Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

Забытая страница из истории русско-марокканских отношений в последней четверти XVIII века

Марокко издавна привлекало к себе внимание как Османской империи, так и ряда европейских государств, неоднократно пытавшихся покорить эту страну.

В упорной борьбе против турецких завоевателей марокканскому народу удалось сохранить свою независимость. Менее успешным было сопротивление Марокко проникновению европейских держав. Испанцы захватили марокканские порты Сеуту, Мелилью и Алусемас, французы и голландцы навязали Марокко неравноправные договоры.

В Архиве внешней политики России хранятся документы, освещающие интересный эпизод из истории русско-марокканских отношений последней четверти XVIII в. - попытку марокканского султана заключить торговый договор с Россией 1. События, о которых идет речь в этих документах, связаны прежде всего с Архипелагской экспедицией русского флота.

В начальный период войны с Турцией (1768-1774 гг.) Россия в помощь своим сухопутным армиям направила из Балтийского в Средиземное море эскадры Свиридова, Эльфинстона и Арфа. При этом эскадрам предписывалось избегать сражений с кораблями Алжира и Туниса 2, хотя последние были вассалами Турции.

В связи с нуждами Архипелагской экспедиции обязанности русского консула в Гибралтаре исполнял с 1769 г англичанин Лидс Бут, который оказывал помощь русским эскадрам, а также подробно информировал русское правительство о наиболее важных событиях в бассейне Средиземного моря 3. В донесениях Лидса Бута встречается ряд сведений о политическом положении в Марокко, о сношениях марокканцев с иностранными державами и т.д. В "Санкт-Петербургских ведомостях" появлялись, на основании этих донесений, заметки о Марокко, что свидетельствовало об интересе, проявлявшемся в России к Марокко.

Одержанная Россией победа над Турцией способствовала росту международного авторитета и популярности России в странах Африки и Азии.

К сближению с Россией стало стремиться и марокканское правительство. 10 октября 1777 г. Лидс Бут писал в своем донесении, что султан Марокко "обнародовал указ, полученный здесь сего утра из Тангира, изъявляющий Его намерение иметь вечный мир, как с королем Гишпанским, так и с другими християнскими державами, к которым он хочет послать по сему делу объявление. Ея Императорское Величество (то есть Екатерина II. - Б.Д. и В.Ж.) включена между прочими упомянутыми [88] в списке" 4. 16 марта 1778 г. в "Санкт-Петербургских ведомостях" появилась следующая заметка: "Африка. Из Мекинеца 5 от 22 декабря. Марокканский владелец разослал циркулярные письма к находящимся в Сале, Тангере и Магадоре консулам, такого содержания, что впредь все Российские, Неаполитанские, Мальтийские, Немецкие, Прусские, Тосканские, Генуэзские, Венгерские, Сардинские и Американские корабли могут свободно входить в его гавани и пользоваться там всеми привилегиями, данными другим народам, пребывающим с сим владельцем в мире".

23 декабря 1777 г. русский консул в Тоскане Моцениго в депеше вице-канцлеру И.А. Остерману сообщал о прибытии в Ливорно к великому герцогу Тосканскому губернатора г. Мармара 6 Мухаммеда бен Абдель Малека, чрезвычайного посланника Марокканской империи для заключения мирного договора с Тосканой. Местные консулы нанесли марокканцу визиты. Моцениго от визита воздержался, поскольку между Россией и Марокко не было никаких сношений, и просил соответствующих указаний по этому поводу 7.

Были ли им получены таковые, нам неизвестно.

В сношение с марокканским посланником вступил по собственной инициативе капитан 2 ранга Козлянинов 8, под командованием которого в 1776 г. в Средиземное море было послано несколько русских судов. 29 марта 1778 г. Козлянинов писал вице-президенту Адмиралтейской коллегии Чернышову, что, застав в Ливорно Мухаммеда бен Абдель Малека, он нанес ему визит и сообщил о повелении Екатерины II дружественно относиться к марокканским судам. Марокканский посланник в свою очередь заявил Козлянинову о решении султана открыть для русских судов, как для судов дружеского народа, порты Марокко ".

