Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ЯПОНСКИЕ ЛЕГЕНДЫ О ЧУДЕСАХ

Праведный суд

Слово о каре, настигшей безжалостного и неправедного ростовщика

(«Нихон рёики», I-30)

Касивадэ-но-оми-Хирокуни был мелким чиновником в округе Мияко земли Будзэн 201. В те времена, когда гоcударь Момму управлял Поднебесной из дворца Фудзивара, осенью второго года эры Счастливых Облаков 202, пятнадцатого дня девятой луны года змеи, Хирокуни скоропостижно скончался. На четвертый день, в час обезьяны, он ожил и рассказал: «Явились за мной муж с отроком. Прошел я с ними путь в два перегона. Встретилась нам река широкая, и мы перешли ее по мосту, золотом изукрашенному. От моста отправились дальше и попали в страну невиданную. Я спросил посыльных: “Где мы?" Они отвечали: “Это южная земля" Когда дошли до столицы, восемь стражников последовали за нами. Гляжу — дворец золотой. Во дворце увидели мы царя Эмму, на золотом троне восседавшего. Царь сказал мне: “Я призвал тебя по наущению твоей жены" Он позвал женщину. Я узнал в ней покойную жену. Железные гвозди пронзали ее от макушки до зада и от лба до шеи, а железная цепь сковывала руки и ноги. Восемь мужей тащили ее. Царь спросил: “Ты узнаешь ее?" Я ответил: “Да, это моя жена" Тогда он спросил: “Ты знаешь, в чем она тебя обвиняет?" Я ответил: “Не знаю" Жена сказала: “Зато я знаю. Ты выгнал меня из дому. Оттого я испытываю злобу и ненависть и не могу достичь просветления" Царь сказал мне:.“Ты ни в чем не виновен. Можешь возвращаться домой. Но не смей рассказывать всуе о Стране Мертвых. Если хочешь увидеть отца, иди на юг".

Я пошел на юг и вправду увидел отца. Он обнимал раскаленный медный столб. Тридцать семь гвоздей пронзали его тело, и каждый день его били железной палкой: триста раз утром, триста днем и триста вечером. [123] Я увидел его и спросил горестно: “О отец! За что ты принимаешь такие муки?" Отец сказал: “Ты разве не знаешь? Чтобы накормить жену и детей, я убивал животных, заставлял отдавать десять мер тканей за взятые у меня взаймы восемь, давал взаймы малую чашу риса, а брал большую, отнимал у должников их добро. Я путался с чужими женами, не заботился о родителях, не почитал старших и оскорблял себе равных. Из-за этих грехов в мое маленькое тело забили тридцать семь гвоздей и бьют каждый день железной палкой девятьсот раз. Какая боль, какие страдания! Когда же грехи мои искуплены будут? Когда мое тело обретет покой? Замаливай грехи мои: скорее вырезай статуи будд, переписывай сутры. Ежечасно помни обо мне. Седьмого дня седьмой луны 203 я обернулся змеей и, голодный, хотел вползти в твой дом. Палкой ты выбросил меня вон. Пятого дня пятой луны 204 я обернулся рыжим щенком й прибежал к твоему дому. Ты кликнул пса, натравил его на меня, и я вернулся голодный и усталый. Но когда я обернулся кошкой и пришел в твой дом в первый день нового года 205, ты хорошо накормил меня — я насытился на целых три года.

Я больше не различаю старших и младших, высоких и низких. Как мне жить — не знаю. Я стал собакой, пожирающей собственную слюну. И снова я обернусь рыжим щенком! Знай: если совершить приношение в одну меру риса, после смерти будешь сыт тридцать дней. Если совершить приношение в одну одежду, будешь одет на год. Тот, кто читает сутры, поселится в восточном золотом дворце и рожден будет на том небе, на котором пожелает. Тот, кто вырезает статуи будд, родится в западной Пречистой Земле вечной жизни. Тот, кто отпускает на волю животных, родится в северной Пречистой Земле вечной жизни. Кто постится день, насытится на десять лет".

Устрашенный мучениями грешников в царстве Эммы, я отправился обратно. Дошел до моста, но стражник, охранявший ворота, преградил путь и сказал: “Кто зашел сюда, не возвращается". Я бродил там, покуда не появился отрок. Увидев его, стражник упал на колени. Отрок позвал меня, провел к боковым воротам и распахнул их. Когда я выходил, он сказал: “Поспешай поскорее" Я спросил его: “Кто ты?" Отрок ответил: “Запомни: «Я — “Сутра Каннон", что ты переписал еще мальчиком". Отрок исчез, а я ожил». [124]

Хирокуни записал, как он попал в Страну Мертвых, и поведал людям об увиденных им примерах воздаяния. Его рассказ подтверждает учение о возмездии за грехи, о чем много говорится в сутрах Великой Колесницы. Кто усомнится в этом? Поэтому и говорится в сутре: «Тот, кто лижет сладкую росу в настоящем, станет глотать железные шары в будущем».

