Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

АХМАД ИБН МАДЖИД

КНИГА ПОЛЬЗ ОБ ОСНОВАХ И ПРАВИЛАХ МОРСКОЙ НАУКИ

Книга польз" в творчестве Ахмада ибн Маджида

Старались люди собирать золото, другие насилием овладеть землею или жемчугом и всяким богатством; а господин этой книги мудро искал не жемчуга и дорогого бисера, и не золота, а достойного описания мира и собрал богатство, не исчезающее. Тлеет все на земле; остается одно слово.

Из древнерусского перевода «Христианской топографии» Космы Индикоплова






Изучение арабских рукописей 2292 и 2559 Парижской национальной библиотеки, В 992 Ленинградского отделения Института востоковедения Академии наук СССР и списка библиотеки Арабской Академии наук в Дамаске, а также объективной документации позволяет представить хронологическую картину жизни и деятельности Ахмада ибн Маджида в следующем виде:

Дата

 

 

ante

terminus

quem non

post

Факт

Свидетельство

1425

 

1440

Рождение в порту Джульфар в Омане

2292, л. 48r.-bis, 3
2292, л. 116v, 1

1437

 

1452

Начало трудового пути (первый выход в море)

2292, л. 78r, 19

17.X.1460

 

5.X.1461

Создание безыменной урджузы с рифмой на *** об астрономии: 2559, № 6, л. 109v-111r.

Bibliotheque Natationale. Departement des Manuscrits. De Slane, Catalogue des manuscrits arabes. P., 1883-1895, стр. 461 1. 2292, л. 45r. 4-5, 116v, 3-4

 

13.IX.1462

 

Завершение работы над созданием поэмы «Содержащая краткое про основы науки морей» (***): 2292, № 2, л. 88v-117r; 2559, № 8, л 117r-154v. [178]

 

7.V.1475

 

25.IV.1476

Первая редакция «Книги польз об основах и правилах морской науки» (***) = «Книги польз»: 2292, № 1, л. 1v-88r; список библиотеки Арабской Академии наук в Дамаске, л. 1v-99v

2292, л. 4 v, 10

15.IV.1477

 

3.IV.1478

Вторая редакция «Книги польз».

2292, л. 40г, 10

 

 

 

Создание «Золотой [касыды]» (***): 2292, № 16, л. 171r-176r; 2559, № 5a, л. 103v-109r. 2

2292, л. 40г, 10

9.II.1483

 

29.I.1484

Создание «Семиглавой урджузы» (***): 2559, № 5, л. 93r – 103v

2559, л. 103v, 2

18.I.1485

 

6.I.1486

Создание «Западной [урджузы]» (***): 2292, № 3, л. 123v-128r 3

2292, л. 128r, 9

17.XII.1487

 

4.XII.1488

Создание урджузы «Подарок судьям» (***): 2292, № 4, л. 128r-137r

2292, л. 136v, 18

25.XI.1489

 

13.XI.1490

Третья (окончательная) редакция «Книги польз»

2292, л. 88r, 13 [179]

2.X.1494

 

20.IX.1495

Создание безыменной урджузы о звездах [Большой] Медведицы (***): 2292, № 6, л. 139v-145v

2292, л. 145v, 3

 

24.IV-20.V.1498

Участие лоцманом в первой португальской экспедиции Васко да Гамы в Индию

Португальские хроники XVI в. (Ваrros. Decada primeira da Asia, dos feitos que os Portuguezes fizeram no descobrimento e conquista dos mares e terras do Oriente. Lisboa, 1553; Goes. Chronica do felicissimo Rei D. Manuel. Lisboa, 1566; Castanheda. Historia do descobrimento e conquista da India pelos Portuguezes. Lisboa, 1554). «Лусиады» Camoes, 1525-1580). «Йеменская молния об османском завоевании» (ан-Нахравали. 1511-1582)

28.VII.1500-16.VII.1501

31.III.1576-20.III.1577

Создание «Софальской» и «Малаккской» урджуз (***), а также «урджузы» с рифмой на ***: В 992, № 4, л. 83r-96r; № 5, л. 97v-104r; № 6 л. 104v-105v. Смерть

В 992, л. 93v, 1, 94r, 16; 2292, л. 88r, 17, ср. 2v, 15-17

Хронологические данные показывают, что текст «Книги польз» слагался постепенно, и, таким образом, уже этот аспект выявляет «Книгу» не как изолированную лоцию, посвященную отдельному географическому району или частному вопросу навигации, а как произведение обобщающего плана. В качестве универсального пособия для лоцманов оно было, по-видимому, задумано давно, в первом десятилетии работы в море, конечно не без влияния трактатов «трех львов», деда, отца и других предшественников автора. Поэма «Содержащая краткое про [180] основы науки морей», оконченная в 1462 г., явилась первым воплощением замысла Ахмада ибн Маджида. Практика последующих лет позволяла вносить необходимые поправки и дополнения, на основе которых к 1475-1476 гг. сложился первичный «Книги польз». Однако, поставив перед собой задачу создать широкое научно-литературное полотно, воплощающее всю сумму достижений развитого мореплавания эпохи XV в., и в связи с этим имея целью усовершенствовать произведения заслуженных предшественников, молодой автор не спешил обнародовать свой труд. Он оттачивал ум в небольших этюдах на частные темы, их основная масса – до тридцати образцов, представляющих практические руководства, по региональной навигации, – написана им до выхода в свет окончательного текста «Книги польз», т. е. ранее 1489/90 г. Об этом говорят или прямые даты, или приведение больших или меньших извлечений из этих образцов в «Книге». Между тем сама жизнь была судьей обобщениям слагавшегося труда. Каждое из них скрупулезно взвешивалось на нелицеприятных весах истины, критерий которой формировался на основе копившегося опыта и критического усвоения разнохарактерного теоретического наследия прошлых веков. Таким образом, окончательный текст энциклопедического труда Ахмада ибн Маджида, представленный в 1490 г. на суд взыскательному оку бывалых «морских волков» и пытливому уму начинающих лоцманов, являет собой плод многолетней обработки, результат кропотливого отбора наиболее общего и типического, корректированный мнением авторитетных представителей того профессионального коллектива читателей, для которого предназначалась «Книга польз». «Когда я прочитал их сочинение, – говорит в этой связи Ахмад ибн Маджид, имея в виду работу "трех львов моря", сохраненную рукописью 1184-1185 гг., – и его почел слабым, безо связи, полностию без достоверности, без улучшенья, улучшил я из него то, которое было здраво, и поведал про новооткрытия, кои открыл, выправил да выпытал год за годом, в нанизи урджуз и поэм и в сей книге лета восемьсот восьмидесятого (= 1475-1476 гг.). Из люда сей отрасли искусные почли ее красною, в согласии с ней деяли и опиралися на нее во своих бедах...» 4.

Кроме трехстепенной редакции текста энциклопедический характер «Книги польз» отражен в ее структуре и содержании. После краткого (л. 1v, 1-2v, 13 = 51 стк.) введения, излагающего мысли автора о необходимости изучения морской науки и задачах книги, текст разделяется на двенадцать «польз» (***), или, как переводит Ферран, «полезных глав» (les chapitre's utiles), разрабатывающих следующие темы: [181]

«Пользы»

Место в «Книге польз»

Тема

Начало
(лист, строка)

Количество строк

I

2v, 14

152

Происхождение мореплавания и магнитной стрелки

II

6v, 14

18

Профессиональные и этические требования к лоцману-капитану

III

7r, 13

759

Стоянки Луны

IV

27r, 12

616

Румбы буссоли

V

43r, 19

134

Прежние географы и астрономы. Летосчисление. Планеты и звезды.

