Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФИЛИПП ЛЮДОВИК ДЕ СЕГЮР

ВОСПОМИНАНИЯ

Граф Филипп Людовик де Сегюр (1753-1830) — французский аристократ, сын военного министра. Участвовал в войне Франции против Англии. С марта 1785-го по октябрь 1789 года занимал должность представителя Франции при дворе Екатерины П. Летом 1785 года в составе свиты императрицы совершил поездку в Крым. Сведения о народах Северного Кавказа получены им от фаворита императрицы П. Потемкина

Перевел с французского В. Аталиков


...В это время (весна-лето 1785 года) императрица была несколько встревожена известием об уроне, понесенном ее кавказской армией после нескольких битв с чеченцами и кабардинцами. Полковник Перри сжег несколько их аулов, был окружен горцами и погиб вместе со своим отрядом.

Этот год закончился без особых происшествий. Военные действия на Кавказе продолжаются. Черкесы в одном жарком сражении потеряли до 1000 человек. Персидский царь оказывал покровительство кавказским и дагестанским племенам во вред России. Английское правительство, стремясь разорвать торговый союз Франции с Россией, подстрекало турок помогать татарам и лезгам в их действиях против России.

Облака сгущались на востоке и юге империи. Они понемногу разрастались и проливались в Европе и Азии страхом надвигающейся войны. Паша Ахалциха напал на грузин. Пророк Мансур призывал племена Кавказа к оружию. Кубанские татары вместе с лезгами и турками готовились к нападению на Имеретию. Наконец, мусульманский гарнизон Очакова вторгся на территорию империи.

Война русских на Кавказе, предпринятая для предотвращения разбоев черкесов, до моего приезда в Петербург не имела важности. Несколько кавказских князей даже поселились в России и служили в русской армии.

Фанатик Мансур, лжепророк, во имя Магомета вооружил кабардинцев и другие черкесские племена, и они толпами врывались в русские пределы. Они ждали себе верной победы. Их предводитель поклялся им Аллахом, что артиллерия христиан окажется безуспешной против них. Впрочем, при первой же стычке пушки, не слишком уважающие пророков, истребили множество мусульман. Тогда Мансур придумал выставлять перед каждым отрядом подвижные брустверы, утвержденные на телегах с четырьмя колесами и сколоченные из досок, между которыми был фашинник. Горцы, в восторге от этого изобретения и уверенные, что за этой слабой защитой они пройдут невредимыми, двигаются вперед. Но скоро русская артиллерия разгромила эти [223] преграды, и черкесские колонны окружены, разбиты и уничтожены. Знамя пророка с надписями из Алкорана было захвачено, сам пророк бежал или погиб.

В таких обстоятельствах я нашел уместным подробно описать различные племена Кавказа, их силы, нравы, законы этих разнообразных и многолюдных народов, говорящих на разных языках и до сих пор сохраняющих у себя обычаи древних времен. Эта записки появились на свет благодаря сведениям, которые собрал для меня генерал Павел Потемкин, с добавлениями и замечаниями генерала Апраксина.

Кавказ, место страданий Прометея, образуется цепью гор, разделяющих Европу и Азию. Его границы: на востоке Каспийское море, на западе — Черное море, на севере — реки Тереки Кубань, на юге — река Кура Ущелья, пересекающие эти горы, некогда были укреплены. До сих пор в них видны развалины стен и ворот, которые некогда назывались Кавказскими воротами. Одна современная крепость, построенная русскими, носит название «Григориополис», по имени князя Потемкина.

Населяющие Кавказ народы почти все подчинены влиянию мусульман и русских, но это подчинение существует больше на словах, чем на деле: большинство их обычно пребывает в состоянии восстания и пытаются вернуть себе прежнюю свободу с помощью оружия.

Кубанские татары и лезги почти непрерывно отстаивают свою независимость. Абхазы больше привязаны к туркам из ненависти к русским. Чеченцы также часто воюют против московитов. Все эти племена вообще известны под названием «черкесы», и племя двух Кабард является самым интересным из них обилием населения, нравами, образом правления, отвагой и, наконец, плодородием их пастбищ и полей. Их войска очень многочисленны. Они снабжают зерном оссов и аваров. Их страна производит замечательную породу лошадей, которых они продают в Петербурге по цене от 300 до 1000 рублей, несмотря на их небольшой рост, который компенсируется их чрезвычайной резвостью и невероятной выносливостью. Я видел их в Петербурге. Кабардинские князья заставляют их кружить подле себя в круге, диаметр которого не больше длины их корпуса.

Главная сила кабардинцев состоит в кавалерии. Эти воины носят искусно изготовленные кольчуги, которые покрывают некоторых с головы до ног. Иногда они носят огнестрельное оружие, но чаще пользуются луком, который они натягивают с удивительной ловкостью. Генерал Апраксин сообщил мне, что в одном тяжелейшем сражении кабардинцы нанесли больше бедствия его войску стрелами, чем ружьями: эти стрелы, пущенные издалека, вонзились в тела людей и лошадей до оперения. От первого выстрела в 400 русских кавалеристов последние потеряли убитыми и сбитыми с лошадей 70 человек.