Чтобы искупить грехи отца, Хирокуни вырезал статуи будд, переписывал сутры и совершал приношения Трем Сокровищам, исполняя сыновний долг. С тех пор он отринул зло и жил праведно.

Слово о почитании китайского бога и принесении ему в жертву быков, о милостивом освобождении животных и о воздаянии в этой жизни

(«Нихон рёики», II-5)

В деревне Надэкубо, что в округе Хигасинари земли Сэццу, жил богатый домохозяин. Имя его неизвестно. Он жил во времена правления бывшего государя Сёму. Китайский бог овладел им, и домохозяин семь лет кряду молился ему, каждый год принося в жертву быка. Всего он сгубил семь быков. По истечении семи лет муж тот в одночасье тяжко занемог. Семь лет ни лекари, ни снадобья не могли помочь ему. Тогда позвал он прорицательницу 206, и она молилась за него, но ему становилось все хуже. Домохозяин подумал: «Я захворал оттого, что убивал быков». Тогда стал он придерживаться заповедей, животных больше не убивал, а только отпускал их на волю. Когда он видел, как кто-то собирается убить животное, домохозяин покупал его не торгуясь. Домохозяин посылал также слуг на все восемь сторон, чтобы те выкупали животных и отпускали их на волю. Когда он умирал на исходе седьмого года своей болезни, то сказал жене и детям: «Не сжигайте мое тело девять дней». Так и сделав, они ждали назначенного дня.

Прошло девять дней, домохозяин ожил и рассказал: «Пришли за мной семеро чудищ с головами быков и телами людей. Они привязали веревку к моим волосам и потащили. Дорога привела к высокому дворцу. Я спросил: “Что это за дворец?" Страшными глазами посмотрели чудища и грозно велели: “Иди скорее". Мы вошли в ворота дворца, и они сказали: “Он здесь", Я догадался, что они обращались к царю Эмме. [125]

Царь спросил: “Это тот, кто убил вас?" Они ответили: “Да, это он".

Чудища притащили стол для резки мяса, нож и сказали: “Решай скорее — виновен он или нет. Мы желаем зарезать его и съесть, как он съел нас".

Тут вдруг явились несметные толпы людей, они развязали меня и сказали: “На нем вины нет. Он убивал, поскольку приносил жертвы злому богу, который вселился в него". Чудища и люди поставили меня между собой и спорили, как вода и пламя. Царь Эмма не выносил приговора. Чудища не унимались: “Ведь это тот самый домохозяин, что отрубал нам ноги, молился в храме предков для собственной выгоды, резал нас и съедал, запивая вином. Теперь мы хотим убить его и съесть".

Люди вновь обратились к царю: “Верно говорим: на нем греха нет. Во всем виноват злой бог. Подумай сам, ведь у истины больше свидетелей"

Минуло семь дней, и вечером восьмого дня мне велели наутро прийти во дворец. На девятый день я отправился туда, как мне и сказали. Царь Эмма рек: “Поскольку большинство приговоров определяется большинством, я присоединяюсь к людям"

Так был вынесен приговор. Когда чудища услышали его, они стали облизывать губы и сглатывать слюну, как будто они резали и ели мое мясо. Они подняли мечи и злобно сказали: “Мы не отомстили тебе сейчас. Но у нас крепкая память, и есть время в запасе"

Тут люди окружили меня, и мы покинули дворец. Меня несли в паланкине, а впереди шли люди с поднятыми флагами. Они пели мне славу и прощались, стоя на коленях. Все они были на одно лицо. Я спросил: “Кто вы такие?" Они отвечали: “Мы — те животные, что ты выкупил и отпустил на волю. Мы не забыли твоего благодеяния и потому спасли тебя"».

После того как домохозяин покинул дворец Эммы и ожил, он возносил нескончаемые молитвы. Теперь он не почитал других богов, но только Будду. Он поднял над домом стяг, превратил свое жилище в храм, поместил там статуи будд, исполнял Закон и отпускал на волю животных. Храм назвали Надэдо. Бывший грешник излечился и умер, когда ему минуло девяносто лет.

В «Сутре заповедей и воздаяний» говорится: «Когда Карудай 207 был жрецом, он принес в жертву овцу, и жена брахмана отомстила ему — убила его, хотя он и стал архатом». «Сутра золотого блеска победоносного [126] правителя» говорит о том же: «Русуй отпустил на волю десять тысяч рыб. Они родились на небе и отдарили его сорока тысячами жемчужин».

Слово о человеке ученом, который оскорблял скрытого под обличьем монаха святого, попал в этой жизни во дворец царя Эммы и был наказан в преисподней

(«Нихон рёики», II-7)

Сяку Тико родился в земле Кавати. Он был монахом в храме Сукита, что в округе Асукабэ земли Кавати. В миру он звался Сукита-но-мурадзи. Затем он изменил имя на Ками-но-сугури (его мать происходила из рода Асукабэ-но-мияцуко). С рождения Тико славился умом и был первым в учении. Он написал толкования к «Сутре грешникам в утешение», «Сутре великой мудрости и нирваны» и рассказывал об учении Будды ученикам.