VI

47r, 1

82

Три вида маршрутных плаваний. Управление на курсе

VII

48r, bis7

348

Астрономические наблюдения

VIII

57r, 1З

197

Управление судном. «Признаковедение».

IX

62v, l

199

Маршрут кругосветного плавания. Три категории лоцманов

X

67v, 10

131

Десять величайших островов мира

XI

71r, 8

272

Муссоны и плавания

XII

78r, 14

376

Лоция Красного моря

Итого

3284

 

В этой сумме не учитываются заключительная часть произведения (л. 88r., 10-19) и строки на полях.

В главах I и V, составляющих в сумме 286 строк, или менее 1/10 всей массы текста, решается дополнительная тема книги, история вопроса в нынешнем понимании. Ахмад ибн Маджид возводит начало мореплавания к библейским временам. Первый кораблестроитель, по его версии, – Ной с кковчегом. Свойства магнита открыты Давидом, связь которого с ремеслом обработки железа засвидетельствована Кораном; он изготовил первую магнитную иглу. Астролябия построена пророком Идрисом, а стоянки Луны открыты Даниилом. При пророках в «Великом море», т. е. в Индийском океане, уже плавали суда, причем они находили верный путь «чрез измеренье звёзд», однако развитие на этом не остановилось, а, идя по восходящей линии, выдвинуло в мусульманскую эпоху большое число тонких знатоков [182] моря. Автор, Ахмад ибн Маджид, «почтил их науку и сочиненье», как он отзывается о себе, и его труды приносят наибольшую пользу, так как они «правлены-пытаны и несть супротив опыта что-нибудь из сего» 5.

Тезис проверки опытом и общественной пользы проникает каждое из дошедших до нас произведений Ахмада ибн Маджида и в высшей степени его основное творение – «Книгу польз», название которой в этом смысле показательно. Десять глав «Книги», общий объем которых составляет более 9/10 основной массы текста, каждая в своем аспекте, развивают главную тему произведения – описание практических условий навигации на всем огромном протяжении Индийского океана. Эта генеральная тема, сугубо прикладная по своему характеру, решается на основе данных опыта. Отвлеченные рассуждения, мысль, абстрагированная от материи, какая бы утонченная логика ни была положена в ее основание, методологически несравнима с опытом, и Ахмад ибн Маджид это отчетливо сознавал. Традиционные, оторванные от жизни географы, отмечает он, составляют неточные карты, непригодные для практического пользования. «Мы, конечно, видели своды предтеч, как сына Вардова и других, кои, Индию и Синд помещая в единой части, примерно и Абиссинию помещали в ней же, большую же долю мира сего бросали в неведении, особливо около того, что вблизи морей, и предавали забвению Наджды, Хиджаз и Тихамы» 6. Отсюда – научные данные состоятельны и могут приносить пользу лишь в том случае, если они находят подтверждение в реальной жизни. «Знание... опирается лишь на то, что ты сам проверил опытом, лицезрел собственным оком» 7. Решающая роль знания, построенного на личном опыте, для навигационной деятельности подчеркнута в выразительной мысли о специфике этой деятельности в сравнении с сухопутной:

«Еще сведай, ищущий: всяк производящий в земле своей познает при ней – Китайцы в Китае, а Софальцы в Софале, Индийцы в Индии, а Хиджазцы в Хиджазе и Сирийцы в Сирии. Но Море – оно не есть море какой-либо из этих общин; напротив, когда сокроются брега с глаз твоих, несть у тебя опричь познанья твоего в звездах и вожденья по ним, равно будешь ли в море своей страны или чужой» 8.

«Брег узнается только с брега – то к нему приблизься», – говорит Ахмад ибн Маджид в другом месте 9, и в этих словах звучит язвительная насмешка над теми из классических [183] географов, которые считали возможным авторитетно рассказывать о дальних странах на основании чужих описаний. Противопоставляя этим рассказам труды по мореведению, он много раз с профессиональной гордостью подчеркивает: «Наука измерения [звезд] принадлежит розмыслу, не пересказу» 10, «сие наука ума, опыта, не заимствования» 11, «это есть рукомесло умственное, непередаваемое» 12. «Опыт, – указывает он по другому поводу, – есть в искусстве морском все» 13. «Всякий раз, кормчий, когда ты проверил на опыте, действуй в согласии с ним везде, где нужна твоя помощь» 14. «Опыт есть вещь, выше коей несть ничего» 15. Роль практики засвидетельствована и автобиографическим замечанием Ахмада ибн Маджида, из которого видно, с каким чувством ответственности он подходил к данным, сообщаемым им в «Книге польз»: «Я составил сии отборные меры лишь после того, как их повторял двадцать лет» 16. Если относить это заявление к редакции 1475 г., звездные меры повторялись автором с 1455 г., или с первых лет деятельности Ахмада ибн Маджида в море. Обнаруживая ошибки в сообщениях своих предшественников, автор объясняет их тем, что теоретические выкладки не проверялись ими в реальной деятельности. Так, приведя данные о положении некоторых звезд, он отмечает: «Сколь часто предки поминают их в шести [пальцах высоты] предельно, а то есть заблуждение либо ошибка из-за [игры] пера или от скудости опыта» 17.

С чего же начинается процесс накопления практических знаний? «Что же до того не смыслящего в корабле, который не ведает и [того] не ведает, что он не ведает...» 18. Знаменитая сократовская формула внесена Ахмадом ибн Маджидом в этот пассаж отнюдь не случайно. Человек, дерзающий стать искусным моряком, придя на корабль, должен отрешиться от самоуверенности и перед лицом грозной стихии моря признать: «Я знаю, что я ничего не знаю», откуда, по мысли автора, вытекает естественная необходимость терпеливо накапливать знания, пропуская их через очистительное горнило опыта. «Кто узнал то, что мы сведали, и действует при сего посредстве, не ошибется в море ошибкой на деле, а разве что ошибкою в слове из-за разнообразия ветров либо вследствие тумана над берегом...» 19. «Сего [ = морского дела] ошибка в речи более часта, нежели ошибка [184] в деянии» 20. Моряку следует избегать празднословия – эта мысль, еще один камешек в огород ревнителей схоластической словесности, звучит в поучении: «Еще узнай, ищущий, что во время плаванья изобилуют речи, а несть среди них для тебя. Опирайся на свое измерение и обращайся к тому, что в этой книге моей» 21.

