одеяние с короткими рукавами, а платье на женщинах с шитым воротником. И мужчины и женщины, выходя из дому, имеют при себе горлянку с водою.

В области Пьхин-лэ-фу в уездах Хэ-сянь и Сю-жень-сянь обитают яо под названием нун, а в области Ву-чжеу-фу в уездах Жун-сянь и Цен-си-сянь под названием лан.

В губернии Гуан-си еще обитают инородцы под названиями: лин, я, нао, мин и туземцы. Помянутые инородцы суть клочки племен, обитавших в королевстве Ань-нань. Они остались под китайской державой при последнем определении границ между Китаем и Ань-нань.

Лин обитают в Ли-чжеу-фу в уезде Хуай-юань-сянь, живут на уединенных утесах и по глубоким долинам — в пещерах, а домов не имеют, питаются желудями, стреляют лисиц, выкапывают зверьков, [354] ловят скорпионов, и все сие употребляют в пищу. Вдобавок к сему женщины собирают плоды по горам. Холстов не ткут, а одеваются древесного корою. Разговор их походит на птичье щебетанье и без толмача не понятен. Мужчины и усы и бороду бреют.

Инородцам я нет описания, а нао обитают в уезде областного города Сы-энь-фу и в округе Тьхянь-чжеу, в 450 ли от города Сы-энь-фу на запад. Они все внесены в народные списки. Живут по вершинам гор. Родовых прозваний не имеют. Поклоняются душам умерших. Земледелием не занимаются, а хлеб выменивают у китайцев на дрова, и потому собиранием дров и женщины занимаются. Мужчины женятся за 30 лет.

Мин обитают в Сы-чен-фу в уезде Си-линь-сянь, в 570 ли от областного города на запад. Живут, рассеявшись по горным долинам. Засевают горные пашни при дожде, а если нет дождей, то воду на пашню проводят трубами из бамбука. В урожайный год исправно платят подати. Ян живут в сей же области в округе Си-лун-чжеу. Они в пище и питии сходствуют с мин, но в покрое одеяния отличаются.

Область Тхай-пьхин-фу почти вся населена туземцами, то есть коренными жителями сей страны, которая предоставлена им за услуги, оказанные Китаю на войне. Мужчины обвертывают голову лоскутом холста, бороду и усы бреют, обуваются в кожаные башмаки, которые перед выходом намазывают маслом. Нужные вещи для дома приносят из города в сетяных мешках. Женщины носят по три и по четыре браслета на каждой руке, одеваются в шугай и длинную юбку, которую во время ходьбы затыкают за пояс. Они всегда носят при себе бамбуковую корзину — для сбора снедных полевых растений. При свадьбе употребляют арек вместо сговорных даров. С того времени, как у них наследственные старшины заменены сменяемыми, молодые люди начали заниматься науками и ходить на испытание для получения ученых степеней. Туземцы в округе Си-лун-чжеу в области Сы-чен-фу несколько разнятся от высших цветом одеяния и обычаями. Подати платят наравне с китайцами.

Инородцы, обитающие в губернии Фу-цзянь в области Фу-чжеу под названием юе-минь, еще в древности отделились от племени яо. Они не имеют общего старшины, живут в уединенных местах по вершинам гор в высеченных пещерах, отчего и самые селения их называются дун-цзы, что значит пещеры, а иные довольствуются травяными шалашами. Питаются овощами и рыбой, а некоторые занимаются и земледелием. Мужчины носят короткое платье, а волосы собирают к макушке и связывают в пучок. Женщины складывают волосы на  [355] голове и накрываются пестрым платком, а иные носят шапочку, с которой по вискам спускаются вокруг уха по нитке из малахитовых шариков. Одеяние их состоит из юбки, ходят в башмаках. Платье шьют из китайки синего и голубого цвета.

Еще находятся инородцы на острове Тхай-вань, что португальцами назван Формозою. Сии инородцы суть коренные жители западной половины острова и занимаются земледелием. Стены жилищ их состоят из бамбукового плетня, кровли из грубых растений. Такие шалаши строятся на высоких курганах, а входят в них по лестницам. Происхождение и народное название формозских жителей неизвестно. В Китае они известны под китайским названием фань, и хотя сие же название дано многим тангутским родам в губерниях Гань-су и Сы-чуань, но формозские фань ничего общего с последними не имеют.

Часть народа миао, выведенная в 2282 году до Р. X. из Ху-нань к Хухэнору, с продолжением времени также размножилась и разделилась на множество родов, из которых одни еще в IV столетии до Р. X. пошли на юго-запад и положили основание Тибетскому государству, а другие двинулись на юг и расселились по всем хребтам, составляющим ныне западные пределы губерний Гань-су и Сы-чуань, — под общим китайским названием фань. В истории они известны более под названием цян, а в Монголии — под названием тангугп, все говорят тибетским языком, держатся буддийской религии, а только несколько разнятся между собою в наречиях, одеянии и обыкновениях.

Тангуты в губернии Гань-су распространились от Цзя-юй-гуань на юг до губернии Сы-чуань под общим китайским названием фань. На сем пространстве считается 49 родов. Из живущих в округе Хэ-чжеу некоторые носят шляпу и сапоги китайские, а одеяние тибетского покроя, а другие носят шапки из мерлушек, кафтаны из тибетской байки, в ушах кольца. Из женщин также иные стягивают ноги, носят юбки, а другие одеваются по-тибетски. Браки и похороны исправляют по китайским обыкновениям, только не приносят жертв покойным предкам. Таким же почти образом одеваются тангуты в Тхао-чжеу. Живущие в округе Минь-чжеу имеют небольшое отличие в одеянии. Из живущих в области Си-нин-фу мужчины носят шапки из белой мерлушки, женщины на голове носят повязку из красного холста, унизанную шариками из раковин, а волосы прикалывают над затылком шпильками. Тангуты в Гань-су очень мирны, живут наиболее в домах, построенных по-китайски, и занимаются земледелием, сеют пшеницу, а более гималайский ячмень. [356]

Тангуты в Сы-чуань составляют 269 родов — под общим же китайским названием фань. Они более или менее разнятся между собою образом жизни и покроем одеяния, особенно на юго-запад к Литану и Батану. Почти все роды живут в горах, и от природы имеют все качества, свойственные горским народам, исключая хищничества.

В комиссарстве Сун-пхань-тьхин тангуты вообще живут в горах. Мужчины бреют голову, носят белую валяную шляпу с кистью, овчинную шубу с холщовою обкладкою, как у монголов. Женщины заплетают волосы в две косы, обвивают их красной тканью и унизывают раковинками, платье носят китайное, отороченное камлотом (темно-красным). Вообще занимаются земледелием и тканьем, живут в домах, по-тибетски складенных из камня. Сюда принадлежат тангуты в Цзинь-чуань, описанные в следующей статье.

Тангуты в Нин-юань-фу называются голо. Они обитают в уединенных горах, живут в деревянных шалашах при речках, пропитываются наиболее скотоводством. Мужчины свивают волосы на макушке, не умываются, платье носят холщовое и шерстяное, короткое, спину накрывают войлоком, ночью одеваются в меховое. Женщины заплетают волосы и повязываются черным платком, у них золотой венчик, унизанный жемчугом, считается нарядом, верхнее одеяние длинное с воротником, юбки пестрые с мелкими борами, в дороге всегда имеют при себе валяную шляпу.

В роде Мин-чжен, неподалеку от Да-цзянь-лу, инородцы вообще занимаются земледелием и скотоводством, живут в домах, складенных из камня, с плоскими кровлями. Мужчины носят лисьи шапки, в ушах большие кольца, верхнее одеяние длинное, сапоги юфтевые, всегда под мышкою имеют при себе медную кивотку с маленьким идолом и молитвенником. Женщины собирают волосы на макушке и связывают шарфом, унизанным дорогими камнями и жемчугом, носят лисью шапку с кистью, верхнее платье короткое с большим воротником, юбку длинную с мелкими борами, с поясницы до полу висит шитый пояс, башмаки у них вышитые шелками.

В Литане также живут в домах, складенных из камня, с плоскими кровлями. Мужчины носят меховые шляпы, длинный камлотовый кафтан, при бедре саблю. Женщины заплетают волосы и переплетают нитками жемчуга и камней, нанизанных на волос яка, носят длинный кафтан с большим воротником и пеструю юбку. Сия страна, по возвышенности местоположения, холодна и неспособна для хлебопашества, почему жители более занимаются скотоводством. Они вообще очень простодушны. [357]

В Батане наряды одинаковы с литанскими, но в праздники делают пиры, на которых — в удовольствие гостям — пляшут и поют песни. Сия страна, в сравнении с Литаном, теплее, почему здесь более занимаются хлебопашеством.

2) МАНЬ

В губернии Юнь-нань обитают инородцы под общим названием мань. Но собственно делятся они на мань, лоло и миао, а сии племена делятся на роды, известные под родовыми их названиями. Все они происходят от так называемого индокитайского племени, коего поздние ветви ныне составляют два сильные государства: Ань-нань и Бирму. Лоло суть первобытные обитатели губернии Юнь-нань. В царствование династии Тхан составляли сильное государство Нань-чжао, коего столица находилась в Да-ли-фу, на западной меже губернии Юнь-нань. Владетель сего государства долго вел упорную войну с Китаем за равенство в достоинстве. Но с того времени, как Хобилай покорил Нань-чжао в 1253 году, лоло мало-помалу утратили свое народное достоинство, и ныне составляют низкий класс в китайском народе. Некоторые из них управляются китайскими чиновниками и по китайским законам, а другие имеют старшин из своих поколений и живут на своих правах.

Лоло во время могущества своего разделялись на восточных и западных, а ныне делятся на черных хэй-лоло и белых — бай-лоло. Черные лоло составляли господствующее поколение. Ныне они живут в областях Юнь-нань, Цюй-цзун, Линь-ань, Чен-цзян, Ву-дин, Гуан-си, Дун-чуань, Чжао-тхун, Чу-сюн, Шунь-нин и Мын-хуа. Они вообще необразованны и любят звериную ловлю. Белые лоло составляли низкое поколение. Ныне они находятся в областях Юнь-нань, Кхай-хуа и Цзин-дун. И черные, и белые лоло живут в нагорных лесах и порознь, и деревнями и платят поземельный оброк.

Би-и, иначе бай-и суть потомки поколений Бу-сюн и Си-э, первобытных же обитателей губернии Юнь-нань. В древности они занимали земли, смежные с владением Пегу и составлявшие восточные пределы королевства Нань-чжао, а ныне расселялись по пространству пятнадцати областей и живут вместе с китайцами. Они делятся на несколько родов и отличаются от лоло одеянием. Из них занимающиеся китайскою словесностью допускаются на испытания.

В областях Гуан-нань, Гуан-си, Цюй-цзун, Лин-ань и Кхай-хуа обитают потомки поколения ша, вышедшего из Ань-нань. Они живут по высоким горам и дремучим лесам. [358]

Племя мань делится на поколения под разными родовыми названиями. Из них значительнейшее поколение пху-жень обитает в областях Шунь-нин, Чен-цзян, Чжень-юань, Пху-эр, Чу-сюн, Юн-чан и Цзин-дун. Живут по большей части по берегам рек.

В областях Ли-цзян и Хао-цин живут потомки племени ну-жень, названного так от реки Ну-цзян, за которою оно обитало прежде. Сие полудикое и от природы свирепое племя пропитывается звероловством и корнем растения ранункуль.

