Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Знакомство Госпожи Жанлис с Жан-Жаком Руссо.

Я была в молодости своей очень знакома с Руссо. Шесть месяцев сряду он всякой день обедал у нас и просиживал обыкновенно до десяти часов вечера. - Первое наше свидание не делает чести моему разуму и догадке; но оно так забавно, что я с великим удовольствием воспоминаю об нем.

Руссо жил тогда в Париже. Мне было осьмнадцать лет от роду. Я не заглядывала в его сочинения, но чрезмерно хотела видеть славного человека и любезного Автора оперы Деревенского Колдуна (Devin du Village). Руссо бегал от людей; не хотел никого видеть и ни куда не ходил. Я же сама, по своей природной застенчивости, не могла искать его знакомства; и так мое желание было только одним желанием, без всякой надежды. Однажды Г. Совиньи, который иногда видался с Руссо, сказал мне за тайну, что муж мой (Г. Жанлис) хочет сыграть надо мною шутку и представить мне актера Превиля под именем Жан-Жака. Эта мысль заставила меня смеяться от [60] доброго сердца: я дала слово притвориться легковерною и совершенно обманутою. Превиль умел весьма искусно представлять всякое лицо; я же видела его на театре не более двух или трех раз, и то издали. Он был такого же малого росту, как Жан-Жак - и Господин Жанлис в самом деле хотел обмануть меня; но он и Г. Совиньи через несколько дней забыли эту шутку, которая осталась только в моей памяти. Недели три Совиньи не показывался у нас в доме, и вдруг вбежал ко мне в комнату с радостным объявлением, что Руссо желает слышать, как я играю на арфе, и на другой день будет к нам. Это было сказано при моем муже. Думая, что увижу Превиля, я притворилась обрадованною; с важностию отвечала, что постараюсь играть как можно лучше для Жан-Жака; на другой день с нетерпением ожидала Криспина в виде Философа, и была весела до крайности. Г. Жанлис, зная мою обыкновенную застенчивость, удивлялся; - не понимал, как свидание с таким важным человеком могло казаться мне столь забавным, и счел меня едва не сумасшедшею, когда я, услышав о приезде Жан-Жака, громко засмеялась. [61]