«Меч принадлежит тому, кто способен им пользоваться» – эта поговорка не раз появляется на страницах «Книги польз». Иносказательно она раскрывает мысль Ахмада ибн Маджида о том, что лишь тот, кто в совершенстве овладел трудной мореходной наукой, может извлечь из нее пользу и достоин носить звание моряка. Уподобление науки разящему средству привела за собой в текст «Книги польз» и другую поговорку: «Науки подобны оружию, которое нуждается то в луке, то в мече, то в копье, то в секире, то в кинжале, а все это не заменит тебе ножа» 22. Владеющий таким универсальным оружием знаток, моря способен заставить внешнюю среду служить своим интересам. «Эти звезды жаловались на меня Творцу своему, говоря: «Сей при ведении судна с нами строг! Он все время достигает нас, и наши блага оказались обилием на его руке”» 23. Совершенное знание позволяет не только успешно пользоваться достижениями прошлого, но и, опираясь на них, прокладывать новые пути в науке. «Я в некоем году отправился с 'Абдаррахманом, сыном старца 'Али Хамасского, из Джаруна во сто третий со двадцатью [день солнечного года] и провел его ко Джедде, а оставил я Сокотру справа и плыл с ним, как плывет Индиец; люди тому дивились...» 24. «Я ввел три судна во три отметы – к сим никто до меня не приходил, после же меня их восприняли» 25; От этих заявлений, сделанных опытным мастером своего дела, веет духом подлинного новаторства.

В описании того, что выходило за пределы личного опыта, даже и у этого мастера вкрадывались ошибки. Ахмад ибн Маджид никогда не плавал по Каспийскому морю, и его данные о положении прикаспийских городов неверны 26. Но обширный и трудный бассейн Индийского океана был известен ему досконально, и это не только выявляется анализом сообщаемых им данных самих по себе, но и подтверждается показаниями современников и выводами географической науки нового времени. В частности, отзыв Феррана говорит, что оставленное Ахмадом [185] ибн Маджидом описание Красного моря доныне не превзойдено ни одним из европейских руководств по парусному плаванию. Ахмад ибн Маджид уже знал о том, что засоленность морского бассейна связана с его частичной или полной замкнутостью относительно других водных масс: «...в противность Клисме неарабов [= Каспийскому морю], а то море соленое: Окружающее к нему не проникает» 27. Бесспорно крупное значение работ Ахмада ибн Маджида, главным образом «Книги польз:», для исторической топографии таких различных частей побережья Индийского океана, как Южная Аравия и Восточная Африка, Коромандель и Бирма. Изучение океана на всем его громадном протяжении от Мадагаскара до Тайваня было делом жизни величайшего арабского морехода, и он отчетливо сознавал общественную значимость своего подвига. «Мы свели все пути плаваний в море Индийском того ради, что они наиболее общеполезны и чаще других используются с участием деятелей рукомесла морского» 28. Осознание значимости своего труда и совершенства знаний рождало, твердую уверенность в своих силах, в способности своей реальной личности активно влиять на поведение судна в борьбе со стихиями. «Отличай гавани 'азъяба от гаваней куса 29, ибо опора на Всевышнего, потом на тебя, наставник30.

Если широкий размах описаний моря в. «Книге польз» идет от практического опыта Ахмада ибн Маджида, то глубина суждений объясняется не только его встречами с бывалым морским людом, ***, но и основательным знакомством с устной и письменной традицией прошлых поколений мореходов и географов. Текст «Книги польз» свободно оперирует данными разнообразных произведений литературы этого рода. Здесь упоминаются как многочисленные работы самого автора и ранних мореходов, так и «Алмагест» – арабская обработка астрономического труда александрийского географа II в. Клавдия Птолемея; «Изображения» персидского астронома ас-Суфи; «Объединяющее» знаменитого Шихабаддина Йакута; «Начала и цели» североафриканского астронома ал-Марракуши; «Календарь стран» сирийского географа Абу л-Фида'; «Звездный чертеж» сирийско-египетского ученого ал-Мисри; «Звездный чертеж» среднеазиатского астронома Улугбека. Ахмаду ибн Маджиду хорошо знакомы такие деятели географической науки и смежных с нею областей, как Аристотель, ал-Мас'уди, Ибн Хавкал, Ибн ал-Варди, Ибн Халликан, Абу Ханифа ад-Динавари, [186] 'Абдаррахман ал-'Аскалани, Насираддин ат-Туси. Таким образом, нельзя говорить о том, что всеми своими достижениями творец «Книги польз» обязан исключительно личному опыту. Многое в его деятельности связано с критическим усвоением вклада в науку, сделанного его собратьями по профессии и городскими авторами, повидавшими свет. От этого вклада, как истый практик, он никогда не отгораживался, а принимал его с чувством признательности. «Кто перенял у кого-то науку и его не благодарит, не будет в того науке блага» 31. Но в отличие от многих других авторов заимствование у Ахмада ибн Маджида всегда является критическим усвоением, оно неизменно носит творческий характер, отношение автора к чужому материалу во всех случаях выявлено в достаточной мере четко и независимо.

Во всех своих стихотворных лоциях Ахмад ибн Маджид выступает прежде всего как практик. Но в «Книге польз» он поднимается до больших теоретических обобщений, теоретик становится здесь рядом с практиком, а иногда и заслоняет его. В целом крупнейшее произведение Ахмада ибн Маджида представляет яркий документ передовой теории, сложившийся на основе практических источников; как таковое, это произведение должно быть причислено к разряду наиболее зрелых и долговечных свершений позднего средневековья.

Познавательная ценность текста «Книги польз» возрастает благодаря автобиографическим данным, проникшим в рукопись. Лист 2v, 15-16 приводит полное имя автора: Шихабаддин Ахмад ибн Маджид ибн Мухаммад ибн 'Умар ибн Фадл ибн Дувик ибн Йусуф ибн Хасан ибн Хусайн ибн Абу Ма'лак ас-Са'ди ибн Абу р-Рака'иб ан-Наджди. В разных местах рукописи 2292 переписчик, отражая сложившуюся традицию, наделил Ахмада ибн Маджида почетными прозвищами «паломника во обе священно-честные» [= Мекку и, возможно, одну из шиитских святынь], «поэта двух кибл» [= Мекки и Иерусалима]. Но сам лоцман сторонится пышных славословий и называет себя просто «четвертым львом моря», «четвертым после трех», т. е. преемником лоцманов XII в. Мухаммада ибн Шазана, Сахла ибн Абана и Лайса ибн Кахлана. Этот скромный титул был ему дороже всех других, именно им он в основном пользуется, отдавая этим должное роли своих предтеч и значению своей собственной деятельности. Лист 48r-bis, 3 дает важное указание хронологического порядка: «Сложил я книгу сию лишь после того, как минуло мне пятьдесят лет». Сопоставляя эти слова с известными нам по тому же тексту датами ранней и поздней редакции «Книги польз» – 1475 и 1490 гг., мы соответственно получаем для года рождения Ахмада ибн Маджида 1425-й в качестве [187] ante quem и 1440-й в качестве post quem, т. е. показатель с точностью до 15 лет, каковая для эпохи, отделенной от нас половиной тысячелетия, может считаться удовлетворительной. На л. 78r, 19 Ахмад ибн Маджид говорит, что его морская деятельность длится около сорока лет. Сравнение этого указания с пятидесятилетним возрастом автора в момент составления книги приводит к выводу, что впервые он познал морской труд мальчиком 12-13 лет – вероятно, на корабле своего отца, совершавшем переходы по Красному морю. Среди первых постижений и мечтаний подошла юность. «Я продал время, в котором был безбородым», – горько роняет стареющий пилот на л. 52г, 17. В молодости Ахмад ибн Маджид отдал дань возраста увлечению поэзией. С видимым удовольствием и затаенной грустью он вспоминает свои ранние стихотворения, написанные в духе подражания образцам «винной поэзии» Абу Нуваса. Так, на л. 45v, в восьми стихах (стк. 8-15) дано описание веселой пирушки, происходившей, быть может, еще при жизни отца в родном Джульфаре, на оманском берегу. Упоминание о трактуемом предмете, послужившее причиной цитирования, может содержаться лишь в одном стихе, но Ахмад ибн Маджид обычно приводит все стихотворение целиком, воскрешая перед собой целые эпизоды из своей биографии, иногда весьма отдаленные от темы повествования. Создание произведений с подчеркнутой темой вина на заре жизни и любование ими на ее исходе внушают мысль о том, что версия о пристрастии Ахмада ибн Маджида к вину в дни, когда он стал лоцманом Васко да Гамы, возможно, не так уж далека от истины.

