Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЖАН БАПТИСТ ТАВЕРНЬЕ

(1605-1689 гг.)

Жан Баптист Тавернье — крупный французский коммерсант, получивший известность своим видным участием в развитии французской торговли с Индией.

Отец Тавернье занимался изготовлением географических карт и их продажей. Это способствовало тому, что Жан Баптист еще в ранней юности увлекся изучением других стран и на семнадцатый год жизни объездил всю Францию, а также посетил Англию, Голландию и Германию. В начале 30-х годов XVII в. Тавернье совершил первое путешествие на Ближний Восток. Прибыв в Константинополь, он через Эрзурум направился в Иран и Ирак, а затем через Мальту и Италию вернулся во Францию (1633 г.), привезя с собой значительное количество восточных тканей и драгоценных камней.

В 1638-1643 гг. он совершает второе путешествие на Восток — в Иран и оттуда в Индию. Эта поездка еще больше обогатила Тавернье, и он становится одним из крупнейших продавцов драгоценностей в Европе, приобретя себе многочисленную клиентуру среди высших слоев аристократии. В 1643-1649 гг. Тавернье совершил свое третье, самое большое путешествие. Он добрался до Явы и вернулся обратно через мыс Доброй Надежды. В последующие годы Тавернье совершает еще три путешествия на Восток, главным образом в Индию. После 1668 г., когда он вернулся из последнего (шестого) путешествия, Тавернье прочно обосновывается в Париже, получает от короля дворянское звание, приобретает баронство в Швейцарии и даже дворец в Париже. В это время Тавернье занялся литературной обработкой своих путевых заметок, подготавливая их к изданию с помощью ряда более образованных лиц. Сочинение Тавернье оказалось, однако, довольно сумбурным; личные наблюдения автора не выделены в нем от сведений, полученных от других лиц, не соблюдена и хронология путешествий, причем материалы всех шести путешествий перепутаны между собой. Поэтому пользоваться сочинением Тавернье как историческим источником довольно трудно. И все-таки, несмотря на эти недостатки, «Шесть путешествий» Тавернье дают весьма интересный и в большинстве своем ранее неизвестный материал о многих странах мира. Поэтому указанное сочинение Тавернье неоднократно переиздавалось на французском языке и было переведено на иностранные языки (английский, немецкий, голландский).

В первом томе описаний шести путешествий Тавернье несколько глав посвящено Кавказу, в том числе и Черкесии. Тавернье в Черкесии не был и все сведения, сообщаемые им об этой стране, были собраны во время [74] его путешествий по странам Ближнего Востока. В этом-то и заключается их ценность. То, что сообщает Тавернье о черкесах — это примерно то, что знали о черкесах их южные соседи, жители Ирана, Турции, Ирака, Сирии и других стран, з которых побывал Тавернье.

(«Шесть путешествий в Турцию, Персию и Индию в течение сорока лет...», т. I. Гаага, 1718 — перевод с французского Е. С. Зевакина (публикуется впервые)).


ШЕСТЬ ПУТЕШЕСТВИЙ

В ТУРЦИЮ, ПЕРСИЮ И ИНДИЮ В ТЕЧЕНИЕ СОРОКА ЛЕТ,

С ОСОБЫМИ ЗАМЕТКАМИ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ РЕЛИГИИ, УПРАВЛЕНИИ, ОБЫЧАЯХ, ТОРГОВЛЕ КАЖДОЙ ИЗ ЭТИХ СТРАН ВМЕСТЕ С МЕРАМИ, ВЕСАМИ И СТОИМОСТЬЮ ОБРАЩАЮЩИХСЯ ДЕНЕГ

LES SIX VOYAGES DE JEAN BAPTISTE TAVERNIER, ECUYER BARON D'AUBONNE, QU'IL A FAIT EN TURQUIE, EN PERSE, ET AUX INDES, PENDANT L'ESPACE DE QUARANTE ANS, & PAR TOUTES LES ROUTES QUE L'ON PEUT TENIR: ACCOMPAGNEZ D'OBSERVATIONS PARTICULIERES SUR LA QUALITE, LA RELIGION, LE GOUVERNEMENT, LES COUTUMES & LE COMMERCE DE CHAQUE PAIS; AVEC LES FIGURES, LE POIDS, & LA VALEUR DE MONNOYES QUI Y ONT COURT