В эти же времена жил послушник по имени Гёги. В миру он звался Коси-но-фухито. Гёги родился в округе Кубики земли ,Этиго. Его мать происходила из рода Хатида-но-Кусуси округи Отори земли Идзуми. Гёги оставил мирскую жизнь, отринул желания, распространял Закон и наставлял заблудших. С рождения его отличали светлый ум и премудрость. Сердцем он был бодхисаттва, ликом — монах. Государь Сёму преклонялся перед его добродетелями и почитал его. Люди превозносили Гёги и славили, называя бодхисаттвой.

Зимой шестнадцатого года эры Небесного Спокойствия 208, в одиннадцатой луне года обезьяны, государь назначил Гёги патриархом. Тико завидовал ему и злословил: «Я мудр, а Гёги только послушник. Почему государь хвалит его и доверяет, а меня не принимает в расчет?» Гнев обуял Тико, и он затворился в храме Сукита. Вскоре он заболел животом. Минул месяц. Чувствуя приближение смерти, Тико сказал ученикам: «Когда умру, не сжигайте тело. Подождите девять дней. Если будут меня спрашивать, отвечайте, что я отлучился по делам. Оставляйте гостей тут и молитесь. Не передавайте людям о моей смерти». Ученики выслушали Тико, затворили дверь кельи, а о его смерти ни словом не обмолвились. Они тайно плакали, днем и ночью охраняли ворота храма и ждали назначенного срока. Когда к Тико приходили, то отвечали, как им было велено, оставляли гостей ночевать и молились. [127]

За Тико между тем пришли двое посыльных царя Эммы. Вместе пошли они на запад и очутились перед высоким золотым дворцом.

Тико спросил: «Где я?»

Посыльные отвечали: «Ты мудр, и имя твое славно в Стране Тростниковых Полей 209. Разве ты не знаешь, что это дворец, в котором возродится бодхисаттва Гёги?»

Ворота охраняли два небожителя в доспехах и с красными повязками на головах. Войдя во дворец, посыльные преклонили колени и сказали: «Вот он». Царь Эмма спросил: «Ты монах Тико из Страны Тростниковых Полей?»

Тико ответил: «Да».

Тогда царь Эмма указал на север и сказал: «Иди по этой дороге».

Тико отправился вместе с посыльными. Хотя он не видел ни пламени, ни света солнца, тело и лицо опаляло жаром горячим. Жар был страшен, но Тико шел вперед.

Тико спросил: «Отчего так жарко?»

Посыльные отвечали: «Пламя преисподней опаляет тебя».

Тико подошел к раскаленному железному столбу. Посыльные сказали: «Подними столб».

Тико поднял столб, и его тело сгорело до кости. Минуло три дня, посыльные обмахнули столб старой метелкой и сказали: «Оживай, оживай». Тогда у Тико снова наросло мясо. Опять пошли на север и увидели медный столб, который был раскален пуще прежнего. Влекомый содеянным злом, Тико снова должен был поднять его. Тико поднял столб, и тело сгорело. Через три дня посыльные, как и в прошлый раз, обмахнули столб метелкой и сказали: «Оживай, оживай». И мясо снова наросло на кости.

И опять пошли на север. Стояла невыносимая жара, клубы дыма были огромными, как тучи, и птицы замертво падали с неба. Тико спросил: «Где я?» Посыльные ответили: «Это преисподняя Аби. Здесь тебя будут жарить». Посыльные схватили Тико, варили его и жарили. Только когда звенел колокол, жар спадал, и он мог перевести дух. Минуло три дня, посыльные зашумели, говоря: «Оживай, оживай». И снова Тико ожил.

Вернулись к золотому дворцу. Посыльные, как и в прошлый раз, молвили: «Вот он». Стражники у ворот сказали: «Тебя призвали сюда, поскольку ты оскорблял бодхисаттву Гёги, что живет в Стране Тростниковых [128] Полей. Тебя призвали, чтобы ты очистился от скверны греха. Бодхисаттва Гёги возродится в этом дворце, когда он окончит жизнь в Стране Тростниковых Полей. Он скоро будет здесь, и мы ждем его. Не ешь ничего в Стране Мертвых и уходи скорее». Вместе с посыльными Тико отправился на восток, а когда очнулся, то уразумел, что минуло девять дней.

Пробудившись, Тико позвал учеников. Они собрались, заслышав его голос, и плакали от радости. В великой печали Тико поведал ученикам без утайки о царстве Эммы. Хоть страх великий владел им, да надумал Тико покаяться перед высокодобродетельным Гёги в хуле и зависти.

Бодхисаттва Гёги пребывал тогда в Нанива, наводил мосты, рыл каналы и строил гавань. Отдохнув какое-то время, Тико отправился туда. Взглянув на Тико, Гёги своей божественной прозорливостью уразумел, что у того на уме. Ласково улыбнувшись, он сказал: «Отчего нам не довелось встретиться раньше?»