Современную науку, конечно, не может удовлетворить прямолинейность этой версии, созданной набожным автором XVI в. ан-Нахравали и отражающей догматическую точку зрения клерикальных кругов Мекки. Объяснять согласие Ахмада ибн Маджида сопровождать португальскую эскадру в Индию исключительно тем, что, изменив долгу мусульманина-трезвенника, он оказался во власти винных паров и стал послушным исполнителем воли европейцев, – это, конечно, настолько упрощенное решение вопроса, что принять его всерьез наука не может. Опьянение, поскольку оно могло иметь место, – это лишь одна из причин, облегчивших принятие Ахмадом ибн Маджидом удобного для португальцев решения. Другой причиной должна считаться та, которая выдвигается европейской версией, – крупное вознаграждение, обещанное Васко да Гамой Ахмаду ибн Маджиду за провод кораблей к Индии. Но и европейская версия, страдая той же односторонностью, что и мусульманская, – такова неизбежная судьба крайних течений, – в свою очередь, принимает эту причину, как единственную, и если примкнуть к этой точке зрения, то придется согласиться и с выводом этой [188] версии, читаемым между строк: «Жители Востока продажны; они падки на деньги в такой степени, что продали даже секрет морского пути в Индию, подписав этим смертный приговор своей исключительности в Индийском океане». Но такой вывод противоречит данным науки, и, таким образом, путь некритической поддержки европейской версии оказывается скользким. Опьянение и денежное вознаграждение могли иметь место при найме Ахмада ибн Маджида Васко да Гамой, но они не имели того значения, которое им приписывается. Несостоятельность двух враждующих версий, мусульманской и европейской, состоит в том, что за частными факторами воздействия на индивидуальную психику они не видят общей исторической картины и складывавшихся на ее фоне политических отношений. Между тем истинные причины того, что арабский пилот встал к рулю португальского флагмана, нужно искать именно в сфере общественной жизни, от которой неотделима индивидуальная судьба Ахмада ибн Маджида, как и всякая другая.

Жоао да Барруш говорит, что Malemo Cana, как он именует Ахмада ибн Маджида, согласился отправиться с португальцами «из-за удовольствия разговаривать с нашими земляками, а также чтобы угодить королю Малинди, искавшему пилота для португальцев» 32. Первая причина отдает тенденциозностью, но вторая настораживает: в самом деле, почему Ахмад ибн Маджид должен был угождать королю Малинди, если тот же Барруш называет его «мавром из Гузерата», т. е. жителем Северо-Западной Индии? Здесь не было зависимости подданного от правителя, трудно подозревать и существование отношений продавца и покупателя – эти два человека, лоцман и король, были связаны по какой-то другой линии, о которой мы пока не знаем. На этой линии и лежит одна из подлинных причин участия Ахмада ибн Маджида в португальской экспедиции 1498 г. Вторая часть вопроса: почему король Малинди должен был угождать португальцам и, поступая таким образом, искать для них пилота – находит ответ в книге о Васко да Гаме, принадлежащей современному исследователю Т. Харту. Пока португальцы поднимались вдоль восточного побережья Африки между Наталем и Малинди 33, у них установились неприязненные отношения с правителями туземных княжеств Мозамбика и Момбасы. Султан Малинди постоянно враждовал с этими правителями, поэтому португальцы были встречены им благожелательно. Он задумал опереться на них в борьбе с другими [189] восточноафриканскими владыками; пришельцам было оказано широкое гостеприимство, и обе стороны стали обмениваться щедрыми подарками.

«Прошла неделя; череда бесцельных празднеств и торжеств истощила не слишком терпеливого Гаму, и он снова прибег к произволу. Когда на его судне появился слуга шейха (султана Малинди – Т.Ш.) с каким-то мирным поручением, он схватил его, задержал как заложника и послал властное письмо, требуя, чтобы лоцман, которого ему обещали для путешествия в Индию, был доставлен на борт немедленно. Шейх, не желавший терять своих новоприобретенных союзников, тотчас исполнил требование, и лоцман, который должен был провести португальцев через Индийский океан до Каликута, прибыл на борт „Сан-Габриэля”, после чего заложник был отпущен!» 34.

Книжка К. Кунина о Васко да Гаме, изданная в серии «Жизнь замечательных людей», претендует на то, чтобы по ней были прослежены дальнейшие этапы службы Ахмада ибн Маджида у португальцев. Эта претензия лишена достаточных оснований, так как автор, во-первых, не питал специального интереса к малоизученной фигуре арабского лоцмана, а во-вторых, основывался исключительно на западной: литературе, главным образом английской, научная объективность которой в вопросах оценки европейского колониализма сомнительна. Существования многочисленных работ Г. Феррана, посвященных идентификации лоцмана Васко да Гамы с великим арабским мореходом, К. Кунин, по-видимому, не подозревал. «Лоцман из Мелинди» фигурирует у него то в единственном, то во множественном числе, и он считает его индусом, делая шаг назад по сравнению даже с автором XVI в. Жоао да Баррушем, для которого Ахмад ибн Маджид был все же »мавром". 22 апреля 1498 г., сообщает К. Кунин, на португальские корабли прибыли индусы-лоцманы. Bсе называли их христианами (!). Через день португальцы покинули Малинди. Несколько дней корабли шли вдоль берега, но потом лоцман резко изменил курс (79 35). Это правдоподобно, так как и Ферран, основываясь на судовых записях экспедиции 1498 г. и сообщении Кутбаддина ан-Нахравали, приводит подлинный текст наставления, полученного португальцами от Ахмада ибн Маджида при отплытии из Малинди: «Не приближайтесь к берегу... выходите в открытое море: там вы приблизитесь к побережью (Индии. – Т. Ш.) и тогда окажетесь под защитой волн» 36. Для хорошо оснащенных кораблей Васко да Гамы и для экипажей, обладавших со времен Энрики [190] Мореплавателя и Бартоломеу Диаша солидным опытом дальних плаваний, этот совет был вполне оправдан тем обстоятельством, что большие волны открытых морских пространств не могли быть им страшны в такой мере, как скрытые скалы и отмели прибрежного мелководного района.

19 мая, продолжает К. Кунин, португальские корабли подошли к индийскому берегу. Началась гроза. Полоса дождя занавесила берег. Лоцман долго вглядывался вдаль, защищая лицо рукой от косого ливня, но так и не мог определить точно, куда попал корабль. Лишь на другой день лоцман узнал, что они находятся недалеко от индийского порта Каликут (80-81). Каким беспомощным нарисован человек, морской стаж которого в 1498 г. насчитывал 45 лет, человек, который творчески пользовался сложными навигационными приборами и по признакам, незаметным для других, безошибочно ориентировался в разных частях Индийского океана! Автор популярной книжки счел для себя возможным не знать этого. Но его не смущает и то, что он отказывает в способности ориентироваться у берегов Индии лоцману, который у него же идет за индуса. В действительности еще за много лет до путешествия Васко да Гамы Ахмад ибн Маджид, даже не будучи индийцем, подробно описал малабарское побережье Индии, куда он впоследствии доставил португальцев, и версия о том, что он определил свое соседство с широко известным портом Каликут лишь на другой день, маловероятна.

