Н. А. ФРИДРИХ

БУХАРА

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Бухарское ханство и его население
ВСТУПЛЕНИЕ

Бухарское ханство в древности носило имя Трансоксании, или Траноксианы, — страны, лежащей за рекой Оксюсом, нынешней Аму-Дарьей.
Возникновение Трансоксании теряется во мраке неизвестности, но коренное её население было, несомненно, иранского происхождения, исповедующее верования Зароастра, и только после покорения Трансоксании арабами началось деятельное обращение жителей в ислам.
История Трансоксании есть история войн, смут и возмущений.
Нисходя неоднократно на степень второстепенной провинции того либо другого ханства, Трансоксания в начале X века возвышается до могущественнейшего государства со столицей Бухарой; но нашествие монголов превращает роскошные её оазисы в груды развалин, и страна только в XIV веке при вожде тюрков, Тамерлане, достигает более или менее своего прежнего величия. Но, увы, не надолго: Тамерлан из-за географических выгод переносить свою резиденцию в Самарканд, и Бухара отодвигается на задний план. Наконец, после нашествия узбеков, Трансоксания из могущественнейшего государства переходить только в небольшое Бухарское ханство.
Первые торговые сношения Бухары с русскими начались во время монгольского ига; более же определённые и официальные мы встречаем при Алексее Михайловиче в 1675 г., а с 1820 г., когда было послано в Бухару русское дипломатическое посольство под начальством Негри, сношения с Россией становятся более частыми, а потом, благодаря различным предложениям, экспедициям, освобождениям пленных, приглашениям самого эмира, эти сношения все более учащаются и, наконец, при эмире Мозаффар-Эддин-Хане мы уже находим Бухару под вассальной зависимостью России по мирному договору 23 июня 1868 года.

ГЛАВА I
Географическое положение и природа Бухары

Бухарское ханство занимаете около 4 1/2 тысяч кв. миль — пространство, равное одной из наших средних губерний, — и расположено по правую сторону реки Аму-Дарьи.
На севере ханство граничить с Туркестаном, на юге с Афганистаном, на западе с Хивой и Закаспийской областью, а на востоке граница идет по мало известным горам Памира.
По устройству поверхности Бухара делится на две части: восточную и западную.
Восточная часть, так называемый Бухарский Памир, с величественной скалой Ак-Таш — «Белый камень» — гориста.
В снежных вершинах и ледниках Памира берет начало река Аму-Дарья с пятью её притоками, единственными водоносными жилами Восточной Бухары.
По берегам этих притоков, между роскошными тополями, джуддой, тутовым деревом, грецким орехом, боярышником и чинаром, по горным склонам!» расположены малонаселенные кишлаки (поселки) туземных оседлых земледельцев таджиков; прочие же места почти безлюдны. Только весной обильное выпадение дождей делает жизнь и природу в этой части Бухары весьма разнообразными. Долины и склоны гор покрываются роскошной травой. Дикий абрикос, яблоня, фисташек да арча — древовидный можжевельник, служащий хорошим топливом, — нарушают общую гармонию травяного покрова.
С наступлением весны в Восточную Бухару отовсюду тянутся караваны кочевников.
Киргиз, кочующий узбек, афганец и араб находят здесь достаточно места, достаточно корма для своих стад.
Летом кочевники подымаются в горы, осенью опять спускаются, а с наступлением зимы все это пришлое население покидает Восточную Бухару и откочевывает в более теплые страны.
Зимняя картина гор в высшей степени оригинальна .
В горных складках, обращённых на юг и защищенных от севера высокими хребтами, рядом со снегом и льдом, под открытым небом зеленеет миндаль и граната.
Западная часть Бухарского ханства — степная пустынная равнина с сыпучими песками, солончаком, и лишь десятая часть её приходится на обработанные поля. Большая часть летучих песков — дюн — движется по направленно с северо-востока на юго-запад под влиянием полярных ветров, которые иногда дуют беспрерывно три месяца. Истребление лесов еще более способствовало перенесению этих сыпучих песков, и дюны с каждым годом все далее и далее проникают в пределы оазиса, засыпают оросительные каналы и превращают край в пустыню.
Так, в 1868 году округ Ромишан был засыпан песком и более 16 тысяч семейств должны были покинуть свои насиженные гнезда и искать пристанища на чужбине. Самой столице Бухары грозит также серьезная опасность, но туземцы ожидают этой катастрофы, как неизбежного предопределения Аллаха.
Западная Бухара омывается средним течением реки Аму-Дарьи, которая в этой своей части не принимаете ни одного притока. Главную же водную артерию ханства составляет нижнее течение реки Зеравшана, древнего Согда, в русском переводе „Золотоносного".
Название это вполне соответствует её значению. От этой реки в настоящем и будущем зависит все благосостояние страны, а потому западная часть ханства является основным ядром всего государства.
3еравшан некогда впадала в Аму-Дарью, но в настоящее время, беря начало из принадлежащего России огромного Зеравшанского ледника, она, не доходя 100 верст до Аму-Дарьи, теряется в песках последней.
Из Зеравшана выведена делая сеть каналов, так наз. арыков, из которых более 43 главных и 940 второстепенных оропгают поля, сады и города на протяжении более 400 тысяч кв. десятин.
Река Зеравтан имеет огромное значение и в политическом отношении.
Овладев верхним и средним течением Зеравшана, русские уже тем самым поставили в полную от себя зависимость столицу Бухары и все другие города, расположенные вниз по течению этой реки. Обильное пользование оросительными каналами в русских владениях сильно отражается на количестве воды, приносимой Зеравшаном в Бухару; это обстоятельство заставило туземцев со времени завоевания края русскими неоднократно прибегать к переселению, а сооружение огромной плотины в русских владениях или отведение главного русла реки в мгновение ока превратило бы плодороднейшие оазисы Бухары в голую безлюдную пустыню.
«Таким образом, не принимая в расчёт огромной несоразмерности военных сил между славянской державой и Бухарским ханством, самое географическое положение двух стран обеспечивает верхнему краю решительное преобладание над нижним».
Второй рекой Западной Бухары по своему значению считается Кашка-Дарья; кроме неё насчитывается три-четыре второстепенных речки, богатых водой только весной и осенью. Климат ханства континентальный, сухой. Летняя жара, доходящая до 600 сменяется, хотя короткой, но суровой зимой. Однако, бывают и годы, когда в продолжение всей зимы вместо снега идут дожди.
Обыкновенно дожди начинаются с февраля, и вся страна в это время покрывается чудной густой травой. Из соседних степей и гор тянутся сюда кочевники, располагают свои кибитки, раскидывают юрты и живут здесь до мая. С наступлением лета Западная Бухара представляет поистине «страну контрастов».
Дожди прекращаются. Кочевники откочевывают. Вся роскошная растительность пропадает. Несносная жара выжигает все, превращая луга в голую пустыню, — но тут же рядом, где проходят арыки, вы встретите чудные ивы, тополи, джидду, роскошные сады, виноградники, бахчи и т. п.
Одно из характерных явлений бухарской природы — это удивительно чистое безоблачное небо, несмотря на сильную испаряемость вод.
Безоблачность неба в продолжение лета дает воз-можность всегда стоять хорошей погоде. Постоянное солнечное освещение благоприятствует культуре ценных растений, как напр., хлопка, рост которого зависит исключительно от действия солнечных лучей.
Таким образом, отсутствие дождей, постоянное солнце, искусственное орошение арыками делают земледельца Бухары полным властелином своего куска земля, который он по своему усмотрению обрабатывает орошает и осушает.
Результат посева, следовательно, зависит только от воли земледельца, и туземец не знает тех бед градобития и засухи, которые так часты у нас в Европейской России.