По реке Лань-цан-цзян — за высокими снежными горами — обитают потомки дикого племени, называемого китайцами цю-жень. Они живут в шалашах, покрытых травой или древесною корой, сеют коноплю, просо, собирают корень растения ранункуль. Податей не платят. В прежнее время, когда цю-жень и ну-жень еще не были в подданстве Китая, никто не смел перейти за границу к ним.

В областях Ли-цзян и Цзян-дун живут гу-цзун-фань, потомки тангутов, пришедших туда с юго-восточной стороны Тибета Одеяние мужчин сходно с тибетским.

Инородцы губернии Юнь-нань, смешавшиеся с китайцами, наиболее говорят по-китайски, а живущие отдельно по горам и по лесам имеют свой язык, доныне остающийся в неизвестности. Все занимаются земледелием, сеют рис, просо, гималайский ячмень и коноплю. По местам имеют рыбные и звериные промыслы. Скотоводство их очень незначительно. Платят поземельный оброк. Мужчины носят рубахи и штаны, а женщины — юбки и шугаи или длинные рубахи с шальварами из китайки и крашенины синего и голубого цвета. В некоторых родах мужчины носят шляпы из бамбуковых драночек, связанных шелком, но большей частью и мужчины, и женщины голову повязывают лоскутом холста, а ходят босые. Лоло, мань и миао в книжном языке более известны под названием мань, а в разговорном под названием мань-цзы.

В губернии Гуй-чжеу обитают инородцы под общим названием миао, и только небольшая часть из них имеют поколенное название гэ-лао. Они делятся на множество родов, известных под местными родовыми названиями. По происхождению принадлежат к юго-западным народам, то есть к индокитайскому племени, и не имеют ничего общего с миао губерний Ху-нань, Гуан-лун и пр. Вероятно, что в глубокой древности все миао имели связь между собой и по происхождению. Впрочем и в книжном, и в разговорном языке под названием миао и миао-цзы разумеются все инородцы южных и [359] юго-восточных стран, так как под названием мань и мань-цзы разумеются инородцы юго-западные.

Инородцы губернии Гуй-чжеу наиболее управляются туземными чиновниками, то есть старшинами из своих однородцев. Живут и отдельно и вместе с китайцами, и наравне с ними вносят поземельный оброк. Они рассеялись по областям Гуй-ян, Ань-шунь, Пьхин-юэ, Да-дин, Нань-лун, Ду-цзюнь, Ли-пьхин и Цзунь-и, но везде в малом числе. Занимаются хлебопашеством и тканьем холста. Мужчины более ходят в рубахах и штанах, а женщины носят юбки и шугаи. И мужчины, и женщины собирают волосы на макушке в пук и перевязывают лоскутом черного или голубого холста, ходят босые. Женщины не носят шальваров, а только голени обвертывают тесьмою. Говорят языком, отличным от китайского, а некоторые, особенно в областях Гуй-ян и Пьхин-юе, знают китайский язык, учатся китайской словесности и допускаются на испытание, а в Цзунь-и-фу и свадьбы и похороны исправляют по китайским обыкновениям. Некоторые из них приносят жертвы предкам, другие имеют другие предметы обожания, но вообще нет у них, так как и у соименных им инородцев в других губерниях, ни духовного сословия, ни храмов, ни обрядов для богослужения.

3) ТЮРКИ

Тюрки, иначе тюркистанцы, обитающие в Китае, по времени прихода их в сие государство разделяются на три части. К первой принадлежат тюркистанцы, еще в царствование династии Тхан пленными приведенные в Китай из Западного Тюркистана Они распространились по всему Северному Китаю, особенно в восточной его части, давно потеряли свой язык, одеваются и живут совершенно по-китайски, в гражданских правах сравнены с китайцами и разнятся от них только строгим воздержанием от свинины. Племя сих тюрки-станцев чрезвычайно размножилось в губерниях Чжи-ли и Шань-дун. В одном Пекине находится восемь принадлежащих им мясчитов, но сии мясчиты разнятся от обыкновенных домов одной над воротами надписью: ли-бай-сы, что значит: храм для поклонения. Ко второй части принадлежат тюркистанцы, в конце XIV века пришедшие из Восточного Тюркистана в Китай для торговли и поселившиеся под городом Си-нин-фу в губернии Гань-су. Они говорят и по-тюрски и по-китайски и строго держатся магометанского закона. Мужчины носят фески черного атласа и обвивают голову белым полотном, и посему [360] китайцы называют их чань-тхэу, что значит: обвивающие голову, то есть чалмоносцы. Одеваются в халаты, называемые у нас бохарскими, обувь шьют из красной юфти. Женщины распускают волосы в двух длинных косах, носят островерхий колпак из малинового атласа или бархата, унизанный красными кораллами и шариками из сердолика. Сверх исподнего кафтана надевают длинное платье красного цвета. Живут домами, построенными по китайской архитектуре, а в приготовлении пищи сходствуют с тангутами. Пропитываются разносною продажею жемчуга, дорогих камней, баек и свеч тибетских. Сии самые тюркистанцы привозят ревень в Кяхту, и русские, несмотря ни на происхождение, ни на язык их, называют их бохарцами. К третьей части принадлежат тюркистанцы, приведенные в Пекин из разных городов Восточного Тюркистана в половине XVIII столетия. Они числятся в службе при китайском дворе, где составляют роту различных мастеровых, как-то: музыкантов, фигляров, плясунов и пр. Являясь к должности, одеваются по-китайски и носят длинную косу, прикрепленную к шляпе. Частно одеваются, как выше писано. Женщины сверх исподнего короткого платья носят длинный кафтан, плетут волосы в две косы, обвиваемые красною шелковою тканью до самого пола, на голове носят островерхий колпак, одинаковый с мужским. В Пекине они живут в особливом квартале, называемом на китайском языке Хой-цзы-ин, что значит: тюркистанские казармы. При сих казармах построен для них великолепный мясчит, лицом на большую улицу, а напротив мясчита через улицу внутри дворцовой стены возвышается скромный дворец, построенный для одной княжны, которая вместе с пленными соотечественниками привезена была к пекинскому двору.

V. ПОКОЛЕНИЕ ЦЗИНЬ-ЧУАНЬ

Цзинь-чуань суть китайские слова, значат: золотая речка. Сие есть общее название двум тангутским княжествам, из коих второе, в отличие от первого, названо Малым Цзинь-чуань. Ныне в китайской географии первое известно под названием комиссарства Аргу-тьхин, а второе под названием комиссарства Мэйно-тьхин.

Аргу-тьхин лежит на западных пределах губернии Сы-чуань, на 1200 ли от губернского города Чен-ду-фу на запад, оно простирается по течению реки Цзинь-чуань, известной ниже под названием Да-ду-хэ. Сие владение содержит от востока к западу 260, от юга к северу [361] 300 ли. Тушесоло, владелец сей страны, в 1722 г. поддался ныне царствующему в Китае дому Цин. Сын его Ланбянь, по вступлении во владение, принял своему дому наименование Цзинь-чуань, и предпринял распространить свои пределы покорением смежных с ним тан-гутских владений, но остановлен был в сем предприятии объявлением войны со стороны Китая. Внук Соном решился продолжать план завоеваний и одержал верх над соседними тангутскими князьями, но в 1776 г. взят китайцами в плен и препровожден в Пекин, а владение его превращено в комиссарство Аргу-тьхин, и с того времени доныне находится под управлением китайского комиссара.

В Цзинь-чуань находятся два городка: Галаи, бывшая резиденция владельца, и Лэйвувэй, оба на правом берегу реки Да-ду-хэ, в расстоянии между собою на 120 ли. Река Да-ду-хэ, текущая с северо-запада из цзунгаского владения разделяет Цзинь-чуань на две половины. Берега реки состоят из высоких и крутых каменных гор, по которым лежат тропинки для прохода. Городок Галаи лежит на западном мысе горы Си-лин. Высокий каменный дом начальника, составляющий помянутый городок, обнесен толстою стеною и окружен плоскокровными домиками, складенными из гранита. Сей городок с севера прислоняется к высокой горе, с восточной и западной стороны прилежит к отвесным каменным утесам, а по южную его сторону протекает большая река, от которой к городу с небольшим на десять ли лежит самая трудная дорога. Городок Лэйвувэй крепок и просторен и так же, как Галаи, окружен частными домами. Против Галаи на левом берегу реки находится местопребывание китайского комиссара. Отселе ущелье идет в Малый Цзинь-чуань. Народонаселение сего владения простирается до 700 тангутских семейств и до 70 семейств китайских хлебопашцев. Число китайского гарнизона не известно. Жители по большей части сеют гималайский ячмень и гречиху, водят рогатый скот и овец. Дома строят из камня, но без оград. Питаются цзань-бою (Вид толокна из гималайского ячменя.), молоком и черным чаем. Богатые носят платье из тибетской байки и шелковых тканей, а бедные из шерстяной полсти и овчин. Хорошо содержат своих лам и слепо повинуются их наставлениям. В болезнях не употребляют лекарств. Свято соблюдают клятвы. Ворожбу производят над сожигаемою брюшиною барана. Умерших бросают в реку или сжигают на костре. При женитьбе смотрят на богатство. Сговорные дары у них состоят из лошадей и рогатого скота. Брак заключается взаимным согласием жениха с невестой, и [362] сопровождается попойкою и песнями. Сие называется прыжком на постелю. Тангуты в Цзинь-чуань вообще падки на корысть, склонны к дракам, не дорожат жизнью, не боятся смерти. Весьма легко всходят на самые крутые горные утесы. Всякие тяжести носят на плечах, а употребления китайских коромыслов не знают. Женщины в ушах носят большие кольца Мужчины носят серьги, и с 12-летнего возраста ни один не выходит без кинжала за поясом. Искусно владеют ружьем, копьем и самострелом, но худо стреляют из лука. Цзинь-чуань есть страна чрезвычайно гористая. Туманы густые, ветры сильные. Воздух в горах нездоров. Погода по большей части холодная. Весною снега, а летом дожди идут иногда по целому месяцу, редко бывают ясные дни. Дожди сопровождаются сильными громовыми ударами — почти за каждым отблеском молнии. Уже в сентябре и октябре небо проведривается. В середине зимы выпадают большие снега, и горные ущелья совершенно заравниваются ими. Льды крепко смерзаются, и сообщения по дорогам совершенно прекращаются. Гора Та-со, лежащая в 150 ли от Аргу-тьхин на запад, и река Цзинь-чуань, по покорении сей страны в 1776 году, обоготворены. Определено приносить им жертву дважды в году: весной и осенью. Находится шесть переправ через реку на лодках, четыре моста на веревках от 4 до 500 футов длиною и три деревянных моста от 10 до 30 футов в длину.

Малый Цзинь-чуань лежит в 860 ли от города Чен-ду-фу на запад. Сие владение простирается от востока на запад на 175 ли, от юга на север на 570 ли. Оно поддалось Китаю в 1650 году. Тогдашний владелец Боргаси был из одного дома с владельцем Тушесоло. Цзинь-чуань на тангутском языке называется Цуцинь, а Малый Цзинь-чуань — Цуаньла. Первое название значит большеречные, а второе — малоречные (По толкованию китайцев.). Под сим разумели, что владельцы двух княжеств были из одного дома и различались по местоположению владений их. Тушелари и Сэнгесан, прежние владельцы Малого Цзинь-чуань, также предпринимали расширить пределы своих земель через покорение соседних тангутских князей, но оба погибли в войне с китайцами, первый в 1749, а последний в 1774 году, и владение их превращено в комиссарство Мэйно-тьхин. Все народонаселение сего владения состоит из 115 китайских и 950 тангутских семейств.