Черкесия представляет собою красивую и хорошую страну с очень разнообразными видами. В ней встречаются равнины, леса, холмы и горы, откуда берут свое начало множество источников, некоторые из которых настолько многоводны, что их хватает на 7 или 8 селений, расположенных вокруг. Однако, в речках, образующихся из этих источников, нет рыбы. В этой стране встречаются всевозможные цветы и в особенности прекрасные тюльпаны. В ней произрастает особый вид земляники с очень коротким стебельком, на котором бывает обычно по 4 или 5 ягодок. Самые маленькие из них величиной с небольшой орех и цвет их бледно-желтый. Почва настолько плодородна, что плоды прекрасно вызревают в изобилии, не требуя особого труда; у них нет других садов, кроме полей, покрытых дикими вишнями, яблонями, орешником, грушевыми и другими фруктовыми деревьями. Их главное богатство заключается в стадах, в особенности в прекрасных лошадях, очень сходных с испанскими. Они имеют кроме того большое количество коз и овец, шерсть которых так же хороша, как и получаемая в Испании, так что московиты приходят и закупают ее для выделки войлока. Что касается быков и коров, то они неважные, и не этот вид животных обогащает черкесов. Этот народ не сеет ни ржи, ни овса, а только ячмень для лошадей и просо, для выпечки хлеба; они никогда не засевают дважды один и тот же участок, меняя место каждый год. Они не сеют рожь, не потому, что почва недостаточно хороша для ее произрастания, а потому, что они не интересуются ею, предпочитая хлеб из проса. У них хорошее мясо, хорошие куры и дичи больше, чем они могут потребить. Для охоты они не пользуются ни собаками, ни птицами, но когда собираются на нее, то 7 или 8 главных лиц селения обычно соединяются вместе. У них настолько прекрасные лошади, что в погоне за животным они утомляют его и заставляют сдаваться. Каждый держит наготове веревку с свободно двигающимся узлом, привязанную к луку [75] седла; они настолько ловки в бросании ее на шею животного, сдающегося из-за усталости, что последнее редко ускользает от них. Убив оленя, они немедленно отрезают ему ноги, ломают кости и поедают мозг, так как считают, что нет ничего более питательного для тела. Когда они хотят угнать у кого-либо скотину, то для того, чтобы стерегущие стадо собаки не залаяли и не привлекли этим -внимание пастухов, они берут с собой бычачьи рога, наполненные вареной требухой, нарезанной мелкими кусочками; обычно стада имеют не менее 8 или 10 сторожевых собак и 2 или 3 пастуха. Они выслеживают время, когда пастухи засыпают, и, как только собаки начинают лаять, они бросают каждой из них по одному рогу, который собака схватывает и уносит подальше от стада, чтобы съесть содержимое. Труд, который им приходится применять, с одной стороны, чтобы вытащить требуху, плотно набитую в рог, а с другой — боязнь, что другая собака отнимет у них добычу, заставляют их забыть, что надо лаять. В то время, как уставшие за день пастухи погружены в глубокий сон, воры делают свое дело и угоняют из стада то, что хотят.

Напитком черкесов служит вода и буза. Эта буза представляет из себя напиток, опьяняющий как вино и сделанный на просе, так как виноградников нет во всей стране.