ГЛАВА II
Население, одежда, жилища и домашний быт

Население Бухарского ханства весьма разнообразно и состоит из туземцев — таджиков, узбеков, сартов, и пришлых — бухарских евреев, персов, индусов, арабов и русских.
Вследствие разнообразия условий жизни, это пестрое население ютится, главным образом, в местах богатых водой и распределяется по территории ханства крайне неравномерно.
По образу жизни жители делятся на оседлых, полуоседлых ж кочующих.
Всего же жителей насчитывается свыше двух с половиной миллионов.
Таджики — в переводе «увенчанные» — коренные жители ханства, считаются выходцами из Ирана и до сих пор сохранили следы своего персидского происхождения.
Характерные признаки таджика — длинная голова с высоким лбом, румяное лицо, выразительные глаза, черные ресницы, тонкий и прямой нос, темно-русая борода и изящный грациозный стан.
Язык их сходен с персидским.
Из туземцев они являются наиболее трудолюбивым, богатым и интеллигентным племенем, к которому принадлежит почти вся умственная аристократия Бухары. Таджики в свое время были главными строителями тех оросительных каналов, которые теперь дают жизнь всем крупным центрам не только Бухары, но и всего Туркестана. Второстепенное положение таджиков после нашествия узбеков объясняется их малочисленностью, разобщенностью и разбросанностью по всему ханству, что и не позволяло им создать самостоятельной жизни. Все таджики живут оседло.
В Западной Бухаре они смешались с другими племенами, а в восточной горной, где почти все оседлое население состоит из таджиков, они до сих пор сохранили свои обычаи, школы, мечети и свои особые нравы.
Так, напр., в отличие от сартов и узбеков, таджик восточной и южной Бухары предпочитает ходить пешком с подпоясанной под живот и надутой воздухом кожей барана, что позволяет ему легко перебираться с горы на гору, смело бросаться в пучину быстрой горной реки и проходить без устали несколько десятков верст в день.
Узбеки — потомки кочевых племен знаменитой Золотой орды — в настоящее время представляют смесь с элементом турецким, монгольским и иранским.
Они, как завоеватели таджиков, являются господствующим классом, и потому в ханствах, не утративших еще своей последней самостоятельности, Хиве и Бухаре, в руках узбеков сосредоточена вся верховная власть страны. Узбеки разделяются на 32 колена, и к одному из них, племени Мангинов, принадлежит сам Бухарский эмир.
Узбека легко отличить от таджика даже по наружному виду.
Широкий, толстый и крепкий череп, смуглое лицо, сутуловатость и развалистая походка — вот отличительные признаки узбека.
Он мало способен к культуре, туповат, но зато фанатично-религиозен, храбр, искренен, страстен и нелицемерен.
Почти все разбойничьи шайки, разбросанные по ханству, принадлежат к племени узбеков, но и все «святые места» созданы теми же фанатично-религиозными узбеками. Между узбеками и таджиками, как между победителями и побежденными, существует затаенная вражда и ненависть. Таджик смотрит на узбека всегда с высоты своего умственного превосходства, которое он любит украсить следующим рассказом.
Два соперника, таджик и узбек, добивались руки одной знатной принцессы. Принцесса долго колебалась и обещала руку тому, кто пророет оросительный канал через всю Голодную степь. В назначенный срок принцесса должна была выйти на свой балкон и посмотреть успехи соперников. Таджик и узбек призадумались над столь трудной задачей и разошлись по домам. Наутро узбек взял лопату-кетмень и отправился на работу. Копал они без устали дни и ночи. Таджик же посматривал и подсмеивался над своим соперником. Наконец, наступил канун того дня, когда принцесса должна была объявить соперникам свое решение. Узбек выбился из сил, но цель была далека. Таджик же разостлал по степи камышовые циновки и один конец их спустил в реку. Вода тотчас же поднялась по камышам и, когда на следующий день принцесса вышла на террасу, перед ней извивался длинный ручей со сверкающей на солнце серебристой водой. Узбек с досады бросил вверх кетмень и разрубил себе свой толстый череп.
По образу жизни узбеки делятся на оседлых, полуоседлых и кочующих.
Кочующие узбеки походят по укладу жизни на киргизов, с тою разницей, что суд и расправу они чинят по писаному праву (шариату), и женщины у некоторых из них ходят с закрытыми лицами даже во время перекочевок.
Выт же таджиков, оседлых и полуоседлых узбеков ничем не отличается от быта сартов, под именем которых при дальнейшем изложении мы будем разуметь все туземное население ханства.
Хотя наукой еще не установлено точного происхождения сартов, но, по мнению многих писателей, они представляют собою смешанную расу иранского населения с тюрко-монгольским, а отсюда и предположение, что сарты произошли от помеси аборигена таджика с завоевателем узбеком.
Так либо иначе, имя «сарт» употребляется для обозначения всего оседлого гражданского населения Бу-хары без различия происхождения, включая сюда даже таджиков. Сарт среднего роста, строен, движения его плавны, но, как вообще на востоке, вялы,
Цвет кожи у сартов смуглый, лоб средний, лицо овальное с небольшой бородой, глаза темно-карие и расположены большей частью по прямой линии, густые дугообразные брови, прямой нос и ровные белые зубы.
Все тело, руки и ноги покрыты черными волосами.
Отличительная черта сарта — увлекающаяся натура, живость ума, сибаритство, наряду с трудолюбием, удивительная почтительность к старшим и любовь к детям.
То унижение, в котором властители страны держали и держать сартов, сделало их приниженными, боязливыми, хитрыми и фальшивыми, но в общей массе сарты честны, до последнего завоевания не знали замков, гостеприимны, добры, трезвы и умеренны.
По наружному виду сарты очень походят друг на друга, а между играющими на улицах ребятишками бывает трудно отличить мальчика от девочки, особенно если мальчик повяжет свою голову платком, служащим почти единственным отличием костюма девочки.
Бухарцы одеваются очень просто и сравнительно дешево.
Одежда их состоит из длинной ситцевой, спускающейся ниже колен, рубахи с длинными рукавами и из широких ситцевых штанов. Рубаха подпоясана цветным, в несколько аршин длиною, ситцевым кушаком, служащим в то же время хорошим и предохраняющим от сырости набрюшником; но, к сожалению, эта роскошь мало доступна бедному люду, который обыкновенно подпоясывается свернутым в дудку ситцевым платком.
Поверх всего этого бухарцы одевают один, два или несколько халатов, смотря по достатку, из яркого ситца или местной пестрой ткани — маты, а богатые шьют себе халаты из парчи и шелка или из европейского тонкого сукна более нежных цветов.
На голову бухарцы одевают туппе и чалму.
Туппе — по покрою похожа на еврейскую ермолку, но шьется исключительно из яркой ситцевой, шелковой или парчовой ткани, расшитой красивыми пестрыми узорами.
Поверх туппе, правильнее вокруг неё, у богатых накладывается белая тонкая кисейная чалма, а у менее богатых красная ситцевая.
На ноги бухарцы надевают ичиги — это те же наши высокие сапоги с тонкой мягкой подошвой, но без каблуков. То место сапога, где кавалеристы носят шпоры, бухарец тоже любит украсить, но не шпорами, а пестрой, красной или зеленой вышивкой.
Необходимой принадлежностью ног, как богатых в изящных мягких ичигах, так и бедных, по летам босых, служат кожаные калоши, которые бухарец оставляет на террасе при входе в мечеть, дом, чай-хане (чайную) и т. п.
Костюм женщины так же прост: длинная до пяток рубашка, заправленный в ичиги штаны, большей частью красного цвета, и одетый поверх этого стеганый кафтан.
Рубаха, штаны и кафтан, смотря по богатству, шьются из ситца, маты и шелка ярких цветов с пестрыми узорами.
Волосы свои женщины заплетают в несколько кос, переплетенных медными или серебряными безделушками, и на конце каждой косы в виде добавочного украшения висит шелковая кисточка.
Голова женщины всегда должна быть покрыта платком, завязанным позади так, что два конца его торчат на подобие крыльев. По мусульманскому этикету отсутствие головного убора у женщины считается неприличным и даже грехом, если женщина входить с непокрытой головой в комнату, где лежит Коран.
Выходя на улицу, женщина обязана накинуть на себя особый серый или цвета «шанжан» халат — фараджу, рукава которой заброшены на спину, очень длинны и сшиты друг с другом у нижнего края её, волочащегося почти по земле. Фараджа накидывается на голову, при чем с верхнего её края спускается на лицо густая черная вуаль — чембет, вытканный из конского хвоста.
Такой костюм, как видит читатель на прилагаемом рисунке, скрывает лицо и формы стана женщин и делает их похожими на ходячие неуклюжие мумии.
Поверх ичигов женщины также одевают кожаные калоши, скидывая их при входе в дом.
Благодаря теплому климату бухарцы строят себе незатейливые дома. На каменном или кирпичном едва углубленному в землю фундаменте устанавливается деревянная четырёхугольная клетка, как бы скелет дома, состоящая из вдолбленных друг в друга вертикальных и горизонтальных брусьев. В эту же клетку вставляются приготовленные косяки дверей, Для большей устойчивости и прочности дома в углы полученных рам крестообразно вдалбливаются поперечные стойки, а после этого приступают к выкладке стен.
Стены выкладываются высушенными комьями глины, которые бухарец приготовляет из земли собственная двора.
Для этого, во дворе он выкапывает большую яму, в которой тщательно размешивает вырытую землю с резанной соломой (резкой), подливая воды из протекающего здесь же арыка.
Когда этот раствор достаточно перебродит, хозяин вынимает глину из ямы комьями и их сушит. Высушенные комья связываются между собой тем же раствором, но более густым.
Построенный таким образом дом напоминает по своей лепке ласточкины гнезда. Но здесь бухарец в своей культуре пошел дальше ласточки и все неровности лепки сглаживает снаружи и внутри штукатуркой из того же лёсса, перебродившая с пшеничной мякиной.
Более состоятельные бухарцы внутренние стены своего дома штукатурят алебастром.
Потолок и крыша устраиваются так же просто. В верхнюю раму врубается несколько балок, а пролеты между ними плотно закладывают тонкими выстроганными жердями.
Эти жерди бухарец покрывает камышовыми плетенками, поверх которых накладывает довольно толстый слой камыша. Камыш пересыпается землей и смазывается раствором глины.
Таким образом, жерди служат потолком, а залитая глиной земля — крышей.
О чердаках, конечно, не может быть и речи — да они и не нужны бухарцу.
Лишь только пройдут дожди, и: весеннее солнце согреет землю, на крышах домов прорастает молоденькая травка, и весь город или кишлак как бы покрывается сотнями светло-зеленых ковриков.
Эти зеленые коврики служат почти единственным и притом временным украшением бухарских домов. Дома большею частью одноэтажные, но иногда строятся и в два этажа; причем система зодчества остается та же. Как в тех, так и в других домах существует строгое разделение женской половины от мужской. Женская половина дома представляет собою четырехугольный дворик, обнесенный кругом четырьмя рядами комнат, двери которых ведут на общую террасу. Каждая комната имеет свой особый вход и освещается отверстием, сделанным над дверью. В захолустьях и у бедных бухарцев даже в настоящее время в эти отверстия вставляется промасленная бумага, которая ж служит проводником света, но у большинства для этой цели употребляется стекло.
Тут же в женской половине имеется кладовая и куполообразная печь, приспособленная для печенья пшеничных лепешек, так как хлеба бухарцы не пекут. Способ печения лепешек довольно оригинален.
У нас, напр., ставят хлеба в печь после её протопки и обыкновенно на том месте, где горели дрова.
Бухарец же делает это как раз наоборот.
На дне печи горят дрова, а туземец или туземка то и дело ловко подбрасывают лепешки, который прилипают к своду печи и, таким образом, пекутся над горящими дровами.
Мужская половина большею частью состоять из расположенных в один ряд комнат, двери которых также выходят на террасу, спускающуюся на общий двор. Во дворе располагаются такой же постройки конюшни и чуланы для разных хозяйственных запасов.
Посреди двора течет арык, а на его берегу расположен небольшой очажок.
В мужской половине уже можно встретить сделанные по европейскому типу окна, выходящие во двор. Но если бухарец, переступая освященные веками традиции, украшает окном глухую стену, выходящую на улицу, то непременно ставит его от земли выше человеческого роста.
С улицы во двор ведут деревянные ворота, украшенные обыкновенно мелкой резьбой.
Внутреннее убранство жилища бухарцев крайне
просто. О столах, стульях нет и помину. Вся домашняя обстановка состоит из ковров, одеял, войлоков, круглых подушек и двух-трех сундуков с домашним скарбом.
Вместо шкафов в стенах устроены углубления, в которых и ставится глиняная посуда, тарелки, медные чеканные чайники, книги, свёрнутые одеяла и т. п.
Глиняный пол устлан, смотря по богатству хозяина, дорогим ковром или дешевым войлоком. Посреди комнаты зимнего жилища устроен сандал — печь, но далеко не похожая на наши европейские печи. Это — небольшое квадратное углубление, выложенное кирпичом, а над ним поставлен деревянный табурет. В углубление кладут горящие угли, а табурет покрывают большим одеялом. Всякий желающий погреться садится к табурету и просовывает ноги под одеяло. В летних жилищах печей не строят. Кроватями бухарцев служат разостланные на полу одеяла и круглые подушки.
Кушают бухарцы на особой обеденной скатерти, которая перед обедом расстилается на полу. Вокруг принесенного кушанья бухарцы усаживаются поджав под себя ноги «по-турецки», и все едят из одного блюда, причем вилкой и ложкой служат собственные руки, а ножом — зубы. Любимым блюдом бухарца считается пилав-плов, которым они всегда охотно угощают своих гостей.
Распределение и последовательность угощения весьма любопытна.
Автору этого очерка самому пришлось быть в гостях у одного туземца.
Когда мы — нас было четверо — расположились на разостланном по полу ковре, малайка — мужская прислуга, к слову сказать, женской прислуги нет, принес на внушительных размеров медном подносе миндаль, урюк, фисташки, конфеты и др. сласти, на втором подносе — виноград, фрукты, арбуз, дыню, и в чайниках зеленый чай.
Наевшись досыта свежих, так мало доступных для нас, северян, лакомств, и напившись чаю, мы стали было благодарить хозяина, но он поспешил уверить нас, что это еще не все. Посланный немедленно на женскую половину малайка принес огромное блюдо пилава — рис с кусками баранины, щедро облитой бараньим жиром, и ровно десять зажаренных кур, с которых, между прочим, по установившемуся обряду, не щиплют перьев, а снимают их вместе с кожей.
Такая странная последовательность озадачила нас, и мы решили побывать у другого туземца. Там мы видели и ели то же и так же. Загадка эта так и осталась не разгаданной, но, думаю, объяснение её может быть довольно просто. Отсутствие тех либо других развлечений в доме ставит хозяина в некоторую неловкость по отношению к гостю, которого продолжительное ожидание приготовления пилава можете и утомить, а туземцы большие хлебосолы, поэтому, пока готовится настоящая еда, гость развлекается сладостями. Хозяин очень любит угощать своих гостей, и только после того, как гость два-три раза рыгнет, перестанете его упрашивать. Отрыжка, и притом чем громче, тем лучше, считается одним из тонких выражений благодарности гостя.
Во время обеда малайка то и дело раздуваете кальян и подносить его гостям, которые, по очереди, делают одну затяжку и передают следующему. Курение опиума, так называемый «наши», и употребление кукнара — нечто вроде нашего нюхательного табаку, щепотку которого бухарец кладете под язык и сосете его, сильно отражаются на народном здравии. Народное здравие не менее страдаете и от тех поразительных контрастов в привычках бухарца, которыми так богата быте туземцев. Так, напр., с одной стороны, установленное религией омовение рук перед едой и весьма тщательное соблюдете чистоты во время её приготовления, с другой — туземец не постесняется засаленные руки после обеда вытереть о свой халате.
Еженедельно бухарец ходите париться в баню, белье же меняет довольно редко, а бедный люд, как мужчины, так и женщины, совсем не моют своих рубах и штанов и обновляют их только тогда, когда они совершенно истлеют на теле.
То, с одной стороны, обычай рукопожатий бухарец заменяет наклонением головы и приложением руки к сердцу, с другой — еда с одного блюда и питье из одной кружки.
То бухарец все лето спит под открытым небом, — а зимой все домочадцы ложатся вплоть с головой под одно одеяло, покрывающее сандал, где атмосфера собственных испарений, угар и дым распространяемый углями, губительно действуют на здоровье обитателей дома, развивая ревматизм, глазные болезни, удушья и т. п. Вообще, санитарная часть дома мало удовлетворяет самым элементарным требованиям, и только известная умеренность в пище и питье, да теплый климат, дающий возможность быть большую часть года на воздухе, спасают бухарца от повальных болезней.
Из других болезней между бухарцами распространена экзема, проказа (махау) и так называемая сартовская болезнь — не что иное, как восточная язва, продолжительность которой (от 2-х до 8 месяцев) лишает человека полной трудоспособности.
Домашний быт бухарцев патриархален. С разделением дома на две половины строго соблюдается и разделение полов. Только в детском возрасте мальчики и девочки бегают вместе, но, ставши невестой, женщина уже лишается права не только быть в обществе мужчин, но и показываться на улицу с открытым лицом.
Невестой девочка может стать с 9—10 лет, а с 13—14 лет она по закону может вступить в брак.
За свою жену бухарец платить так называемый калым — выкуп, размер которого обыкновенно пропорционален качествам невесты и состоянию её родителей, которые замужеством дочери часто поправляют свои денежные дела. Так как невеста только после венца может показаться мужу, то многие бухарцы, особенно богатые, облюбовав себе девочку 8 — 9 лет, начинают выплачивать за нее калым. Достигнув законного возраста, девочка вступает в брак с её «покупателем», которому по закону дозволяется иметь четырех жен. Богатые в этом случае составляют исключение, и им дозволяется иметь и более четырех, а, если верить сопровождавшему меня по Бухаре проводнику, у Бухарского эмира насчитывается более двухсот, но об этом более подробно мы поговорим ниже. Многоженство сильно развито только у богатого класса, среди которого обладание несколькими женами считается своего рода модой. Между прочим, у тех же богачей чаще всего встречаются весьма неравные браки. Мужу, напр., 60 лет, а жене 13 лет. Средний и бедный люд имеет обыкновенно одну жену.
Женщины в Бухаре, как вообще на востоке, не имеют никакой самостоятельности и находятся в полной зависимости от мужчин.
Муж в праве без всякого видимого предлога отказать в сожительстве любой из своих жен, но при этом обязан выдать ей полное определенное законом содержание, если, впрочем, она не выйдет за другого. В случае, если бухарец докажет неверность одной из своих жен, то за этот поступок еще недавно существовало такое наказание: женщину привязывали к дульной части заряженной пушки и таким способом расстреливали.
В Восточной Бухаре, по установившемуся обычаю, даже в настоящее время муж имеет право сам зарезать изменившую ему жену, но зато горцы дозволяют свободное пребывание своих жен в мужском обществе и притом без чадры, тогда как в Западной Бухаре жена не видит гостей своего мужа и развлекается только посещением таких же затворниц.