Тико признался в своем грехе и молил о прощении: «Из зависти я злословил так: “Я — великий монах и долгие годы жил добродетельно. От рождения наделен я мудростью, а знания послушника Гёги поверхностны и он не прошел посвящения. Почему же государь восхищается им и пренебрегает мной?" Язык мой впал в грех, и царь Эмма велел мне поднимать железные и медные столбы. Девять дней я искупал грехи своего языка. Но страшно мне — другие грехи скажутся на будущей жизни. Вот я и каюсь перед тобою молю об искуплении».

Высокодобродетельный Гёги молчал, и лицо его было ласково. Тогда Тико сказал: «Я был там, где возродится Высокодобродетельный. Тебе построен золотой дворец».

Услышав это, Гёги сказал: «Какая радость! Какая честь!»

Верно говорю — через уста проникает пламень, сжигающий тело. Язык — что острый топор, увечащий добро. В «Сутре чудесного света бодхисаттвы» говорится так: «Бодхисаттва Нёдзай рассказывал о грехах бодхисаттвы Кэнтэна 210 и теперь обречен в течение девяносто одной кальпы 211 рождаться через чресла распутниц. После родов его бросают на съедение лисицам и волкам».

С тех пор Тико уверовал в бодхисаттву Гёги и не сомневался, что он — святой. Весной двадцать первого года эры Небесного Спокойствия 212, второго дня второй луны, в год быка, бодхисаттва Гёги почувствовал приближение смерти и скончался на горе Икома. Его сострадательная [129] душа поселилась в золотом дворце. Высокодобродетельный Тико распространял Закон и Учение и наставлял заблудших, шествуя дорогой добродетели. Во времена правления государя Конина этот чудесный кладезь премудрости покинул землю Японии, и его удивительная душа отлетела. А куда — то неведомо.

Слово о жене, почитавшей «Сутру мудрости и нирваны», и о том, как она посетила в этой жизни дворец царя Эммы

(«Нихон рёики», II-19)

Токари-но-Убаи 213 родилась в земле Кавати. Ее называли так, потому что она происходила из рода Токари. С самого рождения Убаи обладала чистым сердцем, молилась Трем Сокровищам и неустанно читала «Сутру мудрости и нирваны». Голос ее был столь благозвучен, что перед ней склонялись и монахи, и миряне.

Во времена правления государя Сёму Убаи как-то легла спать и, дурноты никакой не ощущая, мирно скончалась. Предстала она перед царем Эммой. Царь увидел ее, встал, постелил ей циновку и усадил. Он сказал: «Говорили мне, что уж больно благозвучно читаешь ты “Сутру мудрости и нирваны". Я хочу послушать тебя. За этим ненадолго и призвал тебя. Читай, а я буду слушать». Убаи стала читать. Услышав ее голос, царь возликовал, встал в рост, потом упал на колени и произнес с почтением: «Как прекрасно! Правду говорили мне о тебе». Минуло три дня, и он сказал: «А теперь можешь возвращаться».

Когда Убаи покидала дворец, у ворот стояли три мужа в желтых одеждах. Приметив Убаи, они молвили с радостью: «Виделись мы с тобою лишь один раз единственный, а потом печалились да кручинились, потому что встретить тебя нигде не случалось. А вот теперь повезло нам. Домой скорее возвращайся, а через три дня встретим тебя непременно на восточном рынке в стольном граде Нара».

Убаи попрощалась с ними, домой вернулась и тут ожила. Через три дня решилась она пойти на рынок. Пришла туда, прождала весь день, да никого не дождалась. Только бедняк один через восточные ворота явился сутрами торговать. Он показывал их, спрашивая: «Кто-нибудь купит сутры?» Пройдя мимо Убаи, он вышел через западные ворота. Убаи захотелось купить [130] сутры, и она отправила слугу, чтобы тот вернул бедняка. Взглянув на сутры, она увидела, что это были два свитка сутры «Узы Закона» и один свиток «Сутры мудрости и нирваны», что она переписала когда-то. Сутры похитили до их освящения, и Убаи напрасно искала их многие годы. Ее сердце возрадовалось, и, хотя Убаи теперь знала, кто похитил их, она спросила как ни в чем не бывало: «Сколько ты хочешь за них?» Бедняк ответил: «По пятьсот монет за каждый свиток». Убаи заплатила не торгуясь. И тут она уразумела, что три мужа, с которыми она уговорилась встретиться, были тремя свитками. Убаи устроила службу с чтением этих сутр и углубила свою веру в карму. С рвением читала она сутры и днем, и ночью.

Какое чудо! В «Сутре нирваны» говорится об этом: «Если вершишь добро, имя добродетельного запомнят небожители. Имя злодея запомнят в преисподней».