Оказавшись в порту Каликут, Васко да Гама «помедлил немного, а потом отдал приказание лоцману-индусу, взятому в Мелинди. Когда рыбачьи лодки, заводя невод, вновь подъехали ближе к португальцам, лоцман крикнул рыбакам, что на кораблях хотят купить свежей рыбы» (84). Этот же лоцман единолично уполномочивается Васко да Гамой вообще покупать у населения Каликута продукты для снабжения команд португальских кораблей (85). Он служит португальцам их первым переводчиком в Индии (86). Это достоверно, так как Ахмад ибн Маджид на протяжении многих лет плавал в Малабар и мог хорошо усвоить местный язык. Вслед за португальцами он поддерживает пущенный ими ложный слух о Великой Армаде, якобы идущей в Индию по следам трех кораблей флотилии Васко да Гамы (85). Когда индийские пряности, полученные в обмен на португальские товары, свозились в трюмы кораблей да Гамы, плотники под руководством лоцманов из Мелинди сооружали для каждого сорта непроницаемые перегородки, чтобы чувствительные специи не пропитались чужими запахами и не понизились в цене (126). Мусульманские торговцы индийскими пряностями, продававшие их через Египет в Геную, Венецию и Левант, ради сохранения своей монополии начали принимать [191] меры к тому, чтобы выжить пришельцев из Индии. Лоцманы из Мелинди сообщили Васко да Гаме, что базарные глашатаи от имени правителя Каликута объявили португальцев шпионами и запретили населению иметь с ними дела (128). Это сократило срок пребывания португальской эскадры в Индии. Прибыв в Каликут 20 мая 1498 г., она 10 декабря того же года вышла в обратный путь. Лоцман из Малинди переводит европейцам слова священника индусского храма на о-ве Анжедива (133). Он же предупреждает Васко да Гаму об африканских пиратах в районе Малинди (140). Ему приписываются слова: «Море светится, мухи исчезли – будет шторм» (141). Когда, возвращаясь в Португалию, Васко да Гама и его брат посетили дружественного им правителя Малинди, во время аудиенции впустили лоцмана, плававшего с португальцами в Индию. Он упал ниц и поцеловал ковер у ног султана. Пользуясь случаем, Васко да Гама попросил султана послать в Португалию тех лоцманов, которые плавали с ним в Индию, с тем чтобы они показали португальцам прямую дорогу в Малинди. Адмирал добавил, что следующий португальский корабль привезет лоцманов обратно, а пока он оставит их семьям 200 крусадо золотом. Султан согласился на это (143). На пути от Малинди до мыса Доброй Надежды Васко да Гама приказал кормчим своих кораблей посменно стоять на вахте рядом с лоцманами-маврами, расспрашивать их об условиях навигации и зарисовывать берега (145). Мы уже отмечали, что несколько ранее такую же школу практической навигации проходил у арабских капитанов Средиземного моря португальский инфант Энрики Мореплаватель. Зато вдоль западного берега Африки португальцы вели корабли сами, а лоцманы из Малинди стояли без дела (148). 18 сентября 1499 г. в праздничном шествии по улицам Лиссабона вернувшихся членов исторической экспедиции участвовали и лоцманы из Малинди (151). Король Маноэл поручил Васко да Гаме показать им «все, что есть хорошего в Португалии» (169).

Если это было и так, то после 1499 г. следы Ахмада ибн Маджида в существующей литературе о да Гаме теряются. Между тем жизнь шла своим чередом. Сразу по возвращении Васко да Гамы в Лиссабон, в 1500 г., была снаряжена вторая экспедиция – под начальством Педру Алвариша Кабраля, а в 1502 г. Васко да Гама возглавил военную экспедицию в Индию. На этот раз двадцать кораблей, имея на борту пехоту и пушки, превратили цветущий Каликут в груду развалин. Завоевателя основали ряд факторий в Восточной Африке и Западной Индии Задача этих походов состояла в том, чтобы сокрушить арабское мореплавание в Индийском океане, навсегда прервать вековые торговые пути из Индии в Персию через Хурмуз, в Аравию через Аден, в Египет через Александрию, вырвать из рук Венеции и [192] Генуи европейскую торговлю с Востоком и силой повернуть эту торговлю на новый португальский морской путь вокруг мыса Доброй Надежды. Ради достижения этих целей португальцы установили террористический режим на Индийском океане и на захваченных ими территориях африканского и азиатского побережья.

Безоружные туземные корабли, встреченные в море, подвергались разграблению, а затем их топили вместе с мирными пассажирами без различия пола и возраста. Даже монархически настроенный лиссабонский историк Гаспар Корреа (Correa) в своих «Сказаниях об Индии» (Lendas da India) не может пройти мимо чудовищных зверств, чинившихся португальцами на Востоке в первые годы XVI в.

Как отразилась эта политика в сердце Ахмада ибн Маджида, человека, технически причастного к проникновению португальцев в Индию, связанного, быть может, узами личной дружбы с рядом из них, ведь он всегда жадно тянулся к новому и охотно вступал в тесные отношения с представителями разных народов? До последнего времени, основываясь на западной литературе и некоторых следующих за ней отечественных популярных изданиях, легче всего было предполагать, что при всех достоинствах Ахмад ибн Маджид до конца своих, дней остался верным слугой португальских завоевателей Малабара. Такой вывод проистекал из всего тoго, что было о нем известно, и даже Ферран, крупнейший знаток творчества арабского пилота, не ставил этого вывода под сомнение. Но как раз в первой из трех лоций ленинградского уникума В 992, копии которых были посланы И. Ю. Крачковским Феррану в середине 20-х годов нынешнего столетия, Ахмад ибн Маджид в осуждающем тоне описывает поведение португальцев в Каликуте, называя при этом 1500-1501 годы, известные как дата экспедиции Кабраля. Три ленинградские лоции – это, по-видимому, лебединая песнь «четвертого льва моря», завершающая полвека его многотрудной деятельности на океанских просторах. На глазах у старого пилота под ударами иноземного оружия погибало дело которому он посвятил жизнь, – туземное мореплавание, и только всегдашняя сдержанность не позволяет ему превратить строгое техническое руководство в острый памфлет. Краски, которыми он рисует португальцев в Индии, мягче, спокойнее, чем у Корреа или у ан-Нахравали, но описание завершается знаменательной; фразой: *** «О, если бы я знал, на что они способны!..» (В 992, л. 94r, 20). Эти несколько слов ярко характеризуют душевное состояние Ахмада ибн Маджида. Они вырвались у него в тот миг, когда, давши «франкам» место в своём рассказе, он еще раз с глубокой болью увидел, сколько горя и необратимых потерь принесли близким ему народам люди, [193] которых он гостеприимно, с лучшими намерениями привел к индийским берегам.