Спустя несколько дней состоялся обмен письмами между марокканским посланником и Козляниновым. Марокканский посланник уведомлял о предоставлении права входить в марокканские порты военным и торговым кораблям, плавающим под российским флагом, наравне с судами других европейских государств 10. В письме отмечалось, что желание марокканского султана "есть благо, любовь и всеобщий мир со всеми нациями, а в особенности с государями Европы, чтобы его подданные находились в состоянии дружбы с подданными других правителей и чтобы между ними существовали сношения как по морю, так и по суше вместе со свободой передвижения". Посол заканчивал свое письмо следующими словами: "Я написал тебе это словесное разъяснение, чтобы ты был спокоен духом и чтобы эти слова дошли до царицы России, дабы она была осведомлена обо всех делах, и были бы между нею и нашим государем только благо и приязнь" 11.

Капитан Козлянинов сообщал в своем письме о полученном им повелении "чтобы в случае встречи моей с судами Мароккской империи не только не оказывать им себя неприязнствующим, но паче стараться наблюдать миролюбие и дружбу, вспомоществуя оным в случае какой-либо их надобности" 12.

Оба указанных документа имеют большую историческую ценность. Это первые официальные документы по истории русско-марокканских отношений. Они [89] свидетельствуют о взаимном желании обоих государств установить дружественные отношения. Вскоре после обмена письмами Козлянинов по просьбе марокканского посла предоставил в его распоряжение два русских фрегата "Павел" и "Констанция" под общей командой капитана Скуратова 13 для возвращения со свитой из Ливорно в Танжер. В письме И.Г. Чернышеву Козлянинов писал, что он взял на себя эту смелость принять подобное решение, "как в заключенье сих уверительных о взаимном дружестве писем, так и в показание сему народу ласковости, отвозом помянутого их посланника на нашем фрегате. Причина, побудившая меня к сему была та, что как Мароккская империя имеет порты свои на пути нашего в Медитеранию плавания, то не токмо оныя могут служить в случае надобности пристанищем для наших судов, но и начинающейся коммерции нашей быть весьма полезными, по изобилию многих продуктов своих, так и по лучшей удобности для нас в продолжении толь дальнего путеплавания". 14

25 мая 1778 г. "Санкт-Петербургские ведомости" писали об отъезде марокканскою посланника из Ливорно, а спустя некоторое время поместили сообщение из Гибралтара: "Оба российских фрегата, на которых отправился из Ливорны марокканский посланник, прибыли в Тангер и приняты там с наивеличайшими почестями" 15. Сообщение сопровождалось краткой заметкой о местоположении Танжера, с характеристикой производительных сил страны и ее природных ресурсов. [90]

Уезжая из Танжера в г. Марокко для доклада султану, марокканский посол просил Скуратова задержаться до получения депеш к Екатерине II и Чернышеву. О пребывании русских фрегатов в Танжере и оказанных им "учтивостях" дважды писал из Танжера английский чиновник Симон Люкас. Он отмечал желание марокканского султана заключить с Россией трактат о мире и торговле 16. Далее Люкас сообщал, что 30 июля в Танжер были доставлены письма марокканского султана на имя Екатерины II и Чернышова, а также письмо Мухаммеда бен Абдель Малека Козлянинову. Все эти письма были отправлены со Скуратовым. В них говорилось о стремлении Марокко поддерживать дружественные отношения с Россией, о желании заключить с ней торговый договор и выражалась признательность за предупредительное отношение к марокканскому послу 17.

В письме на имя капитана Козлянинова марокканский посол сердечно благодарит за внимание, оказанное ему во время переезда со стороны капитана Скуратова и русских офицеров, сообщает о благоприятном впечатлении, которое произвел его доклад императору о переговорах с Козляниновым. Одновременно он указывает, что император марокканский хотел бы получать из России все необходимое для оснащения судов, особенно канаты, веревки и парусную ткань, а также все виды военного снаряжения для сухопутных войск, включая пушки и мортиры 18.