Разницы в одежде обоих полов нет; женщины одеваются как мужчины, а девушки, как юноши. Эта одежда состоит из цветного платья, сделанного из хлопчатобумажной ткани, и штанов настолько широких, что когда им надо отправить естественные потребности, им достаточно поднять их снизу вверх, не расстегивая. Они носят кроме того маленькую стеганую куртку, которая доходит им до половины бедер, а поверх нее нечто вроде плаща с широкими рукавами из грубого сукна, который спускается до колен и подпоясан веревкой. Рукава плаща разрезаны сверху донизу и иногда они их завязывают за спиной. Они не носят бороды до 60 лет; что же касается волос, то мужчины, женщины, юноши и девушки не отпускают их ниже ушей. Молодые и старые мужчины бреют себе на голове полосу в 2 пальца шириною от лба до шеи и носят небольшую шапочку вроде скуфьи (ермолки) из того же сукна, что и плащ, которая является головным убором общим для обоих полов. Правда, с того момента, как девушки выходят замуж, в их головном уборе отмечается некоторое изменение: они привязывают сзади толстую подушечку из войлока и закрывают ее белым покрывалом, сложенным в мелкую складку. Их чулки привязывают над коленом и достигают только до лодыжки; их башмаки, сделанные как сверху, так и снизу из сафьяна, имеют только один шов вдоль ноги и скроены в виде легкого башмака. Что касается их постели, то они берут несколько бараньих шкур, сшивают их, набивают стеблями проса и получают нечто вроде матрацев. Когда они молотят просо, стебли [76] получаются совсем мелкими, как мякина овса, а когда они поднимаются с матрацев, эти стебли выправляются сами собой. Подушки, которыми они пользуются, изготовляются таким же образом; но некоторые из них они набивают шерстью. Перехожу к их религии и обрядам.

Эти народы, собственно говоря, ни христиане, ни магометане, и вся их религия заключается собственно в нескольких обрядах, которые они выполняют время от времени со всей возможной торжественностью, причем на них присутствуют все живущие в селении, как молодые, так и старые; никто не освобождается от этой церемонии по возрасту. Я говорю здесь только о селениях, так как во всей стране, описание которой я привел, нет ни городов, ни крепостей. Эти селения, в особенности в Черкесии, построены все по одному образцу, с расположением домов вокруг одной большой площади посередине, о чем может хорошо дать представление прилагаемый рисунок.

Глава XII.

Об обрядах и обычаях народов Комании и Черкесии

Главный праздник или обряд комушей или черков, или черкесов, который они справляют ежегодно в конце осени, проходит следующим образом. Трое наиболее пожилых людей селения заменяют священников (жрецов) и выполняют порученный им обряд в присутствии всего народа. Они берут барана или козу, которых убивают после произнесения нескольких молитв; затем, выпотрошив ее хорошенько, варят целиком все животное, за исключением внутренностей, которые поджаривают. Когда кушанье готово, они кладут его на стол и вносят в большое помещение вроде сарая, куда направляется весь народ. Три старца стоят перед столом, а весь народ, мужчины, женщины и дети, также стоя, держатся позади них. Когда вносят стол, на котором лежит сваренный баран, три старца подходят к нему, отрезают все четыре ноги и разрезают жаренные внутренности; затем они поднимают все это над головой вместе с большим кубком, полным бузой, чтобы весь народ, стоящий за ними, мог это увидеть. Как только последние видят мясо и напиток поднятыми над головой, они простираются на земле и остаются в таком положении до тех пор, пока все не поставлено обратно на стол и три старца не произнесли нескольких слов; тогда народ поднимается и стоит, в то время как два старца, которые держат мясо, дают каждый по небольшому кусочку третьему старцу, стоящему между ними и держащему кубок; затем каждый из них берет себе по кусочку. После того, как все три старца съедят по куску мяса, тот старец, который держит кубок, пьет первым из него и, повернувшись [77] в сторону старца, стоящего от него направо, дает ему выпить, не выпуская кубок из рук; то же самое проделывает он со старцем, находящимся от него по левую сторону. Закончив этот первый обряд, все три старца поворачиваются к собравшимся и предлагают мясо и напиток прежде всего своему правителю или господину, а затем всему народу, который ест и пьет от малого до великого.