Горные жители вышепомянутых двух владений, по необразованности своей, известны в Китае под названием миао-цзы, общим наименованием инородческих племен, обитающих в юго-западной [363] части Китая. Сии горцы вели в 1770-х годах упорную войну с Китаем, подобную войнам черногорцев и черкесов. По сей войне в Европе и до сего времени полагают, что владения Цуцинь и Цуаньла составляют сильное государство, населенное народом неизвестного происхождения.

VI. ОПИСАНИЕ РЕКИ AMVP

Амур по-монгольски называется Хара-мурэнь, по-тунгусски Са-халянь-ула, на китайском Хэй-лун-цзян, на всех языках черная река. От границы российской вниз до Яксы (Албазина) имеет ровное течение, ширину неодинаковую, довольно глубок. Берега отлогие с каменистыми россыпями, а далее в стороны они исподволь возвышаются под сосняком, лиственницею и черноберезником. Берега ключей опушены тальником.

Верстах в 30 от Аргунской стрелки ниже впадает в Амур с правой стороны река, по которой можно верст на 100 вверх подниматься на лодках. Еще верст через 15 ниже впадает в него с левой стороны Малая Горбица, по которой также можно ходить на лодках. Ниже с той же стороны еще впадают в него две речки и одна значительная река, по которым можно ходить на небольших лодках.

В 30 верстах от последней втекает в Амур с правой стороны река Эмури (Эмури впадает в Амур в 137 верстах от стрелки. Русские назвали сию реку Албазихою. Не от сей ли реки самый Амур получил нынешнее свое название?), которой левый берег горист и лесист, а правый отлог и покрыт частью травой, частью лесом. Против устья Эмури есть остров, который имеет ровную поверхность и покрыт черемухою, тополем, ильмом и частью сосняком, в длину содержит около 3-х верст. За сим островом на противоположном берегу Амура лежит Якса (Албазин), бывшая крепость русская. Она составляла четвероугольник, имевший до 60 русских сажен в поперечнике, что и ныне можно приметить по земляному с трех сторон валу, окруженному рвом с тремя выходами из крепости. С наречной стороны крутояр и вала не видно. Внутри крепости и за крепостью вниз по берегу еще видны ямы, бывшие под жилыми зданиями, и гряды огородные. В полуверсте за крепостью начинается строевой лес, вниз по берегу на версту чистое место, и еще приметны следы пашен, разработанных русскими при первом их приходе в сию страну. [364]

По обеим берегам от Аргунской стрелки до Яксы нет жительства. В хребтах обитают тунгусы под родовыми названиями: минегри и орочоны (На китайском э-лун-чунь.), данными им от русских. Сии тунгусы летом выходят на берег для рыбной ловли, и живут здесь в шатрах или шалашах конических, покрытых берестою или обтянутых оленьими кожами.

От Яксы вниз до реки Хумар-бира, на пространстве 300 верст, Амур столько же широк и глубок, как и выше. Изредка встречаются островки, покрытые тальником и черемухою. Берега на большое пространство в обе стороны ровны, кое-где растет на них тальник, черемуха и ясень. По косогорам начинают изредка показываться малорослый дубняк и лесной орешник, кусты последних хотя низки, но плодовиты. На сем пространстве оба берега необитаемы, а летом обыкновенно тунгусы выходят сюда из хребтов для рыбного промысла. От Хумар-биры на юго-восток Амур около ста верст проходит между гор, но не приближается к подошве их, и потому имеет течение ровное. По выходе его из гор находится с левой стороны большая излучина с высоким мысом, на котором с мая становится на летнее время караул, содержащий около 20 человек, для караульных построен дом. Пониже излучины на противоположном берегу Амура бывает в исходе мая сбор солдат, отправляемых вверх по Амуру и Аргуни для осмотра границы. От помянутой излучины до речек Дянь-бира и Кудин-бира Амур склоняется более на юг местами ровными с хорошими паствами, с обеих сторон впадают в него речки, текущие между увалами, по берегам его изредка встречаются деревушки, содержащие от 2 до 5 домов, в коих живут китайцы, заготовляющие дровяной и строевой лес, а при Кудин-бире на правом берегу Амура есть новое селение, занимающее около полуторы версты по берегу.

От сего селения Амур идет на юг до города, называемого Саха-лянь-ула-хотонь, местами ровными. По обоим берегам его множество селений и большое хлебопашество. На сем пространстве кроме многих речек впадает в Амур с левой стороны река Цзинкири, русскими называемая Зея, по которой лодки поднимаются вверх почти до Хин-ганского хребта.

Верстах в 50 от Зеи вниз по Амуру — на правом его берегу — лежит Сахалянь-ула-хотонь, главный в сей стране город, имеющий около 4-х верст протяжения по берегу. С верхнего конца его отдельно построен каменный двор для пороха, а пониже лежит крепость, обведенная двойными надолбами. Внутри сей крепости находятся [365] казенные дома для главноначальствующего и других военных чиновников, а за крепостью учебное поле с высокой земляной насыпью. От крепости вниз по берегу живут солдаты и обыватели. На нижнем конце города лежит каменная крепостца, содержащая около ста сажен в поперечнике. Стены имеют около двух сажен вышины, толщина их и внутренность крепости неизвестны. На стенах по местам видны небольшие чугунные пушки без лафетов, покрытые каменными сводами. Перед городом есть остров, имеющий около версты длины. На сем острове видны развалины земляного вала, составлявшего некогда крепость. За островом проток, а настоящее русло реки лежит между городом и островом.

В одной версте выше Сахалянь-ула-хотонь на правом берегу Амура есть пристань с 17 военными судами, из коих в каждом могут помещаться до 150 человек. На сих судах ежегодно отправляются войска вверх по Амуру для обозрения пограничных мест. Купеческие суда стоят под самым городом.

Верстах в 6-ти вниз от Сахалянь-ула-хотонь есть городок Айгунь, лежащий на левом берегу Амура. Сей городок четвероугольный, в поперечнике содержит около полуверсты, вместо стены обведен двойным полисадом, а в промежутке разведены сады. В сем городе расположены разные казенные строения и дома для военных чиновников, а солдаты и обыватели живут за городом вниз по берегу.

Войска, стоящие в вышепомянутых крепостях, вооружены луками и стрелами. Сабель мало, а ружей вовсе нет у них. Жители по городам и селениям состоят из маньчжуров и китайцев, но одежду носят одинакового покроя. По селениям по большей части живут в мазанках. Строение мазанок однообразно. На деревянных столбах, стоймя поставленных на фундамент, утверждаются продольные и поперечные перекладины, на перекладины ставятся стропила, а к стропилинам прикрепляют решетинник, на который постилают солому или камыш, и сверху умазывают глиною. Стенки между столбами из необожженного кирпича, обмазаны глиною, оконницы бумажные. Внутри теплые нары, отопляемые дровами, а более камышом. Дома в городах имеют такой же вид, но сверх глины покрыты черепицею, простенки складены из обожженного кирпича, а стены внутри выклеены белою бумагою с серебряными цветами.

В огородах садят капусту (похожую на салат), огурцы, тыквы, дыни, арбузы, кукурузу, лук, чеснок, стручковый перец, брюкву и разные фасоли. В полях сеют пшеницу, ячмень, овес, гречиху, волчьи бобы, holcus (по-китайски гаолян), обыкновенное и боровое просо, [366] кунжут и горох. Отселе сплавляют по Амуру в низовые места пшеничную, гороховую и ячменную муку, крупу, пшено и хлебное вино, что променивают антам, орликам и гилякам на тамошние произведения. Рогатого скота, лошадей и овец мало содержат. Для езды употребляют ослов и лошаков, телеги двухколесные, крытые и некрытые. Пашут волами. Серпы без зазубрин, маленькие, похожие на косу, сено косят маленькими косами, у коих лезвие длиною около шести вершков, как скоро сено высохнет, то вяжут в снопы.

Уток и гусей мало водят, а более едят свинину и куриц, частью оленей, диких коз и кабанов; лебедей, диких уток и гусей не употребляют в пищу.

Садов нет, да и никаких плодовых дерев не видно. В лесах много дуба, клена, орешника, сибирской яблони и смородины.

От Сахалянь-ула-хотонь вниз до селений Тэлдэй и Чэхэдэ Амур идет на юго-восток, имея тихое течение. По обеим его сторонам места ровные, покрытые травою или камышом. Изредка видны болота и озера. Только на половине сего пространства на правом берегу есть высокий мыс, поросший дубом, липою и кленом. Тэлдэй и Чэхэдэ суть небольшие селения, около которых есть хлебопашество. От Сахалянь-ула-хотонь до помянутых селений берега Амура необитаемы, а только летом приходят сюда сверху рыбные промышленники. Отсель вниз до реки Ниомань-бира почти на 150 верст — места ровные и безлесные. Несколько речек впадает в Амур с обеих сторон. Селения по берегам вовсе нет. От реки Ниомань-бира верст на 200 вниз левый берег горист и покрыт красным лесом, а правый имеет луговые травянистые места. На сем протяжении впадает в Амур множество речек. Берега необитаемы, а летом приходят сюда рыбные промышленники.

Отселе вниз верст на 50 левый берег горист, а правый имеет низменное положение. Далее вниз до Сунгари-улы почти по обеим сторонам Амура места ровные, на которых изредка виден дубняк. Сунга-ри-ула, впадающая в Амур с правой стороны, есть большая река От ее впадения вниз верст на 50 находится несколько больших островов, разделяемых протоками. Водяной ход лежит к левому берегу. Далее вниз до реки Уссури берега ровные, изредка находятся острова.

От Сунгари до Уссури по обеим сторонам Амура находятся частые селения, но самые большие из них содержат не более шести домов. Жители суть маньчжуры и китайцы, которые не знают хлебопашества, а занимаются единственно рыбною ловлею, а посему из домашнего скота содержат только ослов для перевоза легких тяжестей. [367] Хлеб и другие нужные для дома вещи получают от купцов, приезжающих из Сахалянь-ула-хотонь.

От Уссури на северо-восток до реки Доньдонь-бира Амур имеет тихое течение и, разделяясь на протоки, образует большие острова. Берега более ровные, поросшие травою, кустарными растениями и камышом. По правому берегу и частью по левому часто встречаются селения, содержащие в себе от двух до пяти домов. На сем пространстве обитают тунгусы, русскими называемые янт. От Донь-донь-биры вниз до селения Цикдаха Амур идет на восток местами по большей части ровными, и течение имеет тихое. Много впадает в него речек с обеих сторон. Островов мало, изредка по берегам видны деревушки, в коих живут тунгусы, русскими называемые орлик. До сих мест Амур имел неодинаковую ширину, простиравшуюся от одной до двух верст.