Слово о праведном суде царя Эммы

(«Нихон рёики», III-9)

Во времена правления государыни Абэ Фудзивара-но-асоми-Хиротари внезапно занемог. Чтобы избавиться от хвори, семнадцатого дня второй луны второго года эры Хранящих Божеств и Блистающих Облаков 214 он отправился на жительство в горный храм Масахара, что в округе Уда земли Ямато. Там Хиротари соблюдал восемь заповедей и неподвижно сидел за столом до наступления ночи, упражняясь в каллиграфии.

Однажды его слуга, юный послушник, подумал, что Хиротари заснул, и пытался разбудить его, говоря: «Солнце садится, для молитвы время настало». Но Хиротари не просыпался. Послушник стал тормошить его сильнее. Хиротари выронил кисть и бездыханный упал на пол со скрюченными конечностями. Послушник понял, что он умер. В страхе и ужасе побежал к Хиротари домой и известил его близких. Выслушав его, родичи стали готовиться к похоронам.

Минуло три дня. Родственники отправились в храм и увидели, что Хиротари ожил и ждет их. На расспросы он отвечал: «Пришли за мной мужи вида необычайного. Бороды у них росли снизу вверх. Одеты были в красные штаны и в доспехи облачены. В руках держали мечи и пики. Сказали: “Царь призывает тебя по срочному делу" — и повели, приставив пики к спине. Посыльные [131] подгоняли меня — один шел спереди, двое — сзади, а я — между ними. Дорогу преградила река широкая. Ее воды были черны, неподвижны и глубоки. Хотели положить бревно, но оно не доставало до берега. Воин, шедший впереди, сказал: “Входи в воду и иди за мной" Наступая в его следы, я переправился через реку. Дорога привела к высокому дворцу. Он блистал и сиял. С четырех сторон спускались занавеси в каменьях, так что людей внутри видно не было. Посыльный вбежал внутрь и сказал: “Он здесь". Ему ответили: “Пусть войдет". Услышав повеление, я вошел. Бамбуковая штора раздвинулась, и царь спросил: “Ты знаешь женщину, что стоит позади тебя?" Я обернулся и увидел свою жену, умершую родами. Я ответил: “Это моя жена" Царь сказал еще: “Я призвал тебя потому, что она горевала по тебе. Она отбыла три года наказания из положенных ей шести. Осталось еще три года. Она жалуется, что зачала от тебя ребенка и умерла родами. Теперь она просит, чтобы оставшийся срок вы были вместе". Я сказал: “Для избавления жены от страданий я перепишу “Сутру лотоса", буду читать сутры и совершать приношения" Жена сказала: “Пусть будет так, как он сказал. Немедленно отпустите его". Царь послушался и сказал мне: “Скорее возвращайся и выздоравливай" Услышав повеление, я направился к воротам дворца, но захотел узнать, кто призвал меня, возвратился и спросил его имя. Он сказал: “Меня зовут царем Эммой, а в твоей стране меня нарекли бодхисаттвой Дзидзо 215" Затем царь погладил меня правой рукой и сказал: “Ты отмечен мною и избежишь несчастий. Возвращайся скорее". Один палец его был в десять обхватов».

Хиронари поведал людям об этом чуде. Дабы его покойная жена избавилась от страданий, он переписал «Сутру лотоса», читал сутры и совершал приношения, обнаруживая тем самым свое благолюбие. Такие вот чудеса.

Слово о воздаянии в этой жизни за использование неверных весов и за переписывание «Сутры лотоса»

(«Нихон рёики», III-22)

Осада-но-тонэри-Эбису родился в деревне Атомэ, что в округе Тиисагата земли Синано. Много скопил он и давал в долг деньги и рис. Эбису дважды переписал [132] «Сутру лотоса» и оба раза проводил службы, на которых читалась сутра. По размышлении он решил, что этого мало, и благоговейно переписал сутру в третий раз, но не успел освятить ее. Летом четвертого года эры Драгоценной Черепахи 216, в конце четвертой луны года быка, Эбису нежданно-негаданно скончался. Сделав подсчеты, его жена и дети сказали: «Поскольку он родился в год огня, тело сжигать не нужно». Выбрали место, вырыли могилу, а тело хоронить не спешили.

Когда со времени кончины минуло семь дней, Эбису ожил и рассказал: «Явились за мной четверо посыльных и повели меня. Сначала шли по широкому полю, потом встретился крутой холм. Взобрались на вершину, там росло дерево дзельквы. С холма я увидел дорогу и толпу людей. Они мели дорогу и приговаривали: “Мы подметаем дорогу, поскольку по ней пройдет муж, переписавший “Сутру лотоса". Когда дошли до них, они поклонились. Впереди текла река глубокая да широкая. Через реку был перекинут мост. Много работников чинили его, приговаривая: “Мы чиним мост, поскольку по нему пройдет муж, переписавший “Сутру лотоса". Когда дошли до них, они поклонились. Перейдя через мост, я увидел золотой дворец.