В свете всего, что было выяснено относительно Ахмада ибн Маджида до исследования трех последних его лоций, только что приведенное признание как бы повисает в воздухе – в такой мере оно противоречит сложившейся оценке, настолько неожиданно оно вторгается в уютный мирок привычных представлений. Однако в «Книге польз», основном произведении арабского лоцмана, где традиционный феррановский Ахмад ибн Маджид встает во весь рост, содержится другое высказывание, которое ложится в основу горькой фразы позднего Ибн Маджида. «Всякая страна принадлежит своему народу», – читаем на л. 52v, 17. Правда, политический нюанс фразы приглушен, она сказана просто в том смысле, что каждый народ знает свою страну лучше, чем иноземцы. Но отсюда не следует ли, что именно своим коренным насельникам страна способна принести наибольшую долговременную пользу и, следовательно, эти насельники имеют предпочтительное право владеть своей родиной? Этого принципа арабский лоцман держался и тогда, когда он дружески сближался с мореходами и писателями других наций Востока, и тогда, когда вел к Индии первые европейские корабли, везшие, как он думал, гостей – купцов, путешественников, ученых, но только не завоевателей. Когда португальцы, к которым он обратился с таким живым интересом, обнаружили свои истинные намерения, что мог выронить Ахмад ибн Маджид, как не фразу, исполненную глубокого сожаления и мучительного раскаяния? В другом месте текста «Книги польз» в монотонный географический рассказ вдруг врывается описание борьбы населения Сокотры с иноземными правителями острова. В этом описании ясно выявлено сочувствие Ахмада ибн Маджида обездоленным низам общества:

«Десятый остров – Сокотра. Сие остров населенный, почти округленный, меньший, чем вышепомянутые острова: ему длина и ширина около пятидесяти парасангов, а скорей поболе. Здесь вода отовсюду. Остров – восточнее брега Сомали. Населяет его сброд назареевых (христиан. – Т. Ш.) и, сказывают, остатки греков; тех и других поминает 'Умар сын Шаханшаха сына Иова (сирийский географ Абу л-Фида', 1273-1331. – Г. Ш.), слагатель книги Календаря стран.

Народу на острове много, почитай двадцать тысяч людей. Издавна им владели многие, а полностию принадлежал он единственно своим насельникам. В наш век им правили Мухаммад сын 'Али сына 'Амра сына 'Афрарова да сын 'Абданнаби' Соломонов, химъярит, тогда как оба суть из числа старейшин Махры (область в Южной Аравии. – Т. Ш.). Они возвели на острове непереступимые рубежи, установили свое господство над частию [194] жителей и понуждали их работать безо мзды, взыскивая с мужчины манн масла, а с женщины штуку ткани их города. В пору сынов 'Аббасовых Сокотрою управлял некто из неарабов, и островитяне прибегли супротив него к хитрости, опоили его и приближенных, да и умертвили. А умертвили Ахмада сына Мухаммеда сына 'Афрара, который стал над ними правителем по смерти отца своего; то явились его дядья по отцу да его племя, взыскали за него месть, понудили жителей работать безо мзды и поставили над ними сына 'Абданнаби'. Оттого молвили, что Сокотра есть бедствие для того, кто ею владеет» 37.

Таким образом, и здесь свидетельства «Книги польз», затерянные в порой скучноватом профессиональном контексте, оказываются существенно важными для характеристики подлинных умонастроений автора.

В отличие от всех остальных произведений Ахмада ибн Маджида (не считая девяти мелких фаслов по навигации и морской астрономии, образующих XIX компонент рукописи 2292, л. 179-181v) «Книга польз» написана прозой. Поэтические образцы представлены в небольших (средний объем – два с четвертью стиха), но многочисленных отрывках, которые в толще прозаического текста распределяются следующим образом:

Листы «Книги польз»
(рукопись 2292)

Количество стихотворных

Листы «Книги польз»
(рукопись 2292)

Количество стихотворных

фрагментов

строк

фрагментов

строк

1v

1

2

20r

1

2

2r

2

4

21r

2

6

2v

1

4

21v

2

3

5r

1

1

22r

1

3

5v

3

6

23r

1

6

6r

1

1

24r

1

1

6v

1

2

25r

1

1

7v

2

3

25v

2

4

8r

1

1

26r

1

1

8v

1

1

27v

1

1

9r

4

6

28r

2

8

9v

3

5

28v

3

4

10r

4

5

29r

3

7

10v

3

4

29v

2

3

11r

1

1

30r

4

3

11v

1

2

30v

3

5

12v

1

3

31r

1

4

16r

2

5

31v

1

3

16v

1

1

32r

1

4

17r

2

2

32v

1

1

17v

1

5

33r

1

1

18r

3

4

34r

1

5

18v

3

13

35v

1

2

19r

1

2

36r

1

1

19v

3

6

37r

2

3 [195]

38r

2

5

56v

1

1

38v

2

9

57v

1

1

39r

1

1

58r

2

2

39v

3

5

58v

1

7

42v

2

3

59v

1

1

43v

1

4

62r

2

2

44r

1

13

63r

1

1

44v

1

2

63v

1

1

45v

1

8

67v

1

1

46r

2

4

68r

2

2

46v

1

3

69v

1

1

48r

2

3

72r

1

2

48v

1

3

77r

1

14

48r-bis

1

1

77v

1

19

48v-bis

1

1

80r

1

1

49r

2

2

82v

2

4

49v

1

1

85v

1

1

50r

1

2

86v

1

1

50v

2

2

86r

1

1

51r

1

5

Итого: 91 лист

Итого: 141 фрагмент

Итого: 311 строк

52r

1

3

52v

1

1

Примечание: строки, переходящие на следующий лист, учитываются по начальному листу фрагмента.

Из таблицы видны:

1) большая насыщенность прозаического текста стихотворным материалом иллюстративного назначения; насыщенность показана количеством, детализованная иллюстративность – разобщенностью стихотворных цитат;

2) афористичность поэтических иллюстраций; сравнительно большой объем имеют лишь единичные цитаты (л. 77v-78r = 19 строк, 77r-77v = 14 строк, 44r-44v = 13 строк), тогда как подавляющее большинство фрагментов представляют образцы с минимальным числом стихов; из общего количества 141 поэтической цитаты

78

состоят из

одного

стиха

= 78

строк

30

»

двух

стихов

= 60

»

16

»

трех

»

= 48

»

5

»

четырех

»

= 20

»

3

»

пяти

»

= 15

»

2

»

шести

»

= 12

»

1

состоит из

семи

»

= 7

»

2

состоят из

восьми

»

= 16

»

1

состоит из

девяти

»

= 9

»

1

»

тринадцати

»

= 13

»

1

»

четырнадцати

»

= 14

»

1

»

девятнадцати

»

= 19

»

141 фрагмент

 

 

311

строк [196]

Происхождение стихотворных включений «Книги польз» разнообразно. Значительную часть составляют автоцитаты, имеющие источником как те произведения Ахмада ибн Маджида, которые дошли до нас в полном объеме («Содержащая краткое про основы науки морей», «Золотая поэма»), так и несохранившиеся. Как правило, единичное, большей частью описательное
упоминание заглавия и одна-две строки текста – это все, чем представлены исчезнувшие произведения Ахмада ибн Маджида в «Книге польз» и вместе с тем вообще в науке. Происходящая от них группа автоцитат «Книги польз» позволила Феррану дополнить список 22 произведений Ахмада ибн Маджида, обнаруженных им в парижских рукописях 2292 и 2259, следующими 13 названиями 38.