Все, что остается от 4 ног барана, приносится обратно на стол тремя старцами, которые и доедают это. Покончив с этим, они садятся за стол, на котором лежит баран, и самый старший из них, взяв голову, съедает от нее маленький кусочек, передавая затем второму, который также съедает кусок и передает ее третьему старцу. После того, как этот последний съедает кусок от головы, он ставит ее перед первым старцем, который приказывает ему отнести ее правителю селения; этот последний, принимая ее с большим почтением, съедает кусок и передает своему ближайшему родственнику или наиболее уважаемому другу; таким образом они передают друг другу эту голову, пока она окончательно не съедена. Покончив с этим, три старца приступают к туловищу барана, от которого каждый съедает по одному или два куска, после чего приглашается правитель селения, который приближается с большим почтением, держа под мышкой шапку и весь дрожа. Он берет из рук одного из старцев нож, который тот ему предлагает, отрезает себе кусок барана, съедает его стоя и выпивает из кубка полного бузой, подаваемого ему другим старцем, затем с низким поклоном возвращается на место. Весь народ поступает таким же образом, причем первыми идут самые старшие, а дети дерутся за те кости, которые им остаются.

Вот описание другого праздника, который они справляют перед началом косьбы, обряды, исполняемые во время нее, таковы: каждый житель селения, имеющий на то возможность, берет козу, так как для своих обрядов они отдают предпочтение козам, а не баранам, а те, которые бедны, соединяются по 8 или 10 человек вместе и берут одну козу на всех. Коз, баранов или ягнят — всех этих животных собирают вместе; затем каждый берет свое, закалывает его и сдирает шкуру, оставляя на ней голову и 4 ноги. Эту шкуру они растягивают на двух палках, протягиваемых от ноги до ноги, и вешают ее на шест, вбитый в землю, верхний конец которого входит в голову животного, как это изображено на рисунке. Количество шестов, вбитых в землю посередине селения, с повешенной на них шкурой, равно количеству убиваемых животных и каждый, проходя перед ними, отвешивает глубокий поклон.

Сварив свою козу, каждый относит ее на площадь, находящуюся посреди селения, и кладет ее на большой стол рядом с другими зарезанными животными. Здесь уже находится местный правитель со всеми своими приближенными, а иногда [78] можно встретить и правителя соседнего селения. Когда все это мясо положено на стол, три наиболее пожилых жителя селения садятся перед ним и съедают по одному или по два кусочка. Затем они подзывают местного правителя; если здесь присутствует какой-либо другой правитель соседнего селения, то оба подходят вместе в сопровождении нескольких наиболее пожилых людей поселка. Заняв место, они съедают одно из животных, которое три старца отложили для них, а остальные раздаются народу, сидящему на земле и поедающему все. Встречаются селения, где убивают до 50 животных — коз, баранов, ягнят и козлят. Что касается бузы или иного напитка, о котором я говорил, то встречаются люди, приносящие его в количестве более 200 пинт, каждый по своим средствам. Весь день проходит в питье, еде, пении и танцах под звуки флейт, так как других музыкальных инструментов у них не имеется. Нельзя сказать, чтобы эта музыка была совсем плоха, тем более, что они играют обычно сразу на 12 флейтах. Первый имеет флейту размером длиннее руки, флейты же остальных идут в уменьшающейся прогрессии, так что последняя не больше свирели. Когда старцы, сидящие за столом, покончили с едой, они удаляются к себе, оставляя молодежь, мужчин и женщин, юношей и девушек продолжать веселье и танцы под звуки флейт. Это продолжается до тех пор, пока имеется напиток, а на другой день первым занятием, к которому они приступают, является сенокос.

Кроме этих двух публичных обрядов, они имеют другие, совершаемые частным образом каждым, в кругу своей семьи. Раз в год в каждом доме делается крест в форме молотка, приблизительно в 5 футов вышиною, причем обе палки, из которых он сделан, имеют толщину руки. Как только крест изготовлен, отец семьи ставит его в комнате рядом с дверью и. созывая всех членов семьи, дает им по зажженной свечке. Затем он первый прикрепляет свою свечку к кресту, жена его следует его примеру, а после нее идут дети и слуги. Если в семье имеются маленькие дети, не имеющие достаточно силы, чтобы прикрепить свои свечки, то отец или мать проделывают это за них и прикрепляют их свечи. Если одна из свечей потухнет до того, как окончательно сгорит, это служит у них пророчеством, что тот, который ее прикрепил, не доживет до конца года. Падение свечи является знаком того, что кому она принадлежит, будет похищен; если эта свеча была прикреплена рабом, то падение ее также служит знаком того, что он или будет похищен или убежит: я уже отмечал, что все эти народы большие, воры и одно селение крадет у другого все, что может, как людей, так и скот, и только детей правителей и тех, кого они считают знатью, они не рискуют трогать.