Его лицо, кафтан, чулки каштанового цвета, круглой парик, вид и все ухватки представляли глазам моим самую веселую, шуточную комедию; однакож я взяла над собою такую власть, что не засмеялась - сказала несколько учтивых слов и села. Начали разговаривать и, к щастию, шутить. Я молчала, но от времени до времени умирала со смеху, так искренно и непринужденно, что веселость моя полюбилась Жан-Жаку. Он с величайшею приятностию заметил щастливое расположение сердца в молодых летах; а я думала, что Превиль умен, и что Руссо на его месте не показал бы такого любезного снисхождения, но без сомнения оскорбился бы моею неумеренною веселостию. Вопросы его не приводили меня ни в малейшее затруднение, и мои ответы были так смелы, так решительны, что Руссо находил во мне редкую искренность; а я находила, что он играет комедию с редким искусством. Каррикатуры никогда не забавляли меня; считая Руссо актером, я всего более пленялась простотою, выразительною истиною игры его, и думала, что Превиль в комнате еще гораздо лучше, нежели на театре. Однакож [62] мне казалось, что он дает Жан-Жаку излишнюю снисходительность, веселость и добросердечие. Я играла на арфе, пела арии из Деревенского Колдуна и смеялась до слез от похвалы Жан-Жаковой и рассуждений его о сей опере. Руссо беспрестанно смотрел на меня с улыбкою и с тем удовольствием, с которым мы глядим на любезных детей; прощаясь, он дал слово обедать у нас на другой день. Я искренно благодарила его за обещание и проводила до самых дверей, наговорив ему множество ласковых и смешных слов. Когда он вышел, я громко захохотала. Г. Жанлис смотрел на меня с изумлением и с неудовольствием, которое умножало смех мой. "Ты сердишься (сказала я) за то, что не обманул меня. Как можно было вздумать, чтобы я Превиля сочла Жан-Жаком?" - Превиля? - "Да, да, Превиля! Уверь меня в самом деле, что это Руссо!" - Ты конечно помешалась. - "Он без сомнения хорошо играл свою ролю; но бьюсь об заклад, что Руссо не узнал бы себя в актере; кроме виду и платья, он ничего не перенял у Жан-Жака, и казался излишно добрым, излишно снисходительным. Руссо конечно осердился бы на меня за [63] такой прием." Г. Жанлис и Совиньи захохотали в свою очередь. Дело объяснилось, и я пришла в великое замешательство, узнав, что не актер, а действительный Руссо был угощен мною так прекрасно. Мне дали слово не сказывать ему о моей глупости; иначе я не хотела в другой раз показаться ему на глаза. Страннее всего то, что Жан-Жак полюбил меня за ту безрассудную ветреность, и сказал Господину Совиньи, что ему не случалось еще видеть в свете такой искренней, простодушной и веселой молодой женщины. Без ошибки, которая дала мне смелость, я показалась бы ему чрезмерно робкою и не имела бы щастия заслужить его доброе мнение; но узнав снисходительность Жан-Жака, перестала бояться его, и всегда разговаривала с ним без застенчивости. Никто из Авторов не казался мне так обходителен и любезен, как Руссо. Он говорил о себе с великим просторечием, о неприятелях же своих без всякой злобы; отдавал полную справедливость Вольтеру, и думал, что Автор Заиры и Меропы без сомнения родился с чувствительною душею, но что гордость и лесть испортили нрав его. Жан-Жак [64] сказал мне, что он пишет тайную историю своей жизни (confessions), и читал ее Госпоже д'Егмон; но женщина моих лет казалась ему недостойною такой же великой доверенности. Руссо спросил у меня однажды, читаю ли его сочинения? Нет, сказала я с робостию. Он хотел знать, для чего? Этот вопрос увеличил мое замешательство..... Руссо же смотрел на меня пристально. У него были маленькие глаза, но отменно проницательные; казалось, что он видит ими всю душу человека. Я боялась сказать ему неправду и призналась искренно, что люди, к которым имею доверенность, находят в его сочинениях много несогласного с Религиею. "Вы знаете, что я не Католик," отвечал Руссо: "но никто усерднее меня не хвалил Евангелия." Я думала, что наконец отделалась уже от его вопросов; но он спросил еще с улыбкою: "от чего вы, отвечая мне, закраснелись?" Боялась оскорбить вас, отвечала я. Руссо похвалил меня за такую искренность. Простосердечие и добродушие всегда отменно ему нравились. Он сказал мне, что сочинения его писаны не для моих лет, но что я могу через некоторое время с пользою читать Эмиля. [65]

С удовольствием рассказывал Жан-Жак, как он сочинял Новую Элоизу. Все Юлиины письма были им писаны на тонкой, разрисованной по краям бумаге: он складывал их, носил с собою в прогулках, и радовался ими как письмами обожаемой любовницы. Стоя, и наизусть, Руссо читал нам своего Пигмалиона с жаром, выразительно и прекрасно. Улыбка его была очень приятна, умна и любезна. Он всегда казался искренним и веселым; рассуждал о музыке основательно, справедливо, и был истинным знатоком; однакож во множестве сочиненных им голосов, которые он сам списал для меня, я не нашла ни одного хорошего, ни одного даже сносного в пении. Голос Жан-Жаков на Метастазиевы стихи к Ниче, им переведенные, так дурен, что я просила одного из приятелей своих (Г. Монсиньи) сочинить другой: он исполнил мою просьбу, и теперь музыка достойна прекрасных слов.

Руссо почти всякой день обедал с нами, и в течении пяти месяцев я не замечала в нем ни своенравия, ни вспыльчивости; но странный случай едва-было не поссорил нас. Он любил Силлерийское вино: Г. Жанлис [66] вызвался подарить ему несколько бутылок сего вина, сказав, что он сам получил его в подарок от дяди. Руссо отвечал, что возьмет с удовольствием две бутылки. На другой день муж мой отослал к нему корзину с двумя дюжинами бутылок: Жан-Жак так рассердился, что в ту же минуту возвратил корзину и написал к Господину Жанлису грубое письмо, наполненное жестокими укоризнами. Г. Совиньи довершил наше изумление, объявив, что Руссо не хочет уже никогда видеться с нами. Муж мой думал, что я, не имев участия в его преступлении, могу скорее умилостивить Философа. Мы любили его искренно и сердечно жалели об нем. И так я написала длинное письмо и послала ему от себя две бутылки. Руссо смягчился, пришел к нам и был очень ласков со мною, но с мужем моим холоден до крайности, и находив прежде великое удовольствие в разговорах с ним, не мог уже никогда искренно простить его.