ГЛАВА III
Занятия жителей

А. Сельское хозяйство

Разделение полов в жилище и домашней жизни бухарца находит себе место и в разделении труда.
Мужчины занимаются земледелием, разведением фруктовых садов, возделыванием виноградников, торговлей, ремеслами и проводят большую часть дня вне дома в широком общении друг с другом, тогда как женщины весь день сидят в своей половине и занимаются, кроме приготовления пищи, рукоделием и сушкою фруктов, а на полевые работы уходят только во время сбора хлопка.
Почти всякий бухарец имеет клочок земли, который при благоприятных климатических условиях, удивительном плодородии почвы и системе искусственного орошения облегчает борьбу за существование и с избытком покрывает нехитрые его потребности. Но для знакомства с сельским хозяйством перенесемся, читатель, в кишлаки, куда с наступлением весны переселяется все земледельческое население города.
Кишлаки — это предместья и деревни, расположенный обыкновенно по руслам главных арыков, и напоминают собой утопающие в зелени наши малорусские деревни, но с тою разницей, что каждый дом и сад окружен не плетнем, а высокой, в аршин толщиною, глиняной стеной.
Эти стены плотно примыкают друг к другу, поэтому улицы кишлака производят на путешественника впечатление бесконечно длинных пустынных коридоров, которые только утром и вечером оживляются медленно движущимися двухколесными скрипучими арбами и топотом копыт ослов и лошадей проезжающих в город или из города всадников. Днем эта таинственная мертвая тишина нарушается лишь шелестом листьев тополя, шумом пробегающего арыка и появлением красивой женской головки, с любопытством выглядывающей из-за высокого забора своей темницы; но стоит путешественнику поднять глаза кверху, головка тотчас же исчезает.
Лишь на перекрестках улиц и площадях кишлака попадаются лавчонки и чай-ханы.
Чай-хане является необходимым атрибутом каждого населенного пункта и напоминает собой наши деревенские трактиры. Как русский любит «попить чайку», так и бухарец обнаруживает большую наклонность к своему «кок-чаю» — зеленому чаю, который, при отсутствии ключевой воды, служит для утоления жажды, а в зимние холода при отсутствии водки — согревающим средством. Кстати скажем, что продажа и употребление водки в Бухаре воспрещены.
Чай-хане устраивается большею частью в стене какого-нибудь сада и продолжается на улицу крытой терраской, а, если позволяет место, около терраски ставят одну или две больших деревянных кровати.
Пол чай-ханы, терраска и кровать покрываются войлоком, на котором и располагаются посетители. Зимой каждая чайная, смотря по её размерам, снабжена одним, двумя, а то и тремя сандалами.
В одном из уголков чай-ханы помещается особая печь с углями, а на ней греются глиняные чайники с заваренным чаем. Большой тульский самовар с кипятком и огромный глиняный кувшин, врытый в землю, в котором отстаивается мутная вода арыка, также составляют необходимую принадлежность всякой чай-ханы.
Чай-ханы всегда богаты посетителями — в будни проезжими, а в праздники завсегдатаями, и тогда чайная превращается в клуб, где собравшаяся компания весело проводит время.
Проходя по кишлаку и утомленные жаждой, мы зашли в одну из таких чайных. Расположившись на полу, мы заказали чай. Хозяин поставил перед нами два чайника, один с кипятком, другой с кок-чаем и пиалу — чашку в роде нашей небольшой полоскательницы, одну на всех, блюдечко с изюмом и пару лепешек.
Отсутствие сахару заставило нас обратиться к хозяину с просьбой. Он молча поднялся, достал из-под хвороста заменяющего собою крышу терраски, небольшой комочек свернутой бумажки, развернул его и положил перед нами. Лицо его сияло от удовольствия, что он де может удовлетворить и эту просьбу своих чужестранных гостей, но гости переглянулись!
Перед нами лежало несколько желтых объеденных и засиженных мухами кусочков сахару, оставленных, очевидно, такими же жаждущими путешественниками, как мы. Хозяин был крайне смущен и огорчен нашим отказом. Он взволнованно убеждал нас не сомневаться, что это «сахар», притом, настоящей сахар, который ел у него такой же «хозяин из России». На последовавший категорический отказ он свернул бумажку и положил ее обратно туда же, под навес.
Вся жизнь туземцев, особенно сельская, сосредоточена по берегам рек и арыков, а главным образом, в бассейне реки Зеравшана.
Обильное пользование водой этой реки в русских владениях, как было сказано выше, сильно отразилось на ведении сельского хозяйства Бухары, жители которой, несмотря на большой запас свободной земли, должны прибегать к переложной системе ведения сельского хозяйства, т. е. часть поля ежегодно пустует.
Поля свои бухарцы разбивают на небольшие четырехугольные участки, обнесенные канавкой, в которую в период орошения пропускается вода. На эти полянки перед посевом вывозится навоз и несколько раз запахивается первобытным плугом-омачем. Но этого мало. Засеваемый участок должен быть еще тщательно выровнен, чтобы спущенная из канавки вода равномерно покрывала всю поверхность его. Для этого бухарец не остановится и перед тем, чтобы все неровности, оставленный плугом, выровнять ручной лопатой-кетменем, и только после этого он приступаем к посеву.
Земледелие в Бухаре стоит сравнительно высоко, и в этом отношении бухарцы занимают одно из первых мест в Средней Азии.
Главною отраслью сельского хозяйства и наиболее прибыльною является разведение хлопка.
Хлопок сажают обыкновенно в начале апреля.
После троекратной вспашки туземец делает на полянке ямки, на расстоянии аршина одна от другой, и в них кладет по нескольку зерен. Дальнейший уход за хлопком состоит в выкалывании сорных трав, окучке и умеренной поливке. В конце августа растение созревает, и в начале сентября приступают к сбору его коробочек, в которых заключается волокно и семена. Из семян хлопка приготовляют масло или кормят ими рогатый скот, а стебель и корни растения идут на топливо.
Возделыванием выгодного хлопка уменьшается площадь посева пшеницы, которая, несмотря на свое видное место среди сельскохозяйственные растений и чудные урожаи, не может, однако, прокормить всего населения Западной части ханства и привозится сюда либо из русских владений, либо из Восточной Бухары, где более частое выпадение дождей позволяете горцам без особых искусственных орошений возделывать ее в большие размерах.
Кроме хлопка и пшеницы, жители занимаются посевами кормовых хлебов—ячменя, заменяющего собой овес, проса и джугары, стебель которой напоминает нашу кукурузу, а плод производит впечатление огромной зеленой малины. Рис, требующий богатой поливки, вследствие ограниченного количества воды, разводится сравнительно мало.
В Восточной Бухаре горные жители особенное внимание уделяют разведению льна, сотни тысяч пудов которого развозятся на верблюдах по всему ханству.
Из трав следует отметить дженушку-люцерну, которая собирается три раза в лето и служит хорошим кормом для скота.
Скотоводство, главным образом, является достоянием кочевников и поэтому более развито в Восточной Бухаре, где, между прочим, в большом количестве разводятся каракулевый овцы, подкрашенный шкурки которых заполняют собою рынки Нижнего и Москвы.
Избиение ягнят начинается почти с двух или трехдневного их существования, так как чем моложе ягненок, тем дороже ценится его шкурка.
В Западной Бухаре, вследствие отсутствия пастбищ, скотоводством занимаются лишь по мере потребности его для сельского хозяйства.
Из домашних животных первыми по своему распространенно являются ослы-ишаки и мулы, которые употребляются как для верховой езды, так и: для перевозки разного рода клади. Далее идет лошадь, верблюд, корова, коза и курдючные бараны.
Некогда славившихся породистых бухарских лошадей в настоящее время не видно.
Второй отраслью сельского хозяйства является садоводство. Если бухарец не имеет земли для разведения полевых растений, то у него непременно есть сад и огород. Пригородные кишлаки состоять исключительно из садов, в которых безземельные горожане проводят все лето. Главной доходной статьей сада считается виноград, абрикос и персик, которые в сушеном виде развозятся далеко за пределы ханства, и служат, наряду с хлопком, одним из крупных видов внешней торговли.
Кроме виноградников, в бухарских садах разводить тутовое и фисташковое дерево, айву, грецкий орех, сливу, винную ягоду, гранат и почему то всегда плохие сорта яблонь и груш.
На огородах растут огурцы, лук, картофель, табак, стручковый перец, мак и т. п., но особенно славятся своим вкусом и ароматичностью арбузы и знаменитые бухарские дыни.
Плодами садов и огородов, главным образом, питается население летом.
Поскольку бухарец трудолюбив, постольку он любить и отдых. Поэтому в саду, в поле, где он работает, всегда имеется группа деревьев, расположенных непременно на бережку арыка. Под густою тенью деревьев имеется расчищенная площадка, часто обсаженная цветами ж покрытая войлоком. Тут же рядом устроен очаг для варки пищи и чая, а на бегущем арыке устроена игрушечная мельница, под «веселый шум колес» которой отдыхает и дремлет восточный сибарит.