Когда гремит гром, все тотчас же выходят из селения и вся молодежь обоего пола начинает петь и танцевать в [79] присутствии пожилых людей, сидящих вокруг. Если молния убивает кого-нибудь из них, они хоронят его с почестями и считают святым, признавая такую смерть милостью бога. Если молния ударит в один из их домов, то даже если не убиты ни мужчина, ни женщина, ни ребенок, ни животное, вся семья, обитающая в этом доме, содержится в течение целого года ничего не делая, за исключением танцев и пения. Тотчас же после этого посылают искать по всей стране белого козла, выбирая наиболее сильного; этот козел кормится жителями того селения, в которое ударила молния, и содержится в большом почете до тех пор, пока молния не ударит в другое место. Все члены семьи, в дом которой ударила молния, ходят из селения в селение со своими родственниками: хотя они и не входят в них, а только останавливаются около них с танцами и песнями, однако каждый приносит им что-нибудь поесть. Весной в определенный день в том селении, где находится козел, собираются все те, в дома которых ударила молния. Они берут козла, у которого на шее всегда висит сыр, обычной формы и размера пармского сыра, и ведут его в селение первого правителя области. Они не входят в него, но правитель и все жители селения выходят и простираются перед козлом. После произнесения нескольких молитв, они снимают с него сыр и сейчас же заменяют его новым. Снятый с шеи козла сыр разрезается тут же на мелкие кусочки и раздается всем присутствующим. Затем всех пришедших хорошенько кормят и подают обильную милостыню; они проходят таким образом по всей стране из селения в селение и собирают много подаяния.

У них имеется только одна книга, размером в наш наибольший [...].

Она хранится у одного старца, который один имеет привилегию прикасаться к ней. Когда этот старец умирает, они избирают другого в качестве хранителя данной книги; в его обязанности входит непосредственное хождение из селения в селение в те дома, где по его сведениям имеются больные. Он носит книгу с собой; заставив зажечь свечу и выйти всех из комнаты, он приближает книгу к животу больного, открывает ее, читает из нее и дышит на нее несколько раз так, чтобы дыхание попадало в рот больного. Затем он заставляет последнего целовать книгу и прикладывает ее несколько раз к его голове; весь обряд тянется около получаса. Когда старец удаляется, один дает ему барана или козленка, другой быка или корову, каждый по своим средствам.

Среди них имеются также старые женщины, которые вмешиваются в лечение больных и проделывают это следующим образом. Они ощупывают тело больного и в особенности ту часть, которая у него болит; они ее несколько раз трогают и мнут, издавая при этом ртом рыганье, ь чем сильнее у больного боль, тем больше эти женщины рыгают. [80] Присутствующие, слыша рыганье женщин и отвратительные звуки, исходящие из их живота, думают, что больной очень страдает и чувствует облегчение по мере того, как эти женщины рыгают; но, говоря правду, если это и так, то только от воображения; однако как бы ни повернулось дело с больным, эти женщины заставляют себя хорошо оплачивать. Когда кто-нибудь чувствует головную боль, он ограничивается тем, что немедленно отправляется к тому, кто его бреет. Этот последний делает на той части головы, где чувствуется боль, два разреза бритвой, достигающих кости, и прикладывает сверху немного мази, чтобы закрыть рану. Эти люди верят в то, что головные боли происходят просто от некоего ветра, находящегося между костью и мясом, указанные выше надрезы дают ему возможность выйти, после чего боль никогда не возвращается.

При погребениях они соблюдают много обычаев, свойственных варварам: провожая мертвого, родственники и друзья испускают ужасные крики и вой, причем одни наносят себе острыми камнями раны на лицо и некоторые части тела, а другие, бросаясь на землю, вырывает себе волосы, так что, возвращаясь с похорон, они все залиты кровью. Они убиваются таким образом о мертвецах во время погребения, но после этого они не молятся за них, и этим ограничивается весь обряд, выполняемый при этом событии.