Во дворце пребывал царь Эмма. У моста начинались три дороги. Одна дорога была широкой и ровной, другая поросла низкой травой, а третья — густым кустарником. Я встал на перепутье, а один из посыльных вошел во дворец и сказал: “Он здесь". Царь посмотрел на меня и сказал: “Этот муж переписал “Сутру лотоса". Он указал на дорогу, поросшую низкой травой, и сказал: “Пусть идет по этой дороге".

Четверо посыльных привели меня к раскаленному железному столбу и велели поднять его, а на спину надели раскаленную железную сетку. Прошло три дня и три ночи, и мне велели поднять раскаленный медный столб и надели на спину страшно раскаленную медную сетку. Снова прошло три дня, но медь оставалась горяча, словно раскаленные угли. Железо и медь оказались горячи, но не слишком, равно как и не слишком холодны. Сетки оказались тяжелы, но не слишком, равно как и не слишком легки. Я думал о том, что дурные деяния привели меня сюда и потому меня заставляют поднимать раскаленные столбы. По истечении шести дней мне позволили уйти.

Три монаха спросили: “Ты знаешь, почему тебя [133] призвали?" Я ответил: “Нет". Монахи спросили еще: “Что хорошего ты совершил?" Я ответил: “Я трижды переписал “Сутру лотоса", но один раз не успел совершить приношений". Они достали три пластины — две золотые и одну железную. Затем они достали два бруска — один перевешивал сноп риса, а другой был легче его. Монахи сказали: “Мы проверили записи — ты действительно три раза благоговейно переписал “Сутру лотоса". Хоть ты и переписал ее, но совершил также и тяжкие грехи. При взвешивании ты использовал два бруска — легкий, когда давал взаймы, и тяжелый — в день получения долгов. Поэтому тебя и призвали сюда. А теперь немедленно возвращайся"

Когда я возвращался, толпы людей, как и прежде, подметали дорогу и чинили мост. Они говорили: “Это муж, переписавший “Сутру лотоса". Он возвращается из дворца царя Эммы". Я переправился через мост и ожил».

После случившегося Эбису почитал переписанные им сутры, еще более углубляя свою веру. Он читал сутры и совершал приношения. Верно говорю — добрые деяния приносят счастье, а злые — несчастье. Неизбежно воздаяние за добро и зло. Есть два вида воздаяний — за дела добрые и за злые. Должно вершить добро, а зло — отринуть.

Слово о наказании мучительной смертью за безжалостное взимание долгов с великой для себя выгодой

(«Нихон рёики», III-26)

Танака-но-махито-Хиромусимэ была женой Управителя округи Мики, что в земле Сануки. Управителя звали Оя-но-агатануси-Миятэ. Он носил высший разряд младшего шестого ранга. В семье росло восемь детей. Супруги владели богатствами великими: лошадьми, коровами, рабами, деньгами, рисом, полями. С самого рождения Хиромусимэ жила жизнью неправедной и не делилась ни с кем — так жадна она была. В вино она добавляла воду, продавала его и получала великую выгоду. Когда давала взаймы, она пользовалась малой чашей, а в день расплаты — большой. Когда Хиромусимэ давала взаймы рис, она пользовалась малой мерой, а при расплате — большой. Она безжалостно взимала долги — и в десять, и в сто раз больше против того, что дала. Хиромусимэ никогда не была снисходительна при получении долгов. [134] Многие должники отчаивались, оставляли дом и покидали родные места. Никто не превосходил ее жадностью и жестокостью.

Первого дня шестой луны седьмого года эры Драгоценной Черепахи 217 Хиромусимэ захворала и слегла в постель. Прошло немало времени, и двадцатого дня седьмой луны она позвала мужа с детьми и рассказала им О своем видении: «Царь Эмма призвал меня во дворец и поведал о трех моих грехах: “Во-первых, ты присваивала добро, принадлежащее монахам и храмам; во-вторых, ты продавала разбавленное водой вино, получая великую выгоду; и, в-третьих, использовала разные меры: когда давала в долг — ты давала семь доль того, что полагается, а забирала двенадцать. Из-за этих грехов я и призвал тебя. Знай: ты будешь наказана в этой жизни"».

Хиромусимэ поведала о видении и в тот же день умерла. Тело не сжигали семь дней. Ее супруг позвал тридцать два монаха и упасаку, дабы они девять дней замаливали ее грехи. Вечером седьмого дня Хиромусимэ ожила и открыла крышку гроба. В гробу стояла невыносимая вонь. Вверх от поясницы она уже стала коровой, и на лбу росли рога длиной в четыре суна. Руки ее стали коровьими ногами, а ногти походили на копыта. Вниз от поясницы она еще оставалась женщиной. Хиромусимэ ела траву, а не рис, а после еды жевала жвачку. Одежды на ней не было, и она лежала в собственных нечистотах. Удивленные люди с востока и запада один за другим спешили в дом Управителя и смотрели на нее с затаенным дыханием. Муж и дети Хиромусимэ распростерлись на земле, исполненные стыда, горя и боли. Они не уставали возносить молитвы. Дабы искупить ее грехи, они совершили множество приношений храму Микэ. Храму Тодайдзи они пожаловали семьдесят коров, тридцать лошадей, двадцать тё полей и четыре тысячи снопов риса. Всем должникам они простили долги.