Янты и орлики чрезвычайно добродушны, кротки и боязливы. Живут в таких же мазанках, какие около Сахалянь-улы-хотонь. Ни хлебопашества, ни скотоводства не знают, а пропитываются рыбным и звериным промыслами, огородных растений никаких не имеют. Для зимней езды содержат собак. Купцы из Сахалянь-улы-хотонь привозят к ним муку, крупу, горячее вино, китайку и разные другие вещи, нужные в домашнем быту, за что в обмен получают от них рыбу, пушных зверей и орлов.

От Цикдахи вниз до самого устья Амур с обеих сторон принимает в себя множество рек и речек и местами содержит до 3-х верст ширины. Имеет берега ровные, возвышенные, покрытые лиственницею, ельником, сосняком, кедром и частью тополем, осиною и березою. В лесах довольно брусники, голубицы, черники, смородины, шикши. Здесь живут гиляки, селения их по берегам Амура очень многочисленны и состоят из мазанок. Хлебопашества и скотоводства не знают, а пропитание получают от рыбных и звериных промыслов, и сверх сего содержат множество собак, которых, кроме езды, и в пищу употребляют. Все нужное для жизни получают от купцов, плавающих сюда из Сахалянь-ула-хотонь. Гиляки добродушны, кротки и боязливы. Устье Амура содержит около 30 верст в ширину. Большой остров (По-китайски Да-чжеу, на европейских картах несправедливо названный Сахалин.), лежащий на восток, отстоит от устья верст на 60. Вода в устье пресная, но в прилив бывает горька. [368]

Амур весь изобилует рыбою. Преимущественно водятся в нем белуги, осетры, сомы, таймени, ленки, сазаны, щуки, а к устью заходит из моря разная другая рыба. Средние суда от устья вверх до Аргунской стрелки ходят при попутном ветре на парусах, а без ветра на веслах. Порогов и большого стремления воды нигде не видно (Описание Амура составлено со слов торговых китайцев и [с] топографической китайской карты.).

VII. ЖЕМЧУЖНАЯ ЛОВЛЯ В МАНЬЧЖУРИИ

В Маньчжурии добывают жемчуг по всем рекам, впадающим в Сунгари-улу. Он родится в раковинах. Самый крупный имеет около полудюйма в поперечнике, а мелкий с просяное зерно. Добыванием его занимаются 59 артелей для двора и 39 артелей для князей маньчжурского происхождения. Каждая артель, состоящая из 30 солдат из солонов, должна представить в продолжение лета — считая с мая до сентября — 16 жемчужин. Таким образом пекинский двор ежегодно должен получать 954 обыкновенных жемчужины (В китайской истории еще около времен Р. X. замечено, что во владении Фу-юй (ныне Хэлун-цзян) находятся отличные лошади и самый крупный жемчуг.).

Добытый жемчуг весь представляется в Дворцовое Правление, где разделяют его на пять разрядов. Жемчужина первого разряда принимается за пять обыкновенных жемчужин, жемчужина второго разряда за четыре обыкновенных жемчужины и т. д. Тридцать жемчужин, добытых сверх положенного числа, составляют долю. За каждую таковую долю высшим офицерам выдается по куску атласа, низшим по куску шелковой материи, унтер-офицерам по четыре конца голубой китайки, а водолазу за каждую жемчужину, добытую сверх положения, назначено два конца голубой китайки. Сия награда вместо вещей производится серебром. Недостаток десяти жемчужин из положенного числа считается долею же. За каждую такую долю высшие и низшие офицеры штрафуются вычетом жалованья за месяц, а унтер-офицерам дают по 10 ударов плетью. За вычетом годового жалованья следует понижение чинами, а унтер-офицерам дают по сто ударов плетью. [369]

VIII. ЖЕНЬШЕНЬ

Женьшень находится по всем горам губерний Шен-цзин и Ги-ринь-улы в глубоких долинах. Он растет кустами, и год от году разрастается. Корень весьма уважается по своему действию и дороже всех врачебных растений, почему сбор его исключительно принадлежит двору, и для добывания его существуют особливые постановления.

Работникам, отправляющимся в горы для копанья, выдаются билеты. В Шен-цзин дается билет одному промышленнику с четырьмя работниками, в Гиринь-уле один билет четырем промышленникам с пятью работниками. Билеты на копание корня выдаются в определенном числе. Положено выдавать в Шен-цзин — 1752, в Гиринь-уле — 465, в Нингу-те — 196, в Бэдунэ — 32, в Алчуке — 27, в Саньсин — 33 (Промышленники почти все из китайцев.). Сим образом ежегодно рассыпается по горам около 9000 искателей корня, а правитель округа, раздавший все билеты, удостаивается награды.

В Шен-цзин копают корень по многим горам, простирающимся на восток к морю, а промышленников отводят в горы под военным надзором Что касается до небольших хребтов в Уле (Да-шен-ула.), Нингуте, Хуньчунь и Сань-син, там расставляют военные отряды для надзора, чтобы не сеяли женьшень или не добывали оный тайно. При вступлении промышленников в горы назначается им время и место для промыслов. В горы впускают по билетам. Каждым трем работникам, едущим водою, дозволяется иметь одну лодку и по шести четвериков риса (Китайский четверик, называемый дэу, по весу содержит в себе около 23 фунтов тяжелого зернового хлеба, например, риса, проса и пр.) или проса, а на сухом пути каждому работнику иметь одного верблюда. При возвращении из гор осматривают их на заставах, и на билетах надписывают количество добытого корня, прозвание, имя и облик каждого промышленника и назначают время следования по станциям — с предписанием явиться в контору. Ежели откроется, что промышленники ходили не в те места, в которые были отправлены, или продали билеты другим, или самовольно ходили в заповедные горы, или, взяв большее против положения количество хлеба, провели в горах зиму, или брали с собою ружья и сети, — все таковые предаются суду.

По возвращении промышленников из гор, собирают оброк с них. За каждый билет, данный в Шен-цзин, платят они пять чинов, за каждый билет из Гиринь два лана и за каждого излишнего работника [370] по пяти чинов сухого корня женьшень, а оставшийся у промышленников за уплатою оброка дозволяется продавать купцам, но только в конторе. Весь оброчный женьшень поступает в Дворцовое Правление, которое за каждый лан сего корня выдает промышленникам по пяти лан серебра в вознаграждение путевых издержек.

Поступивший в контору женьшень подвергается строгому осмотру. Ежели окажется сеяный (В бытность мою в Пекине было два следственных дела по сеянию корня женьшень. По свидетельству и опытам медицинских чиновников оказалось, что сеяный женьшень в доброте только 8/100 уступал горному корню первого разряда.), то делают справку, кем оный сдан и в каком месте. Сеявший женьшень подвергается суду. Ежели же по сдаче корня в Дворцовое Правление откроется сеяный, или усмотрены будут в нем свинцовые дробинки и волоти, вложенные для веса, то члены конторы подвергаются ответственности.

Купцы, допускаемые к скупу корня в конторе, не могут частно ввозить оный в Китай, а обязаны следовать туда при караване с казенным корнем под присмотром со стороны правительства, и в проходе через Великую стену платить пошлину за женьшень из Шен-цзин 4 лана серебра с каждого гина.

Женьшень, поступивший в Дворцовое Правление, делится на пять разрядов. Крупные корешки первых четырех разрядов оставляются во дворце, а корешки пятого разряда, также корешки дробные и вымоченные снова делятся на 3 1/2 разряда и поступают в продажу. Лан корня 4-го разряда оценивается в 400 лан, 5-го разряда — в 300 лан, дробного корня — в 150 лан, мелкого корня — в сто лан чистого серебра

IX. ПОГРАНИЧНЫЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР С РОССИЕЙ

Памятник с мирным договором поставлен государственными чиновниками, посланными от китайского двора для договора с Россией о утверждении пограничной межи. На нем надпись на языках: маньчжурском, китайском, русском, латинском и монгольском, следующего содержания.

Камень с договором об утверждении границы с Россией: 1) Река Горбица, впадающая в Хэй-лун-цзян с севера, должна быть пограничной межой. Вверх по сей реке в бесплодной стране есть [371] каменные горы, составляющие Большой Хинганский хребет, простирающийся до моря. Все реки и речки, текущие на север (в подлиннике ошибкой гравера вырезано на юг), принадлежат России.

2) Река Аргунь, впадающая в Хэй-лун-цзян, должна быть пограничною межою. Южный берег реки принадлежит Срединному царству, северный берег реки принадлежит России. Русские строения на южном берегу при устье реки Мэйлэргэ должны быть перенесены на северный берег.

3) Город, построенный русскими в урочище Якса (Русскими называемый Албазин.), должен быть срыт до основания. Русских людей, живущих в Яксе, со всем их имуществом дозволяется перевесть на земли Белого царя.

4) Звериным промышленникам запрещается переходить за пограничную межу. Если один или два селянина самовольно перейдут за межу для звериных промыслов или похищения чего, таковых ловить и представлять к своему начальству, которое обязано наказать их, смотря по важности вины. Если 10 или 15 человек, с оружием промышляя зверей, убьют или ограбят кого-либо, о таковых представлять государю, и потом уже казнить их, дабы для маловажной причины не повредить важному делу. Впрочем (Россия) должна жить в дружбе и согласии с Срединным царством и не подавать повода к спорам.

5) Все старые дела без исключения предаются забвению. Русские, находящиеся в Срединном царстве, и подданные Срединного царства, находящиеся в России, должны остаться без возвращения.

6) Путешественникам, имеющим от своего правительства письменные виды на проезд, дозволяется производить торговлю (Надобно разуметь: производить торговлю в пределах китайских владений.).

7) По размене мирного договора перебежчиков не принимать и не оставлять у себя, а немедленно возвращать (Помещенная здесь копия с мирного договора, высеченного на пограничном камне, есть краткое извлечение из договора, ратификованного на бумаге. Впоследствии пограничный договор с Китаем два раза быть пополняем.).

X. МОНГОЛЬСКАЯ СТЕПЬ

В Монголии есть обширная степь, которая с незапамятных времен доныне постоянно находится почти в одном положении. Степь сия не имеет воды, не произращает ничего. Верхний самый тонкий слой почвы состоит большею частью из зернистого кварца разных [372] родов, между коими агат занимает главное, а кровавик второе место. В Сибири такую почву называют хрящом. Под сим слоем в неопределенной глубине лежит чистая пыловатая земля, долговременная осадка спокойных вод, происходившая, как должно полагать, при последнем преобразовании нашей планеты. Во многих местах тянутся низменные каменные гребни, состоящие по большей части из зернистого кварца, связанного цементом. Находятся в некоторых местах оазисы, но сии, по своей малости и редкости, ничего не значат в сравнении с ее бесплодным пространством.

Каждое обширное место — безводное, безтравное и безлесное имеет на монгольском языке общее название гоби. Так монголы называют свою степь, когда говорят о ней неопределенно, но к сему нарицательному имени — для означения известного места — придают другие слова, например, нам-гоби, галбинь-гоби.

В древности китайцы дали помянутой степи два собственных имени: восточная половина степи — от пределов Маньчжурии до западной межи Ордоса — называлась Шо-мо, что значит: северная бесплодная степь, и Хань-хай, что значит: северное море, а западная половина во всем ее пространстве называлась Да-цзи, что значит: большая песчаная степь. Ныне восточная половина также называется Хань-хай, а западная — Да-гоби. Да значит великий, а гоби есть общее монгольское название бесплодных песчаных степей. Что касается до русского языка, на нем под словом степь разумеются только безлесные и безводные ровные места. Итак, наше слово степь недостаточно к полному обозначению главных качеств Монгольской степи. Слова Шо-мо и Хань-хай хотя суть собственные, но китайские названия сей степи, по своей новости, несколько странны для нашего слуха. Итак, как же назвать сию малообитаемую страну? Назовем ее Монгольскою степью, с разделением на восточную и западную. Последнюю в отличие от первой можно называть Большою песчаною степью.

