 На одной станции, не доезжая Чимкента, совершенно неожиданно нам представились две физиономии мужа и жены, олицетворявшие вышепомянутую голодную подчиненность. Они были и без того крайне огорчены, что, по недостатку лошадей, пришлось отстать от генерала и лишиться его высокого покровительства, а наш наезд встревожил их окончательно. Способных к движению оказалось на станции всего только четыре тройки, и из них мы брали десять лошадей, так как, по тщательному допросу, произведенному капитаном, обнаружено, что чиновник этот, собственно, только метил в чиновники, а в действительности был не более, как канцелярский служитель из дворян, или статский юнкер, как его назвал капитан.
Надобно было видеть, как вломилась в амбицию и расходилась вторая половина этого статского юнкера, когда ей объявили, что для них остались только две лошади, и то без ямщика.
— «Знать ничего не хочу! чтобы были три лошади и ямщик!» кричала она станционному казаку: «я не поеду на паре и не хочу оставаться; на все решусь, умру, а не попущу нас обижать».
Доктор, испуганный таким азартом, обратился ко мне за советом: не уступить ли им одну лошадь, пусть бы себе ехали, а то как бы не случилось какого нибудь несчастия...
— «Помилосердуйте, доктор! неужели вам еще не опротивело мыкаться в дороге, чтобы из-за каприза этой госпожи рисковать остаться где нибудь на полстанции? Такого несчастия вы боитесь от того, что она прождет лишних несколько часов?»
— «Да ведь кто знает, она говорит, что на все решится»......
— «И прекрасно сделает! А что бы вы знали, на что именно она решится, я вам расскажу случай. Один господин, путешествуя верхом, остановился на ночлег в постоялом дворе; лошадь поставили в конюшню, а седло он внес в комнату. На другой день ему докладывают, что лошадь украдена. Господин, само собою, раскричался на хозяина, посулил ему судом, показал в перспективе Сибирь и каторжную работу и, в заключение, сквозь слезы объявил, что если лошадь не найдется, то он посягнет на последнюю крайность, на которую, в подобном же случае, решился бедный покойный его отец. Хозяин, вне себя от таких ужасов, бежит по околодку, кричит об угрожающем несчастии, пугает встречного и поперечного, и так удачно, что укравший лошадь, из боязни, и в самом деле какого-нибудь чересчур трогательного скандала, поторопился лично возвратить лошадь владельцу, как бы пойманную им на дороге....... В награду за такую услугу, он просил его сказать: на какую именно крайность решился бедный покойный его батюшка, когда у него украли лошадь?
— «Очень просто: он взял седло на плечи и пошел пешком», ответил господин.
— «Гм, — так-с, — чего же проще! промычал вор, почесывая затылок».
— «Точно на такую же крайность решится и эта госпожа», прибавил я: «запрягут им в кибитку пару лошадей, муж сядет на козлы, возьмет возжи и они преисправно себе поедут».
Так и случилось: мы вдоволь нахохотались над уморительной фигурой статского юнкера, восприявшего, наконец, бразды правления над парою полудохленьких кляченок, и только одним часом раньше его приехали в Чимкент.
Полный текст
Метки к статье: 19 век Центральная Азия Российская империя
Подписывайтесь на нас 👉 Мы в МАХ | Мы в Telegram | Мы в Дзен
Если Вы заметили в тексте опечатку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
|