Б. Промышленность, ремесла и торговля

Ни фабричных корпусов с усовершенствованными машинами, ни дыма фабричных труб путешественник не встретит во всей Бухаре. Все изделия приготовляются в мрачных темных лачужках, сараях и навесах, ручным способом, на станках первобытного устройства. Среди таких кустарных промыслов первое место занимает хлопчатобумажная промышленность, которая одевает почти все бедное население ханства, вырабатывая бумажно-полосатые ткани, так называемый аладжи.
Вторым и вместе с тем национальным промыслом является изготовление шелковых, полушелковых тканей, но, вследствие резвившейся болезни шелковичного червя, промысел этот в последнее время несколько уменьшился.
Я посетил одну из туземных шелковых «фабрик».
На дворе дома под навесом расположена небольшая глиняная печка, в которую вмазан медный котел. На печке у котла сидит рабочий и бросает в кипящую воду коконы шелковичного червя, помешивая их небольшой деревянной палочкой. Коконы в кипятке разбухают и отдельные нитки их напутываются на палочку. Первоначально рабочий снимает с палочки напутанный грязный шелк, который идет затем на приготовление чесучи, а более чистый по одной ниточке забрасывает на миниатюрное деревянное колесо, укрепленное над котлом. По этому колесу идут одновременно 6 — 7 ниток отдельных коконов. Эти нитки, скручиваясь между собой, наматываются другим рабочим на деревянные шпульки.
Это — отделение размотки коконов.
Затем мы перешли в отделение, куда поступает намотанный на шпульки шелк в одну нитку.
Небольшой грязный, темный сарай, напоминающий комнату без окон с одними входными дверями, весь занят огромным деревянным колесом. Здесь рабочий с маленьких шпулек сматывает шелк на большие шпули в две, три и четыре нитки так, что он снимаемся с них мотками.
Затем следует красильное отделение.
Красильня — это яма, в которой помещены котлы с разведенной краской, а красильщик сидит на краю ямы. Здесь красят в одну краску и узорами. Узоры достигаются тем, что моток обвязывается в нескольких местах тряпочками и красится в нескольких красках. Искусное расположение тряпок дает оригинальные рисунки будущей шелковой материи. Из красильни шелк поступаете к ткачу. За огромным деревянным станком, один конец которого упирается в пол, другой в потолок низенькой комнаты, СИДИТ ткач и ткет широкие роскошные шёлковые одеяла, платки, шали, материи и т. п.
Таким образом, устройство шелковой фабрики настолько просто, что ее можете оборудовать любой туземец, был бы лишь шелк.
Кроме хлопка и шелка заслуживает внимания ковровый и: кожевенный промыслы, особенно выделка мягкой и гибкой кожи с тисненными узорами.
Выработкой льняного масла заняты преимущественно жители городов, примыкающих к восточной части ханства—родины льна. Знаменитые бухарские маслобойни — это крытые сараи, посреди которых ставят большой пень тутового дерева, выдолбленный на подобие ступки. В этой ступке движется помощью лошадиной силы огромный деревянный пестик, который отжимаете из смолотого и поджаренного льняного семени масло.
Гончарное дело в центральных частях ханства приобрело в настоящее время некоторые усовершенствования, в глухих же местах находится в первобытном состоянии. Там не знают вертящихся столов для лепки посуды, и делают это очень просто: ком хорошо вымешанной глины мастер надевает на левую руку, как рукавицу, и не снимает её до тех пор, пока правой рукой не придаст будущему сосуду желаемой формы. Полученный сосуд сушится, обжигается и поступаете на рынок.
Из добывающей промышленности отметим: соль в долине Кайтанг-Дарьи, кое-где в Восточной Бухаре медь, железо и промывку золота в притоках Аму-Дарьи, но промышленность эта по своим незначительным размерам едва ли заслуживаете внимания.
Рабочий земледельческий труд под палящими лучами солнца считается изнурительным и тяжелым, поэтому ремесла привлекают к себе значительную часть пролетариев.
Течением веков бухарский ремесленник выработал себе обстановку и орудия труда, приспособления к тем климатическим и бытовым условиям, при которых ему приходилось работать.
Плотник, например, как видит читатель на приложенном рисунке, с удивительным искусством обтесывает бревна киркообразным топором. При работе он мало сгибает спину и тем предотвращаете приливы крови к голове, столь опасные под жгучими лучами солнца. Землекоп, очевидно, по тем же причинам, устроил свой кетмень (лопату) наподобие мотыги. Кузнец устроил свою мастерскую так, что труд и отдых чередуются между собой. Обыкновенно в кузнице устроена небольшая круглая яма, а в середине её возвышается наковальня. На краю ямы располагаются инструменты, жаровня и мехи. Мехами управляете подмастерье сидя, при чем в каждой его руке находится мех. Подымал, по очереди, то ту, то другую руку с мехом, он получаете непрерывное движение воздуха на жаровню.
В ожидании действия жара на изготовляемую вещь мастера сидят и отдыхают на краю ямы, же, когда предмета накалится, встают, не выходя из ямы, и приступаюсь к работе молотками на наковальне.
Ремесленники имеют цеховую организацию с выборным для каждого цеха старостою, который следит за соблюдением установленных цеховым товариществом правил и обычаев. Между прочим, один из таких обычаев — располагать свои мастерские по цехам. На улицах города встречаются целые ряды медников, кузнецов, портных, сапожников, токарей, приготовляющих все нужное для туземного населения, начиная с сельскохозяйственных орудий и чеканной посуды, кончая кольцами, браслетами и тому подобными медными и серебряными безделушками.
Положение рабочего класса довольно тяжелое. Продолжительность рабочего дня зависит от произвола и усмотрения хозяина и колеблется между 14 — 18 часами, между тем заработная плата — от 30 до 60 копеек в день. Такому тяжелому положению, конечно, способствует, с одной стороны, полное отсутствие каких-либо законоположений, нормирующих условия труда, с другой — отсутствие тех рабочих союзов и обществ, которые в Европе уже давно созданы для борьбы за улучшение быта трудящегося класса.
Торговля составляет любимое занятие туземцев, которые охотно меняют атрибуты земледельца и ремесленника на аршин и лоток торговца.
Внутренняя торговля оживленна, но незначительна, так как бухарец любит меньше продать, но больше нажить. Внешняя торговля ведется преимущественно бухарскими евреями, которые завязали сношения с Россией, Персией, Афганистаном и Индией.
Предметами вывоза служит хлопок, 1 1/2 миллиона пудов которого вывозится в Россию, и шелк, вывоз которого превышаете ежегодно 10 тысяч пудов.
Но вывоз меньше привоза.
Ситец, самовары, медь получаются в Бухаре из России. Индия и Афганистан посылают сюда краски, москательный товар, посуду и кок-чай. Персия — оружие и книги.
За ввозимый товар взимается в пользу эмира пошлина в размере 2¹/₂, а за вывозимый — с подданных эмира 5%, а с русских 2¹/₂%.
Денежной единицей служит серебряная теньга = 20 коп.

В. Пути и способы сообщения

Довольно выгодным занятием жителей считается извоз, так как, кроме нашей Средне-Азиатской жел. дороги, проведенной сравнительно недавно, других железных дорог нет. Все прочее пространство ханства обслуживается верблюжьими караванами.
Колесных дорог очень мало, и все они сосредоточены и ведут в столицу ханства, Бухару. На этих колесных и других чрезмерно пыльных проселочных дорогах путешественник встретит длинные караваны верблюдов, навьюченных ослов и мулов, телеги на двух огромных колесах — это местные арбы, в которые запрягается оседланная лошадь, а возница сидит верхом на ней. То здесь, то там попадаются всадники, в одиночку или по двое сидящие верхом на конях, но большею частью на ослах и мулах. Эти дорожные картинки невольно переносят ваши мысли, читатель, в отдаленный ветхозаветные времена.
Возвращаясь по такой пыльной дороге из кишлака в город поздно вечером, мы услыхали неистовые крики многотысячной толпы. «Либо скандал, либо какая-нибудь манифестация», подумали мы, россияне, и, пропитанные насквозь страхом перед наказанием за нарушение тем либо другим проявлением гражданской самостоятельности общественная порядка и тишины, попросили свернуть с пути.
«Это народ занимается развлечением, — успокоил нас проводник: — и мы с вами пойдем на Тамашу».
На большой площади предместья, освещенной факелами, разноцветными фонарями и бенгальскими огнями, собрался рабочий люд развлечься после дневного труда.
На разостланных коврах сидели группами люди, пили чай, курили и весело перебрасывались словами.
В центре площади перед круглой жаровней с пылающими углями сидели музыканты — три бубна и трубач. За музыкантами стояла группа певцов, издававшая дикие звуки, часто прерываемые битьем в ладоши. На большом ковре плясали два подростка, на-ряженные в женский костюм — это «бачи», мальчики, увеселяющие публику своей пляской, а перед ними приплясывали двое мужчин с факелами в руках, освещая лица бачей.
Танцоров сменяли клоуны, которые бессмысленной и однообразной мимикой приводили в восторг присутствующих.
После каждого акта подымался взрыв диких криков: толпа выражала свое одобрение танцорам, музыкантам, певцам, клоунам.
И глухое эхо дикого азиатского веселья сопровождало нас вплоть до самого города.