Чиновники осмотрели Хиромусимэ и собирались подать докладную. Но на пятый день после пробуждения она умерла. Все, кто видел ее и слышал о ней, плакали и горевали.

Хиромусимэ не думала о карме и не ведала справедливости. Верно говорю — нечестивые поступки влекут за собой ужасное воздаяние. Возмездие настигнет грешника в этой жизни. Не оскудеет оно и в будущих рождениях. В одной сутре говорится: «Кто не платит долгов, [135] станет лошадью или коровой». Должник — это раб, а заимодавец — господин. Должник — фазан, а заимодавец — сокол. Но дающий в долг не должен безжалостно требовать его возврата, иначе он родится лошадью или коровой и бывший должник станет погонять его. Будь добр с должником.

Слово о возмездии за пренебрежение кармой и за совершение злых дел

(«Нихон рёики», III-37)

Саэки-но-сукунэ-Итати носил высший разряд младшего четвертого ранга. Он жил в те времена, когда Поднебесной повелевали государи из дворца Нара 218. Как-то раз некий житель столицы отправился в Тикудзэн 219, в дороге внезапно захворал, умер и очутился во дворце царя Эммы. Он никого не видел, но земля содрогалась от воплей. Слышались звуки побоев, и при каждом ударе грешник кричал: «Больно мне! Больно!» Царь Эмма спросил у писцов: «Когда этот грешник жил в мире людей, какие благодеяния он совершил?» Писцы отвечали: «Всего лишь раз переписал он “Сутру лотоса"». Царь сказал: «Чего у него больше — грехов или заслуг, добытых переписыванием сутры?» Число свитков сравнили с грехами, и грехов вышло намного больше. Тогда шестьдесят девять тысяч триста восемьдесят четыре иероглифа сутры сравнили с числом грехов — и снова грехов набралось больше, и злодей не мог быть спасен. Хлопнув в ладоши, царь сказал: «Много я видел людей согрешивших и наказанных, но такого грешника вижу впервые». Житель столицы тихо спросил у стоявшего рядом: «Кто этот грешник?» Тот отвечал: «Его звать Саэки-но-сукунэ-Итати».

Столичный житель вернулся из Страны Мертвых и ожил. Он крепко все запомнил и доложил о случившемся в Управлении делами Цукуси. Там ему не поверили. Тогда, воспользовавшись случаем, он сел на корабль и отправился в столицу и поведал о мучениях Итати во дворце царя Эммы. Услышав его слова, жена и дети Итати опечалились и горько сказали: «С тех пор как он скончался, мы молились сорок девять дней, дабы умиротворить его душу. Как мы могли подумать, что он провалится в преисподнюю и примет такие страдания?» Еще раз переписали они «Сутру лотоса» и освятили ее, дабы избавить его душу от страданий. Случаются и такие вот чудеса. [136]

О настоятеле храма Тэйходзи

(«Хокэ кэнки», № 29)

К югу от храма Хосэйдзи стоял храм невеликий. Назывался он Тэйходзи. При храме жил настоятель. Обличьем он был монах, а жизнью — мирянин. Всегда он желал чего-то, гневался на кого-то, жалел о чем-то. Убивал, воровал, развратничал, пьянствовал, распутничал и речи говорил безумные. Выучился мирским искусствам 220, жил жизнью бестолковой и каждый день играл в сугуроку и го 221. Приношения Трем Сокровищам себе брал и ничуть того не стыдился. Он и не думал желания отринуть, а наслаждения — оставить. Грехов же сотворил столько, сколько капель в море, сколько сучьев может огонь сжечь.

При том храме находилось еще десять монахов. Жили они жизнью праведной. Отправились как-то раз все вместе с настоятелем на поклон в храм Киёмидзу. Зашли после того в храм Рокухарамицу, благоговейно слушали там проповедь о «Сутре лотоса» и вернулись, преисполненные радости. У нашего монаха то было одно-единственное дело хорошее. Больше не совершил.

Прошли годы, жизнь настоятеля исчерпалась, и он умер. Из-за грехов своих родился он мерзким и огромным змеем. Дух змея пришел к бывшей его жене и, слезами обливаясь, поведал о своих страданиях: «В прошлом рождении любил я зло, а добром пренебрегал. Склонялся перед злом, когда только мог. Оттого досталось мне тело из мерзких мерзейшее. Вокруг меня — огонь жаркий, испепеляющий, в котором гибнут травы, деревья и твари. Сотни насекомых ядовитых ползают по мне и сосут меня. Страдания мои таковы, что и рассказать нельзя. Сделал я лишь одно дело доброе и оттого дух могу перевести. В прошлом рождении ходил я в храм Рокухарамицу и слушал там проповедь. Благодеяние то всегда со мной, и оттого каждый день со стороны храма подует вдруг ветерок прохладный, жар спадет, гады насытятся. Тело и душа тогда возрадуются. Пройдет тот час — ударюсь о землю головой да хвостом, заплачу слезами кровавыми и казнюсь — отчего при жизни добра не вершил? Ведь только раз послушал проповедь, а вот уже многие годы облегчается моя участь. А если бы жизнь всю дела делал Будде угодные, вознесся бы и до Пречистой Земли. Прошу — перепиши для блага моего “Сутру лотоса", и страдания мои тогда облегчатся».