Вот что они практикуют при свадьбах. Когда желающий жениться увидел понравившуюся ему девушку, он посылает кого-нибудь из своих близких родных для согласования вопроса о том, что он дает ее отцу и матери, или, если она не имеет таковых, тому родственнику, который заменяет ей отца или опекуна. Обычно то, что он дает, заключается в лошадях, коровах или других животных. Если обе заинтересованные стороны живут в одном селении, то после того, как соглашение достигнуто, родители и жених вместе с правителем местечка идут в жилище девушки и отводят ее в дом того, кто должен стать ее мужем. Там уже приготовлен пир; после обильного угощения и танцев муж и жена отправляются спать без выполнения каких-либо других церемоний. Если обе стороны происходят из различных селений, то правитель селения, где живет юноша, провожает его вместе с его родственниками в селение девушки, которую они берут для того, чтобы отвести ее в дом мужа, где все происходит так, как я уже говорил.

Если в течение нескольких лет у мужа и жены нет детей, ему разрешается взять еще несколько жен, одну после другой, пока у него не появится потомство. Если замужняя женщина имеет любовную историю и муж, вернувшись домой, застает ее лежащей со своим любовником, он выходит, ничего не говоря, и никогда не упоминает об этом. Жена поступает точно так же, когда застает врасплох своего мужа с другой женщиной, которую он любит. Чем больше мужчин ухаживает за женщиной, [81] тем больше ее уважают и в ссорах между собой они упрекают друг друга в том, что будь они менее некрасивыми и не имей они некоторых недостатков, у них было бы воздыхателей больше, чем у них в настоящее время имеется. Эти народы, как и в Грузии, обладают здоровой кровью, в особенности женщины, которые чрезвычайно красивы, очень хорошо сложены и имеют свежий вид до 45 или 50 лет. Они все настолько трудолюбивы, что сами добывают железную руду, которую затем расплавляют и из которой изготовляют различную домашнюю утварь. Они делают много вышивок золотом и серебром, для украшения лошадиных седел, колчанов, луков, стрел, своих легких башмаков и полотна, из которого они делают платки.

Если муж и жена, часто ссорясь, не могут ужиться вместе и муж идет первым с жалобой к местному правителю, то этот последний посылает за женой, продает ее и дает мужу новую жену. То же случается и с мужем, если жена приходит жаловаться первой. Если имеют место частые ссоры мужчины или женщины со своими соседями и если соседи идут с жалобой, то правитель забирает то лицо, на которое поступила жалоба, и продает его иностранным купцам, приезжающим для покупки рабов: это делается с целью увода этих лиц из страны, так как эти народы желают вести спокойную жизнь.

Те лица, которые считаются у них знатью, по целым дням ничего не делают, а только сидят и разговаривают, да и то очень мало. Вечером они выезжают иногда верхом, назначая друг другу свидание, и, собравшись в количестве 30-40 человек, совершают набеги. Они совершают эти набеги как в своей стране, так и в соседних областях (так как они крадут друг у друга все, что могут) и возвращаются со скотом и рабами. Что же касается знатных женщин и их дочерей, то они проводят время за вышиванием, работами иглой и занимаются другими всевозможными пустяками. В этой стране совсем не пьют вина и не употребляют ни табака, ни кофе. Все крестьяне являются рабами правителя той местности, где они живут; они обрабатывают землю и рубят дрова, которые употребляют в большом количестве, так как, будучи не очень хорошо одетыми, им приходится поддерживать огонь в течение всей ночи в том помещении, где они спят. Вот все те замечания, которые могут быть сделаны об этой стране; мне остается лишь привести еще несколько замечаний относительно одной части малых татар соседней Комании, образ жизни которых немногим отличается от вышеприведенных обычаев.

Текст воспроизведен по изданию: Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. Нальчик. Эльбрус. 1974

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2019  All Rights Reserved.