В письме И.Г. Чернышеву Мухаммед бен Абдель Малек писал о дружбе марокканского императора к России и о готовности его принять русского посла. "И кого бы Ея Величество ни изволила от себя послать в высокую и державную моего Государя резиденцию, то мир будет заключен и Ея Величества подданым оказываны будут наивеличайшие знаки дружбы, предпочитая их всем прочим народам, находящимся в мире с моим Государем" 19.

Марокканский султан Мухаммед писал Екатерине II и заверял о "мире на земле и море", указывая: "Когда Ваш посол приедет в наши области, мы тогда заключим и подтвердим мирные статьи... и ежели которые ваши суда заблагорассудят приезжать в порты нашего владычества, то будут как приятели приняты, по верности нашего императорского слова, вследствие чего и отправили мы уже наши императорские указы во все наши порты" 20.

Среди известных нам архивных документов и в литературе нет сведений о том, как реагировали в Петербурге на письма, полученные из Марокко. Есть основания предполагать, что этот вопрос не получил развития вплоть до 1782 г. Однако интерес к Марокко и, в частности, к личности бывшего марокканского посла в Тоскане, бесспорно, существовал. В этом убеждает, в частности, опубликованная "Санкт-Петербургскими ведомостями" заметка из Танжера от 13 июля 1782 г. по поводу намерения султана отправить "губернатора Бен Абдель Мелика послом к Тосканскому и Венскому дворам" 2l. Несомненно, что газету, которая, как правило, не давала информации о приездах тех или иных послов к заграничным дворам, Абдель Малик интересовал именно в связи с той ролью, которую он играл в русско-марокканских делах. Позднее появились сообщения о прибытии "посла от владельца марокканского к Флоренцскому и Венскому дворам" 22 о том, что посланник "Магомет бен Абдель Малек прибыл 1 января из Ливорно в Пизу и принят герцогом Тосканским" 23 и другие информации. [91]

12 (23 декабря) Моцениго довел до сведения Остермана о прибытии марокканского посла в Тоскану и его просьбе ускорить отправку привезенных им писем султана Екатерине II 24. Письма были отправлены через русское посольство в Вене. 29 декабря 1782 г. марокканский посол также направил письмо Остерману. В письме содержалось предложение заключить договор, аналогичный договорам с другими европейскими государствами. В своем послании на имя Екатерины II от 22 июля 1782 г. султан не ставил вопрос о заключении договора и лишь подтверждал достигнутую "через нашего верного последователя и посла при христианских державах, Мугамед бен Абд-Малека" договоренность о сохранении мира и дружбы. В послании подтверждалось также право свободного посещения русскими кораблями и купцами портов Марокко 25.

В ответном письме, направленном султану через Моцениго в мае 1783 г., Екатерина II с удовлетворением приняла к сведению дружественные заявления султана Марокко. Одновременно она сообщала, что на началах взаимности "равные права будут предоставлены марокканским подданным" 26.

Обмен письмами, несомненно, создавал условия для некоторого развития торговых отношений между двумя странами.

Известный русский писатель и экономист М.Д. Чулков писал: "Город Ливорна всей Италии магазейн, ибо от всех портов Леванта корабли туда приходят... через [92] него можно российским купцам производить коммерцию в Венецию, Гишпанию, Португалию, в Тарбар... а в Барбарию (Северную Африку) отпускать от нас железо и всякия железный мелочи, красную юфть, стекла и стеклянную, деревянную посуду" 27.

Дальнейшему развитию отношений между Россией и Марокко временно помешала вторая русско-турецкая война 1787-1791 гг. Но уже в мае 1791 г., т.е. еще до подписания прелиминарных условий мирного договора в Галаце (31 июля 1791 г.) консул в Гибралтаре Симпсон, в своем донесении Остерману от 23 мая 1791 г. писал: "Проявляемое сейчас императором Марокко стремление поддерживать доброе согласие со всеми державами Европы кажется мне наиболее благоприятной возможностью, которая только может представиться для заключения договора между Его Императорским величеством и принцем" 28.