XXIII (XXXIII). «Изъяснение к Золотой [поэме]» = ***: л. 4v, 14, [15v, 19, 33v, 16, 36v, 7, 38v, 19, 39r, 9, 46r, 17], 46v – поле [=4 bis], 49r, 4, 50v, 4.

XXIV (XXXI). «Долгая поэма» = ***: л. 7v-1 39.

XXV (XXXII). «Урджуза» об измерении [расстояний от горизонта до звезд] Стрелы [= α Большого Пса] и Ноши [=α Эридана] = ***, ***…: л. 8r, 17, [28v, 15, 38r, 13, 49v, 18] 40.

XXVI (XXVI). «Поэма» о звездах «Рыбы», т. е. Чрева [Северной] Рыбы [= β Андромеды] и Северного Заднего Оттока [=α [197] Андромеды] = ***: л. 11r, 12-13. 41

XXVII (XXX). «Долгая поэма» о двух Опорах [=α Волопаса и α Девы] = ***: л. 18v, 12 42.

XXVIII (XXVII). «Большая нун-ова» о звездах Переднего и Заднего Оттоков [=α, β, γ Пегаса, α Андромеды] и пятой звезде Катафалка [= ε Большой Медведицы] = ***: л. 25r, 16-17; = «поэма о лошадях», т. е. о судах для перевозки лошадей = ***: л. 50v, 6 43.

XXIX (XXVIII). «Малая нун-ова» о разных звездах, в частности о Переднем Оттоке и Гвозде [=122 Цефея] = ***: л. [25v, 6,] 26r, 12-13, 14-15, [30v, 3-5] 49r, 4-5, 12, 52v, 4-5 44.

XXX (XXIX). «Нун-ова поэма» о звезде Малый Телец [=γ Малой Медведицы] = ***: л. 30v, 3-4, 8-9; [= ***: л. 77v, 13] 45.

XXXI (XXIII). «Краткая поэма» о морских расстояниях под Люстрой [= Плеядами] = ***: л. 38v, 11, 17 46.

XXXII (XXXV). Стихотворение, сказанное «средь некиих речений о порицании нас во дни юности» с упоминанием звезды Сверкающий Пособник [= β, χ Ориона] = ***: л. 43v, 5, 6-7 47. [198]

XXXIII (XXIV). Сказ «про семеро движущихся [= планет] в часы ночи и дня» = ***: л. 44v, 10-11 48.

XXXIV (XXXIV). «Поэма, нанизанная нами в расцвете лет», с упоминанием Солнца, Меркурия и Венеры = ***: л. 45v, 6-7 49.

XXXV (XXV). Поэма с рифмой на та' о термине главная [астрономическая] мера и о созвездии Венца [= β, δ, π Скорпиона] = ***: л. 52r, 13-14 50.

В дополнение к XXIV и XXVII на л. 6r – 3 упоминается еще одна «долгая поэма» = *** Ахмада ибн Маджида, где говорится о магните 51. Четвертая «долгая поэма», созданная в связи с описанием Двух Опор [=α Девы и α Волопаса] и обыгрывающая имя автора, названа на л. 18v, 17 52. Дополнение Ферранова списка этими двумя номерами позволяет считать количество произведений арабского мореплавателя, учтенных наукой, равным сорока; из них лишь двадцать пять сохранились в полном виде. Даты пятнадцати перечисленных произведений, как и полный их текст, неизвестны. Упоминание их в «Книге польз» позволяет установить для них период 1475-1490 гг. в качестве terminus post quem non.

Как бы предупреждая возможные упреки в чрезмерно частом цитировании самого себя, в самолюбовании, Ахмад ибн Маджид в одном месте говорит: «Невежда считает, что сим стихом разумеем предмет побочный, не узлованный [т. е. отвлеченный [199] пример, не предназначенный для практического пользования, а потому не имеющий дела с фиксацией звездных высот на узлах астрометрического прибора]. А тем стихом разумеем расстояние моря сего, которое меж сих двух земель [= аравийским и африканским побережьями Аденского залива], оно же есть двадцать пять трехчасовок [морского пути = 12'3"] с половиною» 53. Отсюда так называемые «красоты стиля» и сама поэзия в целом, разнообразные средства поэтического выражения мысли служат у Ахмада ибн Маджида конкретным целям путеводителя-справочника. То же самое нужно сказать о других лоцманах-стихотворцах, упоминаемых в «Книге польз», таких, например, как «кормчий обоих брегов» Маджид ибн Мухаммад, отец автора, или некий Ка'ин ибн Махмуд с распространенной нисбой ас-Са'лаби. По достоинствам своей поэзии, если не считать отдельных стихов, всем им до вершины арабского Парнаса далеко. Но они и не пытались взобраться на нее, а преследовали более практическую и полезную цель – средствами стихотворного размера и рифмы, контролирующих память, максимально облегчить запоминание сообщаемых технических данных по навигации, в наибольшей мере популяризовать достижения мореплавания среди практиков-мореходов.

Другая часть стихотворных цитат восходит к именам столпов доисламской поэзии Имру'алкайса, Мухалхила ибн Раби'а, 'Антара ибн Шаддада 54; мусульманский период представлен такими фигурами, как «первый горожанин среди арабских поэтов» (Крачковский), романтик 'Умар ибн Абу Раби'а ал-Махзуми; противник мусульманской ортодоксальности ал-Ахтал и другой член знаменитой омайядской триады поэтов – Джарир; певец «винной поэзии», циник и вольнодумец Абу Нувас; творец «Шах-наме» Абу л-Касим ал-Фирдавси (Фирдоуси); проницательный теоретик литературы, однодневный халиф 'Абдаллах ибн ал-Му'тазз; ат-Тугра'и, турецкий автор «Неарабской лам-овой [поэмы]», название которой приводит на память доисламскую «Лам-ову арабов» аш-Шанфары. Без сомнения, такое широкое привлечение разнообразных поэтических образцов говорит о большой начитанности «четвертого льва моря» в области изящной литературы, чем выполнялось одно из необходимых требований, которые он сам сформулировал для других лоцманов.

Наконец, третью группу поэтических включений составляют анонимы. Стихи в этом случае вводятся формулами типа: «про них молвлены два нанизанных стиха из стихотворства древних, [200] сии же, где говорится»; «как и сказано стихами»; «как стихотворец и молвил нанизью древней»; «как молвил стихотворец»; на л. 11v, 16 последний тип развернут за счет глухого определения: «Отменнейшее из того, что о нем сказывали, есть слово славного стихотворца морского нанизью-стихами». Все эти указания остаются в достаточной мере неясными, и попытки Феррана идентифицировать их ни к чему не привели. Необходима колоссальная работа по просмотру стих за стихом всего наличного фонда арабской поэзии и поэтических цитат в прозаических произведениях, но даже и при этом условии нет гарантии, что анонимные цитаты в «Книге польз» не останутся единственными следами безвозвратно исчезнувших творений, случайно уцелевшими, но уже бессвязными словами позабытых песен.