Монгольская степь начинается на востоке от пределов аймаков Абга, Абганар и Кэшиктэн и простирается до западной оконечности Великой стены, а здесь делится на две обширные ветви, из коих южная тянется мимо Хами на запад почти до Яркяна, на юго-западе объемлет собою Юй, Цзан и Нари — три области тибетские, северная углубляется в Чжуньгарию по северную сторону Небесных гор и простирается почти до Тарбагтая.

Монгольская степь не повсюду одинаковый вид имеет. Восточная половина ее большею частью имеет почву каменную или [373] дресвянистую, через которую большая дорога составляет превосходное природное шоссе. Многие места сплошь покрыты различными полупрозрачными каменьями кремнистой породы. Довольно находится обширных солончаковых логов, в сухое время отличающихся снежною белизною. Сыпучих песков мало. Нет ни речек, ни ключей, ни озер с пресною водою, в дождливое время почти везде растет трава, но весьма редкая. Напротив, западная половина почти вся состоит из глубоких сыпучих песков, из которых ветры ежегодно образуют новые виды, перенося песчаные холмы с одних мест на другие. Единственное ее произведение суть полупрозрачные каменья кремнистой породы.

Богдыхан Жень-ди, в 35-е лето правления Кхан-си (1696 г.) ходивший с армиею против элютов, опустошивших Халху, так описывает свою дорогу через восточную Монгольскую степь:

«Места, через которые проходил я, не составляют большой песчаной степи. На западе песчаная степь в сравнении с ними гораздо обширнее. Впрочем и сии места не представляют гладкой равнины. Горы и холмы тянутся в беспрерывной связи между собой. Повсюду песок, перемешанный с каменьями (дресва). По выступлении за границу (то есть из Китая в Монголию) и дюйма земли не видал я. Песок вообще тверд и не рассыпается под ногами. Во время стояния лагерем весьма было легко копать колодцы. Солдат в один день мог выкапывать от 20 до 30 колодцев. Скучая дальностью ходить за водой к озерам, обыкновенно копали колодцы поблизости палаток. Равным образом нетрудно было распознавать и места, где надобно копать их. В обширных логах, называемых шаньда, находили ключи в двух футах глубины. На сточных местах между горами, называемых сайр, открывали воду в глубине одного фута. В местах кочковатых, называемых бориту, где дождевые воды застаиваются между травою, хотя также есть вода, но хорошей мало. В местах, называемых куйбур, вода имеет течение под верхним слоем земли. Надобно только копнуть пальцем, и вода тотчас выступает, почему дикие лошаки копытом откапывают землю и напиваются. Атмосфера холодная, почва обнаженная. Нет никаких произведений. Если случится остановиться где-нибудь, то мало найдешь мест, где можно было бы поохотиться. Трава растет большими кустами, и земля около них лежит буграми (На местах сыроватых, низменных и солончатых растут грубые травы, около которых ветры наносят песок кучами.), почему лошадей надобно пускать спутанными. Норы, прорытые разными зверьками мышиной породы, в сравнении с норами хинганскими, гораздо глубже». [374]

XI. МОНГОЛЬСКИЕ ЗАКОНЫ

Хотя в Уложении, которое китайским правительством издано в 1818 году для управления монголами, в основание приняты степные их обычаи, но в тех местах, где по новым отношениям Монголии к Китаю надлежало исправить самые обычаи, сделаны дополнения, заключающиеся в разных постановлениях.

Важнейшие из таковых постановлений суть:

I. КАСАТЕЛЬНО ГРАЖДАНСКОГО СОСТОЯНИЯ

1) Запрещается монголам покупать китайцев и вывозить в Монголию. Равным образом не дозволяется продавать монголов, внесенных в перепись. Что касается до монголов, не внесенных в перепись, дозволяется и продавать и покупать их только в своем знамени, а продавать в другие знамена и в Китай запрещается.

2) Беглых китайцев через два дня от их прихода препровождать обратно в Китай. Оставивший их у себя предается суду.

3) Ежели чжасак или подчиненные ему офицеры откажутся пропитывать своих подчиненных во время голода, а вместо сего будут продавать их, или доведут их до побегов, то предаются строгому суду.

4) Ушедших для пропитания себя в другие роды и долго там проживавших запрещается принимать в прежний их род. А если они обратно убегут в свой род, то принявший их судится за укрывательство беглых.

5) Кто, по неимению сыновей, пожелает усыновить приемыша, должен испросить у начальства дозволение, по которому приемыш вносится в список эскадрона.

6) Приемыш из своего рода (по мужской только линии), принятый с дозволения начальства, считается законным наследником имения по смерти приемного отца.

7) Приемыш из незаконнорожденных или невольников не имеет права на получение имения после приемного отца, а переходит оно к родственникам (по мужской только линии).

8) Кто умрет, не оставив после себя ни сына, ни приемыша из своего рода, а ближних родственников не окажется, того имение переходит к его чжасаку.

9) За исключением лам, внесенных в списки, кто будет держать у себя частно произведенных в ламы и баньди, или кто своего подчиненного или невольника сделает баньдием, то князья и тайцзи [375] подвергаются за то штрафу, офицеры лишаются чинов, рядовые наказываются плетью, а ламы и баньди исключаются из сего звания.

10) Монгол, принявший сан обаши, а монголка, принявшая сан чабганцы без дозволения начальства, подлежат такому же наказанию.

II. КАСАТЕЛЬНО БРАКОВ

1) При утверждении брачного родства между двумя домами, сговорные дары должны состоять из двух лошадей, двух штук рогатого скота и 20 голов овец. Давать менее дозволяется, а кто дает более, излишний скот отбирается в казну.

2) Сговорные дары по смерти жениха обратно берутся, а по смерти невесты возвращается половина оных.

3) Если отец и мать согласны выдать помолвленную дочь, а жених откажется, то запрещается ему взять обратно сговорные дары.

4) При разводе муж не обязан платить за приданое, изношенное женою в продолжение взаимного их согласия, а наличное жена имеет право взять с собою.

5) Если сговоренная невеста будет выдана за другого, то и выдавший и взявший ее подвергаются штрафу, а выданная разводится с мужем

6) Запрещается китайцам, живущим в Монголии по торговым делам, жениться на монголках.

III. КАСАТЕЛЬНО ПРОДОВОЛЬСТВИЯ НАРОДА

1) В неурожайный год чжасаки и богатые ламы обязаны принимать меры для продовольствия народа. Если же их пособия окажутся недостаточными, то производится сбор скота со всего сейма, и список пожертвовавших препровождается в Приказ Внешних Сношений.

2) Если неурожай продлится сряду несколько лет, и целый сейм не в состоянии будет продовольствовать неимущих, то глава сейма обще с чжасаками обязан донести в Приказ и просить, чтобы государь отправил чиновников для обозрения и указал выдать жалованье чжасакам за следующий год.

3) Кто из чжасаков, не имея сострадания к своим подчиненным, доведет их до побегов со своей родины, тот лишается подчиненных, которые отдаются другим в том же сейме чжасакам с тем, чтобы они оказали сим несчастным пособие в продовольствии. [376]

IV. КАСАТЕЛЬНО ВЫЕЗДОВ ЗА ПРЕДЕЛЫ СВОЕГО ЗНАМЕНИ

1) Монгол, имея надобность выехать за пределы своего знамени, должен объявить о том чжасаку.

2) Монголы, при въезде в Китай, должны объявить о себе начальствующему в пограничной крепости офицеру, который обязан записать число въезжающих, а при выезде сделать справку по сей записи.

3) О купленных в Пекине вещах монголы должны предъявить в Приказ, который сообщает в Военную Палату о выдаче им письменных видов на вывоз оных вещей за границу.

4) В пути к горе Ву-тхай-шань (В губернии Сань-си в округе Дай-чжеу находится весьма высокая гора, имеющая пять уступов, отчего и называется Ву-тхай-шань. На сей горе Чен-цзун, один из государей Чингисова дома в Китае, построил в 1295 и следующих годах несколько монгольских монастырей — для удовлетворения надобности своей матери.) для исполнения набожных обетов, князья 1-й и 2-й степени должны иметь в своей свите не более 80, князья 3-й и 4-й степени не более 60 человек.

V. КАСАТЕЛЬНО ПОВЕДЕНИЯ В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

1) Если сражающиеся чжасаки обратятся в бегство, а одно которое-либо знамя, упорно сражаясь, остановит неприятеля, то у всех чжасаков, обратившихся в бегство, взять по одному эскадрону и отдать упорно сражавшемуся знамени.

2) Ежели из всех сражающихся знамен одно которое-либо обратится в бегство, то князь и офицеры сего знамени лишаются достоинств и чинов, а эскадроны их раздаются в прочие знамена.

3) Ежели в одном знамени одна половина будет сражаться, а другая обратится в бегство, то разбитые лишаются достоинств, а их подчиненные отдаются тому знамени, которое заступило место их в сражении.

4) Ежели в одном знамени половина разбита и обращена в бегство, а другая без посторонней помощи не в состоянии удержаться, то последние избавляются от суда; обратившиеся в бегство лишаются достоинств, а их подчиненные отдаются князьям, заступившим в сражении место разбитых.

5) Ежели прочие знамена еще не выстроились, а одно, выстроившись, вступит в сражение, то последнему разделяется награда, смотря по услуге и количеству пленных. [377]

6) Солдаты, разбитые на сражении, предаются смерти, имение их описывается и отдается тайцзиям и солдатам, разбившим неприятеля.

7) Кто пойдет на неприятеля без порядка или, видя неприятеля в малом числе, устремится на него, не взяв предосторожности, у тех отбираются бывшие под ними лошади и полученная добыча.

8) Перед сражением прежде надлежит выстроиться и поколонно идти вперед. Кто не поколонно пойдет вперед, или примкнет к заду другой колонны, или, отделившись от своего отряда, присоединится к чужому, или будет медлить на одном месте, когда другие пойдут вперед, таковых, смотря по важности преступления, казнить, лишать достоинств, штрафовать или описывать их имущество в казну.

9) Когда же, выстроившись, пойдут вперед, то отнюдь не выпереживать, не отставать и не говорить, что я впереди, а прочие назади.

10) По разбитии неприятеля отрядить лучшую конницу для преследования, а князья и чжангины должны следовать за нею, предварительно приведя колонны в должный порядок. Если же во время преследования найдут на засаду или на отдельный неприятельский отряд, должны снова вступить в сражение.

11) По выступлении в поход каждый должен следовать в своей колонне. Идущих без порядка, возвращающихся за вещами забытыми, пьянствующих и производящих шум наказывать при каждом разе, когда будут замечены в сих беспорядках.

12) Ежели один или двое будут следовать, отделясь от эскадрона, таковых брать и представлять к чжасакам или чжангинам для наказания.

13) Следуя во время ночи, не производить ни крика, ни шума. Нарушающих сие подвергать наказанию.

14) Кто, отделясь от колонны, будет производить мародерство и погибнет от сего, описывать семейства таковых, а чжангинов подвергать суду.