Через два месяца после того на Французском театре играли новую комедию Господина Совиньи. Руссо говорил, что он не бывает в спектаклях, избегая случаев показаться публике; [67] но как он любил Господина Совиньи, то я уговорила его ехать со мною, чтобы видеть представление сей комедии. Жан-Жак согласился, потому что я выпросила для себя ложу с решеткою, и нам можно было пройти в нее особливым коридором. Мы уговорились возвратиться из театра ко мне и вместе ужинать. Сей уговор расстроивал обыкновенный образ Руссовой жизни; но он с величайшею любезностию на все согласился.

В день представления Жан-Жак явился у нас в пятом часу, и мы поехали. В карете он заметил с улыбкою, что я очень нарядна, и что мне жаль будет не показаться публике. Я отвечала, что нарядом своим желаю только ему нравиться. Впрочем на мне было самое простое платье, а на голове одни цветы. Вхожу в сии подробности для того, что следствия их оказались важными. Мы приехали в театр за несколько минут до начала комедии. Я тотчас хотела опустить решетку; но Руссо схватил меня за руку, говоря, что мне без сомнения неприятно будет сидеть в закрытой ложе. Напрасно я уверяла его в противном и напоминала ему уговор: он отвечал, что сядет позади [68] меня, и что его никто не увидит. Мне очень хотелось исполнить наше условие; но Руссо крепко держал решетку и не позволял опустить ее. Между тем мы стояли. Ложа наша была в первом ряду, близь оркестра. Я боялась обратить на себя глаза зрителей, перестала спорить и села. Руссо сел за мною; но через минуту выставил голову, так что его могли видеть из партера. Я советовала ему остеречься; но он еще раза два сделал то же, и скоро многие люди, смотря к нам в ложу, начали говорить: это Руссо!.. Боже мой! сказала я: вас узнали! Он отвечал мне сухо: не льзя статься. Но в партере начался шопот; беспрестанно твердили: это Руссо! это Руссо! и зрители не спускали глаз с нашей ложи. Музыка заиграла; внимание публики обратилось на спектакль, и Жан-Жака забыли. Я снова напомнила ему о решетке; он с досадою отвечал мне: это уже поздно! Не моя вина, сказала я. Конечно! отвечал Руссо с насмешкою. Несправедливость его оскорбила меня, тем более, что я, не смотря на свою неопытность, угадывала истину; однакож надеялась, что эта минутная досада пройдет, и не хотела замечать [69] ее. Подняли занавес. Я слушала комедию с великим вниманием. Она заслуживала общее рукоплескание, и публика несколько раз требовала Автора. Мы вышли из ложи. Руссо подал мне руку с угрюмым и сердитым видом. Я сказала ему, что сочинитель должен быть доволен, и что мы весело провели вечер. Он не отвечал ни слова. Я села в карету. Господин Жанлис стоял позади Руссо, ожидая, чтобы он сел за мною; но Руссо оборотился к нему и сказал, что не хочет ехать с нами. Мы оба изъявили свое удивление... Жан-Жак, вместо ответа, поклонился и вдруг исчез.

На другой день мы отправили к нему Г. Совиньи, узнать причину сей странности. Руссо, пылая гневом, объявил ему, что нога его не будет у меня в доме; что я возила его в театр на показ, как дикого Африканского зверя. Г. Совиньи напомнил ему, что я хотела опустить решетку. Жан-Жак утверждал, что блестящий мой наряд и выбор ложи доказывал мое желание быть на глазах у публики. Напрасно доказывали ему, что на мне было самое простое платье, и что мы выпросили, а не выбрали ложу: он не переменил своих [70] мыслей. Это вывело меня из терпения, и я решилась оставить человека столь несправедливого, который притворно винил друзей своих, а внутренно досадовал на публику за то, что она не встретила его с рукоплесканием. С того времени мы уже не видались. Узнав года через три, что Руссо любит гулять в Мусо и не имеет билета для всегдашнего входа в тамошний сад, я послала ему ключь от саду и выпросила для него позволение гулять там во всякое время: он велел благодарить меня. Я рада была случаю услужить Жан-Жаку, но не хотела уже возобновить с ним знакомства.

Жанлис.

Текст воспроизведен по изданию: Знакомство Госпожи Жанлис с Жан-Жаком Руссо. // Вестник Европы, Часть 12. № 21-22. 1803

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2021  All Rights Reserved.