В заключение следует сказать, что уникальное значение «Книги польз» относительно прочих работ ее создателя подчеркивается также обширностью и многообразием терминологического состава памятника. Если, например, в трех последних лоциях арабского мореплавателя, завершающих характерный для его творчества жанр справочников по региональной навигации, отдел географии насчитывает 196, а морской астрономии – всего 44 названия, то текст «Книги» приводит соответственно 1027 и 426! Еще разительнее показания отделов именных ссылок. Три лоции называют лишь пять именных форм (в том числе два варианта имени автора) и два произведения, тогда как в «Книге» упомянуты 249 имен и названия 186 произведений. Varia «Книги польз» представлено 101 термином. Главный отдел – мореходство – насчитывает 405 терминологических единиц. Этот ряд цифр является еще одним красноречивым свидетельством, говорящим, подобно всем другим разделам завершающейся сейчас главы, не только о выдающемся месте «Книги польз» в творчестве Ахмада ибн Маджида, но и соответственно о том многостороннем интересе, который представляет ее изучение.

Комментарии

1. Расхождения в вопросе о датировке «La piece est datee de l'аn 865 de l'hegire (1460-1461)», – пишет об этой урджузе де Слэн в 1883 – 1895 гг. (Catalogue, стр. 461, a, № 6). Ферран в 1927 г. помечает ее неопределенным «vor 1489». (ЕI, Bd IV, стр. 392, XXI), а в 1928 г. – категорическим «sans titre ni date» («Introduction a l'astronomie nautique arabe», стр. 216, XXI). Это небольшое (33 стиха) произведение осталось мне недоступным.

2. Каталог де Слэна не называет этой касыды ни при описании рукописи 2292 (где упоминаются лишь первые шесть номеров), ни при описании рукописи 2559 (где она принята за продолжение предшествующего произведения).

3. Ферран читает здесь *** и соответственно переводит как «L'arabisee». В этой поэме речь идет о плавании в Аденском заливе от мыса Гвардафуй до Баб-эль-Мандебского пролива, т. е. в крайних западных районах Индийского океана, тогда как смысл употребления слова «арабизованная» для названия поэмы неясен.

4. Книга польз, л. 4v, 7-11.

5. Там же, л. 4r, 11, 12.

6. Там же, л. 46v, 12-15.

7. Там же, л. 59v, 11-12.

8. Там же, л. 67r, 2-6.

9. Там же, л. 62r, 7.

10. Там же, л. 16r, 2.

11. Там же, л. 41r, 14-15.

12. Там же, л. 77v, 6-7.

13. Там же, л. 48r-bis, 13.

14. Там же, л. 48r-bis, 14.

15. Там же, л. 48v-bis, 9.

16. Там же, л. 48v-bis, 19-49r, 1.

17. Там же, л. 33v, 3-4.

18. Там же, л. 36r, 13-14.

19. Там же, л. 46r, 18-19.

20. Там же, л. 62r, 18.

21. Там же, л. 62r, 3-4.

22. Там же, л. 48r, 4-5.

23. Там же, л. 46r, 11-12.

24. Там же, л. 72v, 10-12.

25. Там же, л. 74r, 7.

26. Там же, л. 63v, 8 и cл.

27. Там же, л. 63v, 7.

28. Там же, л. 62r, 18 – 19.

29. *** – юго-восточный ветер; *** – западный муссон.

30. Книга польз, л. 72r, 5-6.

31. Там же, л. 63r, 18-19.

32. G. Ferrand. Ibn Majid. – IANA, стр. 192.

33. Это происходило в период с декабря 1497 по апрель 1498 г. Дата посещения кораблями Васко да Гамы области Наталь увековечена в португальском значении ее названия – «рождество» (1497 г.)

34. Г. Xарт. Морской Путь в Индию. М., 1954, стр. 187.

35. Цифры в скобках указывают страницы книги К. Кунина. Курсив мой.

36. G. Ferrand. Le pilote arabe de Vasco da Gama, стр. 290.

37. Книга польз, л. 70r, 15-70v, 7.

38. Ферран перечисляет их в книге 1928 г. «Introduction a l'astronomie nautique arabe», стр. 217-218; годом раньше его статья в EI. Bd IV, стр. 392, говорит лишь о десяти неизвестных работах Ахмада ибн Маджида: «die erste nautische Abhandlung in Prosa (I) enthalt unter anderem noch Verszitate aus zehn weiteren Abhandlungen des Ibn Madjid, die nicht auf uns gekommen sind (XXIII-XXXII)». В списке Феррана какая-либо система не улавливается, поэтому я располагаю упоминания Ахмадом ибн Маджидом тринадцати несохранившихся произведений в порядке возрастающей пагинации и дополнительно помещаю в квадратных скобках ссылки, отсутствующие у Феррана, а в круглых – принятую им нумерацию произведений. Названия сравнительно с Ферраном расширены, уточнены и дополнены арабскими эквивалентами.

39. Из этой поэмы приведены два стиха с рифмой на ***. Первый: ***.

40. Ахмад ибн Маджид приводит из этой урджузы один стих: ***. Слово ***, употребленное на л. 8r, 18, в остальных местах заменено словом ***. Ферран с некоторым удивлением отмечает, что оба полустишия имеют одинаковую рифму на ***. Она объясняется тем, что этот стих является начальным, как именует его Ахмад ибн Маджид ***. На л. 38r, 13 и 49v, 18 приведено лишь первое полустишие.

41. Приведены начальные слова: ***.

42. Приведены три стиха с рифмой на ***. Первый: ***.

43. Приведены начальные слова: ***, во втором случае ***. У Феррана *** без перевода. Общность исходных фраз и предметов повествования сближает это произведение с XXVI.

44. На л. 30v, 5-6, 49r, 13 и 52v, 5 приведено начало: ***; на л. 26r, 15 и 49r, 5 – стих из текста: *** (в первом случае вместо *** стоит ***). Листы 25v, 5-6 и 49r, 3-4 обнаруживают связь этого произведения с Золотой поэмой и ее комментарием.

45. На л. 30v, 9 приведена исходная фраза: ***. На л. 77v, 15 этим полустишием начинается крупный фрагмент нун-овой, состоящий из 19 стихов, (л. 77v, 15 – 78r, 13 плюс один вставной стих на левом поле) и не учтенный Ферраном.

46. Приведен один стих: ***.

47. Приведены четыре стиха с рифмой на ***. Первый: ***.

48. Приведены два стиха с рифмой на ***. Первый: ***.

49. Приведены восемь стихов с рифмой на ***. Первый: на ] *** [поле: ***. Как и предшествующий (XXXII) отрывок из раннего произведения, эти стихи помещены в «Книге польз» не беспредметно, как вытекает из текста Феррана, а в связи с описанием конкретных светил, т. е. поставлены на службу практическим целям.

50. Приведены три стиха. Их рифма дает возможность читать *** вместо трудно объяснимой в контексте формы ***, принимаемой Ферраном (la deuxieme kasida). Первый стих: ***.

51. Из этой касыды приведен один стих с рифмой на ***: ***.

52. Приведены девять стихов с рифмой на ***. Первый: ***.

53. Книга польз, л. 63r, 7-8. Т. е. 12'3" X 25½ = 5°7'16".

54. В тексте (л. 18r, 1) ошибочно стоит ***, оставленное Ферраном без исправления (IANA, стр. 229).

Текст воспроизведен по изданию: Ахмад Ибн Маджид. Книга польз об основах и правилах морской науки: Арабская морская энциклопедия XV в. М. Наука. 1985

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.