15) Запрещается разорять храмы, убивать мирных жителей, губить покоряющихся, сдирать одеяние с пленных, разлучать мужей с женами.

16) Запрещается поручать пленным стеречь лошадей. Ежели пленные убегут с лошадьми, офицеры подвергаются ответственности.

17) Князья во время похода должны пещись о утверждении тишины, и оказывать вспоможение народу. Строго воспрещается офицерам и солдатам грабить и губить мирных жителей. [378]

VI. КАСАТЕЛЬНО НАКАЗАНИЙ

Преступления в Монголии разделены на:

1) подлежащие штрафу,

2) подлежащие ссылке,

3) подлежащие смертной казни.

Штраф налагается скотом, как-то:

1) одною головой: трехлетним или двухлетним бычком;

2) пятью головами: быком, коровою, двумя трехлетними и одним двухлетним бычком;

3) семью головами: двумя быками, двумя коровами, одним трехлетним и двумя двухлетними бычками;

4) девятью головами: штрафуемый по сей статье к высшим семи головам прибавляет двух лошадей.

Выше одного девятка штрафуются еще девятью девятками, которые набавляются от двух и выше постепенно. Сверх сего штрафуют лошадьми от пяти до ста голов. Кто не в состоянии предоставить штрафной скот, тот за каждую недостающую голову получает 25 ударов плетью, но выше ста ударов наказание не простирается, а только эскадронный начальник или другой кто принимает за преступника присягу в неимении скота.

Монголы ссылаются во внутренность Китая, и сия ссылка разделяется на три степени: 1) на ссылку в губернии: Хэ-нань и Шань-дун; 2) на ссылку в губернии: Ху-бэй, Ху-нань, Фу-цзянь, Цзян-си и Чже-цзян; 3) на ссылку в отдаленнейшие заразительные места в губерниях Юнь-нань, Гуй-чжеу, Гуан-дун и Гуан-си. Ссыльные служат конюхами на станционных дворах.

Смертная казнь монголам, одинаковая с китайцами: удавление, отсечение головы с выставкою сей напоказ и резанье в мелкие куски.

XII. ЗАМЕЧАНИЕ О ДРЕВНЕМ И НЫНЕШНЕМ НАРОДОНАСЕЛЕНИИ В МОНГОЛИИ

Южная Монголия известна Китаю с незапамятных времен, а Северная только в конце III столетия перед Р. X. показалась на таблицах китайской истории: по сей причине древнейшее народонаселение в Монголии осталось неизвестным, а с третьего века население сей страны, в сравнении с нынешним, представляется в изумляющем объеме. Модо-хан в 202 году перед Р. X. вступил в Китай с 400 000 отборной [379] конницы. Войны, производимые монголами в разных странах в продолжение следующих 18-ти столетий, вообще доказывают, что населенность Монголии в прежние времена далеко превышала итог нынешних ее обитателей. Прежде одна Северная Монголия выставляла полмиллиона войск, а ныне во всей Монголии считается не более 290 000 способных носить оружие. Отсюда естественно рождается вопрос: какие причины имели влияние на многолюдность населения в прошедшее и на уменьшение сего в настоящее время? Такой вопрос довольно затруднителен для тех, которые захотели бы, как досель водилось в Европе, раскрыть его посредством исследований, основанных на умствованиях и предположениях и выводимых отсюда заключениях. Но сей же вопрос сам собой легко разрешается при внимательном рассматривании событий, происходивших в Монголии в продолжение вышеуказанных 18-ти столетий.

Монголия, до завоевания Сибири русскими, заключала в себе все земли, которые ныне составляют южные пределы губерний Иркутской, Енисейской и частью Томской. С отторжением такого пространства земель и населенность Монголии естественно должна была уменьшиться, но не в одном сем обстоятельстве надобно полагать существенную причину уменьшения в населенности сей страны. История свидетельствует, что монголы — со второго века перед Р. X. до семнадцатого столетия по Р. X. — при каждом победоносном возвращении из Китая уводили с собою великое множество людей обоего пола, и пленными сугубо вознаграждали убыль в людях, понесенную в походах и сражениях. В 631 году китайский двор 80 000 своих подданных выкупил у дулгасцев из плена. Елюй Амба-гянь, основатель династии Ляо, в начале X века построил в Восточной Монголии несколько городов и населил пленными китайцами. Чингис-хан, при выходе за Великую стену по заключении мира с Нючжи в 1214 году, приказал умертвить несколько сот тысяч молодых людей обоего пола, которых пленными вел из Китая для заселения Монголии, обезлюженной беспрерывными его войнами. Вот где кроется существенная причина великой населенности в Монголии в древние времена, и вот почему настоящая династия Цин — при самом своем вступлении на престол Китайской империи — строгими законами заградила переход китайцев в Монголию под зависимость ее князей.

Но к причинам нынешней малонаселенности в Монголии должно еще присовокупить, что некоторые части сей страны, исподволь опесчаневшие, ныне значительно обезлюдели против прежнего. В древние времена сто тысяч войск выходило из Ордоса в поход. В [380] Заордосе, то есть на степном пространстве от Ордоса на запад до Эц-зинэй-гола, некогда обитали многочисленные монгольские поколения. Отсюда за два с небольшим столетия до Р. X. вышло поколение усунь, занявшее земли Илиского округа, отсюда же в начале V века вышло поколение гаогюй, овладевшее землями от Хангая на запад до Тарбагтая, а за ним следовало поколение жужань, которое заняло Халху и покорило гаогюйцев. Ныне Ордос, до половины опесчаневший, содержит в себе не более 40 000 способных носить оружие, а Заордос, древний рассадник калмыцких племен, по той же причине совершенно обезлюдел. Но еще удивительнее для нас малонаселенность Северной Монголии, изобилующей всеми выгодами для спокойной жизни. В ней ныне считается не более 45 000 поголовно вооруженного ополчения. Правда, что сия страна во время внутренних потрясений и войны с Китаем в минувшем столетии была чрезвычайно опустошена, но вот уже протекло целое столетие, как она наслаждается глубоким миром, а ее народонаселение постоянно находится в одном положении. Сим ясно доказывается еще и то, что кочевые племена весьма медленно распложаются сами по себе, то есть без посторонних приливов в народ.

XIII. ТИБЕТСКИЕ ЗАКОНЫ

В настоящем столетии под китайским влиянием на Тибет последовало большое изменение в существе прежних тибетских законов. План, еще в половине XIII столетия начертанный Хобилаем к ослаблению воинственного духа в тибетцах и в продолжение шести веков совершенствуемый, ныне доведен до последней точки, и тибетцы, народ от природы крепкий и воинственный, надолго лишены средств к восстановлению политического своего существования. Это преобразование управления военного и гражданского сделано в таких статьях, которые считаются вспомогательными средствами к восстанию народа, если только оно случится когда-либо.

Один китайский чиновник, в конце прошедшего столетия долго бывший в Тибете по делам службы, пишет в своих записках (Сии записки переведены на русский язык и изданы в 1828 году.), что в его время число войск в сем королевстве простиралось до 64 000 человек, из которых конницы находилось в Лхасе 3000, в Западном Тибете 2000, в Нари 5000, в Кобе 1000, в Кянцзы-цзун и других местах [381] 3000, пехоты в областях Юи, Цзан и Нари 50 000. Войско пополнялось набором с десяти и пяти душ мужского пола по одному человеку с лошадью. Каждый солдат служил на своей родине.

По новому уложению, изданному в Пекине в 1818 году, открывается, что в течение 26 лет последовало большое изменение в составе военных сил. Вместо прежних 64 000 положено содержать только 3000 человек, разделенных на шесть полков. Из сих войск 1000 человек расположены в Лхасе, 1000 в Жигэцзэ и по 500 в Динчжи и Кян-цзы-цзун. Военная служба считается повинностью. Солдаты занимают военные посты на своей родине, а семейства их освобождаются от земских повинностей на все время, которое они проведут в службе. В штабе считается шесть дайбуней, 12 жибуней, 24 гябуня, 120 дибуней, всего 156 офицеров. Дибунь управляет 25 рядовыми, над пятью дибунями поставлен один гябунь, над двумя гябунями — один жибунь, над двумя жибунями — один дайбунь.

Войско занимает 92 военных поста в Восточном и 39 в Западном Тибете. На сих постах сто две офицерские вакансии ламы занимают. В Западном Тибете все военные и гражданские должности заняты духовными лицами.

Дайбунь вместо жалованья пользуется известным количеством земли, жибунь получает 36, губянь 20, дибунь 14 8/10 лан серебром, солдат 2 1/2 мешка гималайского ячменя в год. Содержание войскам производится из государственных житниц Далай-ламы и Баньченя-эрдэни.

Военным предписано носить стамедный кафтан, ружейнику темно-красного, стрельцу белого, копейщику белого же цвета с красною обкладкою. У рядовых на груди и на спине нашиты слова: тангутский солдат. Сим одеянием они отличаются от прочих сословий. Военные все бреют бороду.

В каждой тысяче половина солдат обучается стрелять из ружей, 300 из лука, 200 действовать саблей и копьем. Для упражнения в военном искусстве назначено время. Китайские правители ежегодно в пятой и шестой луне, то есть в свободное от земледелия время, самолично обозревают военные посты. Порох для полевого ученья приготовляется в Гомбо под смотрением китайских офицеров и калуней по предписанию правителей. Пули и фитили присылаются из губернии Сы-чуань. В Лхасе находится 13 (На одной из находящихся в Лхасе пушек есть надпись, из которой видно, что она отлита при династии Тхан (то есть в VII или VIII столетиях по Р. X.). См. в Описании Тибета, стр. 127.), в Жигэцзэ 2 пушки (неизвестного калибра). [382]

Надобно полагать, что и ныне находятся иррегулярные войска, которые содержат караул в местах, удаленных от средоточия управления. Сие предположение основывается на том, что тремя тысячами невозможно занять военные посты в целом государстве. Но в новом уложении ни слова о сих войсках не сказано, следовательно, о числе и управлении их ничего сказать не можно.