ГЛАВА IV
Важнейшие города

Столица Бухарского ханства, «Благородная» или, как ее называют, «Священная" Бухара, по преданию, основана Александром Македонским, но, вероятно, возникновение её принадлежит к девятому веку.
Бухара раскинулась на левом берегу р. Зеравшана и орошается каналом Шахруд.
Старая часть города окружена глиняной зубчатой стеной в 4 сажени вышины, две сажени ширины и имеет 11 ворот. Все эти старые сооружения в настоящее время разрушаются, не ремонтируются, и глина их часто идет на постройки населения.
Всего населения в Бухаре насчитывается около 80 тысяч.
Бухара до сих пор сохранила тип восточного города. Здесь нет обычного в настоящее время деления на европейскую и азиатскую части.
Ни тротуаров, ни мостовых путешественник не встретит.
Все улицы и переулки, которых насчитывается 360, не мощены, узки, тесны и большею частью крыты, что особенно старому городу придает вид огромного полу мрачного пассажа, в котором по узким улицам то и дело снуют прохожие, всадники, караваны навьюченных товаром верблюдов и медленно тянутся скрипучие арбы.
Но горе встретиться двум арбам! Разъехаться нельзя! Одна из них должна пятиться назад до ближайшего переулка и только таким образом может дать дорогу другой.
Центральную часть города занимает площадь Ригистан. Как площадь, так и прилегающие к ней улицы и переулки заняты караван-сараями (складами), лавками, мастерскими, чай-хане, харчевнями и представляют оживленную картину торговой суеты, которая привлекает сюда самые разнообразные элементы среднеазиатских народностей.
Здесь, кроме туземцев, вы встретите индусов, персов, афганцев, туркменов, евреев, арабов, армян, русских и других. Все это пестрое население живет обособленно, поэтому и все бухарские базары разделены не только по сорту товаров, но и по национальности купцов.
Вот улица, занятая сплошь складами я лавочками с хлопчатобумажным товаром, здесь преимущественно живут и торгуют бухарские евреи. Далее идет улица, где продается шелк, затем улица с посудными лавками, там переулок с торговлей туппе и барашковыми шапками, далее улица с москательным товаром, чайная улица, где сосредоточены афганцы и т. д.
Бухарские лавки по своему внешнему виду напоминают собой длинный, во всю улицу, сплошной навес, разделённый на клетки. Передняя стена каждой лавки-клетки на ночь закладывается деревянной ставней, снабженной замком. Вся лавка наполнена товаром, а на полу на войлоке сидит хозяин. Перед лавками обыкновенно тянется общий навес и терраска, также покрытая войлоком, на котором располагается покупатель и рассматривает разложенный перед ним товар. За лавками тянутся ряды медников, шорников. токарей ит. д. Мастерские ремесленников устраиваются так же, как и лавки; таким образом, и лавочник торгует, и ремесленник работает на виду у всех.
Так как Бухара в торговом отношении занимаете первое место в ханстве и является одним из важнейших торговых пунктов во всей Средней Азии, то, естественно, сюда стекается масса ремесленников и купцов, которые стараются устроиться в центре. Здесь почти в каждой лавочке торгуете два и даже три хозяина, располагая свой товар по трем стенкам лавки. Такая скученность населения и дурные качества городской воды служат главными рассадниками всевозможных болезней.
Как было сказано выше, зеравшанская вода отпускается в ханство в весьма ограниченном количестве, и потому для обеспечения столицы водою в городе устроено около десяти водоемов, т. н. хауз, куда при первой возможности напускается вода. Вода в этих хаузах застаивается, в ней разводятся мириады маленьких животных, который, попадая в желудок человека, способствуют развитию в руках и ногах волосатика — подкожного глиста, по туземному названию «ритте», достигающего до аршина длины и с иголку толщины. Вокруг каждой хаузы расположены туземные парикмахерские. Цирюльники, кроме бритья головы (бухарцы не стригут, а бреют волосы), очень искусно занимаются извлечением волосатика из-под кожи больного. Извлечете червя производится с помощью тонкой расщепленной на конце палочки. Этой палочкой цирюльники ущемляют червя и, делая ежедневно несколько оборотов, мало-по-малу извлекают червя наружу. Водой этих же хауз снабжаются 16 городских бань, внутреннее устройство которых походит скорее на роскошные восточные дворцы, чем на обыкновенный бани.
Двенадцать кладбищ для простых смертных и одно царское, расположенные в середине города, также мало способствуют здоровью населения.
Город Бухара, насчитывая 360 улиц, насчитываешь 360 мечетей и 103 медресе, в которых обучается более 10 тысяч студентов. Одна из них — медресе Ир-Казар — построена на средства Екатерины II, которая этим хотела завербовать к себе в союзники эмира.
В центре Ригистана возвышается каменный дворец эмира.
Этот дворец представляет собою небольшую, но высокую „неприступную" крепость с одними входными воротами. Эмир, по выражению нашего проводника, давно не был в Бухаре, а во дворце в настоящее время живут отставные его жены, престарелые царедворцы и т. п. паразиты туземного народа.
В одной из стен дворца на недосягаемой высоте красуется маленькое окошечко. Это окошечко служить для приема народа.
Эмир в окошечке, народ на площади.
При виде своего властелина все правоверные падают на колени. Под этим окошечком расположен бухарский арсенал — небольшой навесь, из-под которого выглядывают своими жерлами допотопные пушки.
Вокруг дворца расставлен караул, но, обходя дворец, мы видели только кремневые ружья, стоящие в козлах, и спящего возле них солдата.
Невдалеке от дворца эмира красуется башня и высокий столб — это остатки древнего дворца Тамерлана, т. н. «Белого замка». Предание говорить, что с этого столба когда-то бросились вниз 40 придворных, чтобы подхватить бумагу, которую ветер вырвал из рук их повелителя.
Впоследствии с этого 87-ми аршинного минарета сбрасывали вниз преступников, в особенности женщин, уличенных в прелюбодеянии. Несчастных привязывали веревками к доске и доску скидывали вниз. Жертвы этой дикой расправы почти всегда умирали по пути, не достигнув земли. Последняя казнь была со-вершена в начале семидесятых годов.
Управление городом сосредоточено в руках Куш-Беги, который править по собственному усмотрению. Между прочим, даже при отсутствии чрезвычайных и усиленных охран, населению столицы с 8-ми часов вечера воспрещено показываться на улицу, и запоздавшие обыватели административно сажаются под арест. Исключение в этом отношении предоставляется русским, которые могут ходить, когда угодно.
Из русских учреждений в Бухаре имеется почта и два отделения международных банков.
Но наши банки приспособлены только к торговым операциям, и население, нуждающееся в мелком кредите, должно прибегать к помощи ростовщиков-индусов, которые живут в Бухаре колонией и имеют свой «Индусский сарай», построенный по особому собственному образцу.
Здесь живут только мужчины, женщины остаются на родине. Каждый индус имеет свое место, которое, покидая Бухару, он передает вместе со всеми своими дедами своему отцу, брату, сыну или непременно ближайшему родственнику,
Так как описание индусов не входить в круг этого очерка, то отметим лишь, что индусский закон заставляет их употреблять пищу, приготовленную собственными руками. Такой закон удерживает индуса от темных ростовщических делишек, грозящих тюрьмой, где пищу придется есть какую попало.
Однако, несмотря на это, они все же ухитряются высасывать у туземного населения до 150% годовых.
Кроме Бухары, многие другие города основались в долине Зеравшана, особенно в Мианкальском округе, который простирается от Бухары вверх по течению реки до русских границ. Там деревня следует за городом, город за деревней, и все это представляет почти сплошной сад.
Эта часть Бухары всего лучше сохранила тот вид, какой, по часто повторяемой поговорке, некогда имела вся страна: «От города до города коту надо было перескочить с крыши на крышу».
В 12-ти верстах от старой Бухары расположен на участке земли, отведенной самим эмиром, русский город Новая Бухара с железнодорожной станцией Каган. В Новой Бухаре живет русский политический агент, квартира которого соединена единственным во всей стране телефоном с квартирой старобухарского Куш-Беги.
Эмир, как было сказано выше, не живет в Бухаре. Его резиденция, г. Кермине, отстоит от Старой Бухары на расстоянии 80-ти верст. Здесь эмир имеет несколько дворцов; в лучшем из них, построенном и обставленном в европейском вкусе, он и проживает. Вокруг дворца разбить чудный сад, вдоль которого проходить несколько каналов, покрытых растущим в виде свода виноград ом. В саду имеется несколько беседок, в которых часто играет европейский оркестр. Рядом с двором расположены палаты для жен и детей, а во флигелях живет целый штат царедворцев и фрейлин, который отправляют особые функции свах. Эти свахи время от времени разъезжают по всему ханству и вербуют красивых молодых девушек в жены эмиру.
Родители такой девушки получают приличный калым.
Спустя тот или другой промежуток времени, эмир берет развод, согласно закону, обеспечивает свою отставную жену, поселяя ее во дворце в Бухаре, или те же свахи прилагают усилия выдать отставную жену вновь замуж, причем эмир вновь снабжает ее приличным приданым.
Рядом с Керминским дворцом расположены огромные склады с имуществом эмира, охраняемые нарядом таких же спящих часовых. Кроме того, здесь же находятся склады каракулевых шкурок, которыми глава государства ведет довольно обширную торговлю, Из Кермине эмир лишь изредка ездит в Бухару, где, к слову сказать, фанатизм мусульманского духовенства не всегда совпадает с программой действий эмира.