Вообще черкесы признают свою подданность императрице тем, что принимают от нее подарки. Их благодарность длится очень недолго, поскольку они пребывают в состоянии непрерывной войны с ее государством. Однако Екатерина II, решив подчинить все эти племена [224] и покорить их своей власти, чтобы защитить Грузию от их нападений, а также от нападений лезгов, пришла к мысли, как раз когда я прибыл в Россию, учредить правительство на Кавказе, столица которого получила название Екатериноград. Это правительство получало власть на пространстве от Дона до границ Армении и от Кубани до Урала. Два царства и огромное число народов стали подчиняться ее власти.

Кабардинцы образуют три черкесских племени этой расы, происходящие, как говорят, от князя Кесса, который пришел некогда сюда из Аравии и покорил все народы Кавказа. Потомство этого князя было многочисленным. Все его ветви долгое время оставались под властью руководителя этой фамилии, но примерно в конце прошлого столетия царствующий руководитель вызвал ненависть к себе со стороны остальных князей; они восстали против него и убили его и его детей. Эти князья размножились с невероятной плодовитостью, и скоро нашли, что их бедные не имеют других средств к жизни, кроме разбоя; этот разбой становится скоро всеобщим обычаем и, можно сказать, общепризнанным правом.

Прежде воля руководителя народа поддерживала узы закона; его правление было военным и абсолютным. С течением времени это правление составило разновидность республики, разделенной с самого начала на два класса — князей и дворян. Наконец, чтобы успокоить недовольство народа, было разрешено, во время больших народных собраний, появление там избранных народом старейшин. Решения этого собрания становятся законом, но эти законы очень непрочны. Наиболее священной клятвой для кабардинца является присяга на Коране, и он редко соблюдает эту присягу дольше одного года.

Эти черкесы, некогда язычники, затем христиане, недавно ставшие магометанами, мало уважают любую религию, и еще меньше ее моральные нормы.

...В последнее время князья, дворяне и депутаты от народа были единодушны в решении запретить армянам появление в Кабарде; не прошло и месяца, как они стали приглашать их.

Их всеобщее собрание являет собой зрелище величественное и внушительное: каждое сословие располагается отдельно, и каждая личность соответственно ее рангу.

Все предложения должны исходить от князей. Если они согласны между собой, их предложения изучают дворяне, и почти всегда они принимают мнение князей, поскольку они непосредственно зависят от них. Затем это предложение сообщается старейшинам от народа; однако, хотя последние и были бы названы подданными первых, они имеют свободу принимать или отвергать предложенное, и их согласие совершенно необходимо, для того чтобы придать силу закона решениям первых двух сословий.

Князья воплощают в жизнь принятые законы через посредство дворян. В давние времена эти дворяне, спутники первого завоевателя, относились презрительно к обработке земли и предоставили эту работу покоренным народам и рабам. Таким образом побежденные скоро [225] стали единственными собственниками земли. В результате получилось так, что князья и дворяне живут только грабежами и отбирают у земледельцев то, что им нужно для жизни, так что у них не откладывается ничего про запас, ибо те могут захватить все, что захотят.

Каждый князь считает и называет себя господином и покровителем определенного числа жителей страны, которые зависят от него и которых он называет своими подданными. Последние признают своего князя священной персоной и не осмеливаются отказать ему ни в своем имуществе, ни в службе ему. Князь имеет право обратить своего подданного в рабство или продать его; он может также отобрать у него дочь или жену, но не имеет права убить его.

Однако старейшины древних фамилий этого народа имеют такое высокое уважение, что на упомянутых ассамблеях народа их мнение часто бывает более весомым, чем мнение князей.

С некоторого времени этот народ, слишком угнетаемый, начал возмущаться и взывать к помощи со стороны императрицы, покровительство которой вернуло им храбрость и надежду на отмщение. Причины этого возбуждения и враждебности достаточно свежие, и, возможно, были порождены слишком частыми сношениями их с турками и русскими.

До этого их нравы были простые, и некоторые находят у них следы древних обычаев спартанцев, заменявшие у этого народа нормальное законодательство. Они не совершали бы разбоев вне своей земли, если бы не были так сильно стеснены, как сегодня, в их тесных пределах их могучими соседями.

Князья и дворяне могут требовать у своих подданных все, что им понравится; со своей стороны, каждый подданный, не боясь отказа, может сесть, если пожелает, к столу князя, своего господина, и потребовать от него в подарок все, что он сочтет полезным для себя или приемлемым: это обычно оружие и лошади, главные пред меты их устремлений, поскольку этот народ совсем не имеет страсти к золоту и серебру. Князья и дворяне выглядят за своим столом не наряднее, чем простые люди; у них совсем нет общих совместных обедов, как было у спартанцев. Менее всего члены одной семьи живут совместно и едят из одного котла; подобный обычай заставил бы вести учет этого народа котлами, а не домами и фамилиями.