Нам не удалось обнаружить документы о заключении договора между Россией и Марокко. Между тем Уляницкий, большой знаток русских архивов, приводит выписку: "От Симпсона донесение 29 к гр. А.Р. Воронцову о заключении дружеского трактата с владетелем африканским для предохранения российского флота от опасностей, которым он ныне от барбарских морских разбойников подвержен". Следовательно, можно предположить, что трактат (или обмен письмами на месте), о котором он сообщает, мог быть заключен в конце 1791 - начале 1792 г. после подписания мирного договора в Яссах.

Имеющийся материал ярко характеризует дружественные отношения между Россией и Марокко в последней четверти XVIII в.

Ниже приводятся отдельные упомянутые документы 30, в переводах, сделанных в Коллегии иностранных дел России.

№ 1

Письмо марокканского султана русской императрице

2 июля 1778 г.

Во имя Бога несть ни власти, ни крепости, кроме Бога, Великого Бога, от того, кто есть раб божий и управляем святою его волею и раздает его веления силою и споспешеством Всемогущего - Могамет Бен Абдалах Бен Измаель Шериф, слуга божий, которого Бог да упрочит и да споспешествует своему слуге, аминь.

Екатерине Алексеевне II, Великой и сильной надо всею Москвою, здравствовать ходящими в путех божиих.

Мы уведомились о происходившем между вашим комодором Козляновым и нашим слугою Бен Абдел Мелеком, и из того усматриваем вашу к нам дружбу (превознесенную по власти божией), что подало нам великое удовольствие и по доношению нашего реченного слуги, мы посылаем к вам нашу Императорскую грамоту, во уверение вас о нашем мире и дружбе на земли и на море, и когда ваш посол приедет в наши области, мы тогда заключим и подтвердим мирные статьи (с помощию божиею). И ежели которые ваши суда заблагорассудят приезжать в порты нашего владычества, то будут как приятели приняты, по верности нашего императорского слова, в следствие чего и отправили мы уже наши императорские указы во все наши порты.

АВПР, ф. Внутренние коллежские дела, 1778 г., д. 726, л. 1. Копия с перевода. [93]

№ 2

Грамота марокканского султана вице-президенту адмиралтейской коллегии И. Г. Чернышеву

14 июля 1778 г.

Во имя Бога и проч.

Графу Чернышеву первому Министру Высокой и Державной Императрице Московской здравствовать ходящим в путех божиих.

Мы писали Грамоту к вашей Императрице, уверяя Ее о нашем мире и дружбе на земли и на море, - а по прибытии вашего посла в наши области, заключим тогда и подтвердим статьи мирныя.

АВПР, Внутренние коллежские дела, 1778 г., д. 726, л. 1 об. Копия с перевода.

№ 3

Письмо марокканского султана русской императрице

22 июля 1782 г.

Во имя всевышняго и милосердаго Бога, коего в руце вся сила и помощь.

От раба Божияго на господа уповающаго Мугамад-Бен-Абд-Алла.

Пресветлейшей Императрице Всероссийской Екатерине Алексеевне мир и благоденствие последователей истинне и свету.

Да будете посему ваше Императорское Величество известны, что мы всегда рачительно и твердо сохраняем искренний мир и дружбу, в прошлое время между нами и вашим императорским величеством заключенную чрез нашего вернаго последователя и посла при христианских державах Мугамад-Бен-Абд-Малека. Мы, вознамерясь его отправить в помянутыя страны, а именно к Римскому Императору Иосифу II, и к его королевскому высочеству Светлейшему Герцогу Тосканскому, брату его, почли за благо написать сию грамату к вашему Императорскому Величеству и отдать оную вышереченному послу для надежнаго к вам доставления, и дабы из того ваше Императорское Величество усмотрели нашу искренность и точность в соблюдении постановленнаго.

Чтож касается до всего того, в чем ваши корабли, приходящие в наши порты, будут иметь нужду, и до их удовольствования, то наказали мы всем Градоначальникам и приставам помянутых портов, дабы никто не дерзал препятствовать вашим кораблям брать и запасаться всем тем, в чем им случится надобность. Равномерно, какой купец из вашей империи ни прибудет в реченные наши порты и города, будет он нами как в приезде, так и в отъезде отличаем и предпочитаем всякому народу. Я в прочем вашему Императорскому Величеству желаю всякаго благополучия.