ГЛАВА V
Религия, духовенство и народное образование

Бухарцы исповедуют мусульманскую веру.
Высшим и последним пророком на земле почитается Магомет, а последним откровением Божьим считается священная книга — Коран, которая, кроме догматов религии, заключаете в себе и свод законов. Пояснения к этому своду законов собраны в особых книгах Шариата, где подробно разбираются все поступки мусульманина в разных случаях его жизни.
«Мусульманская вера, некогда столь горячая в Бухаре, теперь не более как ханжество и лицемерие». В этом древнем «Риме ислама» в настоящее время под строгостью религиозной набожности скрывается масса обмана, насилия, произвола и угнетения. Предрассудки и суеверия царят здесь: колдуны, предсказатели будущего и гадатели пользуются особыми привилегиями и поддержкой всего духовенства, в прямых расчётах которого подольше продержать в темноте и невежестве свою дойную паству.
Не только под страхом Божиим, но и под страхом «палок» и тюрьмы бухарское духовенство «неукоснительно» следит за исполнением тех либо других обычаев, предписаний, обрядов и т. п.
Так, например, один раз в год, обыкновенно осенью или в конце лета, у магометан бывает пост Ураза, который заключается в том, что все правоверные, без различия возраста, в продолжение месяца с восхода до захода солнца не должны ни пить, ни есть, ни курить, а только молиться, всю же ночь после заката солнца они наслаждаются уже вдоволь и награждаюсь себя за дневной пост. За несоблюдение этого, поста по закону полагаются тюрьма и палки.
Каждый бухарец должен регулярно ходить в поклонение к гробнице национального святого Бага-Эддина и носить в чалме свой смертный саван.
У гробницы всякого святого выжимается с паломника все, что только можно, а суеверным женщинам за известную плату «на свечу» святому, дозволяется обвязывать древко тесемкой для исполнения их желаний. Есть, например, святые, ходатайствующие перед Богом за бездетных женщин. К ним стекается множество паломниц со всех концов ханства, не исключая и русских женщин.
Но, быть может, к будущему счастью бухарца, по предписанию Корана духовенство не должно рукополагаться, и все духовные должности замещаются по выбору. Таким образом, священник не есть помазанник Божий и духовник своей паствы, а только руководитель обрядовой стороны моления и других служб. Каждый грамотный бухарец имеет право быть избранным на духовную должность и носить название «мулла», т. е. учитель.
Причт при каждой мечети состоит из священника — имама, и нечто в роде нашего пономаря — азанчи. На обязанности имама лежит ежедневное чтение молитв, положенных но церковному уставу, и отправление тех либо других треб. Азанчи ежедневно в половине двенадцатого часа дня и воловине шестого вечера входит на минарет, а если его нет, то на крышу мечети и кричит там — азан, т. е. приглашение на молитву. Этот ежедневный крик заменяет собою звон колокола христианских храмов.
Содержание причта, подобно тому как и у нас, лежит на обязанности всего прихода. В кишлаках прихожане снабжают своего имама хлебом, более пуда с души, а в городах деньгами от 20-ти коп. до 3 рублей с головы, смотря по состоянию прихожанина. Кроме того, за свадьбы, похороны, обрезание и т. п. другие требы взимается особая плата. Дележка собранных приношений в обоих случаях производится так: 3/4 имаму и 1/4 азанчи. В пользу последнего также поступают шкурки животных, которых режут к празднику Курбат-Аид в виде жертвы.
Смена причта или одного из них происходить довольно редко и только с согласия прихожан.
Имамы, азанчи и улемамы — лица, изучившие религию более тонко, составляюсь белое духовенство; подобие же нашего черного духовенства, или монашества, в Бухаре мы встречаем в лице ишанов.
Ишаны не представляют собою ни ордена, ни братства, а за свой собственный страх и риск ведут «благочестивую» жизнь. Одни из ишанов действительно истинные праведники. Они ведут строго благочестивый образ жизни, большую часть года проводить в посте, молитве и странствовании, а приносимое им в дар за их молитву раздают бедным.
Пользуясь огромным влиянием среди своих последователей (мюридов), эти отшельники соединяют мюридов в союзы и артели для общей работы по сооружению мечетей, новых оросительных каналов, мостов и т. п.
Но таких ишанов очень мало.
Большинство их остается в мире, имеет тепленькую усадьбу, вступает в брак, не изнуряет себя постом и молитвою выше меры, положенной Кораном и вообще, по внешности, мало чем отличается от прочих обывателей; но зато их напускное благочестие, святость и жизнь «по-божьему» привлекают к ним также не мало мюридов.
Население глубоко верит, что молитвы ишана скорее доходят до небес и приемлются Богом в большей мере, чем молитвы обыкновенного человека. Поэтому, стрясется ли какая беда, заболеет ли кто в семье, совершается ли свадьба, похороны и обрезание, плоха ли торговля и т. п., правоверный тотчас же тянет к своему ишану лучшую лошадь, лучших баранов или другие ценные подарки, предназначаемые якобы на богоугодные дела.
Но хитроумные ишаны уже раньше успели вдолбить в головы своих последователей, что все приносимые дары поступают в полную собственность их наставников, которые по своему усмотрению отдают их бедным, а на деле всегда приумножают ими свое личное имущество. Мюрид же и не подумает проверять действий наставника, так как уверен, что раз дар отнесен, то в этот момент он уже получил ходатайство ишана перед Богом.
С Божьего же благословения все ишаны ведут довольно длинную родословную, чуть ли не от сотворения человека. В то же время ими ведутся и длинные списки определенных дней и мест, когда они посещают учеников и совершают в обществе своих последователей моления. Каждый мюрид к этому сроку старается припасти побольше даров, так как такие моления имеют особую силу. Кроме обычных молений, два раза в год ишан отбываете свое молитвенное стояние, и в это время жатва среди пасомых бываете также весьма обильна. Но случается и невзгода, когда дары поступают вяло и в малых размерах. Тогда ишан идет пешком на проповедь и вербуете себе новых мюридов. Остроумные туземцы окрестили этот поход особым названием: «охота за мюридами».
В таких-то руках туземного духовенства находится, читатель, все народное образование страны.
Бухарские низшие школы — мектабе, все без исключения духовные. Они учреждаются при мечетях, строятся на средства жертвователя и в преподавании самое большое внимание уделяют священным книгам. Учителем в мектабах состоит имам или азанчи, а если оба они мало удовлетворяют познаниям учителя, может быть приглашен любой мулла. Кроме них, в школе имеется учитель — даулла, специальный предмет которого обучение детей всем тонкостям мусульманской вежливости и приличия.
Учитель-имам, кроме своего священнического сбора, за свои труды получает особо установленную плату, которую прихожане вносят еженедельно по четвергам (Канун праздничного дня—пятницы), либо мясом, рисом, зерном, либо деньгами, а сверх этого, по установившемуся обычаю, родители ученика, прошедшего часть наук, или перешедшего в следующий класс, приносят учителю подарок в виде одежды, куска материи и т. п.
Поступивших в школу учеников учитель рассаживает, конечно, на полу, а сам вооружается небольшой дощечкой или куском жести. В глуши, где трудно раздобыть эти принадлежности, учитель с успехом заменяет их бараньей лопаткой, на которой и пишет первую букву арабского алфавита, Учение начинается с арабского языка, на котором написан Коран.
Усвоив все буквы, ученики приступают к складам, а затем переходят к чтению Хавтиака, излагающая часть Корана на арабском языке. Учитель, переменив баранью лопатку на указку, щедро награждаете ею несчастных детей, которые, не понимая ни звука по-арабски, должны читать совершенно механически, не отдавая себе, конечно, ни малейшего отчета в прочитанном, да и сам учитель далеко не всегда может объяснить ученику не только смысл, но и отдельные слова текста. После этого дети переходят к чтению Чар-Китаба.
В этой книге излагаются некоторые законы магометанской религии, особенно случаи, после которых полагается омовение, и написана она на персидском языке с попадающимися и затемняющими смысл арабскими словами. Содержание книги мало соответствует возрасту учащихся и также проходится только механически, так как даже дети таджиков, говорящих на персидском наречии, не способны понимать любой фразы этой книги. Затем следует чтение Ходжа-Хафиз и др. священных книг, и после всякой книги те же плачевные результаты.
Но как бы то ни было, курс чтения формально пройден, и имам приступаете к письму, которое, подобно чтению, также сводится к механическому начертанию букв.
Окончившие мектабу дети вступают в жизнь, где все их школьные познания не находят себе практического применения, скоро забываются, и правоверный считается неграмотным.
Лишь те из них, которые продолжают свое учение в высшем учебном заведении, медресе, выносят оттуда все же кое-какие познания.
Медресе—это наши университеты. Они сооружаются и содержатся, подобно мектабам, на счет частной благотворительности.
Так как покровительство науке считается у мусульман не только делом почетным, делающим имя жертвователя популярным на земле, но и делом богоугодным, за которое ожидаете его там, на небе, много щедроте и милостей, то каждый более или менее богатый мусульманин при жизни или после смерти завещает часть своего имущества, на доходы которого должны содержаться медресе.
Заведывание такими имуществами возложено на особого управляющая — мутавалия, назначение которого зависите от усмотрения высшей духовной власти. Жертвователь, однако, не лишен права назначить мутавалием завещанного имущества одного из своих родных, которые, в свою очередь, передают это заведывание от поколения к поколению.
Каждая медресе имеет свое завещанное движимое и недвижимое имущество, с доходов которого она и содержится.
Если медресе богата, то она имеет обширный двор, обнесенный кирпичным забором; в центре двора стоит мечеть и здание с аудиториями, а вокруг них по забору расположены келъж, в которых живут студенты. Смотря по размерам кельи, в ней живет по два, по три или по нескольку человек.
Каждый студент живет особняком; одевается и кушает на средства, отпускаемый ему в виде стипендии, размеры которой зависят от богатства медресе.
Обыкновенно студенты младших курсов получают от 5 руб. до 15 руб., а студенты старших курсов — от 15 руб. до 35 руб. в год. Таким образом, каждый студент получает квартиру и небольшие средства к жизни. Состоятельные студенты, кроме стипендии, получают деньги из дому и живут более или менее прилично, бедняки же еле влачат свое скудное существование и не брезгают быть прислугой у своих более состоятельных товарищей ИЛИ брать «на чай» теньгу от проезжающего и осматривающего медресе путешественника.
Выдача стипендий и все хозяйство медресе лежит всецело на обязанности мутавалия, который распоряжается всем почти самостоятельно.
В число студентов может записаться всякий желающей, но непременно окончивший мектабу.
Весь университетский курс разделяется на три класса: низший — адна, средний — аусат и высший — ала.
Студент обязан пробыть на курсе не менее трех лет, но по закону дозволяется пробыть и больше. Этой льготой пользуются не только малоспособные студенты, но и бедняки, которые, в зависимости от размеров получаемой ими стипендии, остаются в университете до 35 — 45-ти летнего возраста. Но не редки и случаи, когда в медресе встречаешь «вечных студентов» — посвятивших себя до гробовой доски невеселой и трудной студенческой жизни.
Эти «вечные студенты» разделяются на две категории. Одни из них считают мусульманскую науку настолько необъятной, что для постижения истины и всех тонкостей Шариата и Корана мало одной человеческой жизни. Другая категория, к которой можно причислить и лентяев, чувствует себя неподготовленной к самостоятельной практической жизни и, из страха перед голодной смертью, тянет лямку ученика, имея хоть горький, но вполне определенный кусок хлеба и теплый угол.
Экзаменов в медресе нет. Изучив одну книгу, студент приступает к изучению другой и т. д. и тем самым он уже переходит с курса на курс. Окончившие курс медресе обыкновенно, если имеют протекцию, занимают некоторые государственный должности, а не окончившие большею частью делаются писцами у своих более счастливых товарищей или, усовершенствовавшись в чистописании, занимаются перепиской священных книг.
Чтением лекций, которое, в сущности сводится к разъяснению той или другой книги, занимается мударис, а если медресе большая, то мударисов несколько. Все мударисы — духовные лица и назначаются государственной властью. Таким образом, мударис является профессором — носителем знаний, а медресе — храмом мусульманской науки.
В средние века Бухара пользовалась в восточном мире громкой славой главного центра мусульманской учености и соперничала даже с Гренадой и Севильей. «Везде на землю свет нисходит свыше, но он подымается из Бухары», — засвидетельствовал сам Магомет, когда был взят на небо. Но это было давно!
В настоящее время мусульманская наука ничуть не подвинулась дальше средних веков и остановилась на мертвой точке. Это весьма понятно, так как у мусульманских профессоров существует убеждение, которое они усиленно проповедуют своим питомцам, что кругом мусульманских наук, преподаваемых в медресе, исчерпывается вся человеческая мудрость, Искреннее ли это убеждение или особая духовная
«мудрость» — остается, конечно, на совести всякого отдельного мудариса!
Занятия студентов сводятся к заучиванию наизусть священных книг, часть которых написана стихами.
Изучение наук в медресе начинается с «Начала науки». Такое название носит краткий мусульманский катехизис, изложенный в форме вопросов и ответов на персидском языке. «Начало науки» должно быть все целиком выучено наизусть. За катехизисом следуют книги на арабском языке, перед чтением которых студенты должны твердо изучить арабскую грамматику. Затем науки разделяются на два отдела: юридический и общеобразовательный.
На юридическом факультете преподается церковное, уголовное и гражданское право, и этот факультета привлекает к себе значительную часть студентов, так как окончившие его имеют доступ к должностям муфтия, агляма и казия.
Общеобразовательный факультет обнимает собою богословие, диалектику и логику, метафизику, астрологию, математику, которая разделяется на два отдела: первый — изучение четырех арифметических действий и второй — изучение той части геометрии, которая полезна в жизни для межевания земли, космографию и географию, к которой почему-то пристегнута медицина. Географические познания студентов весьма оригинальны: так, они думают, что земля есть круглая плоскость, окруженная со всех сторон высокими горами. Над землей — рай, под землей — ад. А за горами живут сказочные чудовища — полулюди, полуптицы.
Вот такие-то познания уносят с собой студенты, покидающие медресе, вступающие в жизнь, где они часто становятся вершителями судеб многих десятков и сотен тысяч душ своих соотечественников.