Когда рождается ребенок, его без всяких предосторожностей выносят на воздух. В три года перед ним кладут различное оружие вместе с другими некоторыми безделушками, которые обычно нравятся детям. Если он предпочтет оружие, вся его семья радуется. В семь лет он начинает учиться езде на лошади, стрелять из лука, пользоваться огнестрельным оружием. Вскоре после этого он удаляется из родительского дома во избежание изнеживающего влияния матери и не возвращается до тех пор, пока не станет взрослым мужчиной и не прославится несколькими подвигами.

Если у князя рождается сын, он отдает его узденю или черкесскому дворянину, который воспитывает этого ребенка на свои средства, обучает военному делу и дерзкому воровству, [226] чем и закладывается с течением времени основа его судьбы и славы. В свою очередь обученный военному делу молодой человек, став взрослым мужчиной, отдаст своему бывшему воспитателю в качестве награды за заботу большую часть своей добычи, оставляя себе не больше десятой ее части.

Юные создания обоих полов могут свободно общаться во время их праздников и танцевать вместе.

Когда молодой человек женится, он выплачивает некий подарок, называемый «калым», и дарит своему тесло или панцирь, или кольчугу, или ружье.

Новобрачный не может видеть свою супругу, лицо которой скрыто под таинственной вуалью, и он навлек бы на себя позор во мнении народа, если бы его увидели наедине с нею.

У этого народа, как и в Спарте, разрешено любое воровство, если только вор не оставляет никаких следов. Один юный черкес предпочел умереть, лишь бы не позволить, чтобы его уличили в преступлении.

Этот воинственный народ мало восторгается величием городов, которые они рассматривают как тюрьмы: «Я не поменяю свою бедную хижину на самый богатый дворец, — сказал один кабардинский князь. — В этом дворце стены разукрашены, но сердца спрятаны. Его великие ограды содержат, как в тюрьме, мысли и чувства. Что касается меня, то я предпочитаю дух свободы, и я ни за что не поменял бы мою хижину на все величие и могущество ваших государств».

Будучи магометанами, эти люди все еще сохраняют обычай почитания некоей местности, называемой Татартуп, где видны развалины древней христианской церкви; эти развалины являются священным убежищем, и, несмотря на их обычное легкомыслие, они не осмеливаются почти никогда нарушать клятвы, данные именем Татартупа.

Пища этих горцев состоит обычно из нескольких кусков вареной баранины и вареной на воде крупы. Генерал Павел Потемкин утверждает, что он иногда вставал между двумя кабардинскими князьями, ссорившимися из-за куска вареной баранины так же серьезно, как Агамемнон и Ахилл, которых так поэтично облагородил гений Гомера.

Обычный напиток кабардинцев — это разновидность пива, изготовленного из проса; богатые пьют некрепленый медовый напиток.

На праздниках их молодежь танцует под звуки тамбурина и флейт с тремя отверстиями. Мужчины появляются на праздниках одетые по-военному, а женщины — одетые в самые красивые платья. Перед началом торжества молодые кабардинцы показывают свое военное искусство. Самый ловкий может себе в награду пригласить на танец любую девушку; неудачники лишены такой возможности. [227]

Юные девушки учатся шить и вышивать, чтобы впоследствии украшать одежду или оружие своих мужей. Выйдя замуж, кабардинка сохраняет свою девичью прическу и не получает от родителей разрешения носить женскую прическу до тех пор, пока не родит мальчика.

Женщины воинственны не менее, чем их мужья, и воспламеняют, возжигают и поддерживают их отвагу. Генерал Апраксин видел их после одного поражения ругающими побежденных воинов, упрекающих их за утрату сразу всей их храбрости и права на любовь со стороны их семей.

Когда умирает муж, жена расцарапывает себе до крови лицо и грудь. По этим ранам можно судить о глубине ее обиды. Овдовевший мужчина должен бить себя по голове плетью; этот обычай сейчас уходит из их жизни.

Такие же обычаи существуют у чеченцев, аварцев, каракалпаков, андийцев, алагинов, гребенчуковцев, ингушей, осетин, зигоров и у большинства других народов Кавказа

При дворе Екатерины я видел кабардинских князей, посланных их народом умолять о смягчении суровости императрицы. Они показывали мне свое оружие и свое военное искусство. Я видел, как они, разогнав лошадь, на максимальной скорости попадали стрелами на большом расстоянии в шляпу, помещенную на шесте. У меня до сих пор сохранился рисунок, где они изображены в их кольчугах и военном снаряжении.

В то время, когда они в столице ведут разговоры о покорности, их народ воюет против русских, и эта война день за днем становится все более трудной для покорения всех народов Кавказа, которые увеличивают свои силы за счет помощи со стороны лезгов и турков, которые по приказу паши Ахалциха напали на Грузию и Имеретию.

(пер. В. Аталикова)
Текст воспроизведен по изданию: Кавказ: европейские дневники XIII-XVIII веков. Нальчик. Издательство М. и В. Котляровых. 2010

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.