Верно.

АВПР, ф. Сношения России с Турцией, 1778-1782 гг., д. 131, л. 14-15. Перевод.


Комментарии

1. Вопрос этот получил некоторое освещение в дореволюционной русской литературе (XVIII в).

2. "Русская историческая библиотека", т. I СПб., 1867, стр. 130.

3. В. Уляницкий. Русские консульства за границей в XVIII в М., 1899, стр. 394-397.

4. АВПР, ф. Сношения России с Англией, 1777 г., д. 729, л. 35.

5. Мекинец - город Мекнес в Марокко.

6. Город Мармара, или точнее Мамура - ныне Кенитра на Атлантическом побережье Марокко.

7. АВПР, ф. Сношения России с Тосканой, 1777 г., д. 61, л. 8-10.

8. Тимофей Гаврилович Козлянинов, командир фрегата "Северный Орел", был участником сражений при Наполи де Романия и Чесме в период русско-турецкой войны. О нем см. "Общий Морской список", ч. II. СПб., 1885, стр. 184-187.

9. См. "Материалы для истории русского флота", ч. XII. СПб., 1888, стр. 439-440 (со ссылкой на Архив Морского министерства. Дело гр. Чернышева 185).

10. АВПР, ф. Сношения России с Турцией. 1778-1782 гг., д. 131, лл. 30-31.

11. Там же, л. 32.

12. Там же, л. 44 (копия).

13. О Н. С. Скуратова см "Общий морской список", ч. II, 1885, стр. 391-393.

14. "Материалы для истории русского флота", ч. XII, СПб., 1888, стр. 440.

15. "Санкт-Петербургские ведомости", 20 июля 1778 г , № 58, стр. 512.

16. Письмо Мухаммеда бен Абдель Малека капитану Т.Г. Козлянинову. 26 июля 1778 г., АВПР, ф. Сношения России с Турцией, 1778-1782 гг., д. 131, лл. 46-48.

17. Письмо Мухаммеда бен Абдель Малека И.Г. Чернышеву. 26 июля 1778 г., АВПР, ф. Внутренние коллежские дела, 1778 г., д. 726, л. 2; см. также публикуемые нами документы № 1 и 2.

18. АВПР, ф. Сношения России с Турцией, 1778-1782 гг., д. 131, л. 46-48.

19. АВПР, ф. Внутренние коллежские дела, 1778 г ., д. 726, л. 2.

20. Там же, л. l.

21. "Санкт-Петербургские ведомости", 9 сентября 1782 г., № 72, стр. 576.

22. Там же, 18 ноября 1782 г., № 92, стр. 715.

23. Там же, 3 февраля 1783 г., № 10.

24. АВПР, ф. Сношения России с Тосканой, 1782 г., д. 88а, л. 1.

25. Письмо марокканского султана Екатерине II, 22 июля 1788 г., АВПР, ф. Сношения России с Турцией, д. 131, л. 14-15.

26. Грамота императрицы Екатерины II марокканскому султану Мухаммеду. Май 1783 г., АВПР, ф. Сношения России с Турцией, д. 67, л. 21.

27. М. Чулков. Историческое описание Российской коммерции, т. II, кн. 1. СПб., 1786, стр. 534.

28. АВПР, ф. Сношения России с Англией, 1791 г., д. 755, л. 7.

29. Донесение Симпсона и записка (выписка) коммерц-коллегии, на которую ссылается Уляницкий, в архиве не обнаружены.

30. Авторы приносят свою искреннюю благодарность тт. В.И. Беляеву, А.Ф. Искандерову, Н.С. Луцкой и В.Б. Луцкому, оказавшим помощь в переводе с арабского (магрибского наречия) на русский ряда архивных документов, использованных нами в настоящем сообщении.

Текст воспроизведен по изданию: Забытая страница из истории русско-марокканских отношений в последней четверти XVIII в. // Проблемы востоковедения, № 1. 1959

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.