Изменение прежнего гражданского управления заключается в следующих статьях:

1) запрещается родственников Далай-ламы и Баньченя-эрдэни избирать к каким бы то ни было должностям и по гражданскому и по духовному управлению;

2) управляющих монастырями Камб Далай-лама должен избирать с согласия китайских правителей и хутухты, отправленного из Пекина в Тибет для надзора за Далай-ламою в управлении по духовным делам;

3) тибетские правители, Далай-лама и Баньчень-эрдэни должны иметь по одному списку, в который бы внесены были поименно ламы всех монастырей, военные и разночинцы. Сие суть ведомости народонаселения;

4) ламы и разночинцы для проезда в другие места должны брать билеты. Не имеющих письменного вида остановлять и предавать суду;

5) запрещается Далай-ламе, Баньченю-эрдэни, калуням, дайбуням и хутухтам давать разночинцам письменные виды на дарханство (освобождение от повинностей). Если кто действительно заслуживает дарханство почему-либо, то Далай-лама и прочие обязаны довести сие до сведения правителей и потом выдать вид;

6) кто отправляется куда-либо по казенному делу, о тех должно доносить тибетским правителям, после сего выданный Далай-ламой вид за его печатью может иметь действие;

7) монголы, отправляющиеся в Тибет варить чай (Варить чай есть выражение, под которым разумеется явиться к помянутым лицам с подарками, принять благословение от них.) Далай-ламе и Баньченю-эрдэни, если будут в числе десяти человек, должны иметь письменный вид, если же менее десяти человек, то могут без вида свободно следовать;

8) хухэнорские монголы, желая призвать в свои кочевья тибетских лам для отправления молебствия или для образования духовных, должны просить военного начальника в Си-нин-фу, чтобы он сообщил тибетским правителям о снабжении тех письменными видами; [383]

9) ежели прибудут в Тибет по каким-либо делам посланцы из юго-западных владений, то пограничные офицеры должны донести о них тибетским правителям, и потом впустить в пределы. По прибытии в Лхасу посланцы должны явиться к правителям и от них ожидать ответа. Ежели они пожелают видеть Далай-ламу, то и сей не иначе может дать им ответ, как с согласия правителей;

10) при возвращении посланцев калуни не могут ничего писать за границу, равным образом и бумаги, присланные из-за границы на их имя, обязаны представить тибетским правителям с Далай-ламой;

11) о выборах хутухт в Уложении Палаты Внешних Сношений сказано: да будет известно всем монголам и прочим народам, исповедующим ламайскую веру, что имеющие право доносить о смерти какого-либо хутухты с объявлением места его возрождения отнюдь не должны указывать на родившихся в то время детей мужского пола как в семействах, соединенных родством с Далай-ламой или Баньченем-эрдэ-ни, так; на сыновей и внуков монгольских князей и тайцзи, управляющих дивизиями, в противном случае подвергаются за сие строжайшей ответственности. Дозволяется только указывать на сыновей тайцзи, которые никаких общественных должностей не отправляют, или на сыновей простых монголов и тангутов и объявить, что умерший возродился или сделался хубилганом (Хубилганом называется кандидат, уже получивший место хутухты, но еще не посвященный.) в таком-то семействе;

12) избрание и утверждение хубилганов должно быть производимо следующим образом: писать на жеребиях, нарочно для сего сделанных, имена младенцев, назначаемых кандидатами на достоинство хубилгана, класть сии жеребьи в золотую бумбу — в Лхасе в храме Иха-чжао, а в Пекине в монастыре Юн-хо-гун, вынимать же оные в Лхасе Далай-ламе вместе с китайским правителем, а в Пекине членам Палаты Внешних Сношений с главным пекинским хутухтой. Первый жребий решает сие дело.

XIV. КОРОЛЕВСТВО ЧАО-СЯНЬ

Королевство Чао-сянь, известное в Европе под названием Кореи с того самого времени, как сделалось предметом, известным для истории, находилось в ближайших и непрерывных сношениях с Китаем, Маньчжурией и частью с Монголией. По сей уважительной причине [384] не излишним считаю в кратких исторических очерках изложить политическое его существование.

Королевство Чао-сянь в глубокой древности составляло независимую, малоизвестную страну, которую населяли народы, соплеменные тунгусам, обитавшим по рекам Уссури, Сунгари и Амуру, и впоследствии перемешавшиеся с китайскими переселенцами. Оно лежит на полуострове, выдавшемся в море между Китаем и Японией, от востока к западу содержит около 6° восточной долготы от Пекина, от юга к северу до 7° северной широты.

История первых времен сего полуострова темна, и проясняется несколько около времен Троянской войны. Когда дом Чжеу овладел престолом Китайской империи в 1121 году ао Р. X., то Ци-дзы (Ци есть название удела, цзы — название княжеского титула. Впоследствии первое слово обращено в прозвание, а ци-цзы — почти в собственное имя основателю царственного колена.), один из ближайших родственников павшей династии Шан, удалился на северо-восток, где получил во владение страну, названную им Чао-сянь, и основал столицу Пьхин-сян, что ныне город Ван-сянь-чен. Сей князь первый ввел в сей стране гражданское образование, научил подданных земледелию и шелководству, и весьма вероятно, что он же ввел в Чао-сянь китайское письмо и положил основание тому китайскому наречию, которым ныне корейцы говорят. Потомки сего законодателя царствовали в Чао-сянь — с некоторою зависимостью от Китая — до второго века перед Р. X. Великие замешательства, происходившие в сие время в Китайской империи, имели влияние и на судьбу королевства Чао-сянь. Вэй-мань, подданный китайского княжества Янь (Ныне губерния Чжи-ли.), собрал сообщников до 1000 человек и ушел с ними на восток за границу. Там он присоединил к себе разных инородцев и китайцев, бежавших из нынешних губерний Чжи-ли и Шань-дун, потом вторгнулся в Чао-сянь и, выгнав оттуда потомков Ци-цзы, овладел престолом их. Ци-чжунь, последний владетель из дома Ци, бежал с частью своих подданных в море на юг, и хотя овладел княжеством Ма-хань, но не в силах был надолго утвердиться на престоле. Вэй-мань, напротив, в непродолжительном времени усилился от стечения благоприятствовавших обстоятельств. Долговременная внутренняя война в Китае только что прекратилась, и дом Хань, для утверждения себя на престоле империи, наиболее желал мира, почему Вэй-мань признан был законным владетелем королевства Чао-сянь, а сие [385] обстоятельство много помогло ему к покорению окрестных небольших владений. Сын его, вступивший по нем на престол, спокойно царствовал, но внук Вэй-ю-цюй начал во множестве переманивать к себе китайцев, чем и вооружил против себя китайский двор. В 110 году перед Р. X. китайцы произвели нашествие на Чао-сянь и с сухого пути и с моря, а в следующем году сами корейцы убили Вэй-ю-цюй и поддались китайской державе. Таким образом, царствовавшее колено Вэй пресеклось, и королевство Чао-сянь разделено было на четыре области: Чхень-фань, Линь-тхунь, Ло-лан и Юань-тху, но по прошествии 20 лет первые две области присоединены к двум последним. С сего времени королевство Чао-сянь, около 340 лет находясь под китайскою державою, не имело самостоятельных государей.

В третьем столетии по Р. X. тунгус Чжу-мын, по прозванию Гао, сын владетеля в Фу-юй, переправился через реку Да-тхун-хэ на юг, занял земли, составляющие нынешнюю дорогу Сань-цзин-дао, и основал здесь новое царство, названное им Гао-ли (Сие слово европейцами превращено в слово Корея.), потом Гао-цзюй-ли. Сие новое царство к югу смежно было с Чао-сянь и Ме-мо, к востоку с Во-цзюи, к северу с Фу-юй. В 244 году Чжу-мын, пораженный китайцами, лишился своих владений, но вскоре опять занял оные. В 342 году монгольский полководец Му-юн-хуан завоевал большую часть королевства Гао-ли, но Гао-лянь, правнук государя Чжу-мын, снова усилился и завоевал все земли, составляющие нынешнее королевство Чао-сянь. Он утвердил свое пребывание в древней столице Пьхин-сян и разделил свои владения на восемь дорог под теми названиями, под которыми они и до сего времени известны. В 413 году добровольно вступил он под покровительство китайской державы и признан ею в королевском достоинстве. В 435 году вступил под покровительство монгольского дома Тоба, овладевшего Северным Китаем, и также признан им был в королевском достоинстве. Гао-лянь умер в 491 году, вступивший по нем на престол сын его Гао-юнь умер в 519 году. Внук Гао-ань, преемник престола, овладел страною Ляо-дун (Ныне Фын-тьхянь-фу в Маньчжурии.), а около 590-х годов король Гао-юань вторгнулся в Ляо-си (Ныне Цзинь-чжеу-фу в Маньчжурии.). Сия война с Китаем продолжалась — с небольшими промежутками — около 40 лет. Наконец Гао-цзянь-ву, брат покойного короля Гао-юань, опять признал себя вассалом Китайской империи, а с 624 года признан ею в королевском достоинстве. В [386] 643 году восточные корейские вассалы убили Гао-цзянь-ву, а на престол возвели родственника его Гао-цзан. Китайский двор, оскорбленный своевольством корейских вельмож, объявил им войну, которая кончилась в 668 году взятием столицы Пьхин-сян и уничтожением царствующего дома Гао. Королевство в другой раз превращено в китайскую область, и множество пленных корейцев отведено было во внутренность Китая.

В скором времени после сего киданьцы произвели нашествие на северные пределы Китая, а в сей промежуток Да Ци-ци-чжун-сян, потомок дома Гао, соединившись с мохэским главой Ци-ци-биюем, вторгнулся в Ляо-дун, чем в один раз решил завоевание королевства Гао-ли. Они разделили между собой покоренные земли, но вскоре пришли китайцы для возвращения потерянного, и Ци-ци-биюй пал на сражении с ними, а Ци-ци-чжун-сян в то же время умер от болезни. Цзо-юн, сын Ци-ци-чжун-сян, овладел обеими частями. Усилившись таким образом, он покорил владение И-лэу и основал новое царство, названное им Бо-хай (Бо-хай есть название Корейского залива.) Цзо-юн, чтобы упрочить под собой все завоеванное, вступил под покровительство китайской державы и признан был законным владетелем королевства, им основанного. Сей государь часто отправлял молодых людей в китайскую столицу для образования в тамошнем Педагогическом Институте, и сии воспитанники основательно изучили древние и новейшие узаконения Китая. При их содействии Цзо-юн произвел новое образование в государстве, разделив его на пять столиц, пятнадцать областей и 62 округа. В древнем владении Су-шень учредил верхнюю столицу под названием области Лун-цюань-фу, в ведомстве ее было три округа. Владение Ме-мо превратил в восточную столицу под названием области Шань-чен-фу, в ведомстве ее было четыре округа. В стране, лежащей от Су-шень на юг, учредил среднюю столицу под названием области Сянь-дэ-фу, в ведомстве ее было шесть округов. Во владении Во-цзюй учредил южную столицу под названием области Нань-хай-фу, в ведомстве ее было три округа. В прежнем владении Гао-ли учредил западную столицу под названием области Я-лу-фу, в ведомстве ее было четыре округа. Сверх сего учреждены области Чжан-ли-фу и Фу-юй-фу — каждая с двумя округами. В сей стране, составлявшей древнее владение Фу-юй, сосредоточено было сильное войско для предосторожности от киданей. Область Чжен-цзе-фу содержала в себе два округа, область Бянь-ань-фу также два округа. Древнее владение И-лэу [387] превращено в область Дин-пхань-фу с двумя округами, страна Шуай-бинь в область Шуай-бинь-фу с тремя округами, страна Фо-не в область Дунь-пьхин-фу с пятью округами. В стране Тьхе-ли учреждена область Тьфе-ли-фу с шестью округами, в стране Юе-си область Хуай-юань-фу с девятью округами. Область Ань-юань-фу разделена на три округа, округ Ду-цзэу-чжеу на три же округа. Округ Су-чжеу, по близости его к Сунгари, назван Су-мо-шуй. Поморье от Лун-цю-ань-фу на юго-восток названо Жи-бэнь-дао, южная оконечность названа Синь-ло-дао, Я-лу-фу названа Чао-сянь-дао, Чжан-лин-фу названа Ин-чжеу-дао, Фу-юй-фу названа Кидань-дао.