ГЛАВА VI
Управление страной

С 1868 года Бухарское ханство стало вассальным государством, сохранившим собственное внутреннее управление.
Кроме других условий, поставленных эмиру в мирном договоре, Россия выговорила себе, во-первых, полноправие в Бухаре всех русских, которым позволено заниматься ремеслами, торговлей, судоходством по рекам, приобретать недвижимую собственность, и, во-вторых, предложила эмиру воспретить торговлю невольниками, которая до завоевания была сильно развита в Бухаре.
Казалось, что все формы самоуправления остались те же, но в сущности все изменилось, так как глава правоверных с первого же шага должен был так или иначе считаться с волей более сильного туркестанского генерал-губернатора.
Спустя четыре года, в 1872 году, русское правительство воздвигло в Кала-Ата форт, по имени Георгиевский, а в 1885 году, со вступлением на бухарский престол ныне властвующего эмира Сеид-Абдул-Ахат-Хана, учредило в Бухаре русское политическое агентство с двумя должностями: политического агента и драгомана.
Политический агент не только следит и охраняет интересы русских, проживающих в Бухаре, но и зорко наблюдает за действиями туземных властей. Роль драгомана сводится к роли мирового судьи для сталкивающихся интересов русских или одной стороны русской, другой туземной.
Таким образом, полицейская власть России проникла и проникает далее, чем её оружие, во внутренность азиатского континента.
Во главе ханства стоит самодержавный эмир, обладающий нераздельной деспотической властью, и право его казнить и миловать любого из своих подданных неограниченно.
При смерти он назначает себе преемника, одного из своих сыновей, в случае же внезапной смерти эмира, народ сам избирает себе нового из сыновей умершего повелителя.
Для ближайшего выполнения неограниченной воли эмира, все же опирающейся на писанный закон — Шариат, и обычное право, существует коронный суд и правительство. Во главе суда стоит министр юстиции и духовных дел — казы-келян, и, следовательно, не только просвещение, но и гражданские дела страны находятся в руках духовенства.
Весь судебный строй мусульман опирается на единоличность судьи — казия.
В шариате указано, что должность казия могут занимать, во-первых, люди свободные (не рабы), совершеннолетние, здоровые, исповедующие ислам; во-вторых, люди лучшие, не имеющие в своей жизни грязного и темного прошлого, хорошо знакомые с мусульманским законодательством, так как в руках их находится право над жизнью и смертью подданных эмира. В шариате также имеется ряд указаний, как должен относиться казий к тяжущимся сторонам во время разбора дел и как он должен вести себя в обществе, чтобы сохранить на должной высоте почетное положение беспристрастного и справедливого судьи.
Домогаться должности казия шариатом категорически воспрещено. Поэтому в старые времена, прежде чем остановить свой выбор на том либо другом лице, глава государства много думал и советовался со своими приближенными и духовными сановниками страны.
Насколько была велика и тяжела ответственность казия, можно судить по сохранившемуся преданию, как лучший человек Имам-Акзам, будучи назначен казием, отказался от этой чести и предпочел выдержать 90 ударов палками и умереть в тюрьме.
С течением времени требования шариата стали обходить, и в настоящее время нравственный ценз казия понижен настолько, что казием может быть назначен всякий, кто не подвергался наказаниям, не превышающим семидневного ареста или тридцатирублевого штрафа, и фактически назначение это зависит от казы-келяна, представляющего на утверждение главы государства то либо другое лицо.
Любопытно, как выражается утверждение в должности казия. Утверждая казия, эмир посылает ему шелковый халат. После этого счастливый казий немедленно обязан явиться к беку — губернатору и поднести ему в дар десять халатов и одну лошадь.
Обязанности казия заключаются в решении уголовных и гражданских дел, в заключении и расторжении браков, в учреждении опеки над имуществом^» умерших, в разделе таких имуществ, скреплении разного рода торговых сделок и т. п.
Свое решение казий скрепляет именной печатью.
При каждом казие имеется два помощника, аглям и муфтий. Хотя эти лица не составляют коронных чиновников, но на практике они имеют почти решающую роль в исходе процесса.
Аглям — окончивший медресе юрист, тонкий знаток Шариата, а муфтий, так сказать, кандидата на должность агляма.
На обязанности того и другого лежит подыскивание в Шариате мнений имамов по делам, соответствующим разбираемому, и делать из них выписки. Этими выписками пользуется казий во время разбора дела. Аглямы являются не только секретарями казия, отыскивающими ему справки в шариате, но и тонкими авторитетными юристами, так как часто в Шариате попадаются по данному случаю несколько противоположных друг другу толкований, и только весьма опытный аглям в состоянии отыскать убедительные доказательства правоты той или другой стороны.
Звания аглямов удостаиваются весьма немногие, и поэтому они пользуются большим почетом среди правоверных. Так, например, в гостях, на разных собраниях и т.п. им отводится первое после казия место.
К агляму и муфтию обращаются не только судьи, но и тяжущиеся стороны, которые от себя имеют право в виде свидетельства своей правоты также представлять выписки из Шариата.
Недовольные единоличным решением казия могут обжаловать его в обыкновенные или чрезвычайные съезды казиев.
Обжалование решений съезда поступают к министру юстиции, казы-келяну, а недовольные казы-келяном имеют право обжаловать его решение главе государства. Но на практике недовольный даже казием весьма редко решается обжаловать его в съезде, не
говоря о жалобах на казы-келяна, для чего у забитого бухарца никогда не хватит гражданского мужества. Таким образом, как назначение судей, так и весь суд стоит в полной зависимости от усмотрения и воли эмира, а следовательно, как будет видно ниже, суд не только не самостоятелен, но является послушным орудием в руках всей туземной администрации.
Имея свой туземный суд, Бухара в то же время является одним из участков товарища прокурора русского Самаркандского окружного суда. В рассказах одного местного товарища прокурора много любопытного пришлось мне слышать о чрезмерно развитом подкупе лжесвидетелей и той наивности, с которой они себя держат в русском суде. Так, например, требуется установить, что обвиняемый там-то брал взятку. Приглашаются 5 — 6 свидетелей. Первый свидетель дает показания, что видел в щелочку, как взятка передавалась таким-то такому-то; второй, третий и, наконец, шестой утверждают одно и то же. На вопрос обвинения: как могло это случиться, что в одну и ту же маленькую щелочку в одно время смотрело 6 человек, свидетели отвечают: «мы сами не знаем, как это могло случиться, но так случилось!». Требуется установить место, где ночевал обвиняемый в какую-то ночь. Было подкуплено два свидетеля, которые пошли на суд, очевидно, не сговорившись. Один свидетель утверждает, что подсудимый не мог совершить преступления, так как в эту роковую ночь он ночевал у него, свидетеля. Второй свидетель утверждает, что обвиняемый в ту же ночь ночевал у него, никуда не отлучаясь. Обвинение опять в недоумении, но тут проявляется обычное у туземцев остроумие и находчивость свидетеля, который спокойно разъясняет прокурору это недоразумение. «Дело в том, — говорит он переводчику, — что мы, свидетели, — соседи. Обвиняемый зашел к нам в кишлак и всю ночь спал на стене, разделяющей наши усадьбы. Тут и вышло недоразумение. Я думал, что он ночует у меня, а сосед принял его за своего гостя».
Такими и тому подобными эпизодами весьма богата местная судебная практика.
Как было сказано, исполнителем воли эмира служит правительство, первым министром которого является казы-келян. Не меньшее значение имеет министр финансов, куш-беги.
В административном отношении вся страна разделена на губернии — бекства, которыми управляют беки — губернаторы, назначаемые и сменяемые непосредственно эмиром.
В бекстве имеется казий, на обязанности которого лежит не только суд, но и роль податного инспектора, которую исполняете также и особо назначаемый в каждое бекство чиновник, пользующийся особым доверием эмира.
Бекство делится на уезды — амлякрадства. Амлякрады — исправники не имеют административно-полицейской власти, а все заботы их сводятся к исчислению количества засеваемой жителями земли и размеров получаемого урожая.
Полицейские обязанности исполняют так называемые аксакалы — «белая борода», которые больше служат чиновникам, чем обществу, охрана которого является прямой их обязанностью.
Как видит читатель, механизм государственной машины не особенно сложен и сосредоточивается, главным образом, на деятельности администрации по части: сбора податей.
Даже независимый в других странах суд в лице казия принимает деятельное участие в сборе налогов.
Кроме налога на торговлю и промышленность, так называемого зякета, размеры которого равняются 21/2 % стоимости продуктов торговли, зякет собирается и у кочевников-скотоводов в размере 1/40 части их стада.
С продуктов земледелия взимается подать — херадж. Херадж на виноградники, которые считаются самым доходным хозяйством, равен 60-ти теньгам (12 руб.) в год с десятины. С прочих же земель, составляющих собственность обывателей, взимается десятая часть урожая.
Налогами облагаются также земли, принадлежащая государству.
Как это ни странно, но это так!
Государственными землями, правильнее землями эмира, считаются пустыни, склоны гор, которые орошаются дождями, и те земли, которые орошаются на счет государства, т. е. эмира.
Эти земли обыкновенно сдаются в аренду, а уже с арендатора взимается государственный налог, в размере одной четверти урожая пшеницы и ячменя и одной трети с посева хлопка. Кроме хераджа, со всякого арендатора взимается особая плата за право пользования землей.
Если обрабатывающей землю арендатор платит подати исправно, то он не может быть удален с занимаемого им участка, но сам может передать свое право другому лицу.
Освобождаются от налога земли, завещанные в пользу мечетей, мектаб, медресе и других благотворительных учреждений, и земли, принадлежащая лицам, оказавшим государству те либо другие воинские или гражданские услуги. Таких лиц с их потомством эмир жалуете грамотой, освобождающей владельца от податей на «вечные времена».
Итак, после жатвы на полях происходите жатва населения.
Прежде всего, действует амлякрад.
Ни один земледелец не имеет права продать, горсти своего зерна, пока к нему не явится амлякрад и не измерит весь умолоте и не определит размеров подати, которую земледелец должен внести за этот год. Эти сведения поступают к беку, а бек отправляете их эмиру.
В то же время такие же справки собираете казий вместе с уполномоченным от эмира чиновником, д оба они отправляют их эмиру.