Услышав рассказ жены, люди сказали: «Нету дела [137] важнее, чем “Сутру лотоса" слушать». Исполнившись сострадания, жена и дети переписали сутру и освятили ее. После того было им знамение, что настоятель оставил тело змея и страдания его прекратились.

О монахе Рэнсю

(«Хокэ кэнки», № 70)

Монах Рэнсю жил при храме Дайгодзи. Многие годы читал он «Сутру лотоса», ни дня не упуская. Еще почитал он Каннон, восемнадцатого дня каждой луны молитвы ей вознося. Хотя мир затянул его, женился Рэнсю и детей народил, но сердцем оставался «Сутре лотоса» предан. День каждый читал он главу о Каннон.

Но тут Рэнсю тяжко занемог, мучился и страдал, тело коченело, и дыхание останавливалось. И умер. Отправился он тогда в Страну Мертвых, этого мира предел перейдя. Шел он дорогой далекой — через цепи гор безлюдных, поднимался на вершины крутые. Птицы там не щебетали, откуда ни возьмись злобные духи являлись. Пересек Рэнсю горы высокие — перед ним река струилась. Глубокая да широкая — даже страшно. На северном берегу стоял дух вида женского, обличьем мерзкий и поганый. Стояла женщина та под деревом высоким. На его ветвях висели одежды многие. Женщина монаха увидела и сказала: «Знай — здесь Река Трех Переправ, а я тут путников поджидаю. Одежду сними и мне отдай, а тогда уж на ту сторону переправляйся».

Тут явились четыре небесных отрока и молвили: «Зачем ты монаха раздеваешь? Ведь читал он “Сутру лотоса", и Каннон его охраняет». Тогда женщина ладони сложила благоговейно и монаху поклонилась.

Отроки же между тем монаху сказали: «Ты в Стране Мертвых, и только грешникам здесь место. Возвращайся поскорее на родину, читай “Сутру лотоса" почаще, Каннон молись и тогда одолеешь жизнь и смерть и в Пречистой Земле родишься».

На обратном пути встали перед Рэнсю два небесных отрока. Встали и сказали: «Родные боги из Камо увидели, как ты идешь в Страну Мертвых, и отправили нас, дабы вернуть тебя».

Прошла ночь, и Рэнсю ожил. Недуга как не бывало, попросил пить-есть и на лицо стал как прежде. Еще более укрепился в вере Рэнсю, «Сутру лотоса» читал и Каннон молился. И теперь от того не отступается. Было ему еще немало видений дивных. Но о том умалчиваю.


Комментарии

201. Будзэн — совр. префектуры Фукуока и Оита.

202. 2-го года эры Счастливых Облаков — 705 г.

203. 7-го дня 7-й луны — праздник «Ткачихи», когда, согласно китайскому поверью, встречаются двое возлюбленных: Пастух (звезда Альтаир) и Ткачиха (Вега).

204. 5-го дня 5-й луны — также праздник китайского происхождения, когда возносились оберегающие молитвы.

205. в 1-й день нового года — считалось, что духи усопших навещают своих родичей в этот день.

206. позвал он прорицательницу — имеется в виду синтоистская жрица-шаманка.

207. Карудай — Калюдайи (Удайи), товарищ детских игр Шакьямуни, впоследствии его последователь.

208. 16-го года эры Небесного Спокойствия — 744 г. Правильная дата — 745 г.

209. в Стране Тростниковых Полей — метафорическое название Японии.

210. Нёдзай и Кэнтэн — японские бодхисаттвы.

211. кальпа — 24 тыс. «божественных» лет, соответствующих 8 640 000 000 «человеческих».

212. 21-го года эры Небесного Спокойствия — 749 г.

213. Убаи (санскр. упасика) — мирянка, соблюдающая заповеди.

214. 2-го года эры Хранящих Божеств и Блистающих Облаков — 768 г.

215. Дзидзо — санскр. Кшитигарбха.

216. 4-го года эры Драгоценной Черепахи — 773 г.

217. 7-го года эры Драгоценной Черепахи — 776 г.

218. когда Поднебесной повелевали государи из дворца Нара — Нара была столицей Японии в 710 — 784 гг.

219. Тикудзэн — совр. префектура Фукуока.

220. выучился мирским искусствам — т. е. недуховной музыке и песнопениям.

221. го — облавные шашки.

(пер. А. Н. Мещерякова)
Текст воспроизведен по изданию: Японские легенды о чудесах IX-XI вв. М. Наука. 1984

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.