Дом Да около двух столетий царствовал в Чао-сянь и Маньчжурии, и в 905 году неожиданно пал. Миао-сэн-гун-ча, собрав толпу мятежников, овладел страною Гао-ли и, заняв город Кхай-чжеу, объявил себя королем. В 922 году кореец Ван-цзюн со своими сообщниками убил Гунча, и также провозгласил себя королем в Гао-ли. По прошествии около 20 лет он покорил южные владения Синь-ло и Бо-цзи, и таким образом сделался сильным государем. Владения его смежны были на севере с Нючжи, на западе с Кидань, на юге с Японией. Он имел две столицы, на востоке в Кхай-чжеу, на западе в Пьхин-сян. В 945 году Ван-цзюн умер. Потомки его царствовали в Гао-ли около четырех столетий. Они находились под покровительством китайской державы, но вместе с тем числились вассалами соседних с ними домов — монгольского Ляо и тунгусского Гинь. В 1219 году король Ван-дун покорился Чингис-хану, и вскоре потом отложился. В 1232 хан Угэдэй опять покорил Гао-ли и поставил в разных городах 72 даруга-ци, но в 1234 году корейцы убили всех даругаци. После сего монгольские войска произвели великие опустошения в королевстве и сделали новые распоряжения для управления оным. В 1368 году, когда монгольский дом Юань был изгнан из Китая, король Ван-чжуань добровольно поступил под покровительство китайской державы. Но через четыре года открылись в Гао-ли внутренние смятения, в продолжение которых усилившийся министр Ли-жень-жень убил короля. Наконец, в 1392 году, после долговременных потрясений, некто Ли-чен-гуй, по вступлении на престол в Гао-ли, просил китайский двор принять его под свое покровительство и дать королевству древнее название Чао-сянь. С сего времени пресеклось владычество дома Ван, место его заступил дом Лu, ныне царствующий в Чао-сянь.

По прошествии 110 лет (1502) японский гуань-бо (кубо) Пьхин-сю-цзи вступил в Чао-сянь с многочисленным войском и покорил сие королевство. Вдвое многочисленнее против японцев вступило в [388] Чаосянь ополчение китайское и соединилось с корейскими войсками, но все их усилия к удалению японцев не имели успеха. Наконец в 1506 году Пьхин-сю-цзи умер, и японские войска добровольно отплыли в свое отечество.

Еще по прошествии столетия восстали на севере маньчжуры и потребовали от Чао-сянь покорности. Отказ был поводом к новой войне, и сильное маньчжурское войско вступило в Чао-сянь. Король Ли-цзун со своим семейством бежал на остров Цзян-хуа-дао, а между тем через брата своего заключил мир с маньчжурами. Но в 1622 году сами корейцы нарушили сей мир, и маньчжуры, после долговременных переговоров, в 1636 году вторично вступили в Чао-сянь. Хан под личным предводительством осадил столицу, и король Ли-цзун, доведенный до крайности, принужден был покориться на условии — представлять дань ко дню рождения государева, к зимнему повороту, к Новому году и сверх того обыкновенную годовую. Сия четверная дань и ныне доставляется пекинскому двору ежегодно к Новому году единовременно. Посольство при сей дани состоит из посланника с товарищем, секретаря, 3 переводчиков, 24 конвоирующих офицеров, 30 служителей и до 300 торговцев, не принадлежащих к посольству, а посему не имеющих участия в наградах от китайского двора.

Ныне королевство Чао-сянь разделено на восемь губерний под названием дорог (дао), которые суть:

1) Цзин-цзи-дао, по произношению южных китайцев Гин-ги-дао, а по произношению корейцев Гын-гы-дао. Главное правление в столице, лежащей в средоточии королевства. Столица собственно называется Го-чэн, Ван-чен и Хань-чен, что значит: королевский город, от Пекина в 3096 ли, от Шен-цзин в 1800 ли.

2) Цзян-юань-дао, главное правление в Цзян-лин-фу, от столицы на восток. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Ме-мо.

По китайской энциклопедии под названием Вынь-сянь-тхун-кхао, Ме-мо в древности принадлежало к королевству Чао-сянь, оно смежно было на юге с Чень-хань, на севере с Гао-цзюй-ли и Во-цзюй, на востоке простиралось до моря, на западе до Ло-лан, то есть до древнего Чао-сянь. В 129 году перед Р. X. Нань-люй, владетель в Ме-мо, поддался китайской державе с 280 000 душ, и владения его названы были провинцией Цан-хай-цзюнь. В 108 году китайский двор, уничтожив королевство Чао-сянь, сделал из него четыре области. Владение Ме-мо причислено было к области Ло-лан. В 30 году по Р. X. Ме-мо и Во-цзюй раздроблены были на не [389] большие уделы, владетели коих обязаны были ежегодно приезжать к китайскому двору. Старики того времени уверяли, что жители в Ме-мо суть соплеменные с жителями Гао-ли, и в языке имеют небольшую разницу (Ежели сие место свести с другими подобными же местами в сей статье, то открывается, что первобытные жители королевства Чао-сянь говорили языком, отличным от нынешнего, сходного с китайским.).

3) Хуан-хай-дао, главное правление в Хуан-чжеу, от столицы на запад. Сия дорога заключает в себе земли древних владений Чао-сянь и Ма-хань.

Владение Чао-сянь выше было описано. Что касается до владения Ма-хань, до времен Р. X. не было определительных сведений о нем. По Истории старшей династии Хань известны были только владения: Гао-цзюй-ли, Фу-юй и Хань. По Истории младшей династии Хань сказано: дом Хань разделяется на три владетельные линии: Ма-хань, Чень-хань и Бянь-хань. Ма-хань содержит в себе 54 удела, на севере смежно с Ло-лан, на юге с Японией. Чень-хань содержит в себе 12 уделов, на севере смежно с Ме-мо. Бянь-хань лежит от Чень-хань далее на юг, и также заключает в себе 12 уделов, а все три владения делятся на 78 уделов, из коих большие имеют до 10 000, а меньшие по несколько тысяч семейств. Живут вдоль поморья по долинам и островам, с востока и запада окружены морем. Ма-хань есть сильнейшее из трех владений, но владетели избираются из дома Чень-хань. Старики в Чень-хань уверяли, что при династии Цинь, то есть за два с небольшим века до Р. X., множество китайцев, уклонявшихся от тягостных повинностей, перешло в Хань. Им отведены были восточные земли в Ма-хань, где они построили городки и остроги, и сами поставляли себе начальников. Все они говорили китайским языком, а владетеля себе избирали из дома Ма-хань. Ци-чжунь, владетель королевства Чао-сянь, изгнанный китайцем Вэй-мань, пустился с несколькими тысячами своих подданных в море, покорил Ма-хань и объявил себя владетелем сей страны. Но когда он погиб, то жители Ма-хань опять поставили себе государя из дома Чень-хань. В 277 году по Р. X. владетель из Ма-хань прибыл к китайскому двору. Но вскоре после сего дом Хань пришел в бессилие, и место его заступили дома Бо-цзи и Синь-ло.

4) Цюань-яо-дао, главное правление в Цюань-чжеу, от столицы на юг. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Бянь-хань, перешедшего впоследствии к дому Бо-цзи. [390]

В трех владениях дома Хань находилось 78 удельных княжеств, в сем числе было княжество Бо-цзи, лежавшее от реки Хань-цзян на юг. Впоследствии оно мало-помалу усилилось и овладело другими небольшими княжескими уделами. Князь имел пребывание в городе Цзюй-ба-чен, иначе Гу-ма-чен. Он происходил из дома Фу-юй. Предок его только со 100 семействами приплыл сюда, отчего и название принял Бо-цзи (Бо-цзи на китайском языке от слова в слово значит с сотнею переплывший.). В 621 году китайский двор признал его в королевском достоинстве. Впоследствии он, соединившись с Гао-ли, завладел 30 городами в княжестве Синь-ло и прекратил представление дани Китаю, почему в 660 году китайский полководец Су-дин-фан занял его владения, и как сии владения прежде делились на пять поколений, в которых считалось 37 областей, 200 городов и 760 000 семейств жителей, то китайский двор разделил их на пять областей, над которыми самого владетеля поставил правителем. В 665 году Фу-юй-лун, король в Бо-цзи, съехался в городе Сюн-чжень-чен с Цзинь-фа-минь, владетелем королевства Синь-ло. Они положили клятвенный договор над белой заколотой лошадью, но первый вскоре снова пришел в страх и уехал в китайскую столицу. Китайский двор в 677 году признал его в королевском достоинстве и предписал ему возвратиться в наследные свои владения. В сие время королевство Бо-цзи уже было разорено и большею частью захвачено домом Синь-ло, почему Фу-юй-лун не смел ехать и умер в Китае.

5) Цин-шан-дао, главное правление в Цин-чжеу, от столицы на юго-восток. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Чень-хань.

Владение Чень-хань впоследствии завоевано домом Синь-ло. Предки дома Синь-ло произошли из дома Чень-хань, который вначале состоял из шести, а потом разделился на 12 владетельных линий. Каждая линия имела свой удел. Удел Синь-ло на юго-востоке простирался до Бо-цзи, на восток до моря. Жители были из выходцев из Китая, Гао-ли, Бо-цзи и других соседних владений. Король родился в Бо-цзи. Он овладел королевством Синь-ло с моря. Потомок его Цзинь-чжень-пьхин послал в 594 году дань китайскому двору и признан был в королевском достоинстве. Он умер в 638 году, не оставив по себе преемника, почему сестру его Шань-дэ возвели на королевский престол, а по смерти сей королевы меньшую сестру ее Чжень-дэ объявили правительницей королевства. Сия королева от [391] правила сына своего в Китай и просила китайский двор дозволить ему посмотреть на обряды возлияния и предложения в Педагогическом Институте и слушать преподаваемые в нем науки. Государь отлично принял ее сына. В 650 году королева одержала совершенную победу над владетелем в Бо-цзи и отправила Бай-фа-минь с донесением к китайскому двору, причем послала государю оду на мир из пятисловных стихов, вытканных на шелковой материи. Государь был очень доволен. В 737 году китайский государь назначил чиновника Син-дао посланником в Синь-ло для возведения короля на престол. Он сам сочинил предисловие к стихотворению, а наследнику с прочими князьями, также чиновникам приказал каждому написать стих для отправления в Синь-ло. Перед отъездом посольства государь позвал Син-дао и сказал ему: Синь-ло есть просвещенное государство, в котором столь же занимаются науками, как и в самом Китае. Вы по своему образованию в состоянии рассуждать о разных предметах, вот почему я назначаю вас посланником. По прибытии в Синь-ло постарайтесь раскрыть ваши глубокие сведения в книгах и тем показать, до какой степени доведено просвещение в нашем государстве. Еще слышно, что там многие хорошо знают шахматную игру, для сего я придал в помощники вам двух офицеров гвардейских. Сие посольство принято было в Синь-ло с отличным уважением. Впоследствии еще было два посольства из Синь-ло к монгольскому дому Ляо, в 920 и 925 годах.

6) Чжун-цин-дао, главное правление в Чжун-чжеу, от столицы на юго-запад. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Ма-хань.

7) Сянь-цзин-дао, главное правление в Сянь-син-фу, от столицы на северо-восток. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Гао-ли.

8) Пьхин-ань-дао, главное правление в Пьхин-сян-фу, от столицы на северо-запад. Сия дорога заключает в себе земли древнего владения Чао-сянь.

Текст воспроизведен по изданию: Н. Я. Бичурин. Статистическое описание Китайской империи. М. Восточный дом. 2002

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.