Справки бека эмир поверяет справками казия и своего доверенного, и, когда все это исчисление окончено, эмир, сообразуясь с окончательной цифрой поступлений, устанавливает цены на продукты земледелия, и только после этого его подданные могут продавать хлеб и сейчас же должны платить налоги деньгами или натурой. Деньги собирают эмирские чиновники, а подать натурой собирают беки. Собранный хлеб бек обязан продать по установленной эмиром цене, но фактически весь хлеб остается до этой цене у бека, а покупателями являются подставные лица.
Кроме этих податей, каждое бекство обязано посылать эмиру установленный им же подарок.
Этот подарок и собранные подати поступают к куш-беги, а от него направляются в государственную казну.
Государственная казна есть нераздельная собственность эмира, из которой оя по собственному усмотрению, в виде милости, весьма скромно, расходует деньги на то или другое предприятие, связанное с пользой народа.
А жалование чиновникам и судьям, а расход по народному образованию? — спросит читатель.
Мечети, мектабы и медресе ведь существуют на свои собственные средства. Плату духовенству, учителям еженедельно приносят прихожане. А чиновники и судьи, состоящие на государственной службе, по твердо установившемуся обычаю, жалования не получают.
Служащие при дворе живут милостями эмира, а администрация кормится поборами.
Снисходя к ней, эмир разрешает скромную стрижку населения.
Удостоенное высшей санкции взяточничество порождает, конечно, алчность чиновников, безграничный произвол во всей системе управления, а потому, с одной стороны, неслыханная роскошь у правящих классов и их поддерживающих богачей, с другой — подчас ужасающая бедность народа.
Достаточно при сборе податей не дать взятки амлякраду-исправнику или подарка беку-губернатору—тотчас донос.
Донос — это первоисточник всей государственной мудрости, так как несчастного без суда и следствия административно загонят «куда Макар телят не гонял» — вплоть до смертной казни.
Даже суд нечист на руку.
Несмотря на то, что тяжущияся стороны платят судье по таксе, установленной судом, все же дело будет проиграно, если до разбора его не сделать особого подарка судье: ведь в Шариате есть очень много противоречивых мнений и всегда делу можно дать то, либо другое толкование.
Забитое население безропотно переносить этот гнет 5 эту опеку, этот произвол и разгул безумных страстей «всесильных мира сего».
Итак, читатель, подведем итоги общественного строя Бухарского ханства.
Эмиру подати — правительству милости; губернатору подарки—исправнику взятки; судье по таксе, а «белой бороде» — что придется.
Что же народу?
Покорным — ничего, а непокорными, ворам и мошенникам — тюрьма и смертная казнь.
Впрочем, и в тюрьме арестанты содержатся на свой счет или кормятся подаянием, так как преступнику по мнению бухарской администрации, лишается всех прав состояния, не только присвоенных лично, но и данных ему Богом, т. е. просто прав человеческих.
Посетивши Бухару, я побывал и в бухарской тюрьме, расположенной рядом с дворцом эмира.
Когда мы проходили по базарной площади — Регистану, наш проводник предложил нам купить на один рубль лепешек, поясняя, что все посещающие тюрьму туземцы и иностранцы раздают эти лепешки голодным арестантам. Лепешки были куплены.
Приближаясь к тюрьме, мы увидели довольно высокий, отвесный, очевидно, насыпной холм и глиняную стену, окружающую тюрьму. Хотя проводник уверял нас, что холм — сплошная насыпь, все же есть те либо другие основания предполагать о существовании в этом холме подземелий. Поднявшись на гору, мы взошли в узенькие тюремные ворота, где нас встретил тюремный начальник и подследственный арестант в кандалах, пользующийся благосклонным вниманием начальника и потому заменяющий обязанности привратника.
Как кандалъник, так и тюремный начальник немедленно протянули руки, произнеся «теньга». Тот и другой получил по теньге.
Лишь только мы вошли во двор, к нам подошёл второй кандальник, также благонадежный: и с тем же словом «теньга», а получив теньгу, молча взял от проводника лепешки и стал раздавать арестантам, сидящим в казематах.
Завидев нас, арестанты бросились к решетчатой двери с неистовыми криками: «хозяин», хлеба, хлеба, чаю, мы голоден, кормить не дают, вода не дают хозяин, ничего не дают! — Все это произносилось по-русски. Такая необычная обстановка нас ошеломила. Не говоря о европейских тюрьмах, даже наши русские тюрьмы, со всем их несовершенством, грязью и грубостью, с которой относится администрация не только к каторжникам, но и к политическим преступникам, — наши тюрьмы — это рай в сравнении с бухарской.
На небольшом дворике расположены три каземата. По своей системе истязания человечества, они несколько напоминают собой знаменитые петропавловские и шлиссельбургские каменные мешки, а по наружному виду очень похожи на колокол.
Эти три каменные колокола углублены аршина на два в землю и имеют одно входное отверстие, запирающееся железными планками, причем каждая планка снабжена замком.
Вверху колокола имеется круглое окошко, через которое проникает свет в каземат.
Когда мы подошли к двери одного такого колокола, нас поразило необычайное зрелище. Прежде всего, нас обдало не поддающимся описанию запахом не то жара, не то сырости, не то навоза. Весь пол каземата был устлан камышовыми циновками, на которых лежали, сидели и стояли арестанты, обмахиваясь тростниковыми веерами, У стены камеры расположено общее отхожее место, обгороженное старыми циновками, а на веревочках, протянутых от стены до стены, висели и сохли разные тряпки, рубашки, халаты и т. п.
Все арестанты закованы в кандалы, а более тяжелые преступники, кроме кандалов на ногах, прикованы к стене цепями, проходящими крестообразно по груди, при чем арестант все время находится в полусидящем положении.
Мы видели семь таких живых мертвецов с тупыми, безумно тоскливыми лицами, ожидающими смерти уже 20 лет, так как попавшему в тюрьму преступнику, — а быть может и случайной жертве доноса или коварных интриг, — навеки закрыта дорога в живой мир. Каждая камера битком набита такими полуголодными, полуодетыми кандальниками, обреченными доживать свой век в этих каменных мешках без воздуха, без прогулок, без пищи, а главное без надежды.
Впрочем, они не лишены надежды!
Тюрьма в силу необходимости была построена один раз. Постройка новых казематов для этих отверженных и презренных людей ни в коем случае не может входить в расходы казны, которая до крайности скупа.
Место для новых арестантов очищается очень просто. Если казематы тюрьмы переполнены сверх невозможности, начальник тюрьмы сообщает об этом эмиру, и последний издает приказ, — казнить столько, чтобы осталось свободное место. При очищении места для новых арестантов начальнику тюрьмы предоставляется полный простор вымещать свою злобу на любом из старых арестантов.
По указанию начальника арестантов выводят на площадь и публично казнят.
Подобное же наказание грозит и тому, кто уличен в употреблении спиртных и вообще каких-либо опьяняющих напитков, запрещенных, как известно, еще Магометом.
Смертная казнь очень распространена в Бухаре и производится либо через повешение, либо приговоренного просто режут ножом, как барана.
Ежегодный доход государственной казны эмира равен 5 — 6 миллионам рублей. Из этих денег 1 1/2 миллиона рублей отпускаются эмиром ежегодно на содержание войска.
Это — единственная статья расхода в государственной росписи.
Вся бухарская армия состоит из постоянного войска, лаш-кары, и ополчения, нау-кары.
Как в том, так и в другом войске служат добровольцы.
Численность армии в мирное время простирается до 20-ти тысяч человек, а в случае объявления священной войны призываются к оружию все правоверные.
Армия делится на пехоту, конницу и артиллерию.
Пехота составляет главную и большую часть войска. Она вооружена курковыми ружьями с ножами — штыками, но имеется еще много фитильных и кремневых ружей, и обучается по русскому уставу 60-х годов.
Из экономии солдат не учат стрелять.
Стрельба производится только два раза в год и холостыми зарядами.
Муштровка пехоты ограничивается ружейными приемами и несложными построениями.
Команда производится частью по-русски, частью по-турецки и иногда не имеет ни малейшего смысла. Насколько можно верить сохранившимся рассказам, этой команде обучал некогда пехоту беглый русский казак Попов, сделавшийся затем главнокомандующим бухарских сил.
Кавалерия устава не имеет и занимается по собственному почину. Каждый кавалерист обязан иметь свою собственную лошадь, седло и т. п. принадлежности, а буде кавалерия пожелает отбывать лагерный сбор, она обязана иметь собственные палатки.
Только артиллерия снабжается казенными лошадьми, которые поставляются в виде подати одним южным бекством.
Артиллеристов считается одна рота в 300 человек при 20 медных старинных пушках.
Все роды оружия пополняются охотниками, которые несут службу до самой старости. Поэтому строй представляет собой оригинальную, но далеко не внушительную картину смешения престарелых воинов с безусыми юношами, едва умеющими держать оружие.
Унтер-офицеры и офицеры имеются только в регулярных войсках.
Каждый рядовой за выслугу лет или за особые заслуги может быть пожалован эмиром званием офицера или унтер-офицера, но в действительности офицерские чины занимают родственники приближенных эмира и родственники правящих классов.
Все войско одето плохо, и мундир его заимствован у русских солдат. Почти у всякого солдата, которого мне пришлось видеть, из-под форменной русской рубахи с синими эполетами выглядывает своя длинная туземная с её длинными рукавами.
Забота о продовольствии солдат лежит на обязанности куш-беги — министра финансов, распоряжения которого исполняете особый чиновник, казначей — бурбан.
Главное командование пехотой и артиллерией сосредоточено в руках тупчи-баши, начальника артиллерии, который в случае войны становится главнокомандующим всей бухарской армии, включая сюда и конницу.
Высшая власть над войсками принадлежит эмиру, при особе которого состоит собственный его высочества конвой, сформированный из части бухарской кавалерии, одевшей, после дарования эмиру звания атамана терского казачьего войска, костюм терских казаков.
Для чего существуете вся эта бухарская армия — трудно сказать.
Всякая страна имеет двух врагов: внешнего и внутреннего. Так как внешний враг Бухары, задумавший посягнуть на её «самостоятельность», встретить сопротивление со стороны вассала России, для чего на границе с Афганистаном имеются русские войска, то, очевидно, бухарская армия существует только для врага внутрен-няя, могущего посягнуть на права и интересы правящих классов.
И действительно, большая часть бухарской армии в настоящее время сосредоточена в столице ханства и несет сторожевую службу при дворцах, дворцовых складах, тюрьмах, и внешняя её воинственность может устрашить только лишь забитого и пугливого туземца.
 

Текст воспроизведен по изданию: "Бухара. Этнографический очерк", Н.А. Фридрих, Санкт-Петербург